Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В 2011 году из-за краж металлических деталей с путей поезда в Британии опоздали совокупно на 16 000 часов.

Еще   [X]

 0 

Father’s Dance, или Ивана ищет отца (Тополь Эдуард)

«Стоя под вышкой для прыжков с резиновым канатом, Ивана достала из-за пазухи фломастер и кусок газеты с роковой заметкой, написала на этом куске: , спрятала газету за пазуху и решительно полезла вверх по мокрым перекладинам металлической лестницы. Порой ее руки соскальзывали с этих перекладин и казалось, что она сорвется. Но она продолжала взбираться все выше…»

Год издания: 2011

Цена: 29.95 руб.



С книгой «Father’s Dance, или Ивана ищет отца» также читают:

Предпросмотр книги «Father’s Dance, или Ивана ищет отца»

Father’s Dance, или Ивана ищет отца

   «Стоя под вышкой для прыжков с резиновым канатом, Ивана достала из-за пазухи фломастер и кусок газеты с роковой заметкой, написала на этом куске: «Все, мама! Я улетела! Ивана…», спрятала газету за пазуху и решительно полезла вверх по мокрым перекладинам металлической лестницы. Порой ее руки соскальзывали с этих перекладин и казалось, что она сорвется. Но она продолжала взбираться все выше…»


Эдуард Тополь Father’s Dance, или Ивана ищет отца

   В летнем кафе – небольшая крытая эстрада, перед ней танцплощадка с фонтанчиком и столики под навесом. Гремит новомодная музыка, на танцплощадке танцуют 13—14-летние подростки. Над эстрадой висят шары и гирлянда из букв: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ЛЕНА!!!» Подростки отрываются в танце… Курят за эстрадой тайком от взрослых… Целуются в кустах над рекой… Выпивают…
   Неожиданно музыка обрывается, массовик взбегает на сцену с микрофоном:
   – Внимание! А сейчас еще одна фишка нашего праздника: father’s dance! Для тех, кто не сечет по-английски: отец именинницы приглашает свою дочь! Маэстро, музыку!
   Подросток-«диджей» врубает танго, отец именинницы встает из-за столика, идет к дочке и церемонно приглашает ее на танец. Высокий, моложавый и по-офицерски подтянутый, он красиво танцует со своей 13-летней красавицей дочкой. А вокруг стоят подростки – одноклассники и друзья именинницы, их много, и это в основном девочки… Они смотрят на танец отца и дочки, и среди откровенно завистливых лиц этих зрителей – наша Ивана и рядом с ней ее одноклассник Федя…
   Между тем танец продолжается, и по его ходу то сыплются с эстрады конфетти… то гремит и рассыпается огнями фейерверк, который, по словам массовика, любящий отец дарит любимой дочке…

   Шарах!
   Это Ивана врывается в свою квартиру и с порога швыряет в угол, об стену свою сумочку.
   30-летняя, в форме ж.-д. проводницы, мать Иваны, колдовавшая у плиты, и 50-летняя бабушка, строчившая на швейной машине цветастых «баб на чайник», в оторопи смотрят на нее.
   Теперь мы можем разглядеть квартиру – типичную совковую малогабаритку в провинциальной хрущобе. Каким-то образом тут разместились и раскладной диван, и одежно-бельевой шкаф, и книжные полки, и письменный стол, и торшер, и телевизор – все старое, совковое…
   – Ты чего? – изумилась мать.
   – Где мой отец? – яростно сказала Ивана.
   – А в чем дело? – спросила бабушка.
   – Ни в чем! Я просто спрашиваю: где – мой – отец? Или я выблядок?
   Бабушка возмутилась:
   – Как ты смеешь?!
   – Это не я! Это во дворе пацаны меня так называют.
   Бабушка рванулась к окну:
   – Мерзавцы! Сво…
   – Подожди, – остановила ее мать и повернулась к Иване: – Ты же знаешь: твой папа погиб в Афганистане. Как герой…
   – Врешь! – отмахнулась Ивана, прошла в туалет и хлопнула за собой дверью.
   Мать и бабушка переглянулись.
   Из санузла послышалось журчание.
   Бабушка крикнула:
   – Ты как с матерью разговариваешь?
   Ответом был характерный обвал воды из туалетного бачка. Затем Ивана, на ходу раздеваясь, вышла из санузла.
   – А так! Мне тринадцать лет! Я имею право знать, кто мой отец и где он!
   – Мы же тебе сказали… – сказала бабушка.
   – Хватит! – крикнула Ивана. – Понимаешь? Хватит мне лапшу вешать! Война в Афганистане кончилась в 87-м! Мне что – двадцать лет?
   И Ивана ушла в спальню.
   Бабушка и мать вновь переглянулись.
   Бабушка сложила в картонную коробку штук двадцать «баб на чайник», изготовленных за день, затем разложила диван и стала стелить себе на ночь.
   А в спальне Ивана, лежа на своей узкой койке, уже надела наушники от плейера и «улетела» в музыку модной среди подростков группы «Дважды два».

   Когда мать вошла в спальню – крохотную, как пенал, комнатенку, вдоль стен которой с трудом разместились две односпальные койки и 50-летнее чешское трюмо с зеркалом, – Ивана все так же отрешенно, с закрытыми глазами лежала с наушниками на голове.
   Помявшись, мать тихонько сняла с себя свою проводницкую форму, надела ночную рубашку и, собираясь лечь в свою кровать, выключила свет.
   Но тут Ивана сорвала с головы наушники и рывком села на койке.
   – Блин! Ты мне что-нибудь скажешь?
   – Что? – испуганно спросила мать.
   – Хотя бы его фамилию!
   – У тебя есть фамилия. Давай спать.
   – Я не могу спать! Он мне снится! Он жил с нами или не жил? Ты можешь мне сказать?
   – Он не жил с нами.
   – Это честно?
   – Честно. Спи.
   Ивана резко откинулась на койке – лицом к стене и поджав ноги.

   А ей все равно снился летний парк, музыка, и в этом парке папа – молодой и высокий офицер – несет на плече трехлетнюю Ивану с красным шариком в руках.

   В городском парке Ивана и Федя, положив на стойку тира школьные ранцы, достали из карманов своих потертых и дешевых курток какие-то смятые деньги, уплатили и получили ружье.
   Ивана неумело пристроилась к прикладу, хозяин тира поправил и объяснил, как смотреть в прицел через мушку.
   Стремительно бежит заяц-мишень.
   Ивана стреляет, заяц падает.
   – Я попала! Я попала! – счастливо запрыгала Ивана. – Еще раз!
   Снова бежит заяц.
   Ивана снова стреляет.
   Заяц падает.

   Ивана входит домой, победно бросает портфель и победно говорит бабушке, строчившей на швейной машине очередную партию «баб на чайник»:
   – Я знаю, кто мой отец!
   Бабушка испугалась, прекратила строчить:
   – Кто?
   – Офицер!
   – С чего ты взяла?
   – А я стреляю без промаха! Это у меня наследственное!
   – Вот видишь, – нашлась бабушка и снова стала строчить на швейной машине. – Мы же тебе говорили…
   – Нет, – легко отмахнулась Ивана, – вы говорили, что он летчик. Где мама?
   – Ну где? В рейсе… – сказала бабушка.

   В потоке прохожих Ивана шла по центральной улице, пристально разглядывая встречных мужчин. Музыка группы «Дважды два» звучала в ее душе, и от этого походка ее становилась этакой игриво-танцующей.
   Натыкаясь на ее взгляд, мужчины реагировали по-разному – кто изумленно… кто заинтересованно… а какая-то женщина, сопровождавшая одного из приметных мужчин, поспешно взяла его под руку и возмутилась:
   – Вот сучки малолетние!
   Но Ивана словно и не слышит этого, а идет себе дальше все той же игривой походкой, все так же пристально разглядывая мужчин. Один из них, оглянувшись, повернулся и пошел за ней следом.
   – Девушка!
   Ивана остановилась, и он подошел к ней.
   – Договоримся? – спросил он негромко.
   Ивана смерила его оценивающим взглядом.
   – Конечно.
   – Тогда пойдем, – сказал он. – Держись.
   И сделал свой локоть колечком.
   Ивана радостно взяла его под руку и пошла с ним по улице.
   – Все-таки сколько? – сказал он на ходу.
   – Что?
   – Ну, на сколько договоримся?
   – А! Ну, на алименты.
   Мужчина остановился:
   – Какие еще алименты?
   – Небольшие, не бойтесь. Вы меня удочерите, и…
   Мужик рассвирепел:
   – Я?? Я тя удочерю? Я тя так удочерю! Иди отсюда!

   Кассирша супермаркета брала с ленты кассового транспортера хлеб, молоко, пакеты с гречкой и еще какие-то скромные покупки, пробивала их по кассе и объявила сумму:
   – Двести семнадцать четырнадцать.
   Но мать Иваны, не реагируя, стояла как в столбняке, глядя на улицу через оконную витрину.
   Ивана толкнула мать локтем:
   – Ма…
   И глянула по направлению взгляда матери.
   За окном, на заснеженной автостоянке, сорокалетний усатый мужчина переложил из тележки в багажник светлого «форда» увесистые магазинные пакеты с покупками, закрыл багажник, сел за руль и уехал.
   – Ма, кто это? – спросила Ивана.
   – Никто, – буркнула мать и повернулась к кассирше: – Сколько вы сказали?

   Дома бабушка, прервав свое шитье, увлеченно смотрела по телевизору старый сериал «Просто Мария». А Ивана с матерью перекладывали в холодильник свои покупки: молоко, капусту, картошку…
   – Почему он алименты не платит? – вдруг сказала Ивана матери.
   – Кто?
   – Ты знаешь кто. Мы его только что видели. Почему он не платит?
   Бабушка, увлеченная телевизором, сказала:
   – Нет, вы только подумайте! Этот мерзавец бросил невесту, а она уже беременна! На пятом месяце!
   Ивана усмехнулась, спросила у матери:
   – У тебя тоже так было?
   Мать вздохнула:
   – Ива, перестань. Вырастешь, я тебе все расскажу.
   Ивана возмутилась:
   – Я уже выросла! У меня месячные!
   – Правда? – обрадовалась бабушка. – Слава Богу! Наконец-то!

   Стоя у школьной доски, учитель рассказывал о новгородском вече.
   Ивана, сидя за одной партой с Федей, шепотом сказала ему:
   – Я его видела! Понимаешь? Он загрузил все в машину и уехал!
   – А какая машина? – спросил Федя.
   – Козлов! – одернул его учитель.
   Федя замолк, учитель продолжил рассказ о вече.
   Федя, опустив голову, снова спросил:
   – Машина какая?
   – Откуда я знаю? – шепотом ответила Ивана.
   – Ну хотя бы – «Жигули» или импортная?
   Ивана пожала плечами.
   – А номер? Номер запомнила?
   Ивана, почесав в затылке, стала вспоминать, как за стеклянной витриной супермаркета мужчина, загрузив покупки в багажник «форда», уходит в кабину и машина отъезжает, ее номерной знак – «ВУ 651» – был виден целую секунду…
   – «Вэ У 651», – сказала Ивана Феде. – А дальше не помню.
   – Ты гений! – громко воскликнул Федя. – Дальше и не надо!
   Все ученики оглянулись. А учитель сказал:
   – Козлов и Малышкина, вон из класса!
   Ивана попыталась разжалобить его:
   – Егор Васильич, мы больше не…
   Но Федя перебил:
   – Будем, будем! – И потащил Ивану за руку. – Пошли! Быстрей!
   – Куда?
   Подхватив ранцы – свой и Иваны, – Федя двинулся из класса, на ходу сказав учителю «спасибо».

   Внутри здания городской милиции и ГИБДД Федя и Ивана долго стояли в очереди к дежурному. Очередь была взрослая, с какими-то документами, бланками и взрослыми разговорами автомобилистов. Наконец дошел черед Иваны и Феди.
   – Так? А вам чего? – сказал им дежурный.
   – Нам это… – вдруг замялась Ивана. – Нам узнать… Машина номер «Вэ У 651»…
   – Ну и чего?
   – Нам фамилию владельца, – сказал Федя.
   – И адрес… – добавила Ивана.
   – А чё было – наезд? Увечье?
   – Ну вроде того, – соврал Федя.
   – Тогда вам в тот подъезд, в милицию. Напишете заявление, они найдут.
   – А без этого, просто так нельзя, что ли? – спросила Ивана.
   Дежурный развеселился:
   – А просто так знаешь что бывает?
   – Знаю, – ожесточилась Ивана. – Кошки трахаются.
   – Ну вот видишь, – сказал дежурный. – Ты уже образованная. Иди отсюда.
   Выйдя на улицу, Федя снова потащил Ивану за рукав – теперь к подъезду, возле которого стояли ментовские машины. Но Ивана вырвала руку:
   – Ты с ума сошел?! Я на родного отца заявление буду писать?!
* * *
   Выждав, когда дома нет ни матери, ни бабушки, Ивана, нацепив на голову наушники с музыкой «Дважды два», произвела тщательный обыск квартиры. Пересмотрела в шкафу все вещи матери… все документы и фотографии в ящиках комода… и наконец в кладовке, на верхней полке, в коробке из-под обуви нашла старую записную книжку-еженедельник с потускневшей палехской обложкой – русская тройка скачет по зимней дороге.
   Осторожно начала листать желтенькие, с обтертыми краями странички этой книжки с разными малозначительными записями типа: «Марина – тел. 5-61-17» или «Кате должна 4 рубля 30 копеек, отдать не позже 5.7.».
   И вдруг на дате «9 сентября» – крупная, жирная запись:
   «ЦАРИЦЫН Е.Н.»
   – Так!.. – Ивана стала загибать пальцы. – Сентябрь, ноябрь, декабрь. Январь, февраль, март. Апрель, май, июнь! – и сделала победный жест кулаком: — Йес! Мой день рождения! Блин! Я Царицына!!! А не какая-то Малышкина!
   Обрадованно подошла к зеркалу, стала принимать царственные позы. Затем, изображая то учителей, то себя, заговорила разными голосами.
   За учителя:
   – Так, Царицына, к доске!
   За себя, величественно:
   – Одну минуточку, слушаю вас…
   За учителя:
   – Царицына, тебе тройка!
   За себя, царственно:
   – Благодарю вас.
   Прервав эту игру, подскакивает к телефону, набирает 09.
   – Алло, справочная? Мне, пожалуйста, домашний телефон Царицына Е.Н., ну Евгений Николаича. Наверно…
   – Девушка, – ответила ей телефонистка. – Информацию о домашних телефонах мы не даем.
   – Как не даете? Почему?
   – Новые правила. В целях борьбы с терроризмом…
* * *
   За окнами автобуса – подмороженными, в инее и с круглыми продышанными проталинами – плыли улицы провинциального города. Чем дальше от центра, тем эти улицы все больше были похожи на деревенские.
   Наконец, почти на окраине города, водитель автобуса показал на какое-то неказистое двухэтажное здание и сказал Иване и Феде:
   – Вам сюда.
   Зябко ежась в своих тощих куртках и прокатываясь на наледях, Ивана и Федя подошли к зданию с вывеской «ПАСПОРТНЫЙ СТОЛ».
   Внутри, в окошке торчал стриженый затылок, наклонившийся к своей работе.
   – Здравствуйте, – сказала Ивана затылку, – нам справку получить.
   – Какую справку? – не отрываясь от работы, спросил затылок женским голосом.
   – Домашний адрес Царицына Евгения Николаевича.
   – Двадцать пять рублей, – сказал затылок.
   Ивана и Федя переглянулись и принялись рыться по карманам. С трудом набрали 25 рублей, но – мелочью. И всю эту мелочь аккуратно, стопочками положили на стойку.
   Служащая, подняв коротко остриженную голову, глянула на эти стопки, фыркнула, положила на стойку бланк:
   – Заполняйте.
   И снова склонилась к своей работе – пересчету каких-то квитанций.
   Ивана и Федя отошли к столу, Ивана принялась заполнять бланк, старательно вписала: «ЦАРИЦЫН Евгений Николаевич» – и шепотом сказала:
   – Тут надо год рождения. Какой написать?
   – А твоей матери сколько лет? – шепотом спросил Федя.
   – Тридцать.
   – Иди ты! Она тебя чё – в семнадцать лет родила?
   – А что?
   – Не, ничё. Ну, ты ж его видела. Сколько ему?
   – Я не разглядела.
   – Ну, если с машиной, пиши сорок лет. Приблизительно.
   Ивана вписывает, относит бланк в окошко. Служащая берет бланк, включает допотопный – трубой – монитор компьютера, неумело вызывает мышкой адресный поисковик и одним пальцем тычет в клавиатуру, вписывая по буквам фамилию «ЦАРИЦЫН».
   Ивана нетерпеливо ждет, нервничает.
   На стене под портретом Путина тикают большие настенные часы.
   Наконец на мониторе появляется какая-то информация, служащая долго ведет «мышку» к иконке «печать», нажимает и уходит куда-то в заднюю комнату, откуда слышится характерный звук допотопного струйного принтера.
   Ивана изумилась:
   – Неужели я сейчас отца получу?
   – И всего за 25 рублей, – сказал Федя.
   Служащая появилась из задней комнаты, положила на стойку узкую полоску бумаги с двумя еле видными строчками и, опустив голову, опять принялась за свою работу.
   – Извините, это мне? – спросила Ивана.
   Но служащая, не отвечая, продолжала пересчитывать какие-то квитанции.
   – Извините… – снова начала Ивана.
   – Ну вам, вам! – сорвалась служащая. – А кому еще? Тут никого нет с восьми утра!
   Быстро взяв полоску бумаги, Ивана выскочила на улицу. Федор – за ней.

   На улице, разглядывая блеклые строчки на бумажной полоске, Ивана удивилась:
   – А чё это она ему возраст поменяла?
   – Где? – спросил Федя.
   – Вот. На десять лет меньше.
   – Ты адрес смотри. Какой адрес?
   – Короленко, восемь. Самый центр. Но возраст? Он чё – с мамой ровесник?
   – Ну и что? У меня соседи – он ее младше на четыре года! И живут! Автобус! Побежали!
   Действительно, из-за угла промороженной улицы показался заиндевелый автобус.
   – Стой, у нас же денег нет! – спохватилась Ивана.
   – Ничего, бегом! – потащил ее Федя.
   Они побежали к автобусу, но тот, не останавливаясь, пронесся мимо.
   Федор в сердцах запустил в него куском окаменелого сугроба.

   Старый, кирпичный, шестиэтажный дом на пять подъездов. На доме табличка «Улица Короленко, 8». Стоя перед домом, Федя изумленно развел руками:
   – Блин, Ива! Он же многоквартирный! А у нас нет никакого номера квартиры.
   – Все равно! – решительно сказала Ивана. – Пошли!

   И они пошли по пыльным и замусоренным лестницам, от квартиры к квартире, стучали и звонили в двери и, если им открывали, спрашивали:
   – Здравствуйте, здесь живет Царицын Евгений Николаевич? Нет? А вы знаете такого?
   – Здравствуйте, у вас тут в соседях должен быть Царицын Евгений Николаевич. Не знаете такого?
   – Здравствуйте, это квартира Царицына? Не знаете такого?
   И так – с этажа на этаж, из подъезда в подъезд.
   Наконец – когда они уже выдохлись из сил и потеряли всякую надежду – какая-то женщина сообщила:
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →