Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Чихнуть с открытыми глазами невозможно.

Еще   [X]

 0 

Воспитай счастливого ребенка. Развитие личности от 3 до 12 лет (Гинот Хаим)

Все родители хотят, чтобы их ребенок был счастливым, смелым, уверенным в себе, ответственным за свои поступки. Но всегда ли мы относимся к детям уважительно и понимаем, чем вызваны причины их капризов? Читая эту книгу, вы научитесь правильно строить взаимоотношения с ребенком, овладеете искусством беседы, поймете скрытый смысл их порой наивных вопросов. Благодаря простым и эффективным приемам вы сможете установить и поддерживать доверительные отношения.

Год издания: 2004

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Воспитай счастливого ребенка. Развитие личности от 3 до 12 лет» также читают:

Предпросмотр книги «Воспитай счастливого ребенка. Развитие личности от 3 до 12 лет»

Воспитай счастливого ребенка. Развитие личности от 3 до 12 лет

   Все родители хотят, чтобы их ребенок был счастливым, смелым, уверенным в себе, ответственным за свои поступки. Но всегда ли мы относимся к детям уважительно и понимаем, чем вызваны причины их капризов? Читая эту книгу, вы научитесь правильно строить взаимоотношения с ребенком, овладеете искусством беседы, поймете скрытый смысл их порой наивных вопросов. Благодаря простым и эффективным приемам вы сможете установить и поддерживать доверительные отношения.


Хаим Г.Гинот Воспитай счастливого ребенка

Предисловие

   Ни один родитель не просыпается утром с мыслью о том, как сделать несчастным своего ребенка. Ни одна мать не говорит себе: «Сегодня я буду кричать, ругать и унижать моего сына всеми доступными способами». Напротив, утром многие матери решают: сегодня будет мирный день. Никакого крика, никаких споров, никаких ссор. Но несмотря на эти добрые намерения, ненужная никому война вспыхивает с новой силой. Мы снова говорим то, что не думаем, и произносим это таким тоном, который не нравится нам самим.
   Все родители хотят, чтобы их дети воспитывались в безопасности и счастье. Ни один родитель намеренно не делает своего ребенка трусом, застенчивым, грубым или озорным. Но в процессе роста многие дети приобретают невыносимый характер, не обретают способности найти чувство безопасности, не умеют уважать себя и других. Мы хотим, чтобы дети стали вежливыми, а они вырастают грубыми; мы хотим, чтобы они были опрятными, а они чувствуют себя неряхами; мы хотим, чтобы они были уверены в себе, а они становятся неуверенными; мы хотим, чтобы они были счастливы, но они живут несчастными.
   Цель этой книги – помочь родителям определить свои цели в отношении детей и предложить методы достижения этих целей. Родители сталкиваются с конкретными проблемами, которые требуют специфических решений; им не помогают клише вроде «Надо больше любить ребенка», «Уделяйте ему больше внимания», «Тратьте на него больше времени».
   На протяжении последних пятнадцати лет автор работал с родителями и детьми на индивидуальной основе, а также в группах, осуществляя руководство воспитанием и проводя психотерапевтические сеансы. Данная книга – плод этого опыта. Это практическое руководство, оно предлагает конкретные решения для того, чтобы справиться с обыденными ситуациями и психологическими проблемами, с которыми приходится сталкиваться всем родителям. Хотя книга дает конкретные советы, она также закладывает основные принципы, которыми должны руководствоваться родители в своей повседневной жизни с детьми, чтобы жить с ними в обоюдном уважении достоинства друг друга.

Глава 1
Искусство беседы с детьми

Скрытый смысл детских вопросов

   Энди, десяти лет, спрашивает отца: «Сколько брошенных детей в Гарлеме?»
   Отец, ученый-химик, умница и интеллектуал, от всей души радуется тому, что его сын в столь раннем возрасте начинает интересоваться социальными проблемами. Он читает ребенку длинную лекцию по данной проблеме и показывает ему соответствующие данные. Но Энди не удовлетворен и продолжает задавать вопросы на ту же тему: «Сколько брошенных детей в Нью-Йорк-Сити, в Соединенных Штатах, в Европе, в мире?»
   Наконец, до отца доходит, что его сын озабочен отнюдь не социальной проблемой, а сугубо личной. Вопросы мальчика возникают не из-за озабоченности судьбой брошенных детей, а от страха быть брошенным самому.
   Когда мать первый раз привела пятилетнего Брюса в детский сад, мальчик посмотрел на детские рисунки, висевшие на стенах, и громко спросил:
   – Кто нарисовал эти безобразные картинки?
   Мать смутилась и поспешила одернуть ребенка:
   – Не надо называть безобразными такие красивые картинки.
   Воспитательница, прекрасно понявшая скрытый смысл вопроса, улыбнулась и вмешалась в разговор:
   – Здесь, в детском саду, вовсе не обязательно рисовать красивые картинки. Если тебе нравится, можешь рисовать не очень красиво.
   Брюс широко улыбнулся. Он получил ответ на свой скрытый вопрос: «Что здесь делают с мальчиками, которые не умеют хорошо рисовать?»
   Заметив на полу сломанную пожарную машину, Брюс в праведном возмущении воскликнул:
   – Кто сломал пожарную машину?
   – Какая тебе разница, кто ее сломал? Ты все равно никого здесь не знаешь.
   Но Брюса не интересовало имя, ему хотелось знать, что случается с мальчиками, которые ломают игрушки. Поняв и этот вопрос, воспитательница дала правильный ответ:
   – Игрушки предназначены для игры, иногда они ломаются. Такое случается, и в этом нет ничего страшного.
   Этот ответ полностью удовлетворил Брюса. Его искусство спрашивать принесло нужные плоды. Теперь мальчик располагал необходимой информацией: «Эта взрослая тетя просто замечательная. Она совсем не злится, если рисунки выходят плохими, а игрушки ломаются. Мне нечего бояться, и я с удовольствием останусь здесь». Брюс радостно помахал маме рукой и направился к воспитательнице. Так начался его первый день в детском саду.
   Кэрол двенадцать лет. Это застенчивая и робкая девочка. Ее любимая двоюродная сестра пробыла в их доме все лето и собирается уезжать домой.
   К э р о л (со слезами на глазах). Сьюзи уезжает. Мне снова будет так одиноко.
   М а м а. Ничего страшного, ты найдешь себе новых подруг.
   К э р о л. Мне будет так одиноко и скучно.
   М а м а. Это тебе придется пережить.
   К э р о л. О, мама! (Рыдает.)
   М а м а. Тебе уже двенадцать лет, а ты ревешь, как грудной младенец.
   Кэрол бросает на мать испепеляющий взгляд и убегает в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.
   У этого эпизода возможен более счастливый конец. Чувства ребенка надо воспринимать серьезно, даже если ситуация не выглядит так. В глазах матери расставание двух сестер – ничтожный повод для слез, но реакция могла быть более сочувственной. Мать могла бы сказать себе: «Девочка очень расстроена. Я могу помочь ей, если покажу, что понимаю ее боль». Она могла бы ответить дочери любой из фраз:
   «Да, тебе будет очень одиноко без Сьюзи».
   «Она еще не уехала, а ты уже скучаешь по ней».
   «Очень тяжело расставаться с человеком, к которому успел привыкнуть».
   «Когда Сьюзи уедет, дом покажется тебе опустевшим».
   Такие ответы создают доверительные отношения между родителем и ребенком. Если ребенок чувствует, что его понимают, у него уменьшаются чувство одиночества и боль, потому что эти чувства поняты. Любовь ребенка к матери становится глубже, потому что именно она поняла чувства ребенка. Материнское сочувствие служит эмоциональным бальзамом, пролитым на травмированное детское «я».

Бесплодные диалоги

   Родители часто приходят в отчаяние от разговоров с детьми, так как эти разговоры ни к чему не приводят. Это очень удачно иллюстрирует известный анекдот: «Где ты был?» – «Нигде». – «Что ты делал?» – «Ничего». Родители, которые пытаются говорить с ребенком разумно, скоро понимают, что такой стиль общения изматывает их. Как рассказывала одна мать: «Я буквально до посинения стараюсь убеждать его, но он совершенно меня не слушает. Он слышит меня, только если я срываюсь на крик».
   Дети часто противятся разговорам с родителями. Они негодуют, когда их наставляют, говорят с ними назидательным тоном, читают им мораль, ругают их. Дети чувствуют, что родители слишком много говорят. Восьмилетний Дэвид говорит матери: «Почему ты даешь длинный ответ, когда я задаю тебе короткий вопрос?» Своим друзьям он признается: «Я ничего не говорю маме. Если я буду с ней разговаривать, то у меня не останется времени поиграть».
   Заинтересованный наблюдатель, послушавший разговор между родителем и ребенком, с удивлением отметит, как мало каждый из них слушает другого. Беседа выглядит как два независимых монолога: один состоит сплошь из критики и поучений, а второй – из отрицаний и претензий. Недостаток такого «общения» заключается не в дефиците любви, а в отсутствии уважения; не в дефиците ума, но в отсутствии умения и навыка.
   Наш повседневный язык не приспособлен для осмысленного общения с детьми. Для того чтобы достучаться до ребенка и уменьшить отчаяние и растерянность родителей, нам нужен новый способ отношений с детьми, включая новые пути словесного общения с ними.

Новый кодекс общения

   Девятилетний Эрик возвращается домой раздосадованный и злой. Его класс собирался выехать за город на пикник, но внезапно пошел дождь, поездку отменили, и все разошлись по домам. Мать решает применить новый подход. Она воздерживается от старых, усугублявших конфликт избитых штампов: «Нет никакой пользы злиться и плакать из-за того, что пошел дождь и пикник не состоялся», «Поедете на пикник в другой раз, когда будет хорошая погода», «Я не виновата, что пошел дождь, и нечего на меня злиться».
   Мать сказала себе: «Мальчику так хотелось поехать на пикник. Он расстроен и разочарован. Он пытается разделить со мной свое разочарование, показывая мне свою злость. Он захвачен своими эмоциями. Я должна помочь ему и показать, что понимаю и уважаю его чувства». Она ведет разговор так.
   М а м а. Ты, кажется, чем-то очень расстроен.
   Э р и к. Да.
   М а м а. Ты так хотел поехать на этот пикник.
   Э р и к. Да, очень хотел.
   М а м а. Ты собрал все вещи, подготовился, но тут пошел дождь.
   Э р и к. Да, так все и было.
   Наступает короткое молчание, а потом Эрик говорит:
   – Но ничего, будет же и хорошая погода.
   Злость мальчика бесследно проходит, и он остается послушным и покладистым всю вторую половину дня. Когда раньше Эрик приходил домой расстроенный и злой, вся семья злилась и нервничала целый вечер. Рано или поздно он «заводил» всех членов семьи, и мир наступал, когда поздно вечером Эрик, наконец, засыпал.
   Что особенного в новом подходе, и в чем заключаются его полезные элементы?
   Когда ребенок охвачен какой-то сильной эмоцией, он не может никого слушать. Он не способен в этот момент воспринимать советы, утешения или разумную критику. Он хочет только одного – чтобы мы поняли его. Он хочет, чтобы мы поняли, что происходит в его душе в данный конкретный момент. Более того, он хочет, чтобы его поняли даже в том случае, если он не раскрывает полностью причину захлестнувших его эмоций. Это игра, в которой он открывает нам только малую часть своих чувств и хочет, чтобы мы угадали остальное.
   Если ребенок говорит нам: «Учительница дала мне подзатыльник», нам не следует расспрашивать его о подробностях. Нам не стоит также говорить: «Что же ты натворил, чтобы заслужить подзатыльник? Если учительница дала тебе его, значит, ты что-то натворил. Что ты сделал?» Нам не надо даже сочувствовать: «О, какой ужас». Нам надо показать, что мы понимаем его боль, смущение и жажду мести. Как нам понять, что чувствует ребенок? Мы смотрим на ребенка, слушаем его и призываем на помощь собственный эмоциональный опыт. Мы знаем, что должен чувствовать ребенок, которого публично унизили в присутствии сверстников. Мы должны так подобрать слова, чтобы ребенок понял: мы представляем, через что ему пришлось пройти. Для этого подойдет любая из следующих фраз:
   «Ты, наверное, ужасно смутился и растерялся».
   «Думаю, ты просто пришел в ярость».
   «Как ты, наверное, ненавидел в тот момент свою учительницу».
   «Этот подзатыльник оскорбил все твои чувства».
   «Да, сегодня у тебя был очень неудачный день».
   Сильные чувства ребенка не исчезнут, если ему сказать: «Да, очень неприятно испытывать такие чувства», или пытаться убедить его в том, что «нет причин так себя чувствовать». Сильные чувства и эмоции не уменьшаются оттого, что их пытаются изгнать силой. Они уменьшаются и теряют свою остроту только в том случае, если слушатель принимает их с симпатией и пониманием.
   Инструктор. Предположим, что сейчас утро. Вы знаете, что иногда выпадают такие дни, когда по утрам все валится из рук. Телефон надрывается, ребенок плачет, а тосты подгорают, прежде чем вы успеваете это заметить. Муж смотрит на тостер и говорит: «Боже мой! Когда только ты научишься делать тосты?» Какова будет ваша реакция?
   М и с с и с А. Я швырну тосты ему в физиономию.
   М и с с и с Б. Я скажу ему: «Готовь сам свои чертовы тосты!»
   М и с с и с В. Мне станет так обидно, что я расплачусь.
   И н с т р у к т о р. Какие чувства вызовут у вас слова мужа?
   Ж е н щ и н ы. Злость, ненависть, негодование.
   И н с т р у к т о р. Легко ли вам будет приготовить новые тосты?
   М и с с и с В. Только если бы мне удалось подсыпать в них яд!
   И н с т р у к т о р. А когда муж уйдет на работу, легко ли будет вам убирать в доме?
   М и с с и с А. Нет, весь день будет безнадежно испорчен.
   И н с т р у к т о р. Возьмем ту же ситуацию: тосты подгорели, но муж, увидев, что происходит, скажет: «Да, моя милая, ну и денек у тебя сегодня: ребенок, телефон, а теперь еще и тосты!»
   М и с с и с А. Если бы мой муж сказал это, я упала бы в обморок.
   М и с с и с Б. Я почувствовала бы себя великолепно.
   М и с с и с В. Мне стало бы так хорошо, что я бросилась бы мужу на шею и расцеловала его!
   И н с т р у к т о р. Но почему? Ведь ребенок продолжает плакать, телефон звонить, а тосты, как ни крути, все-таки подгорели.
   Ж е н щ и н ы. Все это не имеет никакого значения.
   И н с т р у к т о р. Так в чем разница?
   М и с с и с Б. Я почувствовала бы что-то вроде благодарности за то, что он не стал меня ругать. Он был бы со мной, а не против меня.
   И н с т р у к т о р. Когда муж уйдет на работу, трудно ли будет вам убирать в доме?
   М и с с и с В. Я делала бы это с песней!
   И н с т р у к т о р. Давайте проиграем третью ситуацию. Муж смотрит на подгоревшие тосты и спокойно говорит: «Милая, давай я покажу тебе, как это делается».
   М и с с и с А. О нет. Этот случай еще хуже первого. Начинаешь чувствовать себя полной идиоткой.
   И н с т р у к т о р. А теперь давайте посмотрим, каким образом можно приложить три рассмотренных нами случая с подгоревшими тостами к нашим взаимоотношениям с детьми.
   М и с с и с А. Я вижу, к чему вы клоните. Я всегда говорю моему ребенку: «Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать то или знать это». Это должно приводить его в ярость, и в самом деле приводит.
   М и с с и с Б. Я всегда говорю своему сыну: «Давай я покажу тебе, как делать то или это».
   М и с с и с В. Я привыкла, что меня постоянно ругают, и такой стиль поведения стал для меня привычным. Я употребляю те же слова, какими в свое время ругала меня моя мать, когда я была ребенком. Я ненавидела ее за это. Я всегда все делала неправильно, а она заставляла меня переделывать это.
   И н с т р у к т о р. А теперь вы используете такие выражения по отношению к своей дочери?
   М и с с и с В. Да, но мне это совсем не нравится, я сама себе противна, когда делаю это.
   И н с т р у к т о р. Но вы ищете новые способы общения, не так ли?
   М и с с и с В. Конечно, ищу!
   И н с т р у к т о р. Давайте посмотрим, какие результаты мы можем извлечь из сегодняшнего урока с тостами. Что помогло изменить негативное отношение к людям, которых вы любите?
   М и с с и с Б. Тот факт, что нас поняли.
   М и с с и с В. И при этом не стали нас ни в чем обвинять.
   М и с с и с А. И не стали учить, как сделать лучше.
   Этот отрывок иллюстрирует магическую силу, с которой слово может внушить враждебность или, напротив, радость. Мораль сей басни такова, что наши ответы и реакции (слова и чувства) могут разительным образом изменить атмосферу в доме.

Некоторые принципы разговора

   Шестилетняя Флора жалуется, что «в последнее время» она получает меньше подарков, чем ее брат. Мать не стала отрицать справедливость этой жалобы, объяснять, что брат старше, а поэтому заслуживает большего. Она не стала обещать, что исправит положение. Она поняла, что девочка больше озабочена глубиной своих отношений с родителями, чем количеством и размерами подарков. Мать сказала: «Ты тоже хочешь получать больше подарков?» Не добавив больше ни слова, мать ласково обняла дочь, которая в ответ расплылась в довольной улыбке. Таков был конец разговора, который в ином случае мог превратиться в нескончаемый спор.
   От события к чувству. Когда ребенок рассказывает о каком-то событии, полезнее реагировать не на само событие, а на те чувства, которые оно вызвало. Семилетняя Глория возвращается домой расстроенная и рассказывает матери, что ее лучшую подругу Дори мальчишки столкнули с тротуара в канаву с водой. Вместо того чтобы выпытывать подробности, мать отреагировала на чувства дочери:
   «Должно быть, это сильно тебя расстроило».
   «Ты разозлилась на мальчишек, которые это сделали».
   «Ты все еще очень злишься на них».
   На все эти высказывания Глория отвечала эмоциональным согласием. Но когда мать спросила: «Ты боишься, что они и с тобой могли сделать то же самое?» – Глория ответила с непреклонной решимостью: «Пусть только попробуют, я потащу их за собой. Представляешь, какой будет плеск?» Девочка рассмеялась, представив себе эту смешную картину. Это был счастливый конец разговора, который грозил превратиться в череду бесполезных советов о способах самозащиты.
   Если ребенок приходит домой с ворохом жалоб на друзей, учителей или просто на жизнь, то лучше всего отреагировать на это в его же эмоциональной тональности, а не пытаться уточнять факты или выяснять обстоятельства.
   Десятилетний Гарольд возвращается из школы хмурый и сразу обрушивает на мать массу жалоб.
   Г а р о л ь д. Что за несчастная жизнь! Учительница назвала меня лжецом, когда я сказал ей, что забыл дома домашнее задание. Она накричала на меня. Бог мой, как она кричала! Она сказала, что напишет тебе записку.
   М а м а. Какой противный день.
   Г а р о л ь д. Да, можешь повторить это еще раз и не ошибешься.
   М а м а. Должно быть, тебе было страшно неловко, когда учительница назвала тебя лжецом в присутствии всего класса.
   Г а р о л ь д. Конечно, неловко.
   М а м а. Думаю, в душе ты многое пожелал учительнице.
   Г а р о л ь д. Еще бы. Но как ты догадалась?
   М а м а. Мы все думаем так, когда нас обижают.
   Г а р о л ь д. Ты знаешь, мне стало чуточку легче.
   От общего к частному. Когда ребенок что-либо утверждает о самом себе, часто желательно не отвечать на такое утверждение ни согласием, ни возражением. Необходимо обратить внимание на детали, которые укажут на понимание, которого ребенок, возможно, и не ожидал от родителей.
   Если ребенок говорит: «Я ничего не понимаю в арифметике», то мало пользы будет оттого, что родитель скажет: «Да, у тебя всегда было плохо с вычислениями». Не больше толка будет также от попытки оспорить это мнение или от дешевых советов типа «Если ты будешь больше заниматься, то дела с арифметикой пойдут лучше». Такая скоропалительная необдуманная помощь еще больше уязвит самолюбие ребенка, подточит его самоуважение и уменьшит уверенность в своих силах.
   Утверждение «Я ничего не понимаю в арифметике» должно быть встречено со всей серьезностью и пониманием. Подойдут любые из ответов:
   «Арифметика – нелегкий предмет».
   «Бывают очень трудные задачи».
   «Оттого, что учительница ругает тебя, арифметика, конечно, не станет легче».
   «Держу пари, ты едва дождался конца урока».
   «Тебе стало намного лучше, когда, наконец, прозвенел звонок».
   «На экзамене тебе придется нелегко».
   «Должно быть, ты сильно беспокоился, что получишь двойку».
   «…ты сильно беспокоился о том, что мы подумаем».
   «…ты боялся, что разочаруешь нас».
   «Мы знаем, что некоторые предметы очень трудны».
   «Мы верим, что ты сделаешь все, что в твоих силах».
   Двенадцатилетний мальчик рассказал мне, что чуть не упал в обморок, когда отец с таким пониманием поговорил с ним, когда он принес из школы двойку по одному из предметов. Внутреннюю реакцию ребенка можно было сформулировать приблизительно так: «Я должен оправдать доверие отца».
   Практически каждый родитель, хотя и очень редко, но слышит, как его сын или дочь во всеуслышание утверждает: «Я глупый». Зная, что его ребенок не может быть глупым, родитель начинает убеждать его в противном.
   С ы н. Я глупый.
   О т е ц. Нет, ты не глупый.
   С ы н. Нет, глупый.
   О т е ц. Нет, нет и нет. Помнишь, каким сообразительным ты был в лагере скаутов? Воспитатель считал, что ты один из самых умных мальчиков.
   С ы н. Откуда ты знаешь, что он так думал?
   О т е ц. Он сам мне это говорил.
   С ы н. Ну да, так я тебе и поверил. Почему же он тогда все время называл меня тупицей?
   О т е ц. Он просто шутил.
   С ы н Я глупый и знаю это. Посмотри на мои школьные отметки.
   Отец Тебе просто надо больше заниматься.
   С ы н. Я все время только и делаю, что занимаюсь. У меня просто нет мозгов.
   Отец Нет, ты умница, я же лучше знаю.
   С ы н. Но я точно знаю, что тупица.
   Отец (повысив голос). Ты не тупица!
   С ы н. Нет, тупица!
   О т е ц. Никакой ты не тупица, дурак!
   Когда ребенок объявляет вам, что он глуп, безобразен или плох, что бы мы ни говорили, это не сможет мгновенно изменить его отношение к себе, его самооценку. В человеческом сознании мнение о себе всегда сопротивляется прямым попыткам изменить его. Как сказал по этому поводу один мальчик своему отцу: «Я знаю, что ты говоришь это из лучших побуждений, папа, но я не такой дурак, чтобы всерьез поверить, что я умен».
   Когда ребенок высказывает негативное суждение о себе, наши отрицания и протесты очень мало помогают ему изменить укоренившееся мнение. Эти протесты заставляют ребенка с еще большим упорством отстаивать свое негативное отношение к собственной личности. Лучше всего показать, что мы понимаем не только его чувства, но и то, что он хочет ими обозначить.
   С ы н. Я глуп.
   Отец (серьезно). Ты действительно так считаешь? Ты не думаешь, что ты умен и сообразителен?
   С ы н. Нет.
   О т е ц. Ты очень сильно страдаешь от этого в душе?
   С ы н. Да.
   Отец. В школе ты, должно быть, почти все время боишься, что
   …получишь плохую оценку.
   …не сдашь экзамен.
   Когда учитель спрашивает тебя, ты теряешься.
   Даже если ты знаешь ответ, ты не можешь правильно его сформулировать.
   Ты боишься, что твои слова смешно звучат.
   …что учитель будет тебя ругать.
   …что одноклассники будут смеяться над тобой.
   Поэтому большую часть времени ты предпочитаешь ничего не говорить и отмалчиваться. Догадываюсь, что ты все время вспоминаешь случаи, когда ребята смеялись над тобой. Это и заставило тебя считать себя тупым и глупым. Их смех причинял тебе боль и вызывал твой гнев.
   (В этом месте ребенок может рассказать несколько подобных случаев.)
   О т е ц. Сынок! В моих глазах ты замечательный человек. Но сам ты думаешь о себе по-другому.
   Этот разговор может не изменить образ ребенка в его собственных глазах немедленно, но посеет в его душе семена сомнения в собственной неспособности и глупости. Он может подумать: «Если мой отец понимает меня и считает замечательным человеком, то, может быть, я и на самом деле не такое уж никчемное создание». Близость, которая создается таким разговором между родителем и ребенком, может заставить сына постараться оправдать доверие отца.
   Если ребенок говорит: «Мне никогда не везет», то никакие возражения и объяснения не поколеблют его убеждение. Самое лучшее, что мы можем сделать для ребенка в таком случае, это показать ему, что разделяем его чувства и понимаем, какие из них привели его к такому печальному выводу.
   С ы н. Мне никогда не везет.
   М а т ь. Ты правда так считаешь?
   С ы н. Да.
   Мать… Значит, когда ты участвуешь в соревнованиях, то всегда думаешь: «Я никогда не выиграю. Мне всегда не везет».
   С ы н. Да, я действительно всегда так думаю.
   М а т ь. В школе, когда ты знаешь правильный ответ, думаешь: «Сегодня учительница меня не спросит».
   С ы н. Да.
   Мать… А если, наоборот, ты не выполнил домашнего задания, то думаешь: «Сегодня-то меня обязательно спросят».
   С ы н. Да.
   М а т ь. Думаю, ты сам можешь привести мне примеры такого рода.
   С ы н. Конечно, вот, например (ребенок приводит примеры).
   М а т ь. Мне интересно, что ты думаешь о везении. Если случится что-то, что ты посчитаешь невезением или – всякое случается – везением, то обязательно расскажи мне, и мы поговорим об этом.
   Этот разговор вряд ли сразу переменит убеждение ребенка в своей невезучести. Но он подумает, что ему очень повезло с понимающей его мамой.

Выявление двойственности

   Мы можем научиться принимать существование такой двойственности, как в себе самих, так и в своих детях. Для того чтобы избегать ненужных конфликтов, дети должны знать, что такие чувства нормальны и естественны. Мы можем избавить ребенка от чувства вины и тревожности, признав и сказав вслух о его двойственных чувствах:
   «Кажется, ты испытываешь к учительнице двойственные чувства: она очень нравится тебе, но одновременно ты недолюбливаешь ее».
   «Кажется, ты испытываешь двойственные чувства к своему старшему брату – ты восторгаешься им и злишься на него».
   «Ты хочешь сразу двух вещей – поехать в лагерь и остаться дома».
   Спокойное, не критическое восприятие двойственности очень помогает ребенку, так как оно показывает ему, что родители могут понять даже его «путаные» чувства. Как сказал один ребенок: «Если мои перепутанные чувства можно понять, значит, не такие уж они перепутанные». Напротив, приведенные ниже высказывания обычно мало помогают делу:
   «Мой мальчик, ты совсем запутался. Только что ты восхищался своим другом, а теперь говоришь, что терпеть его не можешь. Приведи в порядок свой ум, если он у тебя есть».
   Сложная природа реальности человеческого сознания допускает возможность того, что там, где существует любовь, всегда есть немного ненависти, там, где есть восхищение, обязательно присутствует немного зависти; там, где есть самоотверженность, всегда присутствует немного враждебности; там, где есть успех, всегда присутствует немного мрачных предчувствий. Требуется большая мудрость для того, чтобы понять, что все чувства законны – положительные, отрицательные и двойственные.
   Внутренне очень нелегко принять такую концепцию. Наше воспитание в детстве и образование, которое мы получаем, становясь взрослыми, предрасполагает нас к противоположному взгляду на вещи. Нас учат, что негативные ощущения «плохи»; что их нельзя испытывать, во всяком случае, нам следует стыдиться их. Новый научный подход к этой проблеме позволяет утверждать, что только реальные действия можно расценивать как «плохие» или «хорошие», но ни в коем случае не действия воображаемые. Хвалить или порицать можно только за поведение, но не за чувства. Осуждение чувств и цензура фантазий – это насилие над политической свободой и душевным здоровьем.
   Эмоции – часть нашей генетически запрограммированной наследственности. Рыбы плавают, птицы летают, а человек чувствует. Иногда мы счастливы, иногда нет. Но случается, что мы испытываем одновременно страх и гнев; печаль и радость; скаредность и вину; вожделение и презрение; восторг и отвращение. Поскольку мы не свободны в эмоциях, которые испытываем, постольку мы свободны выражать их при условии понимания их природы. В этом суть проблемы. Многие люди были воспитаны вне знания природы своих чувств. Если они ненавидели, им говорили, что им что-то просто не нравится. Когда они испытывали страх, им говорили, что бояться нечего. Если они испытывали боль, им советовали быть храбрыми и улыбаться. Многие наши популярные песенки советуют нам: «Притворитесь, что вы счастливы, когда счастья нет и в помине».
   Что можно предложить вместо такого притворства? Правду. Эмоциональное воспитание должно помочь детям понять, что именно они чувствуют. Для ребенка гораздо важнее понять, что он чувствует, чем почему он это чувствует. Если ребенок понимает природу своих ощущений, он меньше склонен испытывать смятение чувств.

Зеркало для личности

   Функция зеркала заключается в том, чтобы отражать образ таким, каков он есть, – без прикрас и искажений. Мы не хотим, чтобы зеркало говорило нам: «Ты выглядишь ужасно. Глаза красные, лицо отекло. Ты плохо выглядишь, и стоит об этом задуматься». После нескольких таких попыток мы будем бежать от магического зеркала, как от чумы. От зеркала мы ждем отражения, а не проповеди. Нам, конечно, может не понравиться наше отражение, но мы предпочтем сами решать, какими косметическими средствами стоит воспользоваться.
   Функция эмоционального зеркала заключается в отражении чувств такими, какие они есть, без искажений.
   «Кажется, ты сегодня очень разозлен».
   «Судя по твоему голосу, ты ненавидишь его всеми фибрами души».
   «Кажется, тебе отвратителен весь этот порядок».
   Для ребенка, который испытывает перечисленные чувства, такие высказывания оказываются весьма полезными. Они ясно дают ему знать, что именно он чувствует. Ясность изображения – как в обычном, так и в эмоциональном зеркале – предоставляет нам возможность самостоятельного ухода за внешностью и такого же самостоятельного изменения эмоций.

Глава 2
Новые способы поощрений и порицаний

Случай с пепельницей – история с моралью

   – Попробуйте мне это объяснить, – с трудом проговорила она, – если сможете. Мы всей семьей едем в машине, проделав четыре сотни миль от Питсбурга до Нью-Йорка. Айвен сидел на заднем сиденье и вел себя как ангел, погрузившись в свои мысли. Я сказала себе: «Мальчика надо похвалить». Мы въехали в туннель Линкольна, когда я обернулась и сказала: «Какой ты хороший мальчик, Айвен. Ты так чудно себя вел. Я горжусь тобой».
   Спустя минуту мне показалось, что на нас обрушилось небо. Айвен вытащил из дверцы пепельницу и швырнул ее в нас. Салон наполнился застоявшимся чадом, нам на голову посыпались пепел и окурки сигарет. Стало нечем дышать, а в туннеле было интенсивное движение. Мне захотелось убить сына. Если бы не другие машины, я придушила бы его на месте. Но самое обидное заключалось в том, что я за несколько секунд до этого от души похвалила его. Скажите, разве можно вообще хвалить детей?
   Несколько недель спустя Айвен сам рассказал о причине той вспышки. Всю дорогу от Питсбурга он раздумывал над тем, как избавиться от младшего брата, который сидел на переднем сиденье автомобиля между отцом и матерью. Наконец, ему в голову пришло, что если что-нибудь вклинится в машину посередине, то он и родители уцелеют, а младшего брата разрежет пополам. В этот самый момент мама похвалила его за хорошее поведение. От э той похвалы Айвен почувствовал угрызения совести, и ему отчаянно захотелось показать, что он не заслуживает похвалы. Он осмотрелся, увидел пепельницу и бросил ее в родителей.

Поощрять достижения или хвалить личность?

   Большинство людей полагает, что похвала укрепляет уверенность ребенка в своих силах и дает ему чувство защищенности и безопасности. В действительности похвала может вызвать у ребенка внутреннее напряжение и спровоцировать вспышку плохого поведения. Почему так происходит? Дело в том, что время от времени у многих детей возникают агрессивные намерения в отношении других членов семьи. Когда родитель говорит ребенку: «Ты такой хороший мальчик», маленький человек не может принять похвалу. По мнению ребенка, он не может быть хорошим, так как минуту назад очень хотел пришить матери ко рту «молнию», а вчера страстно желал, чтобы его младший брат провел остаток недели в больнице. Действительно, чем больше хвалят такого ребенка, тем хуже он себя ведет, чтобы показать родителям свое «истинное лицо». Родители часто жалуются, что сразу после похвалы за хорошие манеры ребенок словно срывается с цепи, стремясь опровергнуть хорошее мнение о себе. Возможно, такой срыв является способом, каким ребенок сообщает о том, что скрывается за его внешним поведением.
   Желательная и нежелательная похвала. Означает ли это, что похвалы вообще неуместны? Вовсе нет. Это только означает, что похвалу, как и пенициллин, нельзя использовать бессистемно. При назначении мощных лекарств, врачи придерживаются определенных правил, соблюдая меры предосторожности, режим введения и дозы, чтобы избежать побочных явления и аллергических реакций. То же касается назначения, если можно так выразиться, эмоциональных лекарств. Самым главным является следующее правило: похвала должна касаться усилий ребенка и его достижений, но не его характера или личностных качеств.
   Если мальчик убирает двор, то вполне естественно со стороны родителей отметить, как тяжело сын работал и как хорошо теперь выглядит двор. В высшей степени неуместно и не нужно говорить ребенку при этом, какой он хороший. Слова похвалы должны отразить для ребенка реальную картину его личного достижения, а не сусальный образ хорошего мальчика.
   В следующем примере приводится желательная похвала: восьмилетний Джим, хорошо поработав, убрал двор. Он смел опавшие листья, убрал мусор и расставил по местам садовый инвентарь. Мать была очень довольна и выразила свое одобрение усилиям и достижениям мальчика.
   М а т ь. Во дворе была такая грязь, такой беспорядок. Я не верила, что его можно привести в порядок за один день.
   Д ж и м. Я это сделал!
   М а т ь. Здесь было полно листьев, мусора и разбросанных вещей.
   Д ж и м. Я все это убрал.
   М а т ь. Тяжелая была работенка!
   Д ж и м. Еще бы.
   М а т ь. Теперь двор такой чистый, что на него приятно смотреть.
   Д ж и м. Да, очень.
   М а т ь. Спасибо тебе, сынок.
   Д ж и м. (расплывшись в широкой улыбке). Пожалуйста.
   Слова матери заставили Джима порадоваться за свои усилия и вызвали в нем гордость за его доброе дело. В тот вечер он с трудом дождался возвращения отца с работы. Мальчику не терпелось показать папе чистый двор и снова погордиться хорошо выполненным заданием.
   Напротив, совершенно бесполезны похвалы, адресованные к личности и характеру ребенка:
   «Ты такой чудесный ребенок».
   «Ты настоящая маленькая мамина помощница».
   «Что бы мамочка стала без тебя делать?»
   Такие слова вызывают у ребенка ощущение угрозы и заставляют его нервничать[2]. Может быть, ребенок чувствует, что он не так уж чудесен и окажется не в состоянии соответствовать навешенному на него ярлыку. Вместо того чтобы со страхом ждать, когда его разоблачат как притворщика и лжеца, ребенок немедленно реагирует на несправедливую, по его мнению, похвалу посредством плохого поведения.
   Прямая похвала личности, как и прямой солнечный свет, причиняет неприятное чувство и ослепляет. Любой человек чувствует себя смущенным, когда ему говорят, что он чудесный, ангельский, щедрый и скромный. У человека возникает желание отвергнуть хотя бы часть такой похвалы. Однако он не может встать и открыто при всех заявить: «Спасибо, я принимаю ваши слова о том, что я – чудесный человек». Внутренне ребенок также должен отвергнуть похвалу такого рода, так как он не в состоянии честно сказать себе: «Я чудесный. Я сильный, добрый и скромный».
   При этом ребенок не только отвергает похвалу в адрес своей личности, в его душу закрадывается сомнение относительно тех, кто эти хвалы произносит. «Не слишком-то они умны, если находят меня таким пригожим и хорошим».
   Похвала должна относиться не к личным качествам ребенка, а к его усилиям и достижениям. Наши замечания должны быть сформулированы таким образом, чтобы ребенок мог сам вывести из них позитивные заключения о своей личности. Десятилетний Кении помогает отцу ремонтировать подвал. Во время работы ему приходится передвинуть тяжелую вещь.
   О т е ц. Этот верстак очень тяжелый. Его трудно подвинуть.
   К е н и н (с гордостью). Но я это сделал.
   О т е ц. Для этого нужна большая сила.
   К е н и н (сгибает руку в локте и щупает свой бицепс). Я сильный.
   В этом примере отец подчеркивает трудность сделанной работы. Ребенок сам делает вывод о своей силе. Если бы отец сказал: «Какой ты сильный!» – то Кении мог бы ответить: «Совсем нет. В нашем классе есть ребята сильнее меня». После этого мог бы состояться бесплодный или даже удручающий диалог.

Скрытые высказывания и представление о себе

   Похвала имеет две стороны – наши слова и выводы, которые делает из них ребенок. Наши слова должны ясно сказать ребенку, что мы одобряем его усилия, работу, достижение, помощь, внимание или творчество. Наши похвалы должны быть сформулированы так, чтобы ребенок с неизбежностью вывел из них нужные заключения о своей личности. Наши слова должны стать магическим холстом, на котором ребенок сможет написать положительный образ своей личности. Этот пункт мы проиллюстрируем следующими примерами.
   Полезная похвала: Спасибо тебе за то, что вымыл машину. Теперь она выглядит как новая.
   Возможный вывод: Я хорошо потрудился. Мою работу оценили.
   (Бесполезная похвала: Ты просто ангел.)
   Полезная похвала: Мне понравилась твоя поздравительная открытка. Она очень красива и написана с большим остроумием.
   Возможный вывод: У меня хороший вкус, я могу полагаться на собственные суждения.
   (Бесполезная похвала: Ты всегда такой внимательный.)
   Полезная похвала: Твое стихотворение тронуло меня до глубины души.
   Возможный вывод: Я рад, что могу писать стихи.
   (Бесполезная похвала: Ты хороший поэт для своих лет.)
   Полезная похвала: Ты сделал очень красивую книжную полку.
   Возможный вывод: Я способный.
   (Бесполезная похвала: Какой ты хороший плотник.)
   Полезная похвала: Твое письмо доставило мне большую радость.
   Возможный вывод: Я могу приносить людям радость и делать их счастливыми.
   (Бесполезная похвала: Ты очень хорошо умеешь писать письма.)
   Полезная похвала: Мне очень понравилось, как ты сегодня помыла посуду.
   Возможный вывод: Я приношу пользу. (Бесполезная похвала: Ты у нас лучше домработницы.)
   Полезная похвала: Спасибо, что сказал мне, что я дал тебе слишком много денег. Мне это очень понравилось.
   Возможный вывод: Я рад, что проявил честность.
   (Бесполезная похвала: Какой ты честный мальчик.)
   Полезная похвала: В твоем сочинении я почерпнул пару свежих идей.
   Возможный вывод: Я могу быть оригинальным.
   (Бесполезная похвала: Для своего уровня ты написал хорошее сочинение, но, конечно, тебе надо еще многому научиться.)

   Описательные высказывания и позитивные умозаключения детей являются строительными блоками, из которых формируется душевное здоровье ребенка. Позже он внутренне повторит себе вывод, который самостоятельно сделал в ответ на наши слова о его действиях и поступках. Реалистические позитивные утверждения, постоянно повторяемые самим ребенком, в большой степени определяют его хорошее мнение о самом себе и окружающем его мире.

Порицания: конструктивные и деструктивные

   Десятилетний Ларри нечаянно разлил за столом стакан молока.
   М а т ь. Ты уже достаточно большой, чтобы уметь правильно держать стакан. Сколько раз я говорила тебе: будь аккуратнее!
   О т е ц. Что толку ему говорить? Он у нас неуклюжий. Таким был, таким и останется.
   Ларри разлил стакан молока, которое стоит пять центов, но язвительные насмешки родителей, которые за этим последовали, обойдутся гораздо дороже, если учесть ущерб, нанесенный ими самолюбию и самооценке ребенка. Тот момент, когда у ребенка что-то не получается, не самое подходящее время для высказывания оскорблений в адрес его личности.
   Что делать, когда ребенок допускает оплошность. Когда восьмилетний Мартин случайно разлил молоко, мать отреагировала на это совершенно спокойно, сказав: «Я вижу, что ты разлил молоко. Вот тебе еще один стакан, а вот тебе губка». Мать встала и дала сыну еще один стакан молока и губку. Мартин с несказанным облегчением посмотрел на мать, не веря своим глазам. После недолгого молчания он удивленно пробормотал: «Спасибо, мамочка». С помощью матери он вытер стол. Она не стала произносить едких замечаний или бесполезных поучений. Потом мать Мартина рассказывала автору:
   – У меня было большое искушение сказать: «В следующий раз будь аккуратнее», но когда я увидела, как он благодарен мне за великодушное молчание, то не стала ничего больше говорить. Раньше из-за этого пустяка поднялся бы такой крик, что настроение было бы испорчено на целый день.

Как все испортить

   Родитель реагирует на это оскорблением. Ребенок отвечает еще большим оскорблением. Родитель прибегает к угрозам или наказанию, и начинается настоящее побоище.
   Девятилетний Натаниэль играет пустой чашкой.
   М а т ь. Ты разобьешь чашку. Одну ты уже разбил.
   Н а т а н и э л ь. Нет, не разобью.
   В этот момент чашка выскальзывает из его рук и разбивается.
   Мать… Ну как на тебя не кричать. Что ты за тупица, ты бьешь и ломаешь все, что попадается тебе под руку.
   Н а т а н и э л ь. Ты тоже тупица. Ты разбила папину электрическую бритву.
   М а т ь. Ты посмел назвать меня тупицей! Какой ты грубый.
   Н а т а н и э л ь. Это ты грубая, ты первая меня обозвала.
   М а т ь. Слушать тебя больше не желаю. Немедленно иди к себе в комнату.
   Н а т а н и э л ь. Попробуй меня заставить.
   Это был уже прямой вызов родительскому авторитету, и мать пришла в ярость. Она схватила сына и начала его бить. Натаниэль, желая вырваться, толкнул мать на стеклянную дверь кухни. Стекло разбилось, и мать порезала руку. Увидев кровь, мальчик впал в настоящую панику, выбежал из дома, и найти его удалось только поздно вечером. Все в доме перевернулось вверх дном. Надо ли говорить, что в ту ночь все члены семьи плохо спали.
   Не так теперь важно, научится ли в результате Натаниэль не играть пустыми чашками или не научится. Гораздо важнее негативный урок, который он извлек относительно себя и матери. Вопрос заключается в следующем: была ли необходимой эта ссора? Была ли она неизбежной? Или можно было разрешить этот инцидент более мудро?
   Увидев, что ее сын катает пустую чашку, мать могла бы, не говоря ни слова, взять чашку, а сыну указать на более подходящую для этого игрушку – например на мяч. Или, если бы чашка все же разбилась, она могла бы помочь сыну собрать осколки и своими замечаниями навести его на мысль о том, что из-за такой маленькой чашки могут возникнуть большие хлопоты с уборкой. Удивление столь мягким приговором заставило бы Натаниэля почувствовать и осознать вину за это происшествие. В отсутствие криков и шлепков у ребенка наверняка хватило бы разума сказать себе, что чашки не предназначены для игр.
   Мелкие проступки и большие ценности. Из мелких проступков и происшествий дети могут извлекать полезные уроки о больших ценностях. Родители должны научить ребенка отличать неприятные и раздражающие события от событий трагических или катастрофических. Многие родители реагируют на разбитое яйцо, как на перелом ноги, а на разбитое окно, как на трагедию, разбившую сердце. Мелкие неприятности должны преподноситься ребенку именно как таковые, без преувеличения их значимости:
   «Ну вот, ты снова потерял перчатки. Это досадно, потому что перчатки стоят денег. Это достойно сожаления, но не катастрофа».
   Из-за потерянных перчаток не стоит падать духом, так же как порванная рубашка не есть повод для самодеятельной греческой трагедии.

Оскорбительные прилагательные: что в имени твоем?

   Прилагательные, как и отравленные стрелы, следует использовать против злейших врагов, но не против маленьких детей. Когда человек говорит: «Какой безобразный стул», со стулом ровным счетом ничего не случается. Он продолжает как ни в чем не бывало стоять на месте. Он не испытывает ни унижения, ни обиды. Ему безразлично, какое прилагательное использовали для его определения. Однако если ребенка назвали безобразным, неуклюжим или глупым, то с ним что-то происходит обязательно. Ребенок отвечает на оскорбление телесными и душевными реакциями. Эти реакции – не что иное, как негодование, гнев и ненависть. Это фантазии, в которых преобладают сцены страшной мести. Это чувство вины, которое порождают эти фантазии, и тревожность, возникающая из чувства вины. При этом могут появиться нарушения поведения и некоторые болезненные симптомы (см. главу 7). Короче говоря, за оскорблением следует цепь реакций, которые делают несчастными и детей и родителей.
   Если ребенка назвали неуклюжим, он сначала может отреагировать отрицанием: «Нет, я не неуклюжий». Но чаще всего ребенок так сильно верит родителям, что начинает и сам считать себя неуклюжим. Если после этого ему случится оступиться или упасть, он даже может вслух сказать самому себе: «Какой ты неуклюжий». С течением времени ребенок начинает избегать ситуаций, где требуется подвижность и реакция, так как убежден, что слишком неловок, чтобы успешно справиться с такой ситуацией.
   Если учителя и родители постоянно говорят ребенку, что он глуп, он начинает всерьез в это верить. Он начинает думать о себе как о глупце и тупице. Впоследствии он отказывается от всяких умственных усилий, чувствуя, что единственный способ избежать насмешек – это уклонение от участия в интеллектуальных конкурсах и соревнованиях. Его безопасность зиждется на отказе от таких попыток. Лозунгом такого ребенка становится фраза: «Если я не стану пытаться, то никогда не проиграю».

Как нам справиться с собственным гневом

   В отношениях с нашими детьми мы стараемся сохранять терпение. Мы сохраняем его так прилежно, что рано или поздно оно лопается. Мы боимся, что наш гнев может принести вред ребенку, поэтому пытаемся сдерживать его, как ныряльщик сдерживает дыхание. Правда, в обоих случаях способность задерживать естественный позыв оказывается весьма ограниченной.
   Гнев, подобно простуде, склонен к рецидивам. Нам может это не нравиться, но мы не можем игнорировать этот факт. Мы можем прекрасно понимать все оттенки гнева, но не способны предупредить его вспышку. Гнев возникает в предсказуемых условиях в предсказуемой последовательности, но мы каждый раз воспринимаем такую вспышку как внезапную и неожиданную. И хотя такие взрывы не могут быть длительными, в момент своего возникновения они кажутся нам вечными.
   Когда мы срываемся, то становимся похожими на умалишенных. Мы говорим нашим детям такие вещи, которые в здравом рассудке вряд ли решились бы высказать даже своим врагам. Мы кричим, оскорбляем и наносим удары ниже пояса. Когда стихают победные фанфары, мы чувствуем себя виноватыми и даем себе клятву никогда больше не повторять такое ужасное представление. Но вскоре нами снова овладевает гнев, разнося в щепки наши самые добрые намерения. И мы опять обрушиваем праведный бич нашего гнева на тех, кому готовы посвятить всю свою жизнь, ради кого готовы пожертвовать всем, что у нас есть.
   Решимость не злиться и не впадать в гнев не просто бесполезна – она вредна. Она только подливает масла в огонь. Гнев, как ураган, является фактом жизни, существование которого следует признать, к приходу которого надо быть подготовленным. Мирный дом, так же как мир, надеющийся прожить без войн, не должен полагаться на внезапное благоприятное изменение человеческой натуры. Семья должна полагаться на обдуманные действия, которые позволяют методично ослаблять напряженность до того, как прогремит взрыв.
   В воспитании детей родительскому гневу отведено его законное место. Действительно, неспособность разозлиться в некоторых ситуациях скорее скажет ребенку не о ваших добрых намерениях, а о вашем безразличии к нему. Те, кто действительно переживает за своего ребенка, не могут обойтись без гнева. Это отнюдь не означает, что ребенок должен противостоять потокам ярости и насилия. Это лишь означает, что ребенок должен понять и принять гнев, который говорит ему: «Есть пределы и моему терпению».
   Для родителей гнев – весьма дорогостоящая эмоция. Для того чтобы он оправдал свою высокую стоимость, применять его надо только в расчете на большую прибыль. Гнев нельзя применять так, чтобы он возрастал в процессе конфликта. Лекарство не должно стать хуже болезни. Гнев должен подействовать так, чтобы родитель почувствовал облегчение, а ребенок извлек полезный урок. При этом надо постараться, чтобы не было вредных побочных эффектов для каждой из сторон. Так, мы не должны ругать ребенка в присутствии его друзей; в этом случае он начинает сопротивляться, а это еще больше распаляет наш гнев. Не в наших интересах сознательно усиливать или продлевать волны гнева, непокорности, возмездия и мщения. Напротив, наша задача – поскорее миновать место шторма и оставить позади грозовые тучи.
   Три шага к умению пережить кризис. Для того чтобы во время мира подготовиться к временам стресса, мы должны твердо усвоить три следующие истины:
   1. Мы принимаем за истину тот факт, что дети иногда выводят нас из себя и заставляют нас злиться и впадать в гнев.
   2. Чувство гнева не должно вызывать в нас ощущение вины или стыда.
   3. Мы имеем право выражать открыто свои чувства, но с одной оговоркой. Мы имеем право выражать чувство гнева, при условии, что не затрагиваем при этом личность или характер ребенка.
   Эти допущения надо иметь в виду, выполняя конкретные действия (назовем их процедурами) по управлению своим гневом. Первый шаг в упорядочении вихря эмоций – четкое определение их названий. Такое действие предупреждает того, кого это касается, и дает ему возможность исправиться или принять меры предосторожности.
   «Я возмущен».
   «Я раздражен».
   Если такое краткое заявление вкупе с вытянувшимся от гнева лицом не возымело желаемого действия и не разрядило ситуацию, то мы переходим к второму шагу. Мы начинаем выражать свой гнев с нарастающей интенсивностью:
   «Я сержусь».
   «Я очень сержусь».
   «Я очень сильно сержусь».
   «Я просто в ярости».
   Иногда одна констатация наших эмоций (без объяснения причины) приводит ребенка в чувство, и он сам осознает свою вину. Но иногда родителю приходится делать третий шаг, когда он высказывает причину гнева, говорит о своей внутренней реакции и о своих желательных действиях:
   «Когда я вижу эти ботинки, носки и рубашки, разбросанные по полу, я начинаю сердиться. Я прихожу в ярость, испытываю желание открыть окно и выбросить на улицу этот хлам».
   «Я очень сержусь, когда вижу, как ты бьешь своего брата. У меня в глазах темнеет от злости. Я киплю. Я не разрешаю тебе обижать его».
   «Когда я вижу, как ты после обеда стремглав летишь к телевизору и оставляешь меня наедине с грязными тарелками и жирными сковородками, то готова тебя убить! Мне кажется, что я начинаю дымиться от злости! Мне хочется схватить грязную тарелку и швырнуть ее в твой проклятый телевизор!»
   «Я очень сержусь, когда зову тебя обедать, а ты не идешь. Я очень сильно сержусь и говорю себе: «Я сварила вкусный обед и жду одобрения, а не наплевательского отношения!»
   Такой подход позволяет родителям выпустить пар, дать выход своему гневу, не причиняя при этом вреда ни ребенку, ни себе. Напротив, из такого подхода можно извлечь важный урок – как безопасно выражать гнев. А ребенок начинает понимать, что не происходит никакой катастрофы, когда он сам сердится или испытывает гнев, поскольку гнев и злость можно разрядить, не причинив при этом никому вреда. Этот урок требуется не только для того, чтобы показать родителям, как следует выражать гнев. Этот урок требуется также для того, чтобы родители могли показать ребенку приемлемый канал, через который можно надежно и достойно рассеять нежелательную эмоцию. Проблема отыскания способов возможного замещения деструктивных чувств будет в деталях обсуждаться в главе 5.

Глава 3
Как избежать поражения в отношениях с ребенком

   Некоторые способы общения с детьми почти наверняка приводят к поражению родителей, причем это касается не только невозможности добиться поставленных ими долгосрочных целей. Такое общение приводит к бесплодным скандалам, превращая дом в ад. К таким способам общения относятся угрозы, подкуп, обещания, сарказм, проповеди по поводу лжи и воровства и грубые призывы к вежливости.

Угрозы

   Такие предупреждения, какими бы честными они ни казались взрослым, в действительности не только бесполезны, но и вредны. Они служат верным залогом того, что недопустимые действия ребенка будут продолжаться и впредь. Предостережение служит вызовом независимости ребенка. Если он обладает хоть каплей самоуважения, то будет повторять те же проступки только для того, чтобы доказать себе и другим, что он не слюнтяй.
   Пятилетний Оливер, несмотря на многочисленные предупреждения, продолжает бросать мяч в окно. Наконец, мать говорит: «Если ты еще раз бросишь мяч в окно, я тебя так отлуплю, что мало не покажется». Через несколько минут раздается звон разбитого стекла. Мать понимает, что ее предостережение возымело действие: мяч был брошен в последний раз. Мне кажется, не стоит описывать сцену, заключившую эту последовательность угроз, обещаний и непослушания. Напротив, следующий пример показывает, как можно эффективно справиться с подобной ситуацией, не прибегая к угрозам.
   Семилетний Питер стреляет из игрушечного ружья в своего маленького братишку. Мать говорит: «Не стреляй в ребенка. Стрелять надо в мишень». В ответ Питер снова стреляет в ребенка. Мать отбирает у сына ружье и говорит ему: «В людей стрелять нельзя».
   Мать одновременно защитила младенца и сумела не выйти за рамки достойного поведения. Питер же осознал последствия своих действий, но его «я» при этом не было унижено. Альтернатива была очевидной: стрелять в мишень или лишиться ружья.
   В приведенном случае мать смогла избежать очень соблазнительной ловушки. Она не пошла по дорожке, проторенной многими поколениями матерей, по дорожке, ведущей к поражению, и не сказала: «Прекрати, Питер! Тебе не в кого больше стрелять? У тебя нет более подходящей мишени, чем твой маленький братик? Если ты выстрелишь в него еще раз, слышишь меня, еще один раз, ты никогда больше не увидишь своего ружья!» Если ребенок не слишком покорен и послушен, то его ответом на такое предостережение будет повторение запрещенного действия.
   Сцену, которая последовала бы за таким нарушением, я не стану описывать, ее легко представит себе любой родитель.

Подкуп

   «Если ты будешь хорошо себя вести с младшим братом, то я поведу тебя в кино».
   «Если ты перестанешь писать в кровать, то я к Рождеству куплю тебе велосипед».
   «Если ты выучишь стихотворение, то мы с тобой покатаемся на яхте».
   Подход «если – тогда» может иногда заставить ребенка выполнить желаемое действие, то есть позволяет добиться непосредственно ближайшей цели. Но такой подход редко вдохновляет ребенка на длительные усилия. Ведь наши слова говорят ему, что мы сомневаемся в его способности измениться к лучшему. «Если ты выучишь стихотворение» означает «Мы не уверены, что ты способен его выучить». «Если ты перестанешь писать в кровать» означает «Мы думаем, что ты не сможешь это сделать».
   Существуют также моральные возражения против вознаграждений, которые выглядят как подкуп. Дороти Барух сообщает о мальчике, который рассказал ей: «Я получаю все, что хочу, заставляя маму думать, что буду плохо себя вести. Конечно, мне приходится довольно часто быть плохим, чтобы убедить ее, что она не зря мне платит».
   Такие рассуждения вскоре приводят к привычке торговаться с родителями и шантажировать их. При этом требования к вознаграждениям за «хорошее» поведение непрерывно возрастают. Некоторым детям так хорошо удается выдрессировать своих родителей, что те не осмеливаются возвращаться домой без подарков. Дети приветствуют их не радостными возгласами, а словами: «Что ты мне сегодня принес?»
   Вознаграждения полезны и приносят детям радость только тогда, когда о них не объявляют заранее, когда они неожиданны и служат знаком внимания и признательности.

Обещания

   Нереалистичные надежды и порождающее их поведение. Родители не должны давать детям обещания или требовать обещания от них. Почему такое строгое табу на обещания? Отношения с детьми должны быть основаны на взаимном доверии. Если родитель должен давать клятвенные обещания, тем самым он признает, что его слова, не подкрепленные обещаниями, не стоят доверия. Обещания порождают у ребенка нереальные надежды. Если, например, ребенку обещали поездку в зоопарк, он считает, что в назначенный день не будет дождя, машина не сломается, а сам он не заболеет. Так как реальная жизнь полна неожиданностей, то ребенок, если поездка в зоопарк не состоялась, почувствует себя обманутым и поймет, что родителям нельзя доверять. Беспощадный упрек «но ты же обещал» до боли знаком всем родителям, которые в тот момент с опозданием жалеют, что давали необдуманные обещания.
   Нельзя также требовать от ребенка или принуждать его к обещаниям впредь хорошо себя вести или отказаться от прошлого плохого поведения. Если ребенок дает такое вынужденное (не идущее от души) обещание, он, можно сказать, берет кредит в банке, в котором у него нет счета. Мы ни в коем случае не должны поощрять такое мошенничество.

Сарказм

   «Сколько раз я должен повторять одно и то же? Ты глухой? Тогда почему ты меня не слушаешь?»
   «Ты так груб. Ты воспитывался в джунглях? Наверное, там твое место».
   «Что с тобой случилось? Ты сумасшедший или просто глупый? Я знаю, что ты плохо кончишь».
   Родитель, быть может, даже не осознает, что его едкие замечания – это атака, которая провоцирует ребенка на контратаку. Родитель не понимает, что такие ремарки блокируют общение, так как ум ребенка в это время, как правило, занят мстительными фантазиями.
   Сарказм и обидные клише не должны иметь места в воспитании ребенка. Лучше всего избегать высказываний типа: «Ты давно вырос из своих штанов», «У тебя очень большая голова», «Что ты, собственно говоря, о себе воображаешь?». Мы не имеем права – вольно или невольно – обесценивать статус ребенка в его собственных глазах и в глазах его сверстников.

Что делать, если ребенок лжет

   Почему дети лгут? Иногда они лгут, потому что им не позволяют говорить правду. Если ребенок скажет, что ненавидит своего младшего брата, то мать может задать ему трепку за то, что он сказал правду. Если же он откровенно солжет, сказав, что обожает своего братика, то мать, скорее всего, вознаградит его объятием и поцелуем. Что может ребенок вывести из такого опыта? Он заключает, что правда приносит одни неприятности, нечестность вознаграждается, а мать любит в нем маленького лжеца гораздо сильнее, чем маленького правдолюбца.
   Если мы хотим научить ребенка честности, то должны быть готовы выслушать от него не только сладкую, но и горькую правду. Если мы хотим, чтобы ребенок вырос честным, то не должны поощрять ложь относительно его чувств, будь они позитивными, негативными или двойственными. По нашей реакции на выражение ребенком его чувств он учится тому, что правда – это лучшая политика.
   Ложь, с помощью которой говорят правду. Если ребенка наказывают за правду, он начинает лгать для самозащиты. Дети также лгут для того, чтобы в своих фантазиях дать себе то, чего им не хватает в реальной жизни. Ложь говорит правду о страхах и надеждах. Ложь открывает то, каким ребенок хочет быть или что он хотел бы сделать. Чуткому родителю детская ложь открывает то, что она должна была скрыть. Реакцией зрелого человека на ложь должно стать понимание значения и смысла лжи, а не отрицание ее содержания или обвинение ее автора. Информация, которую можно почерпнуть из лжи, может быть использована для того, чтобы помочь ребенку отличать желаемое от действительного.
   Если маленький ребенок говорит вам, что ему к Рождеству подарили слона, то намного полезней ответить: «Ты хотел бы, чтобы тебе его подарили», чем доказывать ребенку, что он лжец.
   «Тебе хочется иметь слона!»
   «Тебе хочется иметь собственный зоопарк!»
   «Тебе хочется владеть джунглями, где водится множество животных!»
   «А что ты получил на Рождество?»
   Спровоцированная ложь. Родителям не следует задавать детям вопросы, в ответ на которые ребенок может солгать из чувства самозащиты. Дети очень не любят, когда родители их пристрастно допрашивают, тем более если ребенок подозревает, что родителю уже известен правильный ответ. Дети ненавидят вопросы-ловушки, которые ставят их перед обескураживающей дилеммой: неуклюже солгать или сказать неприятную правду.
   Семилетний Квентин сломал новое ружье, которое подарил ему отец. Мальчик очень испугался и спрятал обломки в подвале. Когда отец их нашел, то задал ребенку несколько неприятных вопросов, которые привели к взрыву.
   О т е ц. Где твое новое ружье?
   К в е н т и н. Где-то лежит.
   О т е ц. Я не вижу, чтобы ты с ним играл.
   К в е н т и н. Я не знаю, где оно.
   О т е ц. Найди, я хочу на него посмотреть.
   К в е н т и н… Может быть, его кто-то украл?
   О т е ц. Ты просто отъявленный лжец! Ты сломал ружье! И не думай, что ты так легко отделаешься! Больше всего на свете я ненавижу лжецов!
   После этого отец задает Квентину взбучку, которую тот надолго запомнит.
   Это было совершенно излишнее сражение. Вместо того чтобы разыгрывать из себя детектива и следователя, отец смог бы лучше помочь сыну, если бы сказал что-нибудь из следующего:
   «Я вижу, ты сломал новое ружье».
   «Недолго же оно продержалось».
   «Жалко. Ружье стоило немалых денег».
   Из таких высказываний ребенок смог бы извлечь несколько ценных уроков. «Папа меня понимает. Я могу рассказывать ему о своих заботах и неудачах, и мне стоило бы аккуратнее обращаться с его подарками».

Что делать с нечестностью

   Наши действия по отношению ко лжи ясны: с одной стороны, мы не должны разыгрывать из себя окружных прокуроров, требовать признаний или делать государственное преступление из пустякового вранья. С другой стороны, мы не должны колебаться, называя вещи своими именами. Если мы видим, что ребенок в срок не возвратил книгу в библиотеку, то не стоит спрашивать: «Ты вернул книгу в библиотеку? Ты уверен? Почему же тогда она лежит у тебя на столе?»
   Вместо этого мы должны просто констатировать факт: «Я вижу, что ты вовремя не сдал книгу в библиотеку».
   Если учитель звонит нам из школы и говорит, что наш ребенок не сдал экзамен по арифметике, то мы не должны устраивать ребенку допрос с пристрастием: «Ты сдал экзамен по арифметике? Ты уверен? На этот раз ложь тебе не поможет! Мы говорили с учителем и знаем, что ты с треском провалился на экзамене».
   Вместо этого нам следует прямо сказать ребенку: «Учитель по арифметике сказал нам, что ты не сдал экзамен. Мы очень обеспокоены и думаем, как можно тебе помочь».
   Иными словами, мы не провоцируем ребенка на ложь из самозащиты и не даем ему – причем совершенно намеренно – возможности солгать. Если ребенок все же лжет, то наша реакция должна быть не истеричной и не морализаторской, а деловой и реалистичной. Мы должны дать понять ребенку, что у него нет нужды лгать нам.

Воровство

   «Этот грузовик принадлежит другому мальчику. Пойди и верни его хозяину».
   «Это не твое ружье, отдай его».
   Если ребенок «ворует» конфету и кладет ее в карман, то на это лучше всего реагировать без всяких эмоций: «Леденец, который ты положил в левый карман, должен остаться в магазине». Если ребенок отрицает, что у него в кармане леденец, то мы настоятельно повторяем сказанное: «Леденец, который у тебя в кармане, принадлежит магазину. Положи конфету на полку». Если ребенок отказывается это сделать, то мы должны вытащить из его кармана конфету и положить ее на прежнее место, сказав при этом: «Конфета принадлежит магазину и должна остаться здесь».
   Неправильный вопрос и верное утверждение. Если вы уверены, что ребенок взял банкнот из вашей записной книжки, то его не надо ни о чем спрашивать, а прямо сказать ему об этом: «Ты взял доллар из моей записной книжки. Верни мне его». Когда деньги будут возвращены, ребенку надо строго сказать: «Если тебе нужны деньги, попроси их у меня, и мы поговорим об этом». Если ребенок отрицает свой поступок, нам не следует вступать с ним в спор или требовать признания, надо просто повторить: «Ты взял деньги, верни их». Если деньги уже потрачены, то разговор следует вести о возмещении в виде помощи по хозяйству или ограничений в карманных деньгах.
   

notes

Примечания

1

2

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →