Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Албанская река с самым большим стоком в стране называется Семан. В ста милях к северу от Семана располагается городок Пука.

Еще   [X]

 0 

Последний Афон. Поэзия исихазма ((Филипьев) инок Всеволод)

Сборник стихов инока Всеволода о Святой Горе Афон – достойное продолжение доброй дореволюционной традиции, которую начал отец Серафим (в схиме Сергий) – знаменитый поэт и автор книги «Письма Святогорца». Божественная красота природы в стихах автора радует сердце читателя, а поэтические зарисовки из жизни пустынножителя согревают душу.

Год издания: 2013

Цена: 133 руб.



С книгой «Последний Афон. Поэзия исихазма» также читают:

Предпросмотр книги «Последний Афон. Поэзия исихазма»

Последний Афон. Поэзия исихазма

   Сборник стихов инока Всеволода о Святой Горе Афон – достойное продолжение доброй дореволюционной традиции, которую начал отец Серафим (в схиме Сергий) – знаменитый поэт и автор книги «Письма Святогорца». Божественная красота природы в стихах автора радует сердце читателя, а поэтические зарисовки из жизни пустынножителя согревают душу.


Инок Всеволод (Филипьев) Последний Афон. Поэзия исихазма

Несколько слов перед восхождением

   И вот, когда я уже перестал надеяться на появление такой книги, вдруг в моей жизни возникли нежданные драматические обстоятельства, сделавшие возможным явление этой самой желанной книги…
   Стихи и поэмы, вошедшие в книгу, были созданы в пустыне Святой Горы в период с октября 2010 года до нынешних дней.

   Инок Всеволод
   Афон, 2013 год от Р. Х.

Стихотворения


Пустыня сохраняет голоса

Не в силах о пустыне молвить слов,
я вслушиваюсь в древние сказанья.
В пустыне – Свет, безмолвия сиянье.
Кто слёзно молится, тот Божий богослов.

Пустыня посылает в мир послов —
смиренномудрых вестников спасенья.
Их мощи ждут в пустыне воскресенья,
их души проповедуют без слов.

Их чётки – как дорога в Небеса,
терпенье бесконечно, словно море.
Они одно на свете знают горе —
когда молитвы рвутся паруса.

Пустыня сохраняет голоса,
исполненные силы и смиренья.
Кто умирал, тот знает воскресенье,
кто всё отдал, тот видел Небеса.

Святогорский рассвет

Таинственный Афон, Гора Святая.
Здесь Вечный Свет рождается на свет.
Афонский сад – словно икона Рая.
Тут Бог Живой, в Котором лести нет.

Тропой афонской бережно ступаю,
иду с молитвой к Господу молитв.
Вот птицы в небе образуют стаю,
а вздохи иноков куют мечи для битв.

Лежит земля за горною грядою,
там убивают мёртвых и живых.
А над Афоном, над Горой Святою, —
молитвы песнь за мёртвых и живых.

Молитва к Богу – таинство пустыни,
молитва непрестанная – завет.
Хранящий в сердце райские святыни
Афон встречает Бога… и рассвет.

Святогорский закат

В закатный час прославлю сердцем Бога.
В Москве сегодня выпал белый снег.
У святогорского небесного порога
стоит, как Солнце, Богочеловек.

О, Солнце солнц, не оставляй пустыню,
не покидай детей Твоих в глуши.
Венчает нимб афонскую вершину,
и наши судьбы, Ты, Благой, верши.

Так просто всё в вечерний час закатный.
Молитва старцев – как лампады свет.
Объемлет сердце Бог наш Необъятный.
Спроси Его. Он даст на всё ответ.


Небесножители

   принятие в себя Бога».
(Старец Ефрем Филофейский)
Преодолели горести и страх,
мир страшно-зрачный
небесножители, чьи взгляды,
словно взмах
волны прозрачной.

Ваш выбор – по́стриг: волосы под нож
и крест на темя.
Вы умерли для мира. Ну и что ж!
Вы – Божье семя.

Философы лесов и гор

Они ходили по земле,
держали ум во аде,
а сердцем созерцали Свет
в Божественной прохладе.

И в дебрях диких, и в песках,
на островах, в затворах
они сражались не за страх
в молитвенных дозорах.

Философы лесов и гор,
вскормлённые молитвой,
для мира были, словно сор,
их путь был вечной битвой.

Но если б видел гордый мир
безумцев Божьих лица,
то он смиренно бы просил:
простить и помолиться.

Родной Ангел

Я плачу, Ангел мой,
в пусты́не, в час ночной.
Здесь нет любви людской,
побудь же ты со мной.

Прошу: прости меня,
мой Ангел, мой родной.
Ты греешь без огня,
несёшь душе покой.

Спой мне про то, что Свят
Единый Бог Живой,
Который был распят
весеннею порой.

А нынче, Ангел мой,
уж осень на Горе.
Вновь струны рвёт прибой
в афонском ноябре.

В руке ты держишь нить
моей души больной.
Ты сможешь сохранить
меня от смерти злой.

Благодарю, мой друг,
что посетил мой кров.
Тепло прозрачных рук —
твой ангельский покров.


Молитвослов сердца

Пост держать до головокруженья,
ароматом гор питать себя,
слушать песнь сердечного биенья,
Господу молитву принося.

Вся война ведётся за смиренье.
Победит Христос в сердцах людских,
в тех сердцах, где жалости свеченье
и огонь любви священно-тих.

Пост святой – решиться жить без злобы.
Путь святых – пешком без гордых слов.
Мы постимся с упованьем, чтобы
в сердце зазвучал Молитвослов.

Смертник смотрит на Афон

Я так люблю афонский вечер,
когда подводится итог:
была ли в день минувший Встреча
и говорил ли сердцу Бог?

Я так люблю афонский ветер,
он пахнет ладаном молитв.
Афон вечерний духом светел,
слезами тёплыми умыт.

Завеса ночи разорвётся,
день новый вымолит Афон.
И смертник в зоне улыбнётся:
по вере Богом он прощён.

Византийское время

Византия, я тебя не знаю,
так далёк огонь твоих костров,
но как эллин православный чаю
видеть над Царьградом Крест Христов,

видеть над Стамбулом наше знамя,
с надписью златой: «Сим победишь»,
и к Причастию в Софийском храме
подойти… Как жаль, что ты молчишь.

Византия, горестная птица,
свечка, принесённая Христу.
Ночь афонская. Пришла пора молиться.
Воин византийский – на посту.

Жив Афон – как Византии семя.
На Афоне веру не убить.
Здесь осталось византийским время,
чтоб молитву вечную творить.

Келья между небом и морем
Белый стих

Я думаю о выстраданной келье
в афонском Богородичном саду.
Она была построена не мною,
но мне в ней жить и каяться. И петь
о милости, о благости Господней,
о покаянной радости святой.
Господь даёт прощенье, как подарок,
как дар рождественский приносит детворе.
А я стою пред кельей, на дворе,
и тихо плачу, чётки греют пальцы.
Не знал я, что так близко-близко Бог
и Богородицы покров лазурный,
как это море, что внизу, и небо,
что вверху.

   Дали бы Бог и Матушка Божия пожить и покаяться! Да будет по воле Божией, не по моей.

Повернись на Восток

Повернись на Восток, там утро
освещает вершины гор.
Кто пришёл сюда – сделал мудро,
здесь дорога в иной простор.

Иногда набегают тучи,
но отцы говорят: «Терпи».
Над тобою не властен случай.
То, что Бог тебе даст, прими.

Бог научит тебя бесстрастью,
всё невечное отсечёт,
дабы ты не прельщался властью,
не ценил средь людей почёт,

не желал ни сребра, ни злата,
правой веры хранил росток.
Будет жить только то, что свято.
Повернись и смотри на Восток.

Священнобезмолвие

(Преподобный Исаак Сирин)
Чувство лучезарное расширяет душу.
Таинство безмолвия. Затаись и слушай.
Каждый день, как чудо Мудрого Отца.

Сердце любит чётки. Чётки любят Небо.
Таинство молчания – истина, ни небыль.
В тёмной келье отсвет Спасова Лица.

Таинство покоя – Божия печать.
Как тепло с молитвой жить и умирать.
Таинству не будет никогда конца.





Сердцеписание

Хорошо, что врагов больше нет,
что все голуби в небо ушли.
Как же я жил без вас столько лет,
рукописные письма мои?!

Алюминиевый чайник вскипел.
Завари, брат-монах, первоцвет.
Как же я столько вёсен не пел
и ни разу не видел рассвет?!

Положу белый ладан в конверт
и комочек афонской земли.
Напишу за все зимы ответ —
сердцеписные песни мои.

Зажгу свечу в саду у Богородицы

Зажгу свечу в саду у Богородицы,
пусть ветер гасит, я опять зажгу,
ведь всё равно когда-то распогодится,
я подожду.

В ночном саду свеча, как птица светлая.
Листва зелёная и лепесток огня.
Икона, как звезда, одна заветная,
храни меня.

В Твоих очах терпение бездонное,
ведь Древо Крестное взросло в Твоём саду.
Прими же, Богородица, бездомного.
К Тебе иду.

Оружие
Святогорскому поэту

(Преподобный Исаак Сирин)
Искатель старины, зачёркнутой кроваво,
причалил ты к афонской стороне,
но присягнул расстрелянной стране,
что будешь петь для Бога, не для славы.

Как в древности юродивый гусляр
кричал сердцам, чтоб знали Бога люди,
чтоб помнили, как принесла на блюде
танцовщица священно-страшный дар.

Так ты, поэт, слезами говори
о даре Новомучеников Русских,
о царской жертве, о дорогах узких
и к покаянью родину зови.

Мне хочется сказать тебе: «Держись!»
Но кроме Бога здесь держаться нечем.
Ты был Христом от смертных ран излечен,
теперь за Русь слезами помолись.


Я скучаю по иконе Спаса

Я скучаю по иконе Спаса,
по Его спокойному Лицу,
по цветам молитвенного часа
и по Свету, видному слепцу.

Хочется смотреть – не насмотреться,
каяться, просить, благодарить,
зимней ночью пред иконой греться
и молитву умную творить.

Сострадание очей Христовых,
мудрость, кротость, сила, простота.
Он творит людей святых и новых,
всех благословляя со Креста.

Только бы хватило сил подняться,
на икону Спаса посмотреть,
навсегда пред Господом остаться
в той стране, где не всесильна смерть.


Призвание пустыни

А я и думать не думал,
что будет такая тишь.
Она – тишины тише,
ты сам её не взрастишь.

Её заслужить невозможно,
её не купить, не украсть.
Но надо же, как несложно
в ней навсегда пропасть:

пропасть для глобальных планов,
быть вычеркнутым из них,
спастись от мирских буранов
и стать, словно камень, тих.

Господь из камней способен
воздвигнуть Себе детей.
Пустынник с пустыней сроден
и счастье находит в ней.

Дети пустыни

Расставить руки крыльями,
бегом лететь с горы
с Небесными бы Силами,
с восторгом детворы.

Взлететь над косогорами,
над рощами олив,
над спорами, над ссорами,
под греческий мотив.

Амврозия бесстрастия —
се доля простецов:
вкушать Христа в Причастии,
по разуму отцов.

И на горе намоленной,
где храмик из камней,
душой необездоленной
стоять до судных дней.

Расставить руки крыльями,
взлететь на верх горы
с Небесными бы Силами
и с верой детворы.


Чётки любви

   и чему уподоблю тебя? Ты горишь ярко, как солнце,
   и не сгораешь, но теплом своим согреваешь всех».
(Преподобный старец Силуан Афонский)
Согреться бы мне от старца,
от Солнца внутри него,
время пришло остаться
возле его берегов.

Лодку мою крутило,
било, бросало, несло,
но море не потопило,
ради молитв его.

Авва родной, сердечный,
теперь мне открылось, что
каждый твой сын помечен
молитвами, коих – сто.

Сотница – это чётки
в лёгких твоих руках.
Ты молишься твёрдо и чётко,
Бог – на твоих устах.

Мне бы хотелось очень
быть там, где пребудешь ты.
Там чётки не кровото́чат,
а на Крестах – цветы.