Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В фильме Кэмеруна «Титаник» наиболее часто произносимое слово – «Роза».

Еще   [X]

 0 

День Гондваны (Пышкин Евгений)

Философское и эзотерическое фэнтези.

Его зовут Сатх Ной. Ему пророчат великое будущее, но верит ли он сам в эти сказки, хотя дар у него есть. Только дар не дает права становиться сыном богов, или властителем Гондваны, или величайшим мудрецом на Острове. Для чего посещают странные видения? Может, это только игра?

Год издания: 0000

Цена: 48 руб.



С книгой «День Гондваны» также читают:

Предпросмотр книги «День Гондваны»

День Гондваны

   Философское и эзотерическое фэнтези.
   Его зовут Сатх Ной. Ему пророчат великое будущее, но верит ли он сам в эти сказки, хотя дар у него есть. Только дар не дает права становиться сыном богов, или властителем Гондваны, или величайшим мудрецом на Острове. Для чего посещают странные видения? Может, это только игра?


День Гондваны Роман-миф Евгений Пышкин

   © Евгений Пышкин, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

СКАЗ ПЕРВЫЙ. Из глубины времен

Глава 1. Антарес

«В начале был Хаос», —
сказала «Книга Начал».
Создали ее мудрецы —
древний народ гондванский.
Божеств мистерия,
и их родословная
отражены там…».

   Вначале был Хаос. Не существовало вокруг никого и ничего. Древний дух, обитавший в пустоте, с клеймом вечного одиночества метался подобно черному смерчу. Он был бесплоден, даже песчинки не мог породить, и ему мерещились бесконечные муки одиночества, которые разрывали на куски темную душу. Но желание духа быть с кем-то оказалось велико, а воля так безгранична, что вот появилось время. Оно, похожее на огненный цветок, вырвалось из недр небытия, извергнув огромные пространства.
   Когда это случилось, никто не знает. Сколько длилось одиночество Хаоса, никто не скажет, ибо времени тогда не существовало, лишь вечная ночь и ледяное молчание окутывали мир, да и мир, который нам привычен, был иным.
   Хвала Отцу-Солнцу, мы видим в лучах то, что порой скрывает ночь. Каждый день светило всходит у горизонта, устремляясь ввысь и одаривая великой радостью Мать-Землю. Но не так все в начале времен было.
   У истоков всего – Хаос, родивший время, а из него вышла Матерь Мира. Лиловые покрывала раскинула она над вселенной. Сияя, они поплыли во мраке, и тьма отступила. И тут Хаос проклял себя за ошибку. Ведь он сотворил время, которое может погубить его. Где есть время, там нет Хаоса. Где гармония, нет места беспорядку. Господин небытия, собрав силы, решив пресечь нежеланное время, но Матерь Мира помешала ему. Живущая во времени, она тщилась справиться с древним духом. Тогда решила сотворить она сонм помощников.
   Вновь раскинула она покрывала, заискрились они разноцветными звездами. Так были рождены Духи Тысяч Солнц – самые древние и могущественные, жившие на звездах, они словно стражи берегли время, не давая погибнуть новому миру и погрузиться во тьму.
   Каждый знает, что Матерь Мира собрала осколки времен и спрятала в сердцах Духов Тысяч Солнц.
   Путник ночной, остановись и подними взор на небо. Что видишь ты? Белые точки на черном бархате? Жемчужины небесного океана? Искрящуюся пыль времени? Нет, ты ошибаешься. То, что мы называем ночными светилами и есть Духи Тысяч Солнц, что охраняют прошлое, настоящее и грядущее. Не будет их, и не станет твоих странствий.
   И Хаос произнес: «Мир, созданный Матерью Мира, надо уничтожить, но зачем? К чему столько труда затрачивать? Надо поступить хитрее. Достаточно присвоить миры, собрать их под своей рукой. Тогда моя сила возрастет».
   Не было любви в сердце Хаоса, не желал он творить новое, ибо для чего плодить бессильное время? Так обратил взор господин небытия на Духов Тысяч Солнц, с осторожностью следил за ними, ища брешь в сплоченном сонме. Он со скорбью и разочарованием заметил, что могущество их возросло спустя тысячи тысяч лет. И все-таки обрадовался, когда они возгордились своей силой и величием. Вот она брешь в сплоченном сонме, вот оно мгновение радости: скоро узнают они силу безвременья.
   Хаос заметил, что часть духов захотела быть особливо, но молчали об этом перед лицом Матери Мира. Они хотели жить во вселенной не с ней, но и примыкать к Хаосу не собирались, потому что боялись безвременья.
   Повелитель небытия сказал: «Да пусть будет так. Брешь есть, но до раскола еще далеко. Я подожду, благо я терпелив, что мне пара-другая миллиардов лет».
   Хаос дождался того момента, когда пал один из древнейших. Это сучилось в перемирие. Обе враждующие стороны, обессилив от стычек, пришли к соглашению. Матерь Мира огненной чертой обозначила границу. Тишина настала. Настало зыбкое равновесие.
   Чувствуешь ли ты, путник, тревогу вселенной, когда на мир твой опускается тьма? Когда множество звезд сияют тебе, а мрак желает поглотить их? Стоит только почувствовать дыхание мира, и ты ощутишь его сердцебиение. Тогда услышишь то, что неведомо человеческому уху, тогда увидишь то, что не могут зреть глаза смертных. Голос далеких чертогов слагается в песнь древних времен. Мелодия ее вплетается в изящный узор истории.
   Духи Тысяч Солнц царствовали во вселенной. Планеты еще не бороздили ее. Бездонны были просторы космоса и холодны, и имени такого – «Земля» – не существовало.
   Тогда случилось предательство древнейшего.
   Неисчислимое множество Духов Тысяч Солнц прибыло в лучезарный храм Матери Мира, который и поныне стоит на недосягаемом расстоянии для людей и для Хаоса.
   Во время оно Великая Матерь была молчалива.
   Духи спросили:
   – Для чего ты собрала нас, а уста твои до сих пор никак не разомкнуться?
   – Среди вас нет одного, – ответила она. – Почему Прекрасноалого Антареса не вижу? Ведь слова мои не для избранных. Каждый должен им внимать.
   – Кого? Антареса? Неужели ослепла? – удивились духи.
   – Я здесь, Матерь Мира, – отозвался древнейший.
   – Но ты ли это, Антарес? – спросила она.
   – Разве не узнаешь своего сына?
   – Я вижу тебя, но где ты?
   Духи Тысяч Солнц молча недоумевали.
   – Да, виноват я, – признался Антарес. – Летел сюда и задержался, но неужели ты злишься на такую малую ошибку?
   – Нет, конечно. Не так больно на сердце. – Матерь Мира опять замолчала. – Скажи, ты кого-то встретил в пути? Ведь только поэтому мог задержаться. Верно?
   – Ты права. Я по дороге сюда встретился с одиноким духом, блуждающим во вселенной. Он спросил: «Куда спешишь, дух солнца, у тебя есть дела важнее, чем освещать мрак космоса?» Я сказал: «Спешу в храм Матери Мира. Там встречаются мои братья». Сказав это, я вновь полетел дальше. И вот я здесь.
   – Это все, Антарес?
   – Да.
   – Но почему мое сердце неспокойно? Ты что-то недоговариваешь. Я чувствую в тебе тревогу и сомнения, но у меня нет права силой вытягивать признание. Что ж, – продолжила Матерь, обращаясь ко всем, – я собрала вас, чтобы сплотить еще сильнее, ибо поодиночке вы погибните. Знайте, Хаос не дремлет. Он хочет вернуть свой «порядок». Это скоро случится. Он нарушит перемирие. Хаос желает ввергнуть мир в небытие. Я слышу, как бьется его черное сердце в далеких мирах. Это он смог протянуть руки к ним и установить закон вечного разрушения. Но мы бездействовали, потому что набирались сил, а теперь нечего больше ждать. Пришла пора сплотиться и вступить в бой с безвременьем.
   – Матерь Мира, а разве мы не можем победить его, не тратя силы? – удивленно спросил Антарес.
   – Я не понимаю тебя. Что ты предлагаешь?
   – Заключить договор с Хаосом.
   – Опять? Уже существовал один в начале времен. Если бы Хаос был честен со мною и с вами, мне бы ничего не стоило предстать пред его темным ликом и просить мира опять.
   – Я знаю об этом, Матерь Мира, – вновь заговорил Антарес. – Но если мы создадим такой договор, нарушив который, Хаос потерпел бы поражение, то вскоре и войне пришел бы конец.
   – Этого во вселенной не может быть. Хаос – обманщик.
   – Но, Матерь Мира, возможно, нам удастся? – спросил кто-то из духов.
   – Не соблазняйтесь. Да и ты, Антарес, не соблазняй никого. И помяните мое слово: не искушайте судьбу, чтобы самим не быть искусителями и не впасть в хаос, потому как он переворачивает все с ног на голову.
   – Сдается мне, что-то еще успел нашептать Антаресу тот дух, странствующий по вселенной, – произнес другой.
   – Ригель! – обратилась Матерь Мира к сказавшему. – Не глумись над Антаресом или окажешься вместе с ним. Ты, Антарес, не все поведал о духе. Терзают сомнения? Стоит ли тебе рассказывать все? Если не будет меж нами полного доверия, не будет и полного единства.
   – Дух, которого я встретил на пути сюда, – осторожно произнес Антарес, – зародил во мне семя идеи о заключении договора с Хаосом на условиях, которые он не сможет нарушить. Дух сказал мне не только о проведении границы, которая у нас уже есть, но и об изменении закона так, чтобы Хаосу он оказался вреден.
   – Это опасное заблуждение. Тот странный дух, похоже, обманул тебя, ибо законы, созданные мной, незыблемы. А если я их буду менять каждый раз, когда захочется, то и нет мне прощения. Я в ваших глазах сравняюсь с Хаосом. Если каждый станет закон гнуть по своему усмотрению, беспорядок начнется. Это ж очевидно. Все, забудь о том договоре.
   Пусть на время Антарес убедился в правоте слов Матери Мира, но сомнения его не покинули. Странствующий дух, вспомнил Антарес, сказал ему: «Я заключил с Хаосом договор о безмятежности, и теперь владыка безвременья не тревожит меня, а я свободно живу во вселенной».
   «Если один смог договориться с Хаосом, то отчего мы не можем? Да, Матерь Мира права, Хаос способен нарушить слово, но дух сказал, что он долго странствует, а Хаос и взглядом его не задел. Матерь Мира не все ведает. Значит, не расточаясь на битвы, можно заключить соглашение и сохранить силы для решающего удара. Матерь Мира весьма мудра, но разве не понимает, что сие – благо. Неужели это я один осознал?» – удивился Антарес.
   В его разуме то появлялись, то исчезали мысли о том, как склонить братьев, как уверить их в своей правоте. Множество слов готово было родиться, но однажды Антарес встретился с некоторыми Духами Тысяч Солнц и сказал им:
   – Братья, поддержите меня.
   – Это рискованно заключать договор с Хаосом, но в тоже время и хотелось не тратить сил впустую. Но как же нам это сделать? Говори, Прекрасноалый.
   – Очень просто. Матерь Мира права, я ее не оспариваю. Давайте, заключим договор с Хаосом самостоятельно, но придем к господину небытия не вместе, а поодиночке, а то он подумает, что против него составили заговор. А когда вернемся мы от властелина небытия целыми и невредимыми, то Матерь Мира увидит нашу правоту. Еще раз хочу сказать, братья мои, тот дух, что встретился, давно один странствует во вселенной, и Хаос ни разу не тронул его. Так что и мы так можем.
   – Что ж, Антарес, мы согласны. Вперед, не будем медлить.
   Прекрасноалый и часть Духов Тысяч Солнц отправились в мир Хаоса поодиночке, и Хаос благосклонно принял каждого. Духи говорили о своем желании, а владыка безвременья всегда отвечал: «Согласен я, лишь условие: не участвовать в битвах». Один за другим они прошли через его владения. Последним был Антарес. Наконец, и он исполненный радости вернулся целым и невредимым в свой мир. Ему удалось то, на что многие духи не решились. Он сам до конца не понимал, как это случилось. Путь, конечно, не был усеян цветами, не состоял он из радостей, но не унывать же, не проклинать же судьбу, не сидеть же, сложа руки? Надо всегда искать выход. И Антарес нашел. Он мнил себя победителем, и так показалось вначале, ведь до времени все шло спокойно, но однажды Матерь Мира, собрав опять Духов Тысяч Солнц, произнесла:
   – Я не вижу среди вас Антареса. Где он?
   – Он отказался от битвы с Хаосом, – молвил Ригель. – С его решением согласились еще несколько братьев. Они заключили договор о безмятежности. Они предали тебя, Матерь Мира!
   – Не надо осуждать. Не будем тратить время на гнев. Они вольны в своем выборе. Это их путь – их судьба. Но если те Духи Тысяч Солнц будут бездействовать, то Хаос проглотит их. Для чего они пошли на соглашение? Не понимаю. Ригель, найди все ж Антареса. Узнай, зачем он это сделал.
   И Ригель встретился с Антаресом. Прекрасноалый рассказал брату, уже ничего не тая, о договоре, о странствующем духе, что когда-то нашептал идею о соглашении с Хаосом. Антарес говорил и радовался. Гордость прозвучала в его голосе так, что Ригель насторожился: «Как же он изменился, словно много времени прошло. Сколько тщеславия в речах».
   И Ригель разочарованный вернулся к Матери Мира и все рассказал.
   – Не был свободным тот дух, что странствовал по вселенной, – печально произнесла Матерь Мира. – Его называют Месситом, духом соблазняющим. Неужели Антарес не понял? Неужели иллюзия свободы затмила разум?
   – Что же будет тогда? – спросил Ригель.
   – Либо их поглотит Хаос, либо они пострадают от самих себя.
   – А что означает последнее?
   – Будет случай, когда они нарушат договор, чем властитель безвременья и воспользуется. Он накажет их за проступок. Ригель, возвращайся к своим братьям скажи, что скоро я приду к ним, и мы вступим в бой с Хаосом.
   А между тем Антарес и его духи жили отдельно. Они не вмешивались ни в одно сражение, строили свою вселенную. Их никто не беспокоил. Матерь Мира обходила стороной, не покушаясь на свободу предателей. Хаос недобро поглядывал на них, но молчал и спешил по делам. Так длилось тысячи лет, но иллюзия собственного мирка разрушилась.
   Случилось, что Матерь Мира и другие духи покинули обычные места пребывания и строили цитадель в ином пределе вселенной. Антареса подумал: «Для чего пустовать месту? Надо занять. Мы же не враги, разрушать не собираемся, даже готовы безвозмездно поддерживать все в гармонии. Если Великая Матерь вернется, без слов уступим».
   Но случилось по-другому. В эти места вероломно вторглись полчища Хаоса. Среди них был и свободный дух. Антарес и его братья оказали сопротивление, не уступили, потому как поняли: все обман. Свободный дух действовал заодно с Хаосом. Это ожесточило сердце Прекрасноалого.
   Когда же Хаос сковал безвременьем Духов Тысяч Солнц, Антарес крикнул:
   – Обманщик! Никакой ты не свободный дух, а раб Хаоса! И ты Хаос, я расторгаю с тобой договор, ты предал слово чести.
   – Слишком много громких и цветастых слов ты выучил за это время! – рассмеялся Хаос.
   – А кто тебе сказал, что я свободен? – вмешался в диалог Мессит. – Я обманул тебя. Что тут такого? Да и ты обманщик, нарушил условия договора с моим господином о невмешательстве в дела. Вы находились в пределах Матери Мира. Они пустовали. Мы решили занять их, значит, вторглись в наши владения, да еще вступили в бой. Теперь вы пленники. Вы – падшие. Верно, господин?
   – Все верно, Мессит. Но какой я тебе господин? Ты же волен в своих действиях, – ответил Хаос.
   – Но господин…
   – Хватит болтать! Забираем пленных, ибо Матерь Мира вот-вот будет здесь, мрак ее возьми! Она желает сразиться? Хорошо. Будет ей пекло!
   И была битва. Длилась она долго. Удача сопутствовала властелину безвременья в первые мгновения столетий. Ему удалось пленить некоторых из Духов Тысяч Солнц, но все равно он отступил. Господину небытия пришлось вернуться в свои владения. Плененные же были позже спасены Матерью из глубин хаоса.
   Падшие же продолжали томиться в океане тьмы. Лишь одного Хаос решил уберечь от такой участи. Прекрасноалого заточил в башне из мрака, приковал цепями-вихрями.
   И вот, однажды явился господин безвременья.
   – Послушай, Антарес, не желаю тебе зла, – произнес властелин небытия. – Ведь я не обманывал. Это ты нарушил договор. Пойми, нужно было просчитать все варианты, нельзя так наивно поступать. Знаю, ты не всеведущ, но…
   – Но свободный дух назвал тебя господином, так?
   – Верно. И ты купился на эту ложь? Поразительно! Он обманул тебя при первой встречи, неужели ты поверил ему и во второй раз?! Да не господин я ему. Прицепился ко мне этот ошметок! Он дух соблазна – дух льстивый. Дай волю – к кому-нибудь да привяжется. Так что, не раб он мне.
   – Но для чего ты пришел в узилище? Потешаться?
   – Ах, ну да. Спасибо, что напомнил. Отпустить тебя не могу, сам понимаешь, но подарить один из миров моих…
   – В обмен на что? – Надежда и тщеславие взыграли в Антаресе. Он захотел продолжить строить свою вселенную.
   – Ты будешь охранять хаос от Мессита. Если захочешь. Но я думаю, захочешь. Работа простая. А если уничтожишь его – так не жалко. Ненавистен мне этот дух. Не люблю я его. Слишком мелок и пакостен. От него много грязи, а пользы никакой.
   Тут Антарес согласился с Хаосом, ибо месть черным огнем заплясала в сердце: «Что ж, держись обманщик!»
   – Так ты как, согласен?
   – Да, – ответил Прекрасноалый и в мгновение был освобожден.
   Цепи-вихри исчезли, и Антарес помчался на поиски Мессита. Однако это была сложная задача. Дух соблазна оказался вертким и скользким, как угорь, но это еще больше ожесточило сердце Прекрасноалого. Он мстил тем, кто слушал речи соблазнителя.
   Так с тех времен и повелось: за духом соблазна следует дух возмездия. Как только рассеивается иллюзия полной свободы, как только проходит морок, вмиг настигает мщение. Это Антарес соблюдает сей закон.
   Его метания видела Матерь Мира, и она поклялась помочь несчастному позже. Сейчас же нужно быстрее восстановить разрушенные миры, вернуть их к гармонии, затеплив свечу любви. Она родила еще одного духа и дала ему имя – Солнце. Затем появилась Земля. Стан Великой Матери умножился. Отец-Солнце, оплодотворяемый духом Матери-Земли, создал еще несколько духов. Он назвал их царями, что значит заревые, солнечные.
   Царь Благословляющих Крыльев.
   Ему подчиняются мятежные духи суховеев – Свис. Теплые и влажные ветра – Вая. Облака, тучи, дожди, туманы и росы – Зумифь. Беспощадные ураганы, грозы и штормы – Нерида. Вечно молчащие снега и иней, морозы и горный фирн – Нильва и Аи. Все они были безликими и безымянными и внешностью не похожие на людей или животных.
   Царь Оживляющих Вод.
   В его свите мрачные духи топей, болот и трясин – Ганн. Кровожадные духи морских глубин, просыпающиеся с приходом штормов – Нукгур. Есть и спокойные, но своенравные духи озер, рек, ручьев, холодных ключей и поверхностных вод океанов и морей – Лимму. Все они тоже безлики.
   Царь Огненного Тела.
   Он властвует над огненными духами землетрясений и вулканов – Шартар. Духи минералов и драгоценных камней – Камт. И, наконец, величественные духи гор – Ро.
   Царь Животных.
   Служат ему царства животных – Жанаран, птиц – Ханха, насекомых – Несга. Они обитаю везде, на суше и в водах.
   И, наконец, Царица Растений.
   Духи, что служат ей, неуловимо напоминают людей. Так есть Шамны – духи деревьев. Их дом – зеленые кроны. Духи никогда не покидают их. У каждого Шамна свое дерево, и если оно живо, жив и Шамн. Эльфы – старшие братья Шамнов. Дом Эльфов – бескрайние леса. Друиды – корневеды. Благодаря этим духам живо растительное царство. От лишайников и грибов до могучих деревьев – все живет их стараниями. Маилы, обитающие в лесных травах, лишайниках, грибах, кустарниках и мхах. А где леса сменяют луга, царствуют духи, похожие на Эльфов, но зовут их Фальтами.
   Однажды прогуливалась Царица Растений по лесу со своим братом, Царем Животных, заметила обезьяну с палкой. Ничего удивительного вначале не показалось ей в этом зрелище. Животное как животное. Царица не раз видела, как умная обезьяна сшибала нехитрым орудием плоды с деревьев или откапывала сладкие коренья, или тонким прутиком тыкала в муравьиные норы, чтобы насекомые заползли на ветку, а она бы их съела. Да только сегодня животное почему-то без умысла махало палкой. Похоже, оно фантазировало.
   – Брат, посмотри, какая смешная обезьяна, – улыбнулась Царица. – Гляди, как махает палкой. Видимо, считает себя божеством.
   Царь Животных рассмеялся, но подумал: «А что ж, пусть будет новое творение в царстве моем, и пусть оно оберегает остальных зверей».
   Так появился на свет человек. Только изначально он был двуполым существом, чем и отличался от животных.
   Отец-Солнце и Мать-Земля, увидев это, родили на свет вторую царицу – Лилит. И завещали ей властвовать над миром людей. Лилит же создала себе помощников. Это были множество духов охраняющие человеческий очаг – Ман. Духи, сближающие сердца мужчин и женщин – Узы. Даже духи детских игрушек – Исн и духи, оберегающие творения рук человеческих – Алианда, есть в ее свите.
   Так началась история людей.

Глава 2. Старейшина

   Двое юношей остались одни. Их соплеменники ушли на охоту, и поручили беречь огонь пуще глаз. Наконец-то, обрадовались юноши, нас признали взрослыми и доверили важное дело. И вот поэтому мир вокруг виделся иначе. И день немного другой, не то, что вчерашний, и солнце теплее, и небо чище, и запахи острее.
   Был разведен огонь. Юноши сторожили пламя и подкармливали его. Понадобилось много сухих веток. Они набросали дрова ненасытному огненному богу, а он с жадностью поглощал «пищу», пировал, шипя и урча, как хищный зверь над убитым животным.
   Прошло много времени. Солнце медленно проплыло почти весь небосвод, и уж больно оказалось скучным это занятие – сторожить костер, хоть ярый танец и завораживал. Что толку сидеть без дела. Юноши захотели помочь соплеменникам. Они решили тоже пойти на охоту и настрелять мелкой дичи. Попусту что ли томились тугие луки? Но тут в памяти всплыли слова старших: «Огонь нельзя оставлять в одиночестве без людского присмотра. Если не кормить, он зачахнет».
   Юноши долго не решались, подкармливая костер, но тут один из них произнес:
   – Слушай, а мы не пойдем далеко, и отсутствовать будем недолго. Давай накидаем веток огню, пусть ест, сколько хочет. Того, что мы натаскали, ему хватит надолго. Пока он гореть будет, а гореть он будет долго, это точно, мы настреляем мелкой птицы.
   Второй согласился.
   Юноши принесли еще дров. Много веток побросали в костер, и пламя взвилось в небеса. Жарко стало вокруг. Рыже-огненный хищник завыл, зашипел и заклокотал от удовольствия. Он почувствовал силу, и в огненном танце можно было прочесть слова благодарности.
   – Вот видишь! А ты сомневался! – убедил первый. – Смотри, как разгорелся! А он еще долго так будет полыхать. И не успеет съесть все ветки, как мы вернемся.
   Юноши взяли луки и отправились на охоту.
   Как долго они были на охоте, не известно. Азарт лишил их чувства времени. Вернулись молодые добытчики, а костер потух. Лишь теплые угли остались. «Неужели, – испугались юноши, – мы много времени отсутствовали? Значит, придет племя после тяжелой охоты к потухшему очагу. Что скажут старейшины?» Они сокрушились, отчаяние ледяной волной коснулось душ. Они не были посвящены в тайну огня. Не исполнился их срок, поэтому и не обладали юноши камнями, высекающие искры, а иначе бы смогли развести костер заново. Наука не хитрая, лишь прояви терпение. Можно и трением сухого дерева о дерево это сделать, да только времени мало осталось. Юноши поняли, они не успеют. Судя по положению солнца, вот-вот вернутся соплеменники.
   Когда они пришли и увидели остывшие угли, поняли, что случилось и помрачнели. Стали совещаться, как поступить с юношами. Племя вернулось с охоты уставшее, но довольное. Им удалось добыть крупного зверя. Никто не проявлял злобы, но решение было непреклонным. В один голос они заявили: «Быть им изгнанниками, и пусть боги решают их судьбу. Знали же они, что не посвящены в огненные тайны, так почему не досмотрели за костром? Не прошли они испытания. Изгнать». Старейшины тоже сразу согласились с приговором, но один из них, печально и с укором смотря на юношей, сказал:
   – Суждения ваши справедливы, братья. Они виновны, и вина их очевидна и не требует доказательств. Мы изгоним юношей, недосмотревших за костром, но даже боги бывают милосердны. Я хочу, чтобы мы были подобны богам.
   – Не предлагаешь ли ты помиловать и оставить их? – удивилось племя.
   – Вовсе нет. Но они погибнут в первый день изгнания. Опыт у них небольшой. Юноши уйдут. Так и быть. Сего не миновать, но вместе с ними уйду и я. Голос сердца мне так говорит. Когда же я их обучу всему, что знаю, то вернусь. Ведь я прав? Что они видели за свою жизнь? Боюсь, недолго они протянут без мудрого слова.
   – Мы-то не возражаем, – сказало племя. – Но подумал ли ты о нас? С нами останутся еще старейшины, да, конечно, но и твой опыт ценен. Нам бы не хотелось терять тебя надолго.
   – Чего вы боитесь? Я же вернусь.
   И племя, подумав, согласилось.
   Так юноши покинули родной дом.
   Случилось это в вечернее время. Двое юношей и старейшина вышли в неизвестность под покровом сумерек. Старейшина все молчал, но когда они выбрались на открытую местность, он произнес:
   – Становится небезопасно. Мы пойдем к реке, разведем костер, и каждый из нас по очереди будет дежурить. Нам надо пережить эту ночь.
   Так они вышли к реке и пережили первую тревожную ночь вдали от родного племени. Та ночь им показалась бесконечной, но утро все-таки настало. Они увидели реку, мирно плывущую и, глядя на ее спокойные воды, старейшина вымолвил:
   – Мы отправимся по реке, поэтому нам нужны бревна. На них и поплывем. Я взял каменный топор и другие инструменты. Они в мешке. Берите их.
   Юноши забрали мешок и отправились к лесной опушке.
   Старейшина сел на высоком берегу, свесив ноги. Он следил, как переливается вода в рассветных лучах. Она серебрилась, как чешуя сказочной рыбы. Он увлекся игрой света и не заметил как появился человек на том берегу. Незнакомец стоял и молчал. Река не была широкой, и старейшина хорошо рассмотрел его. Он оказался высокого роста, длинные светлые в желтизну волосы ниспадали до плеч. Вытянутый овал лица. Черты – мягкие и воздушные, но в тоже время, что удивительно, будто высечены из камня, словно аккуратно обозначены умелой рукой художника. Одежда необычна. Она обтягивала тело, выделяя стройную худую фигуру. На плечах – длиннополый плащ с капюшоном.
   – Ты уже понял, кто я и не удивлен? – не раскрывая рта, сказал незнакомец. Его голос прозвучал как эхо чужой мысли в сознании старика.
   – Да. Тебя зовут Фальт.
   – Верно.
   – Но почему ты пришел? Почему… – И старейшина сам ответил на вопрос: – Только отходящие в иные дали, в иной мир способны осязать духов стихий, а простой человек лишь смутно слышит их голоса.
   – Не всегда так случается. Ты знаешь, что что-то происходит в твоей душе. Скажи, зачем ты пошел с этими юношами? Мог бы их и оставить?
   – Мог, но сердце велело.
   – Вот и ответ на твой вопрос, зачем я здесь, – тихо и обыденно прозвучал голос Фальта в голове, будто он говорил об очевидных истинах. – Сердце велело? Нет, это древняя память просыпается. Когда-то ты был лучезарным духом, плененным тьмой. И твой путь, не только в этой жизни, но и в бесконечном разнообразии миров, есть движение из мрака к свету. – Фальт посмотрел в сторону. – Сейчас они принесут два бревна, и вы поплывете вниз по течению. Я знаю, в каком месте причалить к берегу, и это будет то место, где начнется новая жизнь.
   – Ты – дитя стихии, а мудрость стихий превышает человеческую. Я не спросил разрешения у тебя срубить дерево, извини.
   – Ничего. Вам деревья нужнее, а о Шамнах не беспокойся. Они не умрут, – продолжил Фальт. – Но и гневаться из-за срубленных деревьев не будут. Идите с миром. И да, слушай свое сердце.
   Дух быстро растаял в утреннем воздухе.
   Юноши вернулись. Они принесли бревна. Старейшина, глядя на то, как ловко держит один из них в руке топор, произнес:
   – Когда причалим к берегу, надо найти камни и сделать копья и луки. Я взял лишь то, что предназначено для разжигания костра. Ну, еще эти топоры.
   Юноши спустили поближе к воде первое бревно. Затем второе. Оно примкнуло к первому.
   – Что вы там делаете? – спросил старик, стоя на высоком берегу и наблюдая за юношами, которые спустили на воду деревья и, вроде, пытались растащить их в разные стороны.
   – У нас бревна сцепились, а как, сами не знаем. Хотим оторвать, но ничего получается. Намертво. Там, в лесу еще одно срубленное бревно лежит. Мы сейчас его принесем. Это для вас, учитель.
   – Погодите. Ничего не трогайте. Выволочите их на мель. А то, что в лесу принесите сюда. И срубите еще столько же. Мы соединим все вместе. Да, и сухих веток и гибких зеленых веток не забудьте.
   Так юноши и сделали. Несколько бревен соединили – получился плот. Охапку хвороста положили на край плота. Один управлялся шестом, другой же скрепил несколько веток в факел – пригодится.
   Весь день три человека сплавлялись по реке. Они молчали, прислушиваясь к окружающим звукам, но стояла удивительная тишина. Лишь плеск воды иногда нарушал ее.
   Старейшина задумчиво смотрел вперед. Он вспомнил о беседе с Фальтом, тщился постичь, что значит «лучезарный дух, плененный тьмой», но память укрыло непроницаемым покрывалом ночи, лишь в глубине блеснул слабый огонек истины. Появился он ненадолго и исчез. Края сознания коснулась истина, оставив след, но он оказался лишь беспомощным отголоском событий, о которых упомянул дух стихии. Поэтому старик молчал. Лишь когда Отец-Солнце почти прошел весь путь по небосводу, старейшина заметил Фальта на берегу. Ведение было недолгим, но он все понял и велел юношам причалить к тому месту, где появлялся дух.
   Старейшина сошел на берег. Он вел себя уверенно. Юноши удивились поведению опекуна. Со стороны казалось, что он шагал ведомый незримой силой, будто боги вдохновляли, ведь никто и никогда из них не был в этих местах.
   Юноши остановились и осмотрели окрестность. Впереди простирались густые заросли кустарников, подобные пушистому ковру, что покрывал пологий холм. Люди вошли в чащу. Под ногами оказалась земля из камней и песка, и почти сразу они заметили средь зелени странное застывшее изваяние. Приблизившись к нему, увидели пещеру. Она, раскрыв зев, была похожа на чудовище, которое за непослушание неведомые боги превратили в камень.
   – Здесь мы, пожалуй, остановимся, – произнес старейшина.
   – Не опасно ли тут? – спросил один из юношей.
   – Надо уповать на милость богов, но и с вами еще будет оружие. Смотрите, сколько камней. Выбирайте подходящие и делайте наконечники для копий и стрел.
   Пока старейшина раскладывал вещи в пещере и молился богам, юноши обошли окрестность, подобрали нужные камни, а, когда вернулись, увидели странную картину: их учитель сидел перед входом в пещеру с закрытыми глазами, а рядом с ним был виден человеческий глаз. Похоже, старейшина где-то отыскал кусок красной глины и нарисовал его на камне.
   – Учитель, зачем вы нарисовали это? – спросили юноши, указывая на изображения.
   – Это всевидящий глаз бога – наш оберег. А теперь сядьте рядом. Я расскажу вам сон, который только что приснился мне.
   И он поведал. Горные духи явились ему и предупредили, что место сие проклято, ибо по ночам сюда является Саблезубый – животное, одержимое Хаосом. Оно придет отдыхать в пещеру после охоты и не потерпит чужаков.
   – Тогда, может, нам стоит уйти? – спросил юноша, но старик пронзил его леденящим взглядом и вымолвил непонятные слова:
   – Сколько лет я был пленником господина тьмы, но мне удалось вырваться на свободу. Теперь я бегу от Хаоса, но не сегодня. Да и куда? Я пока не вижу дальнейшего пути. Поэтому останемся здесь. Духи сказали, что мы сможем победить его. А когда это случится, то пещера станет нашим домом на вечные времена, если захотим. Надо мастерить оружие и готовить ловушки.
   Так они и сделали. Затем юноши сходили на охоту, принесли мелкой дичи. Незаметно подкрался вечер.
   Когда же они сели перед костром отдыхать, старейшина произнес:
   – А теперь смотрите. – Он взял кусок глины и подошел к каменной стене. – Я нарисую вам, что будет дальше.
   И старейшина изобразил охоту на Саблезубого. Юноши сразу узнали себя. Вот они с копьями притаились в зарослях, вот, похоже, сам хищник. Он упруго и осторожно ступает на мягкие лапы. Зверь почуял чье-то присутствие. Осматривается. Приседает, готовясь к прыжку. Что он будет делать? Нападет или увернется от опасности? Но вот… Копье пронзает воздух. Оно промелькнуло со свистом и попало в бок Саблезубому. Животное легко ранено, оно еще опасно. И вот второе копье вонзается в шейные позвонки. Хищник приседает и уже не может встать. А в этой части камня изображен мертвый зверь.
   – Смотрите и запоминайте, – сказал старейшина. – Вот как я нарисовал, так и будет. В точности.
   Юноши сосредоточено посмотрели. В пляшущем свете костра казалось, что все на камне ожило, плоские фигуры наполнились объемом, со стен глянули на них картины будущего. И хочешь ты этого, или нет, но невольно веришь: да, так и случится.
   Отец-Солнце покинул этот мир. Он вернется в следующее утро. А пока еще светел горизонт на западе, но уже опустился полумрак.
   На исходе дня явился зверь одержимый Хаосом. Грузный и угловатый, он все ж ступал ловко на большие мягкие лапы. Прокрался и остановился. Повертел кудлатой головой и принюхался. Он почувствовал неладное, но вот легкий ветер унес запахи в сторону, и Саблезубый не смог учуять спрятавшихся юношей. Они, держа наготове копья, поджидали его. Хищник подошел к кострищу, опустил голову и шумно выдохнул. Угли оказались засыпанными землей. Животное насторожилось. Люди даже почувствовали, как напряглись мускулы Саблезубого. Он был готов к прыжку, готов молниеносно напасть, если тот, кто прячется слабее его, а если враг неизвестен, то отпрыгнуть в сторону, чтобы быстро осмотреться и понять с кем имеет дело.
   Все случилось в долю секунды. Тихий свист копья, разрезав тишину, пронзил воздух, но зверь увернулся. Тут же еще одно копье задело ребра одержимого Хаосом. Саблезубый, заметив охотника, стремглав помчался в его сторону. Желтые холодные глаза дикой кошки вспыхнули в полумраке. Животное не ожидало еще одного стремительного удара сзади. Люди были с разных сторон. И третье копье вонзилось в загривок. Оно задело шейные позвонки. Зад хищника неуклюже осел. Юноша, что скрывался за спиной зверя, выбежал из кустов и стал добивать тяжело раненного камнями. Затем присоединился другой юноша. Уже не желтый свет, а кроваво-красный огонь заплясал в глазах хищника. Он вырвался алыми языками из Саблезубого и заразил яростью нападавших.
   – Остановитесь! Хватит! Он мертв! – закричал старейшина.
   Юноши опомнились. Пред ними лежало мертвое животное. Казалось, окровавленная шкура – это кожаный мешок с переломанными костями распласталась на земле, не стало той пугающей мощи. Юноши не понимали, как переступили ту грань, за которой пропало чувство реальности, и когда зверь выпустил из себя дух Хаоса, они не заметили.
   Юноши тяжело дышали.
   – Все кончено, – тихо произнес старик.
   Юноши заметили легкие раны, что остались на их телах. Но как зверь нанес их? Почему не почувствовали боли? Они бы не смогли ответить на эти вопросы.
   – Скажите, учитель, – спросил один из юношей, – как вы узнали о тех ударах копья, что мы нанесем хищнику? Это было предопределено? Или вы управляли судьбой?
   – А что есть судьба?
   В ответ охотники растерянно пожали плечами.
   – Что есть судьба? – вновь переспросил старейшина. – Судьба – это там, где я не могу, где я не сумею ничего исправить. Каждый человек смертен, он не избежит этого. Вот это мы и называем судьбой. Ответьте себе на вопрос: могли ли мы убить одержимого Хаосом? Могли бы два человек в смертельной схватке с хищником выйти победителями? Я скажу: и да, и нет. Там, где вы были несколько мгновений назад – грань между «я могу» и «судьба». Величие каждого человека не в том, чтобы следовать судьбе или преодолевать ее. Величие в том, чтобы пройти между, скользнуть по лезвию жизни.
   Старейшина устало сел перед звериной тушей. Он, посмотрев в остекленевшие желтые глаза Саблезубого, произнес:
   – Теперь это наше место. Хаос отступил, но он не дремлет. Я чувствую времени у меня мало, и смерть моя ближе, чем вы думаете.
   – Как, – удивились юноши, – разве вы не вернетесь в селение, когда передадите нам весь опыт?
   – Вы слишком наивны для своего возраста. Неужели подумали, что я собирался вернуться? В моих-то годах. Я не обманул старейшин рода, они все поняли и без слов, они ведали, что так и случится. Обсуждая вас на совете, я прочитал в их глазах понимание и соучастие. Предводители племени молчаливо разрешили мне быть с вами до самого конца.
   Юноши испытали смешанные чувства. Они были рады. В тоже время неловкость и ощущение вины сковали их речь. Наконец, все же один из них спросил:
   – Учитель, что значили ваши недавние слова о пленнике тьмы?
   – Ну-у. – Старейшина улыбнулся. – Надо развести костер и я расскажу вам одну историю и Прекрасноалом, жившем на звезде.

Глава 3. Безвестный творец

   История – ветер, а сказание – легкое перо, скользящее по воздуху. Одно его нежное движение – перо летит сквозь время, так и миф передается из уст в уста, от одного человека к другому. Рассказ прозвучит вечером у очага, и чуткое сердце запомнит и пронесет сквозь годы. Но время неумолимо всегда. Что-то теряется, что-то привносится в волшебное повествование. Так и эта история не сохранила имени творца, создавшего «Книгу Начал» из разноцветных и странных кусков воспоминаний. Он соткал дивное полотно, много нитей вплел в него, да вот имени не оставил. Так и звали автора книги – безвестный творец.
   Порой судьба целого народа безымянна, лишь случай восстановит справедливость, но чтобы не произошло с нами, минувшее влияет на нашу судьбу. Вот и безвестный творец следует за каждым из нас. Стоит за нашей спиной, как прошлое. Когда он был простым человеком, то заглядывал в минувшее и будущее, чтобы, однажды оказавших в уединении, взять стило и поведать о видениях непостижимых для ума.
   Первый иероглиф, начертанный черной краской, говорил о молодости Гондваны и жизни безвестного творца…
   Гондваны тогда не существовало. Были разрозненные племена, рассыпанные как зерно по архипелагу. От Чайного острова и дальше на юг, до самых восточных берегов Крокодильевого острова. Где-то там и родился безвестный творец, но точно никто не знает в какой части суши. Он вырос в племени, и с приходом совершеннолетия по заветам рода должен был принести жертву: убить животное и, положив тушу на сакральные камни, кровью окропить губы древнего божества. Тогда к человеку придет процветание и долголетие. Но он отказался исполнить ритуал. Старейшины рода вызвали его к себе. Они пожелали узнать причину отказа. Вначале состоялся тайный разговор без свидетелей.
   Один из трех вождей спросил:
   – Почему ты не хочешь жертвоприношения? Разве ты не желаешь себе долголетия и покровительства богов?
   – Кто ж не желает себе этого? Каждый. Но я воспротивился этому счастью, потому что не хочу получить его через зло. Я знаю и чту многие традиции племени, но этой жертвы допустить не могу. Я много думал, поэтому решение мое будет неизменным. Я готов понести наказание.
   Старейшины удивленно переглянулись и стали переговариваться между собой вполголоса. Тогда второй из них сказал:
   – Твое заблуждение случилось по малолетству, а, значит, по неразумению. Кара по завету предков одна – изгнание из племени. И еще. Мы не видим здесь внушения темных духов. Скажи, кто-то надоумил тебя? Назови имя человека, сбившего тебя с верного пути, и тогда останешься в общине. Да, ты юн, и мы верим, что не сам додумался до такого.
   – Я не назову имени, ибо нет человека. Я сам решил не приносить жертву. Никто мне ничего не внушал.
   И старейшины вновь стали переговариваться вполголоса друг с другом. Они долго беседовали. Юноша ждал. Среди вождей на этот раз не случилось единодушия. Кто-то захотел оставить непокорного в племени и все-таки выудить из него слова признания. Другой посчитал, надо следовать законам племени – изгнать. Третий же осторожно высказался о длинной беседе. Сие означало: только хитрыми словами склонить непокорного к обряду, да и послушать, что скажет он в свое оправдание. Однако последняя фраза была:
   – Тебе думать, юноша. Выбор не велик. Совершить жертвоприношение и остаться с нами, либо изгнание из племени. Но тогда ты будешь один. Сейчас ничего не говори. Тебе дается право на последнее слово. Ты должен сказать его до заката.
   Но он ничего не стал решать. Все уже было решено.
   Когда старейшины перед закатом пришли к нему в дом, то застали лишь плачущую мать. Она рассказала им о сыне, который покинул ее. Это привело в гнев вождей племени. Как он смел поступиться законом!? Ведь закон не так суров. Даже для изгнанных людей разрешались встречи с родственниками. Никто бы не препятствовал. И даже со временем возможно прощение. Но этот юноша презирает закон.
   Старейшины прокляли его и запретили произносить имя отступника.
   Шли дни за днями. Никто не знал, куда делся отступник, не пожелавший приносить жертву богам. Да и многие боялись говорить о нем, зачем испытывать судьбу и гневить старейшин.
   А безвестный творец далеко ушел от родных мест.
   Однажды, выйдя на побережье, он решил отдохнуть. Развел костер. Повеяло теплом и уютом дома. Он вспомнил родную общину, мать и пожалел о своем поступке: «Может, не стоило мне сопротивляться воле старейшин и покориться многовековому укладу?» Но, отбросив сомнения, отступник постарался больше не думать о прошлом. Море напело ему песню, под которую он и уснул. Лишь несмелая мысль, словно слабый огонь на ветру, затрепетала: «Возможно, стоит вернуться». Края сознания коснулась надежда на возвращение. Безвестный творец погрузился в потусторонний мир сна, и там увидел свою мать. Странно, но она почему-то предстала юной и стройной. Те же черты лица, только легкие, еще лишенные груза прожитых лет. Да, это она. И не она в тоже время. Он узнал ее и испугался: сквозь родной образ проступили неземные черты незнакомки. Но где же он видел небесную девушку? Ее окутывала лиловая дымка. Нет, это просто лиловые одежды. Незнакомка подошла к нему и сказала:
   – Я пестовала тебя еще до твоего рождения здесь на земле, поэтому не напрягай память, не мог ты видеть меня. Но я охраняю твою душу.
   – Зачем же ты пришла? – Он огляделся. Все тоже побережье. Пламя костра танцевало на ветках. Мир как наяву, только это сон.
   – Я ждала, какой ты сделаешь выбор. Наконец, сделал – отказался от жертвы. Теперь ты здесь. Твоя воля привела тебя сюда. Ты прошелся по лезвию мира между судьбой и там, где человек может.
   – И что делать дальше?
   – Построй лодку, покинь этот остров. Не бойся, я укажу путь.
   – Значит, нет надежды на возвращение?
   – Веришь ли ты моим словам?
   – Я хотел бы…
   – Желание – уже хорошо. Значит, ты не потерян для жизни, но выбор остается за тобой.
   – Погоди, ты хочешь сказать, я не буду один?
   – Ты приплывешь на необитаемый остров, а скоро там появится и твоя мать. Ведь даже в эту минуты ты думаешь о ней?
   – Да. Но как?
   – Как я сделаю это? Ты не веришь в могущество Матери Мира? Прими недолгое одиночество и у тебя будет все, что нужно для счастья. Согласен ли?
   – Да.
   Девушка в лиловом одеянии повела его сквозь время и пространства. Она ведала, что мать безвестного творца даже сейчас не теряла надежды, если не вернуть сына, то хотя бы быть с ним. Она засыпала и просыпалась с его именем на устах, и Великая Матерь решила помочь. Она видела жизнь общины, ее лучезарный взор легко скользнул с одного человека на другого в поисках помощника и остановился на маленьком мальчике, который иногда играл в камешки.
   Однажды Матерь Мира увидела, как он острым краем одного из камней начертил на твердом грунте два круга – большой и малый. Один внутри другого. В центре малого круга лежали гладкие камешки в виде небольшой пирамиды. Мальчик, отступив два-три шага, прицеливался в ее центр. Игра была простой и сложно одновременно. Надо кинуть так камень, чтобы пирамида рассыпалась, а камни не покинули внешнего круга. Он пробовал много раз. Иногда получалось, иногда – нет.
   Мальчик бросил камень. Ему показалось, что вот сейчас удача улыбнется, Он все рассчитал, однако один камень предательски покинул круг. Прозвучал женский смех. Он обернулся и увидел девушку в лиловых одеждах.
   – Ничего, – сказала она. – Повезет обязательно. Хотя игра простая.
   Мальчик насторожился. Он не видел раньше эту женщину. Она не из его племени, да и странная одежда навеяла беспокойство.
   – Кто ты?
   – Не скажу, – заигрывая, произнесла девушка. – Но если хочешь, то все узнаешь. На самом деле мне нужно повидать одну женщину из вашего племени. – Чуть тише произнесла она и назвала имя женщины.
   – Да, она из нашего племени. У нее сын отступник. А кто ты ей? Не родственница же?
   – Если дашь мне сыграть, – девушка показала глазами на круги на земле, – то так и быть, я все тебе поведаю, но если я еще и выиграю, ты исполнишь мою просьбу. Согласен?
   – Да.
   И они бросили жребий. Первый ход оказался за мальчиком. Он очень обрадовался, когда сделал удачный бросок, но и девушке повезло. Ее камни не выкатились за внешний круг. Они все так красиво рассыпались, словно по волшебству. Начался следующий кон, в котором она выиграла. Потом еще. И еще. Мальчик разозлился и косо посмотрел на чужой камень. Он был самый обыкновенный. Таких тысячи лежат на берегу. Он лишь сверкал лиловыми искрами на солнце.
   – Я выиграла, – радостно сказала девушка. – Теперь ты исполнишь мое желание.
   – Это не честно! У тебя волшебный камень! – в запале выкрикнул мальчик.
   – Верно.
   – Кто ты? Волшебница?
   – Нет, богиня. Меня зовут Матерь Мира.
   – Богов с таким именем не существует, – упрямо сказал ребенок.
   – Теперь будет. – Она стала разглядывать камень, играющий лиловыми искрами на солнце. – Сейчас ты исполнишь мое желание. – Матерь Мира посмотрела на мальчика. – Передай той женщине слова: я знаю, где твой сын. Только ничего не говори старейшинам, хорошо? А я, так и быть, подарю свой камень. Лишь никому его не показывай и не отдавай в чужие руки, иначе он лишится волшебной силы, ибо любит одного хозяина. Сейчас ты его хозяин.
   Девушка протянула камень ребенку, и он осторожно, будто хрупкую вещь, принял подарок.
   – Но… Но как я ей это скажу? Она ведь начнет допытываться, где ты, чтобы встретиться с тобой.
   – Когда ты все расскажешь, она не будет задавать лишних вопросов. – Матерь Мира улыбнулась и исчезла.
   – Потому что она уже все знает? – произнес ребенок, но вопрос остался без ответа.
   С тех пор прошло много лет. Сменились старейшины рода. Племя забыло безвестного творца, да и мать его, ибо вскоре после разговора богини с мальчиком, мать исчезла. Куда? – Никто не видел. Похоже, ушла ночью, когда соплеменники спали.
   Так и канули в безвременье имена безвестного творца и его матери.
   Но однажды на заре в то племя пришла пожилая женщина. Еле передвигая ногами, она скинула со спины плетеный короб и села на него, чтобы отдохнуть. Старейшины, заметив чужестранку, подошли к ней. Время избороздило лицо женщины глубокими морщинами. Кожа напомнила фрукт, что долго вялили под южным солнцем. Казалось, что она пришла из потустороннего мира, словно выбралась на свет из подземелий, подобно древнему духу Шартара.
   – Что тебе нужно у нас, странница? – спросил один из вождей.
   – Если я пришлась не к месту, то уйду отсюда. Мне ничего от вас не нужно. Только хочется отдохнуть.
   Старейшины задумались. Они с настороженностью относились к пришельцам, но заветы предков говорили им и о гостеприимстве.
   – Мы не возражаем. Отдыхай, – подбирая слова, сказал второй вождь. – Если пожелаешь у нас остаться ненадолго, то мы построим тебе хижину. Хочешь?
   – Спасибо вам, – ответила женщина.
   Она решила остаться на ночь, а утром продолжить путь, но судьба распорядилась иначе. Утром женщина умерла. Старейшины были в растерянности. Они совершили ритуал изгнания, окурив жилище от злых духов, а чужестранку, имени которой они так и не узнали, похоронили по своим обычаям. Они жалели, что не выведали, как ее звать, но вспомнили о том, как сказала она, отходя ко сну: «Жила я на соседнем острове одна и берегла плетеный короб пуще своих глаз».
   Вожди поняли, что короб ценная вещь и, совершив обряд очищения и над ним, подняли крышку. Внутри лежал стальной полый цилиндр. Когда они его открыли, извлекли свиток. Он был «Книгой Начал», да вот только прочесть старейшины ее не смогли, ибо знакомые символы оказались зашифрованными. Снедаемые любопытством, предводители рода и так и эдак предлагали разные ключи для раскрытия тайны рукописи, но все время получалась бессмыслица.
   Наконец, выбившись из сил, они вернули свиток на место – оставили до лучших времен, а в следующую ночь явилась им Матерь Мира в образе старых богов и произнесла:
   – Я дам ключ, но поклянитесь сохранить и передать слова книги потомкам.
   Они поклялись, а, проснувшись, поведали друг другу о сне и удивились, что им привиделось одно и тоже. Тогда старейшины повторили клятву, произнесенную в вещем сне. В следующую ночь Великая Матерь дала ключ.
   Так люди узнали о «Книге Начал». А вот имя человека, написавшего ее, осталось тайной.

Глава 4. Дедушка Мохим

   Старик сидел на земле, прислонившись к стене своего дома. Его глаза были чуть прикрыты, и он задумчиво следил за игрой детей у дороги. Солнце в этот день оказалось чересчур жгучим даже для этих мест, и лень невольно разлилась по телу. Ничего не хотелось делать. Лишь смотреть и созерцать внутренний мир, следить за медленно двигающимися тенями строений. Заходить в дом не имело смысла – там темно и душно. Здесь же хоть легких ветер смягчал раскаленный воздух. Старик вспомнил, как вчера он сидел вот также и смотрел на запад. Уходящее солнце напомнило ему о прожитых годах. Стало грустно. Он невольно поморщился, словно выпил прокисшего вина.
   – Дедушка Мохим, – детский голос вывел старика из задумчивости.
   – А, привет, – сказал тот лениво, рассматривая мальчишку.
   Он только что играл с друзьями и вот, как дух легкого ветерка, в следующий момент оказался перед сидевшим человеком.
   – Дедушка Мохим, расскажите о великих тайнах космоса.
   Старик вначале не понял о чем идет речь, а затем, улыбнувшись, спросил:
   – А тебе это зачем знать?
   – Интересно.
   – А ты знаешь, Вирн, что взрослые не разрешают детям разговаривать со мной?
   – Знаю, но не пойму, почему?
   – Может, я сболтну лишнего?
   – Ничего себе! Они, взрослые, слушают тебя, сколько захотят и никто не запрещает. Разве есть разница между нами и ими.
   – Ну, – старик улыбнулся. – Разница есть. Вроде. Но ты прав, различий почти нет. Ты посмотри сам и спроси себя, почему мои сказки взрослые назвали великими тайнами космоса? Не потому ли, что взрослые такие же дети? «Великие тайны космоса» – странное название. В нем много преувеличения и восторженности, неправды. Как ты считаешь?
   Мальчик пожал плечами.
   – Вирн, а почему ты захотел узнать об этом, а? Какая у тебя цель?
   – Да никакой. Просто интересно стало, дедушка Мохим. Увидел тебя и вспомнил…
   – Ну, хорошо, садись рядом и слушай.
   Земля уже существовала. Вот все, что ты видишь вокруг, так и было. Мало что изменилось с тех древних времен. Итак, Земля была сотворена Матерью Мира, но до рождения человечества еще много тысячелетий оставалось. Однако Великая Матерь не сидела, сложа руки. Она успела создать несколько рас. Их-то и называют великими тайнами космоса, но на самом деле нет в них никакого секрета. Все просто.
   Первым было эфирное человечество. Внешне очень похоже на наше, только тела у них не очень плотные, не такие тяжелые, оттого им не требовались корабли, ибо легкое тело без труда перемещалось по воздуху. Эфирное человечество приспособилось к ветрам своего мира и могло использовать их для быстрого перемещения, ну, как морская команда слажено управляет парусами на судне, чтобы то двигалось быстрее и в нужном направлении.
   Эфирное человечество Матерь Мира хотела позже переселить на Землю в наши тела. Пока же ему было рано там появляться, потому как зародилась лишь растительность, а животное царство делало первые шаги по земле. Хаос, конечно, узнал об этом и решил испортить зверей. Ему это удалось. Он привил животным кровожадность, чтобы один вид истреблял другой. Но этого господину небытия оказалось мало. Он пожелал рождения на земле таких зверей, которые бы полностью подчинялись ему, которые бы стали самыми жестокими хищниками на Земле. Так появились гигантские крокодилы, огромные змеи и драконы. Равных им по силе и злобе никого не оказалось. Настоящие исчадия Хаоса. Остальным животным грозила гибель. Тогда Матерь Мира, взвесив на весах различные меры, выбрало наименьшее зло. Она решила уничтожить почти все животное царство. Должны были выжить только мелкие звери, которые умели прятаться в норах, ибо от того огненного смерча, что обрушила она на Землю, не смогли спастись крупные животные. Так погибли гигантские змеи, крокодилы и драконы.
   Хаос оказался в растерянности. Вроде бы, большая часть животного мира погибла, и звери начали свое развитие заново – это хорошо для господина безвременья. Но он и проиграл, ему не удалось населить земные просторы самыми злыми животными. Всех их смел огненный смерч. Эфирному человечеству пришлось на время забыть о Земле. Их рождение здесь в плотных телах откладывалось. И это хорошо для Хаоса, но в тоже время и плохо. Мощь и сила эфирного человечества выросла за тысячи лет. Хаос пытался проникнуть в их мир и внести смуту, но тут же был выброшен из пределов Матери Мира.
   Она же не бездействовала. Раз нельзя еще появиться человечеству на земле, то можно попробовать с другой расой. Так родилось лунное человечество. Оно сразу обладало плотными телами похожими на тела насекомых, естественно, рост таких существ был маленьким. Ведь Луна, если взглянуть в ночное небо, тоже небольших размеров. Хаос очень обрадовался появлению селенитов. Теперь, подумал он, я захвачу их разум, подчиню его себе, они станут верными моими помощниками. Да, радовался он, с таким количеством и с такой силой я порабощу и уничтожу Землю. Господин небытия, увидев, что у лунного человечества есть культ Лунной Богини, решил извратить его. Так родилось на свет поклонение Лунной Деве. Праздник в честь нее всегда заканчивался оргиями. Хаос вынул из разума селенитов одухотворенность, и они создали множество сложных механизмов, удовлетворяющих их материальные потребности. Господин бездны так радовался, так был увлечен лунным человечеством, что не заметил, как однажды царица растительного царства, прогуливаясь со своим братом на Земле, увидели обезьяну с палкой. Так появилось земное человечество. Вначале двуполое, потом его разделили на мужчин и женщин.
   И тут Хаос понял, что опять обманули, вновь его обошли. Вроде, можно праздновать победу, селениты (порождения Матери Мира) в итоге погибли: их механизмы обрели самостоятельность и, руководимые темным духом, уничтожили лунное человечество. Но тут же Хаос осознал, что Великая Матерь создала селенитов лишь для того, чтобы темные замыслы не коснулись земного человечества. Ей это удалось. Господин небытия пришел в бешенство. Он направил лунные механизмы к Земле, чтобы те уничтожили все живое, но вновь просчитался. Он забыл внушить селенитам, чтобы те создавали механизмы, которые могли бы самовоспроизводиться и преодолевать огромные расстояния. Так, прыгнув с Луны на Землю, механизмы разбивались, становясь безвредными. Матерь Мира, увидев бешенство Хаоса, создала огненный смерч на Луне. Он и уничтожил остатки механизмов, а Луна превратилась в безжизненное пространство.

СКАЗ ВТОРОЙ
Конец двух царств

Глава 5. Странники

   – Никто не знает. Время молчаливо, – разочаровано сказал Уолла. – Но думаю, господин, что и наша жизнь станет легендой. Гондванцы будут передавать ее из уст в уста.
   – Ты хорошо умеешь плести словеса, но к чему фантазировать?
   – Я благодарен признанию моих скромных способностей, властитель! Но если отвлечься на мгновение от суеты, то представьте себе, пройдут десятки лет, и народ станет говорить: давным-давно в стародавние времена была война между двумя великими властителями Гондваны: Дионом и Тиром. Война имела давние корни, и никто уже не помнил, с чего начались распри. Знали и слышали, как однажды не поделили что-то между собой древние правители. Так и осталось страна разделенной на восточную и западную части. Одна из них звалась Тирией, другая – Дионией по именам древних властителей. Тир и Дион лишь унаследовали их имена и старую неприязнь друг к другу. Ну, примерно вот так.
   Уолла вернул свиток с историей о безвестном творце в стальной цилиндр.
   – Кстати, ты забыл упомянуть в своем сказе, что у Диона была дочь Иада, славящаяся своей красотой, – вновь заговорил властитель.
   – Я понимаю, к чему вы клоните, господин. Слухи о красоте ее достигли самых далеких пределов Гондваны, но услышать, это совсем иное, чем утешить взор. Властитель, как вы это сделаете? Хоть сейчас и заключен мир, но вражды с Дионом никто не отменял.
   – Да, сложная задача, но выход есть всегда. Изменим внешность, оденемся странниками и посетим Дионию. Мне останется только дать распоряжение первому вельможе, чтобы он выполнял мои обязанности. Я скажу, например, что буду тайно путешествовать по Тирии.
   – Это большой риск, господин.
   – Никто не спорит, Уолла. Ты пойдешь со мной?
   – Этот вопрос имеет для меня только один ответ – да, – сказал слуга и, поклонившись, вышел из покоев властителя приготовить все необходимое.
   Они решили отправиться вечером.
   Светило давно отбушевало закатным огнем. Звуки дня стихли. Темное покрывало окутало небо, бисер звезд замерцал над головами путников. Ветер сменился, повеяло прохладой с океана. Стихия ждала впереди.
   Добравшись до побережья, Тир и слуга спустили на воду рыбацкую лодку, которая заранее была приготовлена. На дне ее уже лежали весла.
   Когда путники отчалили, мир окончательно погрузился в тишину, только мерный плеск весел нарушал кажущееся безмолвие, только грустные мысли человека, покинувшего родной дом, иногда посещали Тира и Уоллу.
   Город, где правил Дион, находился на другом острове. План властителя заключался в следующем: пересечь пролив, разделяющий сушу, затем берегом пройти до порта, где купить место на торговом корабле, отчалить и плыть к южной части Дионии – к двум островам. Тот из них, что восточнее – и есть цель путешествия. Там находилась столица соседнего государства.
   Тир хорошо знал границы своей страны, знал и безлюдные места, где солдаты Дионии встречаются редко. Но если не повезет, решили путешественники, можно и подкупить пограничную стражу. И все ж не хотелось так рисковать путешественникам, и они уповали на милость богов.
   Ориентируясь по звездам, два человека причалили к острову.
   – Нам проще было б присоединиться к торговому каравану в самом начале пути, господин, – предположил Уолла.
   – Ты так думаешь? Стражники Дионии следят за купцами, и мы вряд ли смогли бы уйти незамеченными из каравана.
   Тир и Уолла осмотрелись. Жадным взглядом они искали пограничные огни, но лишь тьма покрывала сушу. Кажется, людей поблизости нет. Здесь спокойно. Они развели небольшой костер, чтобы приготовить пищу. Все ж тревога не покинула сердца. Казалось, что кто-то их все-таки обнаружил.
   И вдруг послышался шелест листвы, но не могли они его различить среди шума прибоя, что заглушал тихие звуки. Это только нехорошее предчувствие или просто фантазия, подстегиваемая страхом. Но, осмотревшись, путешественники заметили, что ближайший куст закачался. То ли игра теней, то ли игра воображения. Через мгновение появилась человеческая фигура. Она направилась к костру. Человек осторожно подошел к людям и спросил, вглядываясь в лица:
   – Я, наверно, напугал вас? Если да, то приношу извинения. Может, вы подумали, что я разбойник?
   – Разбойники поодиночке ночью не ходят, – ответил Тир.
   – Я разглядел алое мерцание на берегу, и решил: странно, что ночью в этом месте развели костер, – незнакомец обвел взглядом людей. – Как вы здесь оказались?
   – Ночь застала, – продолжил неуверенно Тир. – Мы странствуем.
   – А, так вы не здешние? Сразу видно. Иные путешественники так не поступают. Я б советовал сесть на торговый корабль, благо порт недалеко и… Если, конечно, вам это надо.
   – Ты знаешь, как добраться туда?
   – Да. – И словоохотливый незнакомец подробно объяснил, как найти торговый флот.
   – А ты сам, из какой касты будешь?
   – Я – странствующий поэт.
   – Тогда располагайся ближе к огню. Не боишься ходить один?
   – А что мне будет? Ведь пограничной стражи поблизости нет.
   И незнакомец, поблагодарив, сел у костра.
   Он представился странствующим поэтом, значит, он из духовной касты. Этим все и объяснялось. Человек, имеющий дом и хозяйство, вряд ли бы решился гулять по ночам, а вот странствующему поэту, у которого нет родного очага и нечего терять, оставалось только путешествовать. Но бояться ему не пристало. Вряд ли кто тронет его. Всякий знает, нет денег в нищей суме этого незнакомца. Ее никогда не отягощает богатство. Все драгоценности поэта – слова, заученные наизусть. Большинство людей благоговейно-отстраненно относились к бездомным поэтам. Мистическую смесь уважения, почитания, удивления и настороженности порождали эти представители духовной касты. Они как священные животные бродили по свету.
   – Прочти нам что-нибудь, – попросил Тир.
   – Что ж, это будет платой за то, что пользуюсь вашим гостеприимством, – сказал поэт и стал читать стихи.

   Властитель и Уолла задумчиво слушали.
   Скажи же, чьей десницей рассыпан бисер звезд?
   И почему все беды сегодня не всерьез?
   –
   Вот опустила ночь свои покровы.
   И снова тишь… И снова благодать…
   Благослови, Мать Мира, все народы
   И дай на счастье уповать!
   Настанет день, ты вверься чуду,
   В нем станут все желанны.
   Неизреченны Боги будут
   У девственной Гондваны!
   –
   О, златобедрая краса!
   Цветок пречистый сада!
   Тебя, как чудеса, —
   Забыть нельзя!
   Тебя, как идеал,
   Любить – есть лучшая услада!

   – Это твоя поэзия? – спросил Тир.
   – Да.
   – Она завораживает. Как звать?
   – А так ли важно мое имя?
   Властитель задумался. И тут в разговор вступил слуга:
   – Ты замалчиваешь свое имя, но молчание здесь вряд ли является правильным. Зачем? Мы мирные странники.
   – Кто ж спорит? Возможно. Я вижу, что вы образованные люди, много знаете. Порой я смотрю на людей из разных каст и спрашиваю сам себя, а верной ли дорогой они идут?
   – Каждый сам выбирает свой путь.
   – Я вижу, ты молод, – произнес Тир, обращаясь к поэту. – У тебя вся жизнь впереди. Не думал ли ты о себе? Какое будущее ждет тебя?
   – Считаю, известность не ждет меня у горизонта жизни. В Гондване любят больше смотреть, поэтому популярна скульптура, архитектура и танец, но не поэзия.
   – Тогда соедини поэзию с танцем.
   – Объединить танец и стих? Хм, об этом я не думал. А что если поэзию сопровождать движением тела, двигаться в такт слова?
   Тир, улыбнувшись, спросил:
   – Неужели ты не думал об этом?
   – Право, и мыслей не было…
   Они еще побеседовали, но пришло время расстаться. Поэт поблагодарил за подаренную идею слить воедино танец и стих и покинул путников.
   Наставшее утро встретило Тира и Уоллу нежными лучами. Солнце невысоко стояло над горизонтом, отражаясь в море. И пока зной не завладел землей, пока светило не успело преобразиться в раскаленный шар, что застыл в зените, путешественники отправились к зданию мореходства.
   Оно оказалось крытой колоннадой. Меж каменных столбов располагались деревянные столы, на них лежали карты. У столов толпились люди, обсуждая свои дела.
   – Здравствуйте. Я хочу купить места на корабль, – сказал Тир, подойдя к распорядителю.
   Тот, поприветствовав, произнес:
   – Это можно сделать. Куда вам?
   – На южные острова.
   – Тогда пройдите к самому дальнему столу и спросите. Там должен быть капитан, на корабле которого есть свободные места.
   Они так и сделали.
   Капитан, недоверчиво выслушав незнакомцев, произнес:
   – У меня есть, конечно, свободные места. Сколько вас? Двое? – Тир кивнул. – Хорошо, для двух человек найду. Отплываем сегодня. Да вот только, я думаю, вы даже предоплату не потянете.
   Уолла, не говоря ни слова, положил на стол связку денег. Подняв ее, капитан опытным глазом посчитал количество монет на шнуре и удивился:
   – Надо же, а по вам и не видно, что вы состоятельные люди. Хорошо, ждите меня здесь, я скажу распорядителю, чтобы закрыли прием на мое судно, а затем займусь вами. Мы отправимся на корабль.

Глава 6. Две беседы

   – Извините, что обращаюсь к вам, – начал Тир, – я, кажется, видел вас на празднике Матери Мира. Вас зовут Вирн Кой?
   – Да, – Кой с опаской посмотрел на двух незнакомцев, пытаясь припомнить, встречал ли он их, но память ответила молчанием. Неудивительно, ведь праздник Матери Мира самый многолюдный, мало ли кто видел Вирна. – Вас я не знаю. Хотя, конечно, не удивительно…

   XXX

   А вот Тир сразу вспомнил Вирна, молодого мудреца, удивившего всех. Вначале, когда пришла его очередь, он заявил, что принес гондванцам новое знание. В иные времена за такие слова его бы прогнали с праздника, но все решили, что молодежь всегда ощущает себя центром мира, носителем нового и благосклонно промолчали. Лишь устроители праздника насторожились, но дали ему право говорить, ибо заметили, что сам Тир чуть подался вперед, не скрывая любопытства.
   Тогда Вирн, собравшись с мыслями, сказал слово о скором приходе Сына Богов. Сама Матерь Мира ведет его душу в Гондвану. Он родится, как простой человек, но будет осенен благодатью свыше. Да, Сыну назначено стать великим мудрецом, но самым великим среди мудрецов.
   Земля полнилась слухами, и Тир не раз слышал о том, что назначено Гондване. Однако слухи те были обрывками сакрального знания. Они порой противоречили друг другу, и из них нельзя нарисовать ясный портрет Сына Богов.
   Вирн говорил недолго. В конце он закончил пророческим стихом собственного сочинения:

   В глубоком сердце нежном материнском
   Родилась скорбь одна,
   Что люди все живут, не видя близко,
   Другие небеса.
   Но вот кого послать ей,
   Чтоб люди хоть на миг
   Узрели новый блик?
   Кого?
   Кто должен стать гонцом
   Неведомого счастья?
   Кто он,
   Озаренный венцом
   Матери Мира?
   Не бога ей на землю посылать,
   А человека равного богам,
   Но чтобы от небес он смог принять
   Все те дары ее земли.
   Будь человеком, сын богов,
   Храни навек ее покров,
   Но будь с людьми.
   И сделала она,
   Назначив срок рожденья
   Божественного сына.
   И этот срок рожденья
   Людям неизвестен.
   Да, так она решила:
   Будет всем полезней,
   Чтоб люди не клонились к злу,
   К другим, кто назовется сыном.

   XXX

   Так случилось на празднике. Тир сразу же припомнил тот эпизод и, услышав неуверенность в голосе Вирна, произнес:
   – Еще бы! Представления в честь Матери Мира всегда грандиозны и торжественны, народу там бывает много, и вы не обязаны помнить всех. Мало ли кто и с каких концов страны прибывают люди. Например, даже мудрецы с Острова Богов выходят в мир. Обычно они ведут жизнь отшельников… – Тир задумался. – Но я сейчас не о том пожелал говорить. Вы привлекли к себе внимание, даже властитель благосклонно отметил вас вниманием. И все-таки, простите, вы сказали тогда слова «день Гондваны». Что они означают?
   – Все просто. День Гондваны – только образ. Когда родится Сын Богов, тогда он и наступит. Я так назвал эпоху нашей страны, в которую ему придется жить. Правда, в грядущем не будет ни Дионии, ни Тирии. Гондвана станет единой.
   – Невероятно. Такое возможно?
   – Я ведаю лишь о неизбежном.
   – Но кто он, Сын Богов?
   – Вестник иного мира. Я знаю, что он не единожды будет рождаться на земле. Не спрашивайте, откуда у меня такая убежденность, ведь то, что я говорю – вопрос веры. Тут только два варианта. Ты веришь или проходишь мимо.
   – Он родится несколько раз в Гондване?
   – Нет, только первое воплощение. Второе случится, когда Гондваны не будет. Наша страна уйдет в золотые дали – преобразиться, поднявшись в иной мир.
   – Ты говоришь, а мне кажется, что это сказка. Мой ум смутился. Я хочу верить, и не могу сделать этого.
   – Даже самые дерзкие мечты блекнут перед будущим.
   – Скажи, где он родится во второй раз?
   – К сожалению, даже имени страны не знаю. Ведаю, что она расположена западнее нас. Да, она существует, но…
   Вирн замолчал, рассматривая двух незнакомцев. Он поймал себя на мысли, что вот так просто беседует с людьми, не испытывая недоверия и страха. «Чем же они расположили к себе?» – удивился Кой.
   – Почему же ты замолчал, странник? – спросил Тир.
   – Потому что мне нечего сказать. Я вижу грядущее, словно в дымке, будто неясные очертания островов в океане неопределенности.
   – Тем не менее, я благодарен тебе за короткую беседу. Счастливого пути.
   Вирн, произнеся тоже пожелание, поклонился незнакомцам.
   Они расстались.
   И все же Тир не развеял своих сомнений. Ему хотелось довериться новому знанию, но узы традиций сковали движения мыслей. Сын Богов? Если он мудрец, то ничего странного и нового нет в учении Вирна Коя. Однако он наделял Сына особыми дарами, врученными Матерью Мира. Казалось, существовал только символ идеи, лежащий на поверхности сознания, но не обремененный глубокими мыслями.
   Тир надеялся еще раз встретиться с Вирном. Позже властитель посылал гонцов в разные пределы Гондваны, но они возвращались ни с чем. Молодого мудреца не смогли найти, хотя слухи о нем еще долго бродили по земле. То Вирна видели здесь, то замечали там. Кто говорил, что он доживает свой век на Острове Богов, однако поиски там оказались тщетны. Кто-то настаивал, что мудреца в стране нет. Он плетет свою судьбу в чужеземье.
   Безвестны пути гондванских мудрецов. Никто не знает, какие звезды указывают им путь, как извилисты тропы, с чьими жизнями переплетаются их жизни, сколько идей, чувств и опыта чужих людей вместили их сердца, чтобы, умерев, проснуться для вечной жизни в золотых далях.
   Но Тир сейчас не думал об этом. Его мысли потекли в ином направлении: как попасть во дворец Диона. Тир шел с Уоллой по центральной широкой улице. Вдалеке показалась цель их путешествия – высокое величественное строение.
   – Погоди. Остановись, – приказал властитель слуге. – Думаю, следует разделиться.
   – И я того же мнения, господин. Вам не следует рисковать и появляться внутри дворца. Нужно чтобы Иада вышла к вам. Напишите письмо ей.
   – Попробуем.
   Они купили чистый свиток, чернильный камень и стило. Тир, недолго думая, вывел красивое черное ожерелье иероглифов и отдал письмо слуге, и тот отправился в сторону дворца. Властитель лишь наблюдал за ним, мысленно пожелав удачи. Вот Уолла говорит со стражником, вот стражник ушел, но слуга не сдвинулся с места, значит, пока все идет как надо.
   Солдат скрылся за массивными колоннами парадного входа, поднялся вверх по белым ступеням дворца и, пройдя длинную крытую колоннаду, оказался перед зеленым садом, простирающимся чуть ниже. Мраморные дорожки произвольно петляли по ковру трав. Везде виднелись аллеи из деревьев разных сортов, причудливые цветники, искусственные водоемы, фонтаны – все расположено хаотично. Нельзя заметить симметрии или определенного порядка. Стражник, осмотревшись, спустился вниз и направился к фонтану, где отдыхал Дион.
   – Властитель, вас желает видеть странник. Он надеется, что вы не откажете.
   Дион, не торопясь, осмотрел пришедшего, словно увидел в первый раз. Наконец произнес:
   – Не откажу. Приведи его.
   Спустя недолгое время, двое стражников сопроводили в сад человека. Дион сделал молчаливый жест, указывая на беседку неподалеку, и они проследовали туда. Властитель был немного разочарован. Он решил, что его вновь пожелал увидеть Вирн Кой, с которым властитель встречался недавно.
   Дион вновь сделал молчаливый жест, предлагая гостю сесть. Стража заняла место у входа в беседку. Властитель, рассеяно рассматривая солдат, произнес:
   – Ну, что ж, странник, я слушаю тебя. Говори.
   – Властитель Дион не откажет мне в приюте?
   – Странный вопрос. – Властитель посмотрел на Уоллу. – Разве я отказываю? Ты можешь отдыхать сколь угодно долго, но ведь не за этим ты пришли сюда? Верно? Твоя одежда, я вижу, запылилась сильно, значит, пришел издалека. Я не удивлен. Нисколько. Я, как и другие гондванцы, наслышан о странствующих мудрецах, которые ничего не делают просто так.
   – Все верно, властитель.
   – Кстати, как зовут тебя?
   – Уолла.
   – Хм, я не слышал этого имени. Но не об этом сейчас. Меня волнует причина, побудившая просить аудиенции.
   – Речь сейчас о войне.
   – О войне? Это даже становится забавным. Сейчас нет войны, но никогда мудрецы не опускались до мирских дел.
   – Война – не совсем мирское дело.
   – Напомню тебе, если не знаешь, я заключил мир с Тиром.
   – Надолго ли?
   – Как судьба покажет, – отрешенно ответил Дион. – Вопрос только о ряде островов, которые Тир не хочет отдавать. А ведь они принадлежали моим далеким предкам. Правда, потом… Но это не важно. Странный ты мудрец. Интересуешься государственными делами. Не подослал ли тебя Тир?
   – Зачем? Разве я смогу переубедить тебя, властитель?
   – Меня? Нет.
   – Тогда какой смысл подсылать?
   – Все верно. То есть, ты говоришь за себя? Чего же хочешь?
   – Я хочу сказать: велик властитель и велик человек, но это не дает ему право вседозволенности, а наоборот накладывает ответственность за совершенные поступки. Ведь они касаются великого множества людей. Те, кто стоят ниже властителя, находятся под его опекой, он должен оберегать их. А те, кто наравне с ним, должны быть равноправны.
   – Твоя мудрость меня тревожит. Как я ее должен понимать?
   – Мудрость в неопытных руках превращается во зло, но властитель мудр и не превратит мудрость во зло.
   – Я смекнул, о чем ты. – Дион стал рассматривать ажурную тень от деревьев, играющую на скамейках, затем, сосредоточено посмотрев в глаза Уолле, спросил: – Тогда скажи, как можно провести границу между двумя государствами, чтобы все остались на равных условиях, чтобы были довольны, чтобы никогда не случилось раздоров?
   – Не нужно ничего делить, нужно объединить. Быть вместе.
   Властитель скептически ухмыльнулся:
   – Мы не сможем договориться.
   – Мудрые люди всегда договорятся. И не думай о том, как посмотрят на твой поступок вельможи и иные подданные. Поверь, они не сочтут это предательством. Они будут почитать тебя. Ведь вы, господин, навсегда уничтожите противостояние, которое уже много лет существует между Дионией и Тирией.
   – Сомнительную кампанию ты мне предлагаешь, мудрец. Если даже и рисковать, то мне нужна поддержка. Гарантии. Ты думал об этом?
   – Ее, поддержку, легко найти.
   Дион не ответил. Он быстро припомнил всю беседу с гостем. Вроде, здравые вещи сказал странник, но они увиделись ему оторванными от реальности. Вроде, и не человек перед ним, а сущность из иного мира, но даже там, где боги, случаются распри. Не захотел властитель пойти на уступки.
   – Знаешь что, Уолла, – произнес Дион. – Твоя речь умна, но есть только один человек, которому я могу довериться. Это моя дочь Иада, правда, она мало интересуется государственными делами.
   – Поверь, это не так. Спроси ее, и она тебе все поведает.
   Дион опять замолчал, обдумывая сказанное мудрецом.
   – Больше не хочу говорить об этом, – произнес властитель холодно. – Но буду гостеприимным, странник, как и обещал. Следуй за мной, я покажу твои покои.

Глава 7. Свидания

   Уолла зашел в комнату и разочаровано осмотрел обстановку. Его взгляд остановился на ложе. Он снял верхнюю одежду и лег. Покои на самом деле ему понравились. Все его разочарование относилось лишь к упущенной возможности. Ведь Дион сам вывел беседу на разговор о дочери, а Уолла не смог направить ее в нужное русло. Мысли беспомощно заворочались. Он не сумел придумать, как добраться до комнат Иады, да и как узнать где они? Он прикрыл веки, пытаясь успокоиться, но вдруг услышал резкий звук «пхе!», похожий то ли на чихание, то ли на кашель, но это был короткий ехидный смешок, донесшийся со стороны окна. Уолла открыл глаза и посмотрел в ту сторону. На окне сидело странное существо. Не животное, конечно, а миниатюрная копия человека. Незнакомец оказался ростом в локоть.
   Он вновь усмехнулся:
   – Пхе! Уолла, ну, я долго ждать буду? Чего смотришь? Уз не видел?
   – Ты…
   – Да-да, это я. Дух, который сближает человеческие сердца. Уз, очень приятно.
   – Я сплю?
   – Естественно! Если бы я разговаривал с тобой наяву так громко, стража бы насторожилась.
   Уз опять хихикнул. Черты его лица оживились.
   – Зачем ты пришел? – спросил Уолла.
   – Догадайся! О чем ты думал, перед тем как уснуть? – И дух подмигнул.
   – О том, как найти покои Иады, проникнуть в них незамеченным.
   – Вот именно. Чтобы передать ей письмо от Тира, верно? Я пришел помочь в этом деле.
   – Ты заинтересован в соединении сердец моего господина и дочери Диона?
   – Ах, зачем так официально и сухо?! Как будто мы с тобой не о любви говорим, а о покупке земель. А вообще, да, заинтересован. Но не только я. Бери выше. – Уз опять подмигнул.
   – Матерь Мира?
   – В точку! Короче, просыпайся и следуй за моей бабочкой. На стражников я наведу морок.
   И после этих слов Уолла очнулся, как от резкого толчка. Он заметил на противоположной стене белое пятно. Оно сползало, то поднималось, петляя. Подойдя ближе, он увидел бабочку молочного цвета. Откинув ткань, закрывающую вход в комнату, Уолла стал ждать. Насекомое вспорхнуло и вылетело из покоев. Легкий шлейф из сверкающей пыльцы остался за бабочкой. Уолла последовал за ней. И вот через пару минут он стоял перед глухой деревянной дверью. Насекомое замерло на стене рядом и исчезло. Слуга осторожно, все ж опасаясь привлечь внимание, вкрадчиво постучался. Дверь приотворилась.
   – Здравствуйте, госпожа.
   – Это вы? – удивилась Иада.
   – Откуда вы меня знаете?
   – Я видела вас в саду, странник. Зачем пожаловали?
   – Лишь передать это письмо. Только ничего не спрашивайте меня. Я лишь исполнитель чужой воли, – произнес Уолла и, протянув девушке свиток, тут же отправился в свои покои.
   Иада, закрыв дверь, прочитала следующее:

   «Божественная Иада все знают о вашей красоте, но к чему молва? Она не стоит внимания. Что толку слышать о вас? Лучше один раз увидеть, чем мучить себя незнанием всю жизнь. Посему я возжелал лицезреть Вас. Но Вас, наверно, поражает та дерзость, с которой я высказываю свою просьбу. И это потому, что у меня мало времени. Не нужно ничего говорить человеку, передавшему письмо. Достаточно ваших действий. Приходите сегодня к северной стороне дворца. Если вы не придете, то я все пойму, не нужно объяснений. Не имеет значения, какой вы сделаете выбор, правота будет на вашей стороне».

   «Значит, – удивилась девушка, – Уз не обманывал, говоря о таинственном незнакомце и его верном посланнике?»
   Что ожидает девушка, когда ее ум занят письмом и подкрался вечер, навевающий сладкие мечты? Она ожидает будущую встречу. Уже нет сил, чтобы побороть любопытство.
   Иада под защитой полумрака незаметной тенью проскользнула в северное крыло дворца и покинула его. Осмотрелась. Природа хранила молчание, но сейчас безмолвие воспринималось иначе. Она почувствовал в нем тайные знаки. Но где же этот незнакомец? А, может, это все обман, пустышка или чья-то злая шутка? Девушка решительно повернула назад, но задержалась, услышав шелест листвы. Это был не ветер.
   – Иада? – следом за шелестом прозвучал тихий мужской голос, такой бархатный и нежный, как сам южный вечер, что терпким настоем обволок мир.
   Она обернулась, увидела силуэт и выдохнула:
   – Да.
   Девушка осторожно сделал пару шагов навстречу, убеждая себя не бояться. Ведь Уз не мог обмануть.
   – Зачем вы прячетесь? Здесь никого нет. Я же почувствовала ваше присутствие, – Иада заговорила смелей: – Для чего столько времени скрываться? Боялись? Знаю, вы – странник, как и тот, кто мне передал письмо.
   – В моем послании, все сказанное – правда, и нет ни капли лжи. Я лишь хотел увидеть вас.
   – Вы странный. Как же сейчас, хоть и вблизи, вы разглядите меня? Ночь же.
   – Мне хватит сумрака. Порой незачем смотреть, если можно чувствовать.
   – Отец часто говорил, что странствующие мудрецы не от этого мира. Как ваше имя?
   – Зачем оно вам?
   – Я все равно его узнаю. – Иада задумалась и оборвала сладостную нить встречи: – Хорошо, приходите завтра в тоже время и на тоже место.
   Вернувшись, девушка вспомнила о письме, нашла его и сожгла.
   В эту ночь она спала особенно крепко, а, пробудившись утром, не вспомнила, что снилось ей. Целый день прошел в предвкушении будущей встречи.
   Для следующего свидания Иада выбрала темно-лиловое одеяние. Оно было легким как воздух. Наряд окутал полностью фигуру, лишь тонкий поясок обозначил осиную талию. Девушка спрятала и лицо. Остались чуть открытыми смуглая коричневая кожа широких скул и миндалевидные слегка раскосые глаза.
   Иада посмотрела на себя в зеркало. Убрала ткань с лица. Пригляделась. В мерцающем свете, казалось, кожа отливала золотом, а в уголках пухлых губ заиграла улыбка. Иада вспомнила, как впервые надела этот наряд на праздник Матери Мира, как сидела рядом с отцом в царской ложе и наблюдала за танцем юношей и девушек на арене. Танец походил на зачарованный пляс огня. Лиловые языки пламени – стройные девушки в полупрозрачных одеяниях, а рядом с ними – крепкие и прекрасные фигуры юношей в красных нарядах. Лиловое и красное. Женское и мужское начало слились в первые минуты осторожно, целомудренно, будто нарождающаяся жизнь делала первые робкие шаги. Но все сильней и сильней ее захватывал вихрь любви, страсти. Ритм барабанов участился. Бубенцы загремели, рыдая, в руках музыкантов. Перед глазами замелькало так, что не различить цветов. Психоделическая какофония красок вскружила голову. Лиловые ткани коснулись алых, и вдруг из толпы появилась девушка, одетая в зеленый наряд. Это природа. В союзе женского и мужского родилась природа. Мистический танец был окончен.
   Иада отогнала воспоминания. Она вновь прикрыла лицо тканью и покинула комнату.
   Тир уже ждал ее в условленном месте. Он посмотрел на девушку сосредоточено, будто проверяя, она ли это. Цвет одеяния лишь угадывался в полумраке.
   – Иада, почему вы облачились в такой наряд? Разве сегодня праздник?
   – Почему бы и нет, – она отвела взгляд в сторону. – Когда я шла с первого свидания думала, что ты – поэт. Они странствуют по Гондване, читают стихи.
   От Тира не ускользнуло то, что Иада перешла на «ты».
   – Нет, – ответил он. – Но я встретил одного из них по пути сюда. Знакомство оказалось мимолетным, но запоминающимся. Случилось это ночью. Он вышел к моему костру, мы побеседовали. Странник прочитал стихи и покинул меня. Знаешь, мне показался, этот случай похож на судьбу поэтов и на судьбу тех немногих, как он. Они рождаются, будто из небытия. Их никто не ждет, но по велению богов поэты являются в наш мир, радуют творениями, мы привыкаем к ним, а затем покидают неслышно и незаметно, словно уходят в ночь.
   Иада промолчала.
   – Ты слушаешь меня? – спросил Тир.
   – Да-да. Я вижу, ты красноречив. Ты многое знаешь, но не понимаю, зачем скрываешь имя. Ты не похож на человека преступившего закон. Только они скрываются под маской.
   – Объясню позже. Обещаю. Теперь мне достаточно лишь видеть тебя.
   – Когда-то наши встречи закончатся. Ты так и уйдешь, не сказав имени?
   – Если прикажешь.
   – Я хочу видеть тебя завтра на этом же месте. А теперь скажу: «До встречи».
   Иада не хотела проводить долгих свиданий с незнакомцем. Ее отсутствие могли бы заметить дома, но даже если бы не было преград, она не захотела сейчас долгих разговоров. Каждая короткая встреча виделась ей маленьким глотком жизни. Не нужно делать больших глотков, иначе все кончится быстро. Иада старалась не потерять вкуса нового знакомства.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →