Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В 1811 году почти четверть британских женщин носили имя Мэри.

Еще   [X]

 0 

Войны в эпоху Римской империи и в Средние века (Никерсон Хофман)

Труд Хофмана Никерсона посвящен истории войн в эпоху Римской империи и Средних веков, то есть с 27 г. до н. э. до конца ХV в. Опираясь на результаты современных исследований, автор дает общую картину войн, объясняет, как и почему они происходили, описывает стратегию и тактику боевых действий в Крестовых походах, подробно разбирает причины побед и поражений сторон в сражениях при Гастингсе, у Мюре, при Бувене, похода Иоанна Плантагенета, битвах при Креси, Пуатье и т. д., прослеживает историю развития армии как военного организма.

Год издания: 2008

Цена: 149.9 руб.



С книгой «Войны в эпоху Римской империи и в Средние века» также читают:

Предпросмотр книги «Войны в эпоху Римской империи и в Средние века»

Войны в эпоху Римской империи и в Средние века

   Труд Хофмана Никерсона посвящен истории войн в эпоху Римской империи и Средних веков, то есть с 27 г. до н. э. до конца ХV в. Опираясь на результаты современных исследований, автор дает общую картину войн, объясняет, как и почему они происходили, описывает стратегию и тактику боевых действий в Крестовых походах, подробно разбирает причины побед и поражений сторон в сражениях при Гастингсе, у Мюре, при Бувене, похода Иоанна Плантагенета, битвах при Креси, Пуатье и т. д., прослеживает историю развития армии как военного организма.
   Книга снабжена картами и схемами, дающими более полное представление о характере описанных сражений.


Хофман Никерсон Войны в эпоху Римской империи и в Средние века

   Охраняется Законом РФ об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1
Армия Римской империи в период от начала правления Августа до начала правления Адриана, 27 г. до н. э. – 117 г.

   Римскому государству был крайне необходим мир. После почти ста лет тяжелых войн (в Нумидии в 111 – 105 гг. до н. э., отражение вторжений тевтонов в 102 г. до н. э., войны с Митридатом VI Евпатором в Греции и в Малой Азии в 89 – 84, 83 – 81 и 74 – 63 гг. до н. э., с Серторием в Испании в 80 – 72 гг. до н. э., с Парфией, Арменией, завоевание Египта, Галлии и др. – Ред.), восстаний рабов (крупнейшие – в Сицилии в 104 – 101 гг. до н. э. и Спартака в Италии в 74 – 71 гг. до н. э.) и междоусобиц ни один человек, живший в 27 году до н. э., не мог припомнить период политической стабильности или мира.
   Сам Август был скорее государственным деятелем, нежели воином. В военных делах он полагался на советников, особенно на Тиберия, который впоследствии стал его преемником на императорском троне. Однако поскольку именно Август был главой государства, когда вступили в действие реформы армии, и так как эти реформы сами по себе были частью его общего плана объединения и укрепления государства, то они, соответственно, стали носить его имя. Для краткости и удобства их можно рассматривать как одну единую программу – если мы вспомним, что различные части этой программы были задуманы и осуществлены на практике в различные отрезки времени на протяжении четырех десятилетий правления Августа.
   Что представляло собой Римское государство и какова была его политика? С незапамятных времен побережье Средиземного моря было буквально усеяно высокоразвитыми государствами и городами-государствами, между которыми, однако, не существовало длительных политических союзов. Теперь Рим подчинил себе всех остальных от Атлантики до Рейна и Евфрата. При этом правящий класс Римской империи объединяло и поддерживало чувство выполнения великой миссии. С другой стороны, римляне были весьма практичными. Они не завоевывали ради завоевания. Поэтому римские легионы, иногда совершая глубокие вторжения, закреплялись только на «полезных» для Рима землях. Разумеется, римляне контролировали и весьма неплодородные земли, если их местоположение оказывалось стратегически важным.
   В этой книге не будет затронута чисто политическая сторона мероприятий, проводимых Августом. Достаточно отметить, что его задача состояла в том, чтобы заменить институты, обычные для прежнего, не столь обширного Римского государства, другими, пригодными для управления такой обширной империей, и что он решил ее, создав централизованную бюрократическую гражданскую службу, получающую распоряжения от главнокомандующего армией. Этот главнокомандующий, или «император» (от этого титула и произошло наше слово), назначался пожизненно сенатом и, будучи назначенным, становился законным главой правительства.
   Лишь на востоке империя граничила с другим по-настоящему мощным государством, и это было в северной Сирии, где в основном по реке Евфрат проходила граница с Парфинянским царством (объединившим восставший из пепла Иран). К югу и юго-востоку от имперских земель лежали в основном пустыни, из которых совершали набеги кочевники. На севере были леса и степи, относительно редко заселенные враждующими и, особенно в степях, перемещающимися племенами и народами, которые до поры не могли серьезно угрожать римским владениям. И тем не менее со стороны этих соседей всегда следовало ожидать давления – набегов, а иногда и серьезных вторжений (как в случае с кимврами и тевтонами), если система обороны Римского государства давала сбои.
   Так как Месопотамия, где с переменным успехом шли бои с парфянами, находилась далеко от Италии, а к северу от Рима все наиболее ценное было в основном завоевано, Август принял решение вести в основном оборонительную политику. Усталость римского общества от войн сделала на время такую политику неизбежной. Обстоятельствам суждено было сделать ее почти постоянной.
   С другой стороны, политика Августа, хотя и была оборонительной по общему замыслу, никоим образом не являлась чисто оборонительной тактически. Действительно, по сравнению с жесткой стратегической обороной, начатой Адрианом в 117 году, период от Августа до смерти Траяна можно назвать отчасти и наступательным. Чтобы границы могли быть защищены минимальными силами, они должны были представлять собой естественные препятствия. Соответственно, была завоевана вся южная часть бассейна Дуная (а Траян продвинулся и к северу, завоевав территории современных Румынии и южной Молдавии и, далее, побережье Черного моря до устья Днепра. – Ред.), чтобы сама река от своего истока до устья служила бы границей. Регулярно предпринимались попытки продвинуть границу от Рейна к Эльбе, но их прекратили после того, как Публий Квинтилий Вар потерпел поражение в 9 году н. э. (в Тевтобургском лесу германцы уничтожили три римских легиона. – Ред.). Эта катастрофа (хотя ее справедливо считали ужасной и позорной) не создала никакой угрозы для существования или даже для общего благополучия государства. Рим отнесся к ней приблизительно так же, как Америка – к гибели отряда Кастера (225 человек, уничтожен индейцами в июне 1876 г. – Ред.) или как Англия – к падению Хартума (в январе 1885 г. – Ред.) и гибели там генерала Гордона.
   Вот и все, что можно сказать в целом о военной политике Августа. Давайте теперь посмотрим, какова была армия, которая являлась орудием ее проведения.
   К 27 году до н. э. римская армия стала уже профессиональной. Действительно, Гай Марий уже предпринимал решительные шаги в этом направлении в 107 году до н. э. Те оретически всеобщая воинская повинность все еще оставалась (на военную службу в порядке добровольной вербовки принимались мужчины в возрасте 17 – 20 лет. Если добровольцев не хватало, применялся принудительный набор. Легионер был обязан служить 25 – 30 лет. – Ред.). Еще со времен Мария солдат присягал как своему военачальнику (т. е. «императору»), так и государству и служил за плату, долю добычи и вознаграждение или «подарок», который он рассчитывал получить при увольнении со службы. При вступлении на престол Августа (начиная с 31 г. до н. э. Октавиан каждый год избирался консулом, а в 27 г. до н. э. принял почетное прозвище Август, т. е. «умноженный» или «возвеличенный» (богами), и стал именовать себя «император Цезарь Август, сын божественного». Ранее титул «император» давался полководцам-победителям и был действителен в период от победы до триумфа – особой церемонии. Именуя себя императором, Октавиан Август подчеркивал свою постоянную связь с армией. – Ред.) имелась огромная армия, свыше 70 легионов, затем она выросла до 75 легионов, но к концу правления была сокращена до 25 легионов. Общая численность армии достигала 300 – 350 тысяч человек.
   Август продолжил развитие постоянной профессиональной армии, но он сильно сократил ее численность и привел в порядок.
   Самым важным шагом, который предпринял Август к концу своего правления, было численное сокращение армии. Легионеры набирались из римских граждан, главным образом италиков. Все командные посты занимали люди из высших слоев римского общества – сенаторы и всадники. Простой воин мог дослужиться до центуриона (советника).
   Численный состав каждого из оставшихся 25 легионов был установлен в 100 человек пехоты и 726 всадников. Первая когорта была вдвое больше остальных. В каждый легион входили легкие и вспомогательные войска. Легионом командовал префект, когортами – трибуны.
   Не произошло изменений ни в тактике, ни в оснащении армии – наоборот, Август постарался возродить частично утраченные в период гражданских войн дисциплину, порядок и качество военного обучения, свойственные римским легионам. График учений строго соблюдался. Бóльшую часть дня легионеры посвящали боевой учебе. Они выполняли учебные упражнения, вооруженные особыми учебными щитами и деревянными мечами, которые были вдвое тяжелее боевого оружия. Манипулы и центурии занимались строевой подготовкой, а затем, разделившись на две группы, сражались между собой. Всадники практиковались в скачках с препятствиями, ходили в атаку на пехоту. Крупные соединения совершали совместные учебные походы. Все без исключения воины и командиры упражнялись в беге, плавании, борьбе. Строевая подготовка способствовала укреплению воинской дисциплины. Большое внимание уделялось четкости, краткости и ясности команд. Август упорядочил (по мере возможности, часто денег не хватало!) оплату воинского труда. Он установил размер суммы, которую увольняющийся из армии солдат мог требовать себе по закону, создал фонд, который находился под контролем одного лишь императора и пополнялся за счет специальных налогов. Из этого фонда покрывались все армейские расходы: плата, снабжение и вознаграждения.
   Утвердив свою власть с помощью армии, Август вывел ее из Италии и разместил в пограничных областях. Армия была рассредоточена, но управление ею – централизовано. На Рейне находилось 8 легионов (главные силы римской армии), на Дунае 6 легионов, в Сирии и Малой Азии 4 легиона, в Испании 3 легиона, в Африке и Нумидии 2, в Египте 2 легиона. В Италии была расположены гарнизонами отборные войска, рекрутировавшиеся исключительно в самой Италии и составлявшие императорскую гвардию, последняя состояла из 12, позднее из 14 когорт; кроме того, город Рим имел 7 когорт муниципальной гвардии (vigiles), формировавшейся первоначально из освобожденных рабов.
   Помимо легионов в римскую армию входили войска, не состоявшие из граждан империи. Эти подразделения включались в состав римской армии и представляли собой отряды кавалерии или легкой пехоты под командованием римских командиров. Снабжение всей армии съестными припасами и военным снаряжением производилось через особые органы снабжения. Полный солдатский паек состоял из хлеба, сала и уксуса. В малонаселенных пограничных районах воины были обязаны сами добывать себе мясо, организуя охотничьи команды. В особых лагерных мастерских чинились одежда, оружие, боевая техника, выданные государством.
   При Августе и других императорах римские войска дополнялись союзными войсками небольших государств («друзей римского народа»), которые только формально были независимыми. Со временем все эти государства в Северной Африке, Фракии, Малой Азии и в других восточных регионах были одно за другим присоединены к империи, а личный состав их армий влился во вспомогательные части римской армии.
   Плата вспомогательным войскам и наемникам была меньшей, чем плата легионерам. И тем не менее поступление на военную службу, по-видимому, было совершенно добровольным. Одним из побудительных мотивов было то, что такая служба гарантировала солдату получение гражданства Римской империи при увольнении. Срок службы в наемных иностранных войсках, как и срок службы легионеров, был долог и составлял 25 – 30 лет.
   Вообще вспомогательные войска имели снаряжение, которое наилучшим образом соответствовало их функциональным возможностям и местным традициям. Так, галлы были известны как кавалеристы, критяне и большинство жителей Востока – как лучники и т. д. Одна фраза в речи Адриана к африканской армии указывает на то, что все иностранные наемники обучались обращению с пращой. Большинство из них носили шлемы, хотя некоторые – нет. У некоторых в ходу были рубахи из металлических колец или нашитых металлических чешуек, которые, вероятно, были легче, чем принятые у легионеров панцири из металлических пластин; некоторые совсем не носили доспехов. Большинство солдат носили короткие туники. Вместо тяжелого метательного копья, принятого на вооружении легионеров, иностранцы имели на вооружении легкую пику, в добавление к которой кавалеристы имели пару дротиков в колчане, висевшем за спиной. С другой стороны, длинный палаш, или спата, характерный для всех иностранных наемников, был более длинным и, вероятно, более тяжелым, чем короткий меч легионера гладиус.
   Тактика армии Римской империи хорошо известна. В бою легионеры, прекрасно обученные для ведения всех видов боя и осуществлявшие нужные перестроения, были главной силой в достижении победы над врагом. Вспомогательные войска, представляющие собой кавалерию и легкую пехоту, обычно размещались на флангах. Их могли использовать в начале наступления, например для завязывания боя на сложной местности, к чему легкая пехота была особенно пригодна. Мобильность вспомогательных войск, особенно кавалерии, делала их полезными во время преследования противника.
   Легионы были укомплектованы командирами, которыми были молодые люди из высших слоев общества (позже ими могли быть выдвинувшиеся рядовые легионеры). Для вспомогательных войск командиров иногда находили среди вождей их собственных племен. Иногда старого центуриона из легиона выдвигали на пост командира когорты иностранных наемников или подразделения конницы. Обычно командирами в войсках иностранных наемников, как и в легионах, были молодые аристократы.
   Боевой дух обеспечивался посредством чувства локтя и тщательно продуманной системы поощрений и наказаний. Чувство локтя воспитывалось легко благодаря постоянству организованных частей, а награды, когда надо, раздавались щедро.
   Осадные мероприятия тщательно и умело разрабатывались, и количество катапульт и баллист, использовавшихся при осаде, было велико. При осаде Иотопаты в Галилее в 68 году н. э. их было, например, 160.
   Изучая историю Древнего Рима, мы убеждаемся, что основой успешного строительства великого государства была римская армия, организация легиона, основы которой были заложены в VI веке до н. э. царем Сервием Туллием. Мы же ограничиваемся «императорским» периодом – с 27 года до н. э. по 380 год н. э. На протяжении этих четырех веков императорская римская армия не потерпела ни одного полного разгрома от внешних врагов, хотя отдельные жестокие поражения (даже с гибелью императоров, как в 251 г. Деция при Абритте и в 378 г. Валента при Адрианополе, или же пленения – в 260 г. Валериана под Эфессой) случались, римская армия в конечном счете отражала внешних врагов.
   Будучи любителями повоевать, римляне были чрезвычайно практичными. Соответственно, их стратегия и тактика были типичны для профессиональной армии, то есть для хорошо обученных войск, пополнение в которые может поступать сравнительно медленно и в небольших количествах, а обучение новобранцев занимает много времени и дорого. Такая армия представляет собой самое лучшее и легко управляемое оружие, и потери, которые она несет, сравнительно невелики. Верно то, что в древние времена и в Средние века оружие ближнего действия было таково, что потери победителя часто были невелики, тогда как воинов потерпевшей поражение армии при преследовании уничтожали до тех пор, пока они не находили себе убежище в какой-нибудь близлежащей крепости. Также верно и то, что все население империи превышало население ее противников. С другой стороны, численность римской армии (относительно населения) умышленно сохранялась на невысоком уровне, чтобы сэкономить на расходах, а также потому, что сравнительно небольшие римские армии, обладавшие организацией и традициями, обычно наносили поражение даже намного большим армиям врагов Рима (например, армиям понтийского царя Митридата VI в доимперский период или в сражениях с даками и парфянами при Траяне и др.). Наиболее опасным врагом в описываемый период был Иран – сначала в лице Парфянского царства, затем в образе Сасанидского Ирана (менялись только правящие элиты – парфяне на персов).
   Армия, реорганизованная Августом, имела два основных слабых места: она не имела большого резерва, и ее организация невольно провоцировала мятежи в местах дислокации легионов, а также среди вспомогательных войск, обученных по римскому образцу. Преторианская же гвардия, бывшая военной опорой императоров в Италии, с конца II века активно участвовала в дворцовых переворотах, за что при Септимии Севере (193 – 211) была расформирована и заменена новой – из солдат легионов, находившихся в Сирии и придунайских провинциях, а в IV веке, при Константине, ликвидирована.
   Опасность, возникающая из нехватки главного резерва, была признана, и в качестве решения проблемы были усовершенствованы коммуникации – дороги внутри империи. В частности, были построены большие дороги через Альпы между Аугдуном (Лионом) и Августы-Тавринов (Турином) и между Тридентом (Тренто) и недавно заложенным городом Августа-Винделиков (Аугсбургом) недалеко от Дуная, что сократило время, необходимое для переброски армии на галльский и дунайский театры военных действий. Было построено и много других дорог – сеть их постепенно покрывала всю Римскую империю. Подкрепления и целые армии мог также перебрасывать господствовавший на Средиземноморье римский флот.
   Из-за опасности восстаний на недавно завоеванных землях во время наступательных военных действий одновременно проводились серьезные работы по закреплению захваченного . А вождями подобных восстаний обычно становились именно те, кто до этого связал свою судьбу с римлянами и был обучен обращению с оружием в римских вспомогательных войсках или был наемником. Восстания происходили прежде всего на национально-религиозной почве, а также в ответ на эксплуатацию Римом иноплеменных окраин империи. Однако римские войска подавляли такие восстания, уцелевших мятежников продавали в рабство, а для соседних легионов это служило хорошим уроком. Но главным в строительстве империи была все же культурная ассимиляция завоеванных земель и людей, начиная со знати. Однако восстания, и очень серьезные, происходили. Так, при завоевании Цезарем (58 – 49 гг. до н. э.) в 52 году до н. э. вспыхнуло восстание под руководством Верцингеторига, с трудом подавленное.
   За исключением завоевания Траяном Дакии и боев в Месопотамии, главные крупные боевые действия в период первого, то есть наступательного, этапа имперской стратегии преимущественно представляли собой подавление восстаний. Давайте рассмотрим их в хронологическом порядке.
   Если до восхождения на вершину власти Август, тогда просто Октавиан, в 35 – 33 годах до н. э. завоевал Паннонию, расположенную в основном между реками Сава и Дунай. Тогда же он подавил восстание в Далмации, находившейся между Паннонией и Адриатическим морем. Эти военные операции были экономически выгодными сами по себе, так как они принесли невероятное количество рабов, звонкой монеты и других ценностей. В первое десятилетие после своего восхождения на престол Август покорил край, который сейчас является Швейцарией, а также южную Германию и верхнюю Австрию до Дуная. К 13 году до н. э., несмотря на то что в этих регионах все еще требовалось военное присутствие и периодически проводились карательные экспедиции, эти военные операции, по-видимому, проходили достаточно спокойно. Вследствие этого было решено завоевать Германию от Рейна до Эльбы отчасти потому, что периодические вторжения германцев спровоцировали восстания в Галлии, самой богатой и густонаселенной провинции на Западе. Эту военную операцию римляне готовили со свойственной им основательностью. В этой дикой, поросшей густыми лесами стране поддержку армии оказывал флот, поднимавшийся вверх по течению рек. Был даже вырыт канал от Рейна до лагуны, которая впоследствии стала заливом Зейдер-З (Эйсселмер). Оккупация имела военный успех, но добыча была невелика. Никакой дани нельзя было взять в этой дикой, неразвитой стране, и прибыль от торговли с ней была безделицей по сравнению с тем, чего стоила оккупация этого края армией.
   И тем не менее правление Августа продолжалось, и в VI веке н. э., спустя 18 лет после начала этого военного похода, пасынок Августа Тиберий готовился воевать на территории современной Чехии, где он должен был ликвидировать угрозу со стороны племен германцев, маркоманов, которые создали по римскому образцу армию в 70 тысяч пехоты и 4 тысячи конницы, когда его вместе с его многочисленным войском (12 легионов) бросили на подавление мощнейшего восстания. Обозлившись на высокие требования, предъявлявшиеся к ним при поставке провианта и рекрутов во вспомогательные части, жители Далмации и Паннонии подняли восстание. Они перебили римские гарнизоны и римских граждан, а численность восставших увеличивалась до тех пор, пока не дошла до 200 тысяч человек. До конца продержался только Сирмий, современная Сремска-Митровица на Саве.
   В самом Риме эта новость вызвала сильное беспокойство. Люди, чьи предки двести лет назад продемонстрировали свою храбрость в боях с Ганнибалом, а деды не спасовали перед восстанием рабов под предводительством Спартака, решили, что жители Паннонии организуют поход на их город. Были сформированы когорты из освобожденных рабов, и даже рабы (освобожденные по закону с этой целью) были завербованы на военную службу в качестве «добровольцев». Очень рискованно было взимать дань даже с бедных племен недавно захваченной Германии. Было предложено немедленно вернуть Тиберия.
   Посылая за Тиберием, Август начал приготовления к выдвижению войск против восставших со всех сторон. Разномастные, недавно сформированные войска из Италии были спешно отправлены в Сисцию, современный Сисак на Саве, чтобы прикрыть Венецию и Истрию. Тем временем в низовьях Дуная, где сейчас Болгария, находились три легиона. Август приказал присоединиться к ним двум легионам, размещенным в Сирии, и обратился к своему «союзнику» (т. е. зависимому), царю Фракии, с просьбой прислать свои войска. Пять легионов и фракийцы, собравшись вместе, должны были в походном порядке идти вверх по течению Дуная.
   Тем временем Тиберий сохранял спокойствие. Он хорошо знал восставшие регионы, так как часто вел там военные действия, и он правильно оценивал ситуацию, считая, что Италия не находится в непосредственной опасности. С другой стороны, он знал, что этот мятеж опасен, так как его вожди и многие участники получили военную подготовку во время своей службы в качестве солдат вспомогательных частей римской армии. Поэтому он начал переговоры с маркоманами в Чехии и отправился в Паннонию только тогда, когда пришел с ними к достаточному взаимопониманию. Придя в Сисцию в начале осени, он соединился с войсками, пришедшими с низовьев Дуная, которые после тяжелых боев только-только освободили Сирмий.
   В Сисции Тиберий, наконец, собрал воедино 10 легионов, 70 когорт вспомогательных войск, 10 эскадронов наемников, конницу союзных фракийцев, 10 тысяч вновь зачисленных в армию ветеранов и свежих, собранных с бору по сосенке в Италии, войск. Все говорило о том, что численность его армии почти наверняка превышает цифру 100 тысяч человек, возможно, эта цифра приближалась к 150 тысячам. Паннония была не очень плодородной страной. Соответственно, снабжение продовольствием было затруднено, и существовала большая опасность попасть на марше в засаду. Войска, пришедшие с низовьев Дуная, уже понесли потери в нескольких засадах. Решение Тиберия было достойно сурового и практичного римского характера в его самом лучшем проявлении. Оно напоминает нам о военных действиях Гая Мария против кимвров и тевтонов. Вместо того чтобы искать себе славу в решительном сражении, он принял решение разместить войска в укреплениях, так как восставшим трудно было вести осады. Поэтому римские укрепления были почти в безопасности. Разместившись таким образом, римляне имели возможность систематически опустошать страну и, в конечном счете, заморить восставших голодом, сделав невозможным ведение сельского хозяйства.
   Такие меры не устраивали общественное мнение в Риме, которое требовало, чтобы война немедленно закончилась большой победой.
   Тиберий остался непреклонен и верен своему решению. В 7 году н. э. негодование в Риме достигло такой высоты, что был послан новый военачальник Германик Цезарь в качестве его первого помощника или даже такого же с ним ранга – так решительно была настроена столица в пользу стремительной победы. Мнение в отношении Тиберия вскоре изменилось к лучшему, так как Германик попал в засаду. В течение 8 года н. э. восстание потерпело полную неудачу в Паннонии. В 9 году оно было подавлено и в Далмации.
   И в то же самое время в Германии неуклонно росли враждебные настроения. Спустя лишь пять дней после сообщения о победе Тиберия в Далмации до Рима дошла весть о том, что вся Германия от Рейна до Эльбы подняла восстание, что Квинкцилий Вар, тамошний римский военачальник, убит, а его армия, состоявшая из трех легионов, уничтожена.
   Вар, который до этого показал себя бесстыдными вымогательствами в Сирии, обманулся. Была ли это ошибка главным образом его разведки или его собственное неумение правильно оценить поступавшие донесения, неясно. Нам известно, что донесения или по крайней мере слухи о надвигающихся волнениях до него доходили, но он совершенно не сумел оценить ситуацию. Когда он узнал о том, что на его сторожевые заставы на северо-востоке были совершены нападения, он выступил туда с тремя легионами и соответствующим количеством вспомогательных войск, что, без сомнения, вызвало у восставших облегчение. Ошибочно полагая, что он все еще находится на дружественной территории, он осложнил продвижение колонн своего войска тем, что взял с собой большие обозы. Имея такую обузу, он попал в засаду при переходе через густой лес, а его войско, три дня пытаясь вырваться из окружения, было уничтожено. Спаслась только конница. Сам Вар покончил с собой.
   Тиберий, который был поставлен главнокомандующим, рассудил, что игра не стоит свеч. Война против германцев не могла принести такой доход, как, например, завоевание Карфагена, Галлии или густонаселенного и богатого Востока. Общественное мнение в Риме было недовольно даже его собственными недавними победами в Паннонии, так как они скорее опустошили, нежели наполнили казну. Поэтому, хотя Тиберий, а затем Германик ходили походами на германцев, уничтожая все на своем пути, было решено занять стратегическую оборону по реке Рейн. Позже, когда Тиберий сам стал императором, он санкционировал вторжения в Германию в трех следующих один за другим годах: 14, 15 и 16-м. Однако эти военные операции едва ли были большими, чем рейды с целью поддерживать страх перед Римом во враждебно настроенных племенах. Не было сделано никаких дальнейших попыток захвата земель германцев, и Рейн с верхним Дунаем остались границей империи.
   В 17 году н. э. некий Такфаринат, прошедший военное обучение в римских частях иностранных наемников, поднял восстание в Африке (в Нумидии), продолжавшееся до 24 года. Царь соседней Мавретании остался верен римлянам, как и царь Фракии во время восстания в Паннонии, и прислал свое войско, которое влилось в римскую армию полководца Долателлы, подавившую мятеж. Такфаринат погиб в битве. А последний царь Мавретании был позже вызван в Рим, где и умер (или был убит); его страна стала провинцией империи. В 44 году провинцией Рима стала и Фракия.
   Следующим в порядке очередности было завоевание Британии. Но давайте отложим его обсуждение до завершения описания этого периода.
   В 69 – 70 годах н. э. произошло восстание под руководством Юлия Цивилиса. Батавы, бедное, но воинственное германское племя, жившее у устья Рейна, было освобождено от уплаты налогов Риму при условии предоставления значительного количества новобранцев во вспомогательные войска. Цивилис, происходивший из знатного рода, проявил командирские способности на римской службе. В 69 го ду Цивилис увидел для себя шанс в сумятице и гражданской войне, которая началась после смерти Нерона в 68 году. Он поднял мятеж. За ним последовали сначала восемь когорт батавов, а затем и большая часть галльских и германских вспомогательных войск, служивших на границе вдоль Рейна. С этими войсками, а также при поддержке германских и галльских племен он нанес поражение двум расположенным поблизости легионам, осадил и взял Ветеру (современный город Ксантен не левом берегу Рейна напротив устья реки Липпе). Результатом этих действий было восстание, которое ненадолго охватило Галлию и к которому присоединились некоторые войска и корабли флота, размещенные там. Однако оно потерпело неудачу так же внезапно, как и началось, когда Веспасиан, положив конец гражданской войне, решительно выступил на его подавление. На стороне Веспасиана выступила галльская знать. Осенью 70 года Ветера была взята римлянами во главе с Цереалисом, Цивилис сдался.
   Пока продолжалось восстание Цивилиса, римские войска на Востоке активно участвовали в подавлении восстания иудеев (66 – 70). Однако тактика иудейских повстанцев была неразумной, так как после осознания ими того, что они не способны противостоять римской армии в открытом бою, иудеи заперлись в городах, отражая, пока были силы, римлян и осуществляя более или менее удачные вылазки. Но конец был предрешен. Таким образом, яростное сопротивление иудеев лишь продлило их агонию и сделало расправу еще более свирепой – при этом современным ученым досталось описание иудейской войны, написанное Иосифом Флавием – бывшим руководителем восстания евреев в Галилее и в ходе осады римлянами Иотопаты (68). Римля не взяли Иотопату, перебив 40 тысяч и взяв в плен только 1,2 тысячи, в том числе Иосифа. В плену Иосиф «перековался», ему было даровано родовое имя императора Веспаси ана – Флавий. Иосиф Флавий написал (с проримских позиций, с элементами жалости к незадачливым соплеменникам) «Иудейскую войну», а также «Жизнь» (автобиографию с попыткой оправдания своей измены).
   Можно сказать, что в ходе различных осад, например Иерусалима, позиционная война «допорохового» периода достигла своей наивысшей точки. Армия сына Веспасиана Тита состояла из четырех легионов и соответствующей доли вспомогательных войск и имела много катапульт и баллист, а также тараны и вороны. Иерусалим сопротивлялся с конца апреля по 2 сентября 70 года, и к концу осады осажденные сильно страдали от нехватки продовольствия. Тит вначале соорудил четыре огромные насыпи или террасы, чтобы возвыситься над оборонительными укреплениями. Один из римских таранов весил 100 т, так что нужно было много воинов , чтобы раскачать его для нанесения удара по стене. Для транспортировки такого тарана необходимо было 150 пар во лов или 300 пар мулов.
   Изменение в военной политике, вызванное восстаниями на Западе, будет обсуждено несколько позже в связи с другими изменениями, произошедшими во время наступательного периода истории империи. А тем временем давайте вкратце рассмотрим военные операции Траяна, которыми в основном заканчивается этот период.
   В связи с военными походами Тиберия я уже отмечал бедность жителей бассейна Дуная, когда они в первый раз были завоеваны римлянами. Однако эта бедность была следствием не природной скудости этого края, а недостаточным его развитием. Спустя век природное плодородие его земель стало очевидным, и римляне обнаружили, что к северу от этой реки расположен еще один чрезвычайно плодородный регион, простирающийся до Карпат и включающий в себя равнины Венгрии и современную территорию Румынии, а также Молдавии до Днестра.
   После шести лет военного похода (101 – 106), имея стотысячную армию, Траян покорил Дакию. Дакийский царь Децебал покончил с собой. Римляне захватили 20 т золота и 40 т серебра, добытых даками в прикарпатских месторождениях. Карпаты и Днестр представляли собой легко обороняемую границу, и вся эта страна вскоре была уже полностью романизирована.
   Впоследствии, в ходе четырехлетней военной кампании (113 – 117) против парфян в Армении и Месопотамии, Траян взял Селевкию и Ктесифон, дошел до Персидского залива. Но тяжелые условия похода, безуспешная осада города Атры (Хатры) и, главное, восстания в тылу заставили Траяна отступить (в ходе этого отхода император умер от какой-то болезни). Римляне удержали лишь некоторые районы в верхнем течении Евфрата к востоку от него.
   Восстания евреев в Киренаике и других провинциях империи явно способствовали принятию Траяном решения об отходе. После того как свыше миллиона жителей провинций, в том числе множество евреев (начавших восстание и устроивших резню римских граждан. – Ред.), было убито, восстания были подавлены.
   Я отложил рассмотрение завоевания Британии из желания закончить этот обзор основных военных эпизодов наступательного этапа в развитии империи рассказом об одном из этих эпизодов более детально. Завоевание Британии отлично подходит для этой цели, и оно включает в себя все характерные черты римской оккупации, в частности занятие богатых сельскохозяйственных районов и постоянный поиск легко обороняемых рубежей.
   Решение о вторжении в Британию было принято в 43 году н. э., а его причиной, как мы вполне можем догадаться, было знание о богатых возможностях для ведения здесь сельского хозяйства. (В 55 и в 54 гг. до н. э. в Британии высаживался Юлий Цезарь, но, установив размер дани для британцев, закрепляться не стал. – Ред.)
   Вооруженные силы, предназначенные для ведения этой военной операции, включали в себя четыре легиона: II, IX, XIV и XX – плюс равное или даже большее число иностранной легкой пехоты и кавалерии (в том числе батавов), что все вместе составило около 48 тысяч человек. В качестве примера необычайного постоянства воинских формирований империи следует отметить, что два из этих легионов оставались в Британии по крайней мере 364 года – до 410 года н. э., когда Аларих разграбил Рим. Однако в тот момент экспедиционные войска совсем не горели желанием трогаться с места. Солдаты говорили, что Британия находится за пределами известного мира и, возможно (подобно большинству жителей империи), они не любили море и боялись его, особенно Атлантический океан с его приливами.
   Здесь читателю следует мысленно отметить себе, что главные места высадки римлян в Англии всегда находились на побережье Кента (прежде всего Дубра, ныне Дувр). Позднее появился порт Иска (ныне Эксетер).
   Наконец, Авл Платий, командующий экспедиционными войсками, погрузил свои легионы на корабли, вероятно, в Газориаке (Бононии), ныне Булонь, и высадился с ними в Кенте. Бритты заняли оборону за рекой Медуэй под защитой лесов и болот. Римские конники батавы, рожденные и выросшие точно в таких же природных условиях, обошли их позицию, переплыв реку. Тогда бритты встали за Темзой, но батавы переплыли реку в ее нижнем течении и обошли бриттов слева. Теперь те отошли к болотам Эссекса, которые задержали римлян. Там Авл Платий попросил подкреплений у самого императора Клавдия лично. Возможно, военные действия в Эссексе стали задержкой, а просьба Платия – признанием в своей слабости; или (что более вероятно) императора попросили приписать себе славу военной кампании, уже на самом деле выигранной.
   Клавдий сконцентрировал пополнение для экспедиционной армии в Британии в Остии у Рима. В его состав входили несколько боевых слонов. Вероятно, стоило бы послушать высказывания римских командиров, когда они получили приказ переправить таких огромных животных из Италии в Галлию.
   Пирр в 280 году до н. э. переправил слонов через пролив Отранто. Ганнибал в 218 году до н. э. проводил слонов вдоль Средиземноморского побережья, а затем через Альпы. Переброска же огромных животных через территорию Галлии, а затем через Ла-Манш (тогда Британское море), вероятно, была непростым делом.
   Отправившись в путь в 44 году н. э., войска отплыли по морю из Остии в Массилию (Марсель), прошли через Галлию, переправились через пролив и присоединились к Авлу Платию, который стоял на реке Темзе. Бритты сконцентрировали свои силы в районе нынешнего Колчестера. Где-то неподалеку от этого места они потерпели поражение, и после небольших сражений, в результате которых римлянами были захвачены территории, являющиеся в настоящее время графствами Норфолк и Суффолк, завершился первый этап завоевания.
   Земли, попавшие в руки римлян, были ограничены с северо-востока до юго-запада реками Уэлленд, Эйвон, нижним течением рек Северн и Экс, возвышенностью Эксмур на полуострове Корнуолл. Разумеется, у своих истоков Уэлленд и Эйвон не представляли собой серьезные препятствия (примерно на 50 км от нынешнего Ковентри к востоку). Приблизительно в 50 км в сторону Лондиния (Лондона) от центра этого промежутка было построено постоянное укрепление Веруламий. Его гарнизон мог, проделав дневной переход, нанести удар любому войску, которое вошло бы в эту зону и начало движение на юг или восток. Первоклассная дорога, известная как Уотлинг-стрит, которая начиналась в Дубре (Дувре) и шла через Дуроверн (Кентербери) в Лондиний, была продлена на северо-запад до Тоустера. Три города: Лондиний, Камулодун (Колчестер) и Веруламий (современный Сент-Олбанс) были заселены ветеранами и превратились в города, полностью организованные по римскому образцу. Выбор этих трех населенных пунктов отчетливо показывает систему, согласно которой было спланировано завоевание. Лондон (Лондиний), расположенный у переправы через Темзу в нижнем ее течении, был самым важным пересечением дорог на острове и его столицей. Колчестер (Камулодун) был центром сопротивления Клавдию в 44 году н. э., а в Сент-Олбансе, расположенном в 35 км (один день форсированного марша) к северо-западу от Лондона на Уотлинг-стрит, ведущей в Тоустер, находилась передовая ставка командования оккупационной армии. Таким образом, весь юго-восток, самая плодородная и населенная часть острова, был захвачен и стал принадлежать империи.

   Карта римской Британии

   Четыре легиона первой экспедиционной армии остались на острове. IX легион, основавшийся в Колчестере, удерживал правый фланг. XIV и XX стояли в центре, осью которого была Уотлинг-стрит, ведущая из Лондона через Веруламий в Тоустер. На левом фланге располагался II легион, опорным пунктом которого был, возможно, Сиренчестер. Вспомогательные войска размещались впереди легионов и были обычно объединены в группы, состоявшие из трех-четырех когорт или ал.
   Риму не хотелось долго стоять на месте. Его администрацию на острове привлекали незавоеванные плодородные земли центральных графств Англии к северо-западу от рубежа рек Эйвон – Уэлленд и раздражали вооруженные набеги с гор Уэльса на западе и с Пеннинских гор на севере центральных графств. Захват северо-западных территорий центральных графств начался в 49 или 50 году н. э., и военные гарнизоны продвинулись до Роксетера и Линкольна (Линда). Оттуда римляне были вынуждены направиться в Уэльс и южные Пеннины, подобно любому завоевателю, который вынужден удерживать силой «…районы, которые на поверхностный взгляд стоит захватить, но которые представляют собой источник недовольства и сопротивления; гористые территории, куда правители с плодородной равнины, потерпевшие поражение, могут отступить, и крепости, не представляющие большой ценности для развития торговли и не имеющие определенного военного значения – но все это становилось плацдармом, с которого может быть осуществлено нападение».
   Римский полководец Осторий дошел до устья реки Ди, отбил нападение с севера, а затем (повернув на запад) покорил большую часть Уэльса. Перед римской администрацией Уэльса предстал остров Англси, центр религии бриттов, который, естественно, был главным вдохновителем сопротивления островитян. В 60 году н. э. Светоний Павлин, который в то время был главнокомандующим римскими войсками в Британии, для того чтобы сломить дух бриттов, принял решение уничтожить местное население на острове Англси, и прежде всего жрецов-друидов. Первоначальные четыре легиона все еще находились на острове и занимали каждый свою позицию, но к этому времени все они уже продвинулись вперед. На востоке штаб-квартирой IX легиона был Линкольн. XX легион, размещенный в Честере, продвигался на север. II легион находился в долине реки Северн; его штаб-квартира вполне могла располагаться в городе Карлион на реке Аск. XIV легион стоял либо в Честере, либо в Роксетере (в двух дневных переходах южнее). Во всяком случае, он вел боевые действия в западном направлении против племен Северного Уэльса, и его выбрали для наступления на Англси.
   Сама по себе военная операция против Англси имела полный успех, но в тогдашних политических условиях решение предпринять такой дальний поход оказалось серьезной военно-политической ошибкой. Население Восточной и Центральной Британии было очень недовольно отношением к нему римских колонистов, осуществлявших на практике политику романизации, подавления и вытеснения коренного населения. Различные жестокости и произвол со стороны отдельных римских чиновников (особенно бичевание Боудикки, предводительницы (вдовы вождя Прасутага) племени ицеков, и изнасилование двух ее дочерей) вызвали возмущение. Воспользовавшись случаем, когда Светоний был далеко (в Англси), Боудикка подняла восстание и увлекла за собой всю страну. Первый удар она нанесла по Колчестеру. Когда на выручку пришел IX легион, повстанцы нанесли ему поражение и почти уничтожили его, а его командир погиб в бою. Колчестер (Камулодун) пал, а за ним и Сент-Олбанс (Веруламий) и Лондон (Лондиний). Тацит сообщает, что у римлян дела обстояли лучше с красивыми общественными зданиями, нежели с оборонительными укреплениями. По приказу Боудикки их жители, римляне и небритты, были перебиты, всего около 70 тысяч человек.
   Узнав об этом, Светоний отправился на восток из Англси в Честер (Дева), где к нему присоединился большой отряд воинов из XX легиона. Почему перед лицом такой ужасной опасности он не взял с собой весь XX легион, трудно сказать, так как если бы его небольшой армии не удалось подавить восстание, то войска, оставленные в Честере, почти наверняка были бы отрезаны и перебиты. Однако в военном отношении допустимо посылать часть войск для выполнения специальных заданий, если их присутствие на второстепенном театре военных действий служит удержанию большего вражеского контингента за пределами главного театра военных действий. И вполне может быть, что оставшиеся воины XX легиона под Честером сдерживали племена Уэльса, в то время как Светоний разбирался с Боудиккой.
   Из Честера римский полководец направился в Лондиний и вновь занял его. Он отправил приказ II легиону, находившемуся на юго-западе, но этот приказ (который, возможно, состоял в том, чтобы сосредоточиться у Светония) не был выполнен. Командующий II легионом медлил присоединиться к Светонию. Как бы там ни было, Светоний не смог в тот момент рассчитывать на II легион. Если от IX легиона что-то и осталось, то его остатки, вероятно, были далеко на северо-востоке вокруг Линкольна, отрезанные от Лондиния всеми силами восставших. Поэтому под началом Светония были лишь XIV легион и часть XX легиона плюс несколько частей конницы и легкой пехоты общей численностью около 10 тысяч человек. Тем не менее Светоний, рассчитывая на мужество и выучку легионеров, принял решение встретиться с Боудиккой на поле боя.
   В каком-то неизвестном месте, вероятно в окрестностях Лондона, Светоний нашел позицию для обороны с некоторым прикрытием для своих флангов, лесом с тыла и открытым полем боя впереди – здесь бритты не могли нанести удар с тыла и флангов. Он построил свои войска в плотный боевой порядок с легионерами в центре (как обычно) и наемниками по флангам; конница на обоих флангах стояла впереди пехоты. Наступавших бриттов было огромное количество. Они были так уверены в себе, что в их тылу на флангах находились повозки, с которых их жены и дети должны были смотреть на сражение, как в театре. В начале сражения римляне твердо удерживали свои позиции. Потом, когда запас метательных средств у бриттов иссяк, легионеры контратаковали, построившись клином. За ними следовали вспомогательные войска. Бритты были разбиты. В кольце из своих собственных повозок были убиты почти 80 тысяч бриттов, а римляне потеряли лишь около 400 человек.
   Хребет восстания был полностью сломлен, что вполне можно было ожидать после такого разгрома. Боудикка приняла яд.
   Есть ряд моментов, которые стоило бы отметить. Во-первых, римляне удерживали страну относительно небольшими силами. Во-вторых, высокий профессиональный уровень оккупационной армии. В-третьих, готовность командира IX легиона, а потом и Светония принять бой, невзирая на численность противника, подобно Клайву и Уэлсли в Индии. (Имеется в виду сражение у Плесси близ Калькутты 23 июля 1757 года, где 800 английских солдат и 2200 сипаев с 8 пушками под командованием мадрасского губернатора Клайва сумели выстоять, а затем обратить в бегство 68-тысячную армию бенгальцев (53 тысяч пехоты, 15 тысяч конницы, 50 орудий). Эта победа положила начало созданию Британской колониальной империи в Индии. – Ред.)
   Наконец, интересный и непростой тактический момент приводится в описании Тацитом боевого порядка в виде клина, в котором легионеры нанесли решающий удар бриттам. Такой боевой порядок описан, например, у Вегеция (среди прочих).
   После подавления восстания Боудикки от Рима в Британии никогда больше не требовалось сколько-нибудь значительных военных усилий. Численность оккупационных сил сначала сохранялась на том же уровне (т. е. четыре легиона – VI легион заменил уничтоженный IX легион). В 67 году н. э. даже появилась возможность отвести в Паннонию XIV легион, который размещался в Деве (Честер) или в Роксетере. Однако те же самые причины, которые ранее способствовали экспансии, все еще действовали: желание владеть близлежащими плодородными землями (в этом случае это был район Ланкашира и Карлайла на западе острова, а также большая Йоркская равнина на востоке) и, соответственно, необходимость избавиться от набегов с гор (т. е. с Пеннинских гор). Таким образом, в 70 году н. э. или вскоре после него «гарнизон» острова снова вырос до четырех легионов с прибытием другого легиона под номером II, который также имел название Вспомогательный, чтобы отличать его от старого II легиона, известного как II Августов легион. С такой армией, которая, без сомнения, сопровождалась соответствующим дополнением из иностранных наемников, началось новое десятилетие (70 – 80 гг. н. э.) продвижения вперед. Сначала постоянный штаб VI легиона был перенесен вперед в Йорк. Затем были захвачены плодородные земли Шотландской низменности к югу от границы, проведенной через самую узкую часть острова от реки Клайд до залива Ферт-оф-Форт. Этот захват, который был неизбежным следствием наступательной политики Рима, привел в 82 – 83 годах н. э. к экспедиции против шотландских горцев и к победе над ними где-то к северу от реки Форт в Граупийских горах (горы Средней Шотландии). (Здесь летом 83 г. римляне разгромили 30-тысячное войско британцев (пехота и боевые колесницы), потерявших 10 тысяч убитыми. Римляне потеряли 360 человек. – Ред.) Агрикола, полководец этой последней наступательной операции, говорил о вторжении в Ирландию, которую, по его словам, можно было завоевать и удерживать силами одного легиона с приданными вспомогательными силами наемников. Но император Домициан отозвал его в Рим. В то же самое время II Вспомогательному легиону было приказано уйти из Британии в Паннонию, ту же самую провинцию, в которую в 67 году н. э. был послан XIV легион.
   Приказ к возвращению этого легиона, а также легиона Агриколы положил конец римской экспансии в Британии. Постоянную оборонительную организацию провинции лучше всего рассматривать в связи с оборонительным этапом в имперской стратегии, особенно с того времени, когда Адриан, чье правление в 117 – 138 годах знаменует начало этого этапа, назвал своим именем пограничный вал от залива Солуэй-Ферт на восток вдоль рек Саут-Тайн и Тайн (Большую британскую стену). А пока я закончу свой рассказ о наступательном этапе несколькими словами о второстепенных тактических действиях римлян в I веке н. э. и об изменениях в комплектовании армии, которые произошли к концу этого этапа.
   Легионы часто строились для сражения когортами в две линии вместо построения в три линии, как это чаще было во времена Цезаря. Хотя римская армия во все времена гибко использовала различные формы построения, как когортами, так и манипулами, в зависимости от конкретного случая. Красс, имея небольшое войско, построил его в две линии против жителей Аквитании в 56 году до н. э. Сам Цезарь применял четырехлинейный боевой порядок в бою у Фарсала в Греции (48 до н. э.) (три линии когорт и созданный из 6 когорт 3-й линии резерв, сыгравший решающую роль в ходе сражения) в ходе африканской кампании.
   На протяжении всего наступательного этапа и легионы, и вспомогательные войска были готовы в любой момент начать боевые действия. Римские войска в Британии не только находились в боевой готовности, но и реально вели боевые действия почти каждое лето в период с 43 по 83 год н. э. Легионы часто размещались парами, как, например, XIV и XX легионы в 60 году н. э., и таким же точно образом обычно группировались две, три или четыре когорты или алы наемников – как мы бы сказали, они находились под началом одного командира. Когорте из пятисот пехотинцев под лагерь требовалось 2 гекатара, а зимние стоянки, относящиеся к периоду, которому были посвящены раскопки, располагались на площади от 4 – 6 до 14 гектаров. Зимние стоянки имели укрепления, но только из частокола, а ров был вырыт не намного лучше, чем те, что делались вокруг ночных биваков во время боевых действий. Когда армия располагалась на зимние квартиры, она выдвигала навстречу противнику линию наблюдения, состоявшую из одиночных когорт вспомогательных войск, располагавшихся в отдельных небольших лагерях, каждый на площади приблизительно в 0,6 гектара.
   В каждом легионе могли быть или не быть определенные подразделения вспомогательных войск.
   Легионы были основой римской армии как в обороне, так и в наступлении.
   Нам известно немного сражений, выигранных римлянами благодаря решающим действиям конницы (как, например, обычно побеждал Александр Македонский) или количеству и качеству лучников, как англичане при Креси (1346) и Пуатье (1356) во время Столетней войны.
   С другой стороны, значение конницы росло. Ганнибал последовательно пользовался слабостью римской конницы до битвы при Заме. Битва при Заме (202 г. до н. э.) была первой, в которой римская кавалерия не была изгнана с поля боя многочисленной конницей карфагенян. (В данной битве нумидийская конница, раньше сражавшаяся на стороне Карфагена, теперь выступала на стороне Рима. – Ред.) Сокрушительное поражение Красса от парфян в сражении при Каррах (53 г. до н. э.) было прямым результатом слабости римской кавалерии. Одной из самых больших опасностей, которой удалось избежать Цезарю, была битва при Руспине (4 января 46 г. до н. э. – Цезарь был окружен с небольшими силами и едва вырвался. – Ред.).
   Если вернуться к вопросу о коннице, то примерами ее успешных действий могут быть признаны действия при первом вторжении в Британию (автор имеет в виду вторую высадку Цезаря – в 54 г. до н. э. (после неудачи в 55 г. до н. э.) – конница римлян действовала успешно, но закрепляться в Британии Цезарь не стал. – Ред.) и при вторжении Траяна в Дакию (в 101 – 102 гг.). При защите границ империи от набегов конница дополняла действия пехоты, быстро реагируя на изменение ситуации на конкретном участке.
   И все же повышение значения кавалерии было на тот момент лишь началом. Гораздо более важными на протяжении I века н. э. были изменения в наборе в армию.
   При Августе высшие военачальники во всей армии и рядовые легионеры были по-прежнему в основном уроженцами Италии, в то время как набор воинов во вспомогательные части производился по племенному признаку; они служили обычно неподалеку от своего места жительства и были укомплектованы командирами либо из числа их собственных вождей, либо центурионами из легионов, получивших повышение в чине в качестве награды за выдающуюся службу. Ко времени правления Траяна (98 – 117) повторяющиеся мятежи, имевшие место в I веке, заставили правительство убрать вспомогательные части из их родных краев и разрушить их племенную структуру, укомплектовывая их рекрутами из провинций, в которых им следовало размещаться. Естественно, после таких нововведений мы больше уже не получаем сведений о племенных вождях в качестве командиров в регулярных частях римской армии. Не очень ясно, почему прекратилась практика выдвижения центурионов, но к концу наступательного этапа такие выдвижения стали чрезвычайно редкими. С другой стороны, усиливающаяся романизация провинций лишала офицерский корпус всей армии и рядовой состав легионов их отчетливо италийского характера. Несколько лет службы в качестве боевого командира в легионе или командира когорты вспомогательных войск или подразделения конницы становились обычным началом карьеры на императорской государственной службе. Наконец, сам успех имперской политики в обеспечении мира и гражданского порядка внутри страны начал приводить к сокращению вербовочного поля в легионы и, в равной степени, во вспомогательные войска, сводя его к приграничным провинциям. Там уровень цивилизации был несколько ниже, а присутствие армии поддерживало воинский дух.
   Происшедшее во II веке изменение статуса вспомогательных войск – от племенных отрядов до простых подразделений в космополитической имперской армии – привело к созданию новой категории войск. Читатель запомнит, что среди причин, по которым правительство империи в I веке н. э. ценило наемников, первой была та, что их племенной патриотизм способствовал укреплению кастового духа в их подразделениях. Во-вторых, более низкий уровень благосостояния и культуры у народов, из среды которых они были навербованы, упрощал и удешевлял зачисление их на военную службу по сравнению с войсками из более развитых регионов. Из этих двух преимуществ первое было теперь абсолютно уничтожено благодаря новой практике заполнять прорехи в изначально сформированных когортах и алах новобранцами из любой местности, в которой им довелось быть размещенными. Второму суждено было исчезнуть своим чередом вследствие романизации провинций, процесс которой должен был достичь своей наивысшей точки тогда, когда Каракалла предоставил гражданство всем жителям империи (212 г. н. э.). Империя II века н. э. теперь имела связи с новыми племенами, особенно среди племен Северной Африки, германцев, даков, сарматов, народов Ближнего и Среднего Востока и др. Соответственно, войсковые формирования из их числа не включались в состав вооруженных сил как вспомогательные части, а были известны как «нумеры» и занимали отдельное положение, чтобы они могли выполнять особые задачи, для которых были изначально сформированы вспомогательные части. Вместо того чтобы подвергать их одинаковой для всех имперских войск подготовке, среди них поощрялось сохранение тех способов ведения боевых действий, какие были приняты в их племенах, и даже сохранение их диалектов и своих боевых кличей. Тот факт, что командиры частей нумеров занимали более низкое положение по сравнению с командирами частей вспомогательных войск, а также то, что каждой части нумеров выделялось небольшое место для бивака, например в крепостях Германии, может указывать на то, что подобное подразделение нумеров насчитывало в своих рядах лишь две или три сотни солдат. Вряд ли они могли иметь меньшую численность, так как мы обнаруживаем, что они делились на центурии, а кавалерия – на отряды (турмы).
   Подготовка командиров в римской армии всегда находилась на высочайшем уровне. Свою роль играла сословность, однако она не заменяла естественный отбор, и многие будущие полководцы и даже императоры начинали простыми легионерами.

Глава 2
Армия Римской империи в период от начала правления Адриана до смерти Константина, 117 – 337 гг.

   Вступление на престол Адриана в 117 году было отмечено принятием новой военной политики империи, политики жесткой стратегической обороны. В этой главе я сначала рассмотрю этап успешной жесткой приграничной обороны, который начался в 117 году и закончился с убийством Александра Севера в 235 году. Чтобы понять этап неразберихи, начавшийся в 235 году и закончившийся умиротворением населения Римской империи Диоклетианом (284 – 305), понадобится краткое обсуждение причин упадка империи. После этого военные события покажутся скорее симптомами, нежели причинами этого упадка. Далее последует описание римской армии, реорганизованной Диоклетианом и Константином, которые отошли от политики жесткой обороны границ и заменили ее политикой гибкой обороны, поддерживая приграничные войска силами боевых армий, состоявших из ударных формирований. Глава закончится рассказом о тактике римлян в период, длившийся до смерти Константина в 337 году.
   Каковы же были причины принятого Адрианом решения придерживаться политики обороны на всех границах? Прежде всего, дело было не в военном давлении извне, так как постоянной серьезной угрозы еще не было.
   Причины, несомненно, были таковы. Первая: римляне больше не испытывали искушения двигаться вперед к землям плодородным и в то же время легко обороняемым, которые лежали за пределами существующих границ. Вторая: они начали испытывать трудности управления такой огромной империей, не имея таких, как в наше время, транспортных средств и средств связи.
   Давайте сейчас рассмотрим эту вторую причину. От Лиссабона (тогда Олисипо) до Евфрата 4200 км по прямой. От вала Адриана (север нынешней Англии) до Гиерасикамина (немного южнее Сиены, нынешнего Асуана) в Верхнем Египте – еще больше. Что это означало во временном выражении, показывают необыкновенные усилия, предпринятые для того, чтобы сообщить Гальбе, находившемуся в Испании, весть о смерти Нерона в Риме. От Рима по суше в северную Испанию, где-то в район нынешнего Бургоса расстояние по прямой составляет около 1400 км; реальное же расстояние, если двигаться по дорогам, – не менее 2000 км. О смерти Нерона Гальбе объявил конный курьер через семь дней, который, вероятно, ежедневно проделывал путь около 300 км. Это достижение считалось чуть ли не чудом. На то, чтобы легион прошел то же самое расстояние и, не нуждаясь в долгом отдыхе, был достаточно полон сил для ведения боевых действий, потребовалось бы два, а скорее, три месяца. От Диррахия (современный Дуррес в Албании) до Константинополя по большой Егнатиевой дороге было около 900 км. Принимая во внимание, что пехота в день проходила в среднем расстояние около 30 км, то на покрытие такого расстояния потребовалось бы около месяца. Расстояние от Сингидуна (Белград) до Константинополя было приблизительно таким же, а от Константинополя до Антиохии (Антакья) даже больше. Поэтому следует считать, что как минимум более двух месяцев потребовалось бы легиону, чтобы добраться из Сингидуна или Диррахия в Антиохию, чуть меньше – из Сингидуна в Августу-Треверов (современный Трир на западе Германии) и месяц – из Августы-Треверов в Эбурак в Британии (современный Йорк). Передвижение легиона из Эбурака в Антиохию за шесть месяцев было бы событием неслыханным. Читателю следует помнить, что такая скорость была чрезвычайной, так как в среднем дневной переход легиона был меньше, что мы увидим на примере расстояний между почтовыми станциями на Стейн-стрит. Кроме того, во время длительного перехода войска находились на марше не каждый день. Очевидно, такие расстояния постоянно искушали местных честолюбивых лидеров поднять мятеж и отложиться от империи. Само по себе это является достаточно хорошим объяснением решения Адриана не отодвигать дальше границы империи.
   Это решение свело основную задачу римской армии к обеспечению безопасности границ. Оставив на время в стороне изменения, происходившие в этой армии, приспосабливавшейся к выполнению своей новой и ограниченной задачи, давайте рассмотрим огромные инженерные работы, предпринятые для облегчения выполнения поставленных задач. Прежде всего, это было возведение искусственных преград в дополнение к естественным препятствиям, то есть на крупных реках, по которым проходили границы империи почти по всей их длине, и, во-вторых, усовершенствование сети дорог, по которым должны были передвигаться войска.
   Проблема защиты границы опирается на неизменные военные принципы. Принимая во внимание разницу в вооружении и средствах связи, римляне делали то, что современные армии сделали бы и в наши дни. Прежде всего они имели разведывательную службу, агенты которой работали на прилегающей незахваченной территории, чтобы получать предупреждения об угрозах нападения. Везде, где только можно было, – например, в нижнем течении Рейна – они заручились дружбой и сотрудничеством племен по ту сторону границы. Где это было невозможно – например, в среднем и верхнем течении Рейна и в Британии – они опустошали окрестности, создавая «ничейную» землю на длину одного дневного перехода по всему фронту границы, которая являлась преградой и предотвращала возможность неожиданного нападения. Там, где такой преградой была река, ее течение патрулировалось флотилиями сторожевых судов. Легионы размещались на ее берегу в больших укрепленных лагерях площадью от 20 и более гектаров, а вспомогательные войска располагались между ними в небольших укреплениях.
   Там, где граница проходила через пустыню, как в Африке или в Сирии южнее Евфрата, были построены цепочки постоянных укреплений вдоль естественных подступов к римской территории. Многие из этих передовых постов, построенных в пустыне, представляют собой удивительно аккуратные и прочные сооружения. Естественно, в самых передовых укреплениях размещалась главным образом кавалерия.
   Там, где не было ни реки, ни пустыни, возводились сплошные стены. Четыре таких стены находились под постоянной защитой: германский «пограничный вал» длиной около 500 км, начинавшийся на Рейне у Нойвида и заканчивавшийся у Регенсбурга на Дунае; и Адрианов вал в Британии длиной 117 км, который тянулся от залива Солуэй-Ферт до побережья Северного моря чуть севернее Ньюкасла-апон-Тайн. В Германии такой преградой служил земляной вал, который на половину своей длины был увенчан крепким дубовым частоколом, а на вторую половину – грубой каменной стеной. В Британии Адрианов вал был изначально сделан из земли и камня, а впоследствии (во время правления Септимия Севера, 193 – 211 гг. н. э.) вал был восстановлен и снова укреплен.
   Каменная стена достигала высоты в 6 м, толщины 2,5 м. Вдоль вала был вырыт ров. Между Днестром и Прутом в Бессарабии находился Траянов вал, в Африке – Триполитанский вал. Стены римлян не оборонялись на всем их протяжении. На валах возвышались наблюдательные вышки и стояли сторожевые посты. Позади вала строилась дорога, по которой вдоль границы перебрасывались войска и военные материалы. Налетчикам, которые все же преодолевали вал, приходилось оставлять своих лошадей на своей стороне. Делать же проход в заграждении означало потерю времени, чего они не могли себе позволить, так как об их приближении уже повсюду было объявлено посредством дымовых сигналов, и на подходе были отряды римлян, размещенные ближе всего к месту прорыва. Многие такие отряды, если не большая их часть, были конными и поэтому гораздо более мобильными, чем слезшие с коней нападавшие. К тому же, если налетчикам удавалось угнать скот или отступать с какой-либо тяжелой добычей, они опять же сталкивались с трудностями во время повторного преодоления этого препятствия. В действительности для них это была самая опасная фаза набега. Византийские военные летописцы, позже рассматривая очень схожие условия на границе с сарацинами в Малой Азии, давали совет защитникам границы приложить в таком случае максимум усилий.
   Такая система укреплений знакома нам и сейчас: она была применена почти точно в таком же виде, хоть и в меньшем масштабе, испанцами на Кубе. Их trochas были сделаны в основном из колючей проволоки, а их «ничейная» земля была гораздо ýже. Та же самая общая идея проявилась и в британской системе укрытий, распространенной в Южной Африке.
   Гарнизоны, защищавшие саму стену, состояли часто из вспомогательных войск. В Британии они размещались в постоянных укрепленных лагерях у самой стены, а в Германии – обычно неподалеку позади нее, хотя иногда и на расстоянии 5 – 7 км от нее. В каждом лагере размещалась одна ала или когорта. В Британии оборонявшие вал войска насчитывали 6 тысяч человек в кавалерии, 2125 человек в конной пехоте (род войск, к которому я возвращусь, подводя итоги в конце этой главы) и 20 875 пехотинцев – всего 29 тысяч человек. Так как обороняемый рубеж имел длину 117 км и если все эти войска были сконцентрированы на нем, то на каждый километр приходилось почти 250 человек, или 4 метра на человека! Даже если мы возьмем эти цифры за минимум, особенно в кавалерии, они полностью разрушают теорию о формальной обороне всей стены. Пространство между лагерями было усеяно небольшими стоянками, занимавшими площадь около 5 квадратных метров и расположенными вдоль стены на расстоянии около 1,5 км друг от друга. Они служили караульными помещениями и наблюдательными постами, а между ними почти через каждые 100 м находились наблюдательные вышки.
   Наемники вполне могли справиться с любыми обычными налетчиками. Для отражения нападения больших сил провинциальный командир обычно вызывал легионеров. Легионы располагались в постоянных укрепленных лагерях площадью от 20 и более гектаров не парами, как во время наступательного этапа, а отдельно.
   От фортификационных сооружений и военных лагерей обратимся к людям, которыми были укомплектованы войска, и в первую очередь рассмотрим вопрос о численности. Начиная приблизительно с 117 года н. э. и до 161 года можно составить следующий, довольно полный список:

   Британия. Легионы: II Августов легион (Иска-Силур, в настоящее время Карлион); VI Победоносный легион (Эбурак, Йорк); XX Валериев Победоносный легион (Дева, Честер). Вспомогательные войска: 6 тысяч человек – кавалерия, 2125 – конная пехота, 20 875 – пехота, всего 29 тысяч человек.

   Нижняя Германия (нижнее течение Рейна). Легионы: I легион Минервы (Бонна, Бонн); XXX Ульпиев Победоносный легион (Ветера, Ксантен). Вспомогательные войска: 1500 человек – кавалерия, 250 – конная пехота, 1750 – пехота, всего 3500 человек.

   Верхняя Германия. Легионы: XXII легион Фортуны (Могонтиак, Майнц); VIII Августов легион (Аргенторат, Страсбург). Вспомогательные войска: 1500 человек – кавалерия, 1125 – конная пехота, 9275 – пехота, всего 11 900 человек.

   Реция. В этой провинции не было ни одного легиона, пока Марк Аврелий (161 – 180) не сформировал III Италийский легион и не разместил его там. Вспомогательные войска: 3500 человек – кавалерия, 500 – конная пехота, 8500 – пехота, всего 12 500 человек.

   Норик. В этой провинции не было ни одного легиона, пока Марк Аврелий не сформировал II Италийский легион и не разместил его там. Вспомогательные войска: 1 тысяча человек – кавалерия, 3 тысячи – пехота, всего 4 тысячи человек.

   Верхняя Паннония. Легионы: X легион Близнецы (Виндобона, Вена); XIV легион Близнецы (Карнунт, Петронелль); I Вспомогательный легион (Бригеций, неподалеку от Комарна). Вспомогательные войска: 3500 человек – кавалерия, 875 – конная пехота, 4125 – пехота, всего 8500 человек.

   Нижняя Паннония. Легионы: II Вспомогательный легион (Аквинк, Будапешт, точнее, Буда). Вспомогательные войска: 3500 человек – кавалерия, 1875 – конная пехота, 9125 – пехота, всего 14 500 человек.

   Далмация. Вспомогательные войска: 250 человек – конная пехота, 1250 – пехота, всего 1500 человек.

   Верхняя Мезия (среднее течение Дуная). Легионы: IV Флавиев легион (Сингидун, совр. Белград); VII Клавдиев легион (Виминаций, совр. Костолац). Вспомогательные войска: 500 человек – кавалерия, 250 – конная пехота, 3250 – пехота, всего – 4 тысячи человек.

   Нижняя Мезия (низовья Дуная). Легионы: I Италийский легион (Новы, близ устья (к юго-западу) р. Янтра; XI Клавдиев легион (Дуростор, Силистра); V Македонский легион (Трезмис, близ г. Мэчин). Вспомогательные войска: 2500 человек – кавалерия, 250 – конная пехота, 4250 – пехота, всего 7 тысяч человек.

   Дакия (ныне Румыния). Легионы: XIII легион Близнецы (Апул, Алба-Юлия). Вспомогательные войска: 6 тысяч человек – кавалерия, 1125 – конная пехота, 18 175 – пехота, всего 25 300 человек.

   Македония. Вспомогательные войска: 500 пехотинцев.

   Малая Азия (Каппадокия). Легионы: XV Аполлинариев легион (Сатала, граница с Арменией); XII Молниеносный легион (Мелитена, совр. Малатья, в верховьях Евфрата). Вспомогательные войска: 2000 человек – кавалерия, 1875 – конная пехота, 7125 – пехота, всего 11 тысяч человек.

   Сирия. Легионы: XVI Флавиев легион (Самосата, верховья Евфрата);
   IV Скифский легион I, VI Железный легион I, III Галльский легион I (у Антиохии (совр. Антакья)
   Вспомогательные войска: 4500 человек – кавалерия, 2375 – конная пехота, 9625 – пехота, всего 16 500 человек.

   Палестина. Легионы: X легион Фретенсис («являющийся проливом» – лат.) (Иерусалим). Вспомогательные войска: 1500 человек – кавалерия, 125 – конная пехота, 6875 – пехота, всего 8500 человек.

   Аравия. Легионы: III Киренаикский легион (Бостра). Вспомогательные войска: неизвестно.

   Египет. Легионы: II Траянов легион (под Александрией, неспокойным городом). Вспомогательные войска: 2500 человек – кавалерия, 750 – конная пехота, 5 950 – пехота, всего 9200 человек.

   Киренаика. Гарнизон неизвестен.

   Африка и Нумидия. Легионы: III Августов легион (Ламбес). Вспомогательные войска: 1 тысяча человек – кавалерия, 500 – конная пехота, 2700 – пехота, всего 4200 человек.

   Мавретания (Цезарейская). Вспомогательные войска: 4 тысячи человек – кавалерия, 250 – конная пехота, 5950 – пехота, всего 10 200 человек.

   Мавретания (Тингитана). Вспомогательные войска: 500 человек – кавалерия, 125 – конная пехота, 1375 – пехота, всего 2 тысячи человек.

   Испания. Легионы: VII легион Близнецы (Легио, совр. Леон, северо-западная Испания). Вспомогательные войска: 1 тысяча человек – кавалерия, 250 – конная пехота, 2250 – пехота, всего 3500 человек.

   Части вспомогательных войск с неопределенным местом дислокации: 1 тысяча человек – кавалерия, 375 – конная пехота, 5125 – пехота, всего 6500 человек.

   На прилагаемой карте провинции, расположенные в глубине империи, и гарнизоны, которые не были упомянуты в тексте, не подписаны. Пограничные провинции, в пределах которых размещались легионы, можно узнать по листам базирования легионов. Для ясности на карте показаны лишь названия провинций, упомянутых в тексте, гарнизоны которых составляли одни вспомогательные войска.

   Дислокация римской армии, 117 – 161 гг.

   Приведенный выше список подводит следующие итоги:

   Преторианская гвардия ........................................... 10 тысяч человек
   Легионеры .............................................................. 168 тысяч человек
   Конница вспомогательных войск ............................... 47 500 человек
   Конная пехота вспомогательных войск ...................... 15 250 человек
   Пехота вспомогательных войск ................................. 131 050 человек
   Итого вспомогательных войск .................................. 193 800 человек
   Общий итог ............................................................... 371 800 человек.

   Чизмен, у которого взята большая часть этих цифр, считает, что полный список частей вспомогательных войск дал бы около 80 тысяч человек в коннице и конной пехоте и 140 тысяч человек в пехоте. В общем итоге это дало бы 398 тысяч тысяч человек, почти 400 тысяч. К этой цифре надо приплюсовать отряды варваров, находившихся на службе у римлян, личный состав флота (включая команды морских флотилий, а также речных флотилий, игравших весьма важную роль в системе обороны границ), конницу императорской гвардии и шесть «городских когорт», которые оказывали поддержку полиции в некоторых крупных городах.
   Но даже если сделать допуск на все возможные ошибки, этот список все равно поражает тем, что общий итог дает такую небольшую цифру, принимая во внимание всю контролируемую территорию. Следует помнить, что в 1914 году одна небольшая бедная Сербия (ее территория примерно соответствовала римской провинции Верхняя Мезия) смогла мобилизовать 225 тысяч обученных солдат.
   С другой стороны, надо отметить, что численность личного состава армии по сравнению с той, что была при Августе (300 тысяч человек), увеличилась примерно на треть. Это, без сомнения, указывает на рост военных проблем, с которыми приходилось сталкиваться империи. В этой связи разумно предположить, что варварские племена Северной Европы начали постепенно представлять собой все более грозную силу благодаря росту знаний в военной области и улучшению вооружения, что явилось следствием поддерживания отношений (торговли и проч.) с Римом, то есть с высокоразвитой цивилизацией. Но когда мы вспомним, что в империю теперь входили не только территории, которыми правил Август, но и современные Англия, Шотландская низменность, Марокко, Венгерская равнина, Румыния, Болгария, восток Малой Азии, Армения и Синайский полуостров, то становится ясно, что увеличение численности варваров на службе у римлян не так уж и ужасно по сравнению с ростом управляемой римлянами территорией, как это кажется на первый взгляд.
   Самая высокая концентрация войск была там, где и следовало ожидать, то есть на узком участке границы между труднопроходимыми горами Армении и столь же труднопроходимой Сирийской пустыней (где находилась Пальмира), так как только здесь можно было столкнуться с мощной армией другого высокоцивилизованного государства – Ирана (сначала в обличье Парфии, затем Сасанидского Ирана).
   Также следует отметить, что иногда места базирования легионов находились на самой границе, то есть на Дунае и Рейне, иногда во внутренних районах страны рядом с землями, где было неспокойно, такими как северо-западная Испания, Палестина с ее евреями и город космополитов (греков, евреев и других) Александрия.
   Размещение легионов в Британии немного выбивается из обычной схемы, так как VI легион, базировавшийся в Эбураке, находился в 120 км к югу от восточного конца Адрианова вала. А XX легион, размещавшийся в Деве, был в целых 200 км к югу от западного края вала. Разумеется, причиной этого было вклинивавшееся препятствие в виде Пеннинских гор, к которым мы вернемся, когда будем говорить о коммуникациях. Тот факт, что II легион держали в Венте (Карлионе), возможно, означает, что валлийские горцы все еще были «буйными», хотя верно также и то, что II легион оставался там еще долго после того, как все опасения римлян насчет валлийцев уже должны были угаснуть. Если бы речь шла о современных правительствах, то это можно было бы объяснить желанием продолжать иметь резерв в Карлионе. С другой стороны, Рим был относительно щедр на военные расходы и экономил на живой силе. К тому же он был практичным и в высшей степени последовательным во всех предпринимаемых им шагах, так что аномальное размещение II легиона так далеко на юго-западе в Карлионе остается без объяснений.
   Рассматривая империю как одно целое, очевидно, что слабое место ее обороны было тем же самым, что и в изначальном государственном устройстве при Августе, то есть в отсутствии главного резерва. Такое положение дел было бы невыносимым, если бы эта система была предназначена для противодействия большой нагрузке. Даже при наличии относительно легкого давления – а лишь такое давление оказывали северные варвары – считалось, что лучший способ уменьшить опасность – это потратить большие средства на улучшение дорог не только между легионами в приграничной зоне, но и между провинциями.
   Исключительное внимание, уделявшееся коммуникациям, могут проиллюстрировать примеры, взятые из провинций Британии. Преграду в виде Пеннинских гор, протянувшихся с севера на юг через территорию между сте ной и штаб-квартирами легионов в Деве (Честер) и Эбураке (Йорк), пересекали с востока на запад по крайней мере три поперечные дороги, годные для перемещения войск. Главный проход через Пеннины, расположенный приблизительно в 150 км к югу от вала Адриана и поэтому находившийся на одной широте с Эбураком, соединялся с большой дорогой, идущей с юга через Эбурак на север, к валам Адриана и Антонина, боковой дорогой, которая начиналась в современном Тадкастере и шла через современные Илкли в Скиптон. Отсюда дорога спускалась в долину реки Рибл и соединялась с западной дорогой. Приблизительно в 60 км точно на север от Скиптона находился другой проход из долины реки Тис через Боус в верховья реки Иден чуть севернее Керби-Стивена. В 40 км южнее Скиптона или на расстоянии, равном однодневному форсированному маршу, на восток из Манкуния (Манчестера) через низкогорье шла еще одна дорога с щебеночным покрытием.
   В Британии, как и во всей Римской империи, имелись крупные дороги. Одна из них вела в западную часть острова через заболоченные низовья реки Мерси в Манкуний (Манчестер). Другая крупная дорога шла с юга на север по восточной части Британии и соединяла Лондиний и Эбурак (Йорк), проходя через болотистые долины рек – реки Уэлленд в районе современного Стамфорда и реки Уз и ее притоков.
   И наконец, в Британии, а если точнее, в западном Лондоне и пригородах, есть замечательный образец стратегического дорожного строительства, находящийся далеко за пограничной линией и предназначенный для облегчения продвижения войск из провинции в провинцию – в данном случае из Галлии в Британию. Я уже говорил, что Лондиний был в Британии главным городом и центром всей ее дорожной сети и что главный путь к нему с континента шел через Па-де-Кале (Дуврский пролив) и порт Дубра (Дувр), а затем через современное графство Кент, но позже к Лондинию был проложен второй путь, ведший от современного Саутгемптона. Этот альтернативный путь в Лондиний далее шел через Уинчестер, Сильчестер и Стейнс, что от Саутгемптона до Лондона составляло около 15 км. Чтобы сократить расстояние на чуть больше 25 км – это один дневной переход для легионеров, – римская администрация хотела построить 90 км дороги с щебеночным покрытием через современные Чичестер и Доркинг прямо на Лондон.
   И хотя существование такой дороги со всей полнотой доказывает, что ее строители ожидали, что наступят времена, когда день, сэкономленный на перемещении войск из одной провинции в другую, будет иметь огромное значение, все же расчет, лежавший в основе имперской военной политики, состоял в том, что такие времена будут не частыми. Воин, приписанный к какому-либо легиону, обычно знал, что место его базирования не изменилось со времен его прадедушки, и правнуки этого воина могли рассчитывать на то, что найдут лагерь легиона на прежнем месте. Солдат вспомогательных войск обычно был еще больше привязан к месту службы. Так как его ала или когорта составляла звено в цепи переднего края обороны, тянущегося вдоль границы, он мог провести практически все время своей военной службы – обычно 25 лет, – патрулируя промежутки длиною 6 – 7 км между своим лагерем и соседними двумя лагерями вспомогательных войск. Естественно, каждое постоянно расквартированное формирование устанавливало крепкие связи с местными жителями. Например, вокруг каждой стоянки вырастали помещения для проживания семейных воинов (для вспомогательных войск, воинам которых было отказано в праве заключать законные браки, но у которых образовывались постоянные привязанности, признававшиеся обычаями и легализовавшиеся при увольнении солдата со службы). Помимо жилья для семейных пар, там имелись бани, храмы, магазины и домики ушедших в отставку ветеранов, которые хотели жить поблизости от своих старых товарищей.
   И хотя такая система была эффективна для выполнения задачи по обороне границы, она, очевидно, была плохо приспособлена к редким чрезвычайным случаям массированного вторжения, так как легионы в провинции представляли собой единственную сконцентрированную в одном месте боевую силу под командованием провинциального военачальника. Единственным способом отразить массированное вторжение врага было получение подкрепления – то есть помощь войск из соседней провинции. Благодаря связям военнослужащих с местным населением и тому факту, что каждое отозванное войсковое формирование оставляло в этом случае брешь в обороне границы в своей собственной провинции, возникла традиция отвечать на просьбы о помощи отправкой не постоянных частей, а сводных формирований, состоявших из отрядов из различных легионов. Такие сводные отряды назывались «отрядами под одним знаменем» (от латинского слова «vexilla», которое обозначает «знамя, флаг»). Один такой кавалерийский «отряд под одним знаменем», который воевал против парфян при Траяне, был составлен не менее чем из пяти ал и четырнадцати «конных когорт». Этой практике иногда следовали и во время наступательного этапа: «отряд под одним знаменем» четко упоминается Тацитом как отряд, сопровождавший XX легион, который Светоний Павлин взял себе в поддержку для ведения боевых действий против Боудикки. На протяжении II века н. э. эта практика стала установившейся традицией.
   Любой солдат или даже любой разумный человек согласится с тем, что такие разношерстные формирования хуже постоянных, если рассматривать боевые действия как таковые. В них не может быть кастового духа. Тот факт, что такая система вообще была возможна, является самым сильным доказательством не только в пользу римского командования, но и в пользу высокого уровня, а особенно согласованности, который был достигнут в подготовке воинских формирований. Факт остается фактом: эта система хорошо выполняла поставленные задачи.
   То, как она функционировала, может проиллюстрировать краткий рассказ о кризисе, который был преодолен при Марке Аврелии. В 162 году парфяне вторглись в Каппадокию, выиграли крупное сражение в этой провинции и опустошили Сирию. Тогда римская армия, пришедшая на помощь , была сформирована благодаря активному привлечению в ряды «отрядов под одним знаменем», взятых из войск, базировавшихся на Дунае, и вскоре ход военных действий коренным образом изменился. Все это не выходило за рамки жизненного опыта римлян. Мяч войны летал туда и обратно через Евфрат еще со времен Красса. Тем временем римская разведслужба предупредила о грядущих волнениях в племенах, обитавших в современной Чехии. К этому времени война с парфянами близилась к концу. С твердостью, напоминающей нам поведение Тиберия в 6 году н. э., правительство Марка Аврелия приняло решение не отзывать сводные отряды, которые были посланы с Дуная на Восток, пока обстановка там не будет стабилизирована. Поступая так, они сознательно рисковали ситуацией в верховьях Дуная, где буря разразилась в 165 году н. э. (или около 167 г. – Ред.). Сомнительно то, чтобы те племена знали о войне с Парфией, и совершенно невероятно, чтобы они намеренно синхронизировали свое выступление с этой войной. То, что необходимо было воевать на два фронта, было лишь несчастливым совпадением для империи. В верховьях Дуная римские командиры на местах, ослабленные отсутствием многочисленных сводных отрядов, ушедших на Восток, не могли удержать границу. Поэтому они поставили себе задачу оттянуть наступление варваров и отодвинуть перелом в военной кампании до тех пор, пока их ушедшие на Восток отряды не вернутся. В течение 165 года парфяне заключили мир, и сводные отряды начали уходить на запад. Требовалось по крайней мере две недели, чтобы гонец добрался из провинций Венеция и Истрия (или из провинции Норик) в Антиохию в Сирии. Когда сводные отряды покинули Антиохию, потребовалось еще два месяца или даже, возможно, ближе к трем месяцам, чтобы они были готовы вступить в бой в Паннонии и Норике. Когда они туда прибыли, наконец, римское командование получило возможность действовать решительно, если бы не второй несчастливый случай, перевернувший все расчеты. Отряды, пришедшие с Востока, принесли с собой чуму. Смертность была очень высокой, и, как следствие, армия была сильно ослаблена, так что варвары (германцы и сарматы) хлынули на территорию, которая в настоящее время является Швейцарией и Австрией, а также на земли между Савой и Дунаем. И все же, по-видимому, через Саву они так и не переправились и в Италию так и не вторглись. В 168 году, три года спустя после прорыва дунайского оборонительного рубежа, граница была восстановлена. В 169 году война возобновилась, но театр военных действий теперь был в окрестностях Дуная, и три года спустя два главных племени варваров потерпели сокрушительное поражение, причем одно из них было уничтожено при попытке отступить за реку. (Так называемая Маркоманская война, около 167 – 180 гг., была очень тяжелой; побежденные (кто уцелел) влились в население пограничных провинций. – Ред.)
   Военное искусство римлян и боевая мощь их армии в период ведения пограничной обороны подверглись изменениям. Тяжелое вооружение было отброшено, старая система обучения пришла в упадок, в армии увеличивалась роскошь, а сила и выносливость уменьшались. Создавались многочисленные виды легковооруженных войск, имевших различное метательное оружие. Характерные особенности римской пехоты исчезли. Тяжелые доспехи сменились облегченными, тяжелое копье было заменено легким. Легион, организованный в когорты, снова стал походить на фалангу (первые 5 когорт составляли 4 передние шеренги, последние 5 когорт – 4 задние шеренги). Первые 4 шеренги имели на вооружении легкие пилумы, а последние 4 шеренги были вооружены копьями. 9-ю и 10-ю шеренги составляли лучники, не входившие в расчет легиона. За фалангой располагались онагры, на фланге – карабаллисты. Лучшие тяжеловооруженные воины выделялись в резерв. Когорты уже не могли маневрировать на поле боя. Такой боевой порядок был больше пригоден для обороны. Но римская армия и в оборонительный период своего существования выполняла свою задачу, обычно одолевая противников.
   В списке армейских подразделений появляется конная пехота. Строго говоря, это отдельный род войск, совершающий марши верхом на лошадях и ведущий боевые действия в пешем строю. К ней иногда обращались другие рода войск, которые должны были увеличить долю конницы, но довольствовались полумерами, так как пехотинца легче сделать конным пехотинцем, нежели настоящим кавалеристом. Некоторые когорты вспомогательных войск частично состояли из конников, а частично из пехотинцев, что четко показывает, насколько далеко ушел процесс сведения функций армии лишь к патрулированию границ, так как такая воинская часть, безусловно, не могла действовать как настоящее тактическое подразделение. На Востоке существовали формирования кавалерии на верблюдах. Значение конницы росло, и к концу II века появились кавалерийские подразделения, в которых всадники и передняя часть их лошадей были полностью скрыты под кольчугой (после знакомства с тяжелой конницей парфян, а также сарматами, у которых были защищены и всадник и конь).
   Марк Аврелий (161 – 180) увеличил вооруженные силы, добавив два новых легиона, которые он разместил один в Реции (западная Австрия, Бавария и Швейцария), а другой в Норике (восточная Австрия). К концу этого этапа Септимий Север (193 – 211), которому надоели неэффективность (и склонность к переворотам) преторианцев, разогнал преторианскую гвардию и установил на будущее новый порядок набора в ее ряды: выдвижение отличившихся рядовых и офицеров из приграничных провинциальных легионов. Этот же император прибавил еще три новых легиона: два для Месопотамии и один находился в центральной Италии в резерве. На протяжении II века число отрядов варваров, состоявших на службе у римлян, неуклонно росло, пока их не стало огромное множество. В начале III века эти дополнительные части и корабельные команды подняли общую численность армии и флота на императорской службе до цифры свыше 400 тысяч человек.
   И хотя организация армии в целом осталась без изменений, можно обнаружить изменения в наборе на военную службу, дисциплинарных требованиях и боевом духе. Я уже говорил, что ни от значительной части гражданского населения на местах, ни от рядового состава провинциальных легионов нельзя было ожидать сильного чувства патриотизма по отношению к Риму. До поры до времени идея империи является слишком абстрактной для среднего человека – империя и связанная с ней стабильность кажутся вечными, а обязанности тяготят. Лишь когда имперский порядок рушится, приходит запоздалое понимание, что хаос или господство иноземцев гораздо хуже. Эта потребность в патриотизме, естественно, становилась все более настоятельной по мере того, как достижения римской цивилизации стали считаться обычным делом, и никакая серьезная опасность, казалось, не угрожает ее существованию. К тому же сам успех профессиональной армии римлян, изгнавший даже мысль о войне из умов огромного большинства гражданского населения, усилил невоинственные настроения масс. Постоянно растущее благосостояние и мир в провинциях работали в этом же направлении. И в вербовочной базе в армию появилась тенденция к ее сужению до приграничных районов.
   Признаками определенного упадка дисциплины и профессионального духа, по-видимому, послужили два новых обстоятельства, которые возникли в начале III века.
   Первое из них имело отношение к постоянной проблеме профессиональных армий с долгим сроком службы – к жилью для семейных пар. Август запретил солдатам жениться. Но при сроке службы свыше двадцати лет даже римская дисциплина не могла принудить исполнять такой приказ. Соответственно появился обычай, по которому многие рядовые вступали в брак, в современном мире называемый «гражданским», а после их увольнения со службы такой брак полностью становился законным. Теперь же Септимий Север позволил рядовым воинам жениться.
   Тот же самый император разрешил или стал поощрять рядовых, выполняющих в легионах различные работы, то есть полковых чиновников, оружейников, артиллерийскую обслугу, музыкантов, образовывать союзы, известные как «коллегии». Насколько эти коллегии были автономными и добровольными объединениями, сказать нельзя. Это событие совпало по времени с увеличением числа коллегий, в которые входили люди, выполнявшие схожие экономические функции в гражданской жизни. Безусловно, если военные коллегии были самостоятельными «солдатскими комитетами», то, должно быть, это повлияло на состояние дисциплины.
   Во всяком случае, нет сомнений в том, что приблизительно в то время, когда эти нововведения были приняты, в римской цивилизации в целом начался упадок.
   Были даны всевозможные объяснения духовному упадку античного мира. Было даже серьезно выдвинуто смехотворное предположение, что главной причиной явилась сексуальная распущенность! Возможно, самой разумной гипотезой – и единственной, которая имеет под собой какую-то опору в военной области этой темы (а только ее одну мы здесь затрагиваем непосредственно), – является та, что в жизни вообще есть периодичность, приток и отток энергии. Согласно такому представлению, усилия, затраченные на поддержание высокоразвитой цивилизации, слишком велики, чтобы могли продолжаться бесконечно. После того как они предпринимались на протяжении определенного времени, должна наступить передышка. Человеческий разум должен впасть в состояние варварства или близкое к таковому, пока к нему не вернется энергия.
   Но если основная причина ослабления энергетики античного мира туманна, то симптомы достаточно ясны. С 235 по 297 год длится этап политической анархии. Ряд гражданских войн римлян дает варварам возможность добиться многих временных успехов. Непосредственной причиной упадка античной цивилизации была эпидемия гражданских войн, случившаяся в III веке н. э.
   Поскольку гражданские войны происходили между группировками римских военных, действовавших в интересах полководцев, добивавшихся власти в империи, возникло предположение, что они были вызваны какой-то слабостью или недостатком в самой армии. Нет, все иначе. Это гражданские войны были причиной определенного упадка дисциплины и профессионального духа армии, но сами они были следствием не военной, а политической слабости структуры самой империи.
   Конечно, римскую армию нельзя винить за то, что она завоевала весь прилегающий к Средиземноморью мир и тем самым отняла возможность испытывать чувство патриотизма у значительной части человечества. Если Август (действуя достаточно мудро в соответствии со своей системой принципов) установил централизованную монархию, которая подавляла как военную, так и гражданскую инициативу на местах, делая при этом вид, что республика сохраняется, и поэтому не обеспечивая соответствующую законную процедуру престолонаследия в империи, то ничего из этого не делалось армией, которой Август командовал и которой он был обязан своим троном.
   Если читатель полагает, что я слишком подробно останавливаюсь на этих политических моментах, то пусть он вспомнит, что лишь они объясняют характер войн с III по IX век и что сложности с престолонаследием дают объяснение гражданским войнам в Римской империи, с которых и начался ее упадок.
   Сенат, который был единственным, кто обладал законным правом заменять умершего императора, больше не мог внушать уважение к своим решениям. В действительности огромное политическое пространство, подавление местной гражданской инициативы и передача всей военной работы относительно небольшой армии из профессионалов – все это соединилось, чтобы сделать «согласие тех, кем правят» в империи все более и более пассивным. Поэтому и не было авторитетной личности, способной не допустить, чтобы легионы на Востоке, или на Дунае, или на Рейне провозглашали своих полководцев императорами и выступали в поход на Рим против находившегося там императора.
   Читатель может возразить, что долгом армии было отражать нападения извне. Римские военные ответили бы, что внешние враги представляли собой скорее досадную помеху, нежели серьезную угрозу. Казалось, что они никогда не смогут разрушить римскую цивилизацию. Собственно говоря, северные варвары так этого и не сделали. Конечно, если вы уведете какое-то немалое количество войск с любого участка границы (с целью сделать своего полководца императором), варвары или иранцы могут прорваться и начать грабить соответствующую провинцию. Но они обычно с трудом брали обнесенные стенами города, и как только прискорбная неприятность по поводу престолонаследия в империи разрешалась, этим самым варварам приходилось уносить ноги через границу, чтобы не быть разбитыми наголову, как это обычно случалось. (Далеко не всегда. Например, в войне племен Северного Причерноморья (скифо-сарматы, готы и др.) в 250 – 251 гг. взяли Филиппополь (современный Пловдив), а в 251 г. наголову разбили римлян при Абритте (где-то в современном Добрудже), где погиб император Деций; новый император Галл (вырвавшийся в этом бою с частью сил из окружения) обязался пропустить армию врага со всей добычей за Дунай и ежегодно платить дань. – Ред.)
   Война всегда и обязательно несет разрушения, но римские гражданские войны в эпоху империи не влекли за собой повсеместного уничтожения собственности или намеренного столкновения с населением. Образно было сказано, что они велись «за головы граждан». Даже набеги варваров, хотя они и были в этом отношении гораздо более серьезными, носили ограниченный характер. Это происходило потому, что, во-первых, их целью было скорее разграбление, нежели систематическое уничтожение; во-вторых, нападавшим редко удавалось взять обнесенный стенами город ; и в-третьих, как и в остальном мире в эпоху до изобретения пороха, средства разрушения не были столь эффективными, как пушки, и ущерб, который причиняли вторжения варваров, часто преувеличивался в представлении людей по контрасту с веками нерушимого мира, в котором жили внутренние области Римской империи.
   Очевидной полумерой в таких обстоятельствах было возведение укреплений. Септимий Север добавил к Адрианову в основном земляному валу, проходившему через север Британии, сплошную каменную стену. Большая часть городов в империи скрылась за стенами. Аврелиан (правил в 270 – 275 гг.) зашел так далеко, что дополнительно укрепил сам Рим (построив новую оборонительную стену, защищавшую теперь разросшийся за пределы стены город Сервия Туллия (правил Римом в 578 – 534 до н. э.), модернизировалась в первой половине IV в. до н. э.), который не видел врагов почти 500 лет и не увидел их еще более века.
   Интересный отрывок из произведения древнегреческого историка III века, автора сочинения «Римская история» Диона Кассия, показывает, что слабость системы профессиональной армии, не имеющей резервов, вполне осознавалась. Дион вкладывает в уста государственного деятеля I века н. э. Мецената такие слова: «…если мы ограничим всю военную деятельность с их стороны (провинциалов), мы рискуем обнаружить лишь неопытные и необученные войска, когда нам в помощь понадобится армия». И все же он заставляет Мецената продолжать спорить и выступать против всеобщей военной подготовки (потому что такая подготовка сделает мятежи более грозными), а также против поспешно сформированных армий – из-за огромных расстояний, которые предстояло преодолевать.
   Несмотря на приведенный текст, вполне вероятно, что в течение III века правительство империи не смогло найти времени (в промежутках между гражданскими войнами и убийствами императоров), чтобы перестроить военную систему в целом. Ни один император не пытался сделать это, но все делали, что могли, имеющимися средствами. Более талантливые императоры, «собрав вместе императорские войска и фрагменты разбитых пограничных легионов и приняв на службу тысячи наемников-варваров (во вспомогательные войска)… стремились держать в своем распоряжении собранное войско, которое они постоянно перемещали по всей империи, как того требовал каждый внутренний или внешний конфликт. Эта боевая армия разделяла имперские победы и получала награды, которые могла дать зачастую истощенная казна. По сравнению с этой армией формирования старых приграничных войск, в равной степени легионы и вспомогательные войска (т. е. наемники), которые стояли на своих старых позициях (а многие так и делали), неуклонно теряли свой престиж и значение».
   Эти самые более талантливые императоры: Клавдий II Готский (268 – 270), Аврелиан (270 – 275), Проб (276 – 282) и Кар (282 – 283) – пытались поддерживать дисциплину жестокими наказаниями. Кар предпочитал крайнюю простоту в одежде и личных привычках. Такие меры не могли полностью излечить пороки бесконечной политической нестабильности, и уровень дисциплины и подготовки войск явно падал. Проб был убит во время стихийного бунта войск, возмущенных тем, каких усилий он лично требовал от них для «улучшения земли», то есть для осушения болот.
   Кстати, следует сказать, что гражданские войны внутри империи не представляют большого интереса для человека, изучающего военную тематику. В этом общем правиле есть исключение – Гражданская война в США 1861 – 1865 годов, так как это была война между двумя сторонами, в военном отношении почти такими же четко выраженными, как два отдельных государства. Но почти все гражданские войны, например Война Алой и Белой розы в Англии, религиозные войны во Франции XVI – XVII веков и гражданские войны в Англии XVII века, подтверждают это правило.
   Два момента, представляющие тактический интерес и взятые из гражданских войн, будут рассмотрены, когда речь пойдет о Вегеции и римской армии IV века.
   Наконец, я бы напомнил читателю, что в период смутного времени не один плацдарм был силой захвачен в пределах границ империи. Ближайшим был уход Аврелиана из Дакии (274) и отступление к рубежу на нижнем Дунае.
   В период смутного времени военная система римлян не разрушилась. Да, Деций (249 – 251) пал в бою при Абритте со «скифами» (готами, скифо-сарматами, славянами и др.), а Валериан (253 – 260) был разбит и взят в плен армией Сасанидского Ирана, но эти беспрецедентные катастрофы римских императоров уравновешивали соответствующие победы. Клавдий II Готский вырезал 50 тысяч готов в Наисе (г. Ниш в современной Сербии), а Кар так прошелся по верховьям и среднему течению Тигра и Евфрата, как ни один император со времен Траяна, преследуя разбитых Сасанидов и захватывая их столицы Селевкию и Ктесифон.
   Но хотя армия римлян и не развалилась в напряженных условиях смутного времени, составлявшие ее формирования стали разобщенными и перемешанными. Мы уже видели, что эти формирования имели определенное местонахождение во время предыдущего этапа успешной обороны границ и что, когда потребовались большие армии, они были сформированы не за счет перемещения постоянных формирований как таковых, а за счет временных, известных как «отряды под одним знаменем», причем каждая такая часть была собрана из подразделений нескольких разных частей. Теперь, по прошествии более полувека, ошибочная система формирования таких сводных отрядов привела к тому, что отдельные части одного и того же легиона можно было найти проходящими службу в разных уголках империи. Старый легион численностью примерно 6000 человек как тактическая единица распался. Многие старые когорты вспомогательных войск и алы конницы исчезли совсем, так как (несмотря на двухвековую традицию их существования) служба в такой части не была настолько престижна, как служба в легионе, а взятые из нее отряды с большей вероятностью могли потерять свою индивидуальность. Вероятно, любой знающий армейский офицер, чье положение позволяет оценить ситуацию в армии в целом, сказал бы вам, что первый же достаточно долгий период мира и политической стабильности должен был быть использован для перестройки всей организации римской армии.
   Такую передышку устроил Диоклетиан, который стал императором в 284 году, а к 297 году укрепил свое положение во всей Римской империи. В целях нашего исследования мы можем пренебречь традиционно начавшейся гражданской войной между отречением Диоклетиана от престола в 305 году и началом правления Константина с 306 года (с 324 г. – единоличный правитель) и считать, что реформы в армии в целом носят имена как Диоклетиана, так и Константина.
   Нас не интересует установление абсолютной власти Диоклетиана и введение им изменений в гражданском управлении. Разделение им империи на четыре части сократило расстояние, которое должен был проделать гонец в столицу империи и из нее. В общем, можно сказать, что начиная со времен Диоклетиана и до окончательного краха централизованного управления империей обычно было по крайней мере два законных императора одновременно. С другой стороны, это деление было чисто административным. С точки зрения цивилизации и восприятия мир римлян оставался единым. На самом деле можно даже сказать, что единообразие было доведено до крайности.
   Помимо попытки разделить управление самой империей, Диоклетиан с целью увеличения численности римской армии наряду с добровольной вербовкой ввел новый принцип комплектования: крупные землевладельцы обязывались выставлять определенное количество солдат в зависимости от количества имевшихся у них колонов и рабов. Кроме того, войска теперь дислоцировались по-новому. Раньше все легионы имели постоянное место расположения в той или иной провинции. Теперь римская армия была разделена на две части: пограничные войска (limitanei) и маневренные войска (comitatenses). Пограничные легионы располагались постоянно на границах, маневренные же войска составляли подвижный стратегический резерв, который в случае надобности перебрасывали к угрожаемому пункту.
   Две трети легионов вместе со своими вспомогательными войсками продолжали находиться на своих старых местах базирования и наслаждались (или терпели) установившимися связями с местным населением, которые сложились почти у всех таких формирований на протяжении двух веков, а у многих – еще на век раньше. Служба в пограничных войсках теперь стала наследственной по закону и на деле: сын солдата был обязан поступить на военную службу. В действительности такой порядок вещей теперь стал обычным и за пределами армии, так как еще со времен Септимия Севера императоры периода упадка пытались укрепить гибнущую империю, которой они правили, посредством целого ряда законов, заставлявших сыновей свободных ремесленников и даже мелких предпринимателей продолжать дело своих отцов.
   Естественно, солдатские сыновья не могли одни закрыть собой все бреши, возникающие в войсках в ходе несения боевой службы. И мы поэтому обнаруживаем в IV веке систему набора в армию (согласно реформам Диоклетиана), которая является предвестницей порядков в феодальных армиях во всей средневековой Европе, поскольку единица, которая должна была поставить солдата под боевое знамя, являлась не объединением людей, а земельной собственностью определенного размера. Для набора в армию земельные владения, которые не были достаточно велики, чтобы поставлять рекрутов, сливались вместе до тех пор, пока они не образовывали земельное владение необходимой площади. И тогда владельцы вынуждены были поставлять в армию новобранцев по очереди. По современным меркам эта воинская повинность была совсем не обременительной, так как количество войск, которое необходимо было собрать пропорционально численности населения, было относительно небольшим. К тому же мужчины не всегда служили в легионе полный срок. Когда позволяли условия, их увольняли со службы после 15, 10 и даже 5 лет выслуги. И все равно служба в армии не была популярной, так часто бывает. И английская армия в XVIII веке иногда пополнялась из тюрем. А в IV веке эта непопулярность военной службы была так велика, что люди часто прибегали к обману и даже калечили себя, чтобы избежать призыва. Солдат иногда клеймили, как преступников, чтобы помешать им дезертировать.
   Служба в легионах была даже еще более непопулярна, чем во вспомогательных (то есть наемных) войсках, так как доспехи и оружие легионера были тяжелее, боевая учеба изнурительнее, дисциплина суровее, а продвижение по службе медленнее. Во всяком случае, нелюбовь к службе в легионах в IV веке упростила приток потенциально лучших бойцов во вспомогательные войска и, соответственно, снизила боевой дух и эффективность легионов.
   Другое изменение, не такое значительное, как организация боевых армий, состояло в сокращении численности легионов, служивших в этих армиях, до 1000 человек. В большинстве своем вспомогательные (наемные) когорты и алы имели численность 1000 человек еще со времен Траяна. Так что теперь уравнение постоянной численности легиона с этой цифрой обеспечивало большую степень тактической согласованности благодаря боевым единицам одинаковой численности. Еще одно изменение состояло в том, что постоянным кавалерийским подразделениям было дано название «vexillation», сводный отряд. Можно обнаружить, что старое название «cuneus» (клин) также применялось в отношении кавалерийских эскадронов в IV веке.
   Сокращение численности легионов в боевых армиях до тысячи человек не означало сокращения общего количества легионеров. Напротив, это число значительно увеличилось. Численность римской армии в IV веке можно приблизительно подсчитать:


   Этот итог немного завышен, так как нам известно, что некоторые легионы, которые раньше были размещены на границах, теперь оказались приписанными к боевым армиям и поэтому в приведенных цифрах посчитаны дважды. С другой стороны, точным является то, что общая численность всех вооруженных сил римлян была гораздо больше цифры 544 тысяч, так как приведенные выше цифры не включают в себя вспомогательные войска, за исключением вспомогательных дворцовых войск. Теперь мы знаем, что в римской армии было много недворцовых вспомогательных войск. Возможно, цифра 200 тысяч будет умеренной оценкой их численности. На службе у римлян было огромное множество разноплеменных союзнических отрядов (нумеры), а также новый вид вспомогательных войск, состоящий из варваров и известный как федераты. В эти войска входили также команды кораблей флотилий, которые контролировали моря и крупные пограничные реки. Сделав паузу, чтобы попросить читателя запомнить слово «федераты», к которому я вернусь в связи с Феодосием I, я позволю себе высказать свое собственное мнение, что общая численность солдат на военной службе у римлян в IV веке, возможно, составляла три четверти миллиона. Это была обученная армия, большая по величине, чем существовавшие позднее армии до времен войн Французской революции, и самая большая профессиональная армия, которая когда-либо существовала в мире.
   Ввиду различных гражданских войн, имевших место в период смутного времени, не было бы удивительным обнаружить, что уровень подготовки и дисциплины снизился. Напротив, нас поражает то, что по-прежнему в силе остается достаточно высокая дисциплина. С различными вариациями рассказывают историю о множестве мятежей, с которых начинались гражданские войны, о мятежниках, убивавших центурионов по прозвищу «дай другой» из-за их привычки требовать другой хлыст, чтобы побить солдата за какой-нибудь проступок, после того как они уже сломали первый об его спину! Удивительно не то, что таких центурионов убивали во время частых мятежей, а скорее то, что они вообще существовали. Очевидно, римские младшие командиры часто имели такой характер, что были готовы рисковать своей собственной жизнью, прилагая усилия к поддержанию дисциплины в своей когорте.
   Что касается экипировки, мы видим сильно увеличившееся количество кавалерийских подразделений, в которых человек и конь так хорошо защищены кольчугой, что варвары (алеманны) в бою под Аргенторатом (Страсбургом) в 357 году думали, что единственным способом свалить таких чудовищ было проскользнуть под брюхо коня и нанести ему удар ножом снизу. (Автор преувеличивает. В этом бою 35 тысяч алеманнов против 13 тысяч римлян алеманнская конница потеснила, а затем рассеяла римскую конницу, прикрывавшую правый фланг римского боевого порядка, и только после упорного боя и отражения атаки алеманнских конницы и пехоты германцы были разбиты (6 тысяч убитых, кроме того, многие утонули в Рейне), а их вождь Хнодомар взят в плен. – Ред.) В противоположную сторону была направлена тенденция, развившаяся среди растущего числа пехоты, отказываться от тяжелых нательных доспехов и все больше полагаться на стрельбу из лука и другие виды метательного оружия. Вегеций осуждает эту тенденцию как составную часть дегенерации своих современников, хотя, возможно, это был естественный путь развития в то время. Армия, чьей главной задачей является преследование налетчиков, должна иметь возможность быстро передвигаться, вступать в стычки небольшими отрядами, а в более редких случаях массированного вторжения эффективность новых боевых армий, вероятно, во многом зависела от скорости, которую они могли развивать на больших расстояниях.
   В 312 году Константину, чья власть тогда простиралась главным образом на Галлию, стал угрожать Максенций, правитель Италии. И хотя у Максенция было 200 тысяч войска против 80 тысяч Константина, Константин принял решение вторгнуться в Италию. Перейдя через Альпы, он встретился у Августы-Тавринов (Турина) с большой частью армии Максенция. Увидев, что у него меньше кавалерии, Константин построил свою пехоту в две линии с большим расстоянием между ними и широкими промежутками между частями по фронту. Когда конница Максенция начала атаку, ей позволили пройти через эти промежутки. После этого первая линия Константина развернулась и атаковала кавалерию Максенция с тыла, в то время как она вела бой со второй линией войска Константина и почти уничтожила ее. Что случилось с пехотой Максенция, нам не сообщают, и это заставляет думать, что она не попыталась компенсировать поражение своей конницы.
   Маневр первой линии армии Константина указывает на высокую степень выучки и дисциплины, управляемость и тактическую гибкость. Возможно, здесь надо отдать должное личному искусству Константина, но в любом случае это указывает на то, что тактическая гибкость была известна римской пехоте. (Она была ей известна всегда. Решающие битвы, например в войнах с Македонией – при Киноскефалах (197 г. до н. э.) и при Пидне (168 г. до н. э.), – были выиграны исключительно благодаря тактической гибкости (изначально заложенной в структуре легиона), выучке, стойкости и дисциплине римских воинов. – Ред.)

Глава 3
Армия Римской империи в период от смерти Константина до смерти Юстиниана, 337 – 565 гг.

   Римская империя не пала, и традиции римской цивилизации не были утрачены. Да, с гражданскими войнами в III веке начался долгий период снижения численности населения, уровня благосостояния, определенного упадка искусств, включая военное искусство. Но этот упадок явился в гораздо большей степени результатом внутренних причин, нежели внешних. Его выдающейся чертой было не успешное вторжение извне, а внутренние изменения в римской армии, которая стояла на страже римского мира. Эта армия, оставаясь (в целом) верной своему долгу и успешно исполняя его, по крови стала преимущественно армией из варваров. По мере того как внутренний упадок продолжал ослаблять (и особенно обеднять) центральные власти, реальную власть на Западе в конце концов взяли в свои руки командующие провинциальными войсками, варвары по происхождению, доброжелательно относившиеся к римской цивилизации и империи, которой они служили, но все же не способные успешно управлять таким государством в силу определенной ограниченности.
   На протяжении периода, который охватывает эта глава, римская армия оставалась высоко обученной профессиональной армией и продолжала вести боевые действия в соответствии с доктриной войны, подходящей для таких вооруженных сил. Много формирований, созданных еще Августом и его ближайшими преемниками, можно обнаружить и в начале V века. Этой профессиональной армии по-прежнему обычно сопутствовал успех. И хотя закат римской цивилизации продолжался, тем не менее количество военных побед ее защитников превышало поражения, и во второй половине VI века большая часть Римской империи (включая возвращенные войсками Восточной Римской империи Северную Африку, Италию, южную Испанию) все еще напрямую управлялась правительством империи, находившемся в ее новой столице Константинополе.
   Во второй половине IV века в римской армии (несмотря на сильный консерватизм и традиционное отношение к воинской службе) произошел важный поворот: кавалерия во многом заменила пехоту и стала основным родом войск.
   Главенство кавалерии определило тактику на период свыше тысячи лет. Отчасти – только отчасти – это явилось результатом общего внутреннего уменьшения энергии катящегося к закату Древнего мира. Этому способствовали также особые военные условия.
   Первый момент, который следует рассмотреть в связи с уменьшением роли пехоты, – это ослабление дисциплины в римской армии, которое началось в смутное время в III веке. Второй вопрос касается доспехов и оружия. К IV веку легионеры уже почти не использовали тяжелое копье. Его заменили легкое копье и дротики. Доспехи стали преимущественно облегченными.
   Эти изменения в вооружении, наряду с потерей тактической самостоятельности когорт легиона и его гибкости в бою, способствовали и уменьшению наступательной мощи пехоты.
   Очень немногие армии, вооруженные длинными копьями, могли провести успешную атаку – это были прежде всего греческая и македонская фаланги. И даже в македонской армии Александра Великого успех в наступлении развивала (а часто и добивалась) тяжелая конница. Швейцарцы (после их первоначальных поразительных успехов) всегда действовали как часть других армий, другие части которых дополняли их работу. Все средневековые войны иллюстрируют ту истину, что отряд солдат с пиками и алебардами, если он не имеет безукоризненной выучки и дисциплины, должен твердо стоять на оборонительном рубеже, или он будет уничтожен.
   Во время наступления римские войска метали копья или дротики точно так же, как до этого старый добрый пилум, а затем атакующие начинали работать мечами. Несомненно, копье было нужно, когда надо было сдерживать атакующую конницу противника, не давая ей врубиться в ряды пехоты.
   Здесь максимально важна дисциплина. В «Пуатье» Беллока есть на эту тему замечательный отрывок:
   «Сила вооруженного отряда состоит в его сплоченности. Когда опасность угрожает всему отряду, каждый отдельный солдат этого отряда хочет убежать. Помешать ему сбежать есть цель дисциплины и военной выучки. Каждый боец, твердо стоящий на своем месте (или падающий там, где стоит), сохраняет единство отряда и, следовательно, его боеспособность как целостной единицы. Несколько человек, прекращающих сопротивление в критический момент (а критический момент обычно является также тем моментом, когда солдаты больше всего хотят прекратить сопротивление), наносят вред боеспособности отряда в девять раз больший, чем их число. Один из моментов, который пугает отдельно взятого пехотинца больше всего, это другой человек, несущийся на него на коне. Если на него несутся несколько всадников, сбившихся в кучу на лошадях, то производимый ими эффект по меньшей мере сильный. Если кто-то в этом сомневается, пусть попробует сам. Если всадники на лошадях имеют оружие, которое может поразить пешего солдата, находящегося в нескольких футах впереди себя (такое, как пика), то угроза становится еще более действенной, и никакой человек в одиночку (за исключением приверженца какой-нибудь религии) не сможет противостоять ей. Но против этой правды есть другая, до которой отдельный человек никогда не додумается и которая тем не менее проверена экспериментально. Эта правда состоит в том, что если определенное количество пеших солдат твердо стоят на месте, когда на них несутся кони, то кони свернут в сторону или остановятся до вступления с ними в контакт. В общем, конный строй не будет эффективен против пешего. Здесь имеет место разница между самообладанием лошадей и разумом людей, точно так же как между желанием всадника, чтобы его конь летел вперед, и выучкой коня, которая говорит ему, что не только его седок, но и люди вообще его хозяева…
   Для того чтобы обучить пехотинцев тому, что они таким образом могут противостоять кавалерии, необходима тренировка. Их следует постоянно муштровать и тренировать, надо, постоянно повторяя, вколотить в них ту мысль, что если они будут твердо стоять на месте, то все будет хорошо. Так бывало даже в случаях, когда пешие солдаты были вооружены лишь палками».
   Теперь исходя из всей обстановки III и IV веков, а особенно из того факта, что популярность в войсках была чрезвычайно важна для кандидатов в императоры во время многочисленных гражданских войн, мы понимаем, что довести дисциплину пехотинцев до такой степени, которая давала им возможность противостоять атаке кавалерии, было нелегко. Плотные боевые порядки и замена тяжелого ударного копья длинной пикой, которая держит кавалериста на большем расстоянии, были поэтому естественными приемами.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →