Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Комаров привлекает запах людей, которые недавно ели бананы

Еще   [X]

 0 

Двадцать минут из жизни Антона Соболева (Прошкин Евгений)

Жарким летним деньком к 30-летнему Антону Соболеву позвонили в дверь. Каково же было его удивление, когда в пожилом мужчине, стоящем на пороге, он узнал себя.

Год издания: 0000

Цена: 5.99 руб.



С книгой «Двадцать минут из жизни Антона Соболева» также читают:

Предпросмотр книги «Двадцать минут из жизни Антона Соболева»

Двадцать минут из жизни Антона Соболева

   Жарким летним деньком к 30-летнему Антону Соболеву позвонили в дверь. Каково же было его удивление, когда в пожилом мужчине, стоящем на пороге, он узнал себя.


Евгений Прошкин Двадцать минут из жизни Антона Соболева

   По телевизору показывали задорных девчонок с прыгучими грудями, пригожих стариков, голозадых детей, показывали полосатые зонты, пестрые матрасы, ладные тележки с мороженым и не только, какие-то флажки, мячи, надувные игрушки и, конечно, слепящий песок. Все это сливалось, перемешивалось и так сильно радовалось, что вызывало отвращение.
   Антон бросил окурок в форточку и, с натугой выдув из легких остатки дыма, пошел на кухню. По дороге он глухо кашлянул и заглянул в ванную, чтобы сплюнуть.
   Надо прекращать, с тоской подумал он. Курить до завтрака – последнее дело.
   На ночь окно оставалось открытым, но дышать от этого было не легче. Всю неделю ветер дул куда-то не туда, и запах пепельницы, вместо того, чтобы развеиваться, приобретал коньячную выдержку.
   Антон остановился и машинально поискал на полке таблетки. Голова пока не болела, но была какой-то чужой, словно пришитой от покойника; мысли плелись по кругу и касались лишь того, что попадало в поле зрения. Чайник, стакан… Где таблетки-то?
   Антон приподнял на столе покоробившуюся «Экстру-М», затем снова пошарил на полке и, наконец, нашел. Выдавив из упаковки белое колесико «спазгана», он запил его двумя глотками воды и открыл холодильник.
   Остатки супа. Бр-р-р… Надо будет вылить. Котлеты заветрели и потемнели. Выкидывать жалко. Ладно, потом разберемся… Во! Яичница. Хотя, вчера ведь ел. И позавчера, кажется, тоже. Говорят, много яиц – вредно. Надо будет как-то… как-нибудь…
   Антон забыл нужное слово и, пока вспоминал, зажег конфорку. Вскоре сковорода нагрелась, и он, разбив над ней три яйца, присел на табуретку.
   «Разнообразить» – вот оно, это слово. Надо будет как-то разнообразить, подумал Антон, двигая к себе пачку сигарет.
   С разнообразием у него было плохо – уже неделю, с того самого дня, когда Вика вернулась к маме. Со среды… или нет, со вторника…
   Нереально красивая девушка с неправдоподобным именем. Вика, Виктория… Он поначалу даже не верил, думал – Надя какая-нибудь, ну, Ира в крайнем случае. А то уж очень много их было в Серебряном Бору – сплошные Вики, Анжелы да Дианы…
   Зря не верил. Вика не стала спорить, просто показала паспорт. Действительно, Виктория. Виктория Васильевна. Смешно…
   К спине приклеилось солнце, и Антон пересел на другой угол. Вика незадолго до ухода сняла занавески, и он пятый день страдал от тяжелого жгучего света. Надо будет постирать. Занавески. Да, надо… Не сегодня.
   Он недоуменно посмотрел на горящую спичку, потом, сведя глаза к переносице, – на торчащую во рту сигарету. Тьфу! Сколько ж можно?!
   Антон протянул руку к окну, но спохватившись, сделал какое-то вялое движение, будто провожал улетевшую муху.
   К концу июля Москва, устав бороться с летом, сдалась. Дома раскалились, деревья пропитались черной пылью, а земля под ними закаменела и разошлась глубокими трещинами. Люди жались в тень, будто прятались от дождя, и даже ребятишки бродили по двору, как пенсионеры, – медленно и грузно.
   Тогда был такой же день. Июнь? Июль? Разве вспомнишь… Жара стояла невыносимая, Антон только на пляже и спасался.
   Это что же?.. Год уже прошел? Целый год вместе? Вообще-то, можно было и решиться. Пора было решаться – так считала Вика. Он, вроде, не спорил, но продолжал тянуть – из какого-то странного принципа, всем известного, но никому не понятного. И чем больше Вика намекала, тем приятней Антону было ее испытывать…
   Пропавший суп и несъедобные котлеты – вот и все испытания. И еще окно без занавески.
   Отметка в паспорте, такая ерунда… Для Вики это почему-то было важно.
   – Ну и к черту!.. – сказал Антон вслух. – И не надо. Ничего не надо!
   Он глянул на плиту и, вынув изо рта неприкуренную сигарету, перенес сковороду. Стеганая прихватка куда-то подевалась, и он поставил яичницу на газету.
   Чистые тарелки закончились еще позавчера. Антон мог бы их помыть – это занятие его почти не напрягало, – однако тарелками всегда распоряжалась Вика. Не всегда, конечно, а только год. Но за год это стало доброй традицией.
   Да, завалы грязной посуды напоминали о Вике сильнее всего. Вероятно, поэтому Антон к ним и не прикасался.
   – Все, все! – цыкнул он.
   Так истово страдать было даже неприлично. В этом угадывалось что-то от самоистязания – добровольного, сладостного.
   Нормальный мужик попил бы водки и угомонился, пристыдил себя Антон, но вспомнив, что этой ночью термометр показывал плюс двадцать семь, крупно вздрогнул. Нет, с водкой как-нибудь потом…
   Он налил чай, отрезал хлеба и отодвинул табуретку подальше от солнца, как вдруг позвонили в дверь. Антон почему-то заволновался. Это могли быть Сашок или Вовчик, но они без предупреждения не являлись, и это могла быть Вика, впрочем, в ее возвращение он не верил.
   Антон отметил, что в табачном мареве дверная «кукушка» звучит особенно противно, и поплелся в прихожую.
   В глазке висело незнакомое лицо – трезвое, вполне благообразное. Открывать, однако, не хотелось.
   Человек на лестнице, словно учуяв его присутствие, позвонил снова. Антон, не отрываясь, наблюдал за мужчиной – ему было под шестьдесят, и у него были седые волосы; это все, что Антон разглядел через крошечный объектив.
   Не открою, решил он. Пошли все в черту.
   – Антон, открывай, – властно произнес седой и опять позвонил.
   На этот раз он не отпускал кнопку минуты две.
   Раньше, может, и открыл бы, подумал Антон. А теперь – хрен.
   Над головой продолжало метаться оголтелое «ку-ку-ку-ку». Антон сжимал кулаки и щурился от злости, но уступать не собирался.
   В какой-то момент седому надоело, и он, убрав палец со звонка, сказал:
   – Открой, я все равно не уйду.
   Спокойно сказал, уверенно. И повторил:
   – Открой, Тони.
   Это было как пароль. Тони. Школьная кличка. Кто ее мог знать? Да кто угодно. Наверно, сотни человек знали.
   Антон засомневался. Учитель? Нет, такого учителя он не помнил. И как его могли найти, если он после школы четыре раза переезжал?
   – Кто там? – спросил он, придавая голосу твердость.
   – Я.
   Ответ прозвучал так просто и так искренне, что Антон от растерянности повернул замок.
   За дверью оказался ничем не примечательный мужчина – действительно седой, глазок не обманул. Целиком незнакомец выглядел чуть моложе, где-то на полтинник. Это из-за осанки. Держался он хорошо, с достоинством. На нем был длинный кремовый плащ, хотя и расстегнутый, но в такую жару все же неуместный.
   – Позволишь?..
   Седой без приглашения перешагнул через порог, потом посмотрел на Антона удивленно и непонимающе, будто только что заметил, и как-то по-домашнему произнес:
   – Закрой дверь, дует.
   – Вы кто?..
   – Не бойся, много времени я не отниму. У меня его нет.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →