Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

По понедельникам случается на 25% больше травм спины и на 33% больше сердечных приступов

Еще   [X]

 0 

Ворожба (сборник) (Крыховецкая Ирина)

В сборник “Ворожба” вошли повести и рассказы, написанные Ириной Крыховецкой с юных лет и до сегодняшнего дня. Сатирические, мистические, интригующие, но, в тоже время, очень легкие, актуальные и жизненные. Каждая глава, каждая история – это маленькое приключение, к которому автор приглашает вас присоединиться.

Год издания: 2015

Цена: 99.9 руб.



С книгой «Ворожба (сборник)» также читают:

Предпросмотр книги «Ворожба (сборник)»

Ворожба (сборник)

   В сборник “Ворожба” вошли повести и рассказы, написанные Ириной Крыховецкой с юных лет и до сегодняшнего дня. Сатирические, мистические, интригующие, но, в тоже время, очень легкие, актуальные и жизненные. Каждая глава, каждая история – это маленькое приключение, к которому автор приглашает вас присоединиться.


Ирина Крыховецкая Ворожба

   © Крыховецкая И., 2015
   © ООО “Крымский Издательский Дом”, 2015
* * *

Чужие охотники

   – Это солнце, мам? – недоверчиво спросил Сема, во все глаза уставившись на небо и, казалось, ничего более не замечая.
   – Да, любимый, это солнце, – ответила Татьяна, – просто оно немного иное, не такое, как дома, – Татьяна осеклась, понятие «дом» теперь следовало забыть, если не навсегда, то на большую часть их жизни.
   – Мама, – десятилетняя Вера потянула мать за руку, заставив наклониться к себе, и зашептала, – мама, а почему все не обращают на нас внимания? Даже не здороваются?
   – Они поздороваются, милая, попозже, – так же шепотом ответила мать, – все очень заняты, рады, что вернулся твой отец, папа позже познакомит нас.
   – Но это невежливо, – не согласилась Вера. – Мы так и будем стоять у трапа?
   Татьяна и сама была в недоумении от того, что Владислав, забыв про семью, бросился навстречу огромной толпе встречающих его людей. Он отсутствовал на Трайси всего пару месяцев, пока летал на Землю за семьей. Теперь же, наблюдая за его бурной реакцией на встречу с товарищами по работе, Татьяна невольно задумалась, а зачем надо было вообще перевозить семью на Трайси? И что вдруг так изменилось в муже с того момента, как открылся люк корабля и их изолированность от других людей исчезла?
   Отогнав неприятные мысли, Татьяна сама спустилась с трапа, помогла спуститься детям, перетащила вещи вниз за корабль. Туда, где ей казалось – нет встречающих. Вернувшись, она взяла за руки Веру и Семена, так и стоявших друг около друга и наблюдавших, как их отец и его друзья, что-то весело напевая, разливали шампанское и говорили, перекрикивая друг друга, радуясь, словно дети. Татьяна никогда не видела своего мужа таким счастливым и заинтересованным кем-либо, ей даже стало неловко, словно она подглядывала за кем-то посторонним. Может, стоит вернуться на Землю? Но топлива на корабле не хватит на обратную дорогу, да и чтобы сказать об этом мужу, надо отвлечь его от встречающих друзей и объяснить причину… Причину чего? Вот тут и начнется. Владислав обвинит ее в эгоизме, непонимании, выставив полной дурой перед своими сослуживцами. Самое обидное, что со стороны это так и будет выглядеть. Нет уж! Таня решительно зашагала за корабль, ведя за собой двоих своих детей. За кораблем простиралось несколько километров посадочной полосы космопорта, пустынной и жаркой.
   – И что мы будем делать, мам? – на глазах Веры выступили слезы.
   – Такси ловить! – заявил Сема, указывая в сторону пухлой маленькой ручкой.
   Татьяна повернула голову в направлении, указанном сыном, и обнаружила пару висящих в воздухе белоснежных ботов, с совершенно земными шашечками такси на борту. Татьяна замахала им руками, и один бот, вздрогнув, плавно подлетел к ним.
   – Куда вам? – спросил улыбчивый парень, сидящий за штурвалом, – в город, или в лагерь Охотников?
   – Охотников? – не поняла Татьяна, – нам к биологам…
   – К Охотникам, значит, – широко улыбнулся парень и, спрыгнув с бота, стал загружать вещи, а потом подсадил детей и Татьяну. Так и не опустив бот на землю.
   – Ну, с прибытием вас, господа Охотники, полетели! – и бот взмыл в небо, оставляя на космодроме веселую толпу и ничего не заметившего Влада.
   – Мы не Охотники, дядя! – неожиданно вставил Сема, когда они пролетали над разноцветной буйной саванной.
   – Да? – улыбнулся парень, – а кто ж тогда?
   – Мы земляне, – ответила за брата Вера, – я Вера, моего брата зовут Семен, а нашу маму Таня.
   – Очень приятно, Мик, – представился водитель, – я тоже землянин, да здесь все земляне, даже Призраки. Только статус у всех разный. Вы к кому прилетели-то? – спросил он Татьяну, – или на работу? Так я не слышал вроде, чтобы на Трайси кто-то надобен сейчас, кроме нового врача.
   – А вы всех знаете? – удивилась Таня.
   – Ну всех не всех, – хмыкнул Мик, – многих знаю, к примеру знаю, что Влад Сокольский сегодня вернулся из командировки на Землю, куда летал за «Гротом», да вот, может, попутчиков взял.
   – За «Гротом»? – Таня вспомнила большой черный ящик в трюме корабля с надписью «Секретно». – А вы знакомы с Сокольским, Мик?
   – Хороший мужик, помешан на работе, – ответил Мик, – я у него работаю. Он у нас Охотник номер один.
   – А номер два кто? – спросила Вера.
   – Я! – рассмеялся Мик.
   – Вы тут один живете? – неожиданно даже для самой себя выпалила Татьяна, и, чуть покраснев, стала переплетать косу.
   – Нет… – Мик пристально посмотрел на Татьяну, – я перелетел сюда с женой и сыном, сразу, как и все. Только Морис погибла в саванне два года назад, когда нашему Маркусу было десять.
   – Мне очень жаль, – прошептала Татьяна, и Мик кивнул. – Да здесь одному невозможно, можно свихнуться. Особенно когда у Призраков сезон. В большинстве своем все сидят по домам, передвигаются на ботах, да и то никогда не сажают их на поверхность планеты.
   – Вот в чем дело, – дошло до Татьяны. – А почему на боте эмблема такси?
   – Так все наши боты были закуплены в каком-то земном таксопарке, – ответил Мик, – Сокольский постарался. Теперь это эмблема биологической службы. Почти прилетели! Куда вам?
   Саванна под ними расступилась, показывая овальные очертания поселка биологов.
   – А где у вас жил доктор? – спросила Татьяна, и дети переглянулись, но промолчали.
   – Так вы все-таки доктор? – воскликнул Мик. – А я гадаю, неужели Влад Сокольский решил обзавестись семьей?!
   – А он холост, – в свою очередь ахнула Таня.
   – А что удивительного? – Мик подмигнул ей в зеркало перед собой, – с его работой и популярностью только жениться…
   – Мам… – в глазах у Веры стояли слезы.
   – Что случилось? – встревожился Мик.
   – Укачало, – ответила Таня за дочь, – далеко дом?
   – Да вообще три дома свободных, – заговорил Мик, – два в центре, один на окраине, самый большой, только в нем никто не живет, хоть дом и красавец.
   – Почему, Мик? – удивилась Таня.
   – Там жил предшественник Сокольского. Ходят слухи, что Призраки каким-то образом обработали его и выманили в сезон наружу. С тех пор никто его не видел, а дом пользуется дурной славой.
   – Предрассудки, Мик, – отмахнулась Татьяна, – большой дом – это чудесно, тем более я видела архитектурный проект застройки этой части Трайси, дом будет находиться в престижном месте.
   – Не спорю, – пожал плечами Мик. – Будет, когда не станет Призраков.
   – Все равно, Мик, – отрезала Таня. – везите нас в этот дом. У нас большая семья.
   – Как скажете, я бы не советовал, – проворчал Мик, – до центра поселка от вас больше километра, хотя у дома в ангаре, кажется, есть бот.

   Они сели рядом с красивым белым домом, состоящим из двух этажей, четырех комнат, кухни, столовой, ванной и туалета. Во дворе с поросшим и заброшенным, некогда красивым садиком находился небольшой ангар, в котором Мик нашел нетронутый бот с полным баком горючего. За домом начиналась саванна. Татьяна всматривалась в тенистые высокие джунгли чужой планеты и пыталась понять, зачем они здесь? Зачем поддалась на уговоры Влада, уверявшего ее, что проделал огромный путь через Галактику, сильно тоскуя по ней и детям. Ему пришлось неделю кряду клясться ей в любви, чтобы она поверила, что он действительно по-прежнему любит ее и детей, и что ему без них тяжело и невыносимо. И Таня поверила ему. К двадцати семи годам оставшись без родителей, имея на руках двух детей, она как никто нуждалась в поддержке и человеческом понимании. Поэтому уговоры ее мужа, проведшего до этого два года на другом конце Галактики и вспоминавшего о ней и детях не более трех раз за все время, все же возымели действие. «Надо было остаться на Земле», – пронеслась в голове четкая мысль…
   Татьяна хозяйничала на кухне, приводя ее в порядок, пока Вера распаковывала чемоданы. Мик сидел за большим кухонным столом, пил кофе и смотрел с улыбкой на Татьяну.
   – Вы совсем не похожи на доктора Охотника, – неожиданно заявил он.
   – Да? – улыбнулась Таня, – а на кого же?
   – На мою Морис, – улыбнулся Мик, – так же кружитесь по кухне в водовороте кофейных запахов… Такая же необыкновенно красивая. Вы теперь, наверное, будете самой красивой женщиной на Трайси.
   – Спасибо, – согласилась Таня, – иногда женская участь такова. А что, Мик, может, возьмете своего сынишку и придете к нам на ужин? Сегодня я испеку торт, обещала детям по прибытии на Трайси. Думаю, вашему мальчугану он не повредит.
   – С удовольствием, Таня, – закивал Мик, – тем более я так и не сумел встретить моего друга Влада, эти варвары из нашего отряда просто облепили его. Да к тому же Сокольский, видимо, уже на полпути в город, и нового доктора к себе на аудиенцию не потребует до завтрашнего полудня.
   – В город? – не поняла Татьяна.
   – Ну да, докладываться начальнице колонии о «Гроте» и своем прибытии на Трайси, – отозвался Мик.
   – Это так важно? – спросила Татьяна.
   – Не думаю, что важно Сокольскому, но думаю, важно нашей Президентше, – усмехнулся Мик.
   – Она тоже биолог?
   – Нет, она влюбленная женщина.
   – Влюбленная?
   – Да, – кивнул Мик, – во Влада. Поэтому до полудня его не будет.
   – А-аа… – Танина голова закружилась, она медленно отвернулась к раковине и принялась ее ожесточенно тереть.
   – Ну я пойду, Танечка, – проговорил Мик, – не буду мешать, все равно через пару часов заявлюсь сюда со своим парнишкой…

   Она сделала ошибку. Она сделала непростительную ошибку, думала Таня, доставая торт из духовки и ставя его на мраморную столешницу. Все можно исправить, лишь поговорив с мужем тет-а-тет…
   Татьяна позвала Веру и, оставив ее на хозяйстве, сказала, что двери открывать можно только дяде Мику.
   – Ты куда, мам? – удивилась Вера.
   – Вернусь часа через три – четыре, продержишься? – спросила Таня дочь.
   – Могла бы и не спрашивать, – пробурчала Вера, – впервые, что ли.
   – С дядей Миком придет его сын Маркус, – пропела елейным голосом Татьяна, – приведи себя в порядок и не заставляй мальчишку краснеть.
   – Скажешь тоже, – ответила дочь, но обрадовалась.
   – И главное, следи за братом!
   – Могла бы и не говорить! – рассердилась Вера.

   Маленький бот летел над темной саванной, иногда Татьяне казалось, что она видит вспыхивающие огоньки внизу, но все списывалось на усталость после перелета. Город вырос неожиданно, залитый ночным светом, без высоких зданий, но большой и аккуратный. Посадив бот в центре города, Таня приколола на майку значок медицинской биологической службы и отправилась на поиски цели. Пристававшие по дороге молодые люди, почтительно отступали при виде светящегося значка на груди Татьяны и охотно указали путь к дому президента колонии. Охрана у дверей также не решилась задержать врача Охотников, по непонятным причинам прилетевшего ночью из саванны. Татьяна беспрепятственно вошла в дом, так же легко, по тихому разговору, отыскала комнату в молчащем особняке.
   Ее муж находился в кровати с другой женщиной, оба были обнажены, в воздухе витал запах плотских утех. «Вот как пахнет измена?» – спокойно подумала Таня.
   – Ты же обещал, Влад! – вдруг заплакала женщина, – ты же улетел на Землю за разводом, а не за женой!!
   – Да пойми же, Мишель, – прошептал Влад, – я же сказал тебе, объяснил, я думал, что не люблю больше свою жену, но когда увидел ее, то понял, какую ошибку совершу, если брошу ее, к тому же у нас дети!
   – Ты любишь эту стерву, без имени, без титула, без денег и связей? – взвизгнула Мишель.
   – Люблю, – слова Влада стали холодными, – она не стерва, она моя жена.
   – Ах, Влад! – Мишель расплакалась сильнее, – ты забыл про нее на космодроме, ты до сих пор не знаешь, что с ними, ты сразу примчался ко мне, и ты хочешь убедить, что любишь ее??
   – Она сильная женщина, она выкрутится из любой ситуации, – парировал Влад, – а у тебя я по твоему приказу. Так ты специально это устроила???
   – Влад! Влад! – ревела Мишель, – что же я буду делать без тебя??
   – Успокойся, – смягчился Сокольский и прижал к себе женщину, – я и не говорил, что собираюсь бросить тебя, я сказал, что все еще люблю свою жену и…
   – …и первым же рейсом отправишь ее и детей на Землю, – в спальню вошла Татьяна.
   – Таня… – прошептал Влад, переводя взгляд с одной женщины на другую. Что ни говори, а жена резко контрастировала с Мишель, его любовница пряталась в тень рядом с ней.
   – Да, да… она звалась Татьяной, – задумчиво проговорила Таня. – Мадам, – обратилась она к Мишель, – я только с Земли, и если помните, то титулы, связи, имена – это артефакты… конечно, деньги, вселенский неизменный эквивалент. Неужели вы купили моего мужа? Во сколько он обошелся такой даме, как вы?
   – Прекрати! – Влад повысил голос.
   – Не ори на меня, – рассмеялась Татьяна, – он ваш, мадам! – и выскочила из спальни.
   – Таня! Танечка! – закричал ей вслед Влад, соскакивая с кровати и одеваясь на ходу.
   – Беги! Беги! – рассмеялась Мишель, – ты все равно вернешься, Охотник!

   Бот кружил над саванной в бесполезной попытке найти поселок биологов. Таня уже давно перестала плакать, а теперь молча сосредоточилась на темных очертаниях джунглей. В который раз, отругав неизвестного конструктора за отсутствие автопилота, Таня стала спускаться ниже к лесу, в попытке разглядеть очертания местности.
   Авария произошла неожиданно и быстро – видимо, зацепившись за верхушку неведомого дерева, борт бота был поврежден. Таня напрасно пыталась справиться с управлением и выровнять высоту. Напрасно. Земля стремительно приближалась, удар, скрежет металла и темнота, поглотившая сознание…
   Татьяна пришла в себя от запаха можжевельника, сильно концентрированного и устойчивого. Открыв глаза, она обнаружила, что лежит у костра, от которого исходит столь необычный и земной запах. У костра рядом с ней сидел мужчина, в странном кожаном костюме и что-то строгал ножом из куска розового дерева. Увидев, что Таня смотрит на него, он поднялся на ноги и подошел к костру. Протянув одну руку в самое сердце костра, он зачерпнул в руку золу из-под нижних веток и высыпал ее в деревянный стакан с дымящейся в нем жидкостью. Татьяна ахнула, увидев, что его ладонь не пострадала от огня. Мужчина склонился над Таней и, приподняв ее голову, попытался напоить ее приготовленным напитком, но она упрямо сжала губы.
   «Тебе придется выпить, или у тебя не хватит сил выжить», – пронеслось в голове у Татьяны, и она, внимательно вглядевшись в незнакомца, стала пить обжигающую можжевеловую жидкость. С каждым глотком ее тело становилось легче и легче, она словно воспарила в незнакомые небеса, где вновь перестала ощущать происходящее в реальности. Когда Татьяна пришла в себя опять, незнакомец по-прежнему сидел около нее.
   – Ты кто? – спросила она.
   – Привидение, – усмехнулся незнакомец.
   – Это на твой народ охотятся биологи?
   – Нет, на свой, – ответил незнакомец.
   – Меня зовут Таня.
   – Я знаю, – улыбнулся неизвестный, – я – Тэйвор, бывший начальник лагеря биологов.
   – Не может быть, – прошептала Татьяна, – мне говорили, что ты погиб.
   – Кто? – спросил Тэйвор.
   – Мик.
   – Мик? Тогда понимаю, его Морис среди нас, но ему легче считать ее погибшей, чем не такой, как он.
   – А какие вы? – спросила Таня.
   – Мы другие. Немного. Мы умеем летать и плавать под водой подобно рыбам.
   – Это невозможно, Тэйвор, – нахмурилась Таня.
   – Мы умеем трансформироваться по желанию, – пояснил Тэйвор и передернул плечами.
   Воздух вокруг него сгустился, и около Татьяны появился большой, с серебристо-фиолетовым мехом тигр. Тигр заурчал и, обхватив озябшую Татьяну большими лапами, положил тяжелую голову ей на грудь. Его изумительные глаза цвета темных фиалок смотрели на Таню. От тигра пахло можжевельником.
   – Не может быть, – без страха в голосе пробормотала Татьяна, утопая в необыкновенном тепле, – интересно, кого-нибудь согревал фиолетовый тигр с нереальными глазами?
   – А фиолетовый тигр никогда не встречал такую красивую реальную женщину, – проурчал тигр, и Татьяна рассмеялась.
   Воздух загустел, и тигр опять стал человеком.
   – Как это случилось? – спросила Таня.
   – Это планета, сама планета. В ее атмосфере есть что-то необычное и неизученное. Три раза в год, то есть где-то трижды по два месяца за четырнадцать местного года, это нечто особенно остро проникает в тело, разум, саму душу. И мы преображаемся.
   – Это страшно? – спросила Таня, – страшно быть Привидением?
   – Нет, это удивительно, – Тэйвор махнул рукой, разгоняя предрассветный туман, и изумленному взору Татьяны предстал потрясающий город, раскинувшийся вместо леса. Величественные полупрозрачные, отточенные будто бы из цветных брильянтов дома, плавающие корабли, прозрачные, необыкновенных форм и пропорций. Красивые люди, в сияющих одеждах, гуляющие по воздуху. Красивые и молодые. Какие-то необычные существа, словно из сказок, с которыми беседовали некоторые люди в висячих садах.
   – Кто это? – спросила Татьяна, указывая на группу неведомых существ.
   – Это гости из созвездия Лиры. Здесь много пришельцев. Трайси – необычная планета, прекрасная, состоящая в Коалиционном Совете Галактики.
   – Но ведь в космосе нет разумной жизни, – запротестовала Таня, – кроме земных колоний…
   – В космосе нет разумной жизни, которую бы принял человеческий разум, – поправил Тэйвор.
   – А почему же никто не обратил внимание на это великолепие, Тэйвор? – спросила Таня.
   – Потому что видит это только человек с расширенным сознанием, только человек, ставший, по мнению Охотников, Привидением.
   – Так я Привидение? – прошептала Татьяна.
   – Иначе бы я не спас тебя, – объяснил Тэйвор.
   – Но что в этом плохого, Тэйвор? – спросила Татьяна.
   – Ничего. Просто непонятное пугает, вот Охотники и отстреливают, или, точнее, придумывают все новые и новые орудия уничтожения «непонятных созданий».
   – Да это же ксеноцид какой-то, – от возмущения Таня села на своей лежанке.
   Тэйвор улыбнулся, опять превратившись в фиолетового тигра, – когда-нибудь планета возьмет свое, и все Охотники станут Привидениями.
   Таня по-новому открывала для себя мир, а фиолетовый тигр, провожая ее в поселок биологов, рассказывал и рассказывал о неведомых доселе мирах и созданиях…

   С того момента жизнь Татьяны изменилась. Изменилась и жизнь ее детей, которых однажды она напоила можжевеловым напитком. Попытки Влада вернуть жену были бессмысленны, он словно наталкивался на невидимую непреодолимую стену. Влад однажды не выдержал и закричал:
   – Да кто тебе вообще нужен, каменная?!!!
   – Мне? – Таня пожала плечами, – фиолетовый тигр…
   Сердце Влада словно замерло:
   – Нелюдь… Я убью Тэйвора.

   Это была обычная охота. Биологи охотились на Привидений. Жара и отсутствие даже малого ветерка не останавливали Охотников. Влад Сокольский выслеживал добычу с каким-то особым остервенением. Сверхчувствительные датчики регистрировали изменение поля, «вычисляя» присутствие Привидения, а потом поля-аннигиляторы «Грота» уничтожали всякий намек на проявление таинственной жизни. Прочищая километр за километром, биологи двигались вперед, когда вдруг раздалось рычание и на поляну из сельвы вышел фиолетовый тигр.
   – Тэйвор… – прошептал Влад.
   – Что ты хочешь? – спросил бывший начальник лагеря, принимая человеческий облик прежнего Тэйвора.
   Охотники опустили аннигиляторы.
   – Верни мне жену и детей, Нелюдь, – процедил сквозь зубы Влад.
   – Ты сам отказался от них, Сокольский, – ответил Тэйвор, – поверь мне, я подобрал одиноких и брошенных людей, преданных единственным близким человеком.
   – Это не так! – зашипел Влад, – ты ничего не знаешь!
   – Зато знаю я, Влад… – на поляну вышла Татьяна в белом медицинском комбинезоне, с распущенными светлыми волосами. За руки она держала сына и дочь, – мы уходим, Влад, уходим навсегда. И помни, если ты продолжишь охоту, то нечаянно сможешь убить своего ребенка или меня, – Таня отвернулась и пошла в сельву за фиолетовым тигром.
   Несколько охотников взвели аннигиляторы, готовые уничтожать.
   – Не стрелять! – вдруг закричал Влад, – не стрелять никому!!! Никогда не стрелять…

Когда мужчины станут добрее

   … Странную легенду, из далекого прошлого мне рассказала моя высокотитулованная прапрабабушка, когда вернулась с Юпитера в отпуск на Землю. Будучи человеком весьма экстравагантным, Ба, прилетев на родную Землю, так истосковалась по всему земному, что немедленно соорудила в нашем тропическом саду настоящий шалаш из веток и листьев моих любимых финиковых пальм. Я не возражала, а наоборот, перебралась из нашего с мамой кораллового особняка к ней. Тем более, что Ма уже более года находилась в исследовательской экспедиции на Луне.
   Ба палила рукотворные костры, вокруг которых плясала дикие первобытные танцы, предварительно откопав в тайниках своей дочери (моей прабабки-историка) пособия по первобытным танцам. Моя прабабка, или просто Би, как я ее звала, не возражала, лишь бы ее матушка не вмешивалась в ее жизнь. Тем не менее, появившись на Земле после сорокалетнего отсутствия, Ба для начала устроила хорошую взбучку Би и Бо (ой, простите, Бо – это бабушка), раскритиковав их теперешних любимых в пух и прах. На все возражения и слабые протесты Ба пространно изрекла загадочную для меня речь:
   «Как глава рода, я не дам разрешения на кресс-клонирование с этими… этими… и слов не подберешь! Девочки, в ваших жилах течет голубая кровь! Моя бабушка, упокой Господь ее душу, родилась в результате исторического кресс-клона!! В ее ДНК переплелись гены царицы Савской и Мэрлин Монро!! Это был сокрушительный и эпохальный эксперимент и подвиг моей прабабушки-генетика, которая выносила такую замечательную смесь Величайших представительниц человечества, девять месяцев, без родильных ванн с физрастворами! Вы по праву считаетесь представительницами самого красивого и знатного рода Земли, ваши дочери должны быть лучше вас! А вы нашли таких… таких… Да они рылом не вышли!» – наконец закончила Ба и, отдышавшись, тщательно осмотрела свой идеальный маникюр, словно он испортился от присутствия чересчур «заурядных» лиц, по меркам Ба. Если рассудить здраво, то Ба за всю жизнь лишь по разуто и дала разрешение на кресс-клон моим Би, Бо и Ма с их возлюбленными. Но больше Ба такого разрешения не давала, неизменно находя прорехи и изъяны в претендентках. Так в нашем роду и получалось, что сестер больше ни у кого не было, что, впрочем, не беспокоило Ба, проводившую такую тщательную селекцию. Меня она считала самой «удачной девочкой», еще бы! Моя бедная Ма, космоантрополог по образованию, была целиком погружена в работу, и кресс-клон ее не интересовал. Конечно, у мамы были подруги, но и все. Не дождавшись самостоятельного маминого выбора, Ба вызвала ее на Юпитер, где познакомила с дочерью своей подруги, коренной жительницы колонии на Юпитере. Юта, так зовут мою вторую биологическую мать, имела в ДНК гены самой Клеопатры, но юпитерианское происхождение сильно проявилось в густых синих волосах, раскосых медных глазах и необычной перламутрово-белой коже. Ба говорила, что это была любовь с первого взгляда, Ма даже про антропологию забыла. В общем кресс-клон состоялся, но я родилась не в родильной ванне, а повторив подвиг своей прапрабабки, Ма выносила меня девять месяцев, после чего сдалась на милость потрясенных ее подвигом ученого медикам. Земная медицина с виртуозным успехом выполнила древнейший ритуал рассечения, явив меня миру. Юта до последней минуты была рядом с Ма, после чего, взглянув на меня и всплакнув напоследок, отправилась выполнять свой долг перед лицом цивилизации – осваивать дальние миры в качестве капитана корабля дальней разведки… У меня сохранилась ее голографическая фотография со мною на руках. Когда-нибудь Юта вернется, Ма уверена, и они дружно заживут в нашем коралловом особняке на берегу Белого Моря, в окружении роскошного тропического сада. Ба даже сообщила, что в таком случае у меня появится сестра…
   В свои семнадцать лет я вела жизнь обыкновенного земного ребенка. Училась в девяти школах, интересовалась политикой и модой, любила своих Ма, Бо, Би и Ба. И, конечно же, меня интересовала любовь. Почти все мои одноклассницы уже вкусили ее первые запретные плоды, но меня почему-то еще не тянуло, хотя я и выделяла некоторых девочек. В пятнадцать лет с легкой маминой руки я попала на конкурс «Мисс Солнечная система», где и стала обладательницей первого титула «Суперсолнечная мисс», после чего отбоя от поклонниц не было. Ба вздыхала и говорила, что это все мои «изумительно-фиолетовые» волосы и глаза… В общем, жизнь, как жизнь.
   Пока Ба не поведала мне древнюю легенду…
   Как две первобытные охотницы мы сидели около высокого костра и пекли с трудом добытую древнюю картошку, ощущая себя при этом почти охотницами за мамонтами. Тогда-то Ба и проговорилась, что не всегда мир принадлежал только женщинам. Я была ошеломлена ее короткой фразой, но Ба сказала, что некогда на Земле водился странный вид женщины, или человека, который назывался – мужчина. Внешне мужчины отличались от других обычных женщин, были больше и сильнее, но и значительно агрессивнее. Древние женщины использовали мужчин как рабочую силу, как развлечение, одновременно мудрая Природа, еще не раскрывшая Женщине тайны кресс-клона, вложила в мужчину семена продолжения рода, которые после определенного, давно утраченного, ритуала древние женщины использовали для рождения новых людей, некоторые из которых также рождались мужчинами. Гибкая женская природа всегда могла сочетать в себе все эволюционные потребности – родить женщину или мужчину. Только вот мужчины давать жизнь не умели, что лишний раз доказывает: они были обречены на исчезновение с лица Земли. Но однажды более хитрые и коварные по своей сути мужчины захватили власть на планете, подчинив женщин. С тех самых пор в мире начались войны, в которых люди убивали себя. Пока одна мудрая Африканская правительница не сварила зелье, выплеснув его в большую реку. Река смешалась с другими реками и океанами, зелье вступило в сказочную цепную реакцию, и вскоре на Земле не осталось ни одной капли воды, не несущей в себе молекулы зелья. Если такую воду выпивал мужчина, то он тут же падал замертво в непонятном вечном сне, не иссушавшем его тело, но усмирявшем его разум, сознание и дух. Так мужчины перестали существовать. Их спящие вечным сном тела увезли на далекую Луну, где они и покоятся ныне…
   – Ба! – воскликнула я, – поэтому Луна запрещена для посещений, кроме научных экспедиций? Там же мама!!
   – Что ты, дитя мое! – отмахнулась Ба, – это только легенда, а Луна – своеобразная экспериментальная площадка для Землянок, где они могут проводить свои научные изыскания. Обычная научная база. Только более секретная, чем другие, вот и все!
   – А мужчины? – не успокоилась я.
   – Да перестань, Глаша! – Ба откинула назад свои шикарные красные волосы, – это сказка, легенда.
   – Нет уж! – запротестовала я, – сама говоришь, дыма без огня не бывает! Ба, ты же двенадцать лет правила Солнечной системой!
   – Ну и что? – пожала плечами Ба.
   – Как что? Устрой нам поездку на Луну.
   – С ума сошла? – ахнула Ба.
   – Я на Альдебаране с тобой была, а тут тебе какая-то Луна не по силам! – упрекнула я Ба.
   – Почему не по силам? – Ба была задета, – ну зачем нам туда?
   – Интересно же! – воскликнула я, – скажем, что к маме!
   – Перестань, – отмахнулась Ба.
   – Совсем ты у меня постарела, твое превосходительство, – использовала я последнюю уловку, – не авантюристка уже…
   – Да как ты смеешь, – Ба, выглядевшая не более чем на тридцать пять и отразившая лишь при помощи своей несокрушимой логики когда-то три нападения на Солнечную систему, была оскорблена, – да полетим, полетим мы на эту Луну!
   – Ура! – закричала я и бросилась на шею Ба, – ты самая замечательная родоправительница в мире! Мы летим на Луну, мы будем искать мужчин!
   – Успокойся, Аглая! – хмыкнула Ба, – вот увидишь, ты быстренько запросишься домой! А мужчины – не более чем выдумка, сказка, земная забытая легенда, пыль веков!!! – а потом Ба отчего-то задумалась и замолчала…

   Научный белоснежный космолайнер «Грациозная» почти подлетал к Луне. Я с интересом глядела в иллюминатор у моего кресла, а Ба, казалось, дремала. Как оказалось, она о чем-то размышляла, потому что, неожиданно раскрыла сумочку и извлекла из нее маленькую потемневшую от древности книгу. Я такие видела лишь в музеях культуры под защитным полем.
   – Ба, – спросила я, – откуда это у тебя?
   – Это подарок моей прабабушки-генетика, – таинственно прошептала Ба, – раз уж тебя так заинтересовала Доисторическая Антропология, то я, пожалуй, кое-что покажу тебе. Только это огромный секрет, Глаша!
   – Молчу, как вакуум! – поклялась я, хотя изрядно удивилась, что меня «заинтересовала Доисторическая Антропология».
   – Вот, держи, – Ба торжественно протянула мне книжечку и смахнула слезу, – теперь эта реликвия человеческой истории принадлежит тебе.
   – Спасибо, Ба, – я почувствовала благоговейный трепет перед этой древней вещью, – ты настоящий друг!
   Я открыла затертую обложку и обмерла: на первой же лощеной странице, покрытой антивременным раствором, находилась фотография удивительной женщины. Она стояла на берегу океана в одних трусах. Ее необычайно развитая, непропорциональная мускулатура делала ее гигантшей. У женщины не было грудей, а только сильно развитые грудные мышцы, да и вообще грудь слишком широка. Мощная шея с выпирающим в районе горла непонятным узлом, широкие челюсти, короткие мокрые волосы. И такие крупные черты лица! Я пребывала в недоумении от такой шутки природы. Одновременно улыбка женщины, лукавые синие глаза, сильные руки вызвали непонятное волнение в моей душе. Я понимала и отдавала себе отчет, что эта неправильная огромная девушка мне нравится, мало того, она меня волнует! Боже мой, да я же извращенка!! Так вот почему меня не трогают красоты бегающих за мной подружек… Я захлопнула книгу, закрыла глаза и откинулась в кресле. Рядом тихо всхлипнула Ба.
   – Вот-вот! – прошептала она, – и я тоже так же. Наверное, со мной не все в порядке, я столько лет скрывала это, к тому же наше высокое происхождение! Я и не думала, что ты так похожа на меня! – и Ба разрыдалась.
   «Грациозная» пошла на посадку, когда к нам подошла изящная девушка-робот и спросила, что случилось с леди? Ба отослала ее за водой, а сама достала платок и стала вытирать слезы, заглядывая в зеркальце.
   – Ты знала, почему мне никто не нравится, и молчала? – тихо спросила я.
   – Нет, – отозвалась Ба, – я предполагала, догадывалась, но… но не могла поверить…
   – А что это за женщина? – выдавила я с трудом, – почему я не видела таких, это какой-то вид мутации??
   – Почти, – всхлипнула Ба, – это мужчина.
   – Мужчина?!!
   – Да, Глаша, – уже спокойно ответила Ба, – мужчина обыкновенный, ты из тех женщин, что любят мужчин…
   – Мама дорогая, – у меня не было слов, – а таких женщин много, Ба?
   – Думаю, много, но думаю, они даже не догадываются об этом…

   В космопорту нас встретила Ма, ее красные волосы медленно шевелились от искусственного лунного ветра. Ма улыбалась, видно, как рада она была встрече. За ее спиной стояла симпатичная девушка с белыми, собранными в пучок волосами. Мы с Ба переглянулись. Девушка явно приходилась маме подругой, и лично мне показалась очень привлекательной, с красивым и умным лицом, но Ба засопела и нахмурилась, моего мнения она не разделяла. Мамину подругу звали Таей. Тая работала начальником геологической службы, приходилась маме ровесницей, но потомства еще не имела. На меня она смотрела широко открытыми, восхищенными глазами, которые переводила на Ма в немом вопросе.
   – И не мечтайте, милочка! – неожиданно сказала ей Ба, при этом выразительно глянув на Ма.
   Ма и Тая пунцово вспыхнули. А я глупо хихикнула, но, тут же вспомнив о своем порочном изъяне, сама себе испортила настроение.
   Прохладной лунной ночью мне снились необыкновенные сны. Мне снились мужчины, высокие, огромные, как горы, я тянулась к ним, пыталась докричаться, но они не слышали меня со своих высот. Сквозь сон я чувствовала, как сердце бешено колотилось в груди, а к горлу подкатывал комок отчаянья. Да как же мне докричаться до них? И почему они так бесконечно далеки, эти странные, такие притягательные вымершие особи… Я проснулась вся в слезах, меня разбудила Тая, из комнаты Ма услышавшая мой плач.
   – Глаша, – шепотом спросила она, – ты чего? Приснилось что-то?
   – Ага, – не поняла я спросонья, – мужчины, мне снились горы мужчин…
   – Не может быть, – ахнула Тая, – откуда ты знаешь об… об этих существах?
   – Я не знаю, – ответила я, – они так недосягаемы… Что я могу знать?
   – Твоя Ба рассказала, что ты собираешься специализироваться по Доисторической Антропологии, – словно сама себе сказала Тая, – но мы и не представляли, что основной темой ты выберешь мужчин…
   – Да? – я почти проснулась. Чего это все за меня решают, кем быть, над чем работать? – А тебе известно о мужчинах, Тая?
   – Больше чем кому-то, – вздохнула Тая.
   – Расскажи…
   – Понимаешь, – Тая немного замялась, – все, что я раньше знала, так только легенду, но потом… Два года назад я отправила геологическую экспедицию на темную, нежилую сторону Луны. Так получилось, что начальница партии внезапно покинула нас… Она сбежала проходившим мимо кораблем на Андромеду, там у нее подруга. Чувства, что поделаешь? Но экспедицию из-за происшедшего я не отложила, возглавила сама. Мы искали уран, ты знаешь, на Земле его осталось мало. Мы были уже несколько дней в пути, когда, выйдя из вездехода за пробой почвы, я оступилась. Свет на Луне не рассеивается, тени фактически непроницаемы, я не заметила расщелины в почве и провалилась. Падала очень долго, но не разбилась – тяготение подыграло, хотела уже включить антигравитационные подошвы и выбраться, как поняла, что стою перед входом в освещенный туннель. Естественно, любопытство ученого пересилило во мне протесты души, и я пошла на свет. То, что предстало взору, потрясло меня. Тысячи, десятки тысяч физрастворных ванн с плавающими в них спящими телами людей. Там на скале на древней латыни выбита фраза: «Стой, женщина! Остановись! Ибо здесь покоится твой первейший Враг! Здесь покоится Мужчина!». Тогда я и увидела их. Я поняла тогда: легенда – это исторически закамуфлированная действительность. Но свою находку я так и оставила в секрете от мира.
   – Почему ты рассказала именно мне? – спросила я Таю.
   – Ты умная, молодая, красивая, к тому же очень знатная девочка, – прошептала Тая, – ты выбрала антропологию, значит, любишь людей.
   – Ну и что?
   – Мужчины – это люди, – ответила Тая, – такие, как и мы. Когда я увидела их, то поняла это сразу. Мало того, чтобы забыть их необъяснимую красоту, так разволновавшую меня, я целый год искала лучшую девушку на Луне, мне повезло, я встретила твою Ма, – Тая улыбнулась, – но и сейчас меня еще мучают сны о том подземелье… Я надеюсь, ты когда-нибудь сможешь помочь им проснуться.
   – Я помогу мужчинам? – удивилась я, – они же агрессивны и опасны!
   Но легенда заканчивается тем, что когда юная прекрасная принцесса разбудит мужчин, то, увидав ее неповторимую волшебную красоту, мужчины станут добрее…
   Ничего себе сказочка!

   На другой день я сбежала от Ба, предоставив ей время для уничтожения надежд Ма и Таи. Огромный лунный город встретил меня гостеприимно. Я ознакомилась со всеми достопримечательностями, побывала во всех музеях, накупила гору информационных конвертов по всем областям науки. Каталась по подземным лунным морям, а вечером пошла в трапезную отдыхать. Заказав себе куропатку, клубнику и мороженое, я распечатала музыкально-инфорационный конверт. В тот же миг над столом возникла маленькая голограмма с изображением древней принцессы, заигравшей на лютне балладу. Через некоторое время ко мне за стол подсела красивая девушка моих лет и попросила автограф. Ее звали Мауи, жила и училась она на Луне. Мы разговорились, и вскоре, найдя общую тему, уже смеялись, словно старые знакомые. За полночь свет в зале сменил полумрак, и люди перешли на шепот. Вот тут-то Мауи и решила перейти в наступление. Неожиданно обняв меня, она зашептала мне на ухо, пытаясь поцеловать. И мои изъяны дали о себе знать. Все действия и слова Мауи показались мне противоестественными и отталкивающими, не понимая до конца себя, я оттолкнула ее и выскочила из-за стола, когда вслед мне понеслись обидные реплики…
   Я влетела к Ба, как ошпаренная кипятком.
   – Собирайся! – крикнула я ей, вытаскивая свой спецкостюм.
   – Уже надоела Луна? – улыбнулась Ба.
   – Да нет! Хуже, – я сделала глубокий вдох, – я знаю, где спят мужчины…
   В кристально-синих глазах Ба заполыхал огонь.

   – А если Тая ошиблась? – не переставала вопрошать Ба, – и составленная ею карта неверна?
   – Тая геолог, Ба!
   – Да, очень умная девушка, – Ба задумалась, – может, дать им добро на кресс-клон?
   – А Юта? – рассердилась я.
   – Ты ревнива, как все дети, – заключила Ба.
   – Тая с Ма, потому что не может забыть мужчин…
   – О-оо!!! – Ба умолкла…
   И в тот самый миг наш вездеход провалился. Мы медленно падали под землю, поддерживаемые воздушной подушкой машины. Наконец падение прекратилось, нашему взору предстал большой, освещенный аварийным светом туннель. На скале Ба прочитала ту самую предупреждающую надпись.
   – Глаша, что-то мне не по себе тут.
   – Ба? Ты ли это? – усмехнулась я, – а кто остановил три захватнические войны?
   – Ну, это одно, – вздохнула Ба, – а тут другое – древние монстры, к которым ты так пылаешь извращенными чувствами…
   – Ба!!! – я остолбенела, – да это же твоя наследственность и твое коварное руководство моими эмоциями и чувствами привели нас сюда!
   – Ты мне льстишь, – отмахнулась Ба.
   – Ну теперь я понимаю, как такая леди выиграла три войны!
   – Что поделать, – вздохнула Ба, – надо же как-то жить.
   – Ты безнадежна, – рассмеялась я, – ладно, пошли. Не терпится установить патриархат.
   – Где ты нахваталась таких отвратительных словечек? – возмутилась Ба.
   – В твоей книжке, – ответила я Ба, – я ее перевела.
   – А я так и не смогла, – ахнула моя Ба, – а где твои переводы?
   – Вернемся, подарю, – пообещала я.

   Но путь в туннель неожиданно оказался закрытым, невидимое силовое поле заградило путь.
   – Тая не встречала препятствий, – прошептала я.
   – Значит она не единственная, кто побывал здесь, – рассудила Ба, – впрочем, поле не проблема.
   Ба раскрыла сумку, перекинутую через плечо, и извлекла маленький прибор, похожий на обычный карандаш. Со смехом я увидела в свете фонаря, что в сумке поблескивает косметичка Ба.
   – Ничего смешного, – обиделась Ба, – если бы не сэкономили на атмосфере для темной половины Луны, то я бы уже давно пустила ее в дело, мне не очень нравится в этом уродливом шлеме…
   – Ничего, Ба! – я еще смеялась, – в текущие три года здесь будет атмосфера, мне Тая сказала.
   – Какая умная девушка… – отозвалась Ба, «чертя» в пространстве перед собой «карандашом», – ну все, идем дальше, быстрее, пока поле не затянулось опять.
   Мы молниеносно юркнули вовнутрь туннеля.
   – Ба, – я смотрела на показатели Внешнего Измерителя, прикрепленного к поясу, – здесь нормальная атмосфера. И гравитационный коэффициент такой же, как и на Земле. Даже на Базе не такой совершенный.
   – Это очень настораживает, – сказала Ба, снимая шлем и добывая косметичку из сумки.
   Осмотревшись по сторонам, она нашла подходящий камень и села прихорашиваться. Я поняла, это надолго, и села напротив. Достала пакет кефира и стала наблюдать за Ба.
   – Зачем краситься-то? Ты и так красивая.
   – Это чувствуешь только в том случае, когда тебя нет рядом, – улыбнулась Ба, – да и не крашусь я, корректором слегка подтягиваю некоторые места. Не выспалась, но с тобой разве поспишь?
   – Почему бы тебе не сделать себе новый эпидерм-слой, как все делают? – кефир кончался, а Ба все прихорашивалась.
   – Жди! – усмехнулась Ба, – мне всего сто тридцать четыре, можно без приставки сто, а я буду уже пластикой заниматься? А через сотню лет что я делать буду?
   – Ну, как знаешь, – я кивнула Ба, отметив, что она действительно «похорошела», сидя на камешке, лет с пяток скинула. И теперь гадай, незнакомка, сколько ей лет? Сто тридцать четыре или тридцать?
   Я встала с земли и отряхнула обтягивающие брюки спецкостюма. В этот момент до слуха донеслись еле слышные звуки музыки, я бросилась бегом на звук.
   – Стой, Глаша! – закричала Ба, – подожди меня!
   Метров через двести, за крутым поворотом начинался гигантский зал. То, что я увидела, заставило меня оторопеть. Тысячи и тысячи гигантских ванн с физраствором, в которых спали вечным сном отравленные зельем мужчины. А откуда-то сверху доносилась странная песня, я вслушалась, разбирая слова, сильно перекроенные, но, возможно, просто немного на ином наречии:
«…Все пройдет, и печаль и радость,
Все пройдет, так устроен свет,
Все пройдет, только верить надо,
Что любовь не проходит, нет…»

   Низкий хрипловатый голос пел песню, а рядом со мной рыдала Ба:
   – Бог мой! – всхлипывала она, – как прекрасно сказано, как мудро…
   – По-моему это должен быть голос мужчины, – решила я, – а как мужчина может сказать мудрое и прекрасное?
   – Ну, – Ба обмахнула себя платком, – наверняка ему подсказала женщина…
   – С чего вы так решили? – раздался за спиной спокойный низкий голос.
   Мы с Ба разом обернулись. Перед нами стояла… стоял высокий мужчина в шортах и распахнутом старом медицинском халате. Его внушительный рост и мускулатура, твердый, какой-то самоуверенный лучистый взгляд, а главное волосатая поверхность груди произвели на Ба такое впечатление, что она попросту упала в обморок.
   – Девушка! – мужчина кинулся к Ба, хлопками по щекам приводя ее в чувство, – девушка, вам плохо? Вы слышите меня?
   – Она не девушка, она леди, – поправила я мужчину.
   – Какая разница. – ответил он и, легко подняв Ба на руки, посмотрел на меня, – зачем ты покрасила голову в фиолетовый цвет?
   – Что?!? – я возмутилась, – да как ты смеешь! Это мой натуральный цвет!
   – Во-первых, не тыкай мне, – заявил мужчина, – я лет на двадцать тебя старше, – а во-вторых, я не знал, что вы до такой степени мутируете! Пошли…
   В небольшой медицинской лаборатории стояла прохлада. Аккуратные и чистые инструменты, оборудование и шкафчики выглядели стерильно. Даже кушетка, на которую уложили Ба, выглядела идеальной. Мужчина открыл стеклянный шкаф, достал малюсенький пузырек и, откупорив его, поднес к носу Ба, та моментально пришла в себя.
   – Ну, леди, – а теперь расскажите, что вы здесь делаете?
   Ба глубоко вздохнула, словно смирилась с происходящим. Отчего-то ее вздох сильно привлек внимание мужчины к ее груди. Он как загипнотизированный смотрел на ее вздымающуюся в такт дыханию грудь, я даже решила, что с Ба не все в порядке, и проследила за взглядом мужчины. Ничего нового, тревожащего я не нашла. Грудь Ба, обтянутая прозрачной белой майкой, была в порядке и не поранена. Но может он видит нечто другое?
   – Что не так? – спросила я мужчину, кивком указывая на грудь Ба.
   Ба и сама теперь смотрела на свою грудь, ища причины такого внимания.
   – Все в порядке. – мужчина тряхнул темной головой, – немного поотвык от подобного редкого зрелища.
   – А! – догадалась Ба, – у мужских особей нет груди! Глаша, видимо, он так выразил свое удивление.
   – Я не особь, леди, – мужчина нахмурился, – меня зовут Тимур Ашахонян, профессор Ашахонян к вашим услугам.
   – Профессор? – Ба удивилась, – мужчина – профессор?
   – Именно, – Тимур начинал сердиться, – в вашей хорошенькой головке это не вмещается?
   – Да как вы смеете! – и Ба жестом высокотитулованной леди отхлестала профессора по щекам.
   Лицо мужчины пошло пятнами, глаза потемнели, мне отчего-то захотелось бежать, но тут Тимур и сам попросил меня выйти, что я и сделала, совершенно уверенная, что Ба сейчас поставит на место такого хама. Но как только за мной закрылась на замок дверь, я услышала странное рычание и удивленные возгласы Ба, состоящие из одних междометий. Послышались треск рвущейся одежды и возмущенные вопли Ба. Ясно, она решила применить силу, так разозлил ее этот примитивный тип. Предоставив Ба улаживать дела самостоятельно, я решила прогуляться по «спящему» залу.
   Да, в большинстве своем они были красивы. Странной сильной красотой, совершенно не изящной, скорее дикой, первозданной. Все мужчины спали в ваннах с физраствором, под плотными крышками. Но половина крышки была прозрачной и давала возможность разглядеть лицо и тело мужчины до пояса. Я ходила по залу, как по музею, и думала, а правильно ли поступила Африканская правительница? Может, живи сейчас среди нас мужчины, мир был бы еще интереснее? И тут мое внимание привлек молодой спящий мужчина. Я еще никогда не видела таких длинных черных ресниц, лежащих, как опахала. Изумительно правильные черты лица, полные чувственные губы, каштановые волосы до плеч, красивое, хоть и наделенное переразвитой мускулатурой тело. Я застыла рядом с ним. Не в состоянии отвести взгляд. Мои щеки запылали, и я отчетливо поняла, что хочу дотронуться до этого странного существа. Я вскользь оглядела ванну и заметила небольшую панельку под ней. Присев рядом, я стала разбирать древние знаки под многочисленными кнопками. Потом долго настраивала пульт, пытаясь отыскать необходимую комбинацию…
   – Что ты там делаешь? – раздался голос надо мной, и я подняла голову.
   Уже не спящее изваяние смотрело на меня бездонно-черными глазами. В уголках губ затаилась улыбка.
   – Доброе… доброе утро, – вставила я, – меня зовут Глаша.
   – А меня Константин, Костя, – представился мужчина и широко улыбнулся, от чего меня бросило в жар, – ты чего такая фиолетовая?
   – Какая получилась! – я сразу пришла в себя.
   – Красивая получилась, – сообщил Константин, опять сбивая меня с толку, – тебе сколько лет?
   – Почти восемнадцать, – ответила я, – разве это важно?
   – Важно все, что касается тебя. Я никогда не думал, что меня разбудит сказочно-прекрасная принцесса.
   – Я не принцесса, – мысли стали путаться под взглядом мужчины, – ну почти…
   – Принцесса, – уверенно произнес Константин и выпрыгнул из ванны.
   Я с головы до ног оглядела его, и онемела… Костя тем временем протянул руку к моим волосам и погладил их, я не шелохнулась, как Тимур Ашахонян, я, подобно загипнотизированной, смотрела в одну точку. И тогда Константин просто наклонился и поцеловал меня, реальность заволокло голубоватой дымкой, и я безвольно осела в его сильных руках…
   Спустя несколько часов, лежа на ворохе собственной одежды и созерцая скалистый потолок широко открытыми глазами, я с удивлением ощущала странные перемены, происходившие во мне. И как я раньше жила на свете, не зная, что где-то спит мой Константин? Как вообще мир мог существовать без него? И что же это за существа мужчины, если они запросто открывают ТАКИЕ тайны Бытия??!?…
   – Там моя Ба, – наконец выговорила я.
   – О! – воскликнул Костя и заглянул мне в лицо, – а я уже испугался, что моя принцесса онемела. Кто это Ба?
   – Моя прапрабабушка леди Жозефина. Она, наверное, сильно избила профессора Ашахоняна.
   – Ашахоняна? – не поверил Константин, – прапрабабушка? Да ты что, Глаша, профессор не слабый человек, у него разряд по вольной борьбе! – Костя рассмеялся, – прабабушке пришлось бы туго.
   – С чего ты взял? – усмехнулась я.
   – Профессор – мой отец, и руководитель Африканского проекта.
   – Отец? – я не поняла, – что такое отец?
   – У тебя нет отца? – удивился Костя, – а кто же способствовал твоему появлению на свет?
   – У меня две мамы. Как и положено.
   – Бред какой-то… – не сообразил Костя, – твоя мама не любит мужчин?
   – Я думаю, она не догадывается об их существовании и тоже считает легендой.
   – Ничего себе! – присвистнул Костя, – а как же вы живете без мужчин? Как размножаетесь?
   – Элементарно, кресс-клоном. А что такое Африканский проект?
   – Понимаешь, в конце двадцать третьего века на человечество обрушился странный вирус, пришедший из недр Африки, стали погибать мужчины, причем рождаться они тоже перестали. У многих, конечно, был иммунитет, но большинство… Вот отец и решил отправить в анабиоз некоторую часть мужского населения, соорудив лабораторию на Луне, подальше от Земли. Но мы и не предполагали, что эпидемия убьет всех мужчин. И сколько лет вы живете без мужчин?
   – По моим подсчетам, чуть больше двенадцати тысяч лет…
   – Двенадцать тысяч лет?!? – Константин был поражен, он внимательно оглядел меня с ног до головы, – так вот почему ты такая фиолетово-перламутровая, принцесса…
   И Костя опять решил поделиться со мной тайнами Бытия.
   Когда я проснулась, Костя сидел рядом со мной, вокруг его бедер было подобие набедренной повязки.
   – Твоя Ба Жозефина не больна? – спросил он меня с улыбкой, заметив, что я открыла глаза.
   – Нет, а что? – встревожилась я, вспомнив про Ба.
   – Да что-то отец ее долго лечит…
   – С чего ты это взял?
   – Так сколько времени уже прошло?
   Я быстро оделась. Ощущая восхитительную легкость во всем теле, побежала к двери лаборатории. Константин пошел следом. Я с силой толкнула дверь, старый замок сломался, и дверь поддалась. Ба, совершенно обнаженная, лежала на кушетке, ее лицо выражало крайнее состояние блаженства, а профессор пальпацией проверял ее состояние.
   – Ба! – закричала я, – тебе плохо?!!
   – О-ох!!! – очнулась Ба и схватилась за одежду, – нет, нет, деточка, мне значительно похорошело, словно я только на свет родилась.
   – Это твоя прапрабабушка? – неуверенно прошептал Костя.
   – Да. Фу, она здорова, испугалась зря.
   – Совершенно здорова и великолепна! – заметил Тимур Ашахонян, – к тому же хитра, как лиса!
   – А это что за милое существо? – спросила Ба, натягивая майку.
   – Это мой сын Константин, – ответил профессор.
   – А почему он в таком виде? – поинтересовалась Ба, – и почему он обнимает тебя, Глаша?
   – Он… Костя знакомил меня с новыми тайнами Бытия, – пояснила я Ба.
   – Так, – Ба, повернулась к профессору, – Тимур, что может случиться в результате такого ознакомления?
   – То же, что и при вашем кресс-клоне, – рассмеялся профессор.
   – Но я же не давала разрешения… – и тут Ба выразительно посмотрела на Тимура, – и со мной?
   – Конечно, милая, – согласился профессор.
   – И кто же это вас разбудил? – прошептала Ба.
   – Девушка по имени Тая, – ответил профессор, – правда, только меня, и попросила оставаться на месте, пока не подвернется случай…
   – Какая умная девушка. – в который раз сказала Ба, – ну что ж, Тимур, ваша история трогательна и печальна, и как мы без вас жили, дорогой! Удивляюсь… Пора вас извлекать на свет Божий. Сколько здесь мужчин?
   – Двести пятьдесят тысяч, есть еще семнадцать таких же залов, – ответил профессор.
   – Ага… – Ба округлила глаза и, взяв с пола свою сумочку, извлекла миниатюрный президентский передатчик. Я никогда не видела таких, но слышала, что подобные технологии способны связываться с кораблями-разведчиками, находящимися за тысячи парсеков, в мгновение ока. Ба что-то прошептала в передатчик, а потом широко улыбнулась. – Бони, милая, здравствуй! Это Жозефина, как поживаешь в президентском кресле? … И не говори, у меня сюрприз для тебя… Представь себе, мы с тобой совершенно нормальные, это мир свихнулся! … Да, я именно это имею в виду… Ну конечно же нашла, я же обещала! – Ба лукаво подмигнула мне. – Думаю, теперь вымирание, как бы его ни прогнозировали твои умницы, нам не грозит… Сколько? Ну, думаю десять грузовых крейсеров хватит, дорогая…

   Цивилизация опять преобразилась… Ба вернулась в Совет Системы Солнца на Юпитер вместе с профессором. Тая ждет малыша, зачатого новым фантастическим способом, она покинула Ма, ради мужчины.
   Бо и Би дали отставку своим подругам и обзавелись друзьями.
   Я закончила школу, а Костя открыл медицинскую практику на Плутоне, куда мы и перебрались с ним. Мужчины, вывезенные с Луны, очень гармонично вписались в общество, преобразив его к лучшему. Повысилась рождаемость. Странный вирус, уничтоживший некогда мужское население, пока не объявлялся, да его никто и не боялся в современном мире…
   И только Ма отрицала и не принимала перемен. Закинув антропологию, она заперлась в нашем коралловом особняке и дождалась Юту. Они счастливы, что очень удивляет Ба. Ну что ж… природа щедра на сюрпризы, и Ма с Ютой лишь малый из них…

Снегурочка для Черной Козы

   Клавдия Егоровна, незамужняя пенсионерка шестидесяти семи лет, сидела в парке на зеленой лавочке, тоскливо наблюдая за падающими редкими декабрьскими снежинками. Размышления ее были мрачными. В канун нового года она осталась без праздничной ежегодной бутылочки «Массандры», маленькой курочки, начиненной яблоками, со сказочным ароматом и хрустящей золотой корочкой… Да что там! Даже елки, приносящей праздник в ее однокомнатную хрущевку, не было в этом году… Эх, саму бы клетушку-хрущевку сохранить. Времена-то какие. Квартплату повысили, две трети пенсии уходит, а дому-то уж под сорок лет. Его на капитальный ремонт ставить надо, все разваливается, осыпается. Благо, что дом в центре города, в престижном месте, свет, вода горячая, отопление. А на окраинах как? Замаешься… Вот и облюбовали дом те, кто побогаче. По две – три квартиры скупают, перегородки ломают, хоромы делают. Жилконтора уж давно дело это просекла, что называется. Ремонт делать отказываются, зачем, когда богатеи все за свои кровные делают, да по высшему классу. Теснятся старички, сопротивляются, но в итоге не выдерживают натиска и продают свои квартирки, уезжая на далекие, холодные окраины.
   На лестничной площадке Клавдии Егоровны, кроме ее однокомнатной, раньше были еще три двухкомнатные квартиры, с веселыми соседями. В соседней квартире жила ее старая подруга Анна Николаевна, которая сейчас переехала в улучшенную бетонную клетку на окраинке, холодную и неуютную. В былые времена подруги вместе справляли праздники, да отяжелела Анна, ноги поотнимались. Это уж не то, что раньше, когда из одной квартиры вышел да в другую дверь к себе домой зашел. Теперь Анне не под силу было добраться к Клавдии. Она хоть и деньги-то немалые за свою двушку получила, и на квартиру и на лекарство хватило, да вот немоглось все же по-прежнему.
   А квартиру Анны, как и двух других соседей, купил один богатый пройдоха. Первый раз его Клавдия Егоровна увидела и обомлела: да это ж вылитый актер Рыбников, недосягаемый кумир ее молодости! Да только «кумир» этот притеснять стал Клавдию, ее квартирка однокомнатная аккурат между его квартирами находилась посередке – не обойдешь, не перепрыгнешь.
   – Слышь, Егоровна, – как-то заявил ей «Рыбников», остановив на лестничной площадке, – ты бы продала мне коморку свою, а я тебе не то что квартиру классную подкачу, но еще приданого для дедка какого-нибудь подкину? Тяжело-то в старых девах, да и подруга твоя, Анна Николаевна, опять с тобой рядом будет.
   – Буржуй, недобитый, – обиженно огрызнулась Клавдия.
   – Старая плесневелая дева! – не остался в долгу «Рыбников» и рассмеялся, вслед за ним загромыхали его «бычки», так Клавдия Егоровна про себя окрестила рыбниковских телохранителей.
   – Не продам, обойдешься!
   – Посмотрим, чья возьмет!

   И вот потом случилась та неприятность, которая сводит на нет все усилия справедливых людей в погоне за правдой. Водопроводные трубы времен царя Гороха в квартирке Клавдии Егоровны прорвало, бурным фонтаном горячей воды. Пока жэковские сантехники, которым уже было не открутиться от своих обязанностей перед водопроводной стихией, пришли да поменяли треклятые трубы, нижний этаж затопило основательно. Второй этаж, монопольно принадлежавший какому-то преуспевающему бизнесмену, с евроремонтом и дорогушей мебелью, был просто обречен на увечье от горячей воды, хлынувшей из многочисленных щелей, так мастерски (по-европейски), но естественно халтурно замаскированных.

   Клавдия Егоровна зажмурилась от ужаса, вспоминая пурпурную от гнева физиономию нижнего соседа и бумагу, сунутую ей под нос юрким адвокатом, с нарисованной на ней страшной цифрой… В тот же вечер «Рыбников» не преминул появиться вновь. Его смазливая молодая физиономия сияла, словно начищенный пятак советских времен. Клавдия Егоровна было свирепо засопела, собираясь отчихвостить гаденыша, но вспомнив напоминавшую бесконечность цифру, устало вздохнула и, махнув «Рыбникову» рукой, позволила войти.
   – Ну что, аспид, радуешься? – грустно полюбопытствовала Клавдия, ставя на старую двухконфорочную плиту чайник со свистком, подаренный ей Анной по случаю шестидесятилетия.
   – Ага! – весело отозвался буржуй, – чаем угощать будете, Егоровна?
   – Куда ж от тебя, окаянного, деться, ты в комнату проходи, сейчас я приду.
   – А это что за фифа? – раздался голос «Рыбникова» из комнаты.
   – Какая еще фифа? – переспросила Клавдия.
   – Да блондиночка у вас тут в синей рамочке на стенке висит, сахарная такая! – пояснил аспид.
   – Тебя зовут-то как, оккупант? – ухмыльнулась сама себе Клавдия.
   – Меня Игорем зовут, Клавдия Егоровна, Игорем, а не оккупантом, аспидом или буржуем. Так кто это?
   – То, Игореша, фотография тридцатипятилетней давности, моя фотография.
   – Да ну? – и «Рыбников» присвистнул.

   За чаем, сдобренным мятой и зверобоем, облагороженным неким заморским печеньем, принесенным Игорем, они побеседовали о «деле». Оккупант Игорь предложил Клавдии большую улучшенку на одной лестничной площадке с Анной Николаевной, стиральную немецкую машину, четырехконфорочную плиту с вытяжкой, мягкий уголок и тысячу баксов в придачу. Взамен Клавдия уступала ему свою клетушку в старинном центре города, со всеми долгами в придачу.
   – Не топят там… – попыталась Клавдия выстроить слабую оборону.
   – Ничего, Егоровна, – не растерялся аспид, – я тебе два обогревателя в придачу подарю. А чегой-то ты, Егоровна, при такой красоте в девках-то осталась? – неожиданно поинтересовался Игорь.
   – Времена другие были, – неохотно пояснила Егоровна, – я комсоргом в институте была, затем парторгом на фабрике, всегда на виду – образцово-показательная. Да и мамаша у меня правил строгих, из дворянского рода, блюла я себя, Игореша, а потом поздно стало, да и не нужно…
   – Глупо как! – констатировал Игорь. – Ну, я пойду, Егоровна, все-таки через шесть часов новый год в силу вступит, Год Черной Козы!
   – То-то и оно, что Черной, – вздохнула Клавдия, провожая веселого гостя.

   Теперь, сидя на скамейке в парке, Клавдия Егоровна грустно думала, что грядущий год, который предстоит ей встретить в одиночестве, в будущем ничего хорошего не принесет. Хотя вспомнив, что наряду с неудобствами рядом с ней, как и прежде, будет Аннушка, Клавдия слабо улыбнулась.
   – Ну и чего, мерзнем, красавица? – раздался голос над задумавшейся Клавдией.
   Егоровна встрепенулась и подняла глаза. Перед ней стоял красивый мужчина лет сорока пяти с золотыми вьющимися волосами и такой же бородой, прям бог греческий, только добрее.
   – Вы что-то хотели? – пролепетала Клавдия, отчего-то теряясь до дрожи в коленях.
   – А чего б я тут стоял, если б не хотел? – рассмеялся древнегреческий бог.
   – Я вас знаю? – голос Клавдии был тихим.
   – Да кто же меня не знает. Но для тебя, красавица, представлюсь еще раз. Лорд Тримури, Святой Николай, он же Угодник, ну и Дед Мороз само собой!
   – Шутите, значит, – заключила Клавдия.
   – Да какие тут шутки! – Лорд Тримури опять рассмеялся и, протянув к Клавдии руку, раскрыл ладонь, на которой неожиданным образом возник большой шоколадный заяц в сверкающей цветной фольге.
   Обомлевшая Егоровна машинально взяла подарок.
   – А зачем я вам? – недоумевая, спросила она.
   – Снегурочку я ищу, для Года Черной Козы.
   – Кого?!?
   – Снегурочку, – весело повторил Лорд.
   Клавдия непроизвольно хмыкнула и, не сдержавшись, рассмеялась мелодичным, чуть хриплым смехом.
   – Рассмешили, – сквозь смех проговорила Егоровна, – только Снегурочке под семьдесят. И красивой она была тридцать лет назад.
   – Ты, Клава, не греши, – серьезно заметил Тримури, – человек таков, каким себя видит и представляет. И ты для Снегурочки больше, чем можешь представить, подходишь! Уж мне-то виднее.
   – Да кто такой Снегурочке обрадуется? – Егоровна продолжала смеяться, – вот быть бабушкой Снегурочки другое дело!
   – До бабушки еще дожить надо, – Лорд был серьезен, – поедем в костюмерную, а потом на Бал.
   – На какой Бал? – увидав серьезное лицо Лорда Тримури, Егоровна перестала смеяться.
   – На Бал Богов. Богам тоже праздники нужны…

   Задул сильный ветер, снежный и колючий, реальность словно заволокло белоснежной шалью, на миг Клавдии показалось, что ее укачивает морской бриз, но сквозь заснеженную стену просунулась рука Лорда, крепко ухватила Егоровну за запястье и дернула на себя. В неожиданной тишине, вдруг окружившей Клавдию, почувствовалось нечто величественное и необъяснимое. Егоровна оглянулась и, поняв, что находится в огромном бескрайнем зале с теряющимися в снежных облаках зеркалами, сообразила, что роли Снегурочки ей не миновать.
   – Вот и девушка, Кали, – раздался голос Лорда, и Клавдия обернулась.
   Перед ней стояли прежний Лорд и девица невообразимой красоты, которую, видимо, и звали Кали.
   – Ничего материальчик, – Кали оглядела Егоровну с головы до ног, – на Ладу смахивает.
   – Во всех бы ты Ладу видела, сестра моя тебе покоя не дает, – упрекнул Лорд Тримури и, видя немой вопрос в глазах напуганной Клавдии, пояснил:
   – Сестру мою так зовут у вас, Леда, Лада, Лебедь. Славянка она, вот и Снегурочка ей не чужая должна быть – родненькая!
   – Да уж, – красивый ротик Кали скривился.
   – Ну вот, что, – обратился Лорд к Кали, – в Год Черной Козы – Год Великого Перемирия, должна быть земная Снегурочка, ты уж постарайся, милая… – и Лорд Тримури растаял в воздухе, изрядно изумив Клавдию.
   – Ну, пошли краситься, девонька, – совершенно серьезным тоном сказала Кали, удивив Клавдию таким обращением сильнее, чем исчезновение Лорда.

   Кали и Клавдия стояли перед большой мраморной ванной, размером со стадион. В ванне пузырилась, словно кипя, насыщенно-синяя вода, было тепло и томно, по краям ванна была усеяна розовыми и пурпурными лепестками цветов, источавшими диковинный расслабляющий аромат.
   – Выпьешь эти лекарства и лезь купаться, – сказала Кали, протягивая Клавдии цветные пилюли на одной ладони и чашу с ароматной жидкостью на другой.
   – Что это? – Клавдия завороженно смотрела на цветные пилюли, мерцающие изнутри синим пламенем.
   – Элементарная генотерапия, – пояснила Кали, – красная вернет твои клетки в двадцатилетний биологический возраст, синяя поможет генам энергией фотонов, зеленая остановит навсегда процесс одряхления клеток, вызовет своеобразную генную амнезию. Остальные, так от меня просто. Эта для цвета кожи, вот эта для волос, эта для зубов, длинная для яркого цвета глаз, твои синие станут ярко-синими с искорками, ну и прочая мелочь из моей косметички… выпьешь и лезь в ванну для завершения процесса.
   – Не отравлюсь, милая? – недоверчиво поинтересовалась Клавдия.
   – Ох, люди! – вздохнула Кали, – не отравишься. Зачем мне неприятности нужны?
   Почему-то последние слова сильно убедили Клавдию, и она выпила все пилюли, запив их сладковатой жидкостью с сильным привкусом мандаринового сока. Затем, немного стесняясь, Клавдия разделась, и чтобы не смущать великолепную Кали своей «постаревшей красотой», шмыгнула по-быстрому в горячий бассейн. Ее окутала вязковатая уютная жидкость. «Как в утробе матери, – отчего-то подумалось Клавдии, – такой же сумрак и покой».
   Тьма над бассейном сгустилась, по густой воде и по телу Клавдии запрыгали голубые искорки. Маленькие иголочки приятно покалывали тело, осторожно пробираясь к мозгу и сердцу. Мягкий круговорот закружил Клавдию, казалось где-то высоко под невидимым высоченным потолком запели райские птички. И странное осознание захлестнуло Клавдию. Она вспомнила, как величественна красота, как велика ее сила и сколь необозримы возможности ее…

   – Ну-ка, русалка, вылазь, – разорвал тишину насмешливый, но добрый голос Кали, – уже четвертый час бултыхаешься…
   – Четвертый? – не поверила своим ушам Клавдия и замерла, услышав собственный изменившийся голос. Ровный, томный, низкий, с едва заметной хрипотцой.
   – Да, голос у тебя волнующий, – подтверждая ее мысли, отозвалась из рассеивающегося мрака Кали, – давай посмотрим, что мы сделали в целом.

   Клавдия вылезла из воды, оглядываясь в поисках полотенца, но Кали, потянув ее за руку, подвела к исполинскому зеркалу.
   На его безупречной поверхности появилось отражение ослепительной белокурой красавицы с длинными, до пят локонами. Идеальная фигура, скульптурные формы, светящаяся кожа, перламутровые розовые губы, огромные сияющие синие глаза с золотыми искрами, опахала черных ресниц. И ни одной морщинки…
   – Колдовство… – прошептала Клавдия, – это не я.
   – Ты! – заверила Кали, – да и не колдовство это, а наука, элементарная генетика, девочка.
   Клавдия недоверчиво взглянула на Кали.
   – Привыкнешь! – сказала та, накручивая смоляной локон на изящный пальчик…

   С Клавдии не взяли обет молчания, нет, она просто начисто забыла промежуток времени между взглядом на смоляной локон Кали и моментом, когда оказалась опять в парке на скамейке в обществе Лорда Тримури и Кали. Бал она не помнила. Она словно очнулась ото сна. Сидевшая слева Кали аккуратно заплетала в толстую льняную косу волосы Клавдии.
   – Эх, девочка, – с чувством сказал Тримури, – праздник-то как удался. Будет счастливым Год Черной Козы, чувствую, будет…
   – Вашими бы губами, Милорд, да мед пить, – улыбнулась Кали.
   – Не язви! – отмахнулся Тримури, – а ты, деточка, возьми это, – и Лорд протянул Клавдии пузатое портмоне из крокодиловой кожи, – здесь новые документы на твое имя, несколько пластиковых карточек – с ними потом разберешься, деньги ваши, то есть не совсем ваши, но тебе нужные. И белая бумажка там, чек, отдашь своему нижнему соседу, пусть еще этаж купит, если так они ему нравятся.
   – А это от меня, – и Кали протянула легкий сверток в золотой бумаге, – тут новогоднее платье – счастливое, сама шила. И пузырек для Анны твоей. Божественно красивой, конечно, не станет, но вновь молодой и здоровой будет, это я обещаю.
   – А теперь нам пора, – вмешался Тримури и погладил Клавдию по голове большой теплой рукой.
   Кали еще раз улыбнулась Клавдии и, поцеловав на прощание, поднялась со скамьи вместе с Тримури.
   – Да, вот! – Лорд Тримури протянул Клавдии корзинку, накрытую белой шалью, – чуть не забыл! До вашего Нового Года еще два часа, в корзинке вино и фрукты, в квартире ремонт и тепло… Прощай, девочка! – и Лорд, взяв Кали под руку, зашагал прочь.

   Клавдия наблюдала, как две высокие фигуры исчезли за белой пеленой снега. Затем, запахнувшись в голубую песцовую шубку, которой тут же удивилась, направилась, к дому.
   Сосед со второго этажа, собственноручно открывший дверь в новогоднюю ночь, растерянно смотрел на незнакомку с иконописными чертами, протянувшую ему какой-то чек. Повнимательней взглянув в него, он раскрыл рот в немом вопросе. Но Клавдия ответила и так:
   – Это компенсация за ущерб, нанесенный вашей квартире.
   – Вы Дед Мороз? – нашелся сосед.
   – Нет, я его Снегурочка, – ответила Клавдия, и, подумав, добавила, – я теперь живу над вами…

   В квартире Клавдии было чисто, уютно, свежевымыто и свежеотремонтировано неведомыми молниеносными мастерами-умельцами. Клавдия накрыла на стол, включила старенький телевизор. Развернув золотой сверток, она извлекла голубой пузырек для Анны и спрятала его до завтрашнего дня. Вот будет подарок так подарок! Затем Клавдия взяла полупрозрачное светло-голубое платье, отделанное лебяжьим пухом, и, покрутившись перед зеркалом, одела его, сразу почувствовав себя принцессой из сказки. Она хотела сесть за стол, когда в дверь постучали. Клавдия пошла открывать дверь…
   – А-а-а, Игореша! – протянула она, увидев «аспида», у которого медленно округлялись глаза, – да заходите вы, не стойте, Новый Год все-таки.
   – Я, я шампанское принес Клавдии Егоровне, – пролепетал Игорь.
   – Да? – Клавдия задумалась, – а она уехала…
   – Куда? – ахнул Игорь.
   – На родину… – самозабвенно солгала Клавдия, – а я ее внучка Снегурочка.
   – Кто?
   – Ее внучка и тезка… Я теперь здесь буду жить.
   – Просто, замечательно, – выдохнул Игорь, – давайте, Клавочка, выпьем за такое волшебное знакомство!
   – Волшебное? – улыбнулась Клавдия.
   – Для меня – да!
   – Кого-то вы мне напоминаете, – проговорила Клавдия, пытаясь вспомнить, – как ваша фамилия, Игореша?
   – Моя? Пташников.
   – Чудесная фамилия, – с чувством сказала Клавдия и подняла бокал с шампанским, – ну, за Новый Год?
   – За Новый Чудесный Год Черной Козы! – провозгласил Игорь Пташников.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →