Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Белки могут запоминать до 10 000 мест, где они спрятали орехи.

Еще   [X]

 0 

Новелла о слепце, предопределяющая и обобщающая мою смерть (Латенайте Эльжбета)

«Однажды, когда увечные дочери увечной застройки – улицы – начали мокнуть от осени, я зашла в бар. Каким бы жутким ни казался город, он все еще чем-то удерживал меня в себе. Может, потому что я молода. В тот вечер все обещало встречу и лирический конец. Уже недалеко до нее – низовой смерти. Ведь недолго можно длить жизнь, живя ее так, что долго протянуть невозможно.

Год издания: 2012

Цена: 14.99 руб.



С книгой «Новелла о слепце, предопределяющая и обобщающая мою смерть» также читают:

Предпросмотр книги «Новелла о слепце, предопределяющая и обобщающая мою смерть»

Новелла о слепце, предопределяющая и обобщающая мою смерть

   «Однажды, когда увечные дочери увечной застройки – улицы – начали мокнуть от осени, я зашла в бар. Каким бы жутким ни казался город, он все еще чем-то удерживал меня в себе. Может, потому что я молода. В тот вечер все обещало встречу и лирический конец. Уже недалеко до нее – низовой смерти. Ведь недолго можно длить жизнь, живя ее так, что долго протянуть невозможно.
   Бар был лучшим баром в городе. Его стены увешаны циклом Константина «Сотворение мира». Внутри сидели люди, в основном довольно молодые, хотя выглядели они еще моложе – как юнцы, поступающие на специальность, к которой у них нет способностей. Двинулась к среднему столику, за которым сидел старик, горько подпирая голову руками. Старик без пользы, без чести, без привлекательности, без смысла…»


Эльжбета Латенайте Новелла о слепце, предопределяющая и обобщающая мою смерть

   Однажды, когда увечные дочери увечной застройки – улицы – начали мокнуть от осени, я зашла в бар. Каким бы жутким ни казался город, он все еще чем-то удерживал меня в себе. Может, потому что я молода. В тот вечер все обещало встречу и лирический конец. Уже недалеко до нее – низовой смерти. Ведь недолго можно длить жизнь, живя ее так, что долго протянуть невозможно.
   Чувствую, что роль, спетая в большом оперном театре пять лет назад, была последней. Что вся жизнь была приглушенным несчастьем. Словно младенец, родившийся старым и со временем юнеющий. Какое несчастье – старый младенец, дрожащий, будто совесть-предательница. Вся моя жизнь – вечные разговоры с собой в надежде, что кто-нибудь слышит.
   С удовольствием была бы младенцем всю жизнь, если бы только нечуткие окружающие души не насиловали без устали и не требовали решительной силы, утонченного остроумия и скрупулезной авторитетности.
   Бар был лучшим баром в городе. Его стены увешаны циклом Константина «Сотворение мира». Внутри сидели люди, в основном довольно молодые, хотя выглядели они еще моложе – как юнцы, поступающие на специальность, к которой у них нет способностей. Двинулась к среднему столику, за которым сидел старик, горько подпирая голову руками. Старик без пользы, без чести, без привлекательности, без смысла. Подошла.
   Старик, не поднимая головы, старик стер влагу у глаз.
   – Один здесь сидишь? – спрашиваю таким тоном, чтобы пригласил присесть.
   – Один или двое – неважно. Марина, проглоти ты мандарин.
   Села с другого края стола, чтобы не быть одной, а старик чувствовал себя в одиночестве. Как только села, что-то меня будто связало, стянуло, даже вскрикнула. Подскочила со стула, однако не было никаких признаков веревок или насильников. Поняла, что это, видать, не к добру, надо бы сматываться. Так и сделала – закрыла дверь и пошла по улице.
   Шагала по длинной улице, почти забыла и о баре, и о старике. Дул легкий ветер. Вдруг пространство пронзил какой-то жуткий грохот, и передо мною на дорогу рухнуло дерево. Я прекрасно знала это место в городе, поэтому платан, росший у дороги и всегда казавшийся прочным и крепким, теперь страшно удивил. Осмотрела корни. Оказывается, ровно половина ствола прогнила, а другая половина, хоть и пыталась сохранить жизнь и здоровье, поддалась заразе. Когда ствол ослаб, дерево не выдержало и легкого дуновения ветра.
   Трудно прийти в себя. Осмотрелась. Вскоре показалось, может, по молодости, что увечные улицы стали еще увечнее. Охватило предчувствие, что бар – единственное место, где сейчас наименее опасно. Так как что-то предвещало невнятную мерзость и вместе с тем – огромный яркий просвет. Только не знала, где чего ждать. В конце концов, когда хорошенько подумаешь, привидевшиеся веревки, привязывающие к стулу, не были такими уж жуткими – скорее кратким мигом интуирования. Кроме того, на улице похолодало, похоже, может пойти снег. Повернула назад, перед тем почистив и положив в карман несколько кусков коры платана.
   Шла, думала об упавшем платане и веревках, когда неожиданно послышался невнятный лепет и крики. Остановилась и прислушалась.
   – Какой у тебя номер? А? Ку-ку? Какой номер?
   Голос доносился из-за угла справа. Повернула туда.
   Молодой мужчина стоял, расставив руки и запрокинув голову. Он все кого-то спрашивал: «Какой у тебя номер? Слышишь? Ку-ку, ку-ку!»
   Меня он пока не видел, а я всматривалась, с кем он разговаривает. Молодой, может, лет тридцати. Очень благородный и довольно скромный человек», – подумала я. Он был одет в расстегнутый, для этого времени года немного тонковатый пиджак спокойного тона, темные брюки и простые ботинки. Задавал вопрос и, не услышав ответа, опускал голову и, постояв спокойно несколько мгновений, опять кричал. Подошла поближе.
   – Может, вам помочь? – спросил он, быстро повернувшись ко мне.
   – Почему вы думаете, что мне нужна помощь? – ответила я, смутившись.
   – Ну хорошо, хорошо. Хватит болтать, – беззаботно провел рукой по волосам и посмотрел в небо. Тогда повернулся в мою сторону: – Не скажете, какой номер у этого дома? Я немного заблудился.
   Он смотрел мне в живот и ждал ответа. Я подошла еще ближе и посмотрела на стену дома.
   – Нет номера.
   – Так вот почему он молчит, – радостно воскликнул он и остался стоять, разинув рот, с улыбкой, обращенной ко мне.
   – Кто молчит?
   Казалось, каждый вопрос может его или сильно обрадовать, или страшно рассердить.
   – Дом, кто же еще? Разве вы видите здесь что-нибудь еще, кроме стены дома? Я – не вижу.
   – Хорошо.
   – Что хорошо? Что для вас хорошо?
   – Извините за любопытство, но… Вы ведь домом интересовались, спрашивали, какой у него номер? Правда? У этого дома?
   Черт побери. Вообще-то я склонна все принимать, как есть, и не задавать кучу глупых вопросов.
   – Милая, разве вы видите здесь что-нибудь еще? – завертелся с растопыренными руками, показывая кругом. – У дома, конечно. Совершенно ясно. Тем более что и вас я спрашивал, не подскажете ли номер дома.
   – Хорошо…
   – Что хорошо? Что? – опять быстрый вопрос, словно он хотел поймать на лжи ребенка.
   Смотрел куда-то в живот, на столб и на тротуар. Я молчала. Не дождавшись ответа, опустил голову и громко вздохнул, будто я его разочаровала. Этот мужчина странно на меня действовал. Он был необычно прямой, просто невиданно зоркий, и, хоть он ни разу не взглянул мне в глаза, я видела, что он непостижимый.
   – Милая, не подскажете, где здесь бар? – спросил грустным голосом, глядя в землю, и сжал губы, как продавец, у которого нет нужной вещи.
   – Неподалеку! Вот тут, тут, неподалеку, – выпаливаю и показываю рукой, наконец-то получив возможность сказать что-нибудь безошибочное.
   – Хорошая весть. Позвольте взять вас под руку, и идем. Немного холодает, вам не кажется? – он как-то странно приближался.
   Он был слишком сдержанным и прямым, чтобы его бояться. Он скорее вынуждал подтянуться. Стояла, уткнув взгляд в землю. Он прошел несколько шагов и остановился, будто ждал согласия.
   – Мне кажется, кажется… – Как только я заговорила, он опять двинулся в мою сторону. Я была уверена – он знает, что я его нисколько не боюсь. Но смутилась. – Кажется, вчера и позавчера было теплее, чем сегодня. Так что, выходит, холодает.
   Мужчина засмеялся. Я взглянула ему в лицо. В тот миг он зажмурился и засмеялся звонким здоровым смехом. Затем откашлялся, потер руки и одну протянул в мою сторону.
   – Подойдите.
   Подошла, дотронулась до руки пониже локтя. Он даже не вздрогнул, часто моргал и смотрел в небо. Попробовала взять его под руку, но он взял меня сам.
   – Пошли, милая.
   Почему-то я не могла взглянуть ему в лицо, стеснялась. Мы шли по улице к бару. Шли как одно целое.
   – Я забыл дорогу. Показалось, что та улица и есть та, где бар. Но не нашел, поэтому стал спрашивать номер. Простите, что вел себя подозрительно.
   – Вы не ведете себя подозрительно.
   – Хорошо.
   – Что хорошо? – я с улыбкой посмотрела на него.
   – Хорошо, что нашли меня. Я ждал вас.
   – Ждали?
   – Вас-вас. Не каждый подойдет к человеку, говорящему с домами.
   – Вы спрашивали номер дома, потому что ждали, пока кто-нибудь подойдет?
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →