Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Ленивцы проводят 75 % жизни во сне.

Еще   [X]

 0 

Парящие острова (Каретникова Екатерина)

Отправляясь с отцом и младшей сестрой Лёлькой на Соловецкие острова, Егор надеется спрятаться от страхов и тревог, не дающих ему покоя. Но и там жизнь полна волнений и неожиданностей. Брат с сестрой заблудятся на катере в Белом море, познакомятся с людьми, живущими по загадочным, а иногда и жутковатым обычаям, найдут новых друзей и в конце концов поймут главное: от страхов не нужно прятаться, их можно преодолеть.

Для среднего школьного возраста.

Год издания: 2015

Цена: 119 руб.



С книгой «Парящие острова» также читают:

Предпросмотр книги «Парящие острова»

Парящие острова

   Отправляясь с отцом и младшей сестрой Лёлькой на Соловецкие острова, Егор надеется спрятаться от страхов и тревог, не дающих ему покоя. Но и там жизнь полна волнений и неожиданностей. Брат с сестрой заблудятся на катере в Белом море, познакомятся с людьми, живущими по загадочным, а иногда и жутковатым обычаям, найдут новых друзей и в конце концов поймут главное: от страхов не нужно прятаться, их можно преодолеть.
   Для среднего школьного возраста.


Екатерина Каретникова Парящие острова

Глава 1

   – Ты когда цветы поливала? – спросила мама, опустив половник в кастрюлю с супом. Суп пах отвратительно. По крайней мере так казалось Лёльке.
   – Мам, – заныла она, не слушая вопрос. – Ты же знаешь, я рыбный суп ненавижу!
   Мама тяжело вздохнула, но всё равно поставила перед дочерью полную тарелку.
   – Ну, мам! – протянула Лёлька. – Я не могу!
   – «Не могу» живёт на улице «не хочу», – ответила мама. – И кстати, Лёля, в десять лет девочки так за столом не разговаривают! Если тебе что-то не нравится, попроси положить поменьше. А то придёшь в гости и начнёшь ныть: то не люблю, от этого тошнит. Я с тобой от стыда сгорю!
   – А если и в самом деле тошнит? – поинтересовался Егор, лениво опуская ложку в прозрачный бульон.
   – И ты туда же? – возмутилась мама. – Ты же никогда против рыбы не возражал.
   Егор подцепил со дна тарелки аккуратный кусочек сёмги и поднёс ко рту.
   – А я и сейчас только за, – ответил он, проглотив рыбу. – Но если Лёльку тошнит?
   – Да, мам, – обрадовалась Лёлька, не ожидавшая поддержки от брата. – Я вот глотаю, а оно назад просится!
   – Что у тебя назад просится? – усмехнулась мама. – Суп? Или капризы, которые неплохо было бы держать при себе?
   – Суп, конечно! – возмутилась Лёлька. – И вообще, мне Захарова вчера сказала, что есть суп негламурно.
   – Не как? – поперхнулась мама.
   Лёлька привстала и устроилась на стуле, поджав под себя ноги.
   – Негламурно, – повторила она. – Ты что, не знала? Об этом во всех журналах для девушек пишут.
   – Понятно, – кивнула мама. – И какие журналы для девушек мы читаем?
   Лёлька слегка покраснела.
   – Я – никакие. А Захарова берёту старшей сестры. Там знаешь сколько всего полезного? И как правильно одеваться, и диеты разные, и ещё это… Ну, как мальчишкам нравиться.
   Егору надоело слушать Лёлькину болтовню. Тем более сегодня он хотел серьёзно поговорить с матерью. И лучше бы до прихода отца.
   – Лёль, мы всё поняли, – перебил он сестру. – Гламурно питаться минералкой, желательно французской, и иногда позволять себе лист салата или горстку мюслей. Только учти, что ты от такой еды через неделю кони кинешь.
   Мама округлила глаза, а Лёлька задумчиво посмотрела на брата:
   – Какого коня?
   Егор раздражённо пожал плечами:
   – Какого надо, такого и коня. Помрёшь в смысле!
   Лёлька насупилась и опустила голову, готовясь зареветь.
   – Доченька, Егор прав, – вступила мама. – Диеты – это для взрослых толстых тёть.
   А тебе ещё надо расти. Ты же хочешь стать красивой девушкой, а не полулысой замухрышкой с серыми зубами?
   Лёлька испуганно кивнула.
   – Значит, нужно питаться как следует. Например, в рыбе есть фосфор, а он очень-очень полезный!
   Лёлька осторожно зачерпнула ложку супа и поднесла ко рту.
   Мама улыбнулась и тоже принялась за еду.
   Егор напрягся. Пожалуй, пора. Лучшего момента он вряд ли дождётся. Сейчас мама в хорошем настроении, значит, есть шанс договориться. А договориться надо было обязательно. Любой ценой.
   – Мам, – заявил Егор, чувствуя, что обратного пути нет. – Я летом в Англию не поеду.
* * *
   Это решение Егор принял две недели назад. Он понимал, что мама придёт в ужас, а отец просто скажет: «Вопрос не обсуждается». Отец всегда так говорил, если ему казалось, что сын капризничает или совершает явную глупость из-за упрямства. Но в том-то и дело, что сейчас упрямство было ни при чём. Абсолютно. Егор бы с удовольствием отправился в летнюю школу «Mill Hill School». В прошлом году, вернувшись оттуда, он всерьёз заявил, что хотел бы остаться в Лондоне навсегда. Но это было тогда. До гнусной истории, которая случилась в апреле и всё перевернула вверх дном.
   Вспоминать об этом не хотелось, но и забыть Егор не мог. Ведь он дал слово, что в июле останется в городе. На самом-то деле ему безумно хотелось уехать. И не обязательно в Англию. Главное – подальше. И так, чтобы его не смогли найти.
* * *
   Мама повернулась к Егору. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Лёлька притаилась в углу и молча давилась супом. Она знала: если у мамы на лбу прорезались глубокие морщинки, губы стали почти белыми и тонкими, а глаза, наоборот, потемнели и расширились – дело серьёзное.
   Егор смотрел на маму и молчал. Щёки его покраснели, уши тоже.
   Мама аккуратно положила ложку на стол и поднялась.
   – Егор, ты понимаешь, – начала она ледяным голосом, – что мы с отцом делаем всё возможное, чтобы вы с Лёлей получили приличное образование? Ты, наверное, не задумываешься, чего нам это стоит. А зря! Отец сидит в своей фирме с утра до ночи, а если не сидит, то мотается по всей стране. И далеко не всегда у него при этом есть возможность нормально выспаться или поесть. Он уже три года не был в отпуске. Ты это заметил?
   Егор осторожно кивнул.
   – А я? – продолжила мама, вцепившись пальцами в воротник блузки. – Ты думаешь, мне нравится сидеть в четырёх стенах? Ты полагаешь, мне не хочется вернуться на работу, где я могла бы общаться с интересными людьми, заниматься любимым делом? Но я остаюсь домохозяйкой, потому что вас надо отвозить в школу, а потом на английский, а потом Лёльку в художественную студию, а тебя на теннис.
   – Меня не надо возить, – буркнул Егор. – Я и сам могу прекрасно добираться.
   – Ах, сам? – усмехнулась мама. – В метро? А когда ты последний раз спускался в это самое метро? Особенно утром? Ты знаешь, какие там толпы на перроне? И никто не посмотрит, что ты ребёнок.
   – Я уже не ребёнок. Мне двенадцать лет!
   – Да, конечно! Ты взрослый состоявшийся человек. Но если тебя затопчут при входе на эскалатор…
   – Не затопчут, у нас многие ребята ездят сами. И ничего – живы.
   Разговор явно уходил не в ту сторону. Егор видел, что, пока мама в таком состоянии, убеждать её в чём бы то ни было бесполезно.
   – Мам, ты извини, – выдавил он через силу. – Я совсем не это хотел сказать.
   Мама убрала прядку, упавшую на лоб.
   – Не это? А что?
   Егор поёжился. Как бы ей объяснить, чтобы она поняла?
   – Мам, я сказал, что не поеду в Англию, не потому, что не хочу учиться. Я просто не могу. Я слово дал.
   Мама удивлённо подняла брови:
   – Слово? Кому?
   Егор открыл было рот, но ответить не успел. Из прихожей раздался протяжный писк домофона.
   Мама молча вышла из кухни.
   Лёлька сделала страшные глаза:
   – Это, наверное, папа! Представляешь, что сейчас будет?
   Егор раздражённо дёрнул плечом:
   – Во-первых, для него ещё рано. Он часов в восемь обещал вернуться. А даже если и он? Ну и что?
   – Мне-то ничего, – хмыкнула Лёлька.
   – Мне тоже, – заявил Егор и уставился в окно.
   У подъезда, на устроенной жителями дома маленькой парковке, машины отца не было. «Значит, позвонил кто-то другой», – решил Егор. Но он ошибся.
   Через пару минут до ребят донёсся встревоженный голос матери.
   – Представляешь, – сказала она. – Этот поросёнок отказывается ехать в Англию!
   Отец ответил ей тихо, слов было не разобрать.
   – То есть как – пусть? – возмутилась мама. – Ты хочешь сказать, что пускай сын коммерческого директора серьёзной фирмы проводит лето во дворе с хулиганами?
   – А он уже не сын, – откликнулся отец.
   Егор похолодел.
   – В смысле, – поправился отец, – я больше не коммерческий директор. Я сегодня уволился.
   – Ты что? – ошеломлённо переспросила мама.
   – Я сегодня подал заявление об уходе с работы, – чётко выговаривая каждое слово, заявил отец. – И мне его подписали.
   – Но так не бывает, – пролепетала мама. – А две недели отработки?
   – Да не надо мне ничего отрабатывать, – отмахнулся отец. – Всё устроилось по обоюдному согласию сторон. Моё место займёт более компетентный сотрудник. Помнишь подружку свою, Машу Звереву из Мичуринска? Ты ещё просила помочь девочке устроиться. Так вот теперь она устроена более чем. А я с завтрашнего дня могу отдыхать!
   – Ты хочешь сказать, что Маша займёт твоё место? – спросила мама. – А тебя уволили?
   – Маша его уже, считай, заняла. А мне предложили возглавить отдел из трёх человек. Понятное дело, я отказался. Да не волнуйся ты так! Видишь, всё к лучшему. Егор в Англию не хочет, ты мечтаешь вернуться на работу, Лёлька… Ну, я думаю, Лёльке всё равно. А у вас с Егором появился реальный шанс, чтоб заветные мечты исполнились. Да, и ещё: я сегодня немного выпил, мне срочно надо лечь. Ты, пока я в душ пойду, разбери постель, пожалуйста.
   И мама, и Егор, и даже Лёлька знали про эту особенность отца. Стоило тому выпить пару рюмок водки, как ровно через час на него наваливался беспробудный сон. Причём отец засыпал в любом месте и в любом положении и спал часов шестнадцать. Поэтому на людях он никогда не пил. Вот только сегодня. Наверное, нервы не выдержали.

Глава 2

   – К морю? – восхитилась Лёлька.
   Отец пожал плечами:
   – Я, вообще-то, жару не люблю. Но можно и к морю. К Белому – на Соловки.
   – Куда? – удивилась Лёлька.
   Отец сокрушённо покачал головой:
   – Вот так я и думал. Что такое Анталия, вы знаете. Где находится Хургада – тоже. А про Соловецкие острова не слыхали?
   – Почему? – возмутился Егор. – Я слышал. Это острова в Белом море. Целый архипелаг. Соловецкий называется. Ну или по-простому – Соловки. Там, кажется, когда-то монастырь был. А в сталинские времена – лагеря.
   – Ты у меня парень образованный, – кивнул отец. – А теперь монастырь почти восстановили и несколько музеев построили. Ну что – беру путёвки?
   Лёлька осторожно пожала плечами.
   – Пап, – попросил Егор, – но только на недельку, ладно? Я в июле обещал быть в городе. Я слово дал.
   – А там дольше и делать нечего, – усмехнулся отец. – Кстати, что за тайны мадридского двора? Кому понадобилось твоё слово?
   Лёлька посмотрела на отца удивлённо:
   – Что значит тайны мадридского двора?
   Отец обернулся к дочери:
   – Просто такое выражение. Про секреты, которые недолго остаются секретами.
   – Так называются пьеса французского драматурга Эжена Скриба, роман английского писателя Георга Борна и рассказ Михаила Булгакова, – вмешалась в разговор мама.
   – Понятно, – кивнула Лёлька.
   – Ух ты! – восхитился Егор. – Мам, ты у нас прямо ходячая «Википедия»!
   Мама улыбнулась:
   – В наше время сказали бы «Большая Советская Энциклопедия». Да нет, сыночек. Просто я всё-таки филолог.
   – Егор, ты не ответил, – напомнил отец. – Кому ты обещал?
   – Петру Васильевичу, – отозвался Егор через минуту.
   Его голос прозвучал хрипло и сдавленно, будто болело горло.
   Отец многозначительно посмотрел на мать, а потом снова на сына:
   – Может, расскажешь?
   Егор обречённо кивнул.
* * *
   Начало апреля было тёплым и солнечным. Выпавший за зиму снег таял на глазах. Сначала потекло с крыш. Днём прозрачные увесистые капли со стуком падали вниз, а по вечерам застывали, превращаясь в длинные опасноострые ледяные наросты. Иногда какой-нибудь из них срывался и разбивался на десятки то искристых, то матовых осколков. Сугробы потемнели, покрылись пористой коркой и медленно съёжились, исходя густым молочным туманом.
   Егор возвращался со дня рождения своего друга Димыча Шубина. Мама, конечно, заехала бы за ним, но отец Димыча пообещал, что гостей сына развезёт по домам сам. Егор жил ближе всех от Шубиных и его высадили первым. Он попросил остановиться на перекрёстке.
   – У нас во дворе столько машин припарковано, – объяснил он, – что иногда просто не проехать. А мне от арки до парадной – сто метров пройти.
   Отец Димыча не возражал. На улице было светло. А считать двенадцатилетнего парня беспомощным малышом, которому через двор нельзя одному ходить, ему казалось верхом глупости.
   Егор вылез из машины, слегка подтолкнул дверцу и та плавно захлопнулась. Он махнул рукой на прощание и пошёл к арке. От арки до дома можно было пройти двумя путями. Или через двор наискосок по засыпанной красным песком дорожке, или по асфальтированной дороге мимо соседней девятиэтажки и гаражей-«ракушек». К вечеру подморозило, и песчаная дорожка превратилась в настоящий каток. Это, конечно, Егора бы не остановило, если бы не одно но. В последнее время около крайней «ракушки» парковался новёхонький чёрный «Порше-Кайен». Егор видел много красивых и мощных автомобилей, но этот… Этот казался ему самым-самым. Чтобы пройти мимо и ещё разок вблизи рассмотреть машину, Егор отправился по асфальту.
   Пройдя вдоль серой девятиэтажки, Егор понял, что выбрал этот путь зря. Никакого «Кайена» у «ракушек» не было, зато перед гаражами на невысоком заборчике сидели двое парней в тёмных куртках и вязаных шапках, надвинутых до бровей. В руке у одного из них темнела пивная бутылка. Второй глубоко засунул руки в карманы и хищно, как показалось Егору, осматривался. Парни выглядели старше него года на три. К тому же их было двое, и Егору стало неуютно. Он даже остановился, пока его не заметили, и подумал, что надо бы вернуться на песчаную дорожку, потому что угол у гаражей был практически «мёртвой зоной», а дорожка прекрасно просматривалась изо всех окон.
   Но тут из-под арки вышел дедок в сером пальто. Он опирался на высокую трость, но передвигался быстро и уверенно. Правда, смотрел себе под ноги, голову не поднимал и поэтому ни Егора, ни парней не заметил. А вот они дедка заметили сразу.
   Егор это понял по тому, как напряглись их лица. Тот, который держал бутылку, привстал с заборчика, а второй и вовсе отошёл и спрятался между гаражами. Егор застыл на месте.
   – Слышь, папаша, – хрипло выдохнул парень с бутылкой, когда пенсионер подошёл к нему почти вплотную. – Закурить не найдётся?
   Тот поднял голову и посмотрел на парня.
   – Не курю, молодой человек, – ответил он неожиданно сильным голосом. – И вам не советую. Очень для здоровья неполезно-с.
   Парень гнусно ухмыльнулся:
   – А ты до ста лет жить собрался?
   Старик осуждающе покачал головой:
   – Как вам не стыдно?
   В это время приятель просившего закурить подскочил к пенсионеру сзади.
   – Слышь ты, – выдал он. – Хорош трепаться! Деньги гони!
   Старик растерянно оглянулся.
   – И нечего глазами хлопать, – поддержал тот, что привстал с заборчика. – А то бутылкой по башке – и кранты!
   В голове у Егора мелькнула мысль, что надо срочно звонить в милицию, но руки будто парализовало. Как в кошмарном сне, он стоял и не мог пошевелиться.
   Что произошло дальше, Егор понял с трудом. Он увидел, как парень замахивается и вот-вот тёмная бутылка опустится на голову старика. Егор зажмурился и услышал звук удара и тоненький хриплый вой. «Мамочки, – подумал Егор, – они его сейчас убьют! А я буду стоять, как последний трус, как… предатель!» Эта мысль придала ему сил. Он открыл глаза и смог вытащить из кармана мобильник. Через мгновение Егор посмотрел туда, где избивали старика. Он думал, что увидит распростёртое на земле тело и двух уродов, пинающих его ногами.
   Но увидел другое. Старик, будто мушкетёр шпагой, лихо отмахивался от парней тростью, а те, получая удар за ударом, взвизгивали и отступали к гаражам. Егор подумал, что вот сейчас силы у пенсионера кончатся и тогда случится самое страшное.
   Он даже не заметил, как из-под арки во двор вырулил красавец «Кайен».
   Парни грязно выругались и припустили за гаражи. А «Кайен» медленно проехал мимо привычного места и покатил дальше.
   Старик, оставшись один, прерывисто вздохнул и медленно сел на землю. Егор, будто вынырнув из ватного оцепенения, побежал к нему.
   – Вам плохо? – крикнул он. – Вызвать «Скорую»?
   В руке Егор по-прежнему судорожно сжимал мобильный телефон. Старик осторожно поднял голову.
   – Нет. Ничего, – ответил он тихо. – Сейчас пройдёт. Не надо «Скорую».
   – Давайте я помогу вам встать, – предложил Егор.
   Пенсионер кивнул.
   Егор быстро засунул мобильник в карман куртки и протянул руку. Старик ухватился за неё, закряхтел и, опершись второй рукой о землю, сел на корточки.
   – Погоди, сейчас, – попросил он, переводя дыхание.
   Через несколько минут пенсионер уже стоял на ногах.
   – Вот, – приговаривал Егор, отряхивая серое пальто сзади, – вот и всё. Вы далеко живёте?
   Старик усмехнулся:
   – Не беспокойся. Я живу в том же доме, что и ты.
   Егор удивился:
   – Вы меня знаете?
   – Конечно, – кивнул старик. – Ты-то ещё маленький был тогда. Не помнишь. А мы с твоей бабушкой Анной Сергеевной, царствие ей небесное, частенько в гости друг к другу ходили. Она и тебя иногда с собой брала. Мы же из-за тебя и познакомились.
   Егор внимательно посмотрел на загорелое морщинистое лицо. Выцветшие голубые глаза, тонкий нос, маленький шрам на левой щеке. В голове промелькнуло неясное воспоминание. Пасмурный зимний день. Бабушка Аня ведёт его, совсем маленького, по улице. Кажется, в поликлинику. На трамвайной остановке полно народу. Под ногами неровный лёд. А потом… Потом происходит что-то, от чего Егору стало тогда очень страшно и почему-то стыдно. Он вспомнил, как глотал обжигающие слёзы и повторял про себя заветные слова: «Меня здесь нет, меня здесь нет». Как будто и в самом деле, если сказать их раз сто, то можно оказаться дома в уютной комнате, а не на улице посреди кричащих людей. А ещё он вспомнил огромные от испуга бабушкины глаза и вот это загорелое лицо. Только на щеке был не белый шрам, а красная струйка, сползающая на подбородок. Что же тогда случилось?
   – Я немножко помню, – проговорил Егор. – Вы меня от чего-то спасли? Да?
   Старик улыбнулся:
   – Ну уж и спас! Просто вы с бабушкой в трамвай заходили. Ты ножку на ступеньку поставил, а водитель не заметил и закрыл двери. И получилось, что ножка твоя в трамвае, а сам ты на улице. Я увидел, закричал. А когда не услышали, разбил стекло.
   – Это у вас от осколка шрам? Да? – уточнил Егор.
   Старик кивнул.
   – А как вас зовут?
   – Пётр Васильевич, – улыбнулся пенсионер. – А тебя – Егор, верно?
   – Ага.
   – Надо же, как встретиться пришлось, – покачал головой Пётр Васильевич.
   Почему-то они оба, пока шли до подъезда, ни слова не сказали о том, что произошло у гаражей.
   С тех пор, изредка встречая пенсионера во дворе, Егор вежливо здоровался и спешил пройти мимо. Ему каждый раз становилось стыдно, что он ничем не помог Петру Васильевичу, когда на того напали. А ведь старик в своё время не побоялся броситься к трамваю и разбить стекло, чтобы спасти Егора.
   Две недели назад Егор столкнулся с Петром Васильевичем у подъезда.
   – Здравствуй, сынок, – кивнул головой пенсионер и, не дожидаясь ответа, горько усмехнулся. – Видишь, какие дела творятся?
   – Добрый день, – отозвался Егор. – А что случилось?
   Пётр Васильевич остановился и внимательно посмотрел на Егора.
   – Помнишь, на меня хулиганы напали?
   Егор кивнул.
   – Так вот, они потом в травме справки взяли о побоях и в суд подали.
   – Чего?! – вытаращил глаза Егор.
   Пётр Васильевич пожевал губами:
   – Теперь выходит, что я избил подростков. Да не удивляйся ты! Свидетелей у меня нет. А их двое. Вот и получается, моё слово против их слов.
   Егор почувствовал, как щекам становится жарко. Второй раз он не струсит!
   – У вас есть свидетель, – проговорил он хрипло. – Я всё видел и могу подтвердить на суде. Я тогда…
   Слова давались Егору мучительно, будто в горле застыл огромный комок и не пропускал их.
   – Я всё видел, – повторил он через силу, – просто побоялся подойти.
   Сказав это, Егор кивнул Петру Васильевичу на прощание и бегом бросился от подъезда. Он даже не заметил стоявшую на дорожке полную женщину и с размаха чуть не сбил её с ног.
   – Совсем распоясались! – выругалась она, отталкивая Егора.
   – Извините, – еле слышно пробормотал он и, не оглядываясь, помчался дальше.
   Конечно, рассказывая родителям и Лёльке про эту историю, Егор о многом промолчал. Например, о том, как его парализовало от страха. Или о том, как стыдно было после разговора с Петром Васильевичем. Он постарался изложить события чётко, но без подробностей.
   – В июле будет суд, – закончил Егор. – И я обещал дать показания как свидетель.
   – Н-да, – протянул отец. – Что тут скажешь? История, конечно, неприятная. Но раз дал слово, деваться некуда. Ничего. До июля мы точно вернёмся.
   Егор вздохнул с облегчением. Отец его понял. Значит, всё хорошо. То есть могло бы быть хорошо, если бы не письмо, полученное им позавчера по электронной почте. Из-за этого письма Егору больше всего на свете хотелось оказаться на краю света. И как можно скорее.

Глава 3

   Поезд «Санкт-Петербург – Мурманск» спешил на северо-восток. За окном тянулись бесконечные посёлки. Яркие домики, словно игрушки рассыпанные на зелёном ковре, постепенно сменились постройками более старыми. Будто, чем дальше поезд уезжал от города, тем сильнее выцветали краски. Через пару часов дома стали появляться реже, а над железной дорогой стеной нависли деревья. Тёмные разлапистые ели, весёлые сосны с красновато-коричневыми стволами, тонкие светлые берёзы.
   Лёлька устроилась на полке, прижавшись лбом к стеклу, и смотрела вниз. От скорости, с которой мчался поезд, шпалы, песок и редкая, пробивающаяся сквозь него трава сливались в сплошные бурые полосы. У Лёльки слегка кружилась голова, и от этого было легко и приятно. Больше всего в дороге она любила вот так сидеть у окна и почти неслышно мурлыкать песенки из старых мультфильмов. Например, про голубой вагон или про странного ушастого зверя Чебурашку. В новых мультиках, которые с восторгом смотрели её одноклассники, таких песен не было. В них дрались чудовища, несимпатичные принцы спасали ещё менее симпатичных принцесс, гремели выстрелы, вспыхивали взрывы. Лёльке было страшновато и совсем неинтересно.
   – Чего ты там бормочешь? – поинтересовался Егор, изучавший страницу атласа с Соловецкими островами.
   Лёлька смутилась и отскочила от окна. Ей казалось, что поёт она совершенно беззвучно и никто ни о чём не догадывается.
   – Я не бормочу, – возмутилась она. – Тебе послышалось!
   – А-а, – протянул Егор. – Понимаю.
   – Что ты понимаешь? – взвилась Лёлька.
   – Что ты опять ушла в «астрал», – усмехнулся Егор.
   – Никуда я не ушла, – огрызнулась Лёлька. Что такое «астрал» она не знала, но спрашивать у брата не собиралась. По его интонациям и так было ясно, что ничего хорошего.
   – Жалко, мама с нами не смогла поехать, – вздохнула Лёлька, немного помолчав. – Она бы тебе сказала!
   – Это уж точно, – хмыкнул Егор. – Только она очень даже могла бы поехать. Просто не захотела.
   – Всё ты врёшь! – возмутилась Лёлька. – Ей прежний начальник работу предложил, а если бы она вышла не сейчас, а через неделю, то место могли бы занять.
   – Это она тебе так объяснила, – не согласился Егор. – Подумаешь, вышла бы на неделю позже! Вот я тебя уверяю, если бы мы поехали в Турцию, она обязательно что-нибудь придумала бы.
   – И что, например? – Лёлька ехидно поджала губы.
   Егор пожал плечами:
   – Да не звонила бы начальнику пока. Нет, Лёль. Ей просто неинтересно стало. Я сам слышал, как она отцу говорила, что у неё от комаров аллергия, а в старых автобусах её укачивает.
   На это Лёльке возразить было нечего, и она только проворчала, что подслушивать чужие разговоры нехорошо.
   Егор снова склонился над страницей атласа.
   Дверь открылась, и в купе зашёл отец. Маленькое помещение наполнилось резким запахом табака.
   – Пап, – сразу же заныла Лёлька. – Он говорит, что мама могла бы с нами поехать, если бы захотела!
   Отец посмотрел на дочку и улыбнулся:
   – Может, Егор и прав. Понимаешь, мама очень ценит комфорт. Помнишь, когда мы отдыхали на Ладожском озере, она ни разу с нами на рыбалку не ездила? И в походы мы отправлялись без неё.
   Лёлька задумчиво кивнула.
   – А эта поездка, – продолжил отец, – похожа на очень серьёзный поход. Маме было бы тяжело.
   – А нам легко? – поинтересовалась Лёлька.
   – Конечно, – ответил отец. – Мы – люди привычные. И, кстати, зайцы, не пора ли вам спать? Завтра у нас трудный день.
   Лёлька вытащила пакет с зубной пастой, щёткой и полотенцем и отправилась умываться.
   – Пап, но я-то сейчас не засну, – заявил Егор.
   – Зря, – усмехнулся отец. – Я вот, например, уже ложусь.
* * *
   Лёлька давно мирно посапывала на нижней полке. Отец наверху тоже дышал глубоко и ровно. А Егору спать не хотелось совершенно. Сначала он до мелочей изучил, мимо каких городов и озёр должен проехать поезд. Потом попытался почитать взятую отцом газету, но там не было ничего интересного. Когда стрелки наручных часов подползли к полуночи, Егор глянул в окно.
   Вдоль железнодорожной насыпи темнела вода. В лёгкой дымке северной ночи она казалась матовой и абсолютно гладкой. Вдали то появлялись, то исчезали маленькие острова. Некоторые из них были плоскими и пустынными, на других вырисовывались смутные силуэты деревьев.
   Егор вышел в тамбур. Оказалось, что вода подступила к железной дороге с обеих сторон.
   Поезд будто летел по огромному озеру, разбрасывая искры света. Они отражались от зеркальной поверхности, маячили тусклыми светляками и медленно гасли. В эти минуты Егор подумал, что, может быть, и нет никаких электронных писем, от которых в последние дни он ходил сам не свой, нет никаких страшных людей, нет судов, нет хулиганов с пивными бутылками, а есть только это – бесконечная ночная вода, серый полумрак, острова и те, кто прячутся на них от шумной городской жизни. Прячутся надёжно и лишь иногда выходят посмотреть на бегущие сквозь ночь поезда.
* * *
   Чайки преследовали катер от самой пристани.
   – Смотри, – изумилась Лёлька. – Какие огромные!
   Егор кивнул. Разговаривать ему не хотелось, потому что мотор ревел, ветер свистел, чайки орали и, чтобы сказать хоть слово, надо было наклоняться к Лёльке и кричать ей в самое ухо.
   Егору хотелось молча стоять на носу катера, держаться за поручень и смотреть вперёд. Туда, где посреди бескрайней синей воды один за другим вырастали скалистые чёрные острова.
   В небе вовсю светило июньское солнце, но влажный ветер обдавал волнами обжигающего холода. Лёлька закуталась в плащ, натянула капюшон и стояла около брата, похожая на маленького замёрзшего гнома.
   – Иди в каюту, – велел Егор. – А то простудишься!
   Лёлька шмыгнула покрасневшим носом и отрицательно помотала головой.
   На горизонте будто из ниоткуда над водой появились очертания монастыря. С каждой минутой они становились всё отчётливей, и скоро Егор уже мог различить отдельные камни в крепостной стене и узкие окна под шпилями башен.
   – Это они, да? – прокричала Лёлька.
   Егор неохотно оторвал взгляд от древних построек и наклонился к сестре:
   – Кто они?
   Лёлька восторженно крутила головой:
   – Соловки!
   Егор кивнул.

Глава 4

   Всё оказалось не так просто. Во-первых, в главной коробочке, помимо заветного тюбика, лежала длиннющая инструкция, напечатанная мелким-мелким шрифтом. С грехом пополам Лёлька её одолела, но выяснилось, что для выполнения задуманного требуется кисточка или зубная щётка. Никаких кисточек у неё, конечно, не было. А вот зубная щётка имелась, но только одна – та, которой Лёлька пользовалась утром и вечером. Покрутив её в руках, Лёлька решила, что щётка подойдёт. В крайнем случае потом можно будет купить новую. Во-вторых, Лёльке был нужен стаканчик или банка. Пришлось выходить из душевой и рыться в вещах. В конце концов она нашла упаковку пластиковых стаканов и, вполне довольная, вернулась к начатому.
   Лёлька подозревала, что дома мама ни за что не разрешила бы сделать такое. Но хотелось-то очень! Тем более, когда она вернётся в Питер и покажется Захаровой, та умрёт от зависти. И, кстати, поймёт, что Лёлька уже совсем взрослая и самостоятельная.
   Пока первая часть дела требовала пятнадцатиминутного перерыва, Лёлька открыла вторую коробочку и вытащила оттуда чёрный флакончик. С ним всё обстояло гораздо проще. Опыт у Лёльки уже был, и никаких инструкций читать не пришлось.
* * *
   Егору снилось лесное озеро. Он стоял на обрывистом берегу и смотрел в воду. Сначала вода была прозрачной, и Егор видел жёлтый песок и горку гладких камней на дне. В камнях резвилась стайка мальков. Крохотные рыбки с чёрными спинами и красными плавниками то поднимались к самой поверхности, то дружно подавались вниз. Они кружились, кувыркались, выписывали затейливые петли. Егор улыбнулся и попытался спуститься ближе к воде. Осторожно он поставил ногу на плоский камень, выступающий из земли. Камень не шатался. Егор опустил на него вторую ногу и снова наклонился. Рыбки куда-то пропали. Их не было ни за каменной горкой, ни среди редких стеблей кувшинок, торчащих из воды правее.
   Со дна поднялось облако ила. Егор удивился. Он же видел, что дно песчаное! Тем временем серая муть расползлась по озерцу. Егор решил уйти, но вдруг заметил, что примерно в том месте, где недавно темнела каменная горка, появился водоворот. Сначала совсем маленький, он крутился медленно и как-то совершенно сказочно. С каждой минутой его воронка росла, затягивая всё больше и больше воды. А потом раздался свист, и из водоворота появилась чья-то голова.
   Егор охнул и отступил. Голова поднималась над водой, чёрно-зелёные волосы змеились, как глубинные водоросли.
   – Ты кто? – прохрипел Егор.
   Существо тоненько хихикнуло и протянуло к нему руку. Егор попятился, но отступать было некуда. Пятками он упёрся в стенку обрыва, из которой торчал камень.
   Егор на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что у странного существа лицо его сестры Лёльки. И даже на шее пестреет полоска её цветного купальника.
   – Лёля? – совсем растерявшись, спросил Егор.
   – Лёля, Лёля, – ворчливо повторила сестра, ставшаяся почему-то черноволосой. – Вставай, на завтрак опоздаем.
   Она снова протянула руку к Егору и вцепилась в его кисть холодной мокрой ладошкой.
   Егор инстинктивно попытался вырваться, но Лёлька держала крепко.
   Он дёрнул руку изо всех сил и… проснулся.
   – Вставай уже, – твердила Лёлька, наклонившись над его кроватью.
   – Мамочки, – только и вырвалось у Егора, когда он увидел сестру.
   На её плечах вместо привычных светлых кудряшек лежали влажные чёрные пряди.
   – Лёль, как это? – выдохнул Егор.
   – Что как? – не поняла Лёлька. – А, ты про волосы? Я утром их покрасила. Правда, здорово получилось? Захарова теперь от зависти умрёт. Я ещё и маникюр сделала. Модный. Вот смотри!
   Она гордо покрутила рукой у Егора перед носом. Ногти были остро заточены и довольно аккуратно покрыты фиолетовым лаком.
   – Лёль, ты с ума сошла? – возмутился Егор. – Ты же теперь настоящая кикимора!
   Лёлька вспыхнула.
   – Дурак, что ли? Это называется «экстремальный макияж»! Писк моды! Я в журнале у Захаровой статью видела.
   Егор вздохнул:
   – Журнал-то какого года был?
   – Да какая разница!
   Лёлька обиженно шмыгнула носом. Если честно, она внимательно изучала обложки журналов, которые приносила в школу Захарова. Вот только на дату никогда не смотрела.
   – Ладно, – махнул рукой Егор. – Не брить же тебя наголо. Ты к папе не заходила?
   Лёлька обиженно пыхтела и отвечать явно не собиралась.
   Егор умылся, надел джинсы, свитер, накинул ветровку.
   – Ты как хочешь, а я пошёл завтракать.
   – И пожалуйста, – прошептала Лёлька, давясь злыми слезами.
   Егор остановился у двери:
   – Лёль, ну не обижайся! Просто тебе гораздо лучше было со светлыми волосами. Правда.
   Лёлька проглотила комок в горле и повернулась к брату:
   – Я к папе в номер стучала-стучала, а он не открыл.
   – Всё ясно, – кивнул Егор. – Ты вчера уже заснула, а мне он сказал, что сходит в бар выпить кофе. Наверное, кофе не было.
   – Ну и что? – не поняла Лёлька.
   – Лёль, ты как маленькая! Не знаешь, что пьют в баре?
   – Коктейли!
   Егор кивнул:
   – И их тоже. Короче, я так понял, что папа будет теперь спать до часу дня. Давай ещё разок постучимся, а если не отзовётся, пойдём есть одни. Только ты оденься – видишь, на улице пасмурно?
   Лёлька сняла с вешалки плащ.
   – И слушай, – добавил Егор, – может, ты платок какой-нибудь накинешь? Видела же вчера, тут почти все девочки в косынках ходят.
   Его, конечно, не волновало, как одеваются местные жительницы. Просто смотреть на Лёлькину курносую мордашку, завешанную чёрными волосами, было жутковато. И сразу же вспоминался утренний сон, от которого до сих пор слегка сосало под ложечкой.
   Отец на стук не откликнулся, и завтракать ребята отправились одни. Гостиница состояла из нескольких двухэтажных бревенчатых корпусов. Главное здание, с рестораном и стойкой администрации, было довольно большим, окружённым открытой террасой. От гостевого дома, в котором поселили Егора и Лёльку с отцом, к нему вела мощённая деревянными чурбачками широкая тропа. Вдоль тропы росли пушистые хвойные деревца, а между ними пестрели выложенные гладкими камнями клумбы с анютиными глазками и маргаритками.
   Лёлька наклонилась над клумбой:
   – Смотри! Цветы, как у бабушки Вали на даче! А дорожки красивее. Давай попросим папу, чтоб он такие же сделал!
   Егор внимательно посмотрел под ноги:
   – Лёль, это, наверное, очень трудно.
   – Жалко, – вздохнула Лёлька.
   В ресторане было прохладно. Пахло деревом, мёдом и свежей выпечкой. Хотя время завтрака уже наступило, почти все столики оказались свободными.
   – А где люди? – удивилась Лёлька, оглядываясь по сторонам.
   – Спят, наверное, – предположил Егор, отодвигая сестре тяжёлый деревянный стул.
   Буквально через мгновение к их столику подлетела улыбающаяся официантка.
   – Доброе утро! Вы из какого номера?
   – Не помню, – честно ответил Егор и полез в карман за ключом с биркой.
   Едва взглянув на бирку, официантка улыбнулась ещё приветливей.
   – Что будете кушать? На первое у нас каша, а на второе – блинчики с вареньем или яичница.
   – Мне только блинчики, – попросила Лёлька.
   – А мне кашу и яичницу, – выбрал Егор.
   Официантка кивнула и умчалась.
   – Ты видел, какой на ней сарафан? – восхитилась Лёлька, намазывая маслом сдобную булочку. – А сапожки? Все бисером расшитые и мягкие-мягкие!
   Егора костюм официантки не заинтересовал. Куда сильнее его внимание привлекла тарелочка с тонюсенькими кусками копчёного мяса и ветчины. Правда, подцепить их вилкой оказалось не так-то просто.
   – Чего ты мучаешься? – удивилась Лёлька. – Возьми рукой. Всё равно никто не видит.
   Егор быстро огляделся и последовал совету сестры. Бутерброд получился славный – кусок серого хлеба и много-много ломтиков мяса.
   Лёлька откусила булочку и насторожилась:
   – Слышишь? Это твой мобильник.
   Егор потянулся к карману куртки, которую он пристроил на спинке стула. На экране телефона горела надпись: «Новое сообщение». Егор нажал нужную кнопку. Текст открылся.
   На мгновение буквы расплылись перед глазами, а потом снова стали яркими и издевательски крупными. Егор почувствовал омерзение и страх. Он читал знакомые слова, но их смысл не доходил до его сознания. Как будто кто-то выставил невидимую заслонку. Егор беззвучно шевелил губами, раз за разом повторяя написанную фразу. Но это ничего не меняло. Суть по-прежнему оставалась где-то рядом, но он не мог её уловить.
   – Ты чего? – осторожно спросила Лёлька.
   Егор встрепенулся и отбросил мобильник, словно огромного жука, непонятно как заползшего в руки. Тот пролетел вдоль стола, ударился о металлическую подставку для салфеток, отскочил и плюхнулся на пол.
   – Мамочки, – прошептала Лёлька и шмыгнула под стол.
   – Спасибо, – машинально кивнул Егор, когда сестра протянула ему телефон.
   – Да не за что, – пожала плечами испуганная Лёлька. – Только он, кажется, сломался.
   – Ваш завтрак! – подлетела к столу официантка.
   С блестящего подноса она сняла фаянсовую плошку с ручками и два металлических судка. Сразу же запахло блинчиками и земляничным вареньем.
   – Приятного аппетита, – улыбнулась девушка.
   Лёлька вежливо поблагодарила её, а Егор только и сумел, что медленно кивнуть. Есть ему уже не хотелось. Совершенно.

Глава 5

   Лёлька понимала – пора уходить, потому что они и так уже находились в ресторане больше часа.
   Это Егор ничего не замечал, а Лёлька-то прекрасно видела, как зал сначала заполнился людьми, а потом снова опустел. Посетители завтракали быстро. Наверное, торопились на утреннюю экскурсию. Лёлька тоже не отказалась бы сходить в морской музей, но на встречу с гидом ребята безнадёжно опоздали. Наконец Лёлька решилась.
   – Егор, – громко позвала она.
   Брат поднял голову.
   – Экскурсия уже началась, – горестно вздохнула Лёлька. – Без нас.
   Егор посмотрел на сестру и будто проснулся.
   – Да? – переспросил он. – Ну и ладно! Пойдём гулять сами.
   – Куда это? – оживилась Лёлька.
   – Куда хочешь, – отозвался Егор. – Можно на пристань сходить. Я видел, там предлагают покататься на катере. Это, конечно, дорого, но у меня деньги есть.
   – А папа?
   – Мы ему записку под дверь засунем, чтобы не волновался.
* * *
   Когда ребята подошли к пристани, в небе показалось солнце. Серые тучи расползлись, ветер утих, и стало по-летнему жарко. Лёлька сняла плащ и перекинула его через руку.
   – Подожди меня здесь, – велел Егор сестре.
   Она пожала плечами, но послушно осталась около старых каменных ступенек, спускавшихся к самой воде. Вода была подёрнута мелкой рябью. Утренние лучи отражались в ней сотнями солнечных зайчиков. Лёлька опустилась на корточки и прищурилась. Около нижней ступеньки плескались крохотные волны, а в волнах резвилась стайка мелких рыбёшек.
   Егор подошёл к деревянной будке, громко постучал и открыл дверь.
   – Здравствуйте, – обратился он к толстому дядьке, сидевшему за столом. – Мы бы хотели покататься на катере.
   Дядька хитро ухмыльнулся, во рту мелькнули золотые зубы.
   – Мы – это кто? – поинтересовался он.
   – Я и моя сестра, – объяснил Егор.
   – Одни? – продолжил весёлый допрос дядька.
   – Почему одни? – не понял Егор. – С водителем катера. Или как это называется?
   – Я не про то, – отмахнулся дядька. – Вы что, без родителей кататься собрались?
   Егор насупился. «Ну вот, – подумал он. – Начинается!»
   – А что, без родителей нельзя? Заплатить я могу и сам.
   В голосе Егора прозвучал лёгкий вызов. Честно говоря, дядька ему не понравился с первого взгляда. Слишком он был похож на какого-то зверька, сытого, хитрого и явно хищного.
   – Нет, – покачал головой золотозубый. – Так не пойдёт! Приходите с отцом или с мамашей. Вот тогда – на здоровье. А одних вас не повезу.
   – Да почему? – возмутился Егор.
   – По кочану, – хмыкнул дядька. – Свалитесь в воду, а я отвечай. Всё, парень, гуляй!
   Егор выскочил из будки как ошпаренный.
   Вот, если не везёт, то с утра. Сначала этот сон, потом сообщение по мобильнику, теперь прогнали, как маленького. Будто бы Егор не знает, как правильно себя вести на катере! Да они с отцом столько по Ладоге ездили, что многие из взрослых бы позавидовали. И никогда ни Егор, ни Лёлька не падали в воду. Это ж надо совсем дурачком быть! Тем более борта у катеров высокие, волны сейчас на море нет, а яркие спасательные жилеты выдаются всем пассажирам в обязательном порядке. Это даже на рекламном стенде крупными буквами написано. В смысле, про жилеты.
   Егор перевёл дыхание и посмотрел туда, где оставил Лёльку.
   Лёлька стояла на верхней ступеньке и оживлённо болтала с каким-то мужиком. Это Егору не понравилось, и он прибавил шагу.
   – Лёль, вот сколько раз, – начал он, приближаясь к сестре, – тебе повторять, что нельзя разговаривать с незнакомыми!
   Лёлька возмущённо фыркнула, а мужик обернулся к Егору.
   – Доброе утро, молодой человек. Вы совершенно правы! С незнакомыми разговаривать – дело опасное. Особенно таким прелестным барышням, как ваша сестрица. Но это в городах. А у нас тут проще. Во-первых, местные все друг друга знают. Да и маньяков в наших краях не водится. А во-вторых, я с удовольствием представлюсь. Пономарёв Иван Степанович, бывший сторож морского музея. Ныне пенсионер.
   – Очень приятно, – пробормотал Егор.
   – Взаимно, – шутливо поклонился Иван Степанович. – Сестрицу вы назвали Лёлей. Это значит – Ольга? Или, может быть, Александра?
   – Ольга, – подтвердила Лёлька, расплываясь в улыбке. – А моего брата зовут Егор. Иван Степанович предложил покатать нас на своём катере! И не за три тысячи в час, как эти, из будки, а всего за пятьсот рублей!
   Бывший сторож кивнул, подтверждая Лёлькины слова.
   Егор задумался. Выглядел Пономарёв не очень: старый ватник, грязные сапоги, красное обветренное лицо. Но особого выбора-то не было. Дядька из будки Егору отказал. Значит, надо или утаскивать Лёльку с пристани и рассказывать ей о своём поражении, или не объяснять ничего, а отправиться с Пономарёвым. Тогда Лёлька подумает, что брат решил сэкономить или что просто ему понравился Иван Степанович.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →