Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

«Шкода» по-чешски означает «позор», «вред» или «пакость».

Еще   [X]

 0 

Древние скандинавы. Сыны северных богов (Дэвидсон Хильда)

Скандинавские страны – Исландия, Дания, Норвегия и Швеция, – несмотря на близость культур и традиций, все же очень отличаются друг от друга. Используя археологические отчеты, описания наскальных рисунков, анализируя и сопоставляя изделия древних ремесленников, Хильда Эллис Дэвидсон реконструировала целостную картину представлений об окружающем мире бесстрашного северного человека, создавшего пантеон языческих богов и превыше всего ценившего боевую славу и толкование мудрых рун.

Год издания: 2008

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Древние скандинавы. Сыны северных богов» также читают:

Предпросмотр книги «Древние скандинавы. Сыны северных богов»

Древние скандинавы. Сыны северных богов

   Скандинавские страны – Исландия, Дания, Норвегия и Швеция, – несмотря на близость культур и традиций, все же очень отличаются друг от друга. Используя археологические отчеты, описания наскальных рисунков, анализируя и сопоставляя изделия древних ремесленников, Хильда Эллис Дэвидсон реконструировала целостную картину представлений об окружающем мире бесстрашного северного человека, создавшего пантеон языческих богов и превыше всего ценившего боевую славу и толкование мудрых рун.


Хильда Эллис Дэвидсон Древние скандинавы Сыны северных богов

Предисловие

   Это описание археологических памятников Скандинавии, благодаря которому вы сможете узнать о ее языческой религии и многом другом. На протяжении многих лет исследователи проводили скрупулезную работу, пытаясь вычленить из древних текстов надписей, слов и топонимов сведения, которые помогли бы нам узнать о тех далеких временах. Позднее археологи и историки получили возможность описывать памятники материальной культуры: погребения, святилища, вещи, найденные в болотах, изображения на камнях, статуэтки, амулеты и орнаменты. Я попыталась сопоставить результаты археологических исследований с данными письменных источников, а также учесть достижения еще одной науки – истории религии, которая в последнее время достигла значительных успехов. Хотя я с трепетом принималась за эту работу, я очень благодарна доктору Глину Дэниэлу и издателям, пригласившим меня.
   Я прекрасно знакома со всеми опасностями, которые таит в себе такой подход, – иногда очень хочется прочитать в коротких надписях и непонятных символах больше, чем есть на самом деле, но, как говорится: «Один крохотный кусочек хлеба бессмысленно запихивать в огромный мешок». Следует избегать и другой крайности: нельзя надевать шоры и игнорировать новые данные только потому, что они рушат привычные стереотипы и точки зрения. Мы пытаемся углублять наши знания об ограниченном числе предметов, в то время как барьеры между различными областями науки и условности не позволяют нам расширить сферу своих интересов. Перед вами первая осторожная попытка изучения религиозного символизма Северной Скандинавии. Концепция, сложившаяся у меня в ходе написания этой книги (я почти полностью уверена в том, что она далека от идеала), заставила меня лучше понять и проникнуться глубоким уважением к тем безымянным художникам и ремесленникам, которые оставили после себя свидетельства о своих ритуалах. Именно им я хотела бы посвятить эту книгу. Я выражаю благодарность доверенным лицам Фонда Леверхульм, которые выдали мне в 1964 году грант на посещение музеев России, Хельсинки и Стокгольма, благодаря чему я сумела собрать бесценный материал. Во время этих и последующих визитов мне помогали многие ученые и сотрудники музеев, особенно доктор Венке Сломан из Университетского музея в Осло, профессор Бертил Альмгрен из университета Уппсалы, а также директор и персонал Музея острова Готланд. Также я выражаю благодарность за неоценимую помощь, оказанную мне Национальным музеем Дании, Государственным историческим музеем Стокгольма, как и музеям Бергена и Трондхейма. Фотографии любезно предоставили мне директора музеев Лунда и Шлезвига, а также руководитель Музея острова Мэн, расположенного в городе Дуглас, миссис Лесли Вебстер из Британского музея, миссис Соня Хоукс, граф Эрик Оксенстиерна и библиотекарь Общества антикваров мистер Дж. Х. Хопкинс, который всегда поддерживал меня в трудные времена. Я благодарна мистеру Геллингу за то, что он прочитал и прокомментировал текст этой книги, а также доктору Глину Дэниэлу за его конструктивную критику. Я крайне признательна мисс Джиллиан Джонс за ее рисунки и мисс Люсинде Родд за карту, с которой (как и с планами) мне помогала также миссис Айрис Мерчант. Я также очень благодарна своему мужу за его поддержку и интерес к моей работе.

Глава 1
В преддверии религии

   Необходимо хорошо обращаться с животными и относиться ко всякой вещи так, будто она живая и способна чувствовать и понимать.
Йохан Тури. Muittalus samid birra

Вступление

   Сведения о том, как именно первые люди представляли себе сверхъестественное, фрагментарны и субъективны. Памятники, дошедшие до нас от доисторических времен, сохраняются, как правило, случайно благодаря удачному стечению обстоятельств. Из немногочисленных и обрывочных данных мы узнаем о ритуалах и церемониях древних людей совсем немного. Даже восстановив их обряды, мы все равно не можем выяснить, какие представления породили их. Таким образом, не привлекая данных языка, мы никогда не сможем открыть дверь в мир верований ранних людей. Правда, некоторые археологи считают иначе. В любом случае через небольшие оставшиеся с тех времен окошки мы можем мельком взглянуть на этот потерянный мир.
   Часть сведений можно получить, изучая обряды и практики современных примитивных охотничьих сообществ. Хотя подобные аналогии следует делать очень осторожно, они позволяют нам познакомиться с сознанием первых охотников, увидеть, как небольшие изолированные сообщества этих людей скитаются с места на место в поисках пропитания, постоянно подвергаясь опасности стать жертвой насилия или погибнуть от голода. Постепенно мы понимаем, что они живут в гармонии с миром животных и видят то, с чем не знаком человек, обитающий в лоне цивилизации. Также мы можем проследить связи между их ритуалами и повседневными занятиями, заметить постоянную тягу этих людей к символизму и то, какое значение они придавали поворотным моментам жизненного пути каждого человека, таким как рождение, наступление половой зрелости, женитьба и смерть. Многое мы можем узнать и благодаря другим наукам, без которых могли бы прийти к необоснованным выводам и ложным суждениям, так как данные, получаемые в результате археологических раскопок, довольно скудны. Иногда важно познакомиться с моделями развития религии примитивных сообществ, живущих в других частях света, тем более что в наше время наука накопила достаточно сведений из жизни населения обоих полушарий. Только так мы получим возможность правильно расставить акценты. К сожалению, в этой книге мы не сможем подробно описать подобные параллели, но любопытный читатель всегда может обратиться к работам, посвященным сравнительному исследованию религий и символизма. Если изучать Скандинавию на этом фоне, можно лучше понять, какие именно процессы там происходили.


   Рис. 1. Карта с указанием основных археологических памятников
   1 Сагельва
   2 Фиканватн
   3 Рёдёй
   4 Сольсем
   5 Эвенхус
   6 Странд
   7 Винген
   8 Борре
   9 Осеберг
   10 Гокстад
   11 Туне
   12 Сетранг
   13 Вендель
   14 Вальсгрде
   15 Старая Упсала
   16 Туна
   17 Бирка
   18 Скедемосе
   19 Симрисхамн
   20 Кивик
   21 Керингсьён
   22 Немфорсен
   23 Хаммерс
   24 Санда
   25 Тьенгвиде
   26 Буттле
   27 Крагехеде
   28 Гундеструп
   29 Борремосе
   30 Маммен
   31 Фордаль
   32 Баркер
   33 Толлунд
   34 Дейбьёрг
   35 Эгтвед
   36 Еллинг
   37 Скридструп
   38 Хадерслев
   39 Нидам
   40 Вимосе
   41 Иллеруп
   42 Хьёртспринг
   43 Трундхольм
   44 Роскильде
   45 Руде Эскильдструп
   46 Гревенс Венге
   47 Торсбьёрг

   Археология позволяет нам помнить о том, о чем иногда забывают историки религии: в Северной Европе люди жили охотой очень долго – этот период исчисляется не веками, а тысячелетиями. Религиозные верования, существовавшие на протяжении всего этого длительного периода, оставили глубокий след в их сознании и мировоззрении. Несмотря на то, что возможности археологии ограниченны, она позволяет нам восстановить определенные модели поведения, выделяющие первобытного человека из мира животных, с которым он все еще тесно связан.
   Во-первых, тогда существовали обряды, демонстрировавшие родство людей с животными. Правда, благодаря тому что границы человеческого сознания значительно расширились, себя, судя по всему, человек уже выделял из мира дикой природы. Эти ритуалы помогали в охоте и обеспечивали плодовитость животных. Во-вторых, люди совершали ритуалы, свидетельствующие об их интересе к смерти и о существовании у них представлений о вечной жизни. В-третьих, они приносили жертвы сверхъестественным силам, чтобы расположить их к себе и получить их помощь. В подобных моделях поведения можно проследить зарождение религии, и они представляют собой большую часть свидетельств о верованиях первобытных людей.
   Скандинавия долгое время была покрыта льдом, а следовательно, сообщества охотников и рыболовов не могли здесь выжить. Поэтому первые поселения появились в этих местах значительно позднее, чем в более южных регионах. Если группы западноевропейских неандертальцев и бродили здесь во время потепления, наступившего между двумя ледниковыми периодами, то они не оставили после себя следов. Единственным свидетельством их возможного пребывания здесь стали находки, сделанные в Дании, где в межледниковых слоях озерного отложения возле Холлерупа были обнаружены кости дикого оленя, расщепленные для того, чтобы добраться до костного мозга. Во всех других регионах мира в неандертальских погребениях обнаруживают свидетельства появления у этих людей ритуальной практики, но здесь они полностью отсутствуют. Орудия и оружие, сделанные из камня и кости, а также следы первых поселений, такие как Бромме в Дании, памятники вокруг Рингшё в Швеции и Фосна в Норвегии, появляются только после 9000 года до н. э. Их создатели, очевидно, жили небольшими группами, подобно бушменам Южной Африки, которые ведут такой образ жизни на протяжении тысячелетий, не изменяя ему и сейчас. Археологические данные свидетельствуют о том, что этих людей мало интересовало все, что не касалось удовлетворения естественных потребностей. В Штелльморе, в Гольштинии, рядом с границей Дании, были обнаружены кости северного оленя, брошенные в болото, и череп животного, надетый на столб, стоявший в центре поселения. Все это свидетельствует о существовании у жителей этих мест ритуала жертвоприношения. Можно предположить, что это был не единственный подобный случай, а принесение в жертву таких важных животных, как северные олени, лоси и медведи, сопровождалось ритуальными действиями. Обряд жертвоприношения у охотников Сибири и айнов Японии свидетельствует о том, что таким образом они стремились получить прощение за убийство медведя, которого почитали, устраивая в его честь церемонии, призванные засвидетельствовать их любовь к животному и вернуть его из загробного мира добрым и не держащим на них зла. Вероятно, в это же верили и жители Штелльмора, а также других регионов. Но более ясное доказательство интереса и уважения, испытываемого людьми к животным, на которых они охотились, можно найти на наскальных изображениях эпохи неолита.

Животные на скалах

   Найденные в Скандинавии маленькие статуэтки животных периода раннего неолита свидетельствуют о наблюдательности и мастерстве живших тогда людей. В Норвегии были обнаружены гребни, оканчивавшиеся изображением головы лося или птицы; в восточной части полуострова нашли ложки, а в Хельгеланде – сланцевые ножи с вырезанными на них изображениями животных, а также маленькие костяные и янтарные фигурки медведей, тюленей и птиц. Подобные предметы искусства делали представители всех охотничьих сообществ на территории Северной и Восточной Европы, и вполне возможно, что некоторые из этих небольших статуэток имели ритуальное значение. К примеру, топор с затупленным краем, заканчивающийся головой лося, из Алунды (землячество Уппланд) мог использоваться для жертвоприношений.
   Более ясные свидетельства были обнаружены на наскальных рисунках в Норвегии и Швеции. Сейчас в Норвегии известно более семидесяти подобных памятников, и их число увеличивается, когда ученые в неверном свете утреннего или вечернего солнца находят новые рисунки. Раньше думали, что эти изображения появились очень рано. Действительно, они напоминают произведения палеолитического искусства – пещерные рисунки из Франции и Испании. Сейчас, однако, их датируют эпохой среднего неолита, примерно 2000 годом до н. э. Считается, что их продолжали делать вплоть до того, как в эпоху бронзы их вытеснил другой тип наскальных изображений, который появился в отдаленных областях Норвегии в еще более поздний период. Датировать каждый отдельный рисунок очень сложно. По самым осторожным оценкам, их делали на протяжении тысячелетий, и самые качественные экземпляры являются результатом длительной эволюции. Они, несомненно, были для чего-то нужны тем охотничьим народам, которые их создавали.
   Один из видов рисунков (вероятно, наиболее ранний) представляет собой изображение силуэта огромного животного с глубоко вырезанными линиями. Вероятно, очертания высекались на поверхности скалы при помощи твердого острого камня. Несколько огромных фигур, найденных в Норвегии, были сделаны при помощи хонингования и полировки. Этот способ был не столь популярен, как остальные, но значительно эффективнее, чем придуманные позднее. Возможно, рисунки раскрашивали, поскольку иногда на закрытых от дождя изображениях находят следы красной, желтой и темной красок.
   Эти рисунки свидетельствуют о том, что создавшие их люди не только были прекрасными художниками, но и внимательно наблюдали за поведением животных. Как правило, первобытным мастерам удавалось передать характерную именно для этого животного позу – северный олень оглядывается через плечо, шеи диких лебедей изогнуты, а лоси бегут галопом. Четкость линий говорит о мастерстве художника, хотя этим изображениям недостает разнообразия и качества лучших образцов типа Ласко. Как правило, животное было нарисовано в одиночку, но северные олени и лоси изображались парами или даже небольшими группами. Рисунки в целом значительно больше реального размера самих животных – длина одного изображения касатки из района Лейкнес составляет более 8 метров.

   Рис. 2. Силуэт лебедей, изображенный на скале в Лейкнесе, Норвегия, недалеко от Тисфьорда (по Хагену)

   Недалеко от изображений первого типа находят другие, более стилизованные рисунки. Если на натуралистичных изображениях первого вида представлены в основном лоси, северные олени, медведи и рыбы, то для второго характерны более разнообразные темы. Фигуры животных схематичны, а их тела разделяет штриховка или волнистые линии. Контуры не отражают строение скелета, а иногда от горла опускается черта, заканчивающаяся кругом в теле изображенного животного. Вероятно, так древние художники пытались изобразить ранение или какой-либо жизненно важный орган. Иногда тело разделено на две небольшие части, или на нем есть пометки, которые можно принять за чешую или перья.
   Третий тип наскальных изображений еще более схематичен. Среди этих рисунков встречаются изображения не только животных, птиц и рыб, но и антропоморфных существ, а также неодушевленных предметов (лодок, саней и оружия) и геометрических фигур. Поверхность скалы, покрытая подобными рисунками, напоминает альбом художника с набросками, которые тот рисовал в спешке, не задумываясь о правильном размещении. Поражает то, что все эти изображения вырезаны на твердом камне. Совершенно ясно, что причины, заставлявшие древних людей создавать эти рисунки, отличались от тех, которые побуждали их вырезать изображения первого типа. Судя по материалам некоторых памятников, таких как Винген в Норвегии, где было обнаружено более полутора тысяч изображений, и Немфорсен в Швеции, где их двести, подобные рисунки делались на протяжении длительного времени.
   Сейчас считается общепризнанным, что такие изображения создавались не только из эстетических соображений, были не только способом самовыражения одаренного охотника. Небольшие наброски на кости или маленькие резные поделки вполне могли делаться для развлечения, для того, чтобы набить руку или чтобы занять время, когда на протяжении долгого времени приходилось бездействовать. Но эти огромные памятники должны были иметь более важное значение для тех, кто с таким трудом их создавал. Везде, где и в наши дни сохранилась традиция вырезания подобных изображений (например, у эскимосов, индейцев и австралийских аборигенов), она имеет религиозный подтекст. Аборигены создают ритуальные рисунки тайно, в специальном месте, а когда связанный с этими изображениями ритуал заканчивается, их уничтожают. Изображения животных на скалах Австралии и Южной Африки регулярно обновляются для того, чтобы эти звери не вымерли. Нам известны многие случаи, когда наскальные рисунки, изображающие животных, были сделаны шаманами, чтобы помочь охотникам и обеспечить плодородие их потенциальных жертв.
   Наиболее интересной чертой скандинавских изображений можно назвать их размещение. Лишь немногие из них были найдены в пещерах, подобно палеолитическим рисункам. Большинство обнаружено в открытых, но труднодоступных и непригодных для проживания местах. Многие из них помещены на вертикальной поверхности скал или поверх горизонтально лежащих камней, и почти все они были обнаружены недалеко от какой-либо реки, озера или океана. Их часто находят в местностях, которые до сих пор ассоциируются с охотой, как, например, изображения лосей, вырезанные на плоской скале рядом с рекой Этнар, в Мёллефоссане, в Южной Норвегии, и находящиеся на древней тропе, которую до сих пор используют животные для того, чтобы добраться до брода через реку. Иногда до рисунков так сложно добраться, что может показаться, будто древние художники создавали их, сидя в лодке или стоя на каком-то примитивном аналоге строительных лесов. В Сагельве два северных оленя изображены на крутой скале, нависающей над рекой, так что для того, чтобы сфотографировать их, пришлось спускаться вниз на веревке. В Фиканватне на склоне фьорда, где водопад сейчас стал использоваться для выработки электричества, на самом краю ледника, были найдены глубоко вырезанные изображения северного оленя, лося и рыбы. Некоторые рисунки обнаруживают посреди широких рек, а один из них, найденный в Абошёне, находится на расстоянии 30 метров от берега. Другие изображения располагаются на крутых склонах обрывов, к которым в эпоху первобытности охотники гнали оленей, чтобы увезти в подготовленной внизу лодке раненую жертву. Такой метод охоты использовался в Вингене даже в XVIII веке, и в этой местности очень много наскальных рисунков. Исследователи заметили, что большинство животных на подобных рисунках изображены смотрящими в воду, а лосей и оленей рисовали в беге. Таким способом в Северной Америке убивали буйволов. С ним связаны и определенные мифы, такие как легенда черноногих индейцев о Великом Быке, научившем избранного героя песне и танцу, с помощью которых можно было заставить стадо двигаться к обрыву. Есть все основания предполагать, что подобным заклинаниям и практикам обучали молодых людей и недалеко от гористых обрывов Норвегии, на которых найдены изображения животных.
   Когда преподобный Вильгельм Шмидт в своем монументальном труде «Происхождение идеи бога» описывал начало религии, он утверждал, что на первой ступени эволюции человеческие сообщества представляли собой небольшие группы из двадцати – тридцати человек, ведущих кочевой образ жизни и зависящих в основном от охоты (подобно современным бушменам). На этом уровне развития не было разницы между полами, а мальчиков и девочек вместе посвящали в тайны ремесел и обрядов.
   Отношение бушменов к прекрасным изображениям животных, до сих пор сохранившимся в той части Африки, где обитает это племя, помогает понять, какое значение имели наиболее ранние из этих рисунков для представителей малочисленных групп кочевых охотников. Правда, при этом не стоит забывать, что бушменов значительно меньше и живут они в условиях, сильно отличающихся от тех, что были характерны для Скандинавии в период неолита. Бушмены считали пещеры и вершины холмов, где и расположено большинство изображений, тайными святилищами, которые играли настолько важную роль в их жизни, что они, выбирая участок для охоты, всегда искали место, где была возможность нанести изображения на поверхность скалы. Изображенные в пещерах голубой скалы, расположенной в Матепосе, недалеко от Булавайо, животные, согласно местным верованиям, представляли собой небесные стада, так как изображены они были на синем фоне. Другие рисунки располагались так, чтобы на них падал свет восходящего солнца или луны. Были и такие изображения, которые через определенное время уничтожались. Фробениус наблюдал за пигмеем, который перед охотой рисовал на земле антилопу; находившаяся рядом с ним женщина произносила заклятие, и, когда свет поднимающегося солнца упал на изображение, охотник пронзил его стрелой. После того как на охоте он убил антилопу, пигмей полил изображение кровью и положил на него шерсть убитого животного, а затем стер рисунок, когда на следующее утро на него упал свет восходящего солнца. Фробениусу он объяснил, что это была душа антилопы.
   Примитивные охотники Африки считали солнце Великим Охотником, так как его лучи разгоняют стада ночных животных – звезд. Они изображали не просто известных им животных, а некое идеальное стадо, от которого произошли все обитающие на земле звери. Великий дух, олицетворенный легко узнаваемым богомолом, защищал творения, которые он сам и создал. Вероятно, тогда считалось, будто с помощью правильно совершенного ритуала убитое животное может возродиться, чтобы присоединиться к небесному стаду, а затем снова родиться на земле, и, следовательно, рисунки нужно постоянно обновлять, чтобы небесное стадо оставалось невредимым. Представления древних охотников ограничивались небольшим числом видов животных и человеческих «душ», и, возможно, изображения должны были служить местами отдыха для затерявшегося духа, дающими ему возможность воплотиться в новом теле или начать путешествие по небу. Рисунки также могли быть символичны, – как известно, некоторые африканские животные олицетворяют солнце, луну и свет. Изображение изогнутых рогов антилопы канна могло заставить луну подняться из озера смерти, а газели внутри слона означает, что солнце проглотила туча.
   Таким образом, становится совершенно ясно, что неолитические рисунки животных – это не просто изображения добычи охотников. Нет никаких оснований предполагать, что они были тотемными животными тех или иных кланов, или считать, будто они свидетельствуют о появлении неразвитой симпатической магии, так как на этих рисунках не изображено оружие, – наоборот, они полны жизни. Фробениус считает, что эти изображения пронзались настоящим оружием, а крупные памятники, созданные для поклонения живым существам, предназначались для разных целей, в частности для того, чтобы обеспечить существование вечного стада с помощью неизвестных ритуала и мифологии. Также возможно, что эти животные символизировали духа-создателя и силы природы. Люди могли поклоняться реалистичным изображениям животных: медведя, северного оленя и лося, даже несмотря на то, что убивали их, добывая себе пропитание. Сами звери продолжали играть важную роль в религии уже после окончания периода неолита.

Появление шаманизма

   Шмидт считал, что на второй стадии религиозного развития основную роль играют организованные церемониальные действия, которые характерны для более крупных социальных образований. На этом этапе члены каждой семьи уже не отправляют ритуалы – этим занимаются выделившиеся в отдельный слой населения шаманы и их помощники. Шаман был больше магом, чем жрецом, он должен был обладать определенным даром и проводить время в совершенствовании своего мастерства и медитации. Только таким образом он мог стать посредником между людьми и сверхъестественными силами. Он мог входить в транс, заставляя свой дух открывать сокрытое, лечить больных, вступать в мир мертвых и возвращаться обратно к людям, сражаться со злыми силами и смягчать гнев духов. Одной из наиболее явных особенностей шаманов по всему миру является их тесная связь с миром животных, выраженная в одежде, ритуалах и вере в то, что духи животных могут помогать или мешать им.

   Рис. 3. Чертеж, изображенный на скале в Аусевике, Норвегия (по Хагену)

   Изучив аналогичные явления в Северной Европе, Азии и Северной Америке, можно прийти к выводу, что шаманизм распространился у охотников Скандинавии в самом начале периода неолита. Второй, более стилизованный, тип наскальных изображений, для которого характерны эзотерические символы, мог появиться только благодаря шаманам. «Линии жизни», идущие ко ртам животных, изображали и индейцы, и финно-угры. И можно предположить, что это делали не простые охотники, а шаманы. Эти линии символизировали жизненную силу животного, которая выходит из тела после смерти или в состоянии транса. Тщательно сделанные линии, разделяющие тела изображенных зверей, свидетельствуют о том, что интерес к анатомии был одной из профессиональных обязанностей этих людей. Хотя это вполне могло быть и частью охотничьего ритуала, который можно сравнить с четко зафиксированными правилами раздела туши убитого чудовища, придуманными в Средние века. Хаген предположил, что некоторые странные изображения могли символизировать убитое животное, лежащее на своей растянутой шкуре. Естественно, для того, чтобы сделать подобные рисунки, нужно было обладать определенными тайными знаниями.
   Иногда появляющиеся на рисунках человеческие фигуры могут быть изображениями самих шаманов или духов, с которыми они вступали в контакт, принимающих форму не только животных, но и людей. Подобные рисунки редко оказываются реалистичными, хотя столь умелые художники, судя по группе людей, выцарапанной на кости первобытного быка, найденной в Рюемарк-горде (Зеландия) и датированной периодом мезолита, вполне могли изображать человеческие фигуры. Я думаю, что необоснованно причислять изображенных на этих рисунках существ к миру людей, скорее, они являются духами, а фигура танцующего человека, нарисованная справа, должно быть, представляет собой изображение шамана. Другой рисунок, на котором, судя по всему, изображен шаман в трансе, был найден на куске оленьего рога, найденного в болоте Юрдлёсе (Дания). В Норвегии были обнаружены изображения обнаженных людей с капюшонами, а на обрыве в Рёдёе был найден рисунок, на котором изображен мужчина в рогатом головном уборе, стоящий на лыжах. Это вполне могло быть изображение шамана, отправившегося в сверхъестественное путешествие.

   Рис. 4. Фигурки, вырезанные на кости из Рюемаркгорда, о. Зеландия, Дания. Высота – около 2,6 см. Хранятся в Национальном музее Копенгагена

   В Сольсеме, в пещере, были обнаружены встречающиеся довольно редко изображения танцующих фаллических фигур, а также кости животных и людей, приспособления для рыбной ловли и охоты. Все это свидетельствует о том, что это место вполне могло быть святилищем. Однако вполне возможно, что эти рисунки были сделаны земледельцами, а не охотниками. Священные изображения северных охотников всегда располагались на открытом воздухе, недалеко от воды, а не в закрытых святилищах, специально предназначенных для отправления религиозных ритуалов.

Религиозный символизм

   Мы не сомневаемся в том, что в период неолита язык символов был уже хорошо развит. Помимо схематичных изображений животных на наскальных рисунках появляются абстрактные символы. Часто используются символы-«рамки», которые могли олицетворять ямы-ловушки, некое магическое ограждение, с помощью которого можно завладеть духом животного, или еще один символ духовной силы. Йессинг отметил, что они часто оказываются возле гениталий как животных, так и людей, а в на одном изображении такая рамка, полная приспособлений для охоты, принадлежащих изображенным здесь же плывущим на небольших лодках охотникам, помещена на хвост кита. Этот рисунок можно сравнить с австралийскими тьюрунга – символами магического могущества.
   В период существования маглемозской культуры люди уже научились рисовать геометрические и абстрактные фигуры, состоящие из линий, точек, завитков и кругов. Вряд ли они были обычными декоративными элементами. Скорее они должны были делать оружие или орудия труда более эффективными или защищать от враждебных сил. Животные или люди иногда изображались на оружии из кости и рога. Символы, олицетворяющие лодку, появились, судя по состоящему из зигзагообразных линий, обозначавших воду, подвесному орнаменту из Клеппа, расположенного в Норвегии, довольно рано. Лодки, вероятно каноэ из кожи, также появляются на наскальных рисунках, а в Форсельве, среди неразборчивого нагромождения фигур, можно увидеть изображение рыбы, висящей на линии, прочерченной от лодки. В Эвенхусе было найдено изображение лодки с тремя концентрическими кругами. Считается, что это солярные символы. Правда, датировать подобные памятники довольно сложно. Например, солнечный диск, вырезанный в той же технике, что и первый вид наскальных изображений, был создан уже после окончания периода неолита, так как он изображен на скале, находившейся в эту эпоху в океане. Таким образом, не стоит забывать, что более поздние художники вполне могли копировать технику своих древних предшественников. Кто-то может предположить, что среди символов, часто использовавшихся охотниками, большую роль должны играть изображения солнца и луны, но до сих пор достоверных свидетельств этого найдено не было.
   Древние охотники обращались и к символам плодородия, правда столь неявным, что без привлечения дополнительных данных интерпретировать их невозможно. Хотя изображения лодок и рыбы могут показаться олицетворением оплодотворяющей силы воды, в первую очередь они связаны все-таки с попыткой обеспечить многообразие и многочисленность популяции животных, а не со стремлением благословить союз мужчины и женщины, что подтверждается изучением опыта других народов, находящихся на сходной ступени развития.
   На наскальных рисунках появляются и символы дождя, молнии и ветра, а позднее для того, чтобы изобразить дождь, древние охотники рисовали фигуры, похожие на гребень. Такие изображения появляются в Дании в эпоху позднего неолита на предметах из кости и янтаря, и некоторые исследователи видят в них бахрому на одежде. Но вряд ли древние художники стали бы вырезать ее с такой тщательностью и практически на всех рисунках. На подобных изображениях на оружии и первых статуэтках-«Венерах» также можно увидеть скрещенные линии, которые, возможно, символизируют могущество. До тех пор, пока не появятся новые данные, мы не сумеем правильно интерпретировать эти абстрактные символы, но и сейчас вполне можем отметить, что изображения фигур определенной формы, – как правило, спиралей, треугольников и кругов – появляются довольно рано.
   Превращение реалистичных изображений животных в беспорядочное нагромождение абстрактных символов, для правильного объяснения которых требовались специальные эзотерические знания, примечательно. Непонятные рисунки вряд ли могли удовлетворять чьи-либо эстетические запросы, так как их понимание было доступно членам узкой социальной группы. Как отметил Кун, описывая испанские наскальные изображения, именно на этой ступени развития люди могли бы изобрести алфавит, если бы профессиональному жречеству на досуге пришла мысль о его создании. Но в Скандинавии не было еще такой категории населения, и вместо того, чтобы и дальше развивать эту символику, жители полуострова кардинально изменили ее стиль и содержание.

Забота о мертвых

   Мы уже видели, что, судя по скандинавским наскальным изображениям, люди там жили в единстве с животным миром, параллельно развивая религиозный символизм и шаманизм, основывающийся на представлении о том, что душа может покидать тело. Две другие модели поведения, упомянутые выше, развивались немного в ином направлении. Можно предположить, что жертвы, которые приносили охотники, были как-то связаны с могущественными животными, изображенными на скалах. Также мы имеем полное право считать, будто первобытный человек не видел разрыва между миром живых и миром мертвых, а вера в перерождение убитых животных и, по аналогии, людей была важной составляющей его религиозной жизни. Если, судя по наскальным изображениям позднего времени, люди думали, что душа может покидать тело, то они вполне могли верить и в существование страны мертвых, по которой путешествуют духи и из которой они могут вернуться в реальный мир. Но подобное предположение в Скандинавии не подтверждается археологическими находками, так как там не было найдено отдельных мест захоронений.
   В 1944 году в Ведбэке, в Дании, на территории древнего поселения, под неперекопанным сбросом мусора, в слоях конгемозской культуры, было обнаружено захоронение. Покойный лежал на спине, погребального инвентаря найдено не было, а саму могилу перекрывали четыре больших камня. Его вполне могли поместить туда еще до прихода основной массы носителей этой культуры. Другое погребение, найденное в Корсёв Нор, располагалось на склоне, недалеко от поселения, причем умерший лежал на куске лодки, а сверху был накрыт вторым ее фрагментом. Рядом с ним было обнаружено кремневое орудие. Носители культуры Эртебёлле (или, как ее еще называют, культуры «кухонных куч») хоронили своих покойников в обычных могилах, в сбросе ракушек и костей, служащих в наши дни указателем распространения этой культуры на побережье. Охотник из Бэскаскуга (Киаби, Швеция) был похоронен в сидячей позе вместе с копьем для рыбалки и ножом. Все это свидетельствует о том, что к мертвым относились с заботой и уважением, но у нас нет доказательств того, что у древних жителей Скандинавии были специальные обряды или верования, связанные с загробным существованием. Для того чтобы найти новые погребения, мы должны набраться терпения и дождаться появления новых способов проведения археологических исследований.

Глава 2
Священная гробница

   В жизни – один дом, в смерти – одна могила.
Малагасийская пословица

Сообщество земледельцев

   В 3-м тысячелетии до н. э. в Данию с юга пришел новый образ жизни, принятый многими сообществами охотников и рыболовов. Впервые они стали вести оседлый образ жизни, научились примитивному земледелию и разведению животных и стали сжигать леса для того, чтобы возделывать освободившиеся участки и выращивать на них ячмень и древние виды пшеницы. Нам известно, что в Мульдбьорге, в Западной Зеландии, этот образ жизни стали вести около 2600 года до н. э., так как в датских болотах сохранились следы сжигания лесов. Эти новшества в Дании приняли с радостью, потому что из-за уменьшения популяции животных там стало сложно охотиться, а рыболовством и собирательством прокормиться было невозможно. На протяжении века или около того земледелие распространилось на юг Швеции, а оттуда – в Восточную Норвегию. Судя по всему, во всех регионах разведение скота и земледелие появились примерно в одно и то же время.
   Для новых земледельческих сообществ характерны три черты: люди стали жить в постоянных поселениях, они осознали важность домашнего скота, разводя в основном крупный рогатый скот, овец и свиней. Более того, они приобрели новые умения, связанные с сознательным помещением зерен в почву, выращиванием растений и сбором зерна. Эта радикальная перемена в образе жизни неизбежно отразилась в религии.
   Везде, где племена охотников начинают заниматься земледелием, принесение в жертву живых существ, как животных, так и людей, приобретает новый смысл. Во многих частях света появляется миф о священном мужчине, женщине или животном, пожертвовавшем собой, чтобы подарить людям умение выращивать растения. Когда люди оседают на одном месте, прекращая вести кочевой образ жизни, место вечного покоя умерших превращается в источник силы. Именно оно, а не отдаленное святилище становится центром религиозного культа. Коллективные обряды, отправляемые общиной, принимают иную форму, ассоциируясь со вспашкой, посадкой семян и снятием урожая, ключевыми моментами в жизни каждого земледельца. Теперь жрец, а не шаман хранит тайну новых мистерий. Появляются мифы о всемогущей богине, делающей землю плодородной, великом змее, приносящем мудрость и новую пищу, лабиринте мертвых и двери в другой мир. Именно на этом фоне в Скандинавии разворачивался поздний неолит.

Каменные гробницы

   Впервые в Скандинавии захоронения стали играть важную роль в жизни общины. Сложенные из камней гробницы, получившие название дольменов (по-датски dysse, по-шведски dös), появились в Дании в 3-м тысячелетии до н. э. Правда, происхождение и история этого вида погребений – проблема довольно сложная. Мегалитические гробницы, сложенные из огромных каменных блоков, появились в районе Средиземноморья в 4-м тысячелетии до н. э. и постепенно распространились практически по всей территории Западной Европы, различаясь в различных регионах по планировке и структуре. Согласно традиционной точке зрения, сначала в Скандинавии появились захоронения с одной погребальной камерой, отнесенные Беккером к неолиту периода С. Они представляют собой простые прямоугольные сооружения, построенные из больших плоских глыб и перекрытые сверху одним огромным камнем. Их много в Дании, где подобные камни легко достать; меньше их найдено на юге Швеции. Техника строительства подобных конструкций подразумевает наличие большого опыта, так как даже при помощи пандусов из земли и валов правильно расставить такие большие камни очень сложно. Погребальная камера, как правило, находится над поверхностью земли. Сверху такое погребение засыпалось землей так, чтобы получился холм около двух метров высотой с уступом по окружности вдоль основания.
   Датировать подобные гробницы сложно, и более ранние версии, видимо, следует пересмотреть, используя новые данные радиоуглеродного анализа неолитического материала, благодаря которому было доказано, что эти монументальные каменные погребения начали строить в Северной Европе значительно раньше, чем считалось до этого. Практически во всех этих захоронениях побывали расхитители гробниц и вытащили оттуда погребальный инвентарь, и из-за этого трудно выяснить, какой тип погребений появился в Дании первым. В науке нет единой точки зрения и о том, как появились здесь первые подобные гробницы: они могли самостоятельно возникнуть на этой территории или сюда их могли принести какие-либо иноземцы. Большинство ученых склоняются к мысли о том, что они не могли самостоятельно появиться на Севере, развившись из простых прямоугольных или круглых грунтовых могил, покрытых камнями, которые использовались некоторыми народами, жившими в Дании в период позднего неолита.
   Не углубляясь в сложный спор о появлении мегалитических сооружений в Дании, следует отметить, что историки религии особенно выделяют две вещи. Во-первых, постройка таких гробниц говорит о следующем: теперь стало важным создавать впечатляющие памятники для умерших, и для этого люди организовывали общественные работы. Во-вторых, этот новый тип погребений, независимо от своего происхождения, не уникален для Западной Европы – подобные сооружения возводили на всей ее территории. То, что и жители Скандинавии последовали этой моде, свидетельствует об изменении их представлений об умерших.
   Некоторые общины, такие как представители культуры боевых топоров, появившейся в Дании в самый разгар неолита (около 2000 года до н. э.), продолжали хоронить своих покойников в одиночных грунтовых могилах. Но дольмены стали настолько популярны, что в одной Зеландии их насчитывается более двух тысяч. Эти каменные гробницы построены для того, чтобы стоять вечно, служа видимым символом присутствия умершего в этом мире. Как правило, у дольменов нет входа, но некоторые из них снабжены подобием двери – одна узкая стена ниже остальных, благодаря чему можно попасть внутрь памятника. У обнаруженных в Бохуслэне и Скании дольменов образующие крышу камни поставлены под углом друг к другу, а под ними располагается каменное основание, благодаря чему все сооружение становится похоже на дом с двускатной крышей. У некоторых погребений есть рудиментарный «холл», образованный двумя поставленными перед входом в гробницу камнями. Считается, что изначально не все дольмены были засыпаны землей, – вероятно, их создатели предполагали, что покрывающий погребение камень, оставшийся на вершине холма, должен быть виден невооруженным глазом. При этом нельзя сказать, что этот «дом мертвых» был навечно закрыт для посетителей.

   Рис. 5. План двойного погребения, камеры которого соединены проходом, из Трольдхёя, муниципалитет Одсхерред, Дания (по Брёнстеду)

   Планировка погребальных камер различна – они могли быть как прямоугольными, так и представлять собой многогранник или круг. Но характер изменений их формы не позволяет выстраивать хронологическую линию строительства дольменов. Иногда под большим холмом скрываются две и более камеры. Возможно, это связано с тем, что в таких дольменах хоронили представителей одной семьи. Вряд ли в одном мегалитическом погребении хоронили многих умерших, и они не могли служить местами общественного захоронения. Смена одиночных дольменов крытыми галереями, в которых хоронили большое число трупов, видимо, соответствует изменению представления о дольмене как о доме мертвого на мнение о необходимости погребать в одном месте нескольких умерших сразу.
   Вряд ли является совпадением то, что параллельно с развитием мегалитических сооружений в Дании появляются и первые земледельческие общины, такие как сообщество людей, живших в Баркере, расположенном на полуострове Дьюрсланд. Этот памятник представляет собой поселение, состоящее из двух прямоугольных домов, разделенных на комнаты и довольно больших для того, чтобы в них смогли поселиться несколько семей. В целом они представляли собой так называемые «длинные дома», в которых вместе жили и работали члены одной большой семьи. Нет ничего удивительного в том, что члены общин такого рода стали сооружать гробницы, напоминающие их земные дома. Мертвый в могиле для них превращался в дух предка, который мог принести процветание своим оставшимся в живых сородичам. Обряды умиротворения покойных стали проводиться там, где были похоронены члены общины.

Галереи-дольмены

   Распространение огромных галерей-дольменов, построенных из огромных каменных блоков и соединенных друг с другом длинными проходами, совпадает с кульминацией развития культуры мегалитов на Севере. Иногда два таких погребения располагались симметрично (как в Трольдхёе, муниципалитет Одсхерред, Дания). Судя по всему, проходы оставляли открытыми до тех пор, пока все погребальные камеры не заполнялись. После этого они запечатывались, а поверх камней насыпался курган. Эти погребения использовались на протяжении жизни многих поколений, превратившись в центр исполнения религиозных ритуалов, которые, очевидно, были торжественными и впечатляющими, а проводились регулярно. Например, в Луттре, в Швеции, и в Хюльдехёе (Калундборг, Дания) в одной гробнице было похоронено около ста человек.
   Мы не знаем, клали ли тела умерших в погребальную камеру сразу после смерти или их хранили где-то в другом месте до тех пор, пока плоть полностью не разлагалась и не оставались одни кости. В некоторых захоронениях кости лежали в беспорядочном нагромождении, но это могло произойти из-за того, что тела похороненных ранее передвигали, чтобы освободить место для новых умерших. Однако галереи между камерами настолько низкие и узкие, что человек, решивший забраться внутрь, должен ползти, опираясь на локти и колени. Так что пронести тело покойного по этим проходам, если они, конечно, были перекрыты сверху плитами, пока гробница использовалась, внутрь дольмена было сложно.
   Попасть в галерею можно было с двух сторон. Вероятно, раньше вход в нее закрывался деревянными дверями. Иногда на другом конце погребения выход перекрывали каменной стеной, загнутой таким образом, что она образовывала некое подобие заднего двора. Именно здесь было найдено огромное количество керамики и костей животных. Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что на этом участке организовывалась тризна или умершим приносились жертвы. В галерее одной большой гробницы из Гронхёя (Восточная Ютландия) было найдено около 7000 черепков и несколько перевернутых сосудов. Когда исследователи склеили фрагменты керамики, выяснилось, что на камнях, формировавших «задний двор», или позади них стояло несколько рядов сосудов.
   В Туструпе, недалеко от Аархуса, за галереей погребений было построено здание без одной из стен. В нем не было очага, но там были найдены фрагменты чаш и ковшей, причем некоторые из них оказались богато украшенными. В полу здания было обнаружено овальное углубление. Здание сожгли почти сразу после того, как оно было построено. Это может говорить о том, что оно служило временным пристанищем для тела умершего до того, как оно будет помещено в могилу.
   В своем исследовании, опубликованном в начале ХХ века, антрополог Роберт Хертц собрал сведения, касающиеся этой проблемы. Он доказал, что во многих регионах, особенно в тех, для которых характерно земледелие, после разложения тела принято проводить вторую погребальную церемонию. Ее цель состоит в том, чтобы посредством удаления подверженных распаду тканей очистить покойного. Вероятно, именно этот обычай впоследствии породил кремацию и бальзамирование. Последний ритуал сопровождался пирами и праздником, а также религиозными церемониями, связанными с очищением костей, которые затем помещались в место своего постоянного захоронения. Возможно, в этом обряде участвовали все члены общины. Считалось, что после этого дух умершего может свободно пройти в мир мертвых, а живые, наконец, могут не бояться опасностей, грозивших им тогда, когда тело еще не было погребено, а душа покойного находилась между мирами. Хертц приводит примеры из Индонезии, островов Тихого океана и Америки, подтверждая их археологическими данными. Особенно распространен был обычай сбора жидкостей из тела покойного (извлекавшихся различными способами, кажущимися современному человеку отталкивающими). Затем сосуды, в которые они помещались, разбивали, – вот почему вблизи погребений с галереями находят большое количество фрагментов керамики. Все это заставляет нас помнить о том, что керамические изделия могли использоваться не только для хранения пищи, питья и подношений умершему.
   Помимо горшков и чаш, у нас нет свидетельств о существовании у этих людей каких-либо ритуалов. Если в мегалитических гробницах на территории Бретани и Британских островов находят камни с вырезанными на них изображениями и символами, то в Скандинавии ничего подобного нет. Единственный рисунок, связанный с подобными погребениями, – это изображение лица с глазами, иногда являющееся частью стилизованной женской фигуры с обнаженной грудью и ожерельем. Вероятно, это изображение великой богини-матери – хтонического божества периода неолита, связанного с плодородием и смертью. Подобные статуэтки, судя по всему, имеют отношение к вырезанным из кости, камня или бивня мамонта фигуркам «Венер», впервые появившимся в эпоху палеолита у охотников на мамонтов, живших в Восточной Европе. Они представляют собой обнаженных женщин без лица, с невыраженными руками и ногами, крохотными ступнями, которые иногда отсутствуют. Все внимание сконцентрировано на огромной груди, бедрах, ягодицах и животе. Их находят в священных пещерах и домах, и большинство ученых считают, что эти изображения должны были защищать очаг, дом, детей, урожай и скот своего владельца от опасностей и болезней. В эпоху первых земледельцев эти богини-защитницы снова стали играть важную роль, так как тогда женщина стала хранительницей жизнетворного зерна, а в общине распространилось представление о том, что именно богиню нужно просить о плодородии. Есть предположения, согласно которым огромные мегалитические храмы-гробницы на Мальте символизировали женские округлые формы.

   Рис. 6. Лицевая урна из Восточной Дании.
   Датируется поздним неолитом; высота – около 11 см. Находится в Национальном музее Копенгагена

   В Скандинавии, однако, нет ранних женских статуэток, а на гробницах не изображено никаких символов, которые могли бы уточнить значение этих фигурок. У нас нет оснований считать, что здесь доминировало поклонение богине смерти и плодородия, в отличие от остальных областей, где были найдены мегалиты, да и очевидно, что обычая изображать ее в камне не было. Изображения лиц с большими глазами видны на керамике из Дании, но таких сосудов довольно мало, и некоторые ученые считают, будто они представляют собой «лицевые урны», олицетворяющие умершего. Здесь нет и следа мотива лабиринта, который Найт увидел в Брин Цели Дду на острове Англси. Автор решил, что этот орнамент должен символизировать сложный путь к миру духов. В нашем же распоряжении есть только кольцо бордюрных камней, которые, очевидно, ограждали дом мертвых. Его, правда, можно рассматривать как ожерелье на груди земли или, подобно лабиринту, как символ, охраняющий мир живых от опасностей потустороннего пространства. К тому же гробницу с ее узкими темными проходами и круглыми или прямоугольными погребальными камерами можно отождествить с тьмой, скрывающей лоно матери-земли, а треугольные ответвления, формирующие «внутренний двор», – с символами богини. Суть всего этого заключается в том, что умерший должен был лежать на лоне земли, присоединившись в ожидании перерождения к своим предкам. Таким образом, и коллективные погребения, и все соответствующие церемонии могут быть связаны со стремлением освободить дух умершего и подготовить его к последующему путешествию.
   Строители этих гробниц отождествляли погребение и посадку зерна, которое, несмотря на то, что на первый взгляд оно кажется мертвым, пролежав какое-то время во тьме, дает начало новой жизни. Семантическое содержание этого представления было безгранично, а воображение создавших его людей повсеместно порождало новые связанные с ним мифы и ритуалы. Таким образом, впервые помещение мертвого в землю стало ассоциироваться с перерождением. Так как люди, живущие вместе в поселениях, не расставались и после смерти, так как их тела нашли свое последнее пристанище в священном месте, их оставшиеся в живых сородичи со временем смогли создать более сложные концепции загробного мира. Теперь живые считали, что смогут попасть в мир мертвых, а их почившие родные – посетить их на земле. Коллективные погребения в гробницах с галереями связаны с появлением культа предков, свидетельствующего об увеличившемся значении семьи и клана в жизни людей и распространении веры в возможность контактов между живыми и мертвыми.

Семейные захоронения

   Не все верили в то же, что и строители мегалитических гробниц. Носители культуры ямочной керамики, например, жившие в эпоху среднего неолита вдоль побережья Скандинавии, продолжали хоронить своих умерших на территории поселений вместе с их орудиями, оружием и украшениями. Но их нельзя назвать в полном смысле слова земледельцами – пищу они добывали охотой и рыболовством. Носители культуры боевых топоров, поселившиеся в Дании примерно в то же время, вели полукочевой образ жизни и были скотоводами. Свои стада они пасли на равнинах, расположенных недалеко от рек, а умерших хоронили под небольшими курганами. Иногда одного покойного погребали над уже существующим захоронением, и холм постепенно рос в высоту. Порой они использовали и построенные их предшественниками гробницы с галереями. К концу периода неолита эти люди, применявшие совершенно разные методы погребения, осели и стали мирно жить рядом друг с другом. Когда в Скандинавии научились использовать медь и бронзу для изготовления оружия, коллективные захоронения снова сделались популярны.
   Это могло быть связано с тем, что теперь больше племен стали выращивать зерно и жить общинами в оседлых поселениях, ведь для таких сообществ естественно хоронить несколько поколений родственников в одной могиле. Захоронения позднего неолита, как правило, делались под землей. Они представляют собой простые каменные гробницы-цисты, в которых лежали несколько тел, или огромные погребальные камеры длиной около 9 метров. Опять в узкой части гробницы появился проход, возможно некогда прикрытый деревянной дверью. В Центральной Швеции погребальная камера иногда делилась на несколько отдельных помещений, причем в перегородках были сделаны проемы, благодаря которым человек мог переходить из одной части камеры в другую. Число похороненных людей было различным. В одной гробнице, в Драгни, недалеко от Уппсалы, лежало двадцать тел, а в маленьком погребении в Вестергётланде оказалось по меньшей мере шестьдесят захоронений. Подобные гробницы для массовых погребений, снабженные перегородками со щелями, использовались и в Северной Франции, для которой также были характерны изображения женских фигур, отсутствующие в Скандинавии.
   Можно сделать вывод о том, что обычай хоронить умерших в коллективных гробницах просуществовал несколько столетий, так как в Дании было обнаружено более 4000 мегалитических сооружений, а в Швеции – несколько сотен. Некоторые гробницы с галереями и цисты использовались до конца периода неолита, что свидетельствует об устойчивости связанного с ними ритуала. Одной из целей обрядов, проводимых у гробницы, было стремление обеспечить плодородие почвы. Мертвые оказывались в земле, окруженные огромными камнями и заключенные в круг силы. На этой территории, принадлежащей умершим и лежащей посреди полей их потомков, им поклонялись. Некоторые исследователи считают, что у этих людей должны были появиться жрецы, руководящие строго регламентированными церемониями и сезонными празднествами, проходящими в атмосфере религиозного консерватизма, благодаря которой эти люди выделились в отдельную организованную и высокопоставленную касту. Все это, несомненно, не похоже на более индивидуальные и ориентированные на внутренний мир действия шаманов. Возможно, именно жрецы входили в дверь гробницы, соединяя темную обитель мертвых с миром живых и внося в погребальную камеру очищенные кости умершего, которые должны были навеки упокоиться там, среди его предков. Несомненно, жрецы проводили обряды жертвоприношения, во время которых духам, владеющим подземным миром, отдавали растения, животных и даже людей. Но археологические данные, к сожалению, не могут ни подтвердить, ни опровергнуть наши догадки, поэтому мы можем только предполагать, как выглядел этот культ, основываясь на том, что мы знаем о более позднем культе Великой Богини.

Вотивные предметы

   К концу неолитического периода относятся небольшие предметы и тайники, оставленные людьми, жившими тогда в той части Дании, которая сейчас покрыта торфом. В то время, возможно, почва не была столь болотистой, и, как известно, кое-где в этом регионе росли леса, а остальная его часть находилась под водой. В слоях, относящихся ко времени между 2500 и 2000 годами до н. э., находят в основном кремневые топоры, каменные палицы, янтарные бусы и маленькие глиняные сосуды.
   Мы обнаруживаем неиспользовавшиеся кремневые топоры, скопления ножей и резцов, сделанные из кремня и кости, которые вполне могли спрятать здесь торговцы или ремесленники, собираясь затем забрать их. Единичные предметы, также встречающиеся в этих местах, могли быть потеряны своими хозяевами. Но часто попадаются и находки, никак не связанные ни с поселениями, ни с погребениями, являющиеся, вероятно, вотивными предметами. В 1927 году Бьорн в одной Норвегии насчитал около 48 таких объектов, а с тех пор число подобных находок по всей Скандинавии значительно выросло.
   Орудия труда и оружие имели, вероятно, для древних людей огромное значение. Они давали превосходство над миром животных и обеспечивали пропитание и безопасность и, следовательно, вполне могли рассматриваться своими владельцами как символы могущества. Наиболее ценным считался топор, использовавшийся в Дании с периода мезолита, ведь именно он позволял расчищать землю под посадку семян. Найденные в болотах топоры были аккуратно сложены по двое и поставлены на лезвие. В поселении в Трольдбьёрге, в Дании, датированном поздним неолитом, в небольшом углублении в полу жилища были обнаружены отполированный каменный топор, лежащий острием вверх, и маленький глиняный горшок. Это можно считать явным свидетельством того, что топор считался священным предметом и воплощением силы. Также были найдены маленькие нефритовые топоры, край которых оказался проколот для того, чтобы их можно было подвешивать. Вероятно, они играли роль амулетов.
   Топоры, которые обычно обнаруживают в болотах, представляют собой обычное орудие труда земледельца. Они редко бывают новыми, так как датируются более ранним временем, чем те предметы, с которыми их находят. Возможно, немногие новые или незаконченные предметы были специально сделаны для жертвоприношения, но мы не можем утверждать это.
   В горшках, вероятно, хранилась пища. Это могло быть масло или животный жир, – вероятно, жертва, приносимая женщинами. Такие сосуды также находят в погребениях, как в Воллинге (Саллинг), где на боку лежали двенадцать маленьких прекрасно украшенных горшочков. Янтарные бусы, которые носили как женщины, так и мужчины, также обнаруживают в могилах. Так, в погребении, расположенном в местности Сальтен, в Сандреборге, около сотни бусин были рассыпаны на теле умершего, а кремневые топоры, наконечники стрел и разбитый диск листовой меди лежали около покойного.
   В Омусене, в Западной Зеландии, было обнаружено несколько выдолбленных из дерева каноэ, сохранившихся в торфе, причем некоторые из них были вотивными. Внутри двух из них были найдены остатки глиняного очага с костями животных и черепками, а впереди одного лежал почти целый человеческий скелет. Некоторые лодки были закреплены на месте камнями, а другие, судя по всему, окружены изгородью.
   Практика вотивных подношений продолжилась и после окончания периода неолита. Возможно, в Скандинавии было множество священных мест, скрытых от любопытных глаз, где приносились эти скромные жертвы. Топоры земледельцев, горшки с пищей и янтарные бусины – все это было связано с культом богини плодородия, имевшим очень большое значение для людей, обрабатывающих землю. К тому же эти предметы имели то или иное отношение к миру мертвых. Мы не можем точно сказать, был ли топор в тот период символом бога-громовержца, супруга богини. Конечно, у нас достаточно сведений для того, чтобы восстановить какие-то простые ритуалы, которые были частью повседневной религии людей того времени, и сопоставить их с более сложными церемониями, связанными с большими семейными захоронениями.

Глава 3
Пришествие богов

   Два холма разделены; бог рождается.
Тексты пирамид

Новые погребальные обряды

   При переходе от позднего неолита к раннему бронзовому веку мы наблюдаем резкие перемены в религиозной практике и культуре. Можно с полной уверенностью утверждать, что даже сознание этих людей изменилось. Постепенно орудия труда и оружие стали делать из металла, а сам бронзовый век в Скандинавии продлился около тысячи лет – с 1600 до 450 года до н. э. В этот период в социальной организации, искусстве и ремесле был сделан колоссальный прорыв, на Севере появились новые религиозные представления. Некоторые из них могли возникнуть здесь под влияниями из Центральной Европы и, разумеется, с Ближнего Востока. Другие, возможно, были уже характерны для Дании и в период неолита. На этот раз ритуалы и религиозный символизм столь глубоко внедрились в сознание людей, что отразились как в погребальных ритуалах, так и в культовых предметах и наскальных рисунках в Швеции и Южной Норвегии, где люди, практиковавшие новые обряды, оставили многочисленные следы своей деятельности.
   Отказ от религии строителей мегалитических гробниц проявляется в изменении погребального обряда. Уже в конце неолита носители культуры боевых топоров клали своих выдающихся умерших в одиночные могилы. Эти люди, судя по всему, были воинами, жившими в героическое время. По крайней мере, об этом свидетельствует наличие в их погребениях и тайниках оружия. Скончавшихся хоронили в каменных цистах под курганами, и этот обряд сохранился и в бронзовом веке. Иногда умерших подхоранивали в уже существующие погребения, но все же перед нами уже не семейные захоронения, а отдельные могилы местных вождей. Когда жители Скандинавии стали более богаты, они смогли класть в погребения предметы местного ремесла, а курганы, под которыми хоронили умерших, стали больше. Их старались делать на возвышенностях, чтобы они служили ориентирами для путников, а иногда такие курганы рядами стоят вдоль древних дорог. Мегалитические гробницы были вечным жилищем для множества поколений умерших, а единичные курганные погребения не давали забыть подвиги местного героя. Но как первые, так и вторые были важными священными местами.
   Иногда мертвый лежал в цисте под каменным керном, покрытым сверху землей. Этот холм, как и прежде, был окружен кругом из камней, но они были меньше, чем ограждения мегалитических погребений, и иногда представляли собой сложенную из камней стену, подпиравшую курган. Вокруг холма, как правило, обнаруживают следы забора. Возможно, некогда здесь проводились различные церемонии. С пахотой, вероятно, также были связаны некие обряды, так как под датскими курганами часто находят плужные лемехи. Сэр Сирил Фокс отметил на основании результатов исследования курганов бронзового века в Южном Уэльсе, что под ними рассыпан древесный уголь, а вокруг самого захоронения прослеживаются отпечатки ног маршировавших или танцевавших там людей. Он также обнаружил следы суков, положенных на поверхность над захоронением, и связки пшеницы и ячменя, закопанные в яму, а также остатки костров.
   Судя по находкам, сделанным на разных памятниках эпохи бронзового века, сооружение курганов сопровождалось разнообразными сложными церемониями, а похороны предварялись и сопровождались посвящениями. В Ютландии много плоских долин. Одна из них находится в Нуструпе (Хадерслев), причем длина ее – более 67 метров, а высота – около 2 метров. Эти долины, по мнению Брёнстеда, более известны как Дансехёе – долины танца. Возможно, современное название отражает древнюю традицию. Они прекрасно подходили для проведения церемоний.
   Погребальные обряды различных областей отличались друг от друга, но при этом можно выделить три новые особенности, характерные для всех регионов. Во-первых, умерших начали класть в деревянные гробы; во-вторых, в кургане сооружалось символическое жилище для покойного и, в-третьих, его тело стали сжигать.
   Гробы, сделанные из стволов больших дубов, появились в период раннего бронзового века и использовались в основном в континентальной части Дании. Иногда древесину гроба и его содержимое от разрушения предохранял танин. В таких случаях археологи обнаруживают сохранившиеся одежды, погребальный инвентарь и даже волосы умершего. Дерево аккуратно выдалбливали и тело клали в одну половину на коровью шкуру, иногда лежащую на слое травы или цветов. Благодаря исследованиям плотно запечатанных дубовых гробов из Скидструпа, Борум Эсхёя, Эгтведа и Триндхёя мы знаем многое о людях, живших в бронзовом веке, так как и мужчин, и женщин хоронили в одежде с оружием и украшениями. Для покойного оставляли питье в деревянных сосудах или березовых ведерках, а иногда – предметы роскоши (как в Гульдхёе, где обнаружили складной табурет). В Южной Швеции и в Эльдсберге (южная часть провинции Халланд) также были обнаружены дубовые гробы периода среднего бронзового века. Наиболее интересные находки, сделанные в этих местах, – это захоронение мужчины и женщины, сделанное под одним курганом.
   В аналогичных захоронениях на Британских островах вместо гробов иногда использовались лодки-долбленки, как в Эйлстоне и Луз Хоу в Йоркшире. Каноэ, обнаруженное в высохшем озере в Швеции, очень напоминает деревянные гробы, так что и в Скандинавии при погребении могли использоваться лодки или их имитации. Настолько сложные контейнеры было непросто изготовить, а значит, они имели символическое значение, так как мертвых все равно продолжали хоронить в каменных могилах-цистах. Крышка гроба иногда копирует цист, но сходство гроба с лодкой в этот период постепенно приобретает новую символическую нагрузку. В частности, это подтверждается тем, что вокруг многих погребений эпохи позднего бронзового века в Восточной Швеции и на датских островах камнями выкладывался силуэт лодки. На одном только острове Готланд найдено более трехсот таких конструкций, представляющих собой красивые и впечатляющие памятники. Очертания корабля делались с помощью больших вертикально стоящих камней. Корму изображали с помощью плиты, соединяющей два ряда камней, а нос был сделан из большого валуна. Эти «лодки» могли быть огромными. Одна из них, найденная в Ганнарве, достигала примерно 46 метров в длину. Мы точно не знаем, сколько таких кораблей было построено над могилами, но некоторые из них были тщательно раскопаны археологами. В лодке под холмом в Лугнаре, в южной части провинции Халланд, обнаружена погребальная урна с прахом покойного, обернутая в кусок ткани. Причем погребение и каменная лодка были сделаны примерно в одно и то же время. Такие корабли могли иметь ритуальное значение, а в Литсемосе (Туллебёлле) был обнаружен круг, вырезанный на камне, служившем носом судна. Эта находка привела ученых к предположению, что перед ними не просто корабль, а солнечная ладья.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →