Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Если прокопать тоннель сквозь Землю и прыгнуть в него, ровно через 42 минуты и 12 секунд вылетишь с другой стороны.

Еще   [X]

 0 

Почти скандал (Эссекс Элизабет)

Кто мог бы предположить, что под видом юного гардемарина Кента, отважного, исполнительного и решительного, на корабль проникла его сестра Салли?

Никто, кроме лейтенанта Дэвида Коллиара, с первой минуты разгадавшего ее тайну. Он прямо это дает понять Салли и все же, сжалившись над обожающей море девушкой, медлит изгнать ее с фрегата.

Однако напряжение нарастает с каждым днем – Дэвид все больше влюбляется в Салли, и ежеминутно может разразиться скандал, который покроет ее несмываемым позором и разрушит его карьеру…

Год издания: 2015

Цена: 79.99 руб.



С книгой «Почти скандал» также читают:

Предпросмотр книги «Почти скандал»

Почти скандал

   Кто мог бы предположить, что под видом юного гардемарина Кента, отважного, исполнительного и решительного, на корабль проникла его сестра Салли?
   Никто, кроме лейтенанта Дэвида Коллиара, с первой минуты разгадавшего ее тайну. Он прямо это дает понять Салли и все же, сжалившись над обожающей море девушкой, медлит изгнать ее с фрегата.
   Однако напряжение нарастает с каждым днем – Дэвид все больше влюбляется в Салли, и ежеминутно может разразиться скандал, который покроет ее несмываемым позором и разрушит его карьеру…


Элизабет Эссекс Почти скандал

Глава 1

   Портсмут, Англия

   Салли Кент уже не раз примеряла поношенные мундиры своих братьев, но только сейчас впервые ощутила себя в одном из них так, будто он пошит специально для нее. Салли была высокой, худощавой и довольно-таки сильной для девушки, однако, облачившись в униформу Королевского военно-морского флота, чувствовала себя не просто сильной, а могущественной. Достаточно могущественной, чтобы игнорировать внутренний голос, настойчиво твердивший, что ей следует остаться на берегу и продолжать учиться светским премудростям, необходимым истинной леди. Достаточно могущественной, чтобы не бояться неминуемого скандала. Достаточно могущественной, чтобы позволить младшему брату следовать избранной им стезей.
   Ричард отверг все требования долга и чести. Он покинул семью и уже не вернется.
   Тем утром он просто исчез, словно смытый непрекращающимся дождем, вместо того чтобы надеть униформу и отправиться на борт фрегата «Дерзкий» вместе с другими гардемаринами.
   Ричард покинул ее, оставив все свое снаряжение.
   И она решила этим воспользоваться. Стараясь заглушить чувство вины, Салли потуже обмотала грудь полосой хлопковой ткани и полностью облачилась в униформу гардемарина – линялый синий мундир, белые штаны и черные башмаки с пряжками. Затем нахлобучила до самых глаз шляпу, с колотящимся сердцем спустилась по лестнице и вышла из таверны. Проглотив страх, проследовала по мокрым булыжникам мостовой и вскоре очутилась в том месте на залитом дождем причале, куда должен был явиться ее брат.
   – Ричард Кент?
   Поджидавший у пирса лейтенант бросил на нее суровый взгляд из-под своей промокшей треуголки. Он стоял в полный рост на корме пляшущей на волнах шлюпки, не обращая внимания на мерзкую погоду и качку. На его сумрачном челе, между темными бровями, залегли две вертикальные борозды, однако голос оказался на удивление ровным и спокойным.
   – Мистер Кент, это Королевский военно-морской флот, а не какое-нибудь церковное празднество. Мы не обязаны посылать вам особое приглашение.
   – Так точно, сэр, – отозвалась Салли, стараясь говорить басом. – Я Ричард Кент.
   – Знаю, – буркнул офицер. – Забирайтесь в шлюпку.
   Салли резко опустила голову, уткнувшись подбородком в ворот мундира, стремясь скрыть лицо под полями шляпы. Она узнала бы этот низкий голос и лаконичную манеру речи при любых обстоятельствах, даже сквозь шум дождя.
   Это был не кто иной, как Дэвид Сент-Винсент Коллиар.
   Но узнает ли он ее?
   Когда Салли видела его последний раз, ему исполнилось восемнадцать, и он готовился к сдаче экзамена на получение лейтенантского звания. В то лето ее брат Мэтью привез его к ним домой в Фалмут. Шесть лет назад он был худым и долговязым, однако сейчас в этом длинном сером плаще казался просто глыбой. Или же крепкой, несокрушимой мачтой, возвышавшейся над маленькой шлюпкой.
   Теперь он выглядел вполне взрослым мужчиной, чьи скулы и подбородок напоминали скальные выступы, а взгляд зеленых, цвета халцедона, глаз казался жестким и пронзительным.
   – Ну так что, Кент? – Голос Коллиара был низким и настораживающе мягким, несоответствующим его суровому виду. – Вы отправляетесь или нет?
   Ни о каком «или» не могло быть и речи. На этот вопрос Салли ответила, когда повязала вокруг шеи черную шелковую «удавку» и упаковала себя в просторный синий мундир.
   Она не собирается попусту растрачивать время, влача тихую скучную жизнь и обучаясь манерам «истинной» леди. И не намерена оставаться на берегу, как какой-нибудь унтер-офицеришко с урезанным наполовину жалованьем.
   Она намерена действовать.
   Салли устремила взгляд поверх головы Коллиара, на корабль, стоявший на якоре в полумиле от берега. Ей предоставлялся исключительный шанс. Фрегат «Дерзкий» с его тридцатью шестью пушками, скрытыми за бортовыми люками, словно взывал к ней сквозь пелену дождя. Это был совершеннейший военный корабль, отлично сбалансированный, не имеющий ничего лишнего, чьи мачты величаво устремлялись в небо, – само воплощение едва сдерживаемой смертоносной мощи.
   И в отличие от Ричарда Салли была готова на все, чтобы приобщиться к этой мощи.
   Так почему бы ей не занять место брата?
   – Да, сэр. Я отправляюсь немедленно.
   – Так с ними и надо, мистер Коллиар, – одобрительно заметил сидевший на веслах матрос с обветренным лицом. И, поднявшись, принял у Салли сундучок Ричарда – точнее, уже ее сундучок, – чтобы поместить его в носовой части шлюпки. – С молодежью надо пожестче, если они хотят чего-то достичь, а не просто быть лишним балластом.
   – Спасибо за понимание, Дэвис. – Интонация Коллиара была единственным, что оставалось сухим в этой шлюпке. – Ставь сундук и поскорее отчаливай. На сегодня есть работа поважнее, чем доставлять к месту службы всяких слюнтяев.
   Выпустив этот заряд словесной шрапнели, лейтенант Коллиар больше не удостоил Салли разговором за все время, пока они добирались до фрегата. Расположившись на корме шлюпки в своем каменно-сером плаще, он хранил молчание, словно она была таким же неодушевленным и незначительным грузом, как и ее сундучок.
   Для нее же самой Дэвид Коллиар, возвышавшийся на корме и уверенно сохранявший равновесие, был вполне одушевленным. Его руки крепко держали румпель, а тело легко и грациозно реагировало на взлеты и падения лодки.
   А эти зеленые халцедоновые глаза… Коллиар постоянно скользил взором по гавани: отмечая уровень ватерлинии того или иного корабля, высчитывая вес пушек, определяя работу, которую еще предстояло выполнить.
   Коллиар перехватил взгляд Салли.
   Она тотчас отвернулась и вжала голову в плечи, чтобы скрыть краску смущения. Она выдаст себя скорее, чем пушечное ядро погрузится на дно, если будет так на него глазеть. Уж лучше смотреть вперед, в сторону «Дерзкого».
   Фрегат медленно вырастал из серой пелены дождя, пока они не превратились в карликов вблизи его корпуса, под вырисовывающейся на фоне неба сложной, но упорядоченной паутиной оснастки.
   Глупое сердце Салли учащенно забилось при виде всего этого великолепия. На нее накатило то чувство восторженности, какое могло бы охватить любую другую девятнадцатилетнюю девицу при виде привлекательного мужчины, а не военного корабля.
   Но Салли отличалась от других девушек. Она принадлежала к семейству Кентов, и для нее этот фрегат казался прекраснее самого распрекрасного мужчины.
   Ибо все Кенты были созданы для моря. Почти с самого рождения их жизнь посвящалась высокому служению и исполнению долга перед родиной. Один за другим мужчины их семейства: ее четверо старших братьев и многочисленные кузены – получали подготовку и воспитание, необходимые для службы в военно-морском флоте. Один за другим они усваивали, что преданность и честь, долг и самопожертвование – неотъемлемая сущность всех Кентов. Один за другим они покидали шумный дом с видом на Фалмутскую бухту и отправлялись в сторону гавани, навстречу своей судьбе. Все, кроме нее.
   И Ричарда. Упрямого, настойчивого, набожного Ричарда. Который предпочел читать проповеди и взирать на мир с безопасного амвона, пока другие живут настоящей жизнью.
   Не удержавшись, Салли бросила взгляд в сторону удаляющегося пирса в надежде увидеть фигуру брата.
   Но там никого не оказалось. Он так и не явился.
   Она проглотила горечь разочарования. Что ж, пусть так и будет. Она больше не станет смотреть назад. Поморгав, чтобы стряхнуть набегающие на глаза капли дождя, Салли устремила взгляд вперед, в сторону своего будущего.
   С каждым взмахом весел, приближающим их к кораблю, глухой стук ее сердца поднимался все выше, пока не стал отдаваться в ушах. Пока не зазвучал в унисон с непрекращающимся шлепаньем капель по поверхности воды. Пока не перерос в ревущий каскад чувств и звуков, смывавший все остальное, пылавший безумным эйфорическим пламенем.
   Да, она сделает это. Она поднимется на борт и займет место Ричарда.
* * *
   Лейтенант Дэвид Коллиар первым поднялся на палубу и, поджидая, когда следом за ним заберется этот бестолковый мальчишка, постарался восстановить свое обычное хладнокровие. Ибо из-за скверной погоды и обилия дел в связи с приведением корабля в надлежащее состояние выдержка начала ему потихоньку изменять.
   К счастью для них обоих, парень сумел проворно залезть через люк, открытый для них в районе шкафута, несмотря на свои огромные башмаки, делающие его ноги похожими на ласты тюленя.
   Да поможет Бог этому мокрому недотепе!
   Как писали его друзья, Оуэн и Мэтью Кент, с которыми Дэвид служил раньше на одном корабле, от их младшего брата следовало ожидать неохоты и безразличия к службе, но никак не того, что граничило с откровенным неповиновением. Лишь ради старой дружбы он дождался мальчишку у причала, куда тот явился с опозданием в несколько часов. Дэвид обязан был сделать это для Кентов – спасти Ричарда от него самого. Потому что Кенты тоже оказали Дэвиду серьезную помощь. Они были надежными друзьями, и, кроме того, Коллиар знал, что именно благодаря рекомендациям их отца, капитана Кента, он получил место на «Дерзком».
   Для таких друзей он готов сделать все, что угодно. За исключением того, чтобы и дальше миндальничать с их инфантильным братцем.
   – Мистер Кент, позвольте прояснить пару моментов. – Коллиар говорил тихо, глядя мальчишке в лицо, надеясь, что тот поймет все правильно. – Я взял на себя хлопоты доставить вас с берега не ради вас лично, а ради ваших братьев, ради вашей семьи, и я исполнил перед ними свой долг. Впредь ничего подобного я делать не намерен. Так что и не рассчитывайте в дальнейшем прикрываться своими братьями или отцом. Вам придется работать за двоих, чтобы сравняться в моих глазах с кем-либо из ваших братьев. И впредь не заставляйте своего капитана или свой корабль вас дожидаться. Я доходчиво объяснил?
   Юный Кент как будто развернулся, став вдруг и прямее, и выше. И принял гораздо более бравый вид, чем можно было ожидать, учитывая столь малообещающее начало.
   – Так точно, сэр. Приношу свои извинения. Больше такого не повторится.
   Подобная готовность признать свою вину также удивляла. Коллиар помнил Ричарда Кента бледным, уткнувшимся в книги мальчишкой, чья холодная отчужденность резко контрастировала с ярким пламенем его волос. Но за эти годы, с момента их последней встречи, парень явно изменился. Его лицо обрело несколько проказливое выражение, став похожим на физиономию Мэтью, – те же широкие скулы и распахнутые серые глаза, в которых вместо ожидаемой серьезности угадывалось едва уловимое озорство.
   Да, глаза мальчишки, меж тем как тот осматривался вокруг себя, светились если и не озорством, свойственным его братьям, то несомненной смышленостью.
   Возможно, в нем было гораздо больше от породы Кентов, чем предполагали его братья. Все это внушало надежду, что из него что-то получится.
   – Я рад, что мы понимаем друг друга. Постарайтесь, чтобы так было всегда. А сейчас я провожу вас к капитану.
   – Не стоит затруднять себя, сэр. Я знаю, где его каюта.
   – В самом деле? В таком случае отведите меня туда.
   Парень вскинул руку к своей мокрой шляпе и, быстро спустившись по трапу, направился через главную палубу к находящейся в корме каюте капитана.
   Капитан «Дерзкого», сэр Хью Маколден, был требовательным командиром, ожидающим от подчиненных усердия и точного исполнения приказов. Однако к самому себе он предъявлял куда большие требования, чем к своим офицерам и матросам, заслужив таким образом славу храброго и успешного капитана в относительно молодом возрасте. Коллиар считал, что ему повезло служить под началом такого человека, несмотря на тяжкий груз возлагаемых ожиданий.
   Об их приходе доложил морской пехотинец в красном мундире, дежуривший у дверей каюты.
   – Мистер Коллиар и… – Его взгляд едва скользнул по фигуре юного Кента. Пехотинец увидел лишь мундир гардемарина, означавший, что мальчишка не стоит особого внимания. – И некий юный джентльмен.
   Капитан Маколден работал за своим столом при тусклом свете дня, сочившемся в кормовые иллюминаторы. На нем была простая будничная униформа – без каких-либо золотых позументов. Но отсутствие украшений отнюдь не свидетельствовало о недостатке амбиций или остроты ума. Как раз наоборот. Этот человек был цепким и проницательным как акула.
   Коллиар ловко вытянулся во фрунт.
   – Мое почтение, сэр. Новые кливер и стаксель поставлены. Экипаж полностью укомплектован, последний из новых гардемаринов только что прибыл.
   Со своими холодными голубыми глазами и сдержанными манерами капитан Маколден производил впечатление не слишком приветливого человека. Но Коллиар знал, что это только видимость, которая могла обмануть лишь незнакомцев.
   Капитан переместил взгляд с Коллиара на Кента, потом отвел глаза в сторону и снова посмотрел на юного гардемарина. Некоторое время он взирал на него в какой-то задумчивости, словно стараясь уразуметь, кто перед ним находится.
   – Имели место какие-либо затруднения? – поинтересовался Маколден.
   Капитан не сводил с Кента глаз, и Коллиар слышал, как мальчишка глубоко вдохнул – видимо, набираясь смелости, перед тем как приступить к объяснениям, почему он явился к месту службы с таким опозданием.
   Коллиар заговорил прежде, чем Кент успел открыть рот. Несмотря на собственную клятву, он все же решил прийти ему на выручку. Лишь ради его семьи.
   – Нет, сэр. – Коллиар произнес эти слова своим обычным спокойным и размеренным тоном, хотя и не был уверен, правильно ли он поступает.
   – Очень хорошо, мистер Коллиар. А что там насчет пороха?
   – Я подал сигнал на берег – баржа должна пришвартоваться к нашему борту после того, как пробьет шесть склянок. Я также распорядился растянуть над палубой просмоленную парусину, чтобы по возможности уберечь порох от влаги.
   – Замечательно. Но будем надеяться, что дождь все же прекратится. Благодарю вас. – Капитан вновь устремил изучающий взгляд на мальчишку. – Вы мистер Кент, не так ли?
   Тот не заставил себя ждать с ответом.
   – Так точно, сэр, – четко произнес он, утвердительно дернув подбородком.
   Капитан пристально смотрел на юного Кента – так мог бы смотреть на рыбу кок, сомневающийся в ее свежести.
   – Вы похожи на своего отца. Но вы, пожалуй, несколько затянули с поступлением в гардемарины. Сколько вам лет?
   – Пятнадцать, сэр, – отрапортовал мальчишка, глядя капитану в глаза и не дрогнув ни единым мускулом.
   «Хм, молодец…»
   – Большинство гардемаринов поднимаются на борт в двенадцать или тринадцать. Отец вас подзадержал. На него это не похоже.
   – Он хотел, чтобы я закончил учебу, сэр.
   Уж кому-кому, а Коллиару из письма Мэтью было известно, что между капитаном Кентом и Ричардом не один год шла полемика по поводу флотской службы – с того дня, когда Ричард заявил о своем желании податься в священнослужители. Чуть ли не все семейство принимало участие в этом споре, и мнение практически всех склонялось отнюдь не в пользу церкви. Мэтью, Оуэн и Доминик весьма язвительно отзывались о младшем братце, не испытывавшем энтузиазма по поводу службы на флоте. Ричард был, в общем-то, единственным, кто настаивал на получении столь драгоценного для него образования.
   Капитан еще некоторое время взирал на юного Кента, затем перевел взгляд на Коллиара: не хочет ли тот что-то добавить? Коллиар лишь коротко мотнул головой. Он не собирался выдавать какие-либо секреты семейства Кентов.
   – Книжная наука, разумеется, тоже полезна, и таковой у вас здесь будет достаточно, – проговорил Маколден. – Но для освоения нашего дела прежде всего необходима практика. И такую практику вы получите в избытке.
   Несколько секунд капитан смотрел на разложенные на столе бумаги, затем продолжил:
   – Ваш отец, мистер Кент, удостоил меня чести, попросив зарезервировать за вами место, достаточно давно. Что же, позвольте спросить, заставило вас в конце концов отказаться от ваших устремлений и предпочесть море?
   – Семейная традиция, сэр. Я надеюсь, что мне здесь понравится.
   – Понравится? – Капитан Маколден усмехнулся. – Того, кто отправляется в море ради удовольствия, ожидает адское времяпрепровождение! На флот идут не ради развлечения, а ради службы. С готовностью терпеливо сносить все тяготы.
   Мальчишка, похоже, едва сдержал улыбку. Он не издал ни звука, хотя в его смышленых серых глазах так и плясали бесенята.
   – Оставим семейные традиции в стороне, – продолжил капитан более серьезным тоном. – Хочу предупредить, что здесь к вам не проявят особого отношения. Напротив, как от сына капитана Александра Кента от вас будут ожидать большего, чем от других. Ваш отец пользуется большим уважением всех, кто его знает, – начиная с меня и лордов адмиралтейства и кончая канонирами левого борта. Он отличнейший командир фрегата. Один из лучших. – Капитан снова пристально посмотрел на юного Кента. – Я надеюсь, вы будете столь же полезны для флота. На военном корабле каждый имеет несколько боевых постов, и я надеюсь, вы их все освоите и станете достойным продолжателем дела своего отца. Но это будет нелегко, поскольку вы производите впечатление нежного и мягкого юноши.
   Коллиар едва удержался от улыбки. Он поспешил перевести взгляд на кормовые иллюминаторы, за которыми все так же лил дождь, и несколько раз сглотнул, чтобы подавить поднимающийся к горлу смех. В силу собственных воспоминаний о самом младшем из братьев Кент и информации, полученной от Мэтью, он ожидал увидеть хлипкого плаксивого мальчишку. Однако парень, что стоял сейчас рядом с ним, держался совершенно иначе… прямо и без какого-либо трепета. Кроме того, следовало признать, что со своей озорной физиономией он действительно казался довольно миловидным парнишкой.
   – Советую вам изгнать из головы посторонние идеи, думать лишь о строжайшем соблюдении дисциплины, об исполнительности и прилежно нести флотскую службу, – сказал капитан Маколден в завершение своего инструктажа. – Поскольку ваш отец именно мне доверил вашу подготовку, я намерен сделать из вас как настоящего моряка, так и настоящего мужчину.
   Широкий рот мальчишки дернулся, и что-то похожее на улыбку промелькнуло в его глазах.
   – Я проявлю максимум усердия, сэр, – отчеканил он.

Глава 2

   Наверно, все-таки хорошо, что капитан «Дерзкого», сэр Хью Маколден, не заполучил настоящего Ричарда. Уж если он ее воспринял как «нежного, мягкого мальчика», то какое мнение у него сложилось бы о Ричарде? Ведь Салли по меньшей мере вдвое сильнее и крепче исчезнувшего младшего брата.
   Возможно, ей следовало бы побеспокоиться за Ричарда – куда он скрылся, все ли у него благополучно? Но поскольку сейчас ее заботило собственное будущее, гадать, какой курс взял Ричард, было некогда.
   – Следуйте за мной, мистер Кент.
   В данный момент Салли даже радовалась, что Ричард закапризничал и отказался приступить к выполнению своих обязанностей. Ведь иначе она не шла бы сейчас в сторону одного из кубриков нижней палубы в кильватере такого мужчины, как Дэвид Сент-Винсент Коллиар. Шагать за мистером Коллиаром – а она даже в мыслях должна называть его мистером Коллиаром, и никак не Дэвидом – гораздо более предпочтительное занятие, чем все то, чем она могла бы заниматься дома.
   Салли не имела склонности к той утонченной праздности, в которой надлежало проводить время благородным дамам. Зато испытывала тягу к хождению под парусами. И вот теперь у нее, слава Богу, появилась возможность осуществить свою мечту.
   А также возможность следовать за Дэвидом Сент-Винсентом Коллиаром вниз, на орудийную палубу. «Дерзкий» содержался в отличном состоянии, и по мере того как они спускались в глубь корпуса, Салли все больше окутывали густые маслянистые запахи смолы и дуба. Салли этот крепкий дух пьянил куда больше, чем аромат любого парфюма. Он был как бальзам для ее души.
   Внизу относительная тишина заливаемой дождем верхней палубы уступила место шумной какофонии кутежа. На орудийной палубе, где со своими подвесными койками обитало большинство членов экипажа, царило буйство синих курток, красных шейных платков и широких штанов, измазанных смолой. Низкое пространство буквально звенело от беспорядочного пения, визга расстроенной скрипки, возгласов картежников и прочих звуков, издаваемых здоровыми мужиками, стремящимися как следует повеселиться в последний день нахождения в порту. Как поняла Салли, бо́льшую часть матросов оставили на борту – из опасения, что, оказавшись на берегу, они либо сбегут, либо напьются до беспамятства.
   Хотя, кажется, и на корабле было предостаточно спиртного. Очевидно, столь вольное поведение позволил сам капитан, и Салли была удивлена и даже заинтригована, заметив присутствие немалого количества женщин вульгарного вида – из тех, что посещают портовые кабаки. Насколько Салли знала, ее отец никогда не допускал подобных особ на свой корабль – ну, по крайней мере, когда они с Ричардом там находились. Однако на «Дерзком» проститутки, похоже, кишели везде, и их кричащая одежда и раскрашенные лица напоминали в тусклом подпалубном пространстве праздничные бумажные фонарики.
   Мистера Коллиара, похоже, ничуть не беспокоил весь этот разгул. Он непринужденно пробирался сквозь толпу, не мешая подчиненным развлекаться, отвечая на уставные приветствия кивком или словом, называя некоторых по имени.
* * *
   Хотя на корабле он был вторым по старшинству офицером после капитана, его авторитет, по-видимому, обусловливался не только рангом, но и личными качествами. Матросы смотрели на него с явным уважением и даже восхищением. Судя по всему, мистера Коллиара здесь обожали.
   Каким, однако, интересным человеком стал Дэвид Сент-Винсент Коллиар, который меж тем не забывал о деле.
   – В отличие от других фрегатов на «Дерзком» гардемарины размещаются в кубрике самой нижней палубы, – прервал размышления Салли его низкий голос. Коллиар стал спускаться по еще одному трапу с ловкостью и координацией человека, привыкшего к жизни на зыбких корабельных палубах. – Старшие мичманы делят одно помещение с офицерами. А здесь мичманы с женами – боцман и старший канонир – занимают кубрик, обычно предназначенный для гардемаринов.
   Его голос был одновременно и жестким, и каким-то теплым, точно исходил откуда-то из глубины и к концу пути становился все мягче и мягче. Как пушечное ядро, набитое ватой и готовое к действию.
   Готовый ко всему. В том числе и к тому, чтобы разоблачать фальшивых гардемаринов. Салли невольно повела плечами и одернула мундир.
   Крупная фигура мистера Коллиара была слишком велика для низких подпалубных пространств. Спускаясь вниз, он занимал собой всю ширину узкого трапа, ему то и дело приходилось наклоняться, а его плечи почти полностью заслоняли просачивающийся сюда свет. По мере продвижения он делал то, что Салли усвоила еще с детства, – постоянно дотрагивался до опор и балок над головой. Таким образом, считая элементы конструкции, несмотря на темноту, всегда можно знать, в каком месте ты находишься. Длинные пальцы Коллиара прикасались ко всем этим выступам с инстинктивной лаской моряка, по-настоящему любящего свой корабль.
   От последней мысли Салли бросило в жар, и ей почему-то сделалось тесно в достаточно просторном мундире. Черт бы ее побрал! Лицо наверняка заливает предательская краска.
   Она не должна даже думать о мистере Коллиаре и его длинных умелых пальцах. Если она хочет и дальше оставаться на «Дерзком», ей следует запретить себе эти нелепые и расслабляющие мысли.
   – Мистер Кент, расскажите, что вы знаете о моем корабле.
   О моем корабле… Подобный выбор слов многое говорил о мистере Коллиаре и его амбициях. Вообще и формирование экипажа, и распределение вахт, и выполнение подчиненными их обязанностей – все это входило в сферу ответственности первого лейтенанта. Высокого, неотразимого, честолюбивого первого лейтенанта…
   Мысли об амбициях мистера Коллиара не помешали Салли с легкостью выложить те сведения о военно-морском флоте, которые копились в ее памяти с самого детства:
   – Фрегат класса «Аполло», с обычным вооружением в тридцать шесть пушек, построен в 1803 году Генри Адамсом на верфи Баклерс Хард. Длина – сто сорок пять футов и два дюйма на уровне орудийной палубы и сто двадцать один фут, одиннадцать целых и три четверти дюйма – по килю. Ширина – тридцать восемь футов и два с четвертью дюйма. Из пушек на «Дерзком» – двадцать шесть восемнадцатифунтовых и две девятифунтовые на верхней палубе, десять тридцатидвухфунтовых на юте и четыре тридцатидвухфунтовые плюс две девятифунтовые на баке. Полный экипаж – двести шестьдесят четыре человека.
   И всего одна девица…
   И еще один высокий, честолюбивый, очень привлекательный первый лейтенант со стальным взглядом. Который, остановившись, взирал на нее с явной иронией, пока она перечисляла все эти данные. Суровая линия его рта ничуть не изменилась, однако его глаза, заставлявшие колени Салли дрожать, словно натянутые паруса, светились во тьме точно огни бакенов. Казалось, цепкие глаза мистера Коллиара обследуют всю ее фигуру, замечая каждый разоблачающий недочет маскарада.
   В этом переходе между палубами он стоял настолько близко, что Салли ощущала запах его мокрой одежды, из которой испарялась влага. Под воздействием тепла его тела… Ей следовало отступить назад, но хотелось, наоборот, шагнуть еще ближе. Хотелось втянуть в легкие этот идущий от него запах дождя и не выдыхать, хотя рассудок призывал податься назад и не льнуть к нему – ради того, чтобы уберечь от краха собственные амбиции. Однако ни ноги, ни легкие не желали подчиняться. Салли не могла даже сделать нормальный вдох, словно мистер Коллиар вобрал в себя весь воздух вокруг них, оставив ей только странное давление, растущее в груди.
   Впрочем, возможно, она просто слишком туго перемотала грудь. Но в любом случае, то, что заставляло колотиться ее сердце, имело опьяняющий эффект. Это было безрассудно, опрометчиво и опасно. Это расслабляло.
   Но еще в этот момент, когда мистер Коллиар смотрел на нее своими холодными пронизывающими глазами, Салли испытывала возбуждение от мысли, что она обманывает и его, и всех остальных. Она уже давно не чувствовала себя такой счастливой и наполненной жизнью.
   Разрази ее гром!
   Салли стиснула губы, чтобы они не растянулись в улыбке, как у бурого дельфина. Она не должна вызывать подозрений. Ей следует оставаться Ричардом. Точнее, его улучшенной копией.
   – Мистер Коллиар, – твердо произнесла она, – я знаю, что вы думаете обо мне. Я…
   – В самом деле знаете? – Выражение его лица не изменилось, но глаза, казалось, заискрились еще сильнее. Вместо того чтобы притупить его любопытство, она, похоже, лишь больше его заострила. – Я так не думаю.
   – Я понимаю, вы недовольны…
   – В данный момент… ничуть. – Последнее слово, сказанное более мягким тоном, казалось почти ласковым после тяжести предшествующей паузы. – Вы непонятный человек, мистер Кент. Но толк от вас, думаю, будет.
   Да лейтенант и сам был не слишком-то понятным. Потому что в следующую секунду уголки его губ изогнулись – ровно настолько, чтобы сформировать ямочки на гладких равнинах щек. Улыбка была неохотной, и все же улыбкой. Ее воздействие Салли тотчас ощутила на себе. Предупреждающие сигналы рассудка быстро утонули в волне какого-то необычного удовольствия, прокатившейся по всему телу – вплоть до пальцев ног в промокших башмаках.
   Они двинулись дальше.
   Ей хотелось рассказать ему о чем-нибудь еще, о количестве парусов и их общей площади, разделить с ним свой восторг по поводу столь великолепного корабля. Наверно, только так на него можно произвести впечатление. И получить широкую белозубую улыбку – одну из тех, что Салли помнила и очень надеялась увидеть. А еще лучше было бы услышать его смех – такой же, как в то давнее лето.
   Хотя маловероятно, что на него так легко произвести впечатление.
   Вряд ли бы в свои двадцать четыре года мистер Коллиар дослужился до звания первого лейтенанта на корабле под командованием такого капитана, как Маколден, если бы на него производили впечатление восторженно-болтливые гардемарины. Такой честолюбивый человек, заботящийся о своей карьере, никогда не поддастся столь очевидной попытке вызвать у него восхищение. Зато постарается копнуть поглубже, чтобы понять, в чем причина столь пространных речей. И потом, при свете ясного дня, когда перестанет мешать пелена дождя, рассмотрит ее более тщательно, и тогда его уже будет трудно обмануть.
   Ради осуществления своего плана Салли ни в коем случае не должна вызывать у него симпатию или привлекать к себе какое-то особое внимание. Она должна думать лишь о службе, долге и чести семьи. И потому ей следует держаться как можно дальше от этого неотразимого красавчика.
   Ее идиотически-эйфорические размышления вскоре были прерваны холодным вторжением реальности.
   – Вот ваш кубрик, мистер Кент. – Коллиар плечом распахнул низкую дверь. – Располагайтесь со всем возможным комфортом.
   В его голосе Салли послышалась сочувственная ирония. Какого-либо комфорта здесь не было и в помине. Гардемаринам отвели, наверное, худшее помещение на корабле – низкое и тесное, в кормовой части самой нижней палубы, под ватерлинией. Впрочем, Салли это ничуть не удивило – кубрик вполне соответствовал «рангу» гардемаринов, какового просто не существовало.
   В настоящий момент здесь находилось всего лишь двое мальчишек. Один, раскинувшийся в подвесной койке, с раскрытым ртом, спал глубоким сном очень юного и очень измученного человека. Другой же при их появлении вскочил с места около узкого стола, стоявшего посреди кубрика, где он, по всей видимости, читал при слабом свете висевшего под потолком фонаря. Когда глаза Салли привыкли к полумраку, она увидела сундучок Ричарда, уже доставленный сюда, пока она была у капитана.
   – Вот ваши новые товарищи… Мистер Джеллико, – Коллиар указал на светловолосого мальчика в новеньком, совершенно не изношенном мундире, вытянувшегося перед ними во фрунт, – и, насколько понимаю, мистер Уэрт. – Он кивнул в сторону подвесной койки. – Знакомьтесь… Тут должно быть еще несколько юных джентльменов, если их, конечно, не сожрали крысы. Вы, кстати, пропустили время обеда, мистер Кент. Так же, как и я. – Коллиар ясно намекал на то, что голодным он остался из-за опоздания Салли. – Но я ожидаю вашего заступления на вахту по левому борту, когда пробьет восемь склянок. Вам все понятно?
   Просто удивительно, как столь ровным и спокойным голосом можно выразить столь недвусмысленное предостережение.
   Едва заметное движение его бровей было единственной реакцией на ее познания в морской терминологии.
   – Что ж, хорошо. А теперь, если вы, джентльмены, не возражаете, я вас покину. Поскольку мне предстоит заняться разгрузкой пороха.
   И с выражением лица, которое можно было счесть почти улыбкой, мистер Коллиар удалился, прикрыв за собой дверь.
   Салли так и не поняла, что именно – облегчение или разочарование – она испытала после его ухода. Как бы там ни было, ей предоставлялась передышка. «Собачья» вахта начиналась с четырех, так что в ее распоряжении имелось не менее часа, прежде чем она в первый раз заступит на дежурство. Более чем достаточно, чтобы устроиться и разузнать обстановку.
   Лицо светловолосого мальчишки отнюдь не выражало присущего Салли оптимизма. Бедняжка… Она-то по крайней мере знала, чего ожидать на борту корабля. А для него все здесь, наверно, внове и производит обескураживающее впечатление.
   Она протянула руку.
   – Добрый день. Меня зовут Ричард Кент.
* * *
   Ее приветствие было встречено робкой улыбкой.
   – А я Уильям Джеллико, можно просто Уилл. Значит, ты и есть отсутствующий мистер Кент? Я помню тебя, мы пересекались на постоялом дворе.
   Черт бы побрал этого Ричарда! Она-то думала, что он все время сидел в снятой ими комнатушке, уткнувшись в книгу с нудными проповедями, пока она с Дженкинсом, которого отец отправил с ними в Портсмут и который, как оказалось, знал о намерениях брата, закупала для него все необходимое. Возможно, этот Уилл Джеллико даже видел, как Ричард, совершая побег, вылезает из окна или садится в почтовый дилижанс. Да, мир военно-морского флота довольно тесен…
   – Извини… – вежливо улыбнулась Салли. – Там было столько новобранцев. Я что-то не припоминаю.
   – Тогда я, к сожалению, так и не смог представиться. Да, там было много других гардемаринов. Видимо, эта таверна весьма популярна среди моряков. – Рука мальчишки теребила край мундира. – И еще мне показалось, ты несколько обиделся, когда я хотел угостить тебя пинтой эля.
   О господи… Совсем нетрудно вообразить, с какой холодностью Ричард сообщил этому парню, что он не употребляет спиртное. Или же что двенадцатилетнему мальчику вообще не подобает покупать алкоголь.
   – Вовсе нет. Надеюсь, ты извинишь меня за мои манеры. Я… был несколько озабочен в тот момент. Сочту за честь называть тебя Уиллом. Но ты называй меня, пожалуйста, Ричардом.
   Боже упаси, чтобы кто-то называл ее Диком.[2] Это звучало бы слишком иронично даже на ее не особо рафинированный вкус.
   – Спасибо. – Уилл Джеллико снова присел к столу. Общение с Салли его вроде бы слегка приободрило. – Я даже не думал, что все получится именно так. – Он обвел рукой тесное помещение с беспорядочно стоящими сундучками. – Я себе представлял все по-другому.
   Несчастный мальчишка выглядел совершенно растерянным. Салли, конечно, тоже пугало возможное разоблачение, но в отличие от Уилла она все-таки находилась в привычной стихии.
   – Не переживай. Здесь наверняка скоро появится служитель, но мы и сами можем быстро навести порядок. Сколько нас тут?
   – Вроде бы шесть, – сообщил новый приятель. – Вот этот, который спит, Йен Уэрт. Мистер Бичем сейчас на вахте, мистер Дейнз… что-то там делает с сигнальными флагами по поручению мистера Коллиара.
   – Они все тоже новички? – поинтересовалась Салли. Если целых шесть гардемаринов не имеют никакого опыта, это создаст немало трудностей.
   – Нет, только вот мы трое. Мистер Лоренс – это вроде бы третий лейтенант – говорил, что Бичем и Дейнз поступили на «Дерзкий» во время последнего похода, но я не знаю, когда это было. И еще здесь есть мистер Гамидж. – Последнюю фамилию Уилл произнес с явной тревогой.
   – И что этот мистер Гамидж? – полюбопытствовала Салли.
   – Деймьен Гамидж. Он старше всех остальных. Старше даже мистера Коллиара, а также мистера Хорнера и мистера Лоренса – они оба третьи лейтенанты. Мистер Гамидж дал понять, что он здесь самый главный, и мы должны ему подчиняться.
   – Что значит – подчиняться? Он что, задирается? – Салли уже чувствовала, как ее кровь закипает при мысли о несправедливости и притеснениях, хотя в животе у нее при этом что-то тревожно сжалось.
   Ее отец не терпел подобного поведения на своих кораблях, однако по рассказам братьев Салли представляла тот тип людей, к которому, видимо, и принадлежал этот мистер Гамидж. Неудачник, прослуживший в гардемаринах более обычных шести лет и не сумевший своевременно сдать экзамен на получение лейтенантского звания. Скорее всего это свидетельствовало о недостатке ума, а невезение, возможно, сделало его озлобленным и склонным к подлостям. И хотя Салли была уверена, что такой командир, как капитан Маколден, не допустит каких-либо инцидентов, ей все же следовало быть начеку с этим Гамиджем. Также следовало предостеречь Джеллико и научить его правильно себя вести.
   – Он в данный момент на вахте?
   Уилл уныло пожал плечами.
   – Не знаю, но он сейчас наверху, как и остальные. И он не сидел вместе с нами на занятиях сегодня утром. Хотя скорее это была еще ночь. Однако никто не роптал.
   – Ничего, ты привыкнешь, – заверила Салли. – И я тебе помогу.
   Мистер Коллиар, кстати, мог внести еще один проступок в список ее прегрешений – она пропустила сегодняшние занятия по математике и навигации, тщетно дожидаясь Ричарда. Но с этой проблемой она разберется позже.
   – Ну ладно… А где вещи мистера Гамиджа? – спросила она. И, увидев непонимающий взгляд Уилла, пояснила: – Где он хочет подвесить свою койку и поставить сундук? Здесь? – Один из сундучков стоял в стороне от остальных, занимая раза в два больше места, чем любой другой.
   – Да, думаю, это его вещи, хотя он ничего не говорил, – пожал плечами Джеллико. – Мы с Уэртом пришли, когда Гамидж уходил. И он даже не представился, лишь ткнул меня физиономией в стену – за то, что я имел дерзость на него взглянуть.
   – О боже… У тебя все в порядке? – встревожилась Салли. И даже – впервые – немного испугалась. Клубок в ее животе затянулся еще туже. Она даже не задумывалась об угрозе физического насилия со стороны другого члена экипажа. Впрочем, Джеллико и Уэрт были гораздо меньше и слабее, чем она. И потому более уязвимы. Им требовалась защита.
   Что ж, придется проглотить свой страх, а также отказаться от собственной клятвы держаться подальше от мистера Коллиара. Чтобы в случае необходимости обратиться к нему за помощью.
   – Черт бы побрал этого Гамиджа! – проговорила Салли. – Ну ладно, прежде всего нужно предоставить ему побольше места и поменьше поводов для претензий.
   И с привычным рвением она приступила к наведению порядка в кубрике.
   – Первое правило флотской жизни, которое тебе нужно усвоить: никогда не следует пребывать в праздности.
   Уилл Джеллико присоединился к ней без промедления. Он оказался достаточно сноровистым помощником и предложил несколько весьма разумных идей насчет расстановки вещей в кубрике. Кроме того, проявил определенное чувство юмора. Что же касается Йена Уэрта, которому, похоже, лишь недавно исполнилось двенадцать, то он продолжал все так же спать, не ведая о происходящем.
   – Я уж лучше сам расставлю его пожитки, – усмехнулся Уилл. – Если он проснется, то его, чего доброго, опять вырвет.
   Салли вновь взглянула на мальчишку, спящего в покачивающемся гамаке. При внимательном рассмотрении он производил не очень-то здоровый вид.
   – Его что, тошнило?
   – Да, с того момента, как он шагнул с причала в лодку сегодня утром.
   Бедняга… Самой Салли никогда не доводилось страдать морской болезнью. Наверное, потому, что она с малолетства ходила в море на отцовских кораблях и привыкла к качке прежде, чем успела обеспокоиться по поводу каких-либо недомоганий. А может, некоторые люди просто созданы для моря.
   – В этом нет ничего постыдного. Говорят, сам адмирал Нельсон, которого высоко ценит мой отец, ужасно страдает, когда поднимается на борт корабля. Ну а ты как себя чувствуешь?
   – Пока нормально. Хотя, признаюсь, когда этого начало выворачивать, – Уилл указал в сторону спящего Уэрта жестом, явно скопированным у мистера Коллиара, – то вонь была такая, что меня самого замутило.
   – Пожалуйста… – Салли едва не вскинула руку, призывая его остановиться. Хоть она и не испытывала прежде морской болезни, все же не стоило искушать судьбу. – Я представляю, каково это.
   Но Джеллико радостно продолжал свой рассказ – со свойственным мальчишкам интересом ко всякого рода гадостям. С интересом, который, наверно, следует имитировать и ей, чтобы не отличаться от других.
   – Он обрыгал весь свой мундир, и лейтенант Коллиар, когда мы поднялись на корабль, лишь взглянул на Уэрта и спросил, умеет ли тот плавать, а потом схватил его и швырнул прямо за борт.
   – Не может быть! – восторженно округлила глаза Салли. – Мистер Коллиар его прополоскал? Обалдеть!
   Уилл кивнул. На его лице читалось то насмешливое ехидство, которое у мальчишек нередко вызывают проблемы их же товарищей.
   – Да, схватил его за шкирку и за штаны и выбросил с корабля, а потом велел босману…
   – Нужно говорить: боцман, – поправила Салли.
   – …велел боцману выудить его, как ни в чем не бывало. А Уэрт ничего, только продрог и вымок как цуцик. Но рвать его перестало. И вонь пропала. – Джеллико удовлетворенно вздохнул. – Это было потрясно.
   Салли не смогла удержаться от смеха. Мистер Коллиар – хотя нет, в данный момент его можно назвать только Дэвидом – применил метод, о котором она уже слышала от братьев. Хорошее купание очень часто является наилучшим средством против приступов тошноты. И все же, вышвырнуть мальчишку за борт с пятиметровой высоты, точно отбросы… На это стоило бы посмотреть. Салли даже пожалела, что пропустила подобное зрелище.
   Ну вот, она опять позволила своей восторженности в отношении мистера Коллиара взять верх над рассудком. А этого делать нельзя. Лучше обдумать линию поведения с мистером Гамиджем. Не привлекая лишнего внимания первого лейтенанта.
   Над их головами – там, где объект ее размышлений, вероятно, руководил перегрузкой пороха, – пробило восемь склянок. Оставалось лишь полчаса до смены вахт.
   – Уже так много времени?
   Салли хотелось прямо сейчас подняться на палубу, познакомиться с другими и войти в курс дела, чтобы быть вдвойне полезней, чем кто-либо еще. Прежде чем мистер Коллиар отправится ее искать. Но она не могла вот так покинуть Джеллико и спящего Уэрта, с которым тоже нужно поговорить.
   Салли как раз собиралась разбудить мальчишку, когда в кубрик нетвердой походкой вошел старый моряк с коричневым, как орех, лицом. Это был хозяйственный служитель, держащий в скрюченных артритных пальцах кружку с чем-то дымящимся.
   – Вот, я принес горячий поссет[3] этому юному джентльмену.
   Дьявол и святой Эльмо! Похоже, судьба играет с ней сегодня в кости. Перед Салли стоял еще один давний знакомый – Ангус Пинкертон, бывший личный стюард ее отца.
   Он, конечно, выглядел гораздо старше и изможденнее, чем тогда, когда они виделись последний раз на отцовском корабле. Его голова напоминала усохшее сморщенное яблоко, а редкие волосы, истрепанные за многие годы ветрами Атлантики, покрывали череп, словно белый пух.
   Нечего даже и думать о том, чтобы остаться незамеченной этим человеком, который очень долго был для нее и Ричарда вместо няньки. Ангус Пинкертон, конечно, не самая яркая звезда на небосводе, но он всегда знал, что творится на корабле.
   Узнает он ее или нет, Салли все равно должна принять меры предосторожности. Ангус Пинкертон был человеком кристально честным, и в то же время преданным до мозга своих скрипучих костей. Нужно лишь не допустить, чтобы он случайно сболтнул кому-то правду.
   – Пинки! – окликнула Салли. – Это ты?
   – К вашим услугам, сэр. – Старый моряк развернулся к ней. – Господи, да это же…
   – Ричард, – поспешила она назвать себя, улыбаясь как можно увереннее. – Ричард Кент. Сын капитана Кента с «Адаманта». Помнишь меня?
   Старик прищурил свои выцветшие глаза и рассмеялся.
   – Конечно, помню! Значит, это вы, сэр? Сам бы я вас не узнал – вы так выросли, возмужали. Мои глаза уже не те, что прежде. Я рад, что вы не забыли своего старого Пинки.
   Салли облегченно выдохнула.
   – Я тоже чертовски рад тебя видеть! Но как ты оказался на «Дерзком»? Да еще как служитель при кубрике нижней палубы? Я думал, ты спокойно поживаешь на пенсии, на ферме своей сестры где-то в Дорсете. Или это в Девоне?
   – Вы так добры, вы все обо мне помните. К сожалению, моя сестра умерла. – Старый Ангус скорбно вздохнул. – А с ее мужем не очень-то легко ужиться. К тому же я заскучал по морю. И добрый капитан Маколден пристроил меня сюда, чтобы я заботился о вас, юные джентльмены.
   – Мой отец будет рад узнать, что ты вернулся на флот.
   – Вы очень добры, передайте ему мое почтение. Но насколько я знаю вас, сэр, за вами не требуется особый уход, вы всегда были самостоятельным, острым как игла. – Пинки обвел кубрик своими слезящимися глазами. – Как вижу, вы все здесь уже расставили.
   – Да, между делом, – ответила Салли, проглотив образовавшийся в горле комок. Ричард никогда не обладал самостоятельностью и какой-либо остротой. На борту отцовских кораблей он чувствовал себя не лучшим образом – как физически, так и морально. Именно она, точно хвостик, повсюду следовала за Пинки, перенимая у него различные премудрости корабельной жизни. Но если они с Ричардом слились воедино в сознании старика, тем лучше.
   – Ты уже давно на этом корабле? И что ты можешь сказать о мистере Гамидже?
   Брови насторожившегося Пинки приподнялись, голова опустилась, голос понизился.
   – Я был при гардемаринах капитана Маколдена во время последнего похода, когда сюда поступил юный мистер Бичем. Но мистера Гамиджа я не обслуживаю, у него есть свой собственный слуга. Он любит, чтобы все было по его вкусу, и знает, как это сделать. Вы от меня ничего не слышали, – старик в конспиративной манере приложил ладонь ко рту. – Но советую вам держать все ценное и съестное, что вы взяли с собой, под замком. Иначе все это окажется у него в мгновение ока.
   – Ты хочешь сказать, что он способен украсть? – Салли не могла, да и не желала говорить тихо. Ее шокировала сама возможность воровства. Она была уверена, что подобное явление никогда не допускалось на кораблях ее отца. – Ты шутишь. Пожалуйста, скажи, что шутишь. Воровство наказуемо, за это если и не вешают, то подвергают порке. Капитан Маколден не показался мне человеком, готовым мириться с подобным явлением. Он знает не хуже других, а, возможно, даже и лучше, что тот, кто крадет у своих товарищей, особенно еду, способен даже… – Для Салли это было за пределами понимания, нарушало все нормы поведения, привитые ей родителями. – Это просто низко! – выпалила она. – Ничего более низкого и быть не может!
   – Именно так обстоят дела, сэр. И довольно часто. Гамидж слишком хитер и не допускает, чтобы это выглядело как воровство, однако вещи все равно пропадают. Но от меня вы ничего не слышали. – Пинки потряс седой головой. – Я больше не хочу неприятностей.
   Его просьба не могла, однако, умерить поднимающееся в Салли негодование.
   – Так мистер Гамидж доставлял тебе неприятности?
   Старик, похоже, чувствовал себя очень неловко, его смущенное лицо багровело все больше.
   – Да ничего особенного. – Он потер нос и под ее пристальным взглядом опустил глаза. – Я больше ничего не скажу.
   – Не бойся, Пинки. Ты знаешь, что всегда можешь на меня положиться. Даю тебе слово как сын капитана Александра Кента, что ничего из сказанного тобой не выйдет за пределы этого кубрика. – Салли со значением посмотрела на Уилла. – И уверен, мистер Джеллико также даст свое слово.
   – Да-да, Пинкертон. Как сын графа Сандерзона, даю тебе слово все сохранить в тайне.
   Боже правый… Неудивительно, что корабельные условия оказались для Уилла столь неожиданными и непривычными. И он ни словом не обмолвился о своем происхождении даже тогда, когда Салли помыкала им, точно портовым грузчиком. Из-за этого он понравился ей еще больше.
   Но на Пинки титулы, видимо, не производили особого впечатления.
   Прожитые годы, конечно же, давали ему полное право судить о людях лишь по их натуре. Глядя в сторону, он некоторое время, казалось, размышлял, стоит ли рассказывать что-то еще.
   – Это из-за азартных игр? – предположила Салли. – Ты ведь, Пинки, всегда любил побросать кости. Ты ему задолжал?
   – Нет-нет, дело не в деньгах, а в том, что мы нарушаем запрет. Обычно нас трое – я, Эдвардс, который здесь стюардом, и Коггинз, казначей. Просто по-приятельски бросаем иногда кости. Но капитан Маколден не разрешает играть, когда корабль находится в море.
   – Понятно, – с сочувствием произнесла Салли. – Даже в кают-компании нельзя играть в карты?
   – Ну это господские игры… Мистер Коллиар следит, чтобы офицеры не делали ставки больше, чем в несколько пенни.
   – А вы играете по-крупному?
   Пинки, склонив голову набок, прикрыл глаза в лукавой ухмылке:
   – Что делать, сэр? Нужно же как-то о себе заботиться.
   – Разумеется, Пинки, не могу тебе возразить, – согласилась Салли. Однако ситуация скверная, если этот Гамидж держит в своих руках и казначея, и капитанского стюарда. – Что ж, ладно, я подумаю и посмотрю, что можно для тебя сделать.
   – Вы хороший человек, мистер Кент. Вы всегда были добры ко мне. Даже не знаю, как я смогу вас отблагодарить.
   – Ну, для начала разбуди присутствующего здесь мистера Уэрта и приведи его в презентабельный вид до того, как пробьет восемь склянок. Я хочу, чтобы мы все были на палубе прежде, чем мистер Коллиар начнет даже думать о нас.
   – Это правильно, сэр. Но из-за мистера Коллиара беспокоиться не стоит. Он хороший человек. Знает свое дело и всегда справедлив к подчиненным.
   – Рад это слышать. В общем, я рассчитываю, что ты поможешь нам предстать перед ним с наилучшей стороны.
   – Это правильно, сэр. Потому что совсем не стоит показываться ему с какой-либо другой стороны.

Глава 3

   Впрочем, сейчас ему, черт побери, не до сомнений по поводу мальчишки. Он уже пропустил обед, работая не покладая рук, а сделать еще предстояло немало.
   – Проследите, чтобы убрали просмоленную парусину, – обратился Коллиар к третьему лейтенанту Джеку Хорнеру. Одному лишь Богу было известно настоящее имя этого парня, поскольку в Джека его переименовали несколько лет назад. – Возьмите также пару человек из подсмены и устраните ту слабину в брасе главного паруса.
   – Слушаюсь, сэр, – отозвался Хорнер и тотчас окликнул матросов, бездельничавших на шкафуте: – Эй, ребята…
   На корабле всегда имелись какие-то недоделки, касавшиеся снаряжения, оснастки и такелажа, которые никто другой не замечал. За исключением, конечно, капитана, который видел абсолютно все. Но будь Коллиар трижды проклят, если позволит командиру прежде него обратить внимание даже на такую мелочь, как провисший трос. Гораздо больше людей гибнет из-за элементарной небрежности, чем от пушечных ядер.
   Помимо прочего Дэвид, очевидно, был единственным, кто видел, что с этим Кентом что-то не так. Никто другой, даже сам капитан, не разделял, похоже, его беспокойства – или же это было недоверием? – по поводу мальчишки.
   Подняв руку, Коллиар потер ноющую шею. Вероятно, он переутомился, неотрывно надзирая за перегрузкой нескольких тон пороха. В обращении со столь опасным грузом оплошности недопустимы. И уж конечно, здесь нет места отвлекающим мыслям о подозрительном гардемарине.
   Возможно, он всего-навсего проникся неприязнью к мальчишке после прочтения писем от его братьев. Или же его просто раздосадовала потеря драгоценного времени – из-за того, что пришлось забирать этого шалопая с причала.
   Впрочем, не такой уж он и шалопай. Было бы гораздо легче, если бы Ричард Кент действительно оказался тем упорствующим святошей, каким его описывали братья, или же колеблющимся недотепой, каким поначалу он предстал перед ним самим. Дэвид бы тогда знал, как поступить с таким новобранцем – искупал бы его за бортом, как того же Йена Уэрта. Однако после минутного замешательства на причале Кент все же отправился на корабль и с той секунды проявлял себя как вполне смышленый и приятный паренек. Слишком уж приятный.
   Нет, здесь что-то не так.
   Между тем Кент – легок на помине – как раз поднимался по трапу сюда, на шканцы, ведя за собою Уилла Джеллико и по-прежнему бледного, но уже достаточно бодрого Йена Уэрта, хотя еще и не настало время для смены вахт.
   На ходу Кент объяснял что-то своим новым товарищам – негромко, но с апломбом двадцатилетнего ветерана, указывая то туда, то сюда, уверенный в своих знаниях, с заинтересованностью эксперта. Его круглая физиономия, выражающая явный восторг, сияла как новенькая монета.
   И почему Мэтью убеждал, что мальчишка не отличит фал от ганшпуга, если вот он – указывает на различные мачты и, как пастух, направляет свою маленькую команду в ту часть шкафута, где они никому не помешают?
   Все это наводило на мысль, что из мальчишки выйдет толк.
   И тем не менее, черт побери, что-то в нем внушало беспокойство.
   Хотя дождь и прекратился, Дэвид по-прежнему был мокрым, как раскрашенная деревянная фигура на носу корабля, и ему совсем не хотелось видеть этих неуклюжих гардемаринов, которые вызывали в нем невольное раздражение. У него еще было столько дел…
   – Джентльмены, – обратился Коллиар ко всем троим, стараясь, чтобы его голос и взгляд оставались абсолютно нейтральными в присутствии юного Кента.
   – Да, мистер Коллиар? – отозвался за всех троих Кент. И, приложив руку к шляпе, попутно натянул ее поглубже на глаза. Как будто стремясь укрыться от его, Дэвида, взгляда.
   Ну, на это пусть и не надеется…
   – Я хочу представить вас лейтенанту Хорнеру, который будет старшим офицером во время «собачьей» вахты. – И Коллиар по очереди назвал их имена. – Мистер Джеллико, мистер Уэрт и мистер Кент, наши новые гардемарины.
   Кент отсалютовал лейтенанту Хорнеру и, подтолкнув локтем Джеллико, побудил юнцов сделать то же самое.
   Уже проявляет себя как лидер… Вопреки оценке его брата Мэтью.
   Напряжение внутри Коллиара нарастало. Похоже, необходимо провести проверку.
   – Обычно, – обратился Коллиар ко всем троим гардемаринам, – вашим обучением занимается штурман мистер Чарлтон, но поскольку в данный момент он находится у капитана, ваш тренинг временно возлагается на меня. И так как мы стоим на якоре в порту, а вам троим нужно усвоить очень многое, чтобы стать по-настоящему полезными членами экипажа, то почему бы вам, джентльмены, не полазить немного по вантам и собрать вон те вымпела? – Коллиар указал на сигнальные флаги, поднятые для передачи сообщения на баржу с порохом. – Посмотрим, сколько времени вам на это понадобится.
   Взоры двух гардемаринов устремились ввысь, на трепещущие от ветра разноцветные лоскуты. Что же касается Кента, то взгляд его юрких серых глаз переместился сначала на сигнальный короб, а оттуда – на линь, с помощью которого флаги обычно и спускаются вниз. Похоже, он отлично понимал, что их можно без труда вернуть обратно, не покидая шкафут. Проныра Кент, видимо, также догадывался, что у него, Коллиара, имеется в запасе с десяток подобных заданий – для того, чтобы при необходимости занять чем-то подчиненных и не давать им бездельничать. Мальчишка, похоже, оценил все это за пару секунд. Возможно, причина внутреннего дискомфорта Дэвида – неосознанное ощущение, будто кто-то видит его насквозь. В этом мальчишке, вне всякого сомнения, гораздо больше от породы Кентов, чем полагают его родственники.
   Остается только выяснить, хватит ли ему наглости оспорить полученное задание.
   Однако юный Кент лишь склонил голову в знак повиновения и коротко ответил:
   – Слушаюсь, сэр.
   И хотя его лицо было опущено, Коллиар все же уловил озорную, свойственную Кентам ухмылку в уголках его губ.
   В противоположность ему, Уилл Джеллико и Йен Уэрт, бледные как дохлые рыбы, с явным ужасом восприняли перспективу карабкаться наверх. И хотя он, Коллиар, давал такое задание для их же блага, они вряд ли когда-либо это поймут. Рано или поздно гардемарины должны преодолеть свой страх и научиться гулять наверху, по вантам. И если они не сделают этого сейчас, находясь в безопасной гавани, при вполне сносной погоде, у них тем более ни черта не получится в открытом море, при штормовых ветрах безжалостной Атлантики.
   Юный Кент не выказал подобного трепета. Как раз наоборот. Он решительно двинулся к лееру правого борта, словно предвкушая развлечение, и ободряющим кивком призвал Уэрта и Джеллико следовать за ним.
   И это еще один повод упрекнуть Мэтью, вопреки мнению которого его младший брат проявлял себя как прирожденный лидер. Прошло лишь несколько часов, а два других гардемарина уже признали за ним главенство. Ричард Кент был сыном обыкновенного, хотя и выдающегося капитана, но он в самом буквальном смысле взял на себя командование этим маленьким отрядом, состоявшим из отпрысков благородных семейств. Джеллико был вторым сыном графа Сандерзона, а юный Уэрт так называемым «запасным» виконта Рейнсфорда. И подобное поведение полностью соответствовало прямолинейной натуре Кентов. Титулы и звания не имели для них большого значения, во внимание принимались лишь личные качества.
   В общем, лучшего новобранца и пожелать нельзя. Так отчего же Коллиар недоволен? Отчего его кожу словно покалывает при взгляде на этого мальчишку? Отчего в нем растет напряжение?
   Обычно подобная реакция у него возникала на типов, вроде Деймьена Гамиджа, чья хроническая бестолковость и озлобленность вынуждали постоянно за ним присматривать. Но никак не на расторопных мальчишек с открытым бесхитростным лицом, на котором читалась каждая мысль.
   И как раз сейчас все мысли и заботы Кента сосредоточились на его товарищах. Легкий бриз, дующий с берега, донес до ушей Коллиара негромкий инструктаж Кента.
   – Вы делали это раньше? – спросил он Уэрта и Джеллико.
   – Нет, – мотнул головой Джеллико, пряча свой страх за маской мрачной решимости.
   Что же касается Йена Уэрта, то он выглядел не только испуганным, но и очень несчастным. Кент ободряюще похлопал его по плечу.
   – У тебя все получится. Это так же, как лазить по деревьям, только немного раскачивает. Просто следуйте за мной и ставьте ноги так же, как я. – Кент перескочил через леера, залез на цепи и стал карабкаться по вантам с легкостью и бесстрашием юности и почти звериной грацией. – Это похоже на то, как взбираются не по лестнице, а по канату. Держитесь за вертикальный трос и ставьте ноги по обеим сторонам на горизонтальные выбленки, вот так. – Он продемонстрировал наиболее устойчивое положение. – И не смотрите вниз.
   Джеллико последовал за ним хоть и не так быстро, но вполне уверенно и легко. Юный Уэрт тоже показал себя неплохо, но двигался очень медленно и вскоре стал отставать.
   – Все правильно, ребята, – подбадривал сверху Кент. – Так и продолжайте, уже недалеко. – Хотя на самом деле они преодолели едва ли половину пути до верхушки бизань-мачты. Причем Кент мало-помалу заманивал приятелей на наветренную сторону, где взбираться было, конечно же, труднее.
   Все это Коллиар видел и раньше не менее сотни раз. А может, и все пятьсот. Так почему же он растрачивает свое непродолжительное и потому столь ценное свободное время, наблюдая за гардемаринами, делающими первую попытку взобраться по вантам? Дэвид уже пробыл на палубе в продолжение трех вахт, готовя корабль к отплытию и принимая на борт порох. Сейчас он по праву должен бы находиться в кают-компании и потягивать вино, вымывая из глотки привкус дождя, вместо того чтобы смотреть, как трое юнцов делают пробные шаги. Тем более что их обучение не его забота.
   И тем не менее Коллиар не уходил, то ли будучи не в силах, то ли не желая отвлечься от проблемы по имени Ричард Кент. Потому что, несмотря на сгущавшуюся тьму, высоту и опасность, а также банальную, в общем-то, суть задачи, веснушчатая физиономия мальчишки сияла улыбкой неподдельного счастья, и хотя пламенная шевелюра Кента скрывалась под шляпой, весь он буквально излучал ауру восторга и жизненной энергии. В нем было столько ребяческой потребности резвиться, что эта тренировка превращалась чуть ли не в игру.
   Ричард Кент казался таким счастливым, что, глядя на него, хотелось смеяться.
   Коллиар волей-неволей вспомнил свои мальчишеские годы. Тогда он впервые почувствовал себя одиноким, оторванным от семьи, но в то же время самостоятельным, готовым испытать себя, показать, на что способен. Дэвиду нравились и физические нагрузки, и неизбежная после этого усталость. Он бывал настолько голоден, что мог съесть все, что положат ему на тарелку, не вникая, откуда это взялось и чем это раньше являлось. Он не только лелеял свои карьерные амбиции, но также испытывал удовлетворение от проделанной работы, приобретенных навыков, преодоленных трудностей. Он с радостью открывал в себе нового человека, мужчину, которым ему предстояло стать.
   – Мистер Коллиар, – окликнул его лейтенант Хорнер. – Вы как… останетесь на палубе или спуститесь вниз?
   Запрокинув голову, Коллиар вгляделся в паутину оснастки, еще различимую в сумерках, ища какой-либо предлог, дававший ему повод задержаться. Трое мальчишек находились во второй части вантов, продвигаясь к салингу бизань-мачты. Через несколько секунд Кент доберется до сигнальных флагов и снимет их. После чего все трое спустятся вниз, и можно будет покинуть палубу.
   Кент меж тем достиг цели, проворно отвязал вымпела и, аккуратно сложив их, засунул за край жилета. А потом, поджидая двух других, прикрыл глаза, – Коллиар отчетливо видел это – откинулся навстречу ветру, полный безграничного восторга и застыл, похожий на резную фигуру на носу корабля.
   Воздух в легких Коллиара сгустился, как перед штормом. Он весь обратился во внимание.
   Ноги сами пришли в движение, переместив его к леерам, откуда открывался лучший обзор. Но смотреть было в общем-то не на что.
   Мальчишке ничто не угрожало. Он крепко держался за лини, хотя его небольшие ладони с длинными тонкими пальцами не казались такими уж сильными. На этой вышине Кент держался уверенно и умело. Не имелось ни малейшего повода для тревоги. А также для того чувства, что терзало грудь Дэвида подобно обезумевшему медведю, рвущемуся на волю.
   Вскоре все трое гардемаринов собрались у салинга, откуда Кент направил их вниз. Сам же он перескочил на стоячий такелаж и уже оттуда на одних руках съехал по бакштагу как заправский марсовой. И по всему было видно, что это доставило ему немалое удовольствие. Коллиар прекрасно помнил эту эйфорию, когда он и сам впервые покорял вершины мачт.
   Однако Кент воспринял его внимание к нему как выражение неодобрения.
   – Извините, сэр. – Погасив улыбку, мальчишка изобразил готовность к полному подчинению.
   – Нет никакого греха в том, чтобы испытывать радость, мистер Кент. Хорошо проделанная работа доставляет немалое удовольствие. Так же, как и преодоление страха – с тем, чтобы он уже никогда не мешал исполнению обязанностей.
   С лица мальчишки исчезла минутная напряженность, оно вновь оживилось.
   – Так точно, сэр. Спасибо, мистер Коллиар. Но я не испытывал страха. Мне нравится наверху.
   И тут же, словно решив, что сказал слишком много, он опустил голову, пряча лицо под полями шляпы. Прядка рыжих кентовских волос, выбившаяся из косички, скользнула ему на щеку. Быстрым движением пальцев Кент закинул ее обратно за ухо.
   Этот жест, эта странная грация мальчишеской руки вызвали в Коллиаре новый импульс беспокойства.
   Разрази его гром… Это всего лишь волосы, пусть и необычайно яркие, выбившиеся из такой же косички, как и у него самого. У двух других юнцов, представителей высшего общества, хвостики на затылке были покороче, в соответствии с модой. Юный же Кент выглядел настоящим моряком – таким же, как его братья, или мистер Хорнер, или же он сам. Так что ничего странного тут нет.
   Но, несмотря на все старания, рассудок Дэвида не мог переубедить его интуицию. Какой-то момент от него определенно ускользал.
   Кент выудил из-под жилетки снятые вымпелы и быстро скатал так, как и полагается, чтобы их можно было уложить обратно в сигнальные короба.
   – Вот сигнальные флаги, сэр.
   – Благодарю, мистер Кент, – кивнул Коллиар. – Мистер Хорнер, остаетесь за старшего. Когда вахта закончится, проведите эту троицу, – он бросил взгляд на Джеллико и Уэрта, которые еще продолжали спускаться, – по нижним палубам и вместе проверьте, все ли огни погашены. Затем отправьте их спать, чтобы они завтра были готовы к занятиям по математике и навигации.
   Оставив палубу на попечение Хорнера, Коллиар отправился в офицерский отсек, где находилась его небольшая каюта. Сейчас ему в первую очередь требовался бокал вина, чтобы прогнать беспокойные мысли по поводу непостижимой странности Ричарда Кента.
   – Может, стоит поставить стоп-анкер, пока не начался шторм?
   Коллиар уже наполовину спустился по трапу, когда до него донеслись эти слова, произнесенные Кентом. Развернувшись, он стал подниматься обратно.
   – Какой еще шторм? – В голосе Хорнера звучало пренебрежение, свойственное молодым офицерам в общении с гардемаринами. – Дождь давно закончился.
   Кент ничего не сказал, но Коллиар видел, как его изогнувшаяся бровь ушла за край шляпы. Он устремил взгляд на юго-запад, в сторону Ла-Манша, и его ноздри шевельнулись, ловя дуновение легкого бриза.
   Коллиар посмотрел туда же, но не заметил ничего особенного. Погода оставалась той же, что в течение всей второй половины дня. Дождевые тучи утянуло прочь, и свинцовое небо по мере приближения вечера медленно темнело. Однако Коллиар помнил, как Ричард принюхивался к потокам воздуха, будучи наверху. Кроме того, Дэвид немало пообщался с другими Кентами, чтобы пренебречь словами мальчишки.
   – И что навело вас на мысль о шторме, мистер Кент?
   Парень вздрогнул и на мгновение прикрыл глаза, обнаружив рядом с собой Коллиара. И его неохотный ответ прозвучал так тихо, что лейтенанту пришлось наклониться, чтобы лучше расслышать.
   – Мне кажется, я его учуял, сэр.
   Джек Хорнер посмотрел на Коллиара. Сам он не улавливал ничего необычного. На «Дерзком» пахло солью, смолой и пенькой, а также смешанным духом двух с половиной сотен мужчин, живущих в довольно стесненных условиях.
   – И как же пахнет шторм, мистер Кент?
   Мальчишка пожал плечами.
   – Как шторм.
   – А подробнее? – подбодрил Коллиар.
   – Это пахнет как жар поверх холода или же, сегодня, как холод поверх жара. Мне кажется, воздух был холоднее, когда я лазил наверху, и он двигался. Возможно, чуть быстрее или же в несколько ином направлении, чем внизу. – Кент сморщил нос. – И запах был тяжеловатый, как… – он замялся, подыскивая сравнение, – как будто огромный вал катится сюда с западной части Ла-Манша.
   Кент хотел было продолжить, но Коллиар уже не сомневался в его доводах. Он верил, что мальчишка мог учуять шторм. Ведь тот был Кентом, несмотря на все его предполагаемые недостатки.
   – Тогда нам лучше подготовить стоп-анкер. На тот случай, если в нем действительно возникнет необходимость. Мистер Хорнер, займитесь этим. И задействуйте также мистера Уэрта и мистера Джеллико, чтобы они на практике постигли суть мер, предпринять которые посоветовал мистер Кент. Что же касается вас, мистер Кент, – Коллиар перевел взгляд на мальчишку, поспешившего опять наклонить голову в тщетной попытке спрятать лицо, – если нас действительно ожидает то, что вы предсказываете, тогда нам следует очистить нижние палубы от гостей. А также от женщин.
   Мальчишка заметно напрягся и поднял глаза.
   – От женщин? – переспросил он.
   – Ну да, от женщин, – подтвердил Коллиар. – Вы ведь наверняка видели их внизу. По-моему, их трудно не заметить.
   То выражение, которое возникло на лице Кента, не поддавалось классификации. Оно приняло забавный оттенок алого, а глаза мальчишки забегали, не зная, на чем остановиться. Он явно смутился. И когда Кент ответил, в его голосе чувствовалась взволнованная хрипотца.
   – Да, сэр, я видел их.
   Подобная реакция наконец-то выявила в нем святошу.
   – Нужно спровадить всех посторонних, пока еще есть время. Когда погода ухудшится, сделать это будет практически невозможно. – Шагнув к лееру, Коллиар окликнул находящегося на шкафуте помощника боцмана: – Мистер Ларкин, подайте сигнал «Все посторонние – на берег!».
   – Слушаюсь, сэр.
   После этого Коллиар опять повернулся к юному Кенту. Тот неловко поеживался в своем поношенном мундире, который раньше определенно принадлежал Мэтью, судя по тщательно заштопанной дыре на одном из рукавов. Коллиар хорошо помнил ту ночь. И никогда не забудет ту потасовку.
   – Ну что, мистер Кент? Вы готовы спуститься в вертеп?
   Губы мальчишки дернулись, но это нельзя было назвать улыбкой. В какой-то мере этот мимолетный оскал напоминал циничную ухмылку Мэтью.
   – Да, сэр. Полагаю, это станет частью обучения, цель которого – сделать из меня настоящего мужчину.
   Фраза была произнесена столь ангельским тоном, что Коллиару показалось, будто он видит бесенка, сидящего на плече у мальчишки. Черт!.. В этом юнце гораздо больше от породы Кентов, чем можно было предполагать.
   – Несомненно, мистер Кент. Так оно и есть.
   Боцманский свисток резанул слух, когда Коллиар уже спускался на канонирскую палубу. Его всегда несколько забавляло несоответствие данного названия истинному положению дел, поскольку пушки в действительности находились выше, на главной палубе, а так называемая канонирская палуба использовалась для размещения основной части экипажа. От главной мачты по направлению к носу тянулось широкое открытое пространство, где матросы подвешивали свои гамаки, столовались и хранили личное имущество. А также время от времени, при нахождении в порту, развлекались.
   Впрочем, слово «развлекаться» не совсем подходило для описания того, что здесь сейчас творилось. Первое, что бросилось Коллиару в глаза, едва он спустился по трапу, был голый зад кого-то из матросов, ходивший туда-сюда подобно трюмному насосу. По всем признакам это был Григгз, один из канониров, и «накачивал» он одну из девиц, прижатую для удобства к столбу опоры.
   Меж тем как канонир продолжал усердно пыхтеть, проститутка поверх его плеча с ухмылкой подмигнула Коллиару:
   – Ну что, красавчик, будешь следующим?
   Хотя ее энтузиазм и предпринимательский дух вызывали восхищение, какого-либо желания у Дэвида не возникло. Но прежде чем он успел ответить, за его спиной раздался дьявольски-ангельский голосок:
   – Она предлагает это мне или вам?
   Юный Кент стоял на последней ступеньке трапа, созерцая развернувшееся перед ним зрелище.
   Коллиар с трудом подавил импульсивное желание рассмеяться. По правде говоря, он никогда, особенно с тех пор как стал первым лейтенантом, не был подвержен импульсам.
   А удержаться оказалось нелегко, поскольку Кент и сам уже смеялся, видимо, над своими собственными словами. И его смех был… обезоруживающим.
   – Разумеется, мне, – ответил Коллиар. – Хоть вы и Кент, для нее вы слишком молоды. – Затем он снова повернулся к девице. – Увы, мадам. Вынужден отклонить ваше заманчивое предложение. Все гости – на берег! Так что закругляйся, Григгз.
   – Слушаюсь, сэр, – отозвался канонир, не прерывая тем не менее своего занятия. – Но если вы дадите нам с Длинной Шпилькой минутку, чтобы закончить дело, я буду вам очень признателен. – По всей видимости, он уже расплатился с партнершей.
   И Григгз с сопением и пыхтением продолжил трудиться, пока не достиг наконец бурной кульминации.
   Коллиар ожидал вновь увидеть краску смущения на лице Кента, однако вместо того, чтобы изображать из себя святошу, тот снял шляпу и торжественно приложил ее к груди.
   – Разрази меня гром, я просто обязан обнажить голову при виде столь поучительного библейского сюжета.
   Тут уж Коллиар не смог сдержать смех, который эхом прокатился по обширному помещению, заставив многих обернуться в его сторону.
   – Черт возьми… Кент, вы меня удивляете.
   – В самом деле? – отозвался мальчишка. Вообще-то на его щеках все же проступил румянец, однако глаза искрились типичным для Кентов озорством. – Признаться, я и сам себе удивляюсь.
   – Я могу удивить тебя еще больше, – подала голос Длинная Шпилька, оправляющая свои юбки. – Хочешь попробовать, дружок? Такого сладенького, как ты, я ублажу в мгновенье ока.
   – Сомневаюсь, мадам. – Губы Кента расплылись в широкой улыбке. – Тем не менее благодарю за столь щедрое предложение.
   – Брось, Шпилька, он для тебя слишком молод! – выкрикнул кто-то из матросов. – Зато ты можешь покормить его сиськой!
   Вся палуба грянула смехом, к которому Кент с готовностью присоединился. Мальчишку, похоже, ничуть не задевало общее веселье на его счет. И сам он хохотал так, что на глазах у него проступили слезы.
   – О нет, только не это. Мистер Коллиар, избавьте меня от подобной участи, иначе я просто захлебнусь. – Мальчишка утер глаза рукавом мундира. – О боже… Я сейчас лопну от смеха.
   Коллиар тоже не мог сдержать смеха, рвущегося из его груди. Да он и не собирался этого делать. Ему хотелось смеяться – так же, как это часто случалось в компании Кентов. И, наверное, черт возьми, будет совсем неплохо снова иметь на борту одного из них. Похоже, натура этого парня скрывает еще не изведанные глубины.
   – Все посетители – на берег! Все посетители – на берег! – донесся со стороны кормы зычный голос Ларкина. Помимо этого было слышно, как помощник боцмана ударяет палкой по балкам и столбам опоры для привлечения дополнительного внимания.
   – Мистер Коллиар, быть может, вы поручите мне выставить у борта пару пехотинцев? – предложил Кент. – Чтобы никто не последовал за своими подружками?
   Да, этот парень нравился ему все больше и больше. Смышленый, инициативный, с немалым чувством юмора, способный к самоиронии. Более того – умеющий предвидеть возникновение возможных проблем. Казалось бы, ничего особенного, но Коллиар по опыту знал, что такое встречается редко.
   Впервые за долгое время он почувствовал, как груз ответственности, давящий на плечи, немного полегчал. И это замечательно. После малообещающего начала направление течения в мозгах мальчишки, видимо, поменялось. И если удача не изменит, нынешний поход будет просто великолепным.

Глава 4

   Салли и без того уже была на ногах с тех пор, как пробило пять склянок. Она пролежала без сна бо́льшую часть ночи, прислушиваясь к бушующему шторму. А также ожидая, что часовой окликнет приблизившуюся шлюпку, прибывшие поднимутся на борт и до нее донесется голос Дженкинса или даже самого Ричарда. Помимо прочего, кто-то из ее товарищей по кубрику постоянно храпел. Салли не могла определить, кто именно нарушал тишину, поскольку к ее довольно-таки позднему возвращению все уже лежали по койкам, а свет она зажигать не стала. Невозможность уснуть заставила ее еще раз обдумать разумность предпринятой затеи. Но, несмотря на недостаток сна, рассвет она встретила в достаточно бодром состоянии, и ей не терпелось покинуть кубрик, пока другие не очнулись.
   Поднимаясь раньше остальных, она также могла, пользуясь темнотой, быстро переодеться. Кроме того, она предпочла подвесить свою койку в углу, рядом с дверью, ради обретения хотя бы частичной уединенности. А еще близость к выходу позволяла быстрее прочих подняться на палубу.
   По пути к трапу навстречу ей выкатился Пинки, да благословит Господь его взъерошенную голову. В руках он держал кружку с какой-то горячей темной жидкостью, не похожей ни на кофе, ни на чай. Но чем бы это ни было, оно пришлось как нельзя кстати.
   – Вот, выпейте, сэр, – предложил старик.
   Салли сделала обжигающий глоток и лишь через несколько секунд смогла выдохнуть:
   – Хо-о… Боже всевышний! Спасибо, Пинки.
   – Завтрак для всех вас будет готов, когда мы двинемся к Ла-Маншу. Но если вы голодны, я могу принести вам хлеба и сыра. Вы ведь вчера и не ужинали. В следующий раз только скажите, и я приберегу вашу порцию.
   – Спасибо, Пинки, сейчас мне ничего не надо. Хочу побыстрее подняться на палубу и войти в курс дела, прежде чем меня обнаружит зоркий глаз мистера Коллиара.
   В самом деле, не следует давать ему повод лишний раз глядеть в ее сторону. Черт бы его побрал, но вчера он слишком уж пристально ее рассматривал. Впрочем, на этом корабле он ничего не оставляет без внимания. Так почему же она должна быть исключением?
   – Насчет мистера Коллиара не беспокойтесь, он справедливый человек. Так же, как и капитан.
   – Кстати, о справедливости, и учитывая твой рассказ… В моем сундучке полным-полно сушеных трав и всяких приправ, которые я хочу передать тебе. Для общего стола, не только для меня. Уверен, ты сумеешь употребить их так, чтобы у нас текли слюнки.
   Слезящиеся глаза Пинки оживились.
   – Конечно, мистер Кент, можете на меня положиться.
   Салли сама приготовила эти травы для Ричарда, собрав их по большей части в огороде, и аккуратно упаковала в бумажные пакетики с предписанием делиться с другими гардемаринами. Помимо прочего, она надеялась, что таким образом ее не слишком общительный брат легче обзаведется друзьями. Ибо всякий, кто способен улучшить качество корабельной еды, вправе рассчитывать на расположение товарищей. Вообще она немало повозилась с Ричардом, инструктируя его, как себя вести. Но все это оказалось ненужным.
   – Они практически свежие, собраны лишь несколько дней назад.
   – Вы всегда и во всем имели хороший нюх. – Пинки явно порадовался возможности улучшить питание гардемаринов. – И я скажу вам еще раз, чтоб вы знали: для вас у меня всегда найдется что поесть, в любое время суток.
   – Замечательно, Пинки. Благодарю тебя. Я знаю, что могу на тебя положиться. Так же, как и ты на меня. Наши трапезы получатся славными. А теперь пожелай мне удачи.
   Салли сделала последний глоток по-прежнему обжигающего, но бодрящего напитка.
   – Удачи, сэр, – пожелал старик.
   И лишь после того, как тот растворился в темноте, Салли осознала, что именно она всегда отличалась хорошим нюхом. Но никак не Ричард.
   Быть может, Пинки дает ей понять, что он прекрасно знает, кто именно оказался у него на попечении? Или же по причине старости в его воспоминаниях они с Ричардом слились воедино? Как бы это выяснить, не выдавая себя?
   Ей наверняка будет чертовски нелегко – вести себя как Ричард и в то же время оставаться собой. В глубине души она, конечно, может оставаться прежней, но внешне придется уподобиться младшему брату. Или же стать его улучшенным вариантом, чем-то вроде Мэтью или Оуэна. А еще лучше подражать мальчишкам из кубрика с их угловатыми манерами и неуклюжей прыгающей походкой. Нужно изучить их привычки так же, как Салли изучила навигацию, паруса и такелаж. Она будет наблюдать за ними, имитируя их поведение, пока это не станет ее второй натурой.
   И заняться этим следовало едва поднявшись на борт.
   Оказавшись на верхней палубе, Салли поспешила на корму, откуда открывался наилучший вид на город и где можно было набрать полные легкие влажного морского воздуха. Разрази ее гром, она просто обожала этот густой соленый дух. Только здесь можно было досыта им надышаться, поскольку в Фалмуте даже океанский бриз быстро смешивался с запахами суши. А если забраться по вантам на самый верх, то там не будет ничего, кроме ветра. Спертый дух нижних палуб, запахи дуба, пеньки и смолы просто исчезнут. Воздух наверху напоен свободой, там Салли себя чувствует как дома.
   Менее чем в миле от них сквозь сырую мглу прорисовывался Портсмут, серой громадой нависший над темной поверхностью гавани. Возможно, где-то там по-прежнему находится Ричард. И, быть может, он успел передумать и теперь пытается все исправить.
   Да не допустят этого дьявол и святой Эльмо! Поскорей бы корабль вышел в пролив. Прежде чем ее разоблачат и высадят на берег.
   – Увидели что-то интересное, мистер Кент?
   Салли буквально подпрыгнула на месте, точно ошпаренная кошка, услышав голос мистера Коллиара – низкий, басовитый и в то же время какой-то текучий, словно вода прибоя, уходящая в песок. Черт бы ее побрал… Она, конечно же, очутилась здесь слишком поздно, чтобы избежать внимания первого лейтенанта. Он уже стоял здесь, у левого борта, непоколебимый как скала.
   Глаза Коллиара лишь на мгновение задержались на ней, после чего он устремил взгляд вперед, вдоль всей протяженности корабля. И, не изменив позы, проговорил:
   – Как вижу, вы выпорхнули самым первым.
   – Доброе утро, мистер Коллиар, – поспешила поприветствовать его Салли.
   Утро и в самом деле было замечательным – далеко на востоке уже проступила теплая желтая полоска. Отличный день для выхода в море и для начала новой жизни. При условии, что в самый последний момент не объявится Ричард.
   Салли окинула взором гавань. Вроде бы все было в порядке. Лодки сновали вблизи причала, и ни на одной из них не выказывали намерения направиться в сторону «Дерзкого».
   – Мистер Кент…
   – Нет, сэр, ничего интересного я не увидел, – ответила Салли на его первый вопрос. Хотя в действительности ее интересовало многое, а в особенности он сам.
   Коллиар не спеша подошел к ней. Настолько близко, что Салли пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. Он навис над ней, подобно утесу, и его суровая красота одновременно и привлекала, и немного отпугивала. Было в мистере Коллиаре что-то неотразимо прямолинейное. Поношенная униформа свидетельствовала о его практичности, в первую очередь ему, без сомнения, был важен результат, а не внешняя видимость. Лицо было спокойным и открытым – годы, проведенные в море, словно отшлифовали его, обнажив суть, и оно стало полностью соответствовать характеру. В Коллиаре не было ничего излишнего и показного. Черные брови прямыми полосками залегли над глазами. Нос тоже был прямым, соразмерным лицу. Единственной лишней деталью казалась, пожалуй, лишь ямочка на подбородке, намекающая на некоторую внутреннюю мягкость.
   Впрочем, Салли нисколько не интересовали внешние данные мистера Коллиара. Так же, как и его одобрение. Ни в малейшей степени. Гораздо больше ее заботила возможность появления лодки со стороны города.
   Внимание Коллиара меж тем устремилось к приборам – компасу и барометру, стрелка которого после непогоды поднималась, предвещая тихое ясное утро. Затем он скользнул глазами по мачтам и реям, окинул взглядом весь корабль, отмечая каждую деталь, оценивая готовность корабля к выходу. После чего снова повернулся к Салли.
   Но теперь он слегка хмурился, словно о чем-то задумавшись. Салли уловила едва заметное движение черных бровей, прежде чем его губы изогнулись в подобие улыбки.
   – Да, мистер Кент, вчера бушевал сильный шторм. Не жалеете о своем порыве последовать семейной традиции?
   – Нет, сэр, ни в коей мере.
   Салли действительно нисколько не сожалела. Этот порыв, как выразился Коллиар, был тем единственным, что не вызывало у нее сомнений. Ее не страшили ни путешествие, ни флотская служба. Салли была абсолютно уверена, что у нее все получится.
   Мистер Коллиар терпеливо ждал ответа.
   – Я просто подумал, может, кто-то из лодочников… Хотя странно, что их называют лодочниками, вам не кажется?.. Ведь все они женщины…
   В гавани Портсмута гребцами действительно были женщины, так как подавляющее большинство мужчин поглощал военно-морской флот, вынужденный постоянно пополнять корабельные экипажи. Впрочем, Салли лопочет какую-то чушь и наверняка выглядит полнейшим дураком. Пристальный взгляд мистера Коллиара по-прежнему выводил ее из равновесия. Всякий раз, когда он вот так молча и изучающе взирал на нее, она уподоблялась расстроенной скрипке, внутри у нее все приходило в диссонанс.
   Ибо в любой момент Коллиар мог узнать Салли, и его лицо, на миг осветившись, тотчас бы омрачилось. Возможно, было бы даже легче, если бы он узнал ее. После чего притянул бы к себе за лацканы и, обругав, вышвырнул за борт.
   Но ничего подобного не произошло. Коллиар просто смотрел на Салли бесконечно долго, пока она ожидала, что он прозреет и разоблачит ее.
   Наконец Коллиар шевельнулся и придвинулся к ней почти вплотную – видимо, чтобы их никто не мог подслушать. Затем склонил голову, и Салли уловила запах моря от его поношенного мундира. А также аромат мыла и чего-то еще, присущего только ему. Чего-то опасного и манящего.
   – Мистер Кент, вы теперь член экипажа этого корабля. Если повезет, вы сможете покинуть корабль по истечении двухлетнего срока, причем только с согласия капитана. – Голос Коллиара был каким-то туманно-элегантным и обескураживающе мягким. Слова как будто катились по его горлу и не спеша формировались на выходе в веские фразы. – И уж во всяком случае не этим утром.
   – Да нет, сэр, у меня и мысли не было покинуть корабль. – По крайней мере это утверждение являлось чистейшей правдой. – Я просто подумал… кто-то еще может прибыть.
   Коллиар некоторое время словно взвешивал ее слова, после чего проговорил по-прежнему тихо, с той же терпеливой интонацией:
   – Что вы имеете в виду, мистер Кент?
   – Ничего, сэр.
   С каждой репликой лгать становилось все легче, хотя Салли почти ненавидела себя за собственное лицемерие. Но правда заключалась в том, что ей очень хотелось здесь остаться. И она останется, если позволят. Если только не объявится Ричард. И если удастся умерить чертово любопытство мистера Коллиара.
   На этот раз он улыбнулся по-настоящему, обнажив ряд крепких белых зубов.
   – Мистер Кент, вы довольно неумелый врунишка.
   Отчаянная потребность в чем-то неопределенном была почти физическим ощущением, царапающей болью, засевшей глубоко внутри. И Салли ответила со всей искренностью:
   – Спасибо, сэр. У меня и нет желания быть умелым. Мне всего лишь хотелось убедиться, что мы уже отчаливаем.
   – Вы скрываетесь от кредиторов, мистер Кент? Или от семейства какой-нибудь юной леди?
   Салли наверняка рассмеялась бы, если бы не ощутила внезапно подступившие слезы. Она определенно скрывалась от семейства юной леди. От своего собственного семейства. Но Коллиар, должно быть, просто дразнит ее – его холодные зеленые глаза искрились точно изумруды.
   – Нет, сэр, – заверила она как можно тверже. – Ничего похожего.
   Коллиар на некоторое время снова погрузился в размышления, смотря на нее более мягко, но все так же неотрывно. Затем сказал:
   – Вы видите этот флаг, мистер Кент?
   Взглянув в указанном направлении, Салли обнаружила вымпел, реющий на главной мачте.
   – Это ведь Блю Питер?
   – Знаете, что он означает?
   – Всем вернуться на борт, поскольку корабль готовится к выходу в море.
   – Верно. Мы поднимем якорь и отправимся в путь в течение часа. Так что не стоит больше думать о береге.
   – Так точно, сэр. – Салли пыталась заставить свое лицо изобразить полную удовлетворенность ситуацией, однако ее разуму было непривычно сохранять покой. Она не очень-то умела ждать. И по-прежнему беспокоилась: Ричард может явиться в любую минуту или же быть доставлен силой, до тех пор пока «Дерзкий» не снимется с якоря и не оставит берег далеко позади.
   Пока они не минуют Спитхед, она не будет в безопасности.
   Но даже и тогда лейтенант Дэвид Коллиар не прекратит буравить ее взглядом.
   До тех пор, пока не надоест. Пока не увидит перед собой компетентного офицера, полезного члена экипажа.
   – Я полностью в вашем распоряжении, мистер Коллиар.
   – Несомненно, мистер Кент. – Губы Коллиара вновь изогнулись в улыбке. – Думаю, этим утром вам и будет присвоено звание гардемарина, поскольку вы, судя по всему, обладаете достаточными познаниями.
   Эти слова несколько обескуражили Салли. Она была уверена, что и так уже числится гардемарином, а не просто юным добровольцем. Совсем забыв, что на борту корабля она может получить звание или лишиться его по усмотрению первого лейтенанта или же капитана. Но, возможно, мистер Коллиар просто подшучивает над ней.
   Салли уловила едва заметную усмешку в уголках его губ и поняла, что он действительно находит общение с ней забавным. Так же, как и вчера вечером, когда она, стоя рядом с невозмутимым первым лейтенантом, пошутила на библейскую тему, чтобы скрыть смущение при виде гологрудых девиц, пользуемых голозадыми матросами.
   Ее лицо, казалось, и сейчас хранило жар того смущения. Однако совсем неудивительно, что никто из моряков не опознал в ней представительницу прекрасного пола, если образцом женственности для них служат матерые шлюхи вроде Длинной Шпильки.
   – Весьма признателен вам, сэр.
   – Я тоже вам признателен за то, что мне не придется объяснять вам элементарные вещи, как мистеру Джеллико или мистеру Уэрту. Поскольку у вас, похоже, сохранилось немало знаний с того времени, что вы провели на отцовских кораблях. Гораздо больше, чем предполагали ваши братья.
   А-а, так, значит, Коллиар получал письма по крайней мере от одного из ее братьев. Скорее всего от Мэтью. Тот всегда был самым болтливым в их семействе. И больше других не одобрял религиозные устремления Ричарда. Если мистер Коллиар ожидал увидеть Ричарда, описанного Мэтью, то совсем не удивительно, что она сумела произвести на него приятное впечатление.
   Эта мысль настолько позабавила Салли, что она, не удержавшись, спросила:
   – И каким образом я могу быть наиболее полезен вам этим утром, мистер Коллиар?
   И снова последовал этот долгий изучающий взгляд прищуренных глаз, сопровождаемый образованием небольшой складки на лбу. Ну и пусть смотрит! Если он ищет какие-либо признаки святошеской натуры, то в ней он этого никогда не обнаружит.
   Наконец Коллиар одобрительно кивнул, слегка двинув своим великолепным подбородком.
   – Вы изменились, мистер Кент.
   И опять его цепкий взгляд подобно граблям прошелся по всей ее фигуре. Он словно взвешивал ее, по частям и целиком, как бочки с порохом. Салли даже поежилась, едва удержавшись от того, чтобы поплотнее стянуть на груди отвороты мундира.
   – Я не припоминаю, чтобы вы были столь… атлетичным. Да и ваши братья об этом не подозревали.
   – Я несколько подрос с тех пор, как они видели меня последний раз.
   – Да, возможно, вы подросли.
   Коллиар вновь посмотрел на барометр, после чего его взгляд скользнул по парусам.
   – Я определил вас на вахту в первую смену, с мистером Хорнером за старшего. Вы и мистер Гамидж будете дежурить с ним, а также с мистером Нордемом, помощником штурмана.
   Да, не повезло Салли – оказаться в одной смене с мистером Гамиджем, которого она пока так и не видела. Зато можно порадоваться, что ни Джеллико, ни Уэрта пока не постигла та же участь. Они оба слишком зеленые, чтобы иметь с ним дело.
   – Поскольку вы, судя по всему, достаточно осведомлены, чтобы не опозориться перед матросами, при сворачивании-разворачивании парусов вы будете работать с подразделением, обслуживающим переднюю часть такелажа.
   – Слушаюсь, сэр! – Салли коснулась ладонью края шляпы, стараясь скрыть свой восторг, и дернулась было в сторону передней мачты.
   – Да не сейчас, мистер Кент. Капитан хочет собрать экипаж на палубе и выступить с короткой речью. Так что пока расслабьтесь.
   Сделать это было не так-то легко, Салли просто не терпелось взобраться наверх. Впрочем, задержка на палубе оказалась полезной с познавательной точки зрения. Наблюдать за мистером Коллиаром в действии было чем-то вроде откровения. Как Салли уже убедилась вчера, он знал каждого подчиненного по имени. И, видимо, отмечал, кто из них, в силу профессионализма или честолюбия, выскочил на палубу и приступил к работе прежде остальных. Коллиар с искренним уважением и без излишней фамильярности относился к низшим по званию, и, похоже, такое отношение было взаимным. Пинки не скрывал своего восхищения первым лейтенантом, а Салли знала, что старик судил о людях лишь по их внутренней сути.
   Меж тем на палубе появились и Джеллико с Уэртом, следовавшие по пятам за двумя другими гардемаринами.
   – Ричард Кент, – представилась Салли этим более старшим по возрасту юношам.
   – Чарлз Дейнз, – назвал себя один из них, выглядевший лет на девятнадцать-двадцать. Высокий, с каштановыми волосами и голубыми, по-собачьи грустными глазами. Он с серьезным видом пожал ей руку и не сказал больше ни слова.
   – Маркус Бичем. – Черноволосый парень поприветствовал Салли сдержанной улыбкой и тоже пожал руку. – Так, значит, вы и есть знаменитый мистер Кент. Рад познакомиться. Вчера мы с вами так и не встретились. Такое нередко случается при дежурстве в разные смены.
   – Да… Но почему я знаменитый? – Салли опасалась, что вчерашнее опоздание на причал создаст ей репутацию недотепы.
   – Разве есть такие, кто не слышал о семействе Кентов? – пояснил Бичем.
   Да, таких было мало, и Салли всегда гордилась этим, ей всегда хотелось быть полноправным представителем семейной династии. И вот теперь она ощутила весь груз ответственности за поддержание реноме своей фамилии.
   – Я постараюсь никого не разочаровать, но не следует ожидать от меня слишком многого.
   – Не нужно скромничать, – засмеялся Бичем.
   – Джентльмены, быть может, продолжите ваше общение потом? – прервал их разговор мистер Коллиар. Его голос был ровным и спокойным, без какого-либо повышения интонации, свойственного старшим офицерам. Он предпочитал поправлять подчиненных, а не запугивать.
   Кстати, о пугающих факторах… Последним из офицерского сословия явился довольно великовозрастный тип, о чьей принадлежности к гардемаринам свидетельствовали белый воротничок и белые манжеты его синего мундира. На вид ему было около тридцати, то есть он превосходил по возрасту братьев Салли. И, несмотря на обветренное загорелое лицо и немалый вес, выдающий в нем чревоугодника, он казался каким-то брюзгливым и недовольным всем на свете. Похоже, это и был Деймьен Гамидж.
   Он не отличался большим ростом, Салли вроде была даже повыше, однако по весу он превосходил ее по меньшей мере килограммов на тридцать. В общем, этот тип казался достаточно крупным, чтобы запугать и Уэрта, и Джеллико. Когда Гамидж взошел на шканцы, он тут же отпихнул Йена Уэрта локтем и встал на его место. Как будто считал себя вправе стоять, где ему заблагорассудится, несмотря на опоздание.
   Да, это был явный задира и притеснитель слабых. Оставалось только выяснить, был ли он также и болваном. Салли взглянула на Коллиара – какова его реакция на подобные выходки? – но тот в данный момент смотрел на матросов, собиравшихся на шкафуте.
   Салли перевела взгляд обратно на Гамиджа. Да, своим грозным видом он был обязан скорее массивности, нежели росту или осанке. Его тело было каким-то рыхло-расхлябанным. Скорее всего, этот человек с годами отказался от претензии на суровую мужественность и просто заплыл жиром. Однако все это не позволяло сбрасывать его со счетов. Йен Уэрт без возражений уступил свое место и встал рядом с Салли. Как она заметила, практически все, от мальчишек до корабельных плотников и даже некоторые офицеры, старались держаться от Гамиджа подальше, словно не желая иметь с ним ничего общего. Или же сталкиваться с его недовольством.
   Как подобное поведение стало допустимым при командовании капитана Маколдена или всевидящего мистера Коллиара? Как они могли не замечать, что из себя представляет этот Гамидж? Но сейчас у Салли не было времени размышлять над данными вопросами, так как на шканцах появился капитан, и говор собравшегося экипажа тотчас затих.
   Салли постаралась преодолеть волнение, распиравшее ее стянутую грудь. Даже если не принимать во внимание знаки различия, этот ряд синих мундиров представлял чуть ли не самое потрясающее зрелище, которое она когда-либо видела. Также здесь присутствовала и полоса алого цвета, которую создавали выстроившиеся морские пехотинцы во главе со своим командиром майором Лесли.
   Зрелище действительно было впечатляющим, и на сей раз Салли являлась настоящим членом этой общности, а не сторонним наблюдателем. И на ней красовался такой же синий мундир, как и на остальных.
   А ниже, на шкафуте, две с половиной сотни мужчин и парней представляли собой разноцветную мешанину из синих курток и красных жилеток, ситцевых рубах с шейными платками, соломенных шляп и вязаных шапочек. Здесь не нашлось бы и пары человек, выглядевших одинаково, хотя глаза Салли без труда выделили марсовых, традиционно одевающихся с большим шиком, имеющих более элегантные шейные платки, а также золотые серьги, которые, согласно поверью, наделяли особой остротой зрения. Именно с этими людьми ей и предстояло работать.
   Меж тем капитан Маколден, встав у леера ограждения, заговорил:
   – Имею честь сообщить вам, что «Дерзкий» присоединяется к британскому флоту, находящемуся в Ла-Манше, для усиления блокады французского побережья в районе Бреста. Нам поручено охотиться за неприятельскими кораблями. Объединенный французско-испанский флот под командованием Вильнева и Гравины по-прежнему в море, и мы во что бы то ни стало должны воспрепятствовать его объединению с корсиканским флотом в Булони. Мы будем патрулировать пролив в поисках каких-либо частей вражеского флота, пытающихся проникнуть в эти воды, уничтожать груз французских торговых судов, но в первую очередь мы не должны спускать глаз с брестской гавани, чтобы принести наибольшую пользу Его Величеству и лордам адмиралтейства. – Капитан обеими руками облокотился на леер. – Однако при всякой возможности мы будем также брать трофеи. Каждый, кто первым заметит захваченный впоследствии корабль, получит в награду гинею.
   От группы марсовых тут же донесся возглас:
   – Ур-ра!
   – Для тех, кто работает внизу, такая возможность тоже не исключена. А теперь – все по местам.
   – Гип-гип… – выкрикнул кто-то из стоящих на шкафуте.
   – Ур-ра! – подхватили все остальные.
   После того как эти слова прокричали три положенных раза, капитан повернулся к штурману.
   – Мистер Чарлтон, приступайте к подъему якоря.
   И началось… Матросы разбежались по местам, офицеры выкрикивали приказы своим подразделениям. Быстро спустившись по трапу, Салли поспешила к фок-мачте.
   – У шпиля стоять! К подъему якоря приступить! Тяни!
   По всему кораблю члены экипажа занимали свои позиции – марсовые карабкались наверх, палубные брались за фалы и брасы.
   – Поживее, ребята! – подбодрила Салли, вскочив на цепи с правого борта. Приписанные к фок-мачте матросы проворно устремились вверх по вантам.
   Сердце Салли бешено колотилось. Все идет как надо! Ричард не появился, и она была на седьмом небе от радости. Она отправляется в море!

Глава 5

   – Распределись, ребята, – подавал он команды. – Так… А теперь ждем.
   Матросы замерли вдоль рей в ожидании приказа разворачивать паруса. Члены экипажа, несомненно, хотели, чтобы корабль покинул порт в полном соответствии со своим именем, то есть дерзко и стремительно.
   – Стоп-анкер выбран! – донесся возглас с носа.
   Внизу, у шпиля, собрались, наверное, самые могучие матросы и пехотинцы. А здесь, наверху, Салли могла окинуть взглядом чуть изогнутую и бесконечную линию горизонта. В этом не было ничего особенного, и в то же время в этом заключалось все. Это был мир безграничных возможностей.
   Воодушевление словно опиум будоражило ее кровь. Салли еще никогда не была так счастлива.
   У шпиля один довольно пожилой матрос зажал подбородком старую потертую скрипку и заиграл – для того, чтобы товарищам было легче и веселее двигать рычаги и разворачивать паруса. Салли тотчас узнала мелодию – любимую в их семье, но редко используемую на флоте, где предпочитали песню «Сердце дуба». И от неудержимого восторга она запела:
Спляши для папы, мой малыш,
Спляши для папы, паренек.

   Она осеклась, обнаружив, что на нее смотрят. Но один молодой матрос подбодрил ее:
   – Продолжайте, сэр. У вас отличный голос.
   От этого комплимента внутри у Салли даже потеплело. Вообще-то ее голос был средним, и им вряд ли бы восхитились в светских гостиных. Но он казался достаточно сильным и звонким и вполне годился для бодрящих флотских мелодий. И Салли продолжила:
Ты получишь рыбку и плавник,
Ты получишь селедку, когда придет лодка,
И мы ее сварим в котелке.
Спляши для папы, мой малыш.

   Припев подхватила бо́льшая часть матросов подразделения. Однако пение не отвлекало внимания Салли.
   – Берегите конечности. – Она убедилась, что руки и ноги матросов расположены правильно и их не зацепит освободившимися линями. – Готовсь!
   Корабль, повинуясь штурвалу, стал разворачиваться на якорной цепи, и вслед за этим раздался громкий голос Коллиара:
   – Развернуть прямой фок!
   – Прямой фок – пошел! – во всю мощь легких продублировала команду Салли. – Тяни, ребята!
   Внизу под ней хлопнул развернувшийся парус и начал разбухать от наполняющего его ветра.
   – Выбрать шкоты! – последовала очередная команда, как только фок также поймал бриз.
   Салли чувствовала себя окрыленной – она буквально задыхалась от восторга, стараясь вобрать в легкие как можно больше воздуха – и ощущала, как корабль послушно реагирует на повороты штурвала. Натянутый пеньковый линь в ее руках будто живой вибрировал под напором ветра, который обдувал ее со всех сторон, сметая, казалось, все ненужное. Салли чувствовала себя свободной, избавленной от всех тревог.
   И в то же время наполненной возможностями.
   Салли глянула выше, на следующий ряд парусов. Мистер Коллиар вот-вот подаст новую команду, и она должна быть к этому готова. Матросы ее подразделения также не должны подвести, чтобы она могла показать мистеру Коллиару, что знает свое дело не хуже других. Она должна стать наилучшим примером для экипажа «Дерзкого».
   – Вытащите подкладки и будьте наготове, – крикнула она матросам, и едва те выполнили указание, до нее опять донесся голос мистера Коллиара.
   – Фор-брамсель – пошел! – скомандовала Салли, едва распоряжение достигло ее навостренных ушей.
   Все это доставляло дополнительное наслаждение – ожидание, дублирование и исполнение его приказов. Салли пьянило осознание того, что она играет немаловажную роль в этом почти хореографическом действе по разворачиванию парусов. Это дарило ощущение собственной значимости. Ее так и подмывало желание сообщить Коллиару, что именно она, Салли Кент, а не Ричард, столь четко и умело исполняет его указания. Что именно она заслуживает его восхищения.
   И Салли продолжила петь:
Ты вырастешь и женишься
И будешь любить свою жену всю жизнь.
Ты будешь ее мужчиной.
Она будет твоей половиной.
Спляши для папы, мой малыш.

   Да, Салли была полезной здесь, в переплетениях такелажа. И это давало ей ощущение счастья. И потому она пела с таким воодушевлением, а ветер разносил слова ее песни по всему свету.
* * *
   Догадка сверкнула в голове Коллиара подобно молнии. Это было так неожиданно, что он отмахнулся от нее, не поверив своей безошибочной интуиции.
   Кроме того, сейчас было некогда обдумывать столь невероятный вариант. Ему нужно руководить экипажем и выводить «Дерзкий» из гавани, меж тем как на них глазеют на всех прочих кораблях.
   – Грот развернуть! – скомандовал Коллиар. – Переложить на правый галс! Развернуть бизань!
   Все это он прокричал через медный рупор, чтобы его слова наверняка были услышаны наверху, несмотря на пение. Которое, черт побери, ударяло по мозгам, как тревожный звон рынды.
   Обычно Дэвид ничего не имел против пения. И даже приветствовал наличие скрипача около шпиля, чье пиликанье помогало матросам, подбадривая их и задавая темп.
   Вытягивание двух якорей представляло собой тяжкий труд, и потому любое содействие было кстати. Что же касается марсовых, отличающихся ловкостью и бесстрашием, то они частенько пели, разворачивая или сворачивая паруса.
   Однако эта песня… Она всплывала в памяти Дэвида всякий раз при воспоминании о том лете, проведенном в доме Кентов в Фалмуте. Он пробыл у них всего полтора месяца, усиленно готовясь к экзаменам на получение лейтенантского звания, пока «Фортуна» находилась в ремонте, но воспоминания о том времени оставались яркими и сильными.
   А живой образ их сестры, той девочки с золотисто-рыжими волосами и зацелованными солнцем щеками, отпечатался в его сознании, точно гравюра. Сара Элис, или, кратко, Салли. В то лето она, словно тень, следовала за ними повсюду – вместе с ними ходила под парусом, ловила рыбу, смеялась. Она делала то же самое, что делал Дэвид и ее братья. Она была хорошим компаньоном, можно даже сказать – отличным. Всегда задорная, смешливая. Салли стала первой девчонкой, общением с которой он не тяготился. Братья без возражений принимали ее в свою компанию, чего никогда не случалось с Ричардом, которого считали слишком маленьким, слишком вялым и скучным для участия в их играх и приключениях. Поэтому и Дэвид ее принял. И Салли тогда часто пела.
   По вечерам, когда уходил день и сгущалась тьма, они играли на музыкальных инструментах, а Салли смеялась и пела так светло и радостно, что Дэвид просто не смог этого забыть. Так же, как и ее саму.
   Нет, парень, поющий там наверху, не может быть Ричардом Кентом. Он не может быть тем робким и неуверенным мальчиком из писем Мэтью, который играм и развлечениям предпочитал уединение и чтение назидательных проповедей. Ричард Кент, прятавшийся от насмешек братьев, не стал бы карабкаться по вантам с таким энтузиазмом, не говоря уж о ловкости и сноровке. Ричард Кент, предпочитавший домашний уют, никогда бы не подставил лицо гуляющему в вышине ветру. Коллиар обошел шканцы кругом и шагнул вперед, позабыв о своих обязанностях, не замечая удивления капитана. Ведомый потребностью увидеть и убедиться.
   Коллиар запрокинул голову и, заслонив глаза ладонью, вгляделся в юного Кента. В это лицо, излучающее восторг. В золотисто-рыжие волосы, выбившиеся из косички и развевавшиеся на ветру. В эту широченную улыбку. Без шляпы, мешавшей рассмотреть черты лица, этот Кент действительно выглядел мягким и миловидным мальчиком, как метко выразился капитан.
   Потому что это никакой не мальчик. И сейчас, при свете дня, Дэвид отчетливо видел перед собой не Ричарда, а его сестру Салли. Черт бы ее побрал!
   Теперь, когда его рассудок обрел согласие с внутренним чутьем, факт узнавания произвел эффект разорвавшегося пушечного ядра. Это открытие словно обожгло Коллиара. Как же так? Он должен был узнать ее с первого взгляда!
   Хотя какая-то часть его сознания это и сделала. Та часть, которая бодрствовала ночами и где возникали образы высокой, рыжеволосой, смеющейся девчонки. С естественной грацией ловкого тела. И, вероятно, бесподобным вкусом губ.
   Салли Кент… Разрази ее гром!
   – Мистер Коллиар, – окликнул его штурман, призывая вернуться к исполнению обязанностей.
   – Бом-брамсель развернуть! – выдавил Дэвид.
   И команда была немедленно продублирована наверху. Эта девица как будто наперед знала, что он скажет. Черт бы побрал ее смеющиеся серые глаза!
   Коллиару хотелось за шиворот стащить ее с салинга и буквально вытряхнуть признание. Хотелось швырнуть ее за борт! А также обследовать каждую частицу ее тела и убедиться, что она не приснилась ему как следствие бесплодного томления. Дэвиду хотелось убедиться, что это действительно она, а не Ричард Кент. Что он не вообразил себе столь невообразимое, удовлетворяя изводящее, грешное влечение.
   Да поможет ему Господь! То, что он хочет, не имеет никакого значения. Он офицер Королевского военно-морского флота, и его мысли и действия также служат его кораблю. Где-то там по левому борту Наполеон собрал свою чертову армаду менее чем в десяти милях от британского побережья. И потому им нужен каждый годный к службе человек. Даже если он и не мужчина.
   И все же, черт возьми, Коллиар должен быть абсолютно уверен!
   Салли Кент… Будь прокляты ее прекрасные серые глаза!
   Когда Дэвид вернулся на прежнее место, к нему приблизился капитан.
   – Мистер Коллиар… – Командир был явно удивлен. – Вы, кажется, чем-то озабочены? Вы сами на себя не похожи.
   – Извините, сэр, – отозвался Коллиар и быстро оценил обстановку. Несмотря на его краткое замешательство, корабль шел, как и полагается, – левым галсом в юго-западном направлении.
   Наступающий день обещал быть замечательным. Но сам Дэвид был просто в ужасном состоянии, поглощенный мыслями о Салли.
   Утешением может быть то, что он не сходит с ума. По крайней мере, не окончательно. Он оказался прав – что-то было неправильным. Чудовищно неправильным. И до ужаса верным.
   Ему следует обо всем рассказать капитану. И чем скорее, тем лучше. Потому что с каждой милей, оставленной за кормой, будет все труднее высадить Салли на берег. Так что если Коллиар намерен рассказать о ней, сделать это надо прямо сейчас.
   И тем не менее он колебался. Находя другие дела, требующие немедленного внимания.
   – Выбрать слабину из верхнего браса бизани!..
   И Дэвид собирался с мыслями, формулируя аргументы, одновременно подыскивая веские основания ничего не предпринимать.
   Список таких причин был кратким и не очень-то вдохновляющим. Ну, во-первых, семейство Кентов пострадает, будет опозорено перед всем экипажем, если он заставит Салли сейчас же спуститься вниз. Во-вторых, «Дерзкому» необходим каждый человек, способный выполнять работу, и пока Сара Элис это делает, Дэвид вправе выбирать время и способ сообщить обо всем капитану, не создавая лишних проблем Кентам и своему кораблю. А в-третьих, Коллиар не был еще абсолютно уверен.
   Да, он должен удостовериться, хотя это отнюдь не извиняло неуместную привязанность, начавшую было возникать к «юному мальчику».
   Будь прокляты его собственные глаза!
   – Надеюсь, этот поход окажется чрезвычайно выгодным, – сказал меж тем капитан мистеру Чарлтону. – Несмотря на задачу по обеспечению блокады.
   Коллиару обычно импонировали подобные разговоры, да еще среди таких людей. Несмотря на разницу в возрасте, капитан и штурман всегда обращались с ним не как с подчиненным, а как с коллегой. В свои пятьдесят восемь мистер Чарлтон был самым пожилым из офицеров, а капитану Маколдену недавно исполнилось тридцать шесть. Коллиару же было всего лишь двадцать четыре, но эти два гораздо более опытных моряка никогда не заставляли его ощущать себя низшим звеном. И подобное обращение давало ему модель собственного поведения при общении с подчиненными, начиная с такого седого ветерана, как боцман, и заканчивая самым зеленым гардемарином.
   Да, за исключением сбрасывания страдающих от морской болезни мальчишек за борт, Дэвид относился к собратьям по офицерскому сословию с уважением, которого удостаивался сам. И с тем же уважением он должен отнестись к данному представителю семьи Кентов, учитывая возможную ошибку, пока окончательно не будет уверен.
   – Блокадное дежурство имеет лишь два положительных пункта: канонирские тренировки и парусные. – Слова капитана полностью соответствовали мнению Коллиара. – Через месяц будет достигнута нужная сноровка, и экипажу все это чертовски надоест.
   – Если нам удастся захватить трофеи, они смирятся с любым объемом муштры, – отозвался мистер Чарлтон.
   – Трофеи будут, как только нам кто-нибудь попадется, – заверил капитан. – И мы сделаем не только это, чтобы нанести французам наибольший урон. Мы навяжем им бой, если они не навяжут его нам сами.
   В словах капитана чувствовался несдерживаемый энтузиазм.
   – Что вы имеете в виду, сэр? – поинтересовался Коллиар.
   – Мы жертвы собственного успеха. При слишком жесткой блокаде французы не осмелятся высунуться, и у нас будет меньше шансов захватить трофеи. Нам нужно быть смелее и мыслить шире. – Капитан сдержанно улыбнулся, после чего спросил: – Мистер Коллиар, когда вы последний раз были на берегу?
   От одной мысли о суше у Коллиара внутри все сжалось.
   – Вы ведь знаете, я стараюсь не сходить на берег без особой необходимости.
   – Но вы хотя бы ступали на причал в Портсмуте?
   – Ставлю гинею, что этого не случилось, – вмешался штурман.
   – Обойдемся без пари, мистер Чарлтон. Тем более что ваша позиция выигрышнее, – отшутился капитан. – Так что скажете, мистер Коллиар?
   – Нет, сэр, я не ступал на берег с прошлой весны, когда мы были в Гибралтаре. Да и тогда я оставался на суше не более десяти минут. Мне как-то не нравится ощущение твердой почвы под ногами.
   Все трое улыбнулись.
   – Даже дамы не способны выманить на берег нашего мистера Коллиара, – заметил капитан. – Но могу вас заверить, ваше восприятие изменится, когда вы обзаведетесь супругой.
   Коллиар не стал повторять, что не намерен жениться именно по той причине, что это потребует частых визитов на берег. Они уже слышали его аргументы против брака, и новая полемика их только позабавит. Капитан Маколден, вполне естественно, придерживался иного мнения. Во время предыдущего похода, когда они гнали через Атлантику французский флот под командованием Вильнева, он даже отклонился от курса в сторону острова Нью-Провиденс – якобы ради пополнения провизии для обратного пути в Англию с донесениями от адмирала Нельсона, а в действительности, чтобы проведать свою жену, которая там жила.
   – Я буду очень рад, мистер Коллиар, если вы измените свое отношение, – проговорил капитан. – Не по поводу брака, поскольку это личное дело каждого, а насчет суши. Потому что я хотел бы послать вас на берег для осуществления одной задумки.
   Коллиар приложил все усилия, чтобы казаться невозмутимым, не показать свой страх и колебания.
   – На берег или же в глубь побережья? С какой-либо миссией вроде диверсионной вылазки?
   – Скорее, с диверсионной целью, мистер Коллиар. Ваша проницательность лишь подтверждает мое мнение, что вы один из наилучших молодых офицеров, оказавших мне честь служить под моим началом. И, как ни жаль с вами расставаться, я буду рад предоставить вам полную инициативу.
   – Благодарю за доверие, сэр. Но каким образом эту вылазку осуществить?
   Капитан усмехнулся.
   – Естественно, полагаясь на везение.
   – Я полагал, вы не верите в удачу и везение, сэр.
   – Конечно, не верю, – с иронической улыбкой отозвался капитан. – Я верю в подготовку. Удача появляется при встрече подготовки с возможностью. Я хочу, чтобы вы были готовы к любым поворотам, мистер Коллиар. В том числе и на берегу. Но времени пока достаточно. Впрочем, поговорим о другом. Какова ваша оценка нынешнего состояния экипажа?
   Коллиар только приветствовал смену темы, тем более что он был хорошо подготовлен к такому разговору. Мысленно он уже распределил личный состав по различным сменам и подразделениям, учитывая индивидуальные способности и черты характера.
   – С последнего похода у нас сохранилась бо́льшая часть экипажа. Лишь двое заболевших остались в Портсмуте. Так что марсовые и канониры могут быть полностью укомплектованы ветеранами. У нас пятеро абсолютных новичков, и понадобится продолжительное обучение, прежде чем включить их в боевой расчет.
   – Замечательно. Мистер Чарлтон, у вас есть какие-либо рекомендации?
   – Мистер Дэвис предлагает назначить Уильяма Моффата помощником канонира. Надежный человек, уравновешенный. На флоте уже семь лет.
   – Что скажете, мистер Коллиар?
   – Отличный выбор, сэр.
   И так они прошлись по всем позициям. Капитан никогда не оспаривал решения штурмана или первого лейтенанта, однако, вполне естественно, желал знать, что происходит на вверенном ему корабле. Включая комплектацию подразделений, что являлось прерогативой Коллиара.
   – Что ж, отлично, – резюмировал капитан. – А как насчет офицерского состава? Что скажете о гардемаринах?
   Не так уж и далеко они ушли от скользких тем.
   – Дейнз и Бичем продолжают совершенствоваться, – ответил Коллиар. – Особенно преуспевает мистер Дейнз.
   – Отлично. А мистер Гамидж?
   Коллиара, как и других, огорчала неудача в случае с мистером Гамиджем. Военно-морской флот хотел видеть отдачу от своих вложений в обучение, и Коллиар воспринимал как недостаток собственного профессионализма тот факт, что Гамидж не достиг успехов.
   – Мистер Гамидж остается все тем же Гамиджем, – произнес он, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком обреченно.
   – Ну как ему помочь, если он не может освоить математику в достаточной мере для прохождения экзаменов? Мистер Чарлтон, что вы думаете о том, чтобы назначить его помощником штурмана?
   – Я уже высказывал такую идею, однако Гамидж заявил, что подобная должность не достойна джентльмена.
   – Хм… Но без познаний в математике ничего нельзя поделать. А как новые мальчишки? Я возлагаю большие надежды на юного Кента. Смышленый и энергичный парень. И определенно знает, как действовать наверху. Его отцу приятно будет об этом услышать.
   – Так вы уже написали капитану Кенту? – по инерции спросил Коллиар и сразу же пожалел об этом.
   Капитана, который редко вмешивался в его служебные дела, наверняка озадачил этот вопрос, касавшийся личной переписки. Хотя в нем и не прозвучало какой-либо требовательности.
   – А у вас есть какие-то возражения, мистер Коллиар? Вы не разделяете моего мнения о юноше? Если вы видите за ним какие-либо недостатки, то высказывайтесь. Потому что мне не хотелось бы понапрасну обнадеживать капитана Кента.
   Как раз теперь и настал самый подходящий момент поделиться своими опасениями по поводу «юного Кента». Именно сейчас, пока они не успели далеко отойти, Салли можно было бы по-тихому высадить на берег.
   Но вдруг его предположения ошибочны? Что, если интуиция его подвела? Оскорбление, нанесенное Ричарду Кенту и его семье, будет чудовищным. Не говоря о том, что подобная оплошность унизительна для него самого.
   Поэтому Дэвид должен окончательно удостовериться.
   – Нет, сэр, – выдавил из себя Коллиар. – У меня нет каких-либо замечаний.
   – Прекрасно. Решать, конечно, вам, но я рекомендовал бы определить столь способного мистера Кента в пару с мистером Гамиджем. Полагаю, что подобный вариант будет менее проблематичным.
   – Полностью согласен, сэр. И я уже поставил юного мистера Уэрта в пару с мистером Дейнзом, а мистера Джеллико – с мистером Бичемом.
   – Отлично, – улыбнулся капитан. – Я знаю, что всегда могу на вас положиться. Вы неизменно находите верные решения.
   – Надеюсь, что так, – кивнул Коллиар, проглатывая свои сомнения, точно горькое лекарство.

Глава 6

   Оторвавшись от секстанта, Салли заморгала, привыкая к солнечному свету, и обнаружила прямо перед собой мистера Коллиара. Ранее, когда они начали заниматься, его точно не было поблизости, поскольку, поднявшись на шкафут, она сразу же огляделась в поисках первого лейтенанта.
   Предполуденные часы она проводила в компании всех прочих гардемаринов, за исключением мистера Гамиджа, который исчез внизу, едва мистер Чарлтон призвал их к себе – на уроки по математике и навигации. И они как раз закончили учиться определению времени по солнцу – сию науку она освоила еще несколько лет назад, – когда мистер Коллиар материализовался перед ней подобно акуле, выскочившей из воды. Суровый, немногословный и многозначительный.
   Но это, видимо, было его неотъемлемым свойством, способом постоянно держать подчиненных в тонусе. И Салли была рада, что так хорошо себя проявила, ибо Коллиар, вне всякого сомнения, именно об этом и хотел с ней поговорить. Должно быть, заметил, как мистер Чарлтон похвалил ее за быстрое и точное выполнение расчетов, и теперь, наверное, хотел добавить собственную похвалу за четкое дублирование его приказов этим утром.
   – Конечно, мистер Коллиар. Я в вашем распоряжении.
   – В таком случае следуйте, пожалуйста, за мной.
   Салли спустилась за Коллиаром по трапу, и они вместе двинулись в сторону бушприта. Как обычно, Дэвид не переставал обозревать корабль, выявляя недочеты, определяя, какую работу необходимо сделать. Или, точнее, сделать еще лучше.
   – Линкольн, – обратился Коллиар к одному из попавшихся на пути матросов, – проследи, чтобы тот парус был свернут как полагается. А ты, Хиггинз, сообщи об этой трещине в вельсе плотнику. Иначе она разойдется дальше в самый неподходящий момент.
   Салли следовала за ним в кильватере, думая о том, как она выглядит, пытаясь имитировать походку и манеры Джеллико и Бичема. Стараясь быть похожей на мальчишку, на улучшенную копию Ричарда.
   Пока пристальный взор мистера Коллиара не был обращен на нее, Салли могла оценить как его бдительность, так и прочие качества – профессиональные, естественно. Он видел все, что нужно увидеть, все, что нужно сделать. Сегодня утром при маневрировании едва Салли осознавала, какие действия необходимо предпринять, как он уже успевал подать команду.
   Он был просто бесподобен. И при этом ничуть не походил на ее многословных, импульсивных братьев. Мистер Коллиар отличался уравновешенностью и всегда держал эмоции под строгим контролем. Было сущим удовольствием слушать его спокойные и точные распоряжения.
   Наконец они остановились.
   – Мистер Кент, – медленно и веско проговорил Коллиар, – я даже не знаю, что с вами делать.
   Судя по голосу, он был как будто озадачен и даже раздосадован. Но Салли уже слышала подобные интонации прежде. Сколько раз ее отец или кто-либо из братьев говорил таким же тоном, когда она вызывала у них недовольство своими выходками…
   И она ответила Коллиару так, как всегда отвечала своим близким:
   – Найдите мне какую-нибудь работу, сэр. Определите меня куда вам будет угодно, хотя я предпочла бы фок-мачту, в подразделение Уиллиса. Замечательный человек, знающий свое дело. А вообще я могу исполнять любые обязанности, по вашему усмотрению и желанию.
   – В ваших способностях я не сомневаюсь. – Коллиар как-то печально покачал головой и устремил взгляд в море, которое, вероятно, читал, как иной человек читает книгу – все его секреты были ему открыты. – Вы довольно странная личность, Кент.
   Эта фраза была подобна порыву встречного ветра. Слово «странный» отнюдь не ободряло и не обещало ничего хорошего.
   – Вчера вечером я с удовольствием обнаружил, что ваши братья в вас ошиблись. Они полагают, что из вас никогда не получится настоящий моряк. Мэтью и Доминик считают, что вас лучше оставить с вашими книгами и унылыми проповедями. Но вы не похожи на книжного червя. Ни в коей мере.
   Внутри у Салли все словно перекрутилось в узел. Такое начало разговора не предвещало ничего хорошего.
   – Я сделал что-то не так, сэр?
   – Если вы совершили то, о чем я подозреваю, тогда это самое скверное, что можно представить. Черт возьми, Кент, у меня насчет вас большие сомнения. – Коллиар сдернул с головы шляпу и каким-то отчаянным жестом провел пальцами по волосам, совершенно их взъерошив. – Вы привлекли мое внимание, едва поднявшись на борт и… – он на мгновение замолчал, подыскивая слова, – и ввергли меня в смятение.
   – Извините, сэр, я не хотел… – Салли услышала панические нотки в своем голосе, а ее сердце подскочило чуть ли не до самого горла. – Понимаю, я опоздал, но… – ухватилась она за первое, что пришло в голову.
   – И почему так произошло, Кент? – Повернувшись, Коллиар вгляделся в ее лицо, будто на нем мог быть написан ответ. Его голос звучал гортанно и казался обожженным, как будто он прошел сквозь огонь. В нем все казалось таким же темным, угольно-насыщенным – черные как смоль волосы, текучая глубина глаз, из которых исчез свет, и бронзовая кожа, годами подвергавшаяся воздействию солнца, ветра и дождей. Вблизи в нем все казалось темным и неумолимым. – Почему вы явились с опозданием?
   Салли нужно было солгать, несмотря на обжигающий жар, прокатившийся по ее телу. Несмотря на то, что не далее как сегодня утром он назвал ее неумелым врунишкой. Она должна солгать, потому что в противном случае ей придется отказаться от своей мечты.
   Поэтому она сказала то, что ближе всего было к правде, отчаянно надеясь, что Коллиар поверит:
   – Я не был уверен, сэр… Что мне следует занять место на корабле.
   Коллиар нахмурился, продолжая взирать на нее, и меж его бровей образовались три вертикальные складки.
   – Вы, наверное, по-прежнему ощущали, что ваше истинное призвание – церковь?
   Салли должна была понимать, что письма братьев будут откровенными. Ей следовало лучше подготовиться.
   – Да, – только и смогла ответить она. И это было правдой – по крайней мере, правдой Ричарда.
   – А что, позвольте спросить, вы думаете сейчас?
   Салли постаралась вложить в ответ всю силу своей убежденности:
   – Я думаю, что, поднявшись на борт, я принял абсолютно верное решение.
   – Абсолютно?
   – Да, сэр. Мое истинное призвание – море. – Эти слова, без сомнения, были наиболее правдивыми из всего ею сказанного. В данный момент Салли была совершенно искренна. – Мистер Коллиар, вы сомневаетесь в моем рвении? Я всеми силами старался и стараюсь доказать свою нужность и полезность, как советовал капитан Маколден. У меня это не получилось?
   – Получилось. – Коллиар смотрел ей прямо в глаза, и Салли вновь ощутила всю силу его проницательного взгляда. Казалось, он видит только ее, но она знала, что это не так – он видел все вокруг. Всегда и неизменно.
   – Однако вы не хуже меня должны понимать, что иногда даже этого бывает недостаточно.
   Коллиар узнал ее. Это было неизбежно. Но даже холод осознания сего факта не мог пригасить жгучее ощущение в ее груди.
   Салли отвернулась, чтобы Коллиар не мог увидеть слезы, наполнившие ее глаза. Она не будет плакать. Черт возьми, ведь она из семьи Кентов.
   – Это довольно забавно… Весь день я размышлял о том лете. О лете, проведенном в вашем доме в Фалмуте. Я помню этот замечательный дом с великолепным видом на море.
   – О да… – Салли постаралась произнести это с юмором, уже догадываясь, к чему он ведет. – Думаю, мой отец и дня не выдержал бы в доме, из окон которого не открывается вид на море.
   – Идея использовать те полтора месяца для подготовки к экзаменам принадлежала вашему брату Мэтью. Вы помните?
   – Да, конечно. – Салли помнила все, как будто это происходило лишь вчера. Она была достаточно большой, чтобы завидовать их карьере, и ловить каждое слово как Мэтью, так и Коллиара. Особенно, Коллиара. – Тогда на две недели собрались сразу все: Мэтью, Доминик, Оуэн, Даниэль и папа. Это был последний раз, когда мы собирались дома все вместе.
   – Те дни я помню особенно. Как мы пели по вечерам, и один из нас играл на мандолине.
   На мандолине играла именно Салли. А Ричард играл на скрипке, которая сейчас лежала на самом дне ее сундучка.
   – И мы пели ту же самую песню, что сегодня исполнил Панч: «Спляши для папы».
   Будь проклята эта песня! Салли следовало прежде подумать. Она должна была понимать, что Коллиар услышит ее столь же четко, как видит все вокруг.
   – Это очень старая песня, – проговорила Салли.
   – Да, – согласился Коллиар. – И, похоже, многие матросы знают ее слова. Она оказалась кстати сегодня утром.
   Ее прямо-таки убивало это ожидание приговора, который был неизбежен. Горячий комок, образовавшийся в горле, мешал Салли говорить.
   – Я хорошо помню эту песню. – Коллиар на мгновение взглянул на нее, и выражение его глаз не оставляло сомнений, что он действительно все знает. – А вы помните тот вечер, когда мы ловили светлячков у вас в саду? Эти насекомые освещали наступающие сумерки. Вы помните?
   – Да, – выдавила Салли, и это слово оставило холодно-пепельный привкус у нее во рту.
   Коллиар сумел в мгновение, несколькими точными словами воссоздать волшебство того вечера. Салли почти ощущала запах сминаемой травы, меж тем как они пробирались по заросшему саду, ловя светящихся букашек в горшочек из-под варенья.
   – Один светлячок уселся вам на голову, и мне пришлось стряхнуть его, хотя он смотрелся очаровательно в ваших волосах. Зеленое на фоне оранжевого.
   Жгучие слезы в глазах буквально ослепляли. Коллиар не мог придумать более изощренной пытки, чем это медленное и обдуманное проникновение в ее память.
   – А еще мы бросали в вашего брата упавшие яблоки, чтобы он не докучал нам своими проповедями.
   – Да… – проронила Салли.
   Слезы скатились в уголки ее глаз, и она смахнула их рукавом. Черт бы ее побрал… Она не заплачет. Только не перед мистером Коллиаром. Несмотря ни на какие провокации.
   Ведь это был не кто иной, как она. Именно она пробиралась с Коллиаром по саду и, сидя рядом с ним на высокой ограде, швыряла в Ричарда яблоки за его нудные нравоучения. Они безудержно смеялись, и Салли было лестно, что она допущена в священный круг молодых моряков. Она гордилась своей меткостью, как будто это могло произвести впечатление на такого парня, как Дэвид Коллиар.
   Ричард тогда убежал в дом, оставив их в саду вдвоем, наедине. Салли могла поклясться, что Коллиар собирался поцеловать ее, но в последний момент она оробела, отпрянула и, засмеявшись, стала бросаться ветками, чтобы скрыть смущение.
   Глаза Дэвида, бескомпромиссно-твердый взгляд свидетельствовал о том, что он разоблачил ее. И с его губ, сжавшихся в жесткую линию, сошла улыбка, вызванная теплотой воспоминаний.
   – Да, все именно так, как я и думал, – кивнул Коллиар. Тепло окончательно покинуло его глаза, и он потряс головой, словно не желая верить. – Вы могли бы сказать мне, Кент. И избавить меня от… – В голосе Коллиара что-то изменилось, его словно тронула ржавчина, как меч, слишком долго остававшийся в ножнах. Он чувствовал себя обманутым. – Вы могли бы сказать капитану Маколдену. Вы должны были сказать! Черт возьми, вы вообще не должны были всего этого делать!
   Однако Салли это сделала. Совершенно обдуманно и намерено. И сейчас была готова на все, чтобы не осталось возможности что-то изменить.
   – Сэр, пожалуйста… – начала Салли. Ей было просто необходимо его убедить. – У меня не было другого выбора. Вы, как никто другой…
   – Это вы, как никто другой, как человек, воспитанный капитаном Александром Кентом, должны понимать всю серьезность содеянного вами.
   Он прав. Салли знала, на что идет, но ради этого стоило рисковать. Ради того чувства, которое она испытала, находясь наверху – никогда в жизни она не ощущала себя такой счастливой, такой нужной. Необходимо лишь убедить Коллиара.
   – Пожалуйста… Вы должны понять. Я знаю свои обязанности…
   – Тут совершенно нечего понимать. Вы лгали мне, лгали с самого начала. И мне, и нашему капитану. Черт возьми, Кент… Мы находимся на военном фрегате, в море, сейчас идет война, которая продолжается почти половину нашей жизни. И вы полагаете, будто я не понимаю, что стоит сейчас на кону?
   Напор его праведного гнева словно пронзил Салли и тяжестью навалился на плечи.
   – Пожалуйста, сэр. – Она готова была умолять. – Я сделаю все, что угодно, только скажите, чего вы хотите.
   Салли ухватила Коллиара за руку, забыв, что за ними могут наблюдать. Она лишь знала, что должна убедить его, заставить поверить в обоснованность ее причин.
   Воздействие этого краткого прикосновения было столь поразительным, что Салли тотчас выпустила его ладонь. Ее руку, да и все тело покалывало, как от статического электричества.
   Коллиар тоже дернулся, словно его обожгло. Словно Салли дала ему пощечину или ударила кулаком в грудь. Взгляд, которым он наградил ее, выражал досаду и гнев. Оттого, что она поставила его в такую ситуацию.
   Сама же Салли пребывала в полном смятении чувств. Достаточно одной искры, и она воспламенится, точно пороховой заряд.
   – Извините, сэр, – выдавила она.
   Коллиар сделал глубокий вдох, стараясь восстановить внутреннее равновесие.
   – Черт возьми, Кент, держите себя в руках. – Его голос звенел от негодования.
   – Вы будете… – Салли оборвала фразу. Их окружало столько чутких ушей, столько любопытных глаз, следящих за странной сценкой, что разыгрывалась между ними. – Что вы собираетесь делать, сэр?
   Коллиар водрузил треуголку обратно на голову.
   – То же, что и всегда, мистер Кент. Выполнять свои обязанности.
   Он двинулся прочь, а Салли задержалась у леера носового ограждения, в стороне от сутолоки, несмотря ни на что, с наслаждением ощущая движение корабля по водной глади. Коллиар, конечно же, направился к капитану. Это неизбежно. Ее удалят с корабля. Оставалось только надеяться, что это произойдет тихо и незаметно, и ее семью не затронет скандал.
   Салли захотелось вернуться в кубрик, найти Пинки и спросить его совета, однако это могло бы показаться трусостью. Нет, она все-таки одна из Кентов. Если ее ждет бесчестье и позор, то она храбро встретит все это. О ней могут думать, что угодно, но никто не назовет ее трусихой.
   Однако подобный героизм оказался не нужен. Никто не глядел в ее сторону, не упоминал ее имя. Ни один из морских пехотинцев не явился, чтобы отконвоировать ее в каюту капитана. Наконец, когда боцманский свисток известил о начале обеда, ей не оставалось ничего другого, как вернуться в кубрик.
   Салли проследовала вниз, не обращая внимания, куда идет, по-прежнему пребывая в напряженном ожидании. Но едва она открыла дверь кубрика, ее и без того подавленное состояние усугубилось еще больше. Салли сразу поняла, что происходит что-то не то, по внезапно наступившей тишине и каким-то странным взглядам других гардемаринов. Никто не смотрел ей в глаза, не приветствовал ее, словно все были чем-то напуганы.
   Деймьен Гамидж восседал у дальнего края стола, как самодовольный монарх. Его глаза с тяжелыми веками казались усталыми, и в сочетании с полными губами это придавало ему глуповатый вид. Цвет лица, довольно бледный, несмотря на годы, проведенные в море, тоже не улучшал его внешности. Так же, как и его волосы – теперь, без прикрытия шляпы, было видно, что они какие-то грязно-светлые, выгоревшие на кончиках, казавшиеся пепельно-серыми при плохом освещении. В общем, этот тип напоминал разъевшуюся крысу.
   Но даже если бы Гамидж выглядел как Аполлон, он все равно бы вызывал неприязнь. Салли уже имела представление о его натуре, поэтому внешность служила лишь дополнительным основанием для ее отвращения.
   Ухмылка Гамиджа, который ожидал, когда она обратит на него внимание, была какой-то гадко-предвкушающей. Но Салли не собиралась потакать его самомнению. Лучший способ общения с задирами – это по возможности избегать их, вступая в конфронтацию лишь тогда, когда это неизбежно.
   А Гамидж, похоже, позаботился о неизбежности конфликта. Потому что ее сундучок стоял в углу с распахнутой крышкой – замок был взломан, содержимое перерыто.
   Жаль, конечно, что она не в полной мере последовала совету Пинки – при большей предусмотрительности ей удалось бы избежать лишних треволнений и сохранить значительную часть припасов. Однако Салли не собиралась спускать это дело на тормозах. Раз мистер Гамидж желает конфронтации, он ее получит. Если уж она смогла выдержать холодно-инспекционное внимание мистера Коллиара, то с легкостью выстоит и перед этим типом. В конце концов, ей нечего терять. Ее все равно высадят на берег при первой возможности, так почему бы не попытаться проучить великовозрастного задиру, притесняющего других гардемаринов?
   – Вы, должно быть, и есть мистер Гамидж? Как вижу, вы уже порылись в моем имуществе. Меня предупреждали о ваших наклонностях, но я не предполагал, что это произойдет столь быстро и с такой наглостью. Я Ричард Кент.
   – Я знаю, кто ты, и мне на это наплевать. Вы все для меня одинаковы, все вы бестолковые сопливые юнцы. А ты к тому же еще и любитель лизать сапоги. – Эти слова Гамидж произнес каким-то устало-скучающим тоном, в его грубости не чувствовалось истинных эмоций. – Так что закрой дверь, сядь и захлопни рот. Я уже объяснил свои требования этой сопливой детворе, и у меня нет желания повторяться.
   Восседая за столом в совершенном одиночестве, в то время как все остальные пристроились на своих сундучках, Гамидж сделал большой, демонстративный глоток из бокала. Черт!.. Похоже, он лакал ее шерри! Затем бокал вернулся на стол, и мальчишка-прислужник – вероятно, тот самый Тони – метнулся, чтобы наполнить его снова, не дожидаясь распоряжения хозяина.
   – Этот кубрик мой, и вы здесь находитесь с моего дозволения. Я лишь терплю ваше никчемное присутствие. – Гамиджа даже не интересовало, имеются ли возражения против данного утверждения. И действительно, никто не издал ни звука протеста.
   Салли была разочарована тем, что Чарлз Дейнз, достаточно взрослый и физически крупный, чтобы противостоять Гамиджу или, по крайней мере, чтобы поддержать ее, предпочел никак не реагировать. Он сидел с каким-то болезненным видом и будто ничего не замечал. Несчастный Йен Уэрт тер покрасневшее лицо рукавом, видимо уже получив трепку от Крысиного Короля.
   Салли пробирала дрожь негодования, но отнюдь не страха. Подобные типы смелы лишь до тех пор, пока кто-нибудь не даст им отпор. И если она осадит Гамиджа, это пойдет на благо всем гардемаринам.
   – Не думаю, что капитан Маколден считает наше присутствие на корабле никчемным, – твердо проговорила Салли, стараясь показать всю свою серьезность и отсутствие какого-либо страха.
   – Я не давал тебе слова. – В полутьме кубрика Гамидж со своими серыми, покрасневшими по краям глазами все больше походил на злобного грызуна.
   – Не будьте столь нелепым, мистер Гамидж. Вы здесь, конечно же, самый старший, и я с достаточным почтением отношусь к вашему опыту и возрасту, однако прямо говорю, что не потерплю придирок и указаний, как себя вести в кубрике. Который не только ваш, но и мой, и всех остальных. Я также не потерплю, чтобы кто-то крал мои вещи.
   Гамидж медленно поднял руки и с ироническим видом пару раз хлопнул в ладони.
   – Отлично, мой мальчик. Очень храброе выступление. На данный момент – наихрабрейшее. – Он опустил руки обратно на стол. – И что ты намерен предпринять?
   – Именно то, о чем вы подумали. Я сообщу о вас капитану.
   – В самом деле? Да капитан не захочет об этом и слышать, ты навредишь самому себе. Существует определенный кодекс поведения, который следует соблюдать в кубрике. Некое правило. Но ты вряд ли способен это понять. Как известно, Кентов едва ли можно назвать джентльменами.
   Оскорбление семейной чести было довольно подлой уловкой, способной спровоцировать ее на необдуманные поступки. Салли едва сдерживала желание как следует врезать по пухлой физиономии этого негодяя. Она являлась представителем семейства Кентов, пускай и женского пола, и потому знала, как использовать кулаки. Однако, как бы того ни хотелось, потасовка вряд ли пойдет ей во благо. Гамидж раза в два превосходил ее по весу. И он замыслил подобный сценарий вполне намеренно. И Салли не удивится, если для подобных случаев у него заготовлена свинчатка или что-то подобное. Как ни соблазнительно было продемонстрировать ему, что она тоже научилась у братьев кое-каким трюкам, о которых он, возможно, не имеет представления, от стычки все же следовало воздержаться.
   Она должна сделать то, чего он не ожидает.
   Поэтому Салли улыбнулась.
   – Конечно, Гамидж, я ни в коей мере не джентльмен.
   И она засмеялась, желая показать, насколько нелепы его претензии.
   Этот смех задел Гамиджа за живое. Он резко поднялся, но, не удержав равновесие, неловко плюхнулся обратно на скамью.
   Наблюдающие за ними мальчишки засмеялись, но Гамидж окинул их грозным взглядом, и те осеклись, прикрыв рты ладонями. Однако Салли молчать не собиралась.
   – Благодарю за ваш сомнительный совет, мистер Гамидж, но я сам соображу, как себя вести. И не потерплю, чтобы крали мои личные вещи или чтобы меня запугивали типы, подобные вам.
   – Подобные мне, – ухмыльнулся Гамидж. – Да кем ты себя возомнил, мягонький смазливый мальчик?
   Салли двинулась вдоль стола.
   – Я Ричард Кент из рода Кентов, город Фалмут, я гардемарин Королевского военно-морского флота и…
   Гамидж оказался стремительнее, чем она ожидала. Вскочив, он ухватил ее за лицо своей большой ладонью и притянул к себе, все сильнее стискивая ей щеки.
   Салли вцепилась в его руку в попытке высвободиться, но в следующую секунду утратила опору под ногами и повисла в воздухе, как рыба на крючке.
   – Вы только гляньте, – с деланым удивлением проговорил Гамидж. – Какой милый нежный мальчик. – Он рассматривал ее лицо с видом исследователя-знатока, словно Салли была неодушевленным экспонатом. Или же животным на рынке. – И похоже, мистер Коллиар обнаружил, что ему нравятся подобные мальчики, ибо он уделил немало времени общению с тобой. Ну так что у тебя за дела с нашим лукавым мистером Коллиаром?
   Салли даже не сразу сообразила, на что намекает Гамидж.
   – Слушай, ты, мерзкая свинья! – прохрипела она. – Не твое дело, о чем мы говорили с мистером Коллиаром. Оставь свои грязные инсинуации при себе.
   Теперь уже засмеялся Гамидж.
   – Грязные? Что ты имеешь в виду, прелестный Кент? Так что же такого сказал тебе мистер Коллиар, что ты так занервничал?
   – Закрой свой рот, Гамидж!
   Он еще сильнее стиснул ее лицо, и Салли снова попыталась убрать его руку ото рта.
   – Для тебя я мистер Гамидж. Понял, ты, сопливое ничтожество? – С этими словами он с силой оттолкнул ее от себя. Так, что она налетела на чей-то сундук. – Научись уважать тех, кто лучше тебя, и тогда я, возможно, буду молчать. А также не стану рассказывать капитану о том, что мне известно о столь безупречном мистере Коллиаре. Я умею держать язык за зубами. Вопрос лишь в том, сможешь ли ты держать закрытым свой широкий нежный ротик.
   В столь унизительную и смехотворную ситуацию Салли еще не попадала. Гамидж угрожал тем, что сообщит о ее неподобающих отношениях с Коллиаром… Которого она уговаривала утаить ее истинную сущность от капитана. Который, в свою очередь, узнав ее секрет, поймет, что Коллиар не мог иметь с ней противоестественной связи. Да у них и естественной-то связи не было!
   Интересный разговор получился бы у нее с капитаном, вызови он ее на ковер. Салли даже хотелось подтолкнуть Крысиного Короля к тому, чтобы тот действительно выложил свои домыслы командиру.
   Однако нельзя допустить, чтобы компрометирующие слухи коснулись мистера Коллиара. Так что пока она будет помалкивать.
   Гамидж меж тем ухмыльнулся, не сводя с нее взгляда своих холодных глаз.
   – Надеюсь, ты все понял, милашка Кент? Ты усвоил правила? Этот кубрик мой. И вы здесь находитесь с моего дозволения.

Глава 7

   Что ж, этот тип по крайней мере дал ей повод желать высадки на берег. Если ее ждет разоблачение и позор, то она всеми силами постарается, чтобы Гамиджа тоже вытурили с корабля.
   Ну а пока она здесь, не стоит отсиживать задницу в бесплодных размышлениях. В ее сундучке – полнейший беспорядок. Кто бы в нем ни порылся, сам Гамидж или его прислужник, сделано это поспешно и сумбурно, в манере шакалов и стервятников. Неаккуратная работа. Отнюдь не свидетельство упорядоченного ума. Следует иметь это в виду.
   К счастью, наличие в сундучке двойного дна замечено не было. Хотя воришка и прибрал к рукам все съестное, заготовленное миссис Дженкинс, а также запас шерри, добавленный самой Салли, ибо Ричард старался не пить ничего крепче. Бо́льшая часть пакетиков с травами осталась на месте. Салли порылась в поисках других более важных вещей. Скрипку Ричарда не тронули – оно и понятно, инструмент слишком легко опознать.
   Уэрт, который, похоже, единственный остался с нею в кубрике, подошел поближе.
   – Он все забрал?
   – Почти.
   И винить Салли могла только себя. Ведь Пинки предупреждал ее, но она была слишком уверена – и в себе самой, и в том, что подобное просто не может произойти на корабле под командованием такого человека, как капитан Маколден. Гамидж доказал, что она ошибалась. И в результате ей придется хранить эту тайну – так же крепко, как Пинки, судя по всему, намерен хранить ее секрет.
   – Что ты будешь делать? – спросил Уэрт. Его покрасневшие глаза казались невероятно большими.
   – Постараюсь извлечь наибольшую пользу из того, что осталось.
   Да, прежде чем окончательно распрощаться, следует раздать то, что сохранилось. Дома в Фалмуте все это ей не понадобится, а мальчишкам наверняка пойдет на пользу.
   Уэрт непонимающе нахмурился.
   – Так ты никому ничего не расскажешь?
   – Наверное, нет.
   Бледное личико мальчишки словно скукожилось от разочарования, и Салли поспешила объяснить:
   – Выслушай меня, пожалуйста. Моим первым побуждением было сообщить о случившемся капитану, поскольку я не сомневаюсь, что он не потерпит воровство. Однако у меня нет убедительных доказательств, что мои припасы похитил именно Гамидж, ясно только, что они исчезли. Гамидж наверняка обо всем позаботился. Он, похоже, достаточно хитер и осторожен, чтобы его так легко было поймать. Вряд ли украденное сейчас при нем.
   – Я не понимаю. – Уэрт, явно сдерживая слезы, провел рукавом по носу. «Так его белые манжеты едва ли продержатся ближайшие две недели», – подумала Салли. – Зачем же он украл, если не оставит все это себе?
   – Возможно, под его влиянием находится кто-то из экипажа – казначей или кто-нибудь с камбуза, – кто готов принять ворованное на сохранение. Или же он может припрятать все это где-нибудь, думая, будто я подниму шум и… Слушай, давай-ка посмотрим, не взломал ли он и твой сундук.
   С этими словами Салли двинулась к сундучку Уэрта. Тот покраснел.
   – Да нет, не взломал. Потому что он не заперт. Он забрал у меня ключ в первый же день.
   – Черт возьми… У Уилла тоже?
   Йен пожал плечами, попытался что-то ответить, но его нижняя губа затряслась, глаза заблестели от слез.
   – Ну ладно, ладно… – Салли по-братски, а точнее, по-сестрински обняла мальчишку. – Все будет хорошо. Обещаю.
   – Ничего хорошего не будет. Все просто ужасно. Я не могу здесь, не могу! – Голос Йена дрожал, скопившиеся слезы потекли по щекам.
   – Успокойся. – Салли мягко сжала его руку. – Просто для тебя все это внове. Ты привыкнешь.
   – Нет, не привыкну. Я не могу здесь оставаться. Я не хочу лазить по мачтам. И никогда больше этого не сделаю. Меня никто не сможет заставить.
   К сожалению, смогут, угрожая поркой или чем похуже. Но она всеми силами постарается, чтобы до такого не дошло.
   – Ты привыкнешь, я обещаю. Еще несколько раз, и ты даже не будешь замечать высоты. Так же, как птенец привыкает сидеть на дереве. Ветки раскачиваются, но его это ничуть не беспокоит.
   – Это оттого, что он умеет летать. – В голосе Йена уже чувствовался некоторый юмор. И через несколько секунд, вполне успокоившись, он поинтересовался: – А откуда ты так много обо всем знаешь?
   – Я вырос на кораблях своего отца.
   – У твоего отца есть корабли?
   – Да нет, – засмеялась Салли. Ее братья, особенно Мэтью с Домиником, наверняка были бы задеты тем, что кто-то никогда не слышал об их семье, и предположением, будто они торговцы. Салли легко могла вообразить негодование братьев по данному поводу. – Мой отец и два моих брата – капитаны Королевского военно-морского флота. Я представитель старой морской династии.
   – Ого! – Лицо Йена выразило надлежащую долю благоговения. – Тогда не удивительно, что ты не побоялся выступить против мистера Гамиджа.
   – Не очень-то у меня получилось, – пробормотала Салли. – Но насчет него ты можешь больше не беспокоиться. Обещаю. Я позабочусь об этом, даже если это будет последнее, что я сделаю на борту «Дерзкого». Однако он вполне может припрятать сворованное у меня в твоем сундуке или в сундуке Уилла, когда поймет, что мы друзья.
   – А мы друзья?
   – Конечно, – заверила Салли. – Мы станем лучшими друзьями.
   С позволения Йена она заглянула к нему в сундук, в котором, однако, после изъятия его собственных припасов, ничего не прибавилось.
   Но она не собиралась сдаваться без борьбы и допускать, чтобы Гамидж одержал над ними верх. Точнее, над ней.
   – Вот что… Посмотрим, что скажет Пинки. Он всегда в курсе событий.
   Старика они нашли на канонирской палубе, около печки, где тот хлопотал вместе с капитанским стюардом Эдвардсом и двумя матросами, служащими при офицерской кают-компании. Одного звали Морланд, а другого, сноровистого весельчака, который утром играл на скрипке, Панч.
   – Ты оказался прав, Пинки, мистер Гамидж действительно поживился нашими припасами, – сообщила Салли. – Но мы его еще проучим, я знаю кое-какие трюки, – заверила она, когда старик скорбно покачал головой, совсем не обрадованный фактом собственной правоты. – Однако забрал он не все. Что ты об этом думаешь?
   Она протянула Пинки бумажные кулечки.
   – Свежие приправы?
   – Да, как и обещал.
   Хорошая доза специй могла значительно улучшить вкус не очень-то разнообразной флотской пищи. И Пинки хорошо знал, как использовать все это наилучшим образом – точно так же, как в бытность отцовским стюардом.
   Другие стюарды через плечо старика взирали на его сокровища.
   – Ты можешь также при необходимости обменивать все это на что-то еще. К примеру, как-нибудь договоришься с капитанским стюардом. Время от времени мы не отказались бы от бутылочки хорошего вина в обмен на улучшение капитанских блюд.
   В голове Пинки, видимо, уже возникли схемы бартера.
   – Конечно, сэр. Можете на меня положиться. У нас будет славный поход.
   – Не сомневаюсь. Вот видишь, Йен? Мы с Пинки сделаем все возможное, чтобы избавить тебя от «мельников».
   – А кто такие «мельники»?
   – Крысы, сэр, – с готовностью просветил Пинки. – Так их называют за то, что они часто измазаны в муке после набегов в кладовые.
   – То есть нам придется есть крыс? – ужаснулся несчастный Уэрт, побледнев и позеленев одновременно.
   – Ну как тебе сказать… – Салли постаралась придать своему голосу как можно больше бодрой беспечности. – Я никогда не ел их прежде, но прежде я и не был гардемарином. Думаю, в этом походе мы узнаем и испытаем немало нового. Осмелюсь предположить, что мистер Коллиар и даже капитан Маколден тоже съели свою долю «мельников», и, судя по их виду, это им ничуть не повредило.
   Уэрта не очень-то утешил подобный довод, и Салли предпочла сменить тему.
   – У тебя есть какое-нибудь укромное безопасное место? – спросила она у Пинки. – Чтобы уберечь нужные вещи от Гамиджа и его приспешников вроде казначея?
   – Я знаю такое местечко. Я…
   Салли подняла руку, останавливая его.
   – Не говори мне. Если я не буду знать, где это место, никто не заставит меня его раскрыть. Я, кстати, захватил еще вот это. – Она сунула руку в карман жилетки. – Рыболовную леску, которую также отдаю тебе. Мистер Уэрт, вы ведь не откажетесь отведать за обедом рыбки?
   Салли, наверное, впервые увидела, как лицо мальчишки осветилось настоящей радостью.
   – Я с удовольствием съем все, что хоть немного вкуснее говядины, разваренной в пудинг.
   – Положись на нашего Пинки. Уж он об этом позаботится. И кстати… – Салли глянула на стоящие вдоль бортов клети. – Пинки, ты имеешь какие-то права на этих птиц? Можно ли приобрести долю в курице, чтобы получать от нее яйца?
   Пинки, вскинув глаза кверху, поскреб лысину.
   – Курица здесь стоит немало.
   – Даю гинею. – Салли показала монету, зажатую меж пальцев. – Но за эти деньги я хочу иметь целую курицу, а не долю того, что она снесет.
   Пинки поймал подброшенную монету.
   – Договорились, сэр.
   – Отлично. – Салли ободряюще приобняла Йена за плечи. – Ну вот, как я и говорил, жизнь на корабле можно улучшить. Для всех нас. За исключением мистера Гамиджа, конечно.
   В глазах Уэрта светился восторг.
   – И ты поделишься всем этим? Едой, яйцами и остальным?
   – Конечно. Мы ведь соседи по кубрику. Более того, мы друзья. И я надеюсь, ты быстро убедишься, что я горой стою за своих друзей.
   – Спасибо. – После столь мало обнадеживающего начала флотской жизни Уэрту, видимо, не верилось, что у него могут появиться здесь друзья. – Я очень тебе признателен. Но откуда ты знаешь про возможность обмена, о долях в курице? Про рыболовную леску? Я о таком даже и не думал.
   – Мои старшие братья уже побывали гардемаринами, и всем им пришлось попробовать крыс. Я многое узнал именно от них. Ну а ты, Йен? Откуда ты родом?
   Мальчишка несколько замялся, после чего неохотно пробормотал:
   – Из Глостершира.
   Вероятно, он имел не слишком высокое происхождение, будучи сыном сельского священника или мелкого торговца, раз не хотел вдаваться в подробности.
   – Насколько я знаю, это замечательные места, там очень красиво.
   – Возможно. Но не так уж там и здорово. И никто из моих родичей не сравнится с твоими. Никто из них не служил на флоте, никто не рассказал мне о нюансах флотской жизни.
   – А в моем семействе служили практически все. У моих близких в общем-то и нет иного выбора, кроме как пойти на флот.
   И Салли фактически впервые осознала, насколько необычным это может быть для других, для тех, кому военно-морская карьера кажется чем-то несбыточным. До чего же это несправедливо.
   Однако Йен Уэрт все же попал на флот и теперь нуждался в моральной поддержке. Ему необходимо увериться, что он может преуспеть на выбранной стезе, невзирая на типов вроде мистера Гамиджа.
   – Расскажи мне поподробнее о Глостершире.
   Йен Уэрт пожал плечами.
   – Говорят, Сайрен-Касл очень красивый.
   – В самом деле? Он чем-то знаменит? Я даже не знаю, где он находится. В Англии я практически нигде не был. Хотя мне довелось побывать во многих иноземных портах и в разных экзотических местах, в родной Британии я катался лишь по южному побережью, между Фалмутом и Портсмутом. Ты наверняка знаешь о нашей стране гораздо больше, чем я.
   Уэрт улыбнулся. Хоть и робко, но для начала и это неплохо.
   – Ты так думаешь? Вряд ли я могу знать больше твоего.
   Салли тоже улыбнулась в ответ, довольная тем, что ее усилия приносят плоды.
   – Наверняка есть множество вещей, о которых ты осведомлен куда больше меня. Я знаю лишь о море, о парусах, о военно-морском флоте, поскольку вырос в этой среде. Ты тоже многому здесь научишься, несмотря на отсутствие знакомства с морем. А вообще, любые знания рано или поздно пригодятся.
   Мальчишка некоторое время обдумывал ее слова.
   – Ну, я знаю кое-что о собаках. Их у моего отца всегда была целая свора. Также я немного знаю о сельском хозяйстве, об арендаторах, о содержании поместья. Только сейчас мне от этого мало проку.
   Салли совсем не хотелось, чтобы он снова впал в уныние.
   – Поместья?.. Так твой отец землевладелец?
   – Ну да… У него много земли. Ему принадлежит Сайрен-Касл, вся земля Сайрен-Парка да и, наверное, почти весь город. Он виконт. Виконт Рейнсфорд. Но я всего лишь его второй сын.
   Таков был удел вторых сыновей аристократов – оставаться «запасными». Уилл Джеллико тоже был из их числа.
   Хотя у обоих мальчишек отсутствовали и морской опыт, и связи во флоте, каковые имелись у Кентов, они определенно принадлежали к семьям, обладавшим достаточными средствами, чтобы пристроить своих чад на избранном поприще. А также достаточным влиянием, чтобы содействовать их дальнейшему продвижению по службе.
   

notes

Примечания

1

2

3

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →