Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Каждые семь секунд в мире рождается ребенок

Еще   [X]

 0 

111 баек для детских психологов (Николаева Елена)

В изящной занимательной форме изложены ключевые вопросы психологии детского возраста. Описаны сто одиннадцать ситуаций (мифы, притчи, были и т. д.), имеющих отношение к воспитанию детей. К каждой ситуации дан соответствующий комментарий в виде краткого психологического анализа, указана область применения.

Год издания: 2012

Цена: 26 руб.



С книгой «111 баек для детских психологов» также читают:

Предпросмотр книги «111 баек для детских психологов»

111 баек для детских психологов

   В изящной занимательной форме изложены ключевые вопросы психологии детского возраста. Описаны сто одиннадцать ситуаций (мифы, притчи, были и т. д.), имеющих отношение к воспитанию детей. К каждой ситуации дан соответствующий комментарий в виде краткого психологического анализа, указана область применения.
   Книга предназначена для профессионалов (психологов, воспитателей, педагогов), а также для студентов вузовских факультетов психологического и педагогического профилей.


Елена Ивановна Николаева 111 баек для детских психологов

   То, чем мы представляемся нашему внутреннему взору, и то, что есть человек sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности), может быть выражено только через миф.
   Миф более индивидуален и отражает жизнь более точно, нежели наука. Она работает с идеями, слишком общими, чтобы соответствовать субъективному множеству событий одной-единственной жизни.
К. Юнг
   Рецензент:
   О. С. Советова, доктор психологических наук, профессор, заведующая кафедрой дополнительных программ педагогического образования Санкт-Петербургского государственного университета.

Введение

   Из всех специалистов, работающих с детьми, детский психолог находится в наиболее двусмысленной ситуации. Само название «детский» означает, что он должен работать прежде всего с детьми. Но любой детский психолог знает, что дети не имеют собственных психологических проблем, поскольку их проблемы – отражение проблем родителей. Следовательно, работая с личностью родителей, меняя их поведение как по отношению друг к другу, так и по отношению к ребенку, можно разрешить психологические проблемы ребенка.
   Пытаться изменить что-то в ребенке, не затрагивая его взаимодействия с родителями, – все равно что изобретать вечный двигатель, работать в артели «Напрасный труд». Самыми значимыми существами на свете, на поведение и слова которых малыш ориентируется, являются его родители. Психолог может затратить титанические усилия, чтобы обучить ребенка чему-то. Но назавтра, вернувшись из дома, сверив там полученные знания с эталонными (то есть предлагаемыми родителями), ребенок вновь будет воспроизводить привычные для него стереотипы.
   Конечно, есть психологические проблемы, связанные с взаимодействием с другими детьми или воспитателями, когда какой-то другой ребенок или взрослый плохо влияет на конкретного ребенка. Но даже в этом случае окончательным будет именно родительская позиция относительно того, как реагировать на это негативное влияние. Например, некоторые родители предпочтут перевести своего малыша в другой детский сад, избавив его от решения возникшей проблемы. Но они могут, не меняя обстоятельств, обучить его адекватно реагировать на агрессию других детей или взаимодейст вовать с воспитателем, с которым не сложились отношения их ребенка.
   Однако, как известно всем, кто работает с детьми, наиболее трудным моментом является именно вовлечение родителей в совместное разрешение проблем ребенка. У большого числа родителей есть четкое убеждение, что поскольку они заплатили психологу (педагогу, воспитателю), он должен вернуть им ребенка новехоньким и беспроблемным. На этом же основании многие полагают, что чем больше они заплатят врачу, тем здоровее будут после его посещения.
   И здоровье, и воспитание – это труд по формированию, соответственно, здоровья и личности, который нельзя «перепоручить» никому – ни врачу, ни психологу, даже если он получил образование в самом престижном вузе и носит гордое название «детский». Точно так же нельзя прожить за кого-то жизнь – каждый сам должен ежедневно отвечать на вопросы, поставленные окружением.
   Следовательно, основная задача психолога во время первой встречи с родителем, который пришел на консультацию по поводу проблем с ребенком, заключается в объяснении родителям их в ситуации, сложившейся в семье, а затем в совместном поиске путей изменения ситуации. Но родитель надежно защищен собственными механизмами психологической защиты от любых объяснений психолога, связанных с описанием роли родителя в возникновении проблем у детей (именно поэтому проблема и существует).
   Очевидно, что если бы родитель видел свои отрицательные черты, которые формируют негативные реакции у ребенка, он бы изжил их у себя и изменил свое поведение. В этом случае не нужно было бы обращаться к психологу. Умение родителя критически оценивать свое поведение, понимать его послед ствия для ребенка, способность менять себя и развиваться вместе с дочерью или сыном – залог того, что все возникающие проблемы в семье будут решаться и потребности во внешнем наблюдателе (психологе) не возникнет.
   Пришедший же к психологу человек окутан механизмами защиты, которые активно препятствуют возможности отследить последствия своих действий на ребенке. И тогда прямое заявление психолога, что детские проблемы отражают какие-то аспекты негативных взаимоотношений в семье, может привести к тому, что родитель воспримет психолога как некомпетентного. В принципе, он будет прав, так как компетентный психолог знает о неэффективности подобного общения.
   Вместо прямого столкновения с представлениями родителя о том, откуда берутся проблемы у его ребенка, полезно воспользоваться мифологическим подходом.
   Под мифом понимается любое представление, которое разделяется определенным кругом людей. То есть это некое представление, в которое безоговорочно и безгранично верят. Например, это могут быть такие заявления: «В нашей семье все стойко переносят неприятности», «Мой старший сын – гениален, а вот младшенький…». Работа психолога состоит в том, чтобы рассмотреть эти мифы, выделить те, которые препятствуют личностному росту человека внутри данной семьи, и заменить их другими мифами, которые облегчат движение вперед к более полной реализации личностного потенциала.
   Взаимопонимание между психологом и клиентом улучшается, когда психолог использует отдельные примеры, образы, притчи, что оказывается более эффективным для осознания ситуации клиентом, чем объяснение проблемы с помощью логических рассуждений.
   Круг взаимодействия детского психолога может быть весьма широк, поэтому часто возникает потребность в самых разных примерах, рассчитанных на людей с разным культурным и образовательным уровнем.
   В данной книге мы попытались собрать типичные образцы, относящиеся к ситуациям, в той или иной мере облегчающим понимание сложных психологических феноменов. Это байки, мифы, сказки, анекдоты, случаи из жизни выдающихся людей. (Их можно рассматривать как анекдоты в старом значении этого слова – как некий случай). Полезность подобных примеров связана с тем, что люди смогли реализовать себя. Поэтому то, как они выходили из трудных ситуаций, как они преодолевали те или иные проблемы, типичные для всех детей, крайне показательны для родителей, как бы подтверждая, что и их дети пройдут сквозь трудные периоды и смогут достичь многого.
   В зависимости от психологических особенностей клиентов психолог может выбирать те байки, которые в наибольшей мере будут подходить в данной ситуации и облегчать взаимодействие.
   Идея данной книги была предложена П. В. Алесовым, который обратил внимание автора на феноменальный успех издания И. И. Скрипюка «111 баек для тренеров». Он подчеркнул актуальность такого подхода не только при подготовке тренеров, но и для других видов психологической работы. Автор благодарит этих людей за идею формы, в которую оказались «одеты» в книге наиболее значимые проблемы воспитания ребенка и их решения.

Глава 1
Значение мифа для формирования личности



   Мы уже говорили, что в современной психологии мифом называется некоторое представление, которое разделяется всеми членами одной семьи. Более того, оно принимается ими без объяснений, не подвергается сомнению, поскольку «впитывается с молоком матери».
   Существование мифа в любой семье обусловлено особенностями мышления человека, которое можно классифицировать по разным основаниям, но одним из самых значимых является деление мышления на логическое и мифологическое [23]. Каждый вид мышления, в свою очередь, связан с одним из двух полушарий мозга, различным образом обрабатывающих поступающую информацию [20]. Левому полушарию свойственна последовательная обработка информации, поэтому и речь, и логическая последовательность становятся неотъемлемой частью его анализа. Правое полушарие способно целостно, гештальтно описывать мир, а потому в сферу его анализа входит эмоциональная сфера, которая может быть представлена образно, в мифе.
   Спецификой мифа является то, что его нельзя разрушить фактами, которыми пользуется логическое мышление как доказательствами, поскольку и само мифологическое мышление не чувствительно ни к противоречию, ни к фактам [19]. Это означает, что миф может заменить только другой миф, именно поэтому работа с мифами с трудом поддается рациональным доводам.
   Миф исторический несколько отличается от мифа, формирующегося в семье, поскольку исторический зародился еще в те времена, когда у человека не было достаточно слов для описания мироздания, да и мир для него выглядел иначе, чем для современного человека, получившего образование как минимум в средней школе. Тогда миф (впрочем, как и сейчас) позволял выразить идеи, которые невозможно описать словами. Вместо них человек использовал символы.
   Согласно К. Юнгу [44], символы «должны пониматься как выражение интуитивной идеи, которая не может быть сформулирована иным образом. Когда Платон, например, представляет проблему теории познания как пещеру или Христос описывает идею Царствия Божьего в притчах, это подлинные символы, поскольку являются попытками выразить посредством вербальной концепции то, чего еще не существует. Если бы мы попытались интерпретировать платоновскую метафору по Фрейду, мы бы неизбежно добрались до чрева матери, чем бы доказали, что даже такой интеллект, как у Платона, все равно увяз в детской сексуальности. Но при этом мы совершенно не замечаем того, что на самом деле Платон создает из примитивных детерминант своих философских идей; мы пропускаем самое существенное и просто констатируем, что у него были инфантильные сексуальные фантазии, как у всякого смертного. Такое открытие может иметь ценность только для того, кто считал Платона сверхчеловеком и теперь может получить удовлетворение, убедившись, что и Платон был обычным человеческим существом. Но кто мог бы воспринять Платона как бога? Только тот, в ком преобладают инфантильные фантазии и кто, следовательно, имеет ментальность невротика» [44, с. 14–15].
   Итак, Платон в отличие от современных философов не имеет языка, обозначающего разнообразные понятия, и потому, чтобы быть понятным, он излагает свои мысли символами. Хотя выбор символов определяется психологией Платона, что и позволяет Юнгу обращаться к фрейдовской концепции. Точно так же в каждой семье будет использована символика, вскрывающая психологические особенности взаимоотношений между ее членами.
   У мифа есть целый ряд характеристик [8].
   Прежде всего, миф – это нечто постоянное и неизменное для всех людей во все времена. Общие модели, сюжеты и даже детали, содержащиеся в мифах, встречаются везде и повсюду. Это совокупное наследие воспоминаний наших предков, передававшееся из поколения в поколение. Именно поэтому миф входит в структуру нашего подсознания.
   Миф – это рассказ о событиях, совершавшихся до начала письменной истории, и о значении событий, которые произойдут в будущем. Миф – это нить, соединяющая воедино прошлое, настоящее и будущее.
   Миф – это уникальный язык, описывающий реалии, лежащие за пределами пяти чувств. Он заполняет пропасть между образами подсознания и языком сознательной логики.
   Миф – это «склейка», формирующая целостные сообщества людей. Он представляет собой основу самоопределения племен, общин, наций.
   Миф – сущностно необходимый элемент во всех сводах нравственных законов. Основа моральных кодексов всегда выводится из мифологии и религии, но никогда не обосновывается научно. Например, в фильме «Чужие письма» учительница жалуется близким по духу людям и говорит, что не знает, как объяснить детям, почему нельзя читать чужие письма. Пожилая женщина очень быстро находит ответ: «Почему нельзя читать чужие письма? Просто нельзя, и все». Логически можно обосновать и то, что чужие письма можно читать, и то, что их читать нельзя. Но мифологическая составляющая нашего общества категорично требует запрета на эту форму поведения. И ее не нужно обосновывать как-то иначе.
   Миф – это комплекс верований, придающих жизни смысл. Миф помогает людям и обществам адекватно приспособиться к своему окружению [8].
   В мифе обычные слова, обозначающие конкретные вещи, употребляются для описания понятий, превосходящих опыт наших пяти чувств. З. Фрейд был уверен, что значительная часть мифологических понятий о мире, глубоко проникших в большинство современных религий, есть не что иное, как психология, спроецированная на внешний мир [36]. Это обусловлено тем, что труднее всего описанию словами поддается внутренний мир человека.
   «Хотя каждый из нас живет своей собственной жизнью, но все мы в первую очередь являемся представителями, жертвами и противниками того коллективного бессознательного, чьи истоки теряются в глубине веков. Можно всю жизнь думать, что следуешь собственным желаниям, так никогда и не осознав, что в большинстве своем люди лишь статисты в этом мире, на этой сцене. Существуют вещи, которые, хотим мы этого или нет, знаем о них или не знаем, мощно воздействуют на нашу жизнь – и тем сильнее, чем меньше мы это осознаем» [43, с. 36]. Эта мысль К. Юнга о том, что с помощью мифа в семье детям передаются наиболее значимые представления родителей.
   Некоторые из этих представлений могут ограничивать развитие ребенка. Например, высказывание матери: «Мой старший сын замечательно учится и, я уверена, станет великим ученым. Но мой младший – ужасный разбойник, даже не знаю, что с ним делать».
   И если в этот момент рядом с матерью стоят пятилетний «ученый» и трехлетний «разбойник», то ни один человек в мире, кроме нее самой, не сможет лучше запрограммировать их на то, в чем она их каждый день уверяет да к тому же внушает это их окружению. И будьте уверены, этим мифом, который она будет без устали «внедрять» в них, она создаст из одного ученого, а из другого – разбойника, даже если каждый из них тайно мечтает о другом предназначении.
   Превращение мифа в реальность очень точно описано Р. Гари в его автобиографическом романе «Обещание на заре» [12]. Его мать эмигрировала из России, где она была актрисой. На чужбине она даже не стремилась вернуться к любимой профессии и тяжким трудом зарабатывала деньги, чтобы дать сыну образование, лишая себя даже необходимого. Так, она твердила, что не любит мясо, когда по вечерам готовила ему отбивные котлеты. Но однажды он заметил, как она собирала кусочком хлеба остатки этой котлеты на сковороде.
   Единственным утешением ее была мечта, что сын достигнет всех высот в обществе, которые возможны во Франции (что и сейчас практически невозможно для не рожденных во Франции).
   «Мать возвращалась из своих странствий по заснеженному городу, ставила шляпные картонки в угол, садилась, закуривала сигарету и смотрела на меня с сияющей улыбкой.
   – Мама, что случилось?
   – Ничего. Поди поцелуй меня.
   Я подходил, целовал. Ее щеки пахли холодом. Она прижимала меня к себе, зачарованно глядя поверх моего плеча куда-то вдаль. Потом говорила:
   – Ты будешь французским посланником.
   Я понятия не имел, что это такое, но соглашался. Мне было восемь лет, но я уже решил, что дам ей все, чего бы она ни пожелала» [12, с. 41].
   В этом отрывке существенны две вещи: программирование матери и обещание сына.
   В романе Гончарова «Обломов», который в некоторой степени тоже считается автобиографичным, мать Обломова также программировала его, мечтая о том, как сын ее станет значимым лицом. Однако нет никаких сведений, что сын обещал ей это.
   Более того, программирование должно происходить в эмоциональной атмосфере. Вот как описывает Р. Гари кульминацию материнского внушения. В какой-то момент соседи, видевшие, что мать Гари ходит постоянно с картонками (а она продавала шляпы), сообщили в полицию, что она подозрительно себя ведет. Был обыск, после которого полиция ушла ни с чем, а мать осталась сидеть среди разбросанных шляп. Внезапно несчастную женщину охватил гнев, и она бросилась стучать в двери соседям, чтобы наказать их. «…Она притянула меня к себе и, предъявив присутствующим, гордо объявила громовым голосом, который все еще отдается у меня в ушах:
   – Подлые, мелкие людишки! Мещанские клопы! Вы даже не знаете, с кем имеете честь говорить! Мой сын будет французским посланником, кавалером Почетного легиона, великим драматургом, Ибсеном, Габриэлем д’Аннуцио! Он…
   Она запнулась, подыскивая что-нибудь совершенно убийственное, какой-нибудь наивысший и окончательный знак жизненного успеха:
   – Он будет одеваться в Лондоне!
   До сих пор явственно слышу грубый хохот “мещанских клопов”. И краснею, когда пишу эти строки. Вижу глумливые, злобные, презрительные лица – вижу без ненависти: это всего лишь человеческие лица, обычное дело. Может, лучше сразу же сказать для ясности, что сегодня я генеральный консул Франции, участник Освобождения, кавалер ордена Почетного легиона, а если не стал ни Ибсеном, ни Габриэлем д’Аннуцио, то не потому, что не старался.
   И можете не сомневаться: я одеваюсь в Лондоне. Терпеть не могу английский покрой, но у меня нет выбора» [12, с. 42–43].
   К этому можно добавить еще то, что Р. Гари дважды получил Гонкуровскую премию, хотя это запрещено уставом организации, выдающей эту премию.
   Здесь в полной мере описан сценарий, который мать закладывает в ребенка, и показано, как она эта делает. Более того, ребенок не может вырваться за его пределы, сколь бы жесткими ни были границы и сколь бы высокими ни были требования. Только крайне тяжелые переживания или специальная психологическая работа могут раздвинуть границы сценария или сделать их более гибкими.
   Тем не менее не все дети так явственно чувствуют стены сценария и так четко могут описать его формирование. Для большинства он представляется данностью, которую не замечают, как перестают чувствовать давление на кожу одежды уже через минуту после того, как ее надели.
   Это обусловлено природой бессознательного и его способностью формировать символы, на основе которых и строится миф.
   «Форма, в которой представляется бессознательный материал, не свойственна сознательному уму. Бессознательное не может, да и не пытается, охватить объекты и дать им определение при помощи… объяснений, прояснить их путем логического анализа. Путь бессознательного иной. Вокруг предмета, который объясняется и предлагается для понимания и интерпретации, собираются символы, ограничивающие и описывающие неизвестное с разных сторон. Каждый символ раскрывает какую-либо сторону предмета, который предлагается для понимания, указывает на определенную грань его значения. Лишь совокупность этих символов, собранных вокруг рассматриваемого объекта, может привести к пониманию того, на что эти символы указывают и что они пытаются выразить» [27, с. 24–25].
   Символичность мифа и, соответственно, сценария затрудняет осознание наличия сценария. Для психолога же важно, что не все сценарии, которые даются родителями, полезны для всех членов семьи. Они могут позволить одному ребенку раскрываться в полной мере, тогда как другой будет ограничен в реализации собственных возможностей.
   Задача психолога – выявить эти препятствующие развитию личности представления и вместо них с помощью всех членов семьи сформировать новый миф [46, с. 42-43].
   Мы уже сказали, что мифы нечувствительны к фактам, но чувствительны к другим мифам, притчам или былям, представленным в виде яркого образа, сопровождающегося символами или символическими действиями. Такие миниатюры, относящие ся к разным литературным жанрам, но имеющие впечатляющее содержание, метафору, в рамках данной работы мы назовем байками. Так мы попытаемся объединить многообразные литературные формы воздействия одним словом, хотя понимаем, что они в различной мере приближены к символу, который является обязательной основой мифа.

Глава 2
Применение баек в работе с родителями



   Сценарий, хоть и формируется родителями в ребенке через слово, располагается не в сознании, которое привычно оперирует словом, а в бессознательном, языком которого является символ. Слово, особенно на заре человечества, носило символичный характер, и хранителем слова всегда была книга. Недаром главная книга человечества называется «Библия», что в переводе с греческого означает «книга». Более того, первая строка Нового Завета Евангелия от Иоанна в современном русском переводе звучит как: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» [Иоанн 6, 1:1]. Когда-то Константин-Кирилл и его брат Мефодий перевели греческое «логос» как «слово». Но греческое «логос» вмещает массу смыслов, которые перешли на русское «слово». «В Слове русский человек выражал волнующие его вопросы о сути мира. В Слове искал он ответы на свои вечные, “проклятые” вопросы. В Слове же ответы он и находил. Нет, конечно же, кроме Слова было еще и Дело – иногда веселое и легкое, чаще трудное и трагическое. И слишком часто, может быть намного чаще, чем хотелось бы, Дело не совпадало со Словом. Наверное, по-другому и быть не могло, ведь Слово – это исток, начало Дела. А дальше-то Дело живет само по себе. Но для русского человека Слово – это еще и итог, венец Дела. И вот когда Дело не приходило к намеченному ему Словом итогу, когда Дело разрывало сердце и душу, только одно утешение оставалось, только одно сохраняло надежду, поддерживало веру, вновь и вновь рождало любовь – все то же Слово» [29].
   Следовательно, слово, находящееся в рамках соответствующего контекста, становится основой логического мышления. Но меняется контекст, и слово, как по мановению волшебной палочки, превращается в средство гипноза, завораживания, приобщения к мифу. Это уже обращение в глубины бессознательного, к его главным символам – архетипам. Множество русских поговорок обращается к этому символическому значению слова, например: «Что написано пером – не вырубишь топором». Конечно, с точки зрения логики топор для слова не нужен – можно просто стереть ластиком. Но это способ убрать его с бумаги, а слово, вложенное в душу, так просто не исчезает.
   Бессознательное отгорожено от сознания механизмами психологической защиты. Психологическая защита, содержательно описанная, как и бессознательное, З. Фрейдом [36], представляет собой не защиту человека от мира, а защиту от самого себя. Благодаря ей, совершая ежедневно массу вещей, не соответствующих собственному представлению о себе как о хорошем человеке, индивид успешно убирает, или трансформирует, или объясняет себе свои поступки таким образом, чтобы дальше можно было жить спокойно, как будто эти поступки в его прошлом отсутствовали. Фрейд описал такие механизмы психологической защиты: вытеснение, проекцию, идентификацию, сублимацию, рационализацию и др.
   При вытеснении человек как бы забывает информацию о своем поступке. Она не имеет доступа в сознание, в то время как неосознанные проявления того, что она известна ему, существуют. При проекции человек собственные неприемлемые представления и желания приписывает другим людям (воспринимая их как несвойственные ему самому). При сублимации человек превращает сексуальную энергию в энергию другого вида. Например, при невозможности общаться с любимой женщиной он начинает писать ей стихи.
   Использование баек, то есть маленьких рассказов, сказок, притч, позволяет применять слово как символ и обходить механизмы психологической защиты. При этом миф как таковой непосредственно взаимодействует с бессознательными структурами, тогда как байки и анекдоты облегчают восприятие нелицеприятной информации через смех – неотъемлемой части здоровой личности.
   Психолог может использовать представленные байки, не ограничивая себя методами работы. Байки эффективны в любых контекстах. И их полезность определяется не методами, применяемыми конкретным психологом, а устойчивостью мифологических конструкций у родителей, с которыми он общается.

Глава 3
Каталог баек



№ 1. Байка «Маленький принц и Лис»

   Лис очень удивился:
   – На другой планете?
   – Да.
   – А на той планете есть охотники?
   – Нет.
   – Как интересно! А куры есть?
   – Нет.
   – Нет в мире совершенства! – вздохнул Лис.
   Комментарий: этот эпизод из сказки может замыкать и цепь позитивных, и цепь грустных размышлений родителей. Он может служить иллюстрацией отношения к реальности и принятия того, что изменить невозможно. Мир устроен не в соответствии с нашими желаниями и придуман не нами. И наши дети, как, впрочем, и мы сами, не являются и не могут быть совершенными. Поэтому мы должны соотносить наши требования к ним с их возможностями. Эпизод хорош тем, что в таком виде не вызывает критики со стороны собеседников, которые в любом другом контексте могли бы доказывать возможность предъявления самых высоких требований и к взрослым людям, и к детям. Часто кажется, что у соседей дети лучше слушаются своих родителей и у других меньше проблем, чем у нас. Но это иллюзия.
   Диапазон применения байки: разговор с родителями об их требованиях к ребенку, разговор с ребенком о его требованиях к родителям, групповая работа с подростками или родителями.

№ 2. Байка «Сказка о Курочке Рябе»

   Попросите родителя рассказать вам эту сказку. Трудно найти человека, который бы ее не знал. Можно начать с вопроса о том, читал ли родитель ребенку эту сказку. Если читал – то пусть перескажет. Если возникнет заминка в рассказе, можно помочь. А когда родитель расскажет всю сказку, стоит задать несколько вопросов.
   • Дед и Баба хотели разбить яйцо?
   • Если хотели, то почему плакали?
   • Почему Дед и Баба не заложили скорлупки в ломбарде, если они золотые?
   • Что было в яичке, когда оно разбилось?
   • Как часто родитель задумывался над ситуацией, рассказывая сказку ребенку?
   • Зачем родитель читает именно эту сказку малышу, если она полна противоречий?
   • Что мы ожидаем от чтения этой сказки?
   Комментарий: большинство родителей сообщат, что никогда не задумывалась над содержанием сказки. Те же, кто скажет, что их всегда смущало ее содержание, добавят, что так и не нашли объяснения странному поведению Деда и Бабы. Вот здесь и стоит обратить внимание на то, что, оставаясь в недоумении, мы часто не меняем своего поведения, не доверяем ребенку, например, посоветовавшись с ним по поводу содержания сказки. Ведь можно было просто спросить у ребенка о том, что делают Дед и Баба, почему они плачут?
   Вполне возможно, что психолог услышит встречный вопрос родителя о том, как можно советоваться с полуторагодовалым ребенком, которому родитель читал сказку? Тогда можно просто спросить, как часто родитель вообще интересуется мнением ребенка? И это само по себе может быть отдельной темой для разговора.
   Однако если родитель остается в замешательстве относительно предыдущего (то есть психолог четко ухватил контекст бессознательного), то лучше развивать «сказочное» направление дальше, а не подниматься вновь к уровню сознания.
   Можно сказать, что эту сказку родитель только что пересказал слово в слово, потому что запомнил ее не тогда, когда читал ребенку, а когда ему, еще ребенку, читали ее его родители. Информацию, полученную в раннем возрасте, мы храним всю жизнь и воспринимаем ее без критики, потому что в этом возрасте у нас не развито критическое мышление. Поэтому, читая сказку во взрослом состоянии, мы продолжаем относиться к ней без тени сомнений.
   Но сказка – только предлог для обсуждения того, что делает родитель, когда читает сказку или другим образом взаимодействует с ребенком. Общаясь ребенок запоминает все высказывания родителей и так же, как и к сказке, относится к ним некритично. Поэтому, уже будучи взрослым, человек видит в зеркале не себя, а тот образ, который сложился у него под влиянием слов значимых для него людей: «Ты – такой-то или такая-то. Из тебя ничего не получится» или: «Ты вырастешь, будешь много работать и добьешься всего, чего захочешь». Эти слова и отношение к ребенку до 5 лет формируют сценарий, который невидимыми нитями опутывает человека и уже взрослым заставляет поступать не в соответствии с реальной ситуацией, а в соответствии с теми представлениями о себе и своем предназначении, которые сформировались в детстве.
   Когда мы читаем сказку ребенку, то он реагирует не на нее, а на наше отношение к ней.
   Сказка, рассказанная в детстве, позволяет понять многие особенности поведения взрослого. К тому же данная сказка не бытовая, ее нелегко интерпретировать. Она отличается от других тем, что ее рассказывают всем детям нашей культуры, потому она несет на себе отпечаток этой культуры.
   Тот вариант «Курочки Рябы», который, скорее всего, вспомнит родитель, появился в XIX в., когда у этой очень древней сказки великий педагог К. Д. Ушинский почему-то отнял окончание. А окончание можно обнаружить в трехтомнике А. Н. Афанасьева «Русские народные сказки» [3]. При чтении этого варианта выясняется, что после того, как Дед и Баба заплакали, внучки пришли, узнали про яичко, ведра (они ходили за водой) разбили, воду разлили. Мать, узнав про яичко (а она месила тесто), квашню разбила, отец, который в этот момент был в кузнице, кузницу разнес, а поп, проходивший мимо колокольню снес. А крестьяне, узнав про это событие, в разных версиях сказки, повесились или утопились.
   Что же это за событие, после которого камня на камне не осталось?
   Скорее всего, такие подробности смутят родителя, поэтому можно продолжить, что повторяющиеся в разных уголках мира события, действия и герои, в них участвующие, К. Юнг [44] назвал архетипами – древними идеями. Они передаются через сказки людям одной культуры. В момент чрезвычайного стресса человек начинает вести себя не так как свойственно его личности, а проявляет общее для данного народа поведение. Если мы учтем, что эта сказка не бытовая, а несущая особенности нашей культуры, то и прочитывать ее можно иначе.
   Некто даровал Деду и Бабе то, с чем они никогда не встречались. Яйцо как архетип, который регулярно встречается и в мифах, и в сказках всех народов, – символ рождения чего-то. Оно золотое, потому что не похоже на то, что несла Курочка ранее. Именно потому Дед и Баба не бегут в ломбард закладывать золотую скорлупку, чтобы потом накупить гору простых яиц. Золото, как и само яичко, здесь – только символ. Но старики пытаются уничтожить то, с чем ни разу в своей жизни прежде не встречались. А ведь можно было бы подождать, отложить его и посмотреть, кто из него вылупится. Но они так не поступают, а торопятся это новое уничтожить. И здесь в повествовании появляется еще один архетипический герой – Мышь. Мы пишем ее имя с большой буквы, потому что это тоже не маленький грызун, а символ. Недаром во многих русских сказках она является ключевым cубъектом, который и разрешает возникшие проблемы. Мышь как архетип – заместитель Бога. И тогда тот, кто дал, тот и забирает то, чем люди не умеют пользоваться. А далее в сказке возникает еще один архетип.
   Но будет лучше, если психолог не скажет просто, что же это за архетип, а поможет родителю почувствовать его существование. Психолог может сказать ему, что хотел бы доказать существование этого архетипа, а не просто сообщить о нем. Ведь именно для внедрения его в бессознательное каждого ребенка данной культуры и создавалась эта сказка, ради него она и передается из поколения в поколение.
   Психолог просит родителя на две минуты полностью довериться ему, закрыть глаза, вслушаться в его голос и сопоставить то, что услышит, с тем, что происходит в этот момент в его душе. Если родитель соглашается на такой эксперимент, то психолог медленным четким голосом, подобающим внушению, говорит: «Представьте, что есть Некто, о ком вы знаете, что любое его слово сбудется наверняка. И вот сейчас этот Некто входит и говорит вам: “С этого мгновения в вашей жизни никогда, НИКОГДА не произойдет ничего нового. Только вечное повторение того, что вы уже испытали. Никогда ничего нового. Вечный круговорот уже свершившихся событий”».
   – Что вы чувствуете? – спрашиваете вы у родителя уже обычным голосом. Очевидно, что он скажет, что либо не поверил вам (худший вариант), либо ему стало страшно, неприятно, плохо (вы добились успеха). Тогда вы говорите, что вот именно сейчас человек почувствовал реальность в себе самом самого главного архетипа, который все люди одной культуры передают друг другу из поколения в поколение, – это архетип Чуда. Мы живем потому, что точно знаем, что если не сегодня, то завтра, если не завтра, то послезавтра, но обязательно с нами произойдет чудо. У каждого оно свое. Но для каждого оно крайне притягательно.
   Есть одно отличие русского архетипа чуда от подобного архетипа других народов (а он есть у всех, так как именно он позволяет нам выжить, когда надежды просто нет, когда жизнь загоняет нас в тупик). Для многих русскоязычных это чудо происходит даром, «на халяву», поскольку многие наши сказки рассказывают, как чудо происходит без всякого усилия с нашей стороны. И вот здесь у психолога появляется возможность поговорить о том, что чудо обязательно произойдет и с ребенком, и с любым другим человеком, но не на халяву, а благодаря совместной работе. Это долгий путь – создание чуда, но весьма эффективный. Если удастся провести с родителем такой мини-тренинг, то в дальнейшем сотрудничество с ним гарантировано.
   Диапазон применения байки: один из первых разговоров с родителями, групповая работа с подростками 15–17 лет.

№ 3. Байка «Спрашиваю у друга»

   Посадил орхидею,
   Но полынь я не сажал.
   Родилась орхидея,
   Вместе с ней родилась полынь.

   Неокрепшие корни
   Так сплелись, что не расцепить.
   Вот и стебли и листья
   Появились на свет и растут.

   И душистые стебли
   И горькие листья травы
   С каждым днем, с каждой ночью
   Набираются сока и сил.

   Мне бы выполоть зелье —
   Боюсь орхидею задеть.
   Мне б полить орхидею —
   Боюсь я полынь напоить.

   Так мою орхидею
   Не могу я водой оросить.
   Так траву эту злую
   Не могу я выдернуть вон.

   Я в раздумье: мне трудно
   В одиночку решенье найти.
   Ты не знаешь ли, друг мой,
   Как с этим несчастьем мне быть?
   Комментарий: это стихотворение китайского поэта Бо Цзюй-и как нельзя лучше отражает все проблемы воспитания. Высказанные в поэтической форме мысли легче доходят до сознания слушателя, чем логическое рассуждение психолога. Стихотворение позволяет родителю принять отрицательные качества своих детей как обязательные спутники их взросления. До чтения стихотворения не стоит говорить о том, откуда берутся эти негативные черты. Услышав при первой встрече, что эти качества присущи самим родителям, некоторые из них тут же могут отвергнуть и стихотворение, и ту атмосферу, которая создается после его чтения. Можно оставить его вообще без комментариев, чтобы человек сам смог сделать выводы. Лучше распечатать его на небольших листочках, чтобы родитель мог дома прочесть его столько раз, сколько посчитает необходимым.
   Диапазон применения байки: создание атмосферы доверия с родителями, пик групповой работы с подростками.

№ 4. Байка «Для того, кто никуда не плывет, не бывает попутного ветра»

   Комментарий: это восточная мудрость, достаточно очевидная после ее прочтения. Однако она редко формулируется самим человеком, а потому воспринимается как откровение. Тем не менее эта мысль настолько важна, что проигрывается во многих произведениях искусства. Так, у П. Коэльо в «Алхимике» она звучит немного по-другому: «Если ты чего-то очень захочешь и приложишь к этому максимальные усилия, то весь мир придет на помощь».
   Диапазон применения байки: индивидуальное или групповое обсуждение поведения с подростками, в работе с родителями – обсуждение поиска поддержки в социуме (школе, дет ском саду и т. д.).

№ 5. Байка «Но ребенок может что-то не уметь?»

   Идет суд, на котором решается вопрос о передаче российского детдомовского ребенка в итальянскую семью (такие процедуры обязательно происходят через суд). Судья через переводчика зачитывает будущему отцу то, чего не умеет делать ребенок, которого он берет на воспитание. На лице мужчины не заметно никаких эмоциональных движений. Судья думает, что он не понимает, какого проблемного ребенка берет в семью. Она подходит к мужчине и снова через переводчика объясняет каждый пункт проблем ребенка. И вновь на лице итальянца не отражается ничего. Тогда судья начинает медленно зачитывать каждый пункт и глядит в глаза будущего отца, пытаясь удостовериться, что тот понимает, о чем идет речь.
   Наконец, после ее требований ответить, понимает ли он, насколько болен его ребенок и сколько вещей он не может делать, итальянец обращается к судье с вопросом: «Но ведь ребенок может что-то не уметь?».
   Комментарий: в нашей стране, как только мама с новорожденным попадает в поликлинику, участковый врач тут же сообщает ей, что должен ее ребенок уметь делать, иметь и т. п. в возрасте одного, двух месяцев и т. д. Любая российская мать находится под постоянным прессом внешнего наблюдения: насколько ее ребенок соответст вует ожиданиям социума. И если не соответствует, то это знание тяжким грузом чувства вины ложится и на ее плечи, и со временем на плечи ребенка. Но во всем мире ситуация другая. Каждый ребенок может (и имеет полное право!!!) что-то не уметь. Более того, даже если в силу тех или иных физических и психических данных он никогда не сможет что-то освоить, это не будет ставиться в вину ни ему, ни его родителям.
   Многие мамы нашей страны чувствуют вину за проб лемы своего ребенка, связанные с его физическими и психическими возможностями. Именно поэтому у нас на улицах так мало детей с проблемами в развитии. Любой недобрый взгляд весьма агрессивного окружения мамы воспринимают как критику в свой адрес, и их переполняет чувство и некомпетентности как родителя, и неполноценности как человека. У каждого ребенка свои возможности в освоении окружающего мира и особенно в усвоении школьных знаний (объем и качество которых на данном этапе развития общества не обоснованы научно). Нужно поощрять ребенка в его движении вперед, но скорость в постижении конкретных вещей у каждого будет своей и в своей уникальности единственно возможной для него.
   Диапазон применения байки: гипертревожные и гиперответственные родители, групповой процесс с подростками при разработке темы толерантности к «непохожим» детям.

№ 6. Байка «Гони природу в дверь, она влетит в окно»

   Однажды мне пришлось говорить с молодой женщиной, которая обратилась по поводу развода. Мы с ней коснулись вопроса о том, почему у них с мужем нет детей, хотя они женаты более 6 лет. Эта женщина, ни на минуту не задумываясь, ответила: «Я не могу представить, что мой ребенок будет смотреть на меня глазами свекрови». И нам пришлось говорить с ней о том, что каждая девушка, выходя замуж, должна знать, что у ребенка будет что-то от свекрови или свекра, вне зависимости от того, нравятся они ей или нет. Половину хромосом ребенок получит от отца, в геноме которого есть гены его матери и отца. А значит, ребенок что-то получит от свекра, что-то от свекрови, что-то от тещи и что-то от тестя.
   Комментарий: эта крылатая фраза берет свое начало из двустишия Николая Михайловича Карамзина, которое было помещено в его очерке «Чувствительный и холодный. Два характера» [33]:
   Мы вечно то, чем нам быть в свете суждено.
   Гони природу в дверь, она влетит в окно.
   Но и Карамзин не является автором этой мысли, поскольку воспользовался идеей Лафонтена, которую тот реализовал в басне «Кошка, превращенная в женщину». В свою очередь Лафонтен взял идею из первого послания римского поэта Горация: «Naturam expellas furka, tamen usque recurret» («Гони природу вилами, она вернется все равно»).
   Весьма часто женщины после развода с удивлением обнаруживают, что у детей проявляются те или, особенности их отца, а также свекра и свекрови. Это же относится и к отцам, которые видят в своих детях не только особенности своей жены, но и особенности тестя и тещи. При этом родители полагают, что это недостатки их детей. Стоит напомнить, что, выходя замуж, девушка выбирает себе не просто мужа, но и отца своих будущих детей. Соответственно юноша тоже берет в жены не просто девушку, но одновременно и мать своих детей. Согласно представлениям К. Юнга [43], у девочки внешность и поведение будут соответствовать тем же особенностям матери, тогда как душа ее будет ближе к отцовской. У мальчика, напротив, смех и голос, поведение и фигура будут напоминать отцовские, тогда как душевные качества будут сходны с материнскими. Поэтому нужно хорошенько подумать, прежде чем выбрать для себя вторую половину и составить семью. И лучше до свадьбы посмотреть на родителей того, кого любишь, чтобы представить себе, какие глаза будут у ребенка. И если то, что вы увидели совпадает с вашим желанием, то только тогда принимать серьезное решение. Если же ошибка уже совершена и произошел развод, то нужно принять поведение своего ребенка как должное, поскольку именно родитель нес ответственность за такое поведение ребенка, когда подыскивал ему соответствующих отца или мать.
   Диапазон применения байки: обсуждение поведения ребенка с разведенным родителем, обсуждение проблемы выбора супруги(а) с подростками на групповом тренинге.

№ 7. Байка «Все свое ношу с собой»

   Это крылатое выражение берет свое начало в истории Древней Греции. Когда-то, когда на город Приену шла армия персидского царя Кира, все жители хватали максимальное количество пожиток. Кто-то из бегущих увидел одного из семи великих мудрецов – философа Бианта, который шел без всякой ноши. На вопрос, почему тот ничего с собой не взял, он ответил этой знаменитой фразой. Он имел в виду, что самое главное – его голова – с ним, а все остальное – наживное.
   Сейчас большая часть людей употребляет фразу в обратном значении, демонстрируя массу взятых с собой вещей.
   Комментарий: такой пассаж в разговоре, когда вы объясняете смысл выражения, подтверждающий неумение говорящего пользоваться фразой, может помочь остановить абсолютно уверенного в себе человека, не дающего психологу направить беседу в нужное русло. Особенно это полезно при разговоре с родителями, которые считают, что абсолютно точно знают, что необходимо их ребенку.
   Диапазон применения байки: индивидуальная беседа с родителем или воспитателем, групповая работа с подростками.

№ 8. Байка «Сталкер»

   В фильме Андрея Тарковского, снятого по одноименному роману Аркадия и Бориса Стругацких, основная идея заключается в том, что два человека с проводником – сталкером – направляются в специальную комнату, расположенную в особой зоне, которая возникла из-за необдуманной деятельности человечества. В этой зоне жить нельзя, там все меняется ежедневно. Но самое удивительное, в ней есть комната, где исполняются желания человека. Два человека имеют желания, но по ходу движения к комнате они узнают от сталкера, что в этой комнате исполняются не осознанные желания, а те, которые находятся в бессознательном человека, те, которые движут его поступками. И эти люди отказываются войти в комнату, так как понимают, что их неосознанные желания, как и у многих других, кто уже был в комнате, могут во многом отличаться от осознанных. Если осознанные желания выглядят благородными и красивыми, то неосознанные вполне могут быть противоположными.
   Комментарий: мотивы наших поступков находятся в бессознательном. Наше бессознательное недоступно нам по определению (бес-сознательное). Но его содержание может быть открыто другим людям, которые сопоставляют наши поступки и делают свои заключения. Точно так же мы можем достаточно точно судить о других, хотя о себе не можем знать многого. На осознанном уровне мы знаем только объяснение, которое сами и даем своим поступкам. Мы можем полагать, что делаем нечто для блага наших детей. Однако со стороны человек может сделать вывод, что мы эгоистично пытаемся прожить жизнь за наших детей, полностью подчинив их волю нашей. Нам кажется, что мы учим наших детей благородству, а со стороны это может выглядеть как желание эксплуатировать их.
   Диапазон применения байки: она полезна при работе с молодыми бабушками и дедушками, для которых этот фильм некогда был знаковым. Но ее можно использовать и при групповой работе с подростками для расширения их представления о самих себе, если предварительно просмотреть с ними фильм.

№ 9. Байка «Русская народная сказка “Три медведя”»

   Мама (папа) рассказывает сыну (дочке) русскую народную сказку о том, как Маша пришла к медведям, сломала стул, съела еду, испортила постель и убежала. Родитель всем своим рассказом, голосом, мимикой и жестами подтверждает: девочка – хорошая, а медведи – плохие. Но почему-то в другом контексте, когда он (она) узнает, что некто приходил к ним на дачу и поступил примерно так же, как и Маша по отношению к медведям, то удивляется. Родитель возмущается тому, как современные люди плохо относятся к чужому добру. Почему-то родитель не связывает свое воздействие (и воздействие многих других матерей и отцов на детей во время прочтения сказки) с результатом, который разворачивается не в сказочной плоскости, а в реальной жизни.
   Комментарий: многие родители полагают, что чтение сказок отражается лишь на способности ребенка понимать написанное слово. Но мы уже говорили о том, что в русской традиции (как и во многих других культурах) именно печатное слово носит символический характер, а значит, прочитанное в детстве может воспроизводиться во взрослом поведении. Если родитель спокойно пропускает тот факт, что Маша пренебрегает представлением о частной собственности и весьма легко относится к чужому добру, то ребенок, вырастая, будет помнить, что к чужим вещам можно относиться легко, что бы родитель ни говорил потом о частной собственности. Закончив чтение сказки, родитель может обсудить ее с ребенком. Например, он может сказать, что, возможно, Маше стоит вернуться к медведям, извиниться и попытаться возместить ущерб.
   Эта сказка создавалась подневольным русским крестьянином, у которого было своеобразное отношение к чужому добру. Сейчас есть много современных авторских сказок, направленных на формирование у ребенка демократических ценностей.
   Диапазон применения байки: беседа с родителем или воспитателем об отношении ребенка к чужим вещам, о влиянии на него печатного слова, о подборе книг для чтения.

№ 10. Байка «Русский, не знающий языка, в чужой стране»

   Комментарий: когда вы рассказываете взрослому эту реальную ситуацию, он обычно улыбается, так как понимает, что замедление речи и громкость голоса не могут способствовать пониманию чужого языка. Когда вы сразу же после этого обращаетесь к ситуации с ребенком, особенно ребенком, еще не освоившим язык, это сначала вызывает недоумение, а затем озарение. Если начать говорить об этом без преамбулы, родители могут возражать, что осложнит ситуацию взаимопонимания. Их возражения будут основаны на том, что их ребенок часто ведет себя разумно, но вдруг перестает понимать требования, когда ему это невыгодно. И здесь можно сказать, что ребенок понимает ситуацию лишь в общих чертах, в меру освоения им речи. Поэтому в ситуациях, в которых ребенок почему-то ведет себя не так, как это нужно с точки зрения родителей, необходимо удостовериться, понимает ли он происходящее так же, как родители. Этого требуют не желание выразить свои претензии громко, а стремление понять, что чувствует и понимает ребенок. И уже после этого мы решаем, какое воздействие следует предпринимать.
   Диапазон применения байки: индивидуальная беседа с родителем или воспитателем.

№ 11. Байка «Раздельное обучение»

   Однажды я летела на самолете и разговорилась с соседом по креслу. Как это часто бывает при случайных разговорах, он не стал поверхностным, а перерос в глубоко личное обсуждение проблемы раздельного обучения. Мой сосед учился в школе в то время, когда обучение в нашей стране было раздельным. Он учился в школе для мальчиков и не знал, как знакомиться с девочками, как с ними нужно общаться. Ему очень понравилась девочка из соседней женской школы. Но он боялся с ней заговорить, а потому познакомился с ее подругой и стал дружить с ней, чтобы хоть как-то приблизиться к объекту своей мечты. Та девочка тоже скоро подружилась с другим мальчиком. Потом их пути разошлись. Они встретились случайно через 50 лет. Они с радостью заговорили друг с другом и с ужасом узнали, что и тогда, и теперь оба любили и любят друг друга. Девочка объяснила свой выбор мужа тем, что увидела, как мой сосед стал дружить с ее подругой, а потому она вынуждена была выбрать другого.
   Комментарий: конечно, не только раздельное обучение обусловило эту ситуацию. Однако оно ей чрезвычайно способствовало. Но есть и другие аргументы, которые говорят за то, что во всем мире в общеобразовательных школах вместе обучаются и девочки, и мальчики. Сейчас родители на консультациях у психолога довольно часто задают вопрос о том, отдать ребенка в обычную школу или во вновь возникшую раздельную.
   Первый аргумент сторонников раздельного обучения состоит в том, что девочки во многих аспектах развиваются быстрее мальчиков. Ответом на это общеизвестное положение будут данные, что это различие связано не с академическим, а с социальным интеллектом. Академический интеллект у ребенка предопределяет готовность осваивать школьную программу. Он зависит не столько от пола, сколько от конкретных индивидуальных особенностей ребенка. Есть дети, и мальчики и девочки, у которых он развивается несколько медленнее, и есть такие, у которых он опережает школьную программу.
   При этом есть и полоспецифические особенности академического интеллекта. Девочки быстрее и лучше осваивают речь и, соответственно, литературу и русский язык, но многие из них не могут понять математику (особенно такие ее разделы, как геометрия и тригонометрия), которая легко дается большинству мальчишек. Однако такое различие проявляется не в первом классе, а уже в средней школе. При этом нет данных, что мальчики в определенном возрасте хуже успевают по всем предметам, чем девочки. Возьмите любой школьный журнал. В первом классе число отличников-мальчиков ничуть не меньше, чем девочек. Да и среди медалистов, окончивших школу, девочек лишь не намного больше. Но совершенно закономерно, что при переходе из начальной школы в среднюю резко меняется соотношение успевающих мальчиков и девочек: среди отличниц преимущественно девочки, а среди двоечников – мальчишки.
   В этом и проявляется социальный интеллект, который предрешает умение приспосабливаться в различных ситуациях, общаться с людьми, понимать свои и чужие эмоции. Это девочки, безусловно, осваивают раньше мальчиков. Но социальный интеллект лишь косвенно влияет на результаты учебы. Мальчики менее усидчивы и менее ответственны, чем девочки, в детстве и в пубертатном периоде. Но если родители внимательно отслеживают проблемы в учебе, то они вовремя отмечают недостатки в знаниях и помогают ребенку учиться. Если же родители считают, что учеба – это проблема ребенка и школы, то им не избежать собственных проблем тогда, когда заканчивается начальная школа, в которой учитель опекал каждого ребенка, и начинается средняя школа, где ребенок в большей мере отвечает за свои знания.
   Другая причина, которая заложена в идею раздельного обучения, – нравственность детей. Согласно этой позиции, если дети будут находиться в разных классах, а еще лучше – школах, то вероятность беременности у школьниц резко снизится. Однако на это предположение есть масса возражений. Во-первых, подростки занимаются этим не на уроках и даже не в школе. Более того, чаще всего школьницы беременеют не от одноклассников, которые в сексуальном плане развиваются медленнее, чем девочки. Нужно иметь в виду, что при раздельном обучении, когда мальчики и девочки не будут иметь ежедневного общения, их любопытство друг к другу будет подогреваться и только увеличит вероятность встречи с представителем другого пола вне школы.
   Нравственность вообще не может быть проблемой современной школы. Выбор демократического пути развития предполагает, что каждая семья самостоятельно решает проблемы вероисповедания и выбора нравственного ориентира. Более того, если учитель-христианин будет направлять в нравственном плане девочку из мусульманской или атеистической семьи, то родители могут иметь все основания для возмущения. Поведение ребенка вне школы – всецело ответственность его родителей. Но тогда первоначально выдвинутая причина утрачивает свое значение.
   Школа несет ответственность за качество обучения. Формирование личности ребенка тяжелым грузом лежит на семье, которая часто оказывается к этому не готовой и возлагает ответственность за свою несостоятельность на школу.
   Часто можно услышать, что, сталкиваясь в классе с одноклассниками психологически младше себя, вырастая, девочки будут управлять своими мужьями, а это негативно скажется на семейных отношениях. Девочки и мальчики выбирают себе пару, ориентируясь не на одноклассников, а на своих родителей противоположного пола. И строить семейные отношения они будут по типу тех, которые каждый день наблюдают в семье. Школа и семья требуют от ребенка разных параметров поведения. В семье демонстрируется и тренируется способ отношения с близкими людьми, умение договариваться и решать конфликты между родственниками. В школе обучают трудиться и договариваться с коллегами, что потом пригодится на работе. Если взглянуть с этой точки зрения, то трудно представить, что учившемуся в однополом коллективе будет легко работать с людьми разного пола, когда он выйдет за порог школы.
   Школа может быть лишь полем для выбора пары. Но чтобы дети учились в ней, а не подбирали пары, школа должна выполнять свое прямое назначение – учить. А «поле» для выбора может быть как во дворе своей, так и во дворе чужой школы.
   Но у раздельного обучения есть и недостатки. У мальчиков и у девочек есть свои способы конкуренции в коллективе. Когда в классе и те и другие дети, недостатки каждого типа конкуренции снижаются. Когда же образуется коллектив из представителей одного пола, то, напротив, свойст венные полу конкурентные качества усиливаются. Это означает, что всем детям становится некомфортно – и тем, кто встает на самую высокую ступень иерархии коллектива, и тем, кто оказывается на ее низкой ступени. Фильмов про чисто женские и чисто мужские коллективы достаточно, и в них описываются все проблемы такого рода. Да и сами родители могут по смотреть на женские и мужские производственные коллективы. Они, безусловно, значительно выше по уровню агрессивности, чем смешанные. Существует множество воспоминаний людей XIX и XVIII вв., которые воспитывались отдель но в женских и мужских воспитательных учреждениях. Всюду выстраивалась иерархия, всюду были те, кто унижал других, были обиженные и те, кто обижает. Чем более закрыт коллектив, тем жестче эти рамки. Смешанные коллективы никогда не бывают закрытыми. Общество всегда присматривается к ним с большим вниманием, что и ведет к снижению иерархичности и однотипной конкурентности.
   Вообще попытки уберечь от чего-то часто приводит к любопытству и чрезмерному стремлению к тому, что в силу тех или иных запретов непозволительно. Детям, напротив, необходимо обучение общению между представителями разного пола. Ведь в семье никогда не отделяют мальчиков от девочек, они всегда живут вместе. Однако это не ведет к формированию безнравственности, а, напротив, при умелом руководстве родителей формирует морально-этические нормы.
   Более того, единство родителей и школы – необходимое условие для того, чтобы ребенок и научился учиться, и был нравственным. Если же родители считают, что «школа должна», и школа полагает, «что родители обязаны», никакие решения не смогут привести к успеху.
   Диапазон применения байки: индивидуальная и групповая работа с родителем или воспитателем.

№ 12. Байка «Два взгляда на одну ситуацию»

   Комментарий: наши чувства отражают наше удовлетворение жизнью. А оно не обязательно связано с достатком. Когда-то К. Юнг [43] мудро заметил: «…Я понял… что для счастья и несчастья нужны более весомые основания, чем размер суммы карманных денег». Чаще всего оно объясняется тем эмоциональным настроем, который царит в семье. Человек, имеющий достаток или избыток средств, вынужден охранять и богатство, и детей, и семью, что не способствует формированию семейной идиллии. И хотя деньги скрашивают отсутствие счастья, все-таки счастье определяется не ими. Именно поэтому не стоит ориентироваться на чужие суждения, когда речь идет о самоощущении жизни.
   Диапазон применения байки: беседа с родителями или групповая работа с подростками, индивидуальная работа с неуверенным родителем, обвиняющим себя в неспособности заработать столько денег, чтобы «дать счастье своим детям».

№ 13. Байка «Анекдот о муравьях и слоне»

   – Смотри, сколько мяса!
   – Так-то оно так, – отвечает второй, – да как мы его дотащим?
   – Главное – завалить, а потом ногами затопчем.
   Комментарий: психология «шапкозакидательства» описана во многих художественных произведениях. Часто именно недооценка предстоящей работы ведет к неверной постановке цели. В детской психологии этот вопрос обычно связан с тем, что каждый из родителей полагает, что сможет изменить свою вторую половину. Чрезмерный энтузиазм в этом направлении может даже привести к разрыву семейных отношений.
   Диапазон применения байки: этот анекдот будет действенным, если его рассказать сразу же после описания клиентом своих необоснованных ожиданий от собственного воздействия на других.

№ 14. Байка «Странник идет, опираясь на посох…»

   мне почему-то припомнилась ты.
   Едет коляска на красных колесах —
   мне почему-то припомнилась ты.
   Вечером лампу зажгли в коридоре —
   мне почему-то припомнилась ты.
   Что б ни случилось на небе, на суше
   Или на море – мне вспомнишься ты.
   В. Ходасевич [39]
   Комментарий: иногда самые простые слова, идущие из глубины души, оказывают более сильное воздействие на собеседника, чем пафосные, но общеупотребительные. Это касается как отношений между родителями, так и между ними и детьми. Если постоянно говорить ребенку: «Я тебя люблю», – он перестанет слышать в этих словах информацию о реальном чувстве и будет воспринимать как привычные словосочетания «доброе утро», «добрый вечер». Нежные слова не будут оказывать того влияния, которого ожидает родитель. Стоит создать множество разных способов выражения любви, чтобы они были действенными.
   Диапазон применения байки: беседа с родителем или воспитателем о выражении любви, индивидуальная беседа с подростком или групповое обсуждение с подростками проблемы теплых отношений между людьми.

№ 15. Байка «Вам – так, а я люблю»

   Комментарий: многие родители полагают, что при воспитании нескольких детей в семье они должны всем детям покупать одинаковые подарки и одинаковую одежду, а также готовить одинаковую пищу. В реальности именно жесткое требование равенства всех перед потребительской корзиной будет усиливать конкуренцию у детей, которые начнут контролировать степень этой одинаковости. В то же время если дети изначально будут воспитываться в условиях, при которых каждый получает тот подарок, который ему больше хочется (в пределах оговоренного заранее родителями денежного коридора), то они со временем четче научатся формулировать соб ственные желания, а не будут ориентироваться на соседа и ревниво сравнивать величину порции мороженого или ломтика торта друг у друга. Формирование у ребенка уважения к желаниям другого – тоже важная черта взаимодействия, которая только укрепит чувства в семье.
   Возможен и такой вариант: на общий стол подается несколько разнообразных блюд (в рамках разумного предела, определяемого занятостью того, кто готовит), из которых каждый в семье выбирает лишь то, что хочет, не ориентируясь на желание кого-то другого (к этому не имеет отношения желание ребенка есть только сладкое). В конечном итоге только тот, кто умеет осознавать собственные ощущения, будет уважать выбор других.
   Диапазон применения байки: беседа с родителем или воспитателем о воспитании нескольких детей в семье, разговор о том, что и сам родитель имеет право на особое желание.

№ 16. Байка «Прав ли доктор Спок?»

   Одна мама, воспитывавшая ребенка в доперестроечные времена, рассказала следующую историю. Тогда каждая грамотная женщина обязана была прочесть книжку Б. Спока «Ребенок и уход за ним». Этот доктор описывал, как, с научной точки зрения, обращаться с новорожденным ребенком. Мама проштудировала эту книгу, где рассказывалось, что ребенка нужно кормить по расписанию, желательно один раз в четыре часа. Книга была буквально овеяна мифами. В печати говорилось, что она написана ведущим специалистом Запада, достоверность слов которого нельзя даже обсуждать. И вот женщина вернулась домой из роддома, где все совершалось согласно профессору Споку. Наконец она осталась один на один с ребенком, который стал плакать не через четыре, как было написано в книжке, а через три часа. Несколько дней она мужественно терпела надсадный плач ребенка, не знавшего, что мама читала мудрые книжки. В какой-то момент ее сердце не выдержало, и она стала давать грудь ребенку тогда, когда он просил. Через некоторое время выяснилось, что у нее было жидкое молоко. А потому малышу требовалось более частое кормление. Вспоминая этот случай, женщина завершила свой рассказ таким резюме: вот стану бабушкой, буду настаивать на том, чтобы дочь кормила малыша только по требованию ребенка.
   Комментарий: действительно, женщина не должна была в своем общении с ребенком следовать жестким требованиям, изложенным в той книжке Б. Спока. Но проблема заключалась не в том, что доктор Спок был не прав, а в том, что в СССР перевели только одну книгу этого автора, который написал ее во времена молодости. В более позднем возрасте он написал другую книгу, в которой говорил о больших индивидуальных различиях детей и о том, что мать должна в большей мере доверять своей интуиции, чем общестатистическим нормам.
   Возможно и такое рассуждение. Каждая мать стремится воспитать в собственном чаде личность. Но ведь и сама мать является личностью. Можно ли воспитать ребенка личностью, если он будет полностью в угоду своим желаниям попирать права матери? Не лучше ли уже с рождения обучать ребенка уважать мать, а потом на основе этого научить уважать и себя? Но для этого ребенок должен с первых дней знать, что мать имеет право на отдых. А потому в дневное время она может кормить ребенка так, как ей удобно, возможно, по требованию ребенка, но ночью необходим промежуток времени (хотя бы шесть часов), в течение которого мать должна спать.
   Мы говорим о здоровых, доношенных детях, которые вполне могут не есть шесть часов, пока мать восстанавливает силы. Дело в том, что сон состоит из циклов, длящихся примерно полтора часа. Каждому знакомо ощущение бодрости, которое иногда возникает, когда человек просыпается сам среди ночи. Однако он смотрит на часы, видит, что еще рано, засыпает и под будильник просыпается разбитым и сонным. В первый раз он проснулся в конце цикла и чувствовал себя отдохнувшим. Во второй раз он был разбужен посреди цикла. Во время ночного сна у человека проходит обычно 4–6 таких циклов (что определяется генетически и соответствующими обстоятельствами жизни). Если женщине в силу того, что нужно кормить новорожденного, приходится часто вставать ночью, ощущение разбитости сопровождает ее весь день. Через некоторое время это неизбежно приводит к невротизации ее личности, а затем мать своим измененным состоянием вызывает подобные реакции и у других членов семьи, которые взаимодействуют с ней. Здоровая мать воспитывает здорового ребенка и живет в здоровой семье. Это общеизвестный тезис. Поэтому за здоровье матери, а значит и всех членов семьи, отвечают все: мать, ребенок, отец. Мать должна планировать способ кормления ребенка, ребенок должен научиться ждать, пока мама набирается сил, а отец – вставать ночью к ребенку, если он требует еды, и успокаивать, обучая ждать.
   Детский психолог может подчеркивать важность воспитания личности уже в таком, казалось бы, чисто биологическом вопросе, как кормление ребенка, а потому будет более гибко относиться к любому жесткому высказыванию матери: «Кормить ребенка нужно по часам» или: «Кормить ребенка следует по его требованию».
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →