Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Глазное яблоко человека не изменяется в размере с рождения до смерти.

Еще   [X]

 0 

Психология любви (Ильин Евгений)

Эта книга посвящена любви, любви между людьми, многогранной и многозначной по содержанию и неповторимой по форме. С точки зрения психологии любовь – явление очень серьезное. Любовь пронизывает всю жизнь человека, определяя его развитие, мироощущение, а порой и весь смысл жизни. Было бы странно не познавать эту важнейшую сторону жизни. Это нужно, прежде всего, чтобы любовь давала счастье человеку, а не приводила к разочарованиям и тем более к трагедиям. В новой книге профессора Ильина тема раскрыта максимально полно.

Год издания: 2013

Цена: 320 руб.



С книгой «Психология любви» также читают:

Предпросмотр книги «Психология любви»

Психология любви

   Эта книга посвящена любви, любви между людьми, многогранной и многозначной по содержанию и неповторимой по форме. С точки зрения психологии любовь – явление очень серьезное. Любовь пронизывает всю жизнь человека, определяя его развитие, мироощущение, а порой и весь смысл жизни. Было бы странно не познавать эту важнейшую сторону жизни. Это нужно, прежде всего, чтобы любовь давала счастье человеку, а не приводила к разочарованиям и тем более к трагедиям. В новой книге профессора Ильина тема раскрыта максимально полно.
   Издание адресовано психологам, студентам и преподавателям психологических факультетов, а также всем интересующимся.


Евгений Павлович Ильин Психология любви

Предисловие

   О любви написано немало книг. Однако они в большинстве своем относятся к научно-популярному жанру или к беллетристике. Отношение же ученых к феномену любви, и, как ни странно, в большей степени психологов, весьма прохладное[1]. К. Штайнер (2003) отмечает в связи с этим: «Ни психология, ни психиатрия <…> не признают любовь предметом, достойным научных исследований. Слово “любовь” неприемлемо в научных дискуссиях. Представители наук о поведении, говоря о любви или влюбленности, если вообще удостаивают ее упоминания, обычно робко улыбаются, как бы говоря: “Любовь – это тема поэтов и философов. Мы, ученые, не можем изучать любовь!”» (с. 130).
   Многим кажется, что научный подход к эмоциональной сфере человека, в том числе и к любви, приведет к утере аромата от самого этого слова, превратит романтику отношений в серые повседневные будни. Вот что, например, пишет социолог С. Самыгин: «Разные науки: философия, психология, история и прочие пытаются дать человеку определения, границы любви. Нужны ли они? В психологии выделяют различные стадии и названия любви. Люди читают и сравнивают: у нас год назад была любовь-страсть, а теперь любовь-дружба. Наши отношения перешли со второй стадии на третью. Нужны ли для любви классификации, стадии, параметры, станет ли легче, если знать, на какой стадии вступать в брак, а на какой разводиться или рожать детей? Вряд ли большое количество людей становится счастливее, когда с помощью тестов и определений узнают, на какой стадии находится любовь <…> Мир проиграет очень много, если дать четкие определения чувствам и эмоциям».
   Некоторые же ученые, наоборот, делают попытки создать математические модели цикличности любви (Gragnani et al., 1997; Sprott, 2004).
   Вряд ли можно принять эти крайности. Было бы странно отказываться от научного познания этой важнейшей стороны жизни человека. Как сказал поэт С. Щипачев, «любовь – не вздохи на скамейке и не прогулки при луне». Любовь – явление гораздо более серьезное, она пронизывает всю жизнь человека, определяя его развитие, мироощущение, а порой и весь смысл жизни. Однако и втискивание этого феномена в рамки математических формул и моделей вряд ли возможно.
   Испанский философ Ортега-и-Гассет пишет, что нет области менее изученной, чем область любви. Причин тому несколько. Во-первых, любовные истории – зона, сокрытая от чужих глаз. Любовь нельзя пересказать: от пересказа контуры ее размываются. Во-вторых, каждый невольно обращается к собственному опыту, как правило, небогатому, а чужой опыт в руки не очень-то и дается. И поскольку каждый считает себя в этих вопросах экспертом, к мнению психолога будут относиться скептически.
   Все те вариации и муссирования, которые претерпела тема любви в индивидуальном и общественном сознании на протяжении тысяч лет существования человеческой культуры, не сделали наши представления о самой любви сколько-нибудь ясными и отчетливыми. Более того, не будет преувеличением сказать, что тема любви – это самая непроясненная, непонятная, загадочная и, как мне представляется, самая мистифицированная тема в человеческих взаимоотношениях. Все попытки означить и обозначить сам феномен любви приводили к тому, что он лишь скрывался за сонмом слов, оставался невыраженным, непонятым, неразгаданным. Какими бы ни были определения любви – «Бог» (Евангелие), «чувство» (обыденное сознание), «сублимированное сексуальное влечение» (Фрейд), «инвазия архетипического содержания» (Юнг), «способность и искусство» (Фромм) и т. д., – все они делают ее лишь частью того или иного мифа. Что же касается различений, которые пытаются делать применительно к любви, то фактически они не идут дальше триады, известной еще древним грекам, – эрос, филос и агапе.
Орлов А. Б. 2004. С. 26
   И все же в настоящее время научные исследования феномена любви проводятся, хотя их не так много. В большей степени это касается психофизиологов, сексологов, философов, педиатров, психотерапевтов. А вот психологи по-прежнему в большинстве своем обходят эту проблему своим вниманием.
   Проблема любви, о которой идет речь в данной книге, весьма многогранна и многозначна по содержанию и формам проявления. Это не только любовь между мужчиной и женщиной, как она узко чаще всего понимается в обыденном сознании и воспевается в литературе и искусстве. Это любовь между людьми вообще (любовь родителей к детям, детей к родителям, любовь к родине и т. д.). Это и эмоции, связанные с чувством любви, и проявление любви (ласка).
   В этой книге мною сделана попытка собрать и обобщить имеющиеся разрозненные научные данные о любви, которые нашли отражение в четырех разделах: «Любовь и влюбленность», «Проявление любви в переживаниях», «Экспрессивное проявление любви» и «Эротическая (сексуальная) любовь». Кроме того, в книге приведен обширный список научной литературы по проблеме, а в приложении – ряд методик, касающихся различных аспектов проблемы любви, одни из которых могут быть интересны массовому читателю, а другие могут быть использованы и в научных исследованиях.

   Список литературы на сайте издательства по адресу http://www.piter.com/book. phtml?97854590076

Введение

Лао Цзы
Народная поговорка
Анатоль Франс
   Неслучайно упоминания о любви появились уже сорок три столетия тому назад – в шумеро-аккадском пантеоне богов была богиня Иштар, покровительница любви. У древних греков уже происходит разделение «зон ответственности»: за душевную любовь и красоту отвечает богиня Афродита, а за страстность и телесность – божество Эрос. Мифология говорит, что когда мира еще не существовало, когда царил хаос, когда все находилось в потенциале и ничто еще не было проявлено, – тогда появилась сила, способная все упорядочить, все объединить, всему дать форму и жизнь. Эта сила и есть Эрос, Любовь. И когда Эрос упорядочил всю Вселенную, он стал распространять это на разные ее уровни, словно спускаясь по ступеням от самого высокого Неба до самой конкретной, видимой и ощутимой Земли, на которой находимся мы. Эрос заботится о том, чтобы на каждом уровне Любовь выражалась в своей, особой форме, соответствующей этому уровню. Согласно Платону, Эрос – самое древнее архаическое божество, Первозданная Любовь, изначальная сила взаимного притяжения. Эрос, говорит мифология, выражает себя в разных формах, вплоть до превращения в ту, что известна нам сегодня, – Амура со стрелами, спутника Афродиты, пользующегося малейшей оплошностью людей, чтобы воспламенить сердца.
   Большая роль любви отводится и в христианских учениях. Основатель христианской веры хотел, чтобы любовь была отличительной чертой его последователей (от Иоанна, с. 35). А апостол Павел, обращаясь к аристократии в своем «Послании к коринфянам», превозносил любовь, указывая на то, что все достижения человека, которые не мотивировались любовью, в конце концов, не имеют смысла. «Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а порадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает…» В заключение он писал, что в последней сцене человеческой драмы останутся лишь три действующих лица: «…вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (от Павла, 1-е послание коринфянам, с. 13).
   Недаром в христианстве любовь рассматривается как божественный завет, превосходящий все остальные: «люби и того, кого трудно любить»; «возлюби ближнего, как самого себя».
   Однако часто любовь, исходя из биологических позиций, понимается лишь как отношения между особями разного пола, как романтическая любовь. Поэтому любовь рассматривают как избирательный поиск брачного партнера (С. Самыгин). Ссылаются при этом на примеры из животного мира. Так, многие птицы создают прочные пары, иногда на всю жизнь, и очень тяжело переживают потерю партнера («лебединая верность»). Избирательность демонстрируют млекопитающие хищники, например волки, ведущие стайный образ жизни. Наиболее последовательно эту точку зрения отстаивал Зигмунд Фрейд, который считал, что все человеческие привязанности вытекают из одного общего источника – полового влечения, либидо. Он писал, что ядро того, что мы называем любовью, – это половая любовь, цель которой – половая близость. Конечно, половая любовь играет важную роль в жизни человека. Она привлекает своей загадочностью, своей силой, масштабностью изменений, которые она приносит в жизнь личности.
   Но романтическая любовь не сводится к половому влечению, так как с развитием человеческого общества любовные отношения между мужчиной и женщиной стали приобретать человеческий, социальный и избирательный характер. Однако для этого человечеству пришлось пройти длительный, в течение многих веков, путь.
   Свой исторический путь прошла и любовь родителей к своим детям, роль которой в жизни человека и общества не меньшая, чем половой любви.
   Понимание роли родительской заботы и ласки, проявляемой при физическом и психическом контакте родителей с ребенком, пришло к людям не сразу. Даже родоначальник идеи родительской любви Ж.-Ж. Руссо собственных детей от своей постоянной сожительницы Терезы отдавал в приют. Среднее ежегодное число подкидышей в Париже между 1773 и 1790 гг. составляло 5800 человек (на общее число 20–25 тысяч рождений).
   Достаточно равнодушно относились к детям и аристократические матери, которые отдавали младенцев на выкармливание в чужие семьи и воспитывали детей в закрытых пансионах, монастырях и школах. Родившийся в 1754 г. князь Талейран вспоминал, что родительские заботы еще не вошли тогда в моду. В знатных семьях любили гораздо больше род, чем отдельных лиц, особенно молодых, которые еще были никому не известны. Сам Талейран был отдан кормилице сразу же после крещения, состоявшегося в день его рождения, и в течение четырех лет мать ни разу не навестила его.
   До конца XVIII в. материнская любовь во Франции была делом индивидуального усмотрения. Формирование устойчивой эмоциональной близости между родителями и детьми затруднялось высокой рождаемостью и еще более высокой смертностью. Ведь из-за плохого и небрежного ухода в XVII–XVIII вв. в странах Западной Европы на первом году жизни умирали от одной пятой до одной трети всех новорожденных, а до 20 лет доживало меньше половины[3]. Все это делало жизнь отдельного ребенка, особенно если он не был первенцем, не такой ценной, как сегодня.
   Необходимость тесного контакта новорожденного с матерью в первые недели после рождения была понята уже в «непросвещенные» с точки зрения медицины времена. Неслучайно у разных народов существовал обычай освобождать роженицу от бытовых забот на первые полтора месяца. У русских тоже были так называемые сороковины, когда сорок дней после родов в доме хозяйничали добровольные помощницы из числа родственниц и соседок. Это позволяло маме восстановиться после родов, а младенцу, получавшему маму «в безраздельное пользование», полноценно адаптироваться к жизни вне утробы.
   Поэтому не случайно в Европе в конце XVIII в. начинается кампания за то, чтобы матери сами выкармливали младенцев, не доверяя их ненадежным кормилицам. Требуют (и добиваются) освобождения ребенка «от тирании свивальника». Каждый ребенок, даже новорожденный, стал восприниматься единственным, незаменимым, а его смерть стала переживаться как невосполнимая горькая утрата.
   Научные представления о любви в эпоху Античности разрабатывались философами и существенно отличались от мифологических. У Аристотеля понятие любви скорее плотское, он относил любовь к одной из первичных энергий человеческого тела.
   Свой смысл в понятие «любовь» вкладывали суфийские философы и литераторы Персии и Арабского Востока во времена Средневековья. Так, в поэзии Омара Хайяма и Алишера Навои любовь в духе суфийской традиции отождествляется с вином. Вино, наливаемое в сосуд, т. е. в бренную человеческую оболочку, наполняет людей духовной составляющей, диалектически вводя понятие любви к Богу.
   В Средневековье, в эпоху Возрождения трудами Марсилио Фичино, Франческо Каттани, Джордано Бруно и других начинает развиваться течение неоплатонизма. В основе этой любовной философии находится положение, что природа любви есть стремление к красоте.
   В середине XIX в. И. М. Сеченов изложил свои взгляды на проблему любви. Он выделял три фазы в ее развитии:
   1) создание абстрактного идеала;
   2) встреча с объектом, похожим на идеал, и ассоциация объекта с идеалом; «Когда же <…> мальчику случилось встретить женщину, похожую по его мысли на этот идеал, то он, как говорится, переносит свою мечту на эту женщину и начинает ее любить в ней» (1952, с. 114); после того как установились крепкие отношения и началась половая жизнь, симпатия и платоническая любовь, имевшие место до этого, переходят в фазу страстной любви;
   3) угасание страсти, становление любви-дружбы; это происходит «на основании закона, по которому яркость страсти поддерживается лишь изменчивостью страстного образа. В год, в два, при жизни, очень близкой друг к другу, сумма возможных перемен и с той и с другой стороны давным-давно исчерпалась и яркость страсти исчезла» (1952, с. 115).

   И. М. Сеченов считал, что «человек, переживший все фазы любви, едва ли может страстно любить во второй раз. С его точки зрения, повторные страсти – признак неудовлетворенности предшествовавшими» (с. 115). Он утверждал, что любовь может быть весьма длительной.
   Вопросу любви уделил внимание и великий русский ученый И. И. Мечников. Он писал, что совокупность чувств и переживаний, которую люди называют любовью, есть не что иное, как психологическая надстройка над биологическим по своей природе половым влечением. Однако, утверждал И. И. Мечников, не подлежит сомнению, что половое чувство, хотя и общее у человека с животным, есть тем не менее источник самых высших духовных проявлений. Любовь между мужчиной и женщиной облагораживает человека, делает его способным на самоотверженные поступки.
   В западной психологии в первой половине XX в. проблема любви тоже становится предметом научного обсуждения. В основе работ Зигмунда Фрейда лежит связь между любовью и сексуальностью. Любовь, по Фрейду, – иррациональное понятие, из которого исключено духовное начало. Любовь в теории сублимации, разработанной Фрейдом, низводится к первобытной сексуальности, являющейся одним из основных стимулов развития человека.
   Впоследствии неофрейдистами были предприняты попытки развития теории Фрейда и перехода от чистого биологического описания к социальной и культурной составляющей любви. Одним из апологетов такого рассмотрения любви был психоаналитик Эрих Фромм, о взглядах которого речь еще впереди. К сожалению, в советской психологии проблема любви была практически проигнорирована как предмет общей психологии.

Раздел первый
ЛЮБОВЬ И ВЛЮБЛЕННОСТЬ

Глава 1
Любовь

1.1. Что же такое любовь?

   Зачем о ней так много слез?
   Она противница покоя
   И покорительница грез.
   Она – мечта и сновиденье —
   Порой печальна или зла,
   Порой творит стихотворенья
   Или великие дела.
   Быть может, что любовь – богиня:
   Честолюбива и горда,
   А может, злой судьбы рабыня,
   И ей подвластна навсегда.
   Мы часто слово произносим «Люблю».
   А что для нас любовь?
   То, что в стихах мы превозносим,
   То, что сердец волнует кровь?
   А может, то, что в нас творится,
   Когда глядим мы на Луну,
   То, что в душе у нас таится,
   Мешая разуму и сну?
   Любовь? А что это такое?
   Как бы попроще рассказать?
   Все то великое, святое,
   Что трудно словом описать.
Автор неизвестен
Мадлен де Скюдери, французская писательница XVII в.
   Любовь[4] – одно из самых употребительных слов, о чем свидетельствуют частотные словари современных слов (Cunningham, Antill, 1981). Однако многозначность употребления этого понятия приводит к размыванию его семантических границ и подчас утрате специфического содержания данного слова. Мы говорим: «Я люблю манную кашу» или «Я люблю это платье», и при этом мы говорим о любви к детям, к супругу, к животным. Очевидно, что за одним и тем же словом скрываются разные психологические феномены. В первом случае речь идет о простых вкусовых предпочтениях, связанных с эмоциональным тоном ощущения и восприятия, во втором случае – о сложном чувстве, связанном с привязанностью, страстью, хотя и здесь предпочтение того или иного объекта не исключается. Если о последней любви поэты написали бесчисленное количество сонетов, романсов, стихотворений, песен, то воспевать любовь к манной каше охотников не нашлось, потому что моя «любовь» к ней никого не трогает. Эта не то, что вызывает радость, восторг, страдание, ревность.
   Ю. Щербатых (2002) предложил студентам из медицинской академии дать свое определение любви. Ответы были самые разнообразные: «потребность в другом человеке» и «наслаждение», «душевный комфорт» и «чувство восторга», «смысл жизни» и «безумие», «понимание другого человека» и «потеря власти над собой», «отсутствие эгоизма» и «эгоизм», «наслаждение» и даже «привычка» – в общем, каждый понимал любовь по-своему. Б. Марстейн (Murstein, 1988) пишет в связи с этим, что любовь представляет некую Австро-Венгерскую империю, где под одной шапкой собрано множество достаточно трудносовместимых когнитивных, эмоциональных и поведенческих явлений. Понятие «любовь» как собирательное для множества разных явлений во взаимоотношениях людей рассматривает и Келли (Kelley, 1983).
   Состояние «влюбленности» – это переживание, которое могут испытывать только люди, однако общепринятого определения любви не существует (Ireland, 1988; Lasky, Silverman, 1988). Тем не менее, по-видимому, принято считать, что любовь – это нечто большее, чем просто физическое удовлетворение; в любви участвуют также ум и сердце (Lasky, Silverman, 1988) <…> Разумеется, мы верим, что знаем, когда бываем «влюблены», потому что это «переживание трансформирует человека» (Aron etal., 1995).
Фернхем А., Хейвен П. 2001. С. 152
   Франсуа Ларошфуко писал в свое время: «Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто ее видел». А Э. Фромм (1990) в наши дни пишет, что «вряд ли какое-нибудь слово окружено такой двусмысленностью и путаницей, как слово “любовь”. Его используют для обозначения почти каждого чувства, не сопряженного с ненавистью и отвращением. Оно включает все: от любви к мороженому до любви к симфонии, от легкой симпатии до самого глубокого чувства близости. Люди чувствуют себя любящими, если они “увлечены” кем-то. Они также называют любовью свою зависимость и свое собственничество. Они в самом деле считают, что нет ничего легче, чем любить, трудность лишь в том, чтоб найти достойный предмет, а неудачу в обретении счастья и любви они приписывают своему невезению в выборе достойного партнера. Но вопреки всей этой путанице и принятию желаемого за должное любовь представляет собой весьма специфическое чувство; и хотя каждое человеческое существо обладает способностью любить, осуществление ее – одна из труднейших задач. Подлинная любовь коренится в плодотворности и поэтому, собственно, может быть названа “плодотворной любовью”. Любовь – это активная заинтересованность в жизни и развитии того, к кому мы испытываем это чувство» (1990, с. 18).
   Э. Фромм пишет, что сущность любви одна и та же, будь это любовь матери к ребенку, любовь к людям или эротическая любовь между двумя индивидами. Это идеализация, уважение и знание. Кроме того, Э. Фромм подчеркивает, что любовь всегда связана с заботой и ответственностью: «Забота и ответственность означают, что любовь – это деятельность, а не страсть, кого-то обуявшая, и не аффект, кого-то “захвативший”» (1990, с. 82–83).
   Акцентирование внимания в любви на заботе и ответственности необходимы Э. Фромму для того, чтобы обосновать любовь ко всему человечеству и конкретно к каждому человеку, поскольку испытывать страсть ко всем или эмоции по поводу каждого человека нереально. Не случайно любовь к конкретному человеку, по Фромму, должна реализовываться через любовь к людям (человечеству). В противном случае, как он считает, любовь становится поверхностной и случайной, остается чем-то мелким.
   Полностью соглашаясь с тем, что слово «любовь» в обыденном понимании подчас теряет конкретное содержание (Ф. Ларошфуко, например, хорошо заметил, что «у большинства людей любовь к справедливости – это просто боязнь подвергнуться несправедливости» (1971, с. 156)) и что любовь – не аффект (если его понимать как эмоцию), трудно признать правоту Фромма относительно того, что любовь – это деятельность, проявляемая лишь в заботе, ответственности (я бы добавил к ним и такие поведенческие проявления, как нежность, ласка). Все это следствие любви, ее проявления, а не ее сущность. Сущностью же остается чувство, т. е. эмоционально-установочное отношение к кому-либо. Недаром в последующем его формула любви подверглась критике за отсутствие в ней эмоции радости. У Э. Фромма любовь не только рассудочная, но и аскетичная, и именно потому, что это любовь ко всем.
   Точка зрения
   Психологическая концепция любви <…> обнаруживает в плане феноменологии свою явную противоречивость и несостоятельность в не менее очевидных фактах неподконтрольности и неподвластности любви человеку, в фактах ее особой и самостоятельной жизни, независимой не только от желаний и намерений человека, но даже от самого его физического существования. И сколько бы ни приводили нам (от лица обыденной социальности) примеров «вещной природы» любви, сколько бы ни сообщали нам (от лица науки) данных о мозговых структурах и центрах, феромонах и виагре, психокоррекции и психотерапии партнерских отношений, тренингах сензитивности и коммуникативности, мы-то знаем, что все это – «не про то». Никто не может управлять и манипулировать любовью, поскольку она не только не вещь (наряду с другими вещами), но и не некое свойство (наряду с другими свойствами), принадлежащее человеку.
Орлов А. Б. 2004. С. 26
   В издании «Психология. Словарь» (1990) любовь определяется как «интенсивное, напряженное и относительно устойчивое чувство субъекта, физиологически обусловленное сексуальными потребностями и выражающееся в социально формируемом стремлении быть своими личностно-значимыми чертами с максимальной полнотой представленными в жизнедеятельности другого таким образом, чтобы пробуждать у него потребность в ответном чувстве той же интенсивности, напряженности и устойчивости». В данном случае речь, очевидно, идет только об эротической любви.
   Там же говорится, что любовь – высокая степень эмоционально-положительного отношения, выделяющего его объект среди других и помещающего его в центр жизненных потребностей и интересов субъекта (любовь к родине, к матери, к детям, к музыке и т. д.). В качестве родового понятия любовь включает (в зависимости от глубины, силы, предметной направленности) как симпатию, так и страсть. Такое понимание любви является более общим, касающимся и родительской любви, и других ее видов.
   В «Философской энциклопедии» любовь определяется как «нравственно-эстетическое чувство, выражающееся в бескорыстном и самозабвенном стремлении к своему объекту. Специфическим содержанием этого чувства являются самоотдача, самоотверженность и возникающее на этой основе духовное взаимопроникновение. Индивидуальности с их духовными и природными различиями образуют в любви завершенное единство; дополняя друг друга, они выступают как единое целое. Нравственная природа любви выявляется в ее устремленности не просто на существо другого пола, но на вполне конкретного, единственного и неповторимого человека».
   Фактически философская энциклопедия, по мнению С. Самыгина, пересказывает наукообразным языком легенду об андрогинах – первых людях, каждый из которых был одновременно мужчиной и женщиной. Андрогины были так совершенны, так сильны, умны и счастливы, что боги позавидовали полноте их существования и разрубили первых людей пополам. С тех пор эти половинки ищут друг друга по всему свету, чтобы вновь слиться в единое целое и обрести прежние силу и счастье.
   Научные факты
   Возрастные и гендерные различия были выявлены в ответах на предложение дополнить фразу: «Любовь – это…» Было замечено, что респонденты 13–14 лет, как правило, затруднялись дать какой-либо ответ. Наиболее часто встречающиеся ответы в группе 15–16 лет были следующие: «Любовь – это сложное чувство, не поддающееся описанию», «…радость для двоих и необходимость быть вместе». Интересным оказался тот факт, что 40 % девушек данной возрастной категории ответили, что любовь – это боль, самопожертвование. По-видимому, такая оценка любви связана с безответным чувством, которое характерно вообще для данного возраста, а для девушек особенно. Большинство же юношей отвечало, что любовь это взаимопонимание, нежность, «встреча двух сердец и слияние двух тел».
   В возрастной группе 18–20 лет любовь понимается как доверие, взаимопонимание, уважение. Причем в ответах юношей данного возраста довольно часто отмечается, что любовь это еще и влечение, стихия и близость. Среди девушек распространена такая характеристика, как самоотдача. Подобная картина наблюдается и в возрастной группе от 21 до 23 лет.
Кущева М. с соавторами //по материалам Интернета
   В «Словаре по этике» любовь определяется как «чувство, соответствующее общности и близости между людьми, основанное на их взаимной заинтересованности и склонности. При этом в проявления любви включаются как половая любовь, так и симпатия, дружба (в самом широком смысле – взаимоотношения людей в обществе, основанные на общности устремлений и интересов; положительное отношение человека к объекту познания и практической деятельности (любовь к природе, к истине, к жизни и т. п.)). В самом же обобщенном, абстрактном смысле любовь понимается в этике и философии как такое отношение между людьми, когда один человек рассматривает другого как близкого, родственного самому себе и тем или иным образом отождествляет себя с ним: испытывает потребность к объединению и сближению, отождествляет с ним свои собственные интересы и устремления, добровольно физически и духовно отдает себя другому и стремится взаимно обладать им» (с. 168).
   К. К. Платонов (1984) относит к любви и предпочтение человеком кого– или чего-либо. Он пишет даже об условно-рефлекторной любви.
   К. Изард отмечает, что «Существует несколько разновидностей любви, однако меня не покидает ощущение, что все они имеют нечто общее в своей основе, нечто, благодаря чему каждая из них важна и значима для человека, нечто, что проходит красной нитью через все типы любви» (2000, с. 411). Я полагаю, что одними из основных признаков этого чувства, его «красными нитями», проходящими по всем видам любви, судя по данным ряда авторов (Bowlby, 1973; Ainswort, 1973; Hazan, Shaver, 1997), являются сердечность (warmth) и привязанность (attachment) к объекту любви. Сердечность проявляется в объятиях, поцелуях, ласкании, а привязанность – в устойчивой потребности в общении с данным человеком, в близости с ним. Хотя эти два параметра любви (присущие в какой-то степени и дружбе, и особенно влюбленности) взаимосвязаны, в то же время они функционируют автономно, что объясняется наличием для каждого из них различных нейрофизиологических систем.
   Точка зрения
   Унылая ученость не способна передать живой трепет любви, ее противоречивейшую сложность, ее тайну – то таинственное, что не поддается выражению словами. Или поддается, но гению литературы. «Любить, – писал Л. Н. Толстой, – значит жить жизнью того, кого любишь».
   Аристотель говорил по этому поводу так: «Любить – значит желать другому того, что считаешь за благо, и желать притом не ради себя, но ради того, кого любишь, и стараться по возможности доставить ему это благо». А Стендаль так говорит о любви: «Любовь – это соревнование между мужчиной и женщиной за то, чтобы доставить другому как можно больше счастья».
Самыгин С.
   Очевидно, что быть привязанным ко всем людям невозможно, поэтому любовь – это интимная привязанность, обладающая большой силой, настолько большой, что утрата объекта этой привязанности кажется человеку невосполнимой, а его существование после этой утраты – бессмысленным. С этой точки зрения «любовь» учителя к учащимся, врача к больным – это в большинстве случаев не более чем декларируемая абстракция, отражающая проявление интереса, эмпатии, уважения личности, но не привязанности. Ведь привязанность – это чувство близости [устойчивое. – Е. И.], основанное на преданности, симпатии к кому– или чему-нибудь (Ожегов, 1975).
   3. Рубин (1973) из Мичиганского университета (США) в результате исследований счастливых и несчастливых в любви пар выявил три основных компонента половой любви – это привязанность, забота и интимность (доверие).
   Привязанность — это желание физического присутствия рядом любимого человека и готовность получать/проявлять эмоциональную поддержку.
   Забота — это беспокойство и действия по обеспечению благополучия другого.
   Интимность — близкие, доверительные отношения с человеком, когда каждый в паре не только без опасения делится с другим своими переживаниями, мыслями, идеями, но и с уверенностью быть понятым и поддержанным. Основываясь на трех значимых компонентах, 3. Рубин разработал диагностическую «Шкалу любви» (см. приложение).
   Девис и Тодд (Davis, Todd, 1982) понимают любовь как дружбу, осложненную страстью (завороженностью, исключительностью и особым типом сексуального удовлетворения).
   Типы привязанности влияют на длительность взаимоотношений партнеров: при безопасном типе отношения продолжаются почти в два раза дольше (10,02 года), чем при избегающем (5,97 года) и тревожно-амбивалентном (4,86 года) типах (Shaver et al., 1988).
   Точка зрения
   Моя интерпретация природы любви противоположна тем мифическим представлениям, следуя которым в любви видят стихийное, животное начало, вынашиваемое в темных глубинах человеческой личности и которое ею овладевает, не давая выхода высоким порывам духа и тонким движениям души. Отмечу, что любовь является чем угодно, только не природной силой. Любовь – это не столько инстинкт, сколько творчество, к животному началу в человеке отношения не имеющее. Для дикаря она не существует, древний китаец и древний индус о ней не знают, грек эпохи Перикла едва догадывается о ее существовании.
   Подобно тому как мы отличаем любовь от сексуального клокотания и от «страсти», мы отделили бы ее и от других ее двойников, например от «привязанности». В «привязанности», и прежде всего в самой классической ее форме – материнской любви, два человека испытывают друг к другу взаимную симпатию и нежность, ощущают близость, но ни очарованности, ни самозабвенности при этом также не будет. Каждый из них живет в себе, не пульсируя в другом, испуская в направлении другого едва уловимые флюиды умиления, доброжелательности, ободрения.
   Надеюсь, мне удалось чуть прояснить (на большее не рассчитываю) следующий тезис: если нас интересует природа любви, то для начала надо избавиться от наивного представления о ней как об одержимости, отложного представления, что все или почти все способны на это чувство, которым охвачено множество людей во всех концах земли, в любую эпоху, без различия расы и происхождения. Приведенные выше аргументы призваны доказать, что на самом деле любовь встречается не так уж часто, если, конечно, не принимать за нее то, что ею не является. Более того, не будет большим преувеличением сказать, что любовь – это весьма редкое явление, это чувство, на которое способны очень немногие; в сущности, это некий дар, которым наделены некоторые души, талант, который обычно проявляется наряду с другими талантами, но иногда ему ничто не сопутствует.
Ортега-и-Гассет, испанский философ
   Имеются и другие крайние взгляды на любовь. П. В. Симонов (1966), правильно утверждая, что любовь – это не эмоция и что в зависимости от обстоятельств она порождает разные эмоции, без всяких серьезных оснований свел ее к потребности. «Любовь – это разновидность потребности, потребности очень сложной, сформированной влияниями социальной среды, этикой и мировоззрениями данного общества», – пишет он (с. 10). Не относя любовь к чувствам, своим утверждением, что «любовь неправомерно относить к разряду эмоций» (там же), он дает основание полагать об исключении им этого чувства вообще из эмоциональной сферы человека. Конечно и влечение, и привязанность, являются потребностью, но сводить любовь только к последней – значит сильно упростить этот феномен.
   Женщина знает смысл любви, а мужчина – ее цену.
Марти Ларни, финский писатель

1.2. Теории любви

   Биологизаторские теории ориентируются на поиск объективно существующей, материальной основы любви и на рассмотрение феномена любви в контексте эволюции человечества. Очевидными недостатками этих теорий являются отрицание собственно психологического аспекта любви и рассмотрение ее как эпифеномена, надстроенного над физиологическими процессами.
   Бихевиористский и необихевиористский подходы игнорируют субъект-субъектную природу близких отношений, не учитывают влияния социального контекста; модели любви, разработанные в рамках этих подходов, соответствуют американской культуре и рыночным отношениям, в которых ведется счет вознаграждениям и издержкам, и не могут быть распространены на другие типы культур.
   Психодинамические теории любви в историческом плане впервые сделали любовь предметом психологического анализа, осветили влияние переживаний детства и родителей на формирование способности любить и быть любимым, выделили бессознательный компонент любви и отметили роль бессознательного в любовных отношениях, разработали методы терапии в области психологии любви. Ограниченность этого подхода связана с опорой в построении теории в основном на клинический материал, с переоценкой роли бессознательного и детства в развитии любовных отношений.
   Гештальттеории любви преимущественно ориентированы на решение проблем клиента в сфере партнерских отношений и не имеют развернутой теоретической модели любви. Основные теоретические положения гештальтпсихологии просто переносятся в область психологии любви.
   Когнитивные теории хорошо объясняют феномены изменения восприятия мира, себя и партнера влюбленным человеком, описывают влияние когнитивных стилей на формирование близких отношений. Однако эти теории, переоценивая когнитивную сферу личности, недооценивают эмоционально-волевую и дают в силу этого односторонний анализ природы любви.
   Гуманистические теории любви ориентированы на человека, верят в его возможности, однако носят чисто гипотетический, философско-описательный характер.
   Первые попытки определить стержневые характеристики (компоненты) любви с помощью факторного анализа привели к выделению двух: 1) эмоциональная поддержка объекта любви и 2) толерантность к его недостаткам и требованиям (Swensen, Gilner, 1964). 3. Рубин (Rubin, 1970) включил в любовь заботу, потребность и доверие к другому. Однако эти составляющие присущи и дружбе. Динер и Пышчинский (Diener, Pyszczynski, 1978) упростили любовь до высокой симпатии и сексуального влечения, а Педерсен и Шумейкер (Pederson, Shoemaker, 1993) понимают любовь как пятикомпонентное явление, в которое входят: 1) совместность — активность, осуществляемая только с романтическим партнером; 2) выражение — вербальное и невербальное выражение (проявление) склонности и привязанности; 3) намерение и коммуникация — осознание проблем партнера по любви и способность обсуждать и решать эти проблемы; 4) романтичность — наличие идеализированных установок по отношению к любовным взаимоотношениям, подчеркивающих волнение в присутствии любимого человека; 5) сензитивность и спонтанность — готовность отвечать на спонтанные желания партнера.
   Ангелы зовут это небесной отрадой, черти – адской мукой, а люди – любовью.
Гэнрих Гэйне
   Р. Стернберг (Sternberg, 1986) разработал трехкомпонентную теорию любви. Первая составляющая любви – интимность, чувство близости, проявляемое в любовных отношениях. Любящие чувствуют себя связанными друг с другом. Близость имеет несколько проявлений: радость по поводу того, что любимый человек рядом; наличие желания сделать жизнь любимого человека лучше; желание оказать помощь в трудную минуту и надежда на то, что у любимого человека тоже имеется такое желание; обмен мыслями и чувствами; наличие общих интересов.
   Традиционные способы ухаживания могут помешать близости, если они состоят из одних ритуальных действий и лишены искреннего обмена чувствами. Близость может разрушаться негативными чувствами (раздражением, гневом), возникающими во время ссор по пустякам, а также страхом быть отвергнутым.
   Вторая составляющая любви – страсть. Она приводит к физическому влечению и к сексуальному поведению в отношениях. Хотя половые отношения здесь важны, но они не являются единственным видом потребностей. Сохраняется потребность в самоуважении, потребность получить поддержку в трудную минуту.
   Между интимностью и страстью соотношения неоднозначные: иногда близость вызывает страсть, в других случаях страсть предшествует близости. Бывает и так, что страсть не сопровождается близостью, а близость – страстью. Важно при этом не путать влечение к противоположному полу с половым влечением.
   Ортега-и-Гассет считает, что страсть – это не высшее проявление любовного порыва, а, наоборот, его проявление в самых заурядных душах. В ней нет, точнее, не должно быть ни очарованности, ни самозабвенности. В крайних случаях любви-страсти страсть непомерна, а любовь попросту отсутствует.
   Третья составляющая любви – решение-обязательство (ответственность). Она имеет кратковременный и долговременный аспекты. Кратковременный аспект отражается в решении о том, что конкретный человек полюбил другого, долговременный аспект – в обязательстве сохранять эту любовь («клятва в любви до гроба»).
   И эта составляющая неоднозначно соотносится с двумя предыдущими. Чтобы продемонстрировать возможные комбинации, Р. Стернберг разработал систематику любовных отношений (табл. 1.1).
Таблица 1.1. Систематика видов любви Р. Стернберга
   Примечание: + компонент присутствует, – компонент отсутствует.
   Эти виды любви представляют собой предельные случаи. Большинство реальных любовных отношений попадает в промежутки между этими категориями, поскольку разные компоненты любви континуальны, а не дискретны.
   Другой подход к составляющим любви имеется у Р. Хаттиса (Hattis, 1969). Он выделил шесть факторов: уважение, положительные чувства по отношению к партнеру, эротические чувства, потребность в положительном отношении со стороны партнера, чувство близости и интимности, чувство враждебности (из-за возникающих время от времени размолвок и ссор).

1.3. Различное отношение к феномену любви

Чье сердце не горит любовью страстной к милой, —
Без утешения влачит свой век унылый.
Дни, проведенные без радостей любви,
Считаю тяготой ненужной и постылой.

   Однако отношение к любви у великих умов разное. Для одних любовь – бесценный дар для человека: «Только любовь делает человека самим собой», – писал Платон, а И. Гете полагал, что счастлив лишь тот, кем владеет любовь.
В душе померк бы день и тьма настала б вновь,
Когда бы из нее изгнали мы любовь.

Мольер
   Любовь – это самая интимная точка соединения природы и разума, это единственное звено, где природа вторгается в разум, она, стало быть, есть превосходнейшее среди всего природного.
Г. Фихте
   Для других же любовь – отрицательное явление: «Любовь – заболевание, вроде наваждения, похожа на меланхолию» (Авиценна), «Любовь часто отнимает разум у того, кто его имеет» (Д. Дидро), «Когда мы любим, мы теряем зренье» (Лопе де Вега).
   Неудивительно, что это двойственное отношение, проповедуемое на протяжении многих веков философами и писателями, проникло и в массовое сознание.
   В конце XIX в. была издана небольшая книжка: «Любовь конца века». Составители ее предложили многим писателям, художникам, ученым и артистам высказаться о любви. Вот подборка этих высказываний, приведенная философом и публицистом М. О. Меньшиковым (1899).
   «Любовь так же велика и таинственна, как смерть», – заявляет один поэт, адвокат и критик. «Любовь – царица мира! Она все», – восклицает один актер. «На свете одна любовь сама по себе, an und fur sich, – все остальное только для нее», – пишет один редактор и беллетрист. «Любовь это тот центр, то солнце, вокруг которого теснятся все побуждения человеческой души, все проявления человеческой воли», – заявляет другой писатель. «Что такое любовь? – захлебывается от восторга один автор исторических романов, седой и древний старец. – Для полноты этого ответа недостаточно исчерпать все лексикальное богатство всех языков, наречий, подречий и говоров всего мира. Любовь – это мировой закон, такой же неизменный и непостижимый, как закон мирового тяготения… Любовь это основной закон жизни, дыхания всего живущего» и пр. и пр. Один старый газетный критик коротко, но внушительно заявляет: «Я признаю любовь силою, равною теплу, свету, электричеству». Видите ли, даже не подобною силе, а равною! «Любовь, как инстинкт, единственный фактор жизни», – кричит одна пожилая беллетристка, а старый профессор истории и публицист впадает просто в какие-то конвульсии восторга, в какой-то бред о любви, который я даже и разобрать не в состоянии.
   Всех правильнее отнесся к любви один талантливый русский фельетонист. «В жизни каждого из нас, – говорит он, – любовь играет самую незначительную роль, и то в ранней молодости… Но в разговорах, в условной лжи нашего существования, в области “нас возвышающего обмана” это по-прежнему великое, значительное и чуть-чуть не святое дело. Для того чтобы поддерживать обман и сгущать туман нашего сознания, существуют целые и многочисленные организации. Одни этот отживший вздор, который едва ли тысячного из нас сбил с пути или на путь направил, перелагают в стихи и прозу; другие облекают его в яркие краски; третьи – в музыкальные звуки; четвертые изображают на сцене; пятые разжигают критическим анализом и пр. Все это искусства, которые кормятся около любви, а все они в общей сложности не составляют для нас того, чем была любовь в доброе старое время, – искусства жизни».
   Мало что изменилось и в наше время. При опросе, проведенном студенческим журналом, более половины студенток пожелали страстной любви. В своей статье в журнале «Семейная жизнь» Пол Попено описывает, что большинство людей думает о романтической любви: «Любовь – это непостижимое наваждение, что приходит ниоткуда и сразу полностью овладевает тобой, как корь. Ты узнаешь ее интуитивно. Если это настоящее чувство, тебе не придется долго гадать. Ты разглядишь ее, без сомнений. Любовь настолько важна, что ты должен отказаться от всего ради нее. Мужчине простительно бросить жену ради любви, женщине простительно оставить дом и детей, королю – трон. Она приходит совершенно неожиданно, и ты ничего не можешь поделать. Она не подвластна человеку».
   Однако, как это ни покажется странным, имеется не так уж мало противников романтической и половой любви. Еще в XIX столетии за рубежом и в России среди писателей, журналистов, философов разгорелась бурная дискуссия о том, следует ли превозносить любовь, как это делается в литературных произведениях.
   Английский философ Бэкон ставит любовь наряду с самой гнусной страстью – завистью, говоря, что, подобно зависти, «любовь повергает человека в бессилие». Любовь представляет самый обыкновенный предмет комедий, а иногда даже и трагедий, но она причиняет много бедствий в обыкновенной жизни, в которой играет роль то сирены, то фурии.
   Немецкий философ Шопенгауэр писал о любви: «Она захватывает в свои сети всю молодую часть человеческого рода, составляет часто последнюю цель всех человеческих стремлений, вредно влияет на важнейшие дела, прерывает самые серьезные занятия, вводит иногда в заблуждение величайшие умы, смело и бесцеремонно вторгается со своими мелочами в советы государственных людей и кабинеты ученых, пробирается в виде локонов и любовных записочек в министерские портфели и рукописи философов, служит ежедневно причиной мерзких и запутанных тяжб, разрушает самые дорогие отношения, разрывает самые прочные связи, нередко губит целые состояния и карьеры, делает честных и добрых людей бессовестными и жестокими, одним словом, она всюду является демоном, производящим гибель и разрушение».
   Я отрицаю то царственное место, которое дают любви в жизни, и отрицаю ее самодержавную власть.
Герцен А. И.
   Об этом же писал М. О. Меньшиков (1899): «Если вспомнить, какое бесчисленное множество людей – все молодое человечество – страдает явно – и еще более тайно – от этой страсти, если вспомнить глубокое расстройство всех жизненных отношений влюбленных, расстройство дел, полное забвение ими нравственного долга, забвение всего на свете ради столь мимолетного счастья, которое почти всегда оказывается призраком, если вспомнить все эти жгучие страдания, невольно охватит глубокая жалость к жертвам и вырвется вопрос: да что же такое любовь? И отчего она так жестока? И неужели нельзя облегчить никакими средствами – если не теперешнему, то хоть будущим поколениям – эту страшную тиранию?»
   И в наше время среди ученых имеются расхождения во взгляде на феномен любви. Например, Л. Каслер (Casler, 1973) говорит, что любовь – это свидетельство слабости и несовершенства человека. Он отмечает три причины, заставляющие одного человека полюбить другого. Во-первых, это потребность в подтверждении своих установок и знаний о мире. Любимый человек служит источником их валидизации. Во-вторых, любовь дает возможность удовлетворять сексуальную потребность, не испытывая при этом стыда. В-третьих, является конформной реакцией по отношению к нормам общества. Среди эмоций, сопровождающих чувство любви, главенствующую роль занимает страх потерять источник удовлетворения своих потребностей. Поэтому влюбленность делает человека несвободным, тревожным, мешает развитию человека как личности. Влюбленный человек относится к объекту своей страсти амбивалентно: с одной стороны, он испытывает к нему позитивные эмоции как к источнику жизненно важных благ, а с другой – ненавидит его, потому что он зависим от него. Действительно свободный человек, считает Л. Каслер, тот, кто не испытывает чувства любви.
   Поистине, любовь стала настолько внутренне противоречивым явлением, что некоторые исследователи семейной жизни пришли к заключению, что любовь – это просто название способа подчинения более сильными членами семьи более слабых. Рональд Лэинг попросту утверждает, что любовь является прикрытием для насилия.
   Роберт А. Джонсон в своей книге «Мы. Глубинные аспекты романтической любви» высказал такое мнение: «Любовь уже превращена в религию. Человеческая любовь настолько омрачена чрезмерными страданиями и переживаниями романтизма, что мы лишаемся возможности относиться к ней так, как она того заслуживает».
   О том, до какого абсурда современная культура довела понятие «любовь», обозначает Ролло Мэй в книге «Любовь и воля»: «Любви как средству решения житейских проблем придается такое большое значение, что самоуважение человека зависит от того, обрел он ее или нет. Люди, которым кажется, что они нашли ее, готовы лопнуть от самодовольства, уверенные в том, что располагают неопровержимым доказательством своего спасения, подобно тому как кальвинисты считали богатство зримым свидетельством своей принадлежности к избранным. Те же, кому не удалось обрести любовь, не просто считают себя в большей или меньшей степени обездоленными, но утрачивают самоуважение, а это влечет за собой более глубокие и опасные последствия».
   С любовными перегибами человечество уже сталкивалось. Тысячу лет назад, в конце первой эры, это любовное чувство вспыхнуло как эпидемия, захлестнуло всю арабскую поэзию, проникло в искусство Персии, Средней Азии, трубадуров. «Любовь-манию» открыли человечеству арабы с их горячими чувствами и фанатическим сгущением всех сил души в узкий пучок. «Я из племени Бен Азра, полюбив, мы умираем» – так отпечаталась в поэзии эта фанатическая любовь. Испытав ее, любящий становится меджнуном – безумцем и почти буквально – а то и буквально – теряет рассудок.
Литвак М. Е.
   Другая точка зрения на любовь имеется у А. Маслоу. Любовь здорового человека характеризуется отсутствием тревожности, ощущением полной безопасности и психологического комфорта. Удовлетворенность психологической и сексуальной сторонами отношений у любовных партнеров с годами не уменьшается, а возрастает. Партнеры испытывают постоянно растущий интерес друг к другу, у них нет искажения восприятия, свойственного романтической любви. Трезвая оценка партнера сочетается у них с осознанием его недостатков и полным принятием его таким, каков он есть, что и обеспечивает психологический комфорт. Партнеры редко употребляют слово «любовь» для характеристики своих отношений. Но при этом испытывают большое удовлетворение от секса друг с другом. Они не изменяют друг другу, их отношения равноправны, без деления на мужские и женские роли.
   Как и во многом другом у А. Маслоу, это описание любви – скорее идеал, так как эти характеристики любви были получены им на нерепрезентативной выборке самоактуализировавшихся личностей. И все же большинство людей признают: любовные переживания обогатили их духовно и эмоционально. Когда группе взрослых, несомненно обладающих опытом любовных отношений, предложили ответить на вопрос, счастливее или несчастливее они стали, испытав любовь, три четверти признались, что стали счастливее. Остальные ясно определить свое отношение не могли.
   По данным Ю. Щербатых (2002), на вопрос анкеты «Сильная любовь – это награда или наказание?» большинство студентов (62 %) ответили «награда», 23 % – «наказание», 15 % – «и то и другое». Таким образом, в основном опрошенные считают, что любовь приносит людям большей частью положительные эмоции, и тем не менее почти четверть признает за этим чувством способность приносить несчастье, а одна шестая часть студентов оценивает любовь как «коктейль» из положительных и отрицательных эмоций.
   Сорок семь процентов россиян предпочитают быть объектом любви, нежели дарить ее. И сильный, и слабый пол в большинстве своем признаются, что гораздо важнее ощущать, что тебя любят, чем страдать самому. Однако потребность чувствовать себя объектом привязанности сильнее у женщин: 53 % представительниц прекрасного пола считают, что «может, это и эгоистично, но страдать от неразделенной любви куда хуже», и дело не только в эгоизме – они убеждены, что «когда человек чувствует любовь от окружающих, он раскрывается полностью, а это дает ему возможность реализовать себя». Мужчины же (41 %) мотивируют свое желание быть любимыми по-другому: они боятся разочарований и предпочитают быть объектом страсти, нежели мучиться от неразделенной любви.
   «Это так здорово – испытывать любовь самому!» – считают 31 % опрошенных. Прекрасное чувство окрыляет и волнует кровь. Тридцать четыре процента мужчин готовы дарить свою любовь, но не могут удержаться от замечаний: «Неплохо бы еще верить, что тебя тоже любят». Комментарии женщин более жертвенны: «Любовь – свет, который открывает дорогу, жизнь. Любовь не ради себя, а ради любимого, любимых. Это невероятное счастье». Но вот процент женщин, согласных на такую любовь, все-таки меньше: только 28 % представительниц прекрасного пола выбрали фразу: «Для меня важнее самому испытывать любовь» как вариант своего ответа.
Поздняков В. А. Психология любви // По материалам Интернета (сайт психолога об искусстве любви). 2004
   Не случайно поэтому при опросах различных групп любовь называют среди наиболее значимых для человека терминальных ценностей, причем у девушек и юношей она стоит соответственно на первом и втором месте, отходя на более дальние позиции у взрослых обоего пола (А. А. Игнатьева, 2001). Как показано в исследованиях ряда авторов (Ч. А. Шакеева, 1996; Е. Ф. Рыбалко, Н. Г. Крогиус, 1998; А. И. Пеньков, 2000), любовь занимает средние места в структуре терминальных ценностей взрослых молодых людей, а по данным Т. В. Андреевой (1998), в ценностях мужчин любовь занимает четвертое место, а в женских ценностях – даже шестое.
   Причина этого, как писал Э. Фромм, в огромных количествах «ширпотребных фильмов» о счастливой и несчастливой любви, а также в «низкопробных песенках» о любви, в демонстрировании поверхностного и легковесного отношения к любви. Хотя публика до предела насыщена информацией «вроде бы о любви», мало кто имеет представление о «настоящей любви», не умея ее отличить от «любви фальшивой». Ныне на Западе считается «модной» любовь в истоке – внезапно нахлынувшее чувство, эмоциональная спонтанность, необузданная страсть, чаще всего исключающие ответственность, человеческую серьезность, духовно-нравственное родство и взаимопонимание между партнерами. Несмотря на то что все горят «страстным желанием любви», практически в обществе потребления «почти все считается более важным, чем любовь: успех, престиж, деньги, власть; вся энергия тратится на достижение этих целей, и почти ничего не делается для того, чтобы научиться искусству любви».
   Что же мешает людям жить в любви, иметь счастье в супружеских отношениях? Б. Рассел (1929) писал по этому поводу: «В современном мире существуют в каком-то смысле враждебные отношения между религией и любовью. Я не считаю их непреодолимыми; просто они обусловлены тем фактом, что христианская религия – в отличие от некоторых других – упорно поддерживает аскетизм <…> Сознание греховности [половой] любви, даже любви супружеской, приобретенное в процессе традиционного воспитания, подсознательно сохраняется как у мужчин, так и у женщин; оно наблюдается и у тех, кто имеет свободные от предрассудков убеждения, точно так же, как и у тех, кто придерживается традиционных взглядов. Последствия этого отношения к любви различны: у мужчин это выражается в том, что их любовные усилия (love-making) носят грубый и неприятный характер, поскольку они не способны сказать слова нежности и тем поддержать чувство женщины, ни должным образом прийти к последнему мгновению, которое так важно для получения женщиной удовольствия от полового акта. Более того, они часто и не осознают, что женщине необходимо получать удовольствие и что если этого не происходит, то в этом виновата не она, а ее партнер. В то же время у части женщин, получивших традиционное воспитание, наблюдаются холодность и большая сдержанность и нежелание перейти к физической близости. Искусный любовник, наверное, может побороть эти недостатки, но мужчина, который восхищается ими как признаками честной женщины, на это неспособен, так что в результате многолетние брачные отношения остаются очень сдержанными и более или менее формальными. Наши дедушки никогда не видели своих жен обнаженными, и их жены пришли бы в ужас от одной лишь мысли об этом. Такое отношение гораздо чаще встречается, чем можно подумать. Даже у тех, кто преодолел эти недостатки, кое-что сохранилось от старой сдержанности <…> Но в современном мире у любви есть враг гораздо более опасный, чем религия, для которого евангелием являются работа и экономический успех. Часто можно услышать, особенно в Америке, что любовь не должна мешать карьере, и если она кому-то мешает, то этот человек глупец. Однако здесь, как и в других вопросах, необходимо стремиться к достижению равновесия. Было бы глупо, хотя в некоторых случаях это может показаться героическим поступком, полностью пожертвовать карьерой ради любви; но было бы не менее глупо – и в этом нет ничего героического – полностью пожертвовать любовью ради карьеры. Тем не менее такое случается – и при том неизбежно – в обществе, организованном на принципе всеобщей погони за деньгами. Посмотрите на жизнь обычного бизнесмена, например в Америке. Сразу после окончания юности все его мысли и вся его энергия устремлены на достижение финансового успеха. Пока он еще молод, он удовлетворяет свои половые потребности, посещая время от времени проституток; наконец он женится, но все его интересы лежат в другой плоскости, чем интересы его жены, и между ними никогда не возникают по-настоящему интимные отношения. Он, усталый, поздно приходит домой из своего офиса; рано утром, когда жена еще спит, уезжает на работу; в воскресенье он играет в гольф, чтобы быть физически крепким, так как это необходимо, чтобы успешно делать деньги. Все, что интересует его жену, кажется ему таким женским, что он не хочет разделять ее интересы, хотя в принципе одобряет их. Для незаконной любви у него просто нет времени – впрочем, как и для законной, – и он лишь во время деловых поездок иногда посещает проституток. Его жена остается сексуально холодной, и это ничуть не удивительно, поскольку он никогда не ухаживает за ней. Подсознательно он все время живет с чувством неудовлетворенности, но не знает, откуда оно у него. Он забывает об этом чувстве во время работы или же когда с садистским вниманием следит за боксерским матчем или принимает участие в кампании преследования левых радикалов. Его жена, которая тоже испытывает чувство неудовлетворенности, борется со скукой, поддерживая второсортную культуру; оставаясь верной своему мужу, она участвует в преследовании тех, кто живет благородно и духовно свободным».
   По мнению Б. Рассела, есть еще одно психологическое обстоятельство, препятствующее полному развитию любовного чувства в современном мире, – страх потерять целостность своей индивидуальности. Это, конечно, глупо, но – увы! – очень современно. Индивидуальность не есть нечто такое, что ценно само по себе, потому что она постоянно обновляется благодаря контактам с миром и уже в силу этого не может сохранять целостность и замкнутость. Индивидуальность, которая замкнулась бы в самой себе, как в стеклянной клетке, скоро зачахла бы; в то время как индивидуальность, все более и более вовлекаемая в контакты с людьми, становится все богаче и богаче. Любовь дает огромные возможности плодотворного общения индивида с остальным миром.

1.4. Возрастные особенности отношения к любви

   С возрастом потребность быть любимым уступает место желанию испытывать любовь самому. Сорок три процента респондентов старше 50 лет мечтают дарить любовь окружающим и только 34 % – быть объектом чьей-то любви. «Не бойся, если вдруг тебя разлюбят. Куда страшней, когда разлюбишь ты», – цитируют песню Марка Бернеса представители старшего поколения. С возрастом приходят мудрость и понимание, что необходимо «дарить любовь людям, чтобы они испытывали такие же чувства по отношению к другим людям. И тогда, может, мир станет хоть чуточку добрее!» Двадцать два процента россиян затруднились ответить на поставленный вопрос. Они считают, что в отношениях важна гармония и взаимность, а односторонняя любовь – это удел несчастных людей.
Поздняков В. А. Психология любви // По материалам Интернета (сайт психолога об искусстве любви). 2004
   Молодые отмечают, что готовы жертвовать собой ради любви, тогда как представители среднего возраста отрицают такую жертвенность. Для молодых в большей степени характерна неуверенная позиция в романтических отношениях, чем для людей среднего возраста. Последние же ориентированы на любовь-дружбу, основанную на долгом привыкании друг к другу. Общим для тех и других является мнение, что женщина не может быть инициатором любовных отношений и занимать в них лидирующую позицию.
   Кларк и ее коллеги предположили, что любовные отношения по своей природе могут быть либо обменными (exchange relationship), либо коммунальными (communal relationship) (Clark, Mills, 1979). Партнеры, состоящие в обменных отношениях, учитывают все связанные с ними издержки и выгоды, поэтому в основе этих отношений лежат принципы социального обмена. В таких отношениях хороший поступок одного партнера должен быть вознагражден другим партнером и ведется строгий количественный учет того, кто и что делает. Коммунальные отношения качественно отличаются от обменных. Главное место в этих отношениях занимает не «бухгалтерия» социального обмена и не вознаграждения и издержки, а потребности партнера. Поэтому эта форма отношений требует большего самопожертвования. Вы делаете что-то для любимого человека, не ожидая, что за вашим поступком обязательно должно последовать вознаграждение. Хотя в коммунальных отношениях тоже может происходить обмен взаимными услугами. Эти два типа отношений отличаются скорее своими правилами, чем фактическими выгодами, которые они дают партнерам (Clark, Mills, 1979).
Фернхем А., Хейн вен П. 2001. С. 152
   Контент-анализ ответов на вопрос: «Зачем мужчина и женщина любят друг друга?» позволил им выделить пять наиболее важных функций любви с точки зрения современной молодежи: любовь позволяет «обрести близкого человека и не быть одиноким», дает «ощущение счастья», учит «отдавать и получать заботу, понимание, нежность, поддержку, доверие», является основой «создания семьи и рождения детей», наконец, любовь ощущается молодежью как ценная сама по себе: «мы любим, чтобы любить». Для женской ментальности эти пять категорий являются основными как в школьные, так и в студенческие годы, меняется только их иерархия. Так, в школьные годы на первом плане была потребность иметь близкого человека, а в студенческие самым важным стало умение получать и отдавать в любви. У молодых людей в студенчестве потеряла свою значимость категория, которая была на четвертом месте в школьные годы, – «любить, чтобы было весело, не было скучно». Повысился рейтинг категорий «делать любимого человека счастливым, отдавать заботу, поддержку, понимание» и «любить, чтобы испытывать любовь», но вместе с тем снизилось значение любви для создания семьи.
   Анализ результатов психосемантического дифференциала позволил авторам выделить три вида любви для женской ментальности.
   Счастливая любовь — ориентирована на «чувство Мы» в отношениях, в ней девушки хотят получать нежность и поддержку от мужчины и сами стремятся делать его счастливым, уважать и заботиться о нем. Они чувствуют себя нужными, а свою жизнь считают полной смысла. Счастливая любовь рассматривается как основа создания семьи и рождения детей. Такие отношения не предполагают ревности, измен, легкого разрыва отношений, игры в любовь, власти над партнером или любви от скуки. Однако в подобных отношениях слишком мало свободы для творчества и самореализации. Именно счастливая любовь максимально соответствует смыслу любви для девушек в данном возрасте.
   Любовь как у всех — в такие отношения, по мнению девушек, женщины вступают от страха быть одинокой.
   Любовь ради секса — позволяет иметь власть над партнером, может быть средством улучшения материального положения и социального статуса, не предполагает сильных переживаний и страданий от любви.
   Последние два вида любви выделяются на основе анализа социального опыта и не входят для девушек в смысл любви. Поскольку смыслообразующей моделью любви является только счастливая любовь, то можно констатировать, что смысл любви для девушек в данном возрасте практически не меняется.
   Представления молодых людей, напротив, резко меняются в период студенчества. Если в школьном возрасте выделяются три вида любви: счастливая любовь, творческая любовь и секс, то в студенческом – это любовь-власть, любовь как у всех и любовь-самоотдача. В школьные годы все три вида любви ассоциируются с собственным пониманием любви школьниками (счастливая любовь). Это любовь, в которой царит «чувство Мы», в которой молодые люди готовы много отдавать и так же много получать, которая делает людей счастливыми, а жизнь – полной смысла. В студенчестве смысл любви для молодых людей опирается на вариант любви-самоотдачи. В таких отношениях молодые люди стремятся сделать женщину счастливой, ориентируются на «чувство Мы» в отношениях, чувствуют свою жизнь осмысленной, не признают измен, легкого разрыва отношений и любви ради секса. Таким образом, сексуальные отношения в данном возрасте по-новому включаются в понимание любви: критерием настоящей любви становится готовность отказаться от быстрых сексуальных отношений и в первую очередь сделать женщину счастливой.
   У девушек и молодых людей, отмечают Е. Вараскина и Л. Демина, в школьные годы существует общая модель счастливой любви, что, безусловно, полезно для построения гармоничных отношений, однако эта модель сильно идеализирована. От такой любви школьники ждут только ощущения счастья и смысла жизни, исключая возможность в таких отношениях ревности, легкого разрыва отношений, измены, любви от скуки, власти или корысти в любви. Интересно, что молодые люди уже в школьные годы ощущают недостижимость этого идеала: по их представлениям, мужчина в таких отношениях не только «любит, чтобы быть счастливым», но и «страдает, любя эту женщину». Для девушек эта модель отношений остается значимой и в студенческие годы; сохраняется идеализация любви и близких отношений. У молодых людей в период студенчества происходит резкая смена представлений о любви, при этом разрушается прежняя модель счастливой любви.
   Следующей проблемной установкой является противопоставление любви ради творчества и самосовершенствования и любви, предполагающей создание семьи, в сознании старшеклассников и девушек-студенток и незначимость творчества и самосовершенствования в любви для юношей-студентов. Еще одна проблема – разрушение связи любви с созданием семьи в сознании юношей-студентов.
   Наконец, важной проблемной зоной в представлениях о любви является связь любви с сексуальными отношениями. Молодые люди в школьные годы выделяют сексуальные отношения как отдельный значимый вид отношений между полами, не связывая их ни с какими смыслами любви. В период студенчества происходит интеграция сексуальных отношений и понимания любви, но через отрицание: критерием любви для молодых людей становится готовность отказаться от быстрых сексуальных отношений и в первую очередь «делать девушку счастливой, уважать и заботиться о ней». Девушки в школьные и студенческие годы соединяют сексуальные отношения и любовь лишь в модели поведения роковой женщины, любящей ради секса, которая имеет власть над партнером, для того чтобы улучшить материальное положение и социальный статус, играющей в любовь, при этом не испытывая никаких страданий от любви.

1.5. Стадии любви

   Первая стадия – вожделение, напрямую связана с сексуальным возбуждением, с потребностью организма в сексе. Длится она может от нескольких часов до нескольких дней – пока не сменится гормональный фон, пока организм не «насытит» свою сексуальную жажду.
   Многие молодые люди, не достигшие еще сознательной стадии выбора одного постоянного партнера, застревают на первом этапе, не стремясь к остальным двум. Если на этом этапе партнеры не разошлись и довольны друг другом, то наступает вторая стадия любви – страстное увлечение. «Весь мир разделен для меня на две половины, – говорит Андрей Болконский, который любит Наташу. – Одна – она, и там все счастье, надежда, свет; другая половина – все, где ее нет, там все уныние и темнота».
   По мнению М. Самыгина, «любимый человек делается для того, кто любит, мировой величиной. В душе любящего странные весы, на чашах которых одинаково весят один человек и весь земной шар, одно существо и все человечество. Любимый человек и в самом деле равен для любящего всему человечеству: только он один на земле может утолить самый глубокий голод любящего. Он для него абсолютная ценность – ни с чем не сравнимая, важнее всех важных, главнее всех главных. Но для других людей он такой же, как все, ничем не лучше других. Любимый на весах любящего делается бесконечной ценностью, его ощущают как частичку, искорку “абсолюта” – частичку наивысшей ценности, которая остается наивысшей на любых весах. И возможно, любовь – единственное зеркало, в котором, пусть странно, но видна эта настоящая цена человеческой жизни», – резюмирует С. Самыгин.
   Человек, испытывающий страстную любовь, выражает ее физически: его глаза говорят и о том, что он в восторге от своего партнера, и о том, что он считает их отношения исключительными.
   То, что это действительно так, доказал Зик Рубин (Rubin, 1970). Он разработал некую «Шкалу любви» и применил ее в эксперименте, участниками которого стали сотни влюбленных пар из Мичиганского университета. Через стекло с односторонним зеркальным покрытием Рубин наблюдал за участниками эксперимента, находившимися в приемной, обращая внимание на зрительный контакт между «слабо любящими» и «сильно любящими» друг друга парами. Вывод, к которому он пришел, не удивит вас: «сильно любящие» пары выдавали себя тем, что подолгу смотрели друг другу в глаза.
Майерс Д. 2004. С. 533
   Мурштейн (Murstein, 1999) тоже выделяет три стадии предбрачного ухаживания. На стадии стимула, когда мужчина и женщина впервые встречаются друг с другом, складывается первое впечатление друг о друге, и если оно благоприятно, пара переходит ко второй стадии – сравнения ценностей, когда из совместных бесед мужчина и женщина должны понять, согласуются ли их интересы, установки, потребности. Если обнаруживается их совместимость, то ухаживание переходит в заключительную ролевую стадию, во время которой возможные партнеры выясняют, насколько совместимо выполнение ими своих ролей в браке.
   Адамс (Adams, 1979) делает дополнение к описанию стадий ухаживания. Он пишет о стадии укрепления отношений, когда молодые люди приобретают для окружающих статус пары и ощущают уют и спокойствие в присутствии друг друга, а также о последующей за этим стадии взаимных обязательств и близости, которая создает платформу для принятия решения о вступлении в брак.

1.6. Языки любви

   Формирование языка любви начинается в детстве. У детей, которые чувствуют любовь своих родителей и своих сверстников, формируется основной язык любви, основывающийся на их индивидуальном психологическом окружении и на том, как их родители и другие важные для них люди выражали им свою любовь. Они будут владеть одним основным языком любви, говорить на нем и понимать его. Позже они, возможно, выучат и другой язык любви, но наиболее комфортно они всегда будут чувствовать себя лишь с основным. У детей, которые не чувствуют любви со стороны своих родителей и сверстников, тоже разовьется основной язык любви. Однако он будет в какой-то мере искажен.
   Посколько любящие друг друга чаще всего воспитывались в разной социальной среде, очень редко бывает так, что их основные языки любви будут совпадать. И это может приводить к тому, что, например, супруг или супруга не будут понимать того, что стремится выразить партнер. Он выражает свою любовь, но послание не доходит до адресата, поскольку то, о чем он говорит, звучит как на иностранном языке. Для того чтобы установить взаимопонимание, нужно определить свой основной язык, а также основной язык любви своего супруга или супруги.
   Языками любви, по Г. Чепмену, являются слова одобрения, качественное время, получение подарков, акты служения и физические прикосновения. Автор дает подробные примеры и оптимальные способы использования этих языков, и желающие узнать о них больше могут обратиться непосредственно к его книге. Здесь же я изложу наиболее важные положения, характеризующие значение каждого из этих языков любви. Конечно, они отражают некоторые, я бы сказал, идеализированные отношения между любящими, а в реальной жизни все сложнее. Кроме того, некоторые заключения, делаемые Г. Чепменом, не безупречны. Например, он полагает, что если жена говорит: «Как ты думаешь, у тебя получится почистить водосточный желоб в выходные?», то она проявляет любовь, высказывая просьбу. А жена, которая говорит: «Если ты в ближайшее время не почистишь водосточный желоб, то он упадет нам на голову. В нем уже деревья растут», – перестала любить и превратилась во властную маму. Думается, что авторитарный стиль общения одного супруга с другим не свидетельствует об отсутствии любви. Другое дело, что он затрудняет поддержание любовных отношений.
   Одобрение действий и поступков друг друга. Психолог У. Джеймс утверждал, что самой большой потребностью человека, скорее всего, является потребность в одобрении. Поэтому слова одобрения, поддержки являются мощными коммуникаторами любви. Однако многие семейные пары так и не поняли огромную силу вербальной поддержки друг друга. А между тем комплимент оказывает гораздо более сильное мотивирующее воздействие, чем ворчание.
   Лучше всего одобрения выражаются в простых и незамысловатых фразах поддержки.
   Можно использовать слова одобрения не прямо, а через «посредников» – родственников, друзей. Для этого надо хвалить своего супруга или супругу перед другими и в их присутствии.
   Бывает, что одному из партнеров трудно произнести слова одобрения, так как это не является его основным языком любви. Возможно, для того чтобы овладеть этим вторым языком, ему потребуется приложить большие усилия. Это будет особенно трудно сделать тем, у кого привычными являются слова осуждения и критики.
   Так, многие мужья оказывают давление на своих жен с тем, чтобы они занялись похудением. Муж говорит: «Я ее подбадриваю», а для жены это звучит как осуждение. Подбадривать ее целесообразно только тогда, когда она сама решит сгонять вес. До тех пор пока у нее не возникнет такого желания, слова супруга будут восприниматься как проповедь, как слова, которые выражают не любовь, а скорее отвержение.
   Очень важно то, как партнеры выражают свои желания. Если это требования, то тем самым они перекрывают путь к близким отношениям. Любовь просит, а не требует.
   Качественное время. Ключевым аспектом качественного времени, пишет Г. Чепмен, является близость, которая определяется сфокусированным вниманием. Некоторые мужья и жены думают, что проводят время вместе, в то время как в действительности они просто живут по соседству друг с другом. Муж, смотрящий футбольный матч по телевизору во время разговора с женой, не уделяет ей качественного времени, так как она не получает его внимания полностью.
   Однако качественное время не означает совместное времяпрепровождение, уставившись в глаза друг другу. Это значит, что мы что-то делаем вместе и отдаем все свое внимание другому человеку, что мы заботимся друг о друге, что нам нравится быть друг с другом, что нам нравится делать что-либо вместе.
   Качественное время включает в себя качественную беседу. Под ней Г. Чепмен подразумевает симпатический диалог, во время которого два индивидуума делятся своим опытом, мыслями, чувствами, желаниями – делятся по-дружески, не перебивая друг друга. Большинство людей, жалующихся на то, что их половина не разговаривает с ними, не подразумевают того, что он или она в буквальном смысле не произносит ни слова. Имеется в виду то, что они редко принимают участие в симпатическом диалоге.
   Качественная беседа существенно отличается от первого языка любви. Слова одобрения сфокусированы на том, что мы говорим, в то время как качественная беседа сфокусирована на том, что мы слышим.
   Научиться слушать необходимо, если человек хочет выражать свою любовь. И это особенно важно, если основной язык любви у одного супруга – качественное время, а диалектом другого является качественная беседа.
   Вот несколько практических советов, по Г. Чепмену:
   1) когда ваш супруг или ваша супруга говорят, поддерживайте с ними зрительный контакт. Это не позволяет вам отвлекаться и сообщает, что все ваше внимание полностью направлено на него/на нее;
   2) нельзя делать два дела одновременно – слушать свою супругу и делать что-либо еще. Помните: качественное время – это внимание, отданное кому-либо безраздельно. Если вы читаете, смотрите телевизор или делаете что-либо другое, в чем вы остро заинтересованы и от чего вы не можете немедленно оторваться, то скажите своей супруге или своему супругу правду. Положительный подход может быть следующим: «Я знаю, что ты хочешь поговорить со мной, и мне это интересно, но я хочу, чтобы меня ничто не отвлекало. Я не могу уделить тебе все свое внимание прямо сейчас, но если ты дашь мне десять минут для того, чтобы я закончил это дело, я сяду и выслушаю тебя». Большинство супругов нормально отреагируют на такую просьбу;
   3) следите за языком телодвижения. Стиснутые кулаки, дрожащие руки, слезы, нахмуренные брови и движение глаз могут дать вам ключ к тому, что чувствует другой. Иногда язык телодвижений говорит об одном, в то время как слова говорят о другом. Попросите разъяснений для того, чтобы убедиться в том, что вы знаете, о чем супруг или супруга действительно думает и что он (она) действительно чувствует;
   4) не перебивайте. Исследования показали, что в среднем человек слушает только в течение семнадцати секунд, прежде чем перебить собеседника и вставить свои собственные соображения.

   Говорят: «Любовь – добра». Поэтому если мы хотим словами передать чувства любви, то необходимо использовать добрые слова. Важна также и манера речи. В зависимости от того, как вы произносите свои слова, одно и то же предложение может иметь разные значения. Супруг обычно интерпретирует послание исходя из тона, каким оно было произнесено, а не исходя из значения употребленных слов.
   Один из мудрецов древности сказал: «Мягкий ответ отворачивает гнев». Поэтому если супруг зол и расстроен, если он сгоряча выпаливает вовсе не то, что вы хотели бы слышать, то не следует отвечать ему в той же раздраженной манере. Рассматривайте то, что вы услышали, только как информацию о его эмоциональном состоянии, позвольте ему высказать свои боль, злость и восприятие происшедшего. Попытаетесь поставить себя на его место и увидеть события с его точки зрения, а затем, мягко и по-доброму, выскажите свое понимание того, почему он так себя чувствует. Если вы обидели его, то вам следует признаться в этом и попросить прощения.
   Существует еще один диалект, который Г. Чепмен называет качественной деятельностью. Качественная деятельность может включать в себя все, что интересно обоим супругам или одному из них, – прогулки, работа на садовом участке и т. д. Основной акцент делается не на том, что вы делаете, а на том, почему вы это делаете. Цель – пережить что-либо вместе, закончить это с чувством: «Он заботится обо мне. Он хотел делать вместе со мной то, что приносит мне удовольствие, и делал это с позитивным отношением». Для многих людей это самое громкое проявление любви.
   Получение подарков. Подарки – это визуальное олицетворение любви, это то, что можно подержать в руках и подумать: «Он думал обо мне» или «Она вспоминала обо мне». Если основным языком любви супруги является язык получения подарков, то практически все, что вы ей подарите, будет воспринято как проявление любви, и денежная стоимость подарка не имеет большого значения. Однако если миллионер будет каждый день дарить своей жене подарки стоимостью в один доллар, то она вправе сомневаться, являются ли они проявлением любви. А если финансовые возможности семьи ограничены, то подарок стоимостью в один доллар может говорить о любви стоимостью в миллион.
   Если супруга критично относится к тому, что вы дарили ей в прошлом, если почти все, что вы ей дарили, не воспринималось, то тогда получение подарков почти наверняка не является ее основным языком любви.
   Существует и неосязаемый подарок, который иногда говорит громче, чем любой подарок, который можно держать в руках. Г. Чепмен называет его дарением самого себя, или подарком присутствия. Быть рядом тогда, когда вашему супругу это необходимо, – очень сильный сигнал тому, чьим основным языком любви является язык получения подарков.
   Если ваш супруг говорит вам: «Я действительно хочу, чтобы ты была со мной здесь сегодня вечером, завтра, сегодня днем», отнеситесь к этому серьезно. С вашей точки зрения, это может не иметь большого значения. Не откликнувшись на эту просьбу, вы, возможно, передадите то послание, которое не собирались передавать.
   Акты служения. Под актами служения Г. Чепмен подразумевает выполнение тех действий, которых желает ваш супруг или ваша супруга.
   Пример выражения любви через акт служения показал Иисус Христос, омыв ноги своим ученикам. В цивилизации, где люди носили сандалии и ходили по грязным улицам, существовал обычай, когда слуга хозяина дома омывал ноги гостям, когда те приходили в дом. Иисус, учивший своих учеников любить друг друга, показал им пример выражения любви, взяв лохань и полотенце и омыв им ноги. Таким простым проявлением любви он вдохновил своих учеников последовать его примеру.
   Лучшими актами служения мужа является помощь своей жене в домашних делах, что требует от супругов пересмотра стереотипов своих ролей.
   Служите друг другу в любви.
Апостол Павел
   Физическое прикосновение. Физическое прикосновение, как уже говорилось, является мощным средством для передачи любви. Держаться за руки, обниматься, целоваться, совершать половой акт – все это пути передачи эмоциональной любви своему супругу. Для многих людей физическое прикосновение является основным языком любви, без этого они не чувствуют себя любимыми.
   Любовные прикосновения могут быть явными и длительными (например, сидеть, прижавшись друг к другу, и смотреть любимую передачу по телевизору) или завуалированными и кратковременными, как, например, рука, положенная на плечо, когда вы наливаете супругу кофе, касание своим телом его тела, когда вы проходите мимо него в кухне, или поцелуй либо объятие супруга, когда вы уходите из дому и когда возвращаетесь обратно. Если вы увидели, что основной язык вашего супруга – это прикосновение, то способы выражения вашей любви к нему могут ограничиваться лишь вашим воображением. В тот момент, когда супруга плачет, самым важным для нее являются объятия мужа. Его слова могут не значить почти ничего, но прикосновение покажет, что ему не безразличны переживания жены.
   Как определить свой основной язык любви. Г. Чепмен предложил три способа определения основного языка любви.
   1. Что из того, что ваш супруг делает или не делает, говорит или не говорит, больнее всего ранит вас? Противоположное тому, что причиняет вам наибольшую боль, возможно, и является вашим основным языком любви.
   2. Чего вы чаще всего требовали от своего супруга? То, что вы просили чаще всего, весьма вероятно, и является тем, что даст вам почувствовать себя любимой.
   3. Каким образом вы регулярно выражаете любовь своему супругу? Ваш способ выражения любви может быть индикатором того, что может помочь и вам чувствовать себя любимой.

   Если два языка представляются вам равными, т. е. они оба громко говорят вам о любви, то вы, возможно, двуязычны.

Глава 2
Виды любви

2.1. Классификации видов любви

   Хатфилд (Hatfield, Rapson, 1996) тоже выделяет два вида любви: сострадательную и страстную. Первая характеризуется обоюдным уважением, привязанностью и доверием. Вторая связана с интенсивными эмоциями, сексуальным влечением и тревогой.
   Э. Фромм, К. Изард и другие исходят из объекта любви и говорят о любви родителей к своим детям (родительская, материнская и отцовская любовь), детей к своим родителям (сыновняя, дочерняя), между братьями и сестрами (сиблинговая любовь), между мужчиной и женщиной (романтическая любовь), ко всем людям (христианская любовь), любовь к Богу. Кроме того, Э. Фромм ввел и объяснил новые, квалифицирующие термины и понятия: подлинная любовь, плодотворная любовь, зрелая любовь, братская любовь, неплодотворная, или иррациональная, любовь, любовь-поклонение, фальшивая любовь, сентиментальная любовь, невротическая любовь (Д. Бьюдженталь), незрелая форма любви, или симбиотический союз.
   Т. Кемпер (Kemper, 1978) при выделении типов любви опирался на соотношение двух факторов – власти (способности силой заставить партнера сделать то, что ты хочешь) и статуса (желания партнера по общению идти навстречу требованиям субъекта). Он выделил семь типов любовных отношений, которые представляются несколько надуманными, не соответствующими реальной жизни:
   1) романтическая любовь, в которой оба партнера обладают и статусом, и властью (поскольку каждый может лишить проявлений своей любви);
   2) братская любовь, основывающаяся на высоком статусе у каждого и низкой власти – отсутствии возможности к принуждению;
   3) харизматическая любовь, в которой один из партнеров обладает властью и статусом, а другой – только статусом; это любовь между партнерами, сильно различающимися по возрасту и статусу;
   4) «измена» – один из партнеров обладает властью и статусом, а другой – только властью. Примером таких отношений может быть измена одного из супругов, который сохраняет власть, но теряет в глазах партнера статус;
   5) влюбленность – у одного из партнеров есть и власть, и статус, а у другого нет ни того ни другого; это вариант «безответной» любви;
   6) «поклонение» – один партнер обладает статусом, но не обладает властью, другой не обладает ни тем ни другим; это ситуация влюбленности в литературного героя или в актера, знакомого только по фильмам;
   7) любовь между родителем и маленьким ребенком. У ребенка высокий статус, но низкая власть, у родителя – высокая власть, но низкий статус, так как у ребенка еще не сформировалась любовь к родителю.

   В этой классификации спорны многие положения, и прежде всего – представления о власти. Желание партнера силой заставить делать то, что ты не хочешь, – это насилие. Вряд ли любовь может строиться на этом базисе.
   Говорят также о взаимной и неразделенной любви.
   Любить – значит жить жизнью того, кого любишь.
Толстой Л. Н.
   Более обоснованным представляется выделение платонической и эротической любви.

2.2. Платоническая любовь и ее виды

   Тема идеальной, духовной любви, когда людям не нужен сексуальный контакт, была впервые поднята Платоном в известном диалоге на ужине у Агафона. Платон в этом диалоге раскрывает свою мысль о поиске способа выражения любви человеческой. Платон говорил, что любовь скрывается за масками земного, низшего, Эрота и Эрота небесного, духовного. Земной ищет удовольствия в сексе, он основан на животных инстинктах, тогда как духовный ищет любимую душу, которая когда-то составляла с ним единое целое.
   Платон признавал два рода любви – любовь небесную и любовь плотскую. Венера-Урания относится к душе, а не к телу, она ищет не личного наслаждения, но счастья любимого человека. Ее задача совершенствовать его в знании и добродетели. Вместо плотского, мимолетного соединения любовь небесная создает гармонию душ. Любовь плотская, наоборот, чувственна и возбуждает только низменные действия, она исходит из тела, а не из души и владычествует над грубыми людьми, рабами материи. В «Пире» Платона пышные восхваления любви со стороны Федра и Агатона Сократ охлаждает трезвым исследованием этого явления. Мудрец находит, что любовь нельзя назвать божеством (вопреки ходячим понятиям того времени), так как она не обладает ни красотою, ни благом (иначе она к ним не стремилась бы). Не обладая же этими свойствами, она не может быть блаженной, т. е. не имеет основного свойства божественности.
Меньшиков М. О. 1994
   Со временем платонической любовью стали именовать любые духовные отношения между людьми без чувственного и сексуального контакта. Главное отличие любви платонической состоит в отношении к понятию «близость». Словосочетание «интимная близость», обычно описывающее сексуальные отношения, здесь приобретает совершенно иной смысл. Интимный – значит глубоко личный. Отношения платонической любви также подразумевают глубоко личный контакт, однако если в обычном понимании в проявлениях любви есть как духовные, так и телесные стороны, то в платонической существует исключительно духовная, эмоциональная сторона.
   Надо сказать, что одни люди считают, что истинной любовью может называться лишь платоническая, потому что в ее основе лежат духовная близость и интеллект, а не гормоны и инстинкты. Другие полагают, что любовь двух душ, без телесного влечения, – сказка времен рыцарей и прекрасных дам. Например, известный русский философ Вл. Соловьев писал: «Любовь (платоническую) нельзя признать “истинной”, так как она не допускает противоположения духа телу: человек в целостности, духовно – телесен. Любовь духовная не имеет и не может иметь за собою никакого реального дела; она вне воли и движения».
   Другую позицию высказывал философ П. Сорокин, приводя в пример идеальной (платонической) любви поэзию Блока – поэзию «вечной женственности», «прекрасной и незнакомой Дамы».
   Нельзя не отметить идеализацию П. Сорокиным платонической любви и ее противопоставление любви эротической. Так, он писал: «Вполне очевидное положение, что эстетическое чувство развивается лишь с ростом культуры, что поэтому и в любви, чем ближе к первобытности – тем больше физиологических переживаний и чем выше культура – тем больше “психических элементов”. А раз это так, то, значит, в наше время их должно быть всего больше; иными словами, потребность любви-обожания, потребность Беатриче – должна быть теперь более сильной, чем когда бы то ни было. Из сказанного видно, что она теперь настолько сильна, что уже вполне отделилась от физиологической любви и даже стала враждебна ей <…>
   Я отлично понимаю, что высказываю этим положение, которое многие сочтут парадоксом. В самом деле, разве не в наше именно время кричат всюду о “монизме” в любви, по которому союз душ должен влечь и союз телес; разве не теперь бросают громы и молнии “односторонней” любви, чисто ли духовной или плотской. Разве не называют их ненормальными? И однако этот “монизм” не существует или, вернее, существует теперь менее, чем когда бы то ни было. Как это ни странно, но именно в наше время соединимость в одно целое физиологической и эстетической любви почти невозможна.
   В самом деле, если в прошлом эстетика с физиологией уживались, то теперь нельзя в одно и то же время созерцать Венеру и обнимать ее или целовать по-земному. Венера, которую можно целовать и любить физиологически, перестает, по крайней мере в эти моменты, быть Венерой живой, чистой красотой или кантовским “незаинтересованным удовольствием”.
   Еще Толстой в “Крейцеровой сонате” указал на эту несовместимость Беатриче и жены, любви физиологической и эстетической <…>
   Эстетическое чувство, любовь-обожание – чувство весьма хрупкое, и привилось оно человеку гораздо позже, чем половой инстинкт. Поэтому, как только наступает последний – первый исчезает. Эта любовь не может соединяться и существовать со спазмами сладострастия <…>
   Как только страсть удовлетворена – любимый на время становится чужим, ненужным, даже противным. Но мало того, что в половом акте нет эстетических эмоций, само “обладание другим существом” непроизвольно снимает с него вуаль чистоты и очарования, делает его как бы пустым выпитым сосудом <…> На месте Беатриче оказывается простая женщина, “пол”, “физиология”. А потому – нетленная, полутаинственная женская красота при половой близости превращается в “жену” <…>
   И как роза с опавшими листьями, она уже не в состоянии восстановить эту старую декорацию. Переход из Венеры в жену прост и легок, но обратный труден и почти невозможен <…>
   Итак, говоря коротко, любовь-биология и любовь-красота – несоединимы теперь и враждебны друг другу. Беатриче нельзя целовать, она должна быть неприкосновенной. Только при этом условии она и может быть Беатриче. И обратно, “жена”, т. е. женщина, которую любят физиологически, не есть Беатриче и не может ею быть. “Жена есть жена” и “муж есть муж”. Между ними возможно что угодно, но не эстетическая любовь» (с. 261–262).
   А отсюда: «Раз человеку нужна теперь не только “жена” и друг, но и Мадонна, а “жена” в силу того, что она “жена”, Мадонной быть не может, – то человек принужден искать Мадонну в других женщинах, а не в жене» (с. 264), т. е. изменять ей.

   Платоническая любовь полезна, ее можно считать нормой для детей и подростков. Мы наблюдали ее у учеников младших и средних классов. У них она может продолжаться достаточно долго – до 12–14 лет. Объектами такой любви становятся опытные учителя, тренеры, наставники. Ее проявление в таких случаях весьма полезно, и желательно, чтобы это чувство продолжалось достаточно долго, ибо оно способствует личностному росту ребенка, который старается соответствовать объекту платонической любви и, следовательно, хорошо учится <…>
   Я бы даже сказал, что квалификацию педагога можно определять его способностью вызвать у учеников такую платоническую любовь к себе. К сожалению, вызывают ее только педагоги, тренеры, воспитатели и все остальные наставники, работающие с детьми и подростками, которые имеют большой опыт и очень высокую профессиональную квалификацию. Кроме того, у них должны быть решены собственные сексуальные проблемы. Тогда горящий взгляд подопечного, если наставник вдруг заметит его, не вызовет у него вожделения, и через короткое время возникшее вдруг сексуальное содержание исчезнет как следствие спокойной реакции сексуально удовлетворенного человека, с интересом занимающегося своим делом. Практически в 100 % случаев развитие такой влюбленности значительно повышает успеваемость учащихся.
Литвак М. Е. 2008
   Однако время внесло коррективы в понимание платонической любви. В ней теперь не отрицается и наличие сексуального желания, которое при этом виде любви сублимировано или подавлено. Об этом писал еще М. О. Меньщиков (1899): «Не называйте святой любовью так называемую платоническую любовь, вроде той, которою пылал рыцарь Тогенбург. Ведь такая “идеальная” любовь есть все же половая страсть, только неудовлетворенная». Это несколько размывает понятие «платоническая любовь», и хотя многие ее отрицают, говоря, что это просто дружба между мужчиной и женщиной, но все-таки она возможна. Друзьями могут быть коллеги по работе или люди, связанные общими интересами, однокурсники и т. п. Однако дружба – это еще не платоническая любовь, потому что любовь – это не просто общность интересов и схожесть взглядов, это обожание другого, это духовная близость, когда, даже живя своей жизнью, люди тесно связаны друг с другом эмоционально (о дифференциации любви и дружбы см. далее).
   Исторические легенды платонической любви
   О великой любви Франческо Петрарки, великого поэта Средневековья, и Лауры де Новее сложены легенды. Франческо было двадцать три года в 1327 г., когда он впервые увидел возлюбленную всей своей жизни, замужнюю двадцатишестилетнюю Лауру в небольшой церквушке Св. Клары в предместьях Авиньона. У его музы к тому времени было уже несколько детей, но для романтичного поэта она была настоящим ангелом, воплощением душевной чистоты и неземной красоты.
   Шли годы, Лаура от частых родов (всего у нее было одиннадцать детей) быстро старела и теряла стройность, однако для Петрарки это было не важно – он любил ее всей душой. Поэт наделял ее высокой нравственностью и чистотой помыслов, эта платоническая любовь вдохновляла великого классика на творчество. За все долгие годы своей любви он ни разу с ней не заговорил, но всякий раз, заметив нежный взгляд Лауры, Петрарка, вдохновленный и окрыленный, писал новые шедевры всю ночь.
   Другая история великой любви также осталась в веках – любовь русского писателя Ивана Тургенева и французской певицы Полины Виардо. Тургенев, зная, что его возлюбленная замужем, добровольно согласился на роль преданного обожателя.
   По легенде, эта любовь была платонической, однако сегодня историки, изучая переписку влюбленных, сходятся во мнении, что отношения были не только духовными. Они никогда не были вместе, и Тургенев так и не женился. Его внебрачную дочь от крепостной крестьянки воспитывала Полина Виардо, Тургенев даже переименовал девочку из Пелагеи в Полинет в честь своей любимой женщины.
   Умирал писатель на руках своей возлюбленной в Париже, диктуя ей последние рассказы и письма. Уходя из жизни, он был счастлив – любимая была рядом, сорок лет обожания смогла прервать только смерть.
Пятерикова Ж. Платоническая любовь // По материалам Интернета
   М. Е. Литвак тоже приводит пример «большой, настоящей» романтической любви.
   Александр Блок, когда шел свататься к Любе Менделеевой, нес в кармане пистолет, а дома на столе он оставил предсмертную записку, так как планировал застрелиться в случае отказа. Его предложение было принято, так что стреляться не пришлось.
   В первую брачную ночь он страстно объясняет Любе: «Я хочу не объятий: потому что объятия – вонючее чудище. Я хочу сверх слов и сверх объятий». Он мечтал о неземной любви, а ей нужны были вовсе не стихи, а жизнь, какой обычно ожидает девушка: общие заботы, дети, тихие вечера и разговоры о том, о сем.
   «…Я стремилась устроить свою жизнь, как нужно, как удобней… Я думала только о том, как бы избавиться от этой уже не нужной мне любви», – писала в воспоминаниях о том времени уже состарившаяся Любовь Дмитриевна. Хорошо быть возлюбленной поэта, но быть его женой!
   Она хотела иметь детей, но это не входило в планы А. Блока, и она была вынуждена завести любовника, забеременела от него. Родившийся ребенок прожил совсем недолго.
   А Блок скоро разочаровался в жене, и началась большая череда любовниц, но своего идеала Прекрасной Дамы он так и не нашел.
   При других вариантах платоническая любовь – это безответная любовь, любовь на расстоянии, любовь, когда один из партнеров или оба несвободны и не хотят изменять, когда сексуальные отношения невозможны по состоянию здоровья, по причине возрастной разницы или при отсутствии потребности. Это и отношения между молодыми людьми до брака при соблюдении культурных и религиозных традиций. Платоническую любовь можно испытывать к актеру кино, певцу, любой знаменитой личности.
   Платоническую любовь иногда обвиняют в абстрактности, называя ее любовью-фантазией. Возможно, в какой-то степени это и так. Именно такую любовь часто испытывают подростки, наделяя объект самыми прекрасными качествами, воплощая в нем мечту о прекрасном. Но именно у них платоническая любовь способствует формированию бесценного опыта и часто становится переходным этапом в отношениях, при которых возникает и физическая близость.
   Рыцарская любовь
   Карл Вайнхольд в своем основополагающем произведении о жизни женщин в Средние века «Die deutschen Frauen in dem Mittelalter» («Германские женщины в Средние века», Вена, 1882) пишет следующее:
   «Эпоха рыцарства создала институт службы женщине (Frauendienst). Жизнь рыцарского ордена регулировали особые правила, отличные от правил гражданской жизни. Существовало специальное понятие “честь ордена” и существовали его специальные традиции. Цель жизни для рыцаря заключалась в том, чтобы дерзкими подвигами доказать свое мужество и отвагу. Эта цель порождала и жажду приключений, а один из главнейших законов в поиске приключений – защищать слабых, особенно женщин. Стремление защищать слабых, служить женщинам позже привело к тому, что рыцарь посвящал свое служение одной-единственной женщине <…> Эта рыцарская служба превращалась в конвенциональную привычку, очень часто обходилась без действительных страстей и проявлялась как чисто внешняя, хотя и накладывающая отпечаток на всю жизнь привычка <…> Рыцари посвящали свою службу замужним женщинам, ибо те фигурировали в первых рядах благородного общества. Целью была всего лишь игра ума и любовных чувств. Рыцарь выбирал одну даму (frouwe) и предлагал ей свою верную службу. Для него жизненной необходимостью было найти даму, рыцарем (frouwenritter) которой он себя объявит. Если дама принимала его предложение, рыцарь в дальнейшем все свои поступки совершал от ее имени. По неписаным правилам дама после этого не имела права принимать услуги другого рыцаря и в знак состоявшейся договоренности одаривала своего рыцаря лентой, косынкой или венком, которые тот носил на своем шлеме или на наконечнике копья, чтобы во время свершения рыцарских подвигов память о даме постоянно сопутствовала ему, стимулируя на героические деяния» <…>
   «Все, что ни делал рыцарь, будь то просто рыцарский турнир или же участие в крестовом походе, он делал это с именем своей дамы или по ее приказу. Когда Хартманн фон Ауэ шел в поход на сарацинов, он пел: “Пусть никто не спрашивает у меня, зачем я иду на войну. Я скажу сам, что делаю это по приказу любви. И изменить тут ничего нельзя, нельзя нарушать клятву или слово. Многие хвалятся, что ради любви они сделают то-то и то-то, но это лишь слова. А где дела? Ради настоящей любви мужчина способен оставить свой дом и отправиться в чужие края. Видите, как изгнала меня из собственного дома любовь, хотя даже полчища султана Саладина не смогли бы выманить меня из Франконии”».
   Все свои поступки рыцарь совершал в надежде на награду. Наградой считали уже то, что посредством службы женщине рыцарь поднимался над буднями и достигал определенного возвышенного духовного состояния.
   Бывали случаи, когда госпожа с поистине садистской жестокостью сама определяла тяжелейшие условия, а мечтательный фанатик без возражений принимал их. Здесь уже флирт охлаждался до уровня самого бессердечного кокетства. «Брантом приводит один случай из собственной практики, когда дама потребовала от рыцаря, чтобы тот в доказательство своей любви пронзил кинжалом собственную руку. Кавалер готов был пойти на это, и Брантому пришлось применить силу, чтобы помешать безумному поступку. Вспоминает он и случай с кавалером Жэнле, который безмятежно прогуливался с дамой; они были как раз на мосту через Сену, когда в даму вселился дьявол садистского флирта, она бросила в реку свой дорогой кружевной платочек и попросила рыцаря прыгнуть за ним и достать его из воды. Напрасно кавалер объяснял, что он не умеет плавать, дама обозвала его трусом, после чего тот в отчаянии бросился в воду. К счастью, поблизости была лодка и влюбленного безумца успели своевременно вытащить на берег».
Козлов Н. И. // По материалам Интернета
   Любовь родителей к детям. Э. Фромм (1986) указывает на различия материнской и отцовской любви. Материнская любовь безусловна – мать любит своего ребенка за то, что он есть. Ее любовь не подвластна контролю со стороны ребенка, так как ее у матери нельзя заслужить. Материнская любовь либо есть, либо ее нет. Отцовская любовь обусловлена – отец любит за то, что ребенок оправдывает его ожидания. Отцовская любовь управляемая – ее можно заслужить, но ее можно и лишиться.
   При этом Э. Фромм отмечает, что речь идет не о конкретном родителе – матери или отце, а о материнском или отцовском началах, которые в определенной степени представлены у обоих родителей.
   Важной характеристикой родительской любви, особенно матери, является эмоциональная доступность. Это не просто физическое присутствие или физическая близость родителя, это его готовность дать ребенку свое тепло, свою нежность, а впоследствии и понимание, поддержку, одобрение.
   Э. Фромм (1990) пишет, что «материнская любовь имеет два аспекта: один – это идеализация, знание и уважение, абсолютно необходимые для сохранения здоровья ребенка и его биологического роста; другой аспект выходит за пределы простого сохранения жизни, это установка, внушающая ребенку любовь к жизни, которая дает ему почувствовать, что хорошо быть живым, хорошо быть мальчиком или девочкой, хорошо жить на этой земле <…> Но ребенок должен расти. Он должен покинуть материнское лоно, оторваться от материнской груди, наконец, стать совершенно независимым человеческим существом. Сама суть материнской любви – забота о росте ребенка – предполагает желание, чтобы ребенок отделился от матери. В этом основное ее отличие от любви эротической. В эротической любви два человека, которые были обособлены, становятся едины. В материнской же любви два человека, которые были едины, становятся отдельными друг от друга. Мать должна не просто смириться, а именно хотеть и поощрять отделение ребенка. Именно на этой стадии материнская любовь возлагает на себя столь трудную миссию, требующую бескорыстности, способности отдавать все и не желать взамен ничего, кроме счастья любимого человека» (с. 34).
   Тезис, надо сказать, весьма спорный. Может быть, не мать является инициатором отделения ребенка, а ребенок, взрослея и приобретая самостоятельность, стремится отделиться от матери? Может быть, поэтому многие матери оказываются не способными к «настоящей любви» и не переходят на вторую стадию, на что сетует сам Э. Фромм? Иначе не было бы такого эмоционального явления, как «опустевшее гнездо», после того как дети покидают родительский дом.
   Любовь детей к матери. По поводу того, за что ребенок любит свою мать, высказываются различные мнения. А. Фрейд (Freud, 1946) связывает сыновнюю и дочернюю любовь с тем, что мать, кормя и пеленая малышей, удовлетворяет их примитивную – «оральную» или «анальную» сексуальность. Д. Амброс (Ambrose, 1961) полагает, что поскольку мать чаще бывает возле ребенка, тот просто «запечатлевает» ее образ. Другие авторы (Condon, Sandler, 1974) ссылаются на эмоциональную общность матери и ребенка, происходящую из их биологической общности в период внутриутробного развития. Более правильной представляется позиция М. И. Лисиной (1986), считающей, что в основе избирательных привязанностей лежит сложный комплекс разнообразных причин.
   Любовь к Богу. Как пишет Э. Фромм (1990), религиозная форма любви, которая называется любовью к Богу, берет начало в потребности преодолеть отчужденность и достичь единства. Основу религиозной формы любви, любви к Богу, составляют переживание одиночества и вытекающая отсюда потребность преодолеть тревогу одиночества посредством объединения.
   Вера в Бога для большинства людей – это вера в помогающего отца. Однако истинно религиозный человек, если он следует сущности монотеистической идеи, не молится ради чего-то, не требует чего-либо от Бога; он любит Бога не так, как ребенок любит своего отца или свою мать; он достигает смирения, чувствует свою ограниченность, зная, что он ничего не знает о Боге. Бог становится для него символом, в котором человек на ранней стадии своей эволюции выразил полноту всего того, к чему стремится сам, реальность духовного мира, любви, истины и справедливости. Он верит в принципы, которые представляет Бог, он думает истинно, живет в любви и справедливости, считает свою жизнь ценной только в той мере, в какой она дает ему возможность более полного раскрытия его человеческих сил, как единственной реальности, которую он принимает в расчет. Любить Бога означает стремление. Несмотря на то что это понимание религии было преодолено некоторыми великими учителями рода человеческого и меньшинством людей, оно все еще остается преобладающей формой религии.
   В преобладающей на Западе религиозной системе любовь к Богу это в сущности то же, что и вера в Бога, в божественное существование, божественную справедливость, божественную любовь. В восточных религиях и в мистицизме любовь к Богу – это напряженное чувственное переживание единства, нераздельно соединенное с выражением этой любви в каждом жизненном действии.

2.3. Любовь к себе

   Иисус Христос говорил: «Возлюби ближнего, как самого себя», а немецкий мистик М. Экхарт (ок. 1260–1327) писал: «Если ты любишь себя, ты любишь каждого человека так же, как и себя. Если же ты любишь другого человека меньше, чем себя, то в действительности ты не преуспел в любви к себе, но если ты любишь всех в равной мере, включая и себя, ты будешь любить их как одну личность, и личность эта есть и Бог, и человек. Следовательно, тот великая и праведная личность, кто, любя себя, любит всех других одинаково».
Кого ж любить? Кому же верить?
Кто не изменит нам один?
Кто все дела, все речи мерит
Услужливо на наш аршин?
Кто клеветы про нас не сеет?
Кто нас заботливо лелеет?
Кому порок наш не беда?
Кто не наскучит никогда?
Призрака суетный искатель,
Трудов напрасно не губя,
Любите самого себя.
Достопочтенный мой читатель!
Предмет достойный: ничего
Любезней, верно, нет его.

Пушкин А. С.
   В конце XIX в. американский философ и психолог Уильям Джеймс в работе «Принципы психологии» описал «формулу любви к себе», или «формулу самооценки» (для него эти понятия были синонимами). Его формула – это дробь, в числителе которой наши достижения, а в знаменателе – притязания, т. е. цели, которые мы ставим перед собой. Когда дробь меньше единицы, мы чувствуем себя неудачниками, когда больше или равна ей – удовлетворены собой, любим себя. По Джеймсу, любовь к себе – это чувство, которое возникает при небольшой разнице между нашими притязаниями и реальными достижениями.
   3. Фрейд утверждал, что если либидо направлено на других людей, то это «любовь», а если на своего носителя, то это «любовь к себе». Следовательно, «любовь» и «любовь к себе» взаимоисключающие явления: чем больше первая, тем меньше вторая. Отсюда считается, что любовь к себе – синоним эгоизма и что любить других людей добродетельно, а любить себя – грешно. Этот взгляд давно существовал в западной философии. Например, Кальвин говорил о любви к себе как о «чуме».
   Известный отечественный педагог В. А. Сухомлинский писал, что смысл счастливой любви состоит в том, чтобы отдавать. Влюбленный в себя отдавать ничего не может, он только берет и тем неизбежно отравляет все лучшее в любви.
   Э. Фромм видит наличие логической ошибки в определении, что любовь к другим и любовь к себе исключают друг друга. Если добродетельно любить своего ближнего как человеческое существо, то должно быть добродетелью, а не пороком, любить и себя, так как Я тоже человеческое существо. Нет такого понятия человека, в которое не был бы включен и Я сам. Доктрина, которая провозглашает такое исключение, доказывает, что она сама внутренне противоречива. Идея, выраженная в библейском «возлюби ближнего, как самого себя», подразумевает, что уважение к собственной целостности и уникальности, любовь к самому себе и понимание себя не могут быть отделены от уважения, понимания и любви к другому индивиду. Любовь к своему собственному Я нераздельно связана с любовью ко всем другим существам, считает Э. Фромм.
   Любовь к людям, продолжает Э. Фромм, выступает не следствием, как часто полагают, а предпосылкой любви к какому-то определенному человеку. Из этого следует, что мое собственное Я должно быть таким же объектом моей любви, как и другой человек. Если индивид в состоянии любить созидательно, он любит также и себя; если он любит только других, он вообще не может любить. Поэтому, пишет Э. Фромм, любовь к другим и любовь к себе не составляют альтернативы. Напротив, установка на любовь к себе будет обнаружена у всех, кто способен любить других.
   В этих рассуждениях Э. Фромма видится скорее стремление принять желаемое за действительное. Если вникнуть в суть выражения «возлюби ближнего, как самого себя», то это ведь только призыв Иисуса Христа любить и других, а не только самого себя. Почему же он призывал к этому? Очевидно, из опасения, что люди склонны больше любить себя, чем других, что они останутся эгоистами. Но дело не в том, конечно, что любить себя низко. В этом греха нет. Грех – за счет кого-то любить себя. И понимать или не понимать любовь к себе как эгоизм, по сути, зависит от взгляда на человескую природу – отрицательного или положительного.
   В настоящее время среди психотерапевтов и психоаналитиков восторжествовал христианский взгляд на любовь к себе, проповедуемый гуманистами-философами и психологами. Так, психолог М. Литвак считает, что базовая любовь – это любовь к себе. И это не столько чувства, сколько действия. Если я занимаюсь физкультурой, я себя развиваю. Значит, я в этот момент себя люблю. Если я хожу на учебу, в этот момент я тоже себя люблю. А если я водку пью, в этот момент я себя не люблю. Потому что водка разрушает мое здоровье. Для того чтобы развить любовь к себе, надо стать профессионалом экстра-класса, и ты сам сможешь себя любить. Это довольно распространенный взгляд на любовь к себе, подкрепляемый определением любви, данным Фроммом: любовь – это активная заинтересованность в жизни и развитии объекта любви. Но любить кого-то (действовать, проявляя заботу, внимание) и испытывать чувство любви – не одно и то же. Можно заботиться о себе, холить и лелеять себя, расти профессионально, но разве все это является безусловными доказательствами наличия чувства любви? Тогда и нянечка, заботящаяся о больном, и учитель, обучающий и воспитывающий детей, должны считаться любящими их (не отсюда ли пресловутое «учитель должен любить своих учеников»?). При таком понимании любви можно вообще потерять ее сущность.
   Другую позицию занимает психотерапевт Ю. Б. Орлов. «Любовь, – пишет он, – это особое самоотношение, это рискованное путешествие одиночки, в котором априорно нет другого. И чем сильнее опредмечивание любви в таком другом, чем сильнее сфокусированность “луча” любви, тем сильнее степень самоутраты и мистифицированности любви, тем тяжелее их психические последствия».
   Именно поэтому, считает автор, «очень важно присваивать это состояние, не проецируя его на другого и/или другое. Ведь только в этом случае можно удерживать и длить любовь. И напротив, всякий раз, когда происходит “опредмечивание” любви, ее исходный(ая) обладатель(ница) неизбежно терпит утрату и оказывается в шлейфе любви, становится уже не любящим(ей), а полюбившим(ей). Однако если понимать любовь как собственную сущность, как контакт с ней, как ее голос и неискаженное проявление в жизни, то практика такой любви требует от человека совсем иного. На этом <…> пути человеку прежде всего важно (по)чувствовать и (по)любить самого себя. Любить означает здесь предельно полно соответствовать собственной сокровенной сердцевине. Любить означает здесь давать любовь. Такая любовь возможна только тогда, когда сам человек становится любовью. Человек как таковой может любить и не любить, но когда он вступает в контакт с собственной сущностью, то он утрачивает эту произвольную способность, поскольку любовь не может не любить, она просто есть».
   Позиция довольно странная. Автор скорее мистифицирует любовь, чем демистифицирует. Чего только стоит фраза «сам человек становится любовью». И как «давать любовь», если автор против «опредмечивания» любви в другом объекте и вообще против понимания психологами эротической любви, которую он считает продажной?
   Точка зрения
   Основной мотив [практики, строящейся на основе психологических представлений о любви. – Е. И.] – самовозвеличивание. Ее основная логика – логика приобретения: если любовь есть нечто мое, то, следовательно, ее должно быть больше. Согласно данной логике, поиск, нахождение, усиление любви (как бесспорной позитивной ценности) – это поиск, нахождение и усиление в себе (или в другом, в «предмете» любви) тех или иных ценных свойств. Иначе «что» и главное «за что» любить? <…> Чем выше рост, статус и IQ, чем длиннее ноги, ресницы и волосы, чем толще кошелек, губы и золотые цепи, чем больше машина, бицепсы и груди, чем дороже часы, украшения и меха, чем сильнее влияние, связи и личность, тем больше шансов стать любимым(ой), заполучить любовь. Возможно, сам этот неистребимый в людях культ стяжательства и приобретения – всего лишь искаженная форма неудовлетворенной потребности в любви <…>
   Любовь – очень удачная и выгодная сделка. Такое «самосовершенствование», такой «личностный рост» в своей основе строится на использовании внешних средств и ресурсов. Совсем не важно, что именно они из себя представляют. Эти средства могут быть искусственным силиконом, закачивание которого под кожу увеличивает груди и губы. Этими средствами могут быть и фитнес, накачивание брюшного пресса, бицепсов и ягодиц, и косметический центр, где выкачивают подкожный жир и целлюлит, и психологический центр с персонализирующим имиджем и катектирующим либидо. Совершенство оказывается в этой гонке очень желанным, но недостижимым пределом: 90×60×90, «Мадонна – Шварценеггер», «Дядюшка из Чикаго». Общая устремленность к этим кумирам, никогда не находящая своего удовлетворения, постоянно держит под угрожающим напряжением рутину жизни, исподволь сдвигая ее в области, более точно означаемые такими словами, как «экстаз», «экстрим», «экстази».
   Практика так понимаемой любви делает акцент на том, чтобы, став привлекательным(ой), привлечь и понравиться другой(ому), ввести ее(его) в состояние устремленности ко мне, сделать себя объектом любви. Практикуя такую любовь, человек все более уподобляется объекту, вещи. В то же самое время любая вещь, как известно, не может ни любить, ни быть любимой (лишь фигурально!). Она может лишь нравиться и доставлять удовольствие(я). Самовозвеличивание человека оборачивается его самоумалением, рост – деградацией. Любовь оборачивается сексом, властью, насилием, ненавистью.
Орлов А. Б. 2004
   В эротической любви любовь к себе тоже является основной, считает М. Литвак. Вначале нужно себя полюбить, а потом ты сможешь полюбить другого. Кто себя не любит, тот и других не любит. Какие-то отношения с людьми у него могут сложиться, но не любовные[9]. Ему вторит и В. Леви: причина несчастной любви к другому – несчастная любовь к себе. А еще один психотерапевт призывает устраивать дни любви к себе: «Надеваете все самое любимое, идите в любимый парк, ресторан, заказывайте любимые блюда. В общем, всячески балуйте себя».
   Без пищи тело слабо, без любви слаба душа.
Народная мудрость
   Понять, что такое любовь к себе, можно и от обратного, считают психологи и психотерапевты. Что происходит с человеком, когда он себя не любит? Как складывается его жизнь, что он чувствует? «Как правило, такие люди небрежны в отношении своей внешности, склонны к самобичеванию: когда их обижают или обманывают, они думают, что заслужили это, – рассказывает экзистенциальный психотерапевт Светлана Кривцова. – Они не занимаются своим здоровьем, не берут больничный, потому что уверены: заботиться о себе бессмысленно для таких людей, как они. Они без интереса относятся к работе, думая, что другого им просто не остается: ведь в жизни ничего приятного и интересного для них не происходит. Они уверены, что у них нет права на счастье, и потому живут, просто обеспечивая себе сносное существование, не приносящее особого удовлетворения».
   Любовь к себе, пишут психотерапевты, – это полное принятие себя, наслаждение собой, празднование самого факта существования, это тепло и свет.
   Нельзя не отметить, что все эти рассуждения о любви к себе сотканы из противоречий.
   Есть авторы, которые полагают, что любовь к себе дает возможность принимать свои слабости и достоинства, не оценивая их, осознавать свою уникальность, понимая при этом, что ты несовершенен. «Любите ли вы свою внешность и почему? Свои привычки? Свои слабости? Свои достоинства и недостатки? Свои способности и таланты? Свои достижения и разочарования? Успехи и неудачи?» – вопрошают одни психотерапевты. «Любовь к себе, к своей душе – это основа чистоты и здоровья души!» – восклицают другие. Но как же можно добиться этой чистоты и здоровья души, если свои недостатки не преодолевать, а любить? Как можно любить свои неудачи и разочарования? Это смахивает на мазохизм! Ведь одно дело – понимать, что ты несовершенен, но при этом не зацикливаться на своих недостатках (например, физических), а другое дело – не предпринимать ничего для исправления своего характера и самосовершенствования.
   Когда А. П. Чехов писал, что он всю жизнь выдавливал из себя раба, выходит, он поступал неправильно? Вместо этого ему надо было просто полюбить свое рабское самосознание и гармония с собой и с миром была бы достигнута? Зачем тогда стремление к самосовершенствованию? Зачем педагогика и родительское воспитание? Оставайся таким как есть, принимай себя таким, какой ты есть, и ты полюбишь себя.
   Но с другой стороны, для того чтобы любить себя, надо развиваться, призывают те же специалисты: начните жить для себя, развивайте свои таланты и интересы, пишут они.
   Есть и более простые рецепты, чтобы воспылать любовью к себе: надо постоянно нахваливать себя, считают психотерапевты. Вот одно из таких обращений к посетителям интернет-портала:[10] «Как полюбить себя? Чаще себя хвалите! Хвалите молча, про себя, хвалите так, чтобы другие не слышали. На первое время это очень важно, ведь пока мы еще не полюбили себя, пока сами не уверены в себе, кто-то другой может вселить в нас сомнение. Хвалите себя за все, что вы делаете <…> Говорите себе, что любите себя. “Я люблю себя. Я люблю себя таким, какой я есть. Я люблю себя таким, каким меня создали”. Делайте этого всего лишь один раз в день с утра, можно в ванной посмотреть на себя в зеркало и тихонько сказать: “Я люблю тебя[11]. Я люблю тебя таким, какой ты есть. Ты прекрасный, замечательный человек, и я люблю тебя!” Ведь если вы негативно относитесь к своей внешности, к какой-либо части своего тела, то лучше она от этого не станет».
   Здесь, мне кажется, тот случай, когда сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет.
   Считается, что о наличии любви к себе говорят тогда, когда мы нравимся себе. Но разве нравиться и любить – одно и то же? Мне могут нравиться (по разным основаниям) многие люди, но это не значит, что я испытываю к ним чувство любви.
   Утверждается, что любовь к себе – это источник чувства самоуважения, основа нашей самооценки. Но разве такая самооценка может быть адекватной? Можно, конечно, внушить себе, что я прекрасен, что я гармоничная личность, но стану ли я от этого лучше? И в этом ли должна проявляться «любовь к себе»?
Любовь к себе моим владеет взором.
Она проникла в кровь мою и плоть.
И есть ли средство на земле, которым
Я эту слабость мог бы побороть?
Мне кажется, нет равных красотою,
Правдивей нет на свете никого.
Мне кажется, так дорого я стою,
Как ни одно земное существо.
Когда же невзначай в зеркальной глади
Я вижу настоящий образ свой
В морщинах лет, – на этот образ глядя,
Я сознаюсь в ошибке роковой.
Себя, мой друг, я подменял тобою,
Век уходящий – юною судьбою.

Шекспир. 62-й сонет
   Думается, что все эти представления являются следствием склонности психотерапевтов к необоснованным обобщениям и переносу того, что они видят у своих пациентов и рекомендуют им для коррекции их самосознания, самооценки и душевного состояния, на остальных здоровых людей.
   Любовь к себе – эгоизм? «Нет, – говорят сторонники любви к себе, – любовь к себе не имеет ничего общего ни с эгоизмом, ни с самовлюбленностью». При этом высказывается убеждение, что если вы не полюбите себя, то для вас всегда будет кто-то на первом месте, будь то муж, родители, дети. Вы будете стараться изо всех сил для них, отдавая себя целиком. И если все усилия будут направлены на то, чтобы сделать другим хорошо, заслужить их любовь, то вами будут просто пользоваться. Пользоваться вашими временем, возможностями, вашими материальными благами. Спрашивается, в чем же смысл любви к себе – поставить себя на первое место? И разве такое стремление – не шаг к эгоизму?
   Эгоизм понимается как «принцип жизненной ориентации, основывающейся на мотивах себялюбия и своекорыстия, заботы о своем Я и его интересах даже ценой блага других»[12]. Себялюбие – исключительная любовь, внимание к самому себе, эгоизм (С. И. Ожегов). Таким образом, как ни крути, а любовь к себе, если она сильно выражена, связана с пренебрежением любовью к другим, т. е. является отрицательным явлением, называемым эгоизмом.
   Другую позицию защищает Э. Фромм. Он утверждает, что эгоистичный человек любит себя не слишком сильно, а слишком слабо, более того – по сути он себя ненавидит. Кажется, что он слишком носится с собственной персоной, но в действительности это только безуспешные попытки скрыть и компенсировать свой провал по части заботы о своем Я. Фромм утверждает, что эгоистичные люди не способны любить других, но точно так же они не способны любить и самих себя. Но почему же тогда эгоизм понимается как себялюбие?
   В понимании любви к себе трудно обнаружить признаки, характеризующие любовь к другим лицам. Сильная любовь, как известно, готова к самопожертвованию ради другого. Но разве можно себе представить, что человек будет жертвовать своей жизнью ради любви к себе? Ведь любовь к себе должна исключать подобное.
   Любовь к другому человеку связана с переживанием эмоции нежности и проявлением ласки. Представьте, как это будет выглядеть в отношении себя?
   Как видим, имеющиеся представления о любви к себе вызывают множество вопросов, на которые не всегда можно дать однозначные и внятные ответы. Более разумно, мне кажется, считать любовь к себе неудачным обозначением того, что в действительности является самоуважением, высокой самооценкой, удовлетворенностью собой и т. п.
   Американский психотерапевт Ф. Порат для повышения самоуважения рекомендует следующее (цит. по: Самыгин С. Любовь глазами мужчины):
   1. Принимайте себя таким, какой вы есть.
   2. Принимайте себя таким, каким вы хотите быть.
   3. Обретайте позитивные изменения всякий раз, когда вы в состоянии это сделать.
   4. Полюбите свой образ, свой имидж: свое тело, манеру смотреть, двигаться, одеваться, ходить, танцевать, говорить, смеяться, плакать.
   5. Уважайте свое тело, свою жизнь и свой выбор в этой жизни.
   6. Будьте «позитивно эгоистичны»: любите себя не больше, но и не меньше других людей, осознавая при этом, что вы – человек «единственный в своем роде», другого такого нет на земле.
   7. Уважайте свое время: время – это жизнь.
   8. Разрешайте себе быть таким, какой есть. Вы несете ответственность за то, чтобы сделать себя счастливым.
   9. Учитесь принимать решения и воплощать их в жизнь.
   10. Не ждите, что кто-то вернет вам ваше самоуважение. Только вы сами можете с этим справиться!

2.4. Нарциссизм

   Представление о нарциссизме и соответствующее понятие восходят к древнегреческой мифологии о прекрасном молодом человеке. Многие влюбляются в него, но он неприступен. Лесная нимфа Эхо видит его, и в ней просыпается чувство к юноше. Раньше она была болтуньей, но Юнона лишила ее дара речи за то, что Эхо отвлекала ее длинными речами, когда богиня пыталась застигнуть нимф, часто лежавших в горах с Юпитером. Теперь она может лишь повторять только что услышанные слова. Как же ей высказать свою любовь? Однажды Нарцисс, заблудившись в лесу, кричит своим товарищам: «Идите ко мне». Эхо открывает себя, она зовет: «Ко мне, ко мне». Нарцисс убегает от нее: «Лучше на месте умру, чем тебе на утеху достанусь!» Эхо испытывает унижение, она медленно погибает от любви, пока от нее не остается лишь один голос. В наказание за это Нарцисс был обречен влюбиться в собственное отражение в воде озера.
   Как-то раз, изнемогая от жажды после охоты, Нарцисс находит «чистый ручей <…> серебрящийся светлой струею», и наклоняется к нему попить:
Жажду хотел утолить, но
жажда возникла другая!
Воду он пьет, а меж тем —
захвачен лица красотою.
Любит без плоти мечту
И призрак за плоть принимает.
Сам он собой поражен…

   Он без памяти влюбляется в собственное отражение. Но чем больше он стремится обнять себя, поцеловать губы, которые, казалось бы, «к нему с поцелуем стремились ответным», тем сильнее его фрустрация и любовное томление. Он оплакивает свою судьбу. Навеки разделенный с объектом своей любви, он в первый раз переживает ощущение потери и горя. Наконец он узнает себя:
Он – это я! Понимаю. Меня обмануло обличье!
Страстью горю я к себе…

   Он умер от этой любви. После смерти был превращен богами в цветок нарцисс.
   Нарциссизм как научное понятие было введено в оборот сексологом X. Эллисом в 1898 г. для обозначения патологической формы самовлюбленности. Он первым связал классический миф о Нарциссе с психологической проблемой, которая сначала считалась проявлением гомосексуализма, а затем рассматривалась как сексуальное извращение, как патологический эгоизм; мужчина любит другого мужчину, а женщина женщину – похожего (похожую) на себя (отражение себя), а не представителя противоположного пола. Отсюда Оксфордский словарь английского языка определяет нарциссизм (термин придуман Вильгельмом Нейком, анализировавшим работы Эллиса) как «патологическое себялюбие или самолюбование».
   Наибольшее распространение и популярность термин «нарциссизм» получил вследствие использования его в различных психоаналитических и психоаналитически ориентированных учениях.
   В классическом психоанализе Фрейда понятие «нарциссизм» использовалось с 1910 г. преимущественно для обозначения осознаваемой и неосознаваемой самовлюбленности. Для 3. Фрейда любовь к себе являлась синонимом нарциссизма.
   Фрейд писал о двух формах нарциссизма: первичной и вторичной. Первичный нарциссизм является неотъемлемой частью любого человека с самого его рождения. Вторичный нарциссизм проявляется тогда, когда либидо взрослого человека дистанцируется от объектов и обращается на своего собственного носителя – на Эго, Я человека. Он охватывает широкий спектр состояний, при которых люди озабочены собой, неспособны к общению, воспринимают других не как цель, а как средство для достижения собственных целей. Чрезмерный нарциссизм рассматривают как серьезную личностную дисфункцию.
   В аналитической психологии Юнга понятие нарциссизма тоже употреблялось преимущественно в качестве синонима самовлюбленности.
   Особое значение нарциссизм как феномен приобрел в гуманистическом психоанализе Фромма. Развивая идеи Фрейда и на основе собственных исследований, Фромм создал оригинальное учение о нарциссизме. Он интерпретировал нарциссизм как своеобразное эмоциональное состояние, отличительными признаками которого являются отсутствие подлинного интереса к внешнему миру и концентрация носителя нарциссизма только на себе, своих витальных и экзистенциальных потребностях и интересах. Фромм, как и 3. Фрейд, утверждал, что у каждого человека есть «нарциссическое ядро», оптимальное биологическое функционирование которого служит выживанию, но при достижении максимального уровня оно становится угрозой для жизни.

2.5. Виды эротической (сексуальной, плотской[14]) любви

   Э. Фромм дает следующее абстрактное определение этой любви: это отношения между людьми, когда один человек рассматривает другого как близкого, родственного самому себе, отождествляет себя с ним, испытывает потребность в сближении, объединении; отождествляет с ним свои собственные интересы и устремления и, что весьма существенно, добровольно духовно и физически отдает себя другому и стремится взаимно обладать им.
   Каково же предназначение индивидуализированной (отнесенной к конкретному человеку) эротической любви в существовании человечества? Почему она возникла и закрепилась в эволюционном развитии человеческого рода? Биологи-эволюционисты считают, что любовное чувство способствует воспроизводству наиболее здорового, полноценного потомства. Тысячи лет назад, в период жестоких условий выживания, дети, выросшие в семье, где родители любили друг друга, были более жизнеустойчивы, так как мужчина оказывал своей половой партнерше в период ее беременности и после родов особое внимание, обеспечивая защиту, пищу и воспитание потомства. Поэтому любовное чувство сформировалось и закрепилось как видовой признак.
   Немецкий философ А. Шопенгауэр по этому поводу писал: «Индивидуализация любовного чувства у человека есть не что иное, как хитрость природы. Она “заботится” не только о сохранении человеческого рода, но и об его природном усовершенствовании и возвышении. А для этого недостаточно размножения путем случайного соединения особей разного пола: индивидуально-определенных производителей. У человека в отличие от животного речь идет не столько о рекреации [восстановлении. – Е. И.] вообще, сколько о воспроизводстве наиболее пригодного для мировых целей потомства. Поэтому конкретное лицо может иметь потомство не от всякого субъекта противоположного пола, а лишь от определенного, который для него особо привлекателен».
   Эротическая любовь неодинакова в своем проявлении. Уже в Древней Греции была разработана типология любви: Эрос – стихийная и страстная самоотдача, восторженная влюбленность; Филия – любовь-дружба, приязнь одного человека к другому; Сторге – привязанность, особенно семейная; Агапе – жертвенная любовь, любовь к ближнему.
   В наше время Д. Ли (Lee,1977) разработана более детальная типология сексуальной любви:
   1) Эрос – страстная любовь-увлечение, стремящаяся к полному физическому обладанию;
   2) Людус – гедонистическая любовь-игра, не отличающаяся глубиной чувства и сравнительно легко допускающая возможность измены;
   3) Сторге – спокойная, теплая и надежная любовь-дружба;
   4) Прагма – возникает из сочетания Людуса и Сторге – рассудочная, легко поддающаяся контролю; любовь по расчету;
   5) Мания – появляется как сочетание Эроса и Людуса, иррациональная любовь-одержимость, для которой типичны неуверенность и зависимость от объекта влечения;
   6) Агапе – бескорыстная любовь-самоотдача, синтез Эроса и Сторге.

   Для женщин более характерны сторгические, прагматические и маниакальные проявления любви, а молодым мужчинам более свойственна эротическая и особенно людическая любовь. «Маниакальные» увлечения типичнее для подростков и юношей, нежели для взрослых, а любовь Прагма не пользуется популярностью у студентов, но характерна для людей более зрелого возраста (Д. Ричардсон).
   Шесть типов любви – это достаточно разные чувства, похожие лишь внешне, по развитию сюжета и персонам. Если Агапе, Сторге и Прагма – это любовь по всем признакам, то остальные типы – Мания, Людус и Эрос – это недоброкачественные влюбленности, в наиболее обостренных формах – психические болезни, от которых можно избавиться только с помощью специалистов.
   Точка зрения
   Причина того, что к любви относятся как к чему-то, не требующему обучения, состоит в допущении, что проблема любви – это проблема объекта, а не проблема способности.
   Люди думают, что любить просто, а вот найти подлинный объект любви или оказаться любимым этим объектом – трудно. Следует понять, что для любви нужен талант чувств. Но что такое этот талант? Дается ли он только избранным? Способность любить – это нормальная способность нормальной души. Не сверхспособность, а именно нормальная. Каждый здоровый человек рождается предрасположенным к этому нормальному чувству. Но чем старше люди, тем меньше среди них становится таких, кто может испытывать его. У многих не хватает глубины души, чтобы вместить это чувство: у кого из-за воспитания, у кого из-за жизненных условий, часто из-за эгоизма. Эгоист способен только на влюбленность. Впрочем, если влюбленность у таких людей сильная, она может и стать любовью, но для этого ей надо внутренне перестроить человека. Это требует перелома в себе, долгой и изнурительной перезарядки многих душевных рефлексов, желаний, воли. К сожалению, на такую революцию души способны немногие.
   Неспособность любить – изъян не биологический, а психологический, душевный. Талант любви – это талант души. И он, кстати, в принципе отличается от таланта художника, писателя, ученого. Главное в таланте любви – не редкостные и сложные способности ума, слуха, зрения, памяти – способности, из которых состоит художественный или научный талант. Главное в нем именно душевность, сердечность, «человеколюбие» – способность дорожить другими, как собой.
   Многие, наверное, согласятся, что человеколюбие – сердце любви, ее ось и сердцевина – и есть то главное, что отличает ее от других влечений. Эти влечения могут быть жгучими, изнуряющими, но если в них нет человеколюбия, это еще не любовь или вообще не любовь, а чувство другого ранга – влюбленность, привязанность, увлечение.
Самыгин С. Любовь глазами мужчины // По материалам Интернета
   Саймон Уотс из Университета Ноттингема и Пол Штеннер из Университета Лондона проанализировали природу любви, опросив 34 женщины и 16 мужчин. В итоге они ввыделили девять видов любви, как сообщил британский журнал «Социальная психология сегодня».
   1. Взрослая любовь, которая включает в себя взаимное доверие, признание и поддержку.
   2. Стрела Купидона – когда пары охвачены слепой страстью.
   3. Гедонистическая любовь – когда для человека главное – получать мимолетные наслаждения.
   4. Любовь как связь между двумя людьми – романтический взгляд на любовь.
   5. Демифологизированная любовь – когда люди считают, что для поддержания отношений нужно работать над собой, проявлять терпение и идти на компромисс.
   6. Любовь как эмоциональное приключение.
   7. Любовь как ролевые взаимоотношения, которые возникли из-за давления общественных норм.
   8. Любовь как близкая дружба.
   9. Двухэлементная партнерская любовь, при которой два человека становятся единым целым (один может закончить фразу другого).
Гребнева Ю. Виды любви // Astrostar.ru
   Женщины, которым не везет в любви
   Вот что обычно отличает тех женщин, которым не везет в любви:
   1. Часто они происходят из дисфункциональных (нездоровых) семей, где не удовлетворялись их эмоциональные потребности. Например, отец или мать могли быть больными алкоголизмом.
   2. Женщины, о которых мало заботились, начинают заполнять свою неудовлетворенную потребность во внимании усиленной заботой о ком-то, особенно о мужчине с трудной судьбой, о мужчине, который сильно нуждается в помощи, опеке. Они становятся женами таких мужчин, их няньками и матерями. Их призвание – спасать.
   3. В связи с тем, что в детстве этим женщинам никогда не удавалось превратить одного или обоих родителей в заботливых, любящих маму и папу, в зрелом возрасте их влечет к эмоционально малодоступным мужчинам, которых они пытаются изменить своей безграничной любовью.
   4. Пережив ужас отвержения в детстве, эти женщины делают все возможное, чтобы предотвратить распад отношений с мужчиной, которого любят.
   5. Эти женщины не останавливаются ни перед какими затратами времени, сил и даже денег, если это «помогает» любимому мужчине.
   6. Привыкнув в своей семье к недостатку любви, эти женщины готовы сколько угодно ждать, надеяться и делать все возможное, чтобы доставить удовольствие своему избраннику.
   7. Эти женщины готовы брать на себя значительно больше, чем 50 % вины, ответственности в любых взаимоотношениях.
   8. Самооценка у этих женщин очень низка, и в глубине души они не верят, что достойны быть счастливыми. Скорее они готовы верить, что должны еще заработать право наслаждаться жизнью.
   9. У этих женщин исключительно велика потребность контролировать поведение, чувства и мысли своего мужчины. Они стоят на страже своих отношений, как часовой на посту, поскольку в детстве они жили в обстановке ненадежности. Они стараются везде и во всем помогать другим, стать необходимыми и даже незаменимыми. Нередко такие женщины выбирают так называемые помогающие профессии (медицинский работник, психолог, воспитатель, учитель, официантка и т. п.).
   10. Во взаимоотношениях для них важнее то, как это должно быть, чем та ситуация, которая сложилась; они больше мечтают, чем живут.
   11. Их любовь и мучения очень тяжелы и для них, и для партнера. Это «всепоглощающая и испепеляющая» любовь.
   12. Они могут быть предрасположены (эмоционально либо генетически) к зависимости от алкоголя, наркотиков, лекарств, от определенных видов пищи (например, от сладкого).
   13. Их влечет к людям с проблемами, нуждающимся в «спасении», им ближе ситуации, где царит хаос, неопределенность, эмоциональные страдания, при этом они избегают ответственности за самих себя.
   14. У этих женщин может отмечаться тенденция к подавленности, которую они стараются предотвратить, вовлекаясь в непрочные, «бурные» взаимоотношения.
   15. Этих женщин не привлекают мужчины добрые, устойчивые в жизни, надежные и интересующиеся ими. Они находят этих мужчин милыми, но скучными, занудными.
   Так пишет американский психотерапевт Робин Норвуд в своей книге «Женщины, которые любят слишком сильно». Моя клиническая практика подтверждает эти выводы.
   В утешение могу сказать, что невезение в любви – это не навеки, можно работать над собой, измениться и все переменится к лучшему. Очень помогает везению в любви тренинг преодоления созависимости.
Москаленко В. Д. 2006
   Это смешение разных видов любовного чувства привело к тому, что писатели и ученые о любви писали то с восторгом, как о наивысшем удовольствии, благе, то давали ей противоположные оценки. В «Каноне врачебной науки» 1020 г. Авиценна (Абу Али ибн Сина) писал: «Любовь – заболевание, вроде наваждения, похожа на меланхолию. Определение предмета любви есть одно из средств лечения».
   В XIII столетии Ричард де Фурникаль писал: «Любовь – это безумство, неиссякаемый огонь, неутолимый голод, сладость восторга, приятное безрассудство, неустанный труд и отдохновение от труда».
   Любовь рассматривается как «демоническое начало», как темная, зловещая, «адская» сила, выходящая из-под контроля человека, его сознания, разума, нравственных чувств. «От любви бывает мор, мрак, морока и позор», – говорит Стендаль в романе «Красное и черное». Но тот же Стендаль сказал: «Любить – значит испытывать наслаждение, когда ты видишь, ощущаешь всеми органами чувств, и на как можно более близком расстоянии, существо, которое ты любишь и которое любит тебя».
   Точка зрения
   Фетишизация любви, желание любить и быть любимым заставляет нас нетерпеливо искать это прекрасное чувство, и в этом страстном поиске мы сплошь и рядом принимаем за любовь нечто, вовсе ей не соответствующее.
   Любви как средству решения житейских проблем придается такое большое значение, что самоуважение человека зависит от того, обрел он ее или нет. Люди, которым кажется, что они нашли ее, готовы лопнуть от самодовольства, уверенные в том, что располагают неопровержимым доказательством своей личностной состоятельности.
   Те же, кому не удалось обрести любовь, не просто считают себя в большей или меньшей степени обделенными, но утрачивают самоуважение, а это влечет за собой более глубокие и опасные последствия. Любовь стала настолько внутренне противоречивым явлением, что некоторые исследователи семейной жизни пришли к заключению, что «любовь» – это просто название способа подчинения более сильными членами семьи более слабых. Рональд Лэнг попросту утверждает, что любовь является прикрытием для насилия.
Самыгин С. Любовь глазами мужчины // По материалам Интернета
   Выяснено, что причина развития недоброкачественных любовных чувств – психотравмирующее воспитание, особенно в раннем детстве. Недоброкачественная влюбленность – чувство всегда более интенсивное и глубоко захватывающее личность, в наиболее болезненных случаях подавляющее разум и волю. Именно это обстоятельство в течение нескольких столетий вводило в заблуждение человечество и по недоразумению именовалось «настоящей любовью».
   Нет истинной самозабвенности и в «страсти». Эта низшая форма любви последнее время превозносится без каких бы то ни было оснований. Кому-то кажется, что чем ближе любовь к самоубийству или к убийству, к Вертеру или к Отелло, тем она сильнее, а любая иная истолковывается как придуманная и «головная». Я же, наоборот, считаю, что слову «страсть» пора вернуть присущий ему изначально уничижительный смысл. Способность лишить жизни себя или другого человека не гарантирует ни качества жизни, ни количества испытываемого вами чувства. «Страсть» – это патологическое состояние души вследствие ее ущербности. Люди, примитивные по природе или же предрасположенные к маниакальности, будут одержимы как «страстью» решительно всем, что только окажется у них на пути. Пора снять с любви-страсти те романтические побрякушки, которыми она украшена. Пора перестать считать, что человек влюблен ровно настолько, насколько он одурел и натворил глупостей.
Ортега-и-Гассет. Психология интересного мужчины
   Любовная мания, «слишком большая любовь», признается как наивысшее чувство от Бога и воспевается в каждой песне, каждом фильме. Страдания ради любви и одержимость любимым человеком не только не противопоставляются любви, а, наоборот, романтизируются в нашей культуре. В популярных песнях и операх, в классической литературе и романсах, в ежедневных «мыльных операх» и в восхваляемых критиками кинолентах можно найти бесчисленные примеры безответственных, незрелых взаимоотношений, которые почему-то прославляются и считаются прекрасными.
Пушкарев Е. // lyubi.ru/blago.php
   Психотерапевты отмечают, что влюбленные по типам Мания, Людус и Эрос чаще других болеют, их жизнь нередко заканчивается преждевременно, даже насильственно. У таких людей сниженная, в чем-то болезненная самооценка, ими часто правит ощущение неполноценности, скрытое или осознанное. Они повышенно тревожны, ранимы, и от этого у них бывают психологические срывы и сексуальные трудности. Их неуверенность в себе может быть воинственной, ими может править болезненный Я-центризм. Неврастеничность рождает в них изломанную влюбленность – ненависть, болезненное тяготение – отталкивание – лихорадку несовместимых чувств.
   А вот любящие по типам Агапе, Сторге и Прагма, наоборот, болеют реже обычного, дольше и счастливее живут, имеют здоровое потомство.
   Выявлено, что переживающие любовь Агапе, Сторге и Прагма с самого рождения воспитывались в благоприятных условиях, чаще всего, когда были любящие отец и мать. А испытывающие чувства Мания, Людус, Эрос при воспитании недополучили душевного внимания, тепла, заботы, пережили излишне строгое или, наоборот, безразличное воспитание. Из этого был сделан вывод: первая группа чувств является видовой, врожденной, вторая – следствие нерадивого, осложненного воспитания. В ряде исследований сделана попытка показать, что каждому человеку присущ какой-то один вид любви, который связан с личностными характеристиками. Так, высокая самооценка имеет положительную связь со страстной любовью, но отрицательную – со Сторге и Манией, а тревожно-амбивалентный тип привязанности – с Манией, т. е. зависимым стилем любви (Hendrick et al., 1988; Hendrick, Hendrick, 1989; Mallandain, Davies, 1994). Экстраверты одобряют такие типы любви, как Эрос и Людус, а высокотревожные – Манию при низкой оценке Прагмы (Davies, 1996). Интерналы в отличие от экстерналов смотрят на любовь более рационально, более скептически относятся к представлению о романтической любви (Dion, Dion, 1985).
   Имплицитные представления о личностных характеристиках, связанных с определенными стилями любви, во многом совпадают с результатами, полученными с использованием письменных опросников для выявления этих стилей любви (Taraban, Hendrick, 1995).
   Уолл (Woll, 1989) считал, что личностные черты связаны или «могут быть интегрированы» со стилями любви. Другими словами, индивидуальные различия являются довольно устойчивыми факторами, которые участвуют в формировании стиля любви и, несомненно, всех любовных переживаний данного человека. Уолл сделал следующие прогнозы, касающиеся связей между стилями любви и основными личностными факторами – экстраверсией и нейротизмом.
   Прагма: низкий уровень Н (нейротизма).
   Мания: высокий уровень Э (экстраверсия), низкий уровень Н.
   Людус: высокий уровень Э.
   Эрос: высокий уровень Э, высокий уровень Н.
   В какой степени эти прогнозы подтверждаются? На довольно малочисленной и ограниченной выборке, в которую вошли 88 американских студентов-старшекурсников с факультета психологии, Уолл воспользовался несколькими личностными опросниками для проверки правильности своих прогнозов. <…>
   Не все гипотезы Уолла, касающиеся параметров Э и Н, получили подтверждение, хотя некоторые не согласующиеся с этими гипотезами результаты вполне укладываются в наши представления о шести стилях любви. Например, любовь-игра (Людус) связана с агрессией и игрой, собственническая любовь-зависимость (Мания) – с социальным познанием, а самоотверженная любовь (Агапе) – с эмоциональной сензитивностью. Таким образом, между личностными параметрами и стилями любви обнаруживаются предсказуемые и логичные связи.
Фернхем А., Хейвен П. 2001. С. 154–155
   В то же время выявлено снижение предпочтения игрового стиля (Людуса) с увеличением длительности любовных отношений (Frazier, Esterly, 1990).
   Эмоциональная зрелость эротической любви выявляется в ее устремленности не просто на существо другого пола, как при непосредственном чувственном влечении, а в устремлении к личности другого человека, увлеченности ее ценной индивидуальной неповторимостью, ее выявлении через те человеческие отношения, в которые с ним вступает любящий.
   Точка зрения
   Истинно влюбленный владеет трудным искусством жертвовать собой и при этом не чувствовать себя жертвой, а, наоборот, радоваться, что получил возможность оказаться полезным для любимого человека.
   А увлечение? Это сильная, иногда всепоглощающая тяга к другому человеку. Увлечься – значит настроить себя на другого, потому что он вам нужен. Это значит, что человек, который переживает увлечение, неспособен, в отличие от любящего, на радостную жертву. Конечно, нельзя провести резкую границу между любовью, влюбленностью, увлеченностью, тем более что влюбленность может незаметно перерасти в любовь. Только время все поставит на свои места.
   Первая влюбленность – это как точильный камень, на котором шлифуется большая любовь. Это генеральная репетиция, без которой, как известно, не бывает премьеры. Даже разочарования по-своему ценны. Подросток учится узнавать любовь, чувствовать, осознавать, оценивать ее и переносить разочарования, если любовь осталась безответной.
   Первая любовь, если вдуматься, не бывает неразделенной, поскольку она самодостаточна. Главная потребность – видеть, слышать, дышать одним воздухом с любимым человеком – удовлетворяется и без согласия самого объекта влечения. Человек часто черпает силы в своей любви, он счастлив уже тем, что любимый или любимая живут на свете. О такой любви слагают легенды. Вспомним хотя бы Нико Пиросмани и его возлюбленную, танцовщицу Маргариту, ту самую, которой он подарил миллион алых роз.
   Маргарита присутствует на многих картинах Пиросмани, а мы, видя ее портреты, удивляемся – и что он в ней нашел? Рассказывают, что великая русская актриса Ермолова через всю жизнь пронесла тайную любовь и отсвет этой неразделенной любви падал на все ее гениально сыгранные роли. Да и все мы кого-то любили, не строя планов на будущее, не рассчитывая на взаимность, и были счастливы тем, что изредка могли видеть любимого человека.
   Даже неразделенная любовь может быть счастливой, и, возможно, это самая счастливая и бескорыстная любовь, потому что она ничего не требует для себя, главное для нее – чтобы был счастлив любимый. Такое бескорыстное чувство предполагает полное отсутствие собственнических инстинктов, и некоторые исследователи считают, что только это чувство и можно назвать любовью. Только вот понимание этого приходит не сразу.
   Острой стадией эротической любви является влюбленность, которая в начале жизни человека обозначается как «первая любовь».
Самыгин С. Любовь глазами мужчины // По материалам Интернета
   В литературе часто говорят о настоящей любви. Но что такое настоящая любовь? Разобраться, какой из этих видов любви является настоящим, задача довольно трудная.
   Считается, что человек, способный испытывать настоящую любовь, должен обладать рядом качеств: самостоятельностью, искренностью, уверенностью в себе, готовностью прийти на помощь, терпимостью.
   Как пишет Кинси (Kinsey, 1968), настоящая любовь предполагает хорошо сбалансированную смесь надежности и увлекательности. С одной стороны, понимающий и заботливый партнер, готовый пойти с тобой в огонь и в воду, а с другой – сексуальное влечение, разнообразие, неугасающий интерес. Избыточная доза страсти угрожает тому ощущению уверенности и надежности, которое, как считается, дарит человеку любовь. С другой стороны, излишнюю дозу стабильности люди, в первую очередь взрослые, нередко пытаются компенсировать за счет любовных приключений на стороне.

2.6. Первая любовь

   Отношение к первой любви разное. Для одних это легкое приключение: «Бывает, что любовь пройдет сама, Ни сердца не затронув, ни ума. То не любовь, а юности забава», – писал Низами.
   Для других это серьезный этап в жизни молодого человека, при котором переживается истинная, настоящая любовь, а не половое влечение: «Язык любви, язык чудесный, Одной лишь юности известный», – писал М. Ю. Лермонтов.
   А вот как видит ее Гете: «Первая любовь неиспорченной юности направлена всегда на возвышенное. Природа как будто хочет, чтобы один пол чувственно воспринимал в другом доброе и прекрасное».
   В. Вересаев писал о своей гимназической влюбленности: «Поражает меня в этой любви вот что. Любовь была чистая и целомудренная, с нежным, застенчивым запахом, какой утром бывает от луговых цветов в тихой лощинке, обросшей вокруг орешником. Ни одной сколько-нибудь чувственной мысли не шевелилось во мне, когда я думал о Конопацких. Эти три девушки были для меня светлыми, бесплотными образами редкой красоты, которыми можно было только любоваться. А в гимназии, среди многих товарищей, шли циничные разговоры, грубо сводившие всякую любовь к половому акту». Далее В. Вересаев пишет: «Я развращен был в душе, с вожделением смотрел на красивых женщин, которых встречал на улицах, с замиранием сердца думал, – какое бы это было невыразимое наслаждение обнимать их, жадно и бесстыдно ласкать. Но весь этот мутный поток несся мимо образов трех любимых девушек, и ни одна брызга не попадала на них из этого потока. И чем грязнее я себя чувствовал в душе, тем чище и возвышеннее было мое чувство к ним».
   Если обратиться к мнениям взрослых, то и здесь можно встретить разные точки зрения на юношескую любовь: «высшее проявление чувства», «только она и есть настоящая любовь», «такой любви нет», «школьникам любить еще рано».
   Первые проявления полового интереса у ребенка происходят в возрасте трех лет и направлены на родителя противоположного пола. Так, например, мальчик «не по-детски» ревнует, когда папа оказывает знаки внимания маме, рвется в родительскую спальню, чтобы спать с мамой, а девочка демонстрирует папе свои наряды и умения, льнет к нему и пытается проводить с ним все время, пока он находится дома. Однако эти проявления еще не характеризуют то, что называется «первой любовью». Она появляется в среднем у девочек в 5 лет, у мальчиков – в 7–8 лет.
   В 5–7 лет дети начинают активно подражать миру взрослых. Шестилетки могут обниматься и даже целоваться с объектом своей симпатии, дарить подарки. Несмотря на внешнее «обезьянничество», привязанности детей в этот период могут быть довольно сильными.
   Проявления первой любви у мальчиков весьма своеобразны. Одна женщина рассказывала: «Когда мне было семь, меня третировал десятилетний соседский мальчик. До такой степени, что мама всерьез боялась, что он меня покалечит. Лет через пять я узнала, что на самом деле я ему нравилась, однако он не знал, как ко мне подойти. Тогда же я просто старалась обходить его десятой дорогой. Но вот пришло время отправлять меня в школу, и с конфликтом с “очень страшным соседом” надо было что-то решать – по дороге в школу и обратно я буду без присмотра родителей и в полной его власти. И тогда моей маме пришла в голову гениальная идея. Она отозвала его в сторонку и очень серьезно сказала: “Лена маленькая, а ты большой. Возможно, кто-то захочет ее обидеть. Ты уж, пожалуйста, присмотри за ней и защити, если что. Я могу тебе это доверить?” Все! Ситуация кардинально изменилась. Мой “обидчик” враз превратился в моего защитника».
   …Хочу Наташку дергать за косу!
   Шестилетний Вова, придя из садика, прямо с порога выдал: «Мне нравится Маша! Я на ней женюсь!» Он все время старался быть рядом с девочкой, приносил ей из дому конфеты и именно с ней уморительно «топал» под песенку «Мишка с куклой…» Антон подскочил к Насте на детской площадке, обхватил и поцеловал в щеку прямо на глазах растерянных мам. Наследующий день он также выразил свою симпатию и маленькой Ирочке, заявив, что женится на обеих!
   А восьмилетний Сережа просто затиранил свою одноклассницу Леночку. Он дергал ее за волосы, подкладывал на стул кнопки и жевательную резинку, колол циркулем и хлопал по спине измазанной мелом рукой…
   И за всеми этими нежностями и шалостями стояло одно и то же – первая детская влюбленность.
   Не смейтесь над ребенком, узнав, что ему кто-то понравился: «Ой, какую чепуху ты говоришь! Какой ты у меня еще маленький и глупенький!» Наоборот, похвалите за то, что он такой добрый и чуткий. Успокойте, скажите, что происходящее с ним совершенно нормально и просто замечательно.
   Не критикуйте выбор малыша. Все, что он от вас услышит, перенесет на себя: «Маме не нравится Маша. Значит, маме не нравлюсь я. Значит, я поступаю плохо».
   И наоборот: «Мама похвалила то, что я дружу с Машей. Значит, это хорошо, и я хороший, и поступаю правильно». Если вы просто внимательно и доброжелательно его выслушаете, то и впредь между вами не будет недомолвок и недоверия.
   Поощряйте его желание отдавать. Мальчик хочет подарить подружке игрушку? Помогите выбрать. Задумал пригласить с собой в зоопарк? Созвонитесь с родителями девочки и предложите организовать для детей совместную прогулку. И т. д. и т. п.
   Поговорите с ним о его чувствах. «Я выхожу замуж за Ваню!», «Я женюсь на Наташе!» – это повод не отмахнуться от ребенка или бросить дежурное: «Хорошо». Сядьте рядышком и доброжелательно поинтересуйтесь, как себе чадо это представляет. Расскажите о том, какая это ответственность и радость – заботиться о «муже» или «жене», каким надо быть добрым и терпеливым, уступать и оказывать внимание.
   В замешательстве все – и родители, и «осчастливленная» поцелуем девочка, и сам маленький «герой». При всей чистоте и наивности эта ситуация далеко не безобидная. Например, одна малышка после того, как ее поцеловал мальчик, всерьез решила, что теперь у нее будет ребеночек. Ни о чем не рассказав маме, она неделю жила в ужасе от произошедшего. Наконец на вопрос соседки-старушки: «Что же ты ходишь такая бледная и грустная?» ответила: «Маленький у меня будет…» Конечно, потом все разъяснилось к огромному облегчению, но можно только догадываться, что чувствовал бедный ребенок в ту злополучную неделю. Если поцелуем «порадовали» вашу дочку, объясните, что ничего страшного не произошло и никаких последствий у этого события не будет. Расскажите, что, скорее всего, мальчик хотел показать, как она ему нравится. Но поощрять такие поступки нельзя. Не стоит показывать маленькому «ухажеру», что он и впредь может это делать. Наоборот, девочке надо возмутиться и показать, что она недовольна его поступком. И если она ему действительно нравится, он придумает другую форму для выражения своей симпатии.
По материалам Интернета (mirrebenka.org.ua/malchik-s-devochkoyi-druzhil.html)
   Данте говорил, что когда он страстно влюбился в Беатриче, она начинала свой девятый год, тогда как он его «уже оканчивал». Лермонтов чувствовал себя глубоко влюбленным в десять лет.
   «Кто мне поверит, что я знал уже любовь, имея десять лет от роду? – писал М. Ю. Лермонтов в своей записке от 8 июля 1830 г. – Мы были большим семейством на водах кавказских: бабушка, тетушки, кузина. К моим кузинам приходила одна дама с дочерью, девочкой лет девяти. Я ее видел там. Я не помню, хороша собой была она или нет. Но ее образ и теперь еще хранится в моей голове, он мне любезен, сам не знаю почему. Один раз, я помню, я вбежал в комнату; она была тут и играла с кузиною в куклы: мое сердце затрепетало, ноги подкосились. Я тогда ни об чем еще не имел понятия, тем не менее это была страсть сильная, хотя ребяческая: это была истинная любовь: с тех пор я еще не любил так. О! Эта минута первого беспокойства страстей до могилы будет терзать мой ум! И так рано!.. Надо мной смеялись и дразнили, ибо примечали волнение в лице. Я плакал потихоньку без причины, желал ее видеть, а когда она приходила, я не хотел или стыдился войти в комнату. Я не хотел говорить об ней и убегал, слыша ее названье, как бы страшась, чтоб биение сердца и дрожащий голос не объяснил другим тайну, непонятную для меня самого».
Цит. по: Щербатых Ю. 2002
   С. В. Ковалев (1988) говорит о четырех возрастных периодах проявления первой любви.
   В первом периоде (в дошкольном возрасте) мальчику или девочке начинает очень нравиться (строго по признаку определенного пола) другой ребенок одного с ним или более старшего (что больше свойственно девочкам) возраста. Мальчики в силу возникшего влечения дергают девочек за косички, а те, в свою очередь, – дразнятся. Такое выражение детской влюбленности происходит из-за боязни насмешек со стороны других или из-за непонимания того, что с ними вообще происходит.
   Писатель Стефан Цвейг отмечал, что особенно сильной бывает первая любовь у детей с интравертированным складом личности, духовная жизнь которых обращена не вовне, а внутрь себя. У таких детей, не проявляясь внешне, первая любовь оставляет в их психике глубокий след на всю оставшуюся жизнь.
   Родителям не следует относиться к такой любви своих детей с иронией или требовать, чтобы они выбросили из головы эти «глупости». Если к родителям приходит ребенок и сообщает «страшную тайну», что в детском саду ему понравилась одна девочка (или мальчик) и он(а) влюбился(лась), – надо постараться не вспугнуть малыша, быть предельно внимательными и острожными – ведь ребенок делится самым сокровенным. Насмешка или даже неосторожная улыбка может обидеть малыша, он может просто замкнуться в себе и потом будет очень сложно войти к нему в доверие.
   Второй период – возраст 7–8 лет, когда полудетская влюбленность проявляется во взаимной нежности и жалости.
   Третий период – подростковый возраст (12–13 лет), когда чувство к человеку противоположного пола выражается в возрастающей тяге к общению, большом интересе к объекту любви и своеобразном фетишизме (когда особо привлекает какой-то один компонент внешности: волосы, ноги и т. п.). Конечно, у детей еще отсутствует страстность, присущая юношеской влюбленности.
   Четвертый период – юношеский возраст (15–17 лет), когда влюбленность носит почти «взрослый» характер, так как основывается на тяге к глубокой личной интимности, стремлении познать личность объекта влюбленности.
   У девочек-подростков это происходит на 2–3 года раньше, и как писал А. С. Пушкин:
Давно сердечное томленье
Теснило ей младую грудь.
Душа ждала… кого-нибудь.

   Ожидание любви может оказаться болезненным и драматичным переживанием: по ночам слезы в подушку, зависть к подругам, которые уже с кем-то встречаются, мучительные фантазии и грезы, а быть может, обида и злость на всех окружающих. У кого-то даже появляются комплексы в связи с отсутствием необходимого внимания и невозможностью установить желаемые отношения. Кто-то ищет причину этого в своей внешности (некрасивая, толстая, слишком высокая и др.), кто-то – в недостаточно модной и дорогой одежде.
   Когда эпидемия влюбленности заразит сначала одного члена компании, потом другого, третьего, оставшиеся в одиночестве почувствуют острую потребность иметь близкого друга противоположного пола. Если «тихони» и «скромники» не выносят свои проблемы на всеобщее обсуждение и предпочитают вообще об этом поменьше говорить, это не значит, что у них все нормально. Они тоже живут в ожидании чувств.
   Поэтому многие подростки начинают встречаться с кем-то только потому, что боятся остаться в одиночестве. Однако это не лучший вариант. Он не принесет ничего, кроме беспокойства и плохих воспоминаний.
   Некоторые подростки, особенно девушки, находясь в состоянии ожидания любви и не найдя рядом достойного объекта, влюбляются в теле– или киногероя. Начинается сбор любой информации об этом красавце: фотографии, статьи в газетах и журналах, плакаты, отслеживание всех телевизионных программ с его участием, коллекционирование аудио– и видеозаписей. Появляется сильное желание не просто бывать на концертах любимого певца или артиста, но и установить с ним прямой контакт, для чего подростки пробираются всякими путями в служебные помещения и ждут появления в коридоре своего кумира. Почитание талантов само по себе занятие естественное, но только в том случае, если это не вызывает нездоровых психических реакций.
   В десять лет мой сын влюбился в Алсу. Он обклеил ее постерами всю комнату, не пропускал ни одного ее нового диска. По этим признакам я и заметила его повышенный интерес к шестнадцатилетней певице, и это не был интерес фана к кумиру, а именно любовь мальчика к девочке. Я со своей стороны старалась только помогать: купила ему плеер, чтобы он мог слушать ее в одиночестве, кассеты, но, если приходилось «к слову», говорила с ним о том, что дружба с Алсу очень маловероятна, да он и сам это понимал… Только через четыре года его чувства немного остыли. И наверное, очень хорошо, что я не стала грубо ломать его мечту и подождала, пока время все расставит по своим местам, потому что теперь сын обязательно делится со мной всем, что в его жизни происходит.
По материалам Интернета (mirrebenka.org.ua/malchik-s-devochkoyi-druzhil.html)
   Подростки поначалу испытывают неуверенность в себе, дискомфорт, волнение. Очень многие вопросы начинают волновать подростков в этот период. Как подойти?
   О чем разговаривать? Что он (она) обо мне подумает? Не покажется ли ей (ему) со мной скучно и неинтересно? Как нужно ухаживать за девочкой? Как принимать знаки внимания от мальчика? С какого возраста можно назначать свидания? Когда можно и нужно целоваться?
   Иногда возникающее беспокойство по поводу правильности своего поведения с объектом противоположного пола бывает настолько сильным, что это отдаляет подростков друг от друга. Но все это лучше пережить вовремя, чем позже, когда многим уже придется перешагивать через психологический барьер и избавляться от лишних комплексов, вырастающих до величины серьезной проблемы.
   Известно, насколько эмоционально сильными могут быть переживания во время первой влюбленности, когда при виде объекта обожания у подростка захватывает дух, подкашиваются ноги, потеют руки и лоб. Хочется постоянно видеть, слышать и быть рядом с объектом воздыханий. Меняются мысли и планы человека, и очень часто в такой ситуации чувства побеждают разум. Подростки «на волне» сильных чувств нередко становятся чувствительны к творчеству: они сами пишут стихи и музыку, задумываются о смысле жизни. Юношеская любовь заставляет любящих взыскательно смотреть на себя глазами другого человека, рождает желание совершенствоваться: стать умнее, сильнее, добрее, выдержаннее, культурнее. И в этой активизации душевной деятельности состоит большая нравственная ценность первой любви.
Не встречайтесь с первою любовью,
Пусть она останется такой —
Острым счастьем или острой болью
Или песней, смолкшей за рекой.
Не тянитесь к прошлому, не стоит —
Все иным покажется сейчас…
Пусть хотя бы самое святое
Неизменным остается в нас.

Юлия Друнина
   Юношеская любовь бескорыстна, робка, боится показаться смешной. На ней лежит печать оторванности от жизни, она не заглядывает в будущее глазами реалиста, мечты о будущем у любящих обычно не связываются с семьей. К тому же в этом возрасте они и не подготовлены к созданию семьи.
   С точки зрения психологии первая любовь – это первое личностное испытание для человека. От того, как человек переживет период своей первой любви, зависит окончательное формирование его личности.
   У трех моих подруг уже есть груди и менструация, они говорят об этом, а я сижу возле них, как дура – без грудей и без менструации….
Из переписки с читателями газеты «Спид-Инфо»
   Если жизнь юного человека подчинена различным правилам и он вынужден вести себя согласно принятым стереотипам, то в случае влюбленности он остается один на один со своими чувствами и их объектом, он сам решает, что нужно делать.
   В первой любви не имеют значения статус, материальное положение и наличие недвижимости у любимого. Это никого не волнует. Первая любовь – чувство романтичное, светлое и самое чистое. Его особенность в том, что именно переживания, ощущения, эмоции часто являются самой главной его целью.
   Юные влюбленные еще не способны по-настоящему принимать и понимать другого, что характерно для зрелой любви, они пока любят не кого-то, а саму любовь, свои новые эмоции, переживания, впечатления.
   Смысл первого чувства именно в том и состоит – научиться выражать чувства, а наряду с этим получить уроки общения с противоположным полом, научиться заботиться о ком-то, проявлять нежность, внимание. Поэтому к данному чувству родителям стоит относиться очень серьезно.
   Позиция родителей. Конечно, для всех родителей первая любовь сына или дочери подросткового возраста – событие ожидаемое. Но тем не менее чувства, которые оно вызывает у родителей, бывают сложными и противоречивыми. К радости примешивается грусть, ведь взросление детей означает то, что сами родители уже не так молоды. Грустно бывает и оттого, что они понимают: время, когда они были самыми важными людьми для ребенка, проходит и совсем скоро в его жизни появится человек, на котором сосредоточится большая часть внимания, заботы и любви.
   Порицать молодого человека за то, что он влюблен, все равно что упрекать кого-нибудь в том, что он болен.
Ш. Дюкло
   Большинство родителей могут справиться с этими мыслями и принять естественный ход жизни, но есть и другие поводы для тревог. Родители боятся ранних сексуальных опытов у подростков. Эта проблема тоже не так страшна, как может показаться, поскольку первая любовь у подростков несет не сексуальный характер, как у взрослых, а эротический (поцелуи, обнимания, прикосновения, прогулки, держась за руки). Поэтому, если родители узнали от своего ребенка, что он влюбился, необходимо поддержать его, поговорить о культуре взаимоотношений, чувств, способах ухаживания, посоветовать почитать книги и посмотреть фильмы о любви. И ни в коем случае не нужно занижать важность этих чувств – это может оставить шрамы в душе ребенка. Именно в этот период люди становятся интимофобами, т. е. людьми, которые боятся прочных отношений. Они испытывают бессознательный страх перед эмоциональными привязанностями. Все, что связано с созданием семьи, появлением детей, пугает интимофобов. Чаще всего интимофобами становятся те, кто перенес какое-то разочарование в любви. Как правило, у женщин интимофобия большая редкость, но среди мужчин «брачного возраста» (21–66 лет) таких около 30 %.
   Приведем несколько советов психологов родителям в отношении их влюбленных детей:
   1. Общайтесь с ними на равных, тон приказа сработает не в вашу пользу.
   2. Дайте понять, что вы понимаете своего ребенка.
   3. Нельзя подшучивать над ребенком, высмеивать чувства, умаляя их значение. Постарайтесь отнестись к вашему ребенку с уважением, помните о его ранимости и уязвимости.
   4. Не раздражайтесь и не проявляйте агрессивности, будьте спокойны, сдержанны. Помните, что ваша грубость вызовет ответную реакцию.
   5. Может быть, что предмет любви вашего сына или дочери слишком далек от идеала. Но и в этом случае вам не надо быть слишком критичными – это вызовет протест и желание защитить и только усилит чувства. Не говорите об объекте увлечения вашего ребенка пренебрежительным, оскорбительным тоном, тем самым вы унизите его самого. Говорите только хорошее – это усилит доверие к вам и позволит быть более реалистичным в отношении своего друга.
   6. Как бы ни были, по вашему мнению, нежелательны отношения (не имеет значения – в данное время или с этим конкретным человеком), не стоит их запрещать, тем более в грубой и категоричной форме. В большинстве случаев это приводит к обратному результату – ведь то, что запрещается, автоматически начинает увлекать еще больше. Подростки только учатся общаться друг с другом и чаще всего даже и не помышляют ни о чем плохом.
   7. Не нужно, узнав о любви сына или дочки, тут же проводить лекцию о вреде ранней половой жизни и опасности венерических болезней. Так вы можете пробудить слишком ранний интерес к этой стороне жизни и оскорбить чувства ребенка. Как писал Я. Корчак, «выбивая из головы ребенка преждевременную любовь, не вбиваем ли мы тем самым преждевременный разврат».
   8. Хотя ребенок, пребывающий в состоянии влюбленности, оказывается крайне невосприимчив к поучениям, все же время от времени своими комментариями или рассказами из жизни вы можете просвещать ребенка в разных жизненных вопросах. Например, сказать дочке о том, что склонность писать любовные признания на асфальте, бросать цветы на балкон и дарить хрустальные башмачки характеризует самого человека, а не его отношение к своей подруге. О том, что по словам и подаркам нельзя сделать вывод о степени любви. Или о том, что качества характера сохраняются всю жизнь и практически не подлежат изменению. Как знать, может эта информация именно сейчас окажется очень полезной.
   9. Пригласите его (ее) подружку (друга) к себе, познакомьтесь – это позволит вам получить объективное, более правдоподобное, а не голословное представление о том, с кем встречается ваш ребенок. Лучше, если вы разрешите им встречаться у себя дома, чтобы им не пришлось искать случайных и сомнительных приютов для свиданий.
   10. Расскажите им о вашей первой любви – это поможет вам найти взаимопонимание с ребенком. Однако при этом не стоит предупреждать: «Никогда не делай так – мне это испортило всю жизнь». Лучше сказать о том, как вы эту проблему решили и как сумели обратить обстоятельства в свою пользу.
   11. Позвольте подростку самостоятельно разобраться в объекте своей привязанности, и если у него наступит разочарование в своих чувствах, пусть это исходит не от вас, а от него самого. Он почувствует, что способен самостоятельно разбираться в ситуации и принимать решения.

   Кризис первой любви. Как правило, детская любовь – это либо изначально безответные чувства, либо недолговечные отношения, приводящие к страданиям ребенка. Конечно, трудно объяснить подростку, что чувство, которое в настоящий момент является для него «любовью на всю жизнь», на самом деле всего лишь первая юношеская влюбленность, проходящее увлечение. Хотя подростковая влюбленность это еще не взрослая любовь, но страдания, страхи, слезы по своей глубине и драматизму ничем не уступают взрослым.
   Психолог В. Леви пишет в связи с этим: «Еще будучи маленьким мальчиком, я впервые влюбился, влюбился страстно, беспомощно. У меня эта любовь не была счастливой, в меня запало неизгладимое болевое ощущение, что меня не любят и что я не достоин любви. Оно мне всю жизнь сопутствует, всю жизнь я жажду любви, жажду неизмеримо больше, чем нужно человеку на жизнь <…> Даже когда меня любили потом, я этому не верил. Тоска душевного одиночества, ненависть к себе, зависть и ревность посещали меня очень часто».
   Однако на неудачную первую любовь бывают, к счастью, и более благоприятные реакции, дающие для будущей жизни неоценимый опыт. Народная артистка России Л. Сенчина вспоминает: «В десятом классе за мной ухаживал самый красивый старшеклассник, у нас были романтические отношения, настоящая первая любовь. На выпускном вечере на первый вальс он пригласил не меня, а другую девушку. Для меня это стало страшным потрясением. Как так, ведь мы с ним дружим? Это было как удар ножом в сердце, это была трагедия, с которой я еще не встречалась. Я просто не знала, что делать. Я убежала в самый темный угол школы и долго плакала. Ни о каком празднике уже не могло быть и речи. В дальнейшей моей жизни было много душевных бурь, страстей, разводы, но ту историю я помню во всех деталях. Мне кажется, что именно с нее началась моя взрослая жизнь. Я стала понимать, что кроме меня есть и другие люди, со своими интересами, переживаниями не меньшими, чем мои. Если тогда на выпускном вечере для меня произошло страшное потрясение, то теперь я вспоминаю о той истории с улыбкой и благодарна судьбе за то, что у меня это было».
   Подобные неудачи далеко не последние в жизни, поэтому ребенку необходимо научиться правильно реагировать на них, постепенно приобретать опыт, пусть негативный, поведения в подобных ситуациях.
   Здесь ребенок может вести себя по-разному. Кому-то лучше остаться в одиночестве, собраться с мыслями, поплакать в подушку, пожалеть себя и вспомнить лучшие моменты, связанные с первой несчастной любовью. Другому следует отправиться к другу или подруге, чтобы излить им свое горе, обсудить ситуацию, может, получить совет и поддержку. Наиболее неблагоприятным вариантом будет разработка плана отмщения отвергнувшему любовь. Есть и такие чрезмерно целеустремленные натуры, которые не пожелают смириться с отказом и будут продолжать напоминать о себе и добиваться продолжения отношений. Это, однако, только усугубит положение. Подросток, выбравший этот способ, рискует показаться униженным и жалким в глазах объекта своей влюбленности, может вызвать грубую и резкую ответную реакцию и только добавит поводов для переживаний. Ему лучше поговорить о своих проблемах со взрослыми, которые имеют больший жизненный опыт и могут дать правильный совет в конкретной ситуации.
   Первая детская любовь именно тем и ценна, что способствует духовному росту ребенка. Он узнает на собственном опыте, как это больно, когда тебе отказывают, когда тебя не ценят, когда твои чувства отвергают и когда над ними смеются посторонние. Тот, кто через это прошел, уже не станет потешаться над влюбленными одноклассниками. И скорее всего, найдет нужные слова, чтобы, не обидев, дать понять своей поклоннице (поклоннику), что не может ответить на ее (его) чувства. Это закалка от сердечных потрясений и огромная работа души.
   В преодолении кризиса первой любви тоже велика роль родителей. Необходимо поддержать ребенка, объяснить ему, что любые чувства могут испариться, и не потому, что он плохой, неумный, некрасивый.
   Не следует умалять степень переживаний фразами вроде: «Да у тебя таких Сереж будет еще вагон и маленькая тележка!» Это может привить ребенку легкомысленное отношение к любви.
   Нужно помочь ему сохранить чувство собственного достоинства. Брошенный ребенок может начать навязываться к охладевшему объекту любви. Следует подсказать ему, что лучше держаться на расстоянии, доброжелательно, вежливо, а не мелькать все время перед глазами. Тогда угасшая первая любовь может перерасти в крепкую дружбу.
   «Застревание» на первой любви. Психологи считают, что первая любовь должна быть завершенной. После о ней можно вспоминать и нужно вспоминать – либо с улыбкой, либо со светлой грустью, кому как нравится, но тосковать, а тем более возвращаться к прежним отношениям – это значит обречь себя на мучительные переживания.
   Раны от любви если не всегда убивают, то никогда не заживают.
Д. Байрон
   Что способствует «застреванию» на первой любви?
   Один из факторов – неудачный брак. Возникает сожаление об упущенных возможностях получения в полной мере того, в чем человек нуждается сейчас в своей жизни. При этом включается воображение и человек рисует себе картину, в которой он со своей первой любовью живет долго и счастливо.
   Второй фактор – структура личности, которая склонна к раздвоению чувств. С одной стороны, есть любовь к нынешнему супругу, а с другой – воспоминания о первой любви не дают человеку покоя.
   Третий фактор – нарциссические наклонности. Самоупоение, восхищение собой не позволяют забыть о том времени, когда столько приятных и нежных слов, столько восхищения было высказано со стороны любимого.
   Четвертый и самый важный фактор состоит в том, что существует особая категория людей, для которых психологически нет времени – ни настоящего, ни будущего, ни прошлого, кроме времени «всегда». Эти люди воспринимают все, что происходило, как часть своей жизни «здесь и сейчас», несмотря на то что прошло много времени, что обстоятельства изменились, что вернуть ничего нельзя. Для них – первая любовь не просто была когда-то, а есть и всегда будет[15]. Можно ли «лечить» состояние влюбленности клинически? Профессор антропологии из США P. X. Фишер полагает, что чувство влюбленности можно на самом деле ослабить с помощью депрессантов, но только на его ранней стадии. Действие таких препаратов, как антидепрессант прозак, основано на удержании серотонина в мозгу дольше обычного, поэтому они способны препятствовать развитию влюбленности (это также означает, что люди, принимающие антидепрессанты, рискуют ослабить свою способность влюбляться). Но когда интенсивность влюбленности уже достигла доминантности, какие-либо препараты вряд ли смогут ее ограничить.

2.7. Совместимая любовь, или Стерпится – слюбится

   Совместимость – взаимное приятие, основанное на оптимальном сочетании (сходстве или взаимодополнительности) интересов, мотивов, потребностей, характеров, темпераментов, темпа и ритма психофизиологических реакций и др. Англичане, например, говорят: «Не женись на девушке, если она не смеется над смешным тебе». У партнеров наблюдается высокая непосредственная удовлетворенность не только результатом, а главное – процессом взаимодействия, когда каждый из них оказывается на высоте требований другого и не нужны специальные усилия для установления взаимопонимания. На всех этапах взаимодействия сохраняется уверенность в благоприятном исходе будущих контактов, их прогнозируемость и желанность.
   Совместимая любовь – это достижение любовного чувства через осознанный выбор, решение о создании гармоничного союза.
   В Средней Азии есть люди, которых называют «подталкивающие счастье», или «открывающие счастье», у нас их называют свахами. Главная задача свахи – не просто убедить мужчину в том, что он будет счастлив с этой женщиной, а суметь определить, какие люди будут счастливы в браке, и только потом приступать к объяснениям и уговорам. Свахами, как правило, становятся опытные женщины, хорошие психологи, обладающие тонкой интуицией, умеющие увидеть в молодом человеке и девушке те черты, которые при соединении дадут крепкий любовный союз.
   Нередко бывало так, что выбор, предложенный свахой, первоначально вызывал у молодых людей разочарование, но последующая совместная жизнь приводила к развитию полноценной любви, удовлетворенности.
   Свахи часто делали свой выбор интуитивно, даже не всегда умея объяснить, почему именно у этого молодого человека с этой девушкой возникнет семейная любовь.
   В настоящее время функцию свах выполняют брачные конторы. Лидером среди цивилизованных стран по количеству браков, созданных с помощью искусственной формы знакомств, является Германия. Там каждый шестой брак – заслуга этих служб.
   Совместимая любовь возникает при длительном знакомстве мужчин и женщин (по работе, учебе, удовлетворении общих интересов).

2.8. Любовная аддикция (наркоманическая любовь)

   1. Непропорционально много времени и внимания уделяется человеку, на которого направлена аддикция. Мысли о «любимом» доминируют в сознании, становясь сверхценной идеей. Процесс носит в себе черты навязчивости, сочетаясь с насильственностью, от которой чрезвычайно трудно освободиться.
   2. Аддикт находится во власти переживания нереальных ожиданий в отношении другого человека, находящегося в системе этих отношений, без критики к своему состоянию.
   3. Любовный аддикт забывает о себе, перестает заботиться о себе и думать о своих потребностях вне аддиктивных отношений. Это распространяется и на отношение к родным и близким. У аддикта имеются серьезные эмоциональные проблемы, в их центре – страх, который он старается подавить. Страх часто находится на уровне подсознания. Страх, который присутствует на уровне сознания, – это страх быть покинутым. Своим поведением аддикт стремится избежать покинутости. Но на подсознательном уровне представлен страх интимности. Из-за этого аддикт не в состоянии перенести «здоровую» близость. Он боится оказаться в ситуации, где придется быть самим собой. Это приводит к тому, что подсознание ведет аддикта в ловушку, в которой он подсознательно выбирает себе партнера, который не может быть интимным. По-видимому, это связано с тем, что в детстве аддикт потерпел неудачу, пережил психическую травму при проявлении интимности к родителям.

   Любовная аддикция характеризуется сверхценным отношением к значимому другому, ожиданием безусловного положительного отношения с его стороны, страхом покинутости, неосознанным страхом интимности и близости (Б. Уайнхольд, Дж. Уайнхольд, 2002).
   Главным критерием различия любви и зависимости является то, что последнюю отличает полное бессилие человека перед объектом зависимости, отсутствие контроля, защитная система отрицаний, а также прогрессирование зависимости.
   Поскольку зависимый ни о чем другом, кроме «любимого», не может думать, полностью зациклен на нем, то у него ухудшаются дела на работе, финансовая ситуация.
   Точка зрения
   «Влюбленный» худеет (или толстеет – кто как), выглядит изможденно, начинает болеть. У него самая натуральная ломка. И он делает все, как наркоман-алкоголик, только чтобы увидеть «любимого». Звонит по пятьдесят раз на дню, караулит у подъезда, пишет письма, навязывается.
   Но главный симптом: любовная зависимость – это всегда боль и страдание, даже когда «любимый» рядом – все равно боль. Это физическое влечение к объекту страсти, желание буквально склеиться с ним и не отпускать его никуда и никогда. Кстати, если внимательно послушать песни о любви, то окажется, что они как раз не о любви, а о любовной зависимости. А почему? Все просто: в песнях чем больше страсти, тем лучше. Тихая, спокойная и радостная любовь на этом фоне просто скучна. В ней, как говорят профессионалы, «нет темы для песни».
   Отличить зависимость от любви, кстати, еще можно и по творчеству. «Зависимые» пишут о том, как им плохо и тяжко жить без «любимого», как хочется умереть от любви и пр. Нормальные влюбленные пишут о том, как им хорошо от того, что в их жизнь пришло такое светлое чувство.
По материалам Интернета (из беседы с клиническим психологом М. Камелевым)
   В связи с этим проблема любовных аддикций имеет большое прикладное значение, ибо зависимость, нередко возникающая между партнерами в процессе любовных отношений, значительно осложняет эти отношения и негативно влияет на развитие личности, формирование сценария жизни, карьерный и профессиональный рост, психическое и соматическое здоровье.
   Причины формирования эмоциональной зависимости лежат в неполноценных детско-родительских взаимоотношениях, выражающихся в недостатке любви и поддержке ребенка, в осуждении, игнорировании, негативных оценках.
   Использование С. Скворцовой Опросника любовной зависимости Б. Уайнхольда (2002) позволило определить выраженность любовной аддикции в выборке девушек 17–20 лет. Среди них со склонностью к аддикции оказался 31 %, еще у 10 % была выявлена тенденция к формированию любовной аддикции. Умеренный уровень любовной зависимости был выявлен у 7 % испытуемых, что свидетельствует о преобладании достаточно адекватных способов взаимодействия с партнером по общению. Низкий и очень низкий уровень проявления любовной зависимости проявился у 51 % девушек в выборке.
   Существует психологическая «группа риска» людей, потенциально подверженных любовной зависимости. Для них характерны следующие признаки:
   1) не способны или не хотят принимать решения, пока не посоветуются с окружающими;
   2) им тяжело быть в одиночестве; в отношениях они часто боятся, что их бросят;
   3) чрезмерно чувствительны к критике, готовы подчиняться другим людям и соглашаться с ними из желания понравиться, потому что очень боятся отвержения;
   4) недостаточно уверены в себе, склонны приуменьшать свои достоинства и зацикливаться на своих недостатках;
   5) скорее всего, имеют еще какую-то зависимость (алкогольную, наркотическую, пищевую, игромании, от табака).

   Для аддиктивных в любовных отношениях характерны более высокие уровни тревожности, ригидности, экстернальности, алекситимии, низкий уровень самооценки. Значимых различий по критерию феминности в группе любовно зависимых и не зависимых испытуемых не выявлено.

2.9. Виды псевдолюбви по Э. Фромму

   К псевдолюбви Э. Фромм относит и сентиментальную любовь. Здесь на первый план выходит ритуальное, поверхностное ухаживание, театральное поведение с эпизодами мелодрамы, без наличия глубокого чувства к «любовнику». Человек с сентиментальной любовью скорее занят самолюбованием, самим собой, чем проявлением чувства любви, на которое он, вероятно, вообще не способен.
   Э. Фромм отмечает, что любовь, начинающаяся с сексуального влечения или основанная только на нем, почти никогда не бывает прочной. Она недолговечна, потому что в ней нет настоящего высокого чувства. Сексуальное влечение может скрепить любовь, но для этого она должна быть. Без любви сексуальный акт создает лишь видимость соединения людей, на самом деле разделенных бездной незнания друг друга, пишет Э. Фромм. Такой акт исключительно чувствен, а настоящая любовь сердечна и сознательна.
   Что мешает проявлению истинной любви? Вспомним некоторые советы, которые дают и психологи, и философы, и просто мудрые люди.
   1. Не нужно путать любовь с влюбленностью, не стоит принимать желаемое за действительное. С влюбленности все только начинается, но одной ее недостаточно. Вначале мы испытываем романтическую восторженность, нам все видится в розовом свете, все кажется идеальным, на века, но не стоит забывать, что влюбленность подобна сильной вспышке огня: она хрупка и может так же быстро погаснуть, как и появилась. Нужно, чтобы влюбленность превратилась в любовь. А для этого существует проверка временем и трудностями.
   2. Самые большие препятствия на пути к любви – эгоизм и чувство собственничества. Иногда мы любим человека, но забываем, что у него есть своя индивидуальность, достоинства и недостатки, отличающиеся от наших собственных, и влюбляемся в некий идеальный образ, наделенный качествами, которые нам нравятся, или которые имеем мы сами, или которых нам не хватает. Когда же мы осознаем несоответствие человека и созданного нами образа, то начинаем переделывать его под свои «стандарты», загонять в заданные нами рамки и представления. Поэтому важно иногда задавать себе вопрос: «Что нам важно в любви – любимый человек или наши собственные желания, то, что мы хотим от него получить?» Любая «клетка» наших чувств, в которую мы пытаемся загнать любимого человека, – пусть даже золотая и красивая – когда-нибудь станет для него тесна. И он либо убежит, либо, даже если останется с нами, его душа будет недоступна и закрыта от нас. Иногда надо сделать выбор между нашей выгодой и любовью и… полюбить ради самой любви.
   3. Опасно стремиться быть любимым любой ценой. Иногда мы опускаемся до унижения и «ради любви» теряем собственное достоинство, забываем о своих мечтах, о собственном пути и смысле жизни. И ради чего? Ради жалких крох, которые перепадают нам со стола, – чуть-чуть тепла, капельку чувств, немного денег?.. Не слишком ли большая цена для маленького человеческого счастья?
   4. Искать не то, что нас разъединяет, а то, что объединяет. Потому что любовь будет длиться столь долго, сколь сильно будет объединяющее. И ничто так сильно не объединяет в любви, как стремление разделять одни мечты, одни идеи и приключения – и ради них сражаться и преодолевать трудности. И наоборот, если ничто не объединяет или объединяющее ничтожно мало, не стоит ли задуматься – любовь ли это?
   5. Стать зеркалом друг друга. Потому что всегда должен быть кто-то, кто не даст нам опуститься ниже собственного достоинства, кто не будет нас обманывать и всегда покажет правду, какой бы она ни была. И в то же время кто покажет нам самые прекрасные и сокровенные состояния, такие наши способности и достоинства, о которых подчас мы и не догадываемся.
   6. Если мы искренне любим, то, даже при самых страшных недостатках, всегда в человеке можно и нужно найти что-то светлое и доброе. В психологии существует понятие самоподтверждающегося пророчества. Суть его в том, что если мы думаем о близких людях лучше, чем они есть на самом деле, то они постепенно становятся лучше. Если, наоборот, недооцениваем их, то они изменятся в худшую сторону. Поэтому самый верный способ изменить человека в лучшую сторону – не в том, чтобы подмечать и говорить ему об ошибках и недостатках, а, наоборот, относиться к нему так, словно он уже обладает желанными положительными качествами.
   7. Преодолевать рутину в любви. Любовь укрепляется и поддерживается подчас через маленькие и незначительные детали. И как часто самые маленькие вещи (о которых мы несправедливо забываем) – цветы или поцелуй, воспоминания дорогих моментов и романтика, знаки внимания и забота – позволяют показать друг другу силу любви.
   8. Сделать первый шаг навстречу – в разногласиях и ссорах и не проявлять наши «особенности», которые способны привести любимого или любимую в бешенство.
   9. Если вторая половина находится в плохом настроении, депрессии, грусти, усталости, перегруженности работой или проблемами, то самому не попадать под воздействие, а, напротив, предпринимать все возможные и невозможные меры по устранению этих состояний.
   Все это может принести плоды, если понять одну великую истину: для любви нужны двое, нужны обоюдные усилия обеих сторон.
По материалам Интернета (сайт журнала «Новый Акрополь»)
   Иногда человеку кажется, что он любит, а на самом деле это благодарность за восхищение. Как только им перестают восхищаться, он рассматривает это как конец любви.
   Еще одним видом псевдолюбви является, по Э. Фромму, невротическая любовь. Она характеризуется преувеличенной потребностью некоторых людей в эмоциональной привязанности («бегство невротического индивида от смутно сознаваемого чувства изоляции и пустоты в центре бытия» – Д. Бьюдженталь), позитивной оценке и поддержке со стороны окружающих и в преувеличенном страдании, если эта потребность не удовлетворяется. К. Хорни (1993) описала проявления невротической любви.
   У невротика потребность быть любимым преувеличена. Для психически здорового человека важно быть любимым, уважаемым и ценимым теми людьми, которых он ценит сам; невротическая потребность в любви навязчива и неразборчива.
   Одно из проявлений невротической потребности в любви – переоценка любви, свойственная прежде всего невротическому типу женщин. Они чувствуют себя в опасности, несчастными и подавленными всегда, пока рядом нет того, кто любил бы их и заботился о них. У таких женщин желание выйти замуж принимает форму навязчивости, даже если они сами абсолютно не способны любить, а их отношение к мужчинам заведомо скверное. Невротик не отдает себе отчета в своей неспособности любить. Он не способен дарить любовь. Он может лишь паразитировать на ком-то другом, кто при этом не должен обладать особой уникальностью.
   Различие между любовью и невротической потребностью в любви, пишет М. Е. Литвак, заключается в том, что главным в любви является само чувство привязанности, тогда как у невротика первичное чувство – потребность в обретении уверенности и спокойствия, а иллюзия любви – лишь вторичное.
   Если человек нуждается в чьей-то любви ради избавления от тревожности, то он отчаянно стремится к любого рода привязанностям ради собственного успокоения. Он лишь чувствует, что перед ним человек, которому он доверяет или к которому испытывает слепую страсть. Но то, что ему представляется любовью, на самом деле – реакция благодарности за проявленную к нему доброту.
   Невротику необходимо, чтобы его любили все без разбора. А если он вдруг кому-то не понравился, это переживается им как тяжелейшая трагедия и неудача. По этой же причине возникает требование абсолютной, безусловной любви и, как следствие – сильнейшая ревность по любому поводу.
   Потребность в любви у невротика носит навязчивый характер. Без нее, как ему кажется, он не выживет в этом страшном мире.
   Чаще всего невротик живет иллюзией, что он величайший из влюбленных и способен на величайшую самоотдачу. Он держится за этот самообман, так как он выполняет очень важную функцию оправдания его претензий на любовь. Именно этот самообман позволяет невротику требовать все больше любви от других, а это было бы невозможно, если бы он действительно осознавал, что на самом деле ему на них наплевать.
   Другая существенная черта невротической потребности в любви – это ее ненасытность, выражающаяся в ужасной ревнивости: «Ты обязан(а) любить только меня».
   Еще одно выражение ненасытности невротической потребности в любви – требование безусловной любви. «Ты обязан(а) любить меня независимо от того, как я себя веду». Партнер обязан постоянно доказывать свою «настоящую» любовь, жертвуя при этом своими моральными идеалами, репутацией, деньгами, временем и т. п. Любое невыполнение этих всегда абсолютных требований интерпретируется невротиком как предательство.
   Признаком невротической потребности в любви является чрезвычайная чувствительность к отвержению. Любые нюансы в отношениях, которые можно было бы истолковать как отвержение, невротик воспринимает только так и отвечает на это ненавистью. Страх быть отвергнутым и враждебная реакция на отвержение заставляют невротика все больше и больше удаляться от людей. Он убежден, что его никто не сможет полюбить.
   Страх перед любовью тесно связан со страхом перед зависимостью. Так как эти люди действительно зависят от любви других и нуждаются в ней как в воздухе, опасность попасть в мучительное зависимое положение очень велика.
   Невротическая потребность в любви – это выражение существенных дефицитов в самооценке. Заниженная самооценка, отношение к себе самому как к злейшему врагу, нападения на самого себя – типичные спутники таких людей, которые нуждаются в любви для того, чтобы ощутить себя в безопасности и поднять свою заниженную самооценку.
   Э. Фромм отмечает еще одну особенность невротической любви, когда оба «любовника» больше привязаны не друг к другу, а к своим родителям и выбирают себе объект любви не как самоценные личности, а как воплощение в них черт своих родителей. Матерински ориентированные мужчины в своих любовных отношениях часто остаются детьми и требуют от женщины, так же как в свое время от матери, материнской любви. Они бывают добрыми, нежными, но беспомощными и безвольными. Их отношение к женщине остается поверхностным и безответственным, а цель – скорее быть любимым, а не любить. Если женщина не всегда восхищается таким мужчиной, если она хочет быть любимой и окруженной вниманием и не согласна прощать ему любовные дела с другими женщинами, то мужчина чувствует себя глубоко задетым и разочарованным.
   Отцовски ориентированная любовь чаще всего встречается у женщин, которые в детстве были очень привязаны к своему отцу. Став взрослыми, они ищут такого мужчину, в котором бы воплотились лучшие черты их отца, и обычно крепко привязываются к нему. Они бывают счастливы с мужьями, которые заботятся о них, как о детях.
   Подвести итог рассмотрения особенностей невротической любви можно словами М. Е. Литвака: настоящая любовь выглядит скромно и напоминает подернутый пеплом уголек, который может и согреть, и прожечь. А невротическая истерическая любовь напоминает ярко горящую солому, которая может только обжечь.

Глава 3
Влюбленность

3.1. Так что такое влюбленность?

   Влюбленность – это страстное влечение к кому-нибудь. Как пишет Э. Хатфилд (Hatfield, 1988), это состояние «непреодолимого желания соединиться с другим человеком». Д. Пек приходит к выводу, что это «генетически предопределенная инстинктивная составляющая спаривания. Иными словами, временное разрушение границ его, позволяющее возникнуть состоянию влюбленности, является стереотипной реакцией человеческого существа на конфигурацию внутренних половых побуждений и внешних половых стимулов, которая служит повышению вероятности спаривания и возникновения взаимных обязательств с целью обеспечения выживания вида».
   Отличительным признаком влюбленности взрослых от всех других видов эмоциональных отношений является половая страсть.
   Влюбленность является устойчивым доминантным эмоциональным состоянием, сопровождающимся физиологическими и биохимическими изменениями в организме (об этом см. параграф 3.5).
   Страстная любовь – это чувство, которое, как вам кажется, вы испытываете не только тогда, когда любите кого-либо, но и тогда, когда «влюблены». По мнению Сары Мейерс и Эллен Бершайд, слова: «Я люблю тебя, но не влюблена» означают следующее: «Ты мне нравишься. Мне не все равно, что будет с тобой. По-моему, ты – замечательный, но я не испытываю к тебе сексуального влечения. Мое чувство – storge (дружба), а не erros (страсть)» (Meyers, Berscheid, 1997).
Майерс Д. 2004. С. 533
   В своем пике влюбленность переходит в эйфорию. Влюбленные эмоционально поглощены друг другом. Они засыпают с мыслями друг о друге и просыпаются с ними. Они стремятся быть вместе. Если бы им не нужно было идти на учебу или на работу, пишет Г. Чепмен, то они бы целовались до бесконечности. Когда они держатся за руки, то им кажется, что даже их кровь сливается. Объятия рисуют картины семейной жизни и райских наслаждений, так как они уверены, что это «по-настоящему», и говорят об этом, надеясь на взаимность чувства. Если это не так, то они либо охладевают, либо удваивают свои усилия для того, чтобы произвести впечатление на предмет влюбленности и завоевать его любовь.
   В период влюбленности ее объект кажется прекрасным и недостижимым. Человек рисует в своем воображении красочный образ, который может вовсе не соответствовать действительности.
   Способность влюбленных трезво мыслить исчезает, пишет Г. Чепмен, и они часто обнаруживают, что делают и говорят то, что в нормальных условиях никогда бы не сделали и не сказали. Эйфория состояния влюбленности порождает иллюзию, что их отношения очень близки. Влюбленные чувствуют, что принадлежат друг другу. Они верят в то, что смогут разрешить все проблемы. Они щедры по отношению друг к другу. Такое наваждение дает им ложное ощущение того, что их эгоизм исчез и они стали кем-то вроде Матери Терезы. Они готовы сделать для своих любимых все, что угодно. Бывает, что в течение нескольких месяцев романтической любви с любящими, но малосексуальными женщинами происходят поистине чудесные превращения. Прежде всего исчезает стыдливость, так свойственная молодым женщинам. Существенно возрастает наслаждение, которое они получают от близости, появляется или усиливается оргазменная разрядка. И все новые формы интимной жизни они осваивают легко, естественно, на одном дыхании, без всякого сопротивления. Такое полное исчезновение стыдливости и появление удивительной сексуальной раскованности сексологи называют «исчезновением границ тела» – тело любимого человека воспринимается как часть собственного. Причиной такого поведения является то, что девушка искренне верит, что тот, в кого она влюблена, чувствует по отношению к ней то же самое. Она верит в то, что сделает все, чтобы удовлетворить его потребности, что он любит ее так же сильно, как и она его, и что он никогда не сделает ничего, что причинило бы ей боль.
   Хотя состояние влюбленности весьма специфично и ни на что не похоже, оказывается довольно трудно четко объяснить, в чем же оно выражается. На вопрос: «Как он узнает, что влюбился?» Стендаль отвечал, что убеждается в том, что женщина ему нравится, когда он чувствует себя смущенным в ее присутствии и не находит, что ей сказать. На почти аналогичный вопрос анкеты: «По каким признакам вы понимаете, что влюблены?», обращенный к современным студентам-медикам, 40 % из них сообщили, что они начинают постоянно думать о человеке, в которого влюблены, 23 % хотят общаться с ним, у 4 % нарушен сон и столько же студентов теряют аппетит, 9 % сообщили, что, влюбившись, они становятся мечтательными и рассеянными, у 4 % при встрече начинается сильное сердцебиение, у 2 % студентов любовь пробуждает стремление к самоусовершенствованию, и только 5 % испытывают выраженное сексуальное влечение к предмету своей влюбленности (правда, эти 5 % относятся ко всей выборке, у мужчин этот показатель равен 7 %, а у женщин – 3 %). Таким образом, влюбленность несет в себе относительно мало секса: на этой стадии любви обычно бывает достаточно одного общения: видеть, слышать, касаться, говорить…
   Как отмечал Курт Теппервайн, «влюбленность задумана лишь как помощь в том, чтобы не замечать острых углов другого, пока любовь растет. Пока допустимо не только прощать другому инобытие, но и рассматривать это как обогащение собственного бытия. В изменившихся условиях вновь возникает задача вести себя по-новому, любить, а не быть просто влюбленным. И тогда влюбленность превращается не более чем в прекрасное воспоминание, к которому уже не хотелось бы возвращаться при глубине и значительности любви».
Щербатых Ю. 2002
   Э. Берн пишет, что влюбленные по своей непосредственности и отстраненности от мелочных мирских забот («с милым и в шалаше рай») очень напоминают детей. Они окружают предмет своей любви светящимся ореолом, видимым только им. Влюбленные наслаждаются не только словами, но и звуками голоса друг друга, а самым важным для них являются благополучие и счастье другого.
   

notes

Примечания

1

   Отношение психологов к изучению проблемы любви напоминает древнегреческий миф об отношениях Эрота (символа любви) с Психеей (символом души, ищущей свой идеал, от которой и произошло название науки психологии). Эрот, сын Афродиты, влюбился в очень красивую молодую женщину Психею. Однако Афродита была очень недовольна, что ее сын, небожитель, хотел соединить свою судьбу с простой смертной, и прилагала все усилия, чтобы разлучить влюбленных. К сожалению, позиция многих ученых-психологов такова, что они, подобно Афродите, не хотят «соединить» психологию с проблемой любви, т. е. подвергнуть этот феномен научному рассмотрению и изучению (либо в силу несерьезности темы, либо из-за неверия, что любовь возможно вообще изучать). Остается все же надеяться, что, как и в древнегреческом мифе, союз Психеи (психологии) с Эротом (любовью) будет заключен.

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →