Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Сербия – ведущий мировой поставщик малины.

Еще   [X]

 0 

Троя и троянцы. Боги и герои города-призрака (Блеген Карл)

В книге подробно описаны героические и драматические факты истории легендарной Трои, воспетой Гомером в бессмертной «Илиаде», города, до конца XIX века считавшегося плодом воображения великого античного поэта и обнаруженного знаменитым археологом-любителем Генрихом Шлиманом.

Год издания: 2004

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Троя и троянцы. Боги и герои города-призрака» также читают:

Предпросмотр книги «Троя и троянцы. Боги и герои города-призрака»

Троя и троянцы. Боги и герои города-призрака

   В книге подробно описаны героические и драматические факты истории легендарной Трои, воспетой Гомером в бессмертной «Илиаде», города, до конца XIX века считавшегося плодом воображения великого античного поэта и обнаруженного знаменитым археологом-любителем Генрихом Шлиманом.


Карл Блеген Троя и троянцы. Боги и герои города-призрака

Глава 1
ТРОЯ В ПОЭМАХ ГОМЕРА

   В «Илиаде» и «Одиссее» Троя описывается как обширное поселение, защищенное мощными стенами и башнями. Внутри крепости достаточно места не только для многочисленных горожан, но и для большого числа союзников, собравшихся для того, чтобы помочь городу отразить нападение ахейцев. В крепости смогли разместиться их лошади, колесницы и все необходимое в бою снаряжение. Анализируя данные Гомером описания города, ученые подсчитали, что он мог вместить более 50 тысяч человек. Там были широкие улицы, а в верхней части цитадели, рядом с «прекрасным» дворцом царя Приама, находилась открытая агора (площадь).
   Размеры главного дворца были огромны: кроме залов для государственных заседаний с портиками из тщательно подогнанных обтесанных камней и личных покоев царя (мегара, их подробного описания в поэмах нет), во дворце было 50 комнат, где жили сыновья Приама со своими венчанными женами. Судя по всему, через дворик от них располагались покои дочерей Приама и их мужей – это еще 12 комнат, стены которых также были сложены из отлично обработанного камня. Рядом находились другие дворцы, в том числе и состоявший из множества помещений домой Гектора – очень удобный, с просторными холлами (мегара). Неподалеку стоял красивый дом, где жил Александр, или Парис, с красавицей Еленой. Он сам построил его, ему помогали самые лучшие строители и мастера, которых только можно было найти в Трое. Не обойдены вниманием и его таламос (возможно, это были покои Елены), зал и дворик. В мегароне Елена обычно работала за ткацким станком. Еще один дом-дворец, состоявший из нескольких комнат (домата), принадлежал сыну Приама Дейфобу, женившемуся на Елене после смерти Александра. Когда ахейцы вышли из деревянной лошади и захватили Трою, Одиссей и Менелай направились прямо в этот дом, убили Дейфоба и вернули себе прекраснокудрую Елену.
   Гомер упоминает и о некоторых общественных зданиях. Одно из них – храм Афины в верхней части города. В нем находилась фигура сидящей богини Афины. Когда Гекуба и пожилые жительницы Трои молили богиню о том, чтобы Диомед был отброшен от стен города, они клали ей на колени дорогие наряды. В «священном Пергаме» в самом сердце крепости находился такой же храм, только построенный в честь Аполлона. В комплекс этого храма входили просторный и богатый внутренний храм (адитон), где Лето и Артемида врачевали раны Энея, а Аполлон наполнял его сердце отвагой. Возможно, где-то в городе был зал заседаний совета, – во всяком случае, Гектор говорит со старейшинами и советниками, которые, вероятно, имели какое-то место тайных сборов.
   В поэмах Гомера почти ничего не говорится о плане города. Оборонительная стена тоже описана очень скупо, хотя мы узнаем, что это было надежное сооружение из обычных строительных блоков.
   Через определенные расстояния на стене находились высокие башни. Одна из них носила название Великой башни Илиона и, судя по всему, была рядом или где-то неподалеку от Скейских ворот. Именно там собравшиеся старейшины города, красноречивые, как цикады на дереве, любовались на красоту Елены, когда она вышла из дома, села рядом со своим свекром Приамом и назвала ему имена нескольких героев, выделявшихся в рядах ахейцев: царя Агамемнона, сына Атрея; хитроумного и находчивого Одиссея; огромного и могучего Аякса. Но тщетно искала она среди воинов своих братьев-близнецов – Кастора и Поллукса. Она не знала, что меч судьбы уже опустился на их головы и что они уже похоронены в земле Лакедемона.
   Именно к Великой башне Илиона около Скейских ворот пошла Андромаха со своим маленьким сыном и его нянькой. Именно там их нашел и попрощался с ними перед боем Гектор. Через эти ворота проходила дорога в долину, и через них проезжал на колеснице Приам, когда направлялся смотреть дуэль Париса и Менелая. Именно там, за воротами крепости, злодейка-судьба оставила Гектора, которому в одиночку пришлось биться с Ахиллом, в то время как товарищи Гектора скрылись за стенами города.
   В «Илиаде» три раза упоминаются Дарданские ворота, – вероятно, они получили такое имя по названию местности, в которую вела проходившая через них дорога. Дардания находилась от Трои достаточно далеко к югу, на склонах горы Иды, «где било множество ключей». В поэме богиня Гера высмеивает ахейцев, говорит, что без Ахилла они беспомощны: когда он участвовал в битве, троянцы боялись даже выйти из Дарданских ворот, а в его отсутствие они осмелились добраться до кораблей. Пробегая именно мимо Дарданских ворот, трижды тщетно искал в них убежища Гектор, преследуемый Ахиллом. А когда Гектора убили и Ахилл, привязав его тело к колеснице, протащил его по пыли, именно из Дарданских ворот собирался выйти Приам, чтобы попросить о достойном отношении к телу павшего. Лишь с трудом удалось троянцам уговорить царя не делать этого.
   Очевидно, что кроме двух ворот, имена которых известны, в Трое были и другие ворота. Во всяком случае, об этом свидетельствует следующий эпизод из второй книги «Илиады»: по совету вестницы богов Ириды Гектор приказал троянцам и их союзникам построиться, чтобы вывести всех в боевом порядке; «все ворота были открыты», и воины вышли через них. Безусловно, это означает, что в городе было больше двух ворот. Использование множественного числа слова pylai не вызывает удивления, – несомненно, это связано с тем, что ворота обычно состояли из двух створок, каждая из которых была закреплена на оси и открывалась в свою сторону.
   У Гомера мы читаем, что стена города имела три угла. По гребню одного из них Патрокл трижды пытался взобраться на стену, и все три раза Аполлон не давал ему этого сделать. Может, в данном случае речь идет о хорошо известных характерных выступах на великой стене Трои VI и VIIa?
   Одна из странностей, связанных с городом, заключалась в том, что у него было два имени. В «Илиаде» и «Одиссее» он называется либо Троей, либо Илионом. Возможно, название «Троя» произошло от названия всей прилегающей к городу местности – Троады, а «Илион» – это было собственно название города. Однако в поэмах Гомера такое различие не прослеживается, и оба названия употребляются для обозначения одного и того же города. В «Илиаде» название Илион встречается 106 раз – в два раза чаще, чем Троя (она упоминается 50 раз). В «Одиссее» соотношение иное: Троя – 25 раз, Илион – 19 раз. В античный период и позже существовавший на месте древней Трои город опять стал называться Илионом.
   Несмотря на то что поэмы Гомера, как мы видели, не дают сколько-нибудь систематического описания города, довольно много информации содержат в себе определения, которые часто стоят рядом с тем или иным его названием. Так, с названием «Илион» употребляется 11 различных определений, а с «Троей» – всего 10. Только одно из них – euteicheos (за мощной крепостной стеной) – используется для описания обоих городов: Трои – 2 раза, Илиона – 4 раза. Это единственное исключение, а в остальных случаях описания одного города никогда не применяются при характеристике другого – и это несмотря на близость описаний по своей сути.
   Троя – это «широко раскинувшийся город», «с просторными улицами»; окружен крепостными стенами, над которыми возвышаются «красивые башни», в стенах – «большие ворота»; это «великий город», «город Приама», «город троянцев». Кроме того, в городе «хорошая плодородная земля».
   Илион – это «священный»; «неповторимый» и «неподражаемый»; «наводящий ужас»; но в то же время «хорошо построенный» город, в котором «удобно жить», хотя там и «дуют сильные ветры». Он тоже «красивый» и славится «хорошими жеребятами».
   Последнюю мысль подтверждает употребляющееся в «Илиаде» (из 16 определений – чаще прочих) такое описание жителей Трои: 19 раз автор называет их hippodamoi – «конеборцами». Подобно слову eupolos – «имеющий хороших жеребят» (характеризует исключительно Илион), оно ни разу не употребляется в поэмах по отношению к какому-либо другому народу, кроме троянцев. Однако необходимо отметить, что определение hippodamoi применяется по отношению к девяти героям благодаря их умению обращаться с лошадьми (Антенор, Атрей, Кастор, Диомед, Гектор, Гиппас, Гипенор, Тарасимед, Тидей). Таким образом, становится понятно, что жители Трои были известны тем, что умели объезжать лошадей и владели хорошими скакунами.
   Среди прочих определений, характеризующих троянцев, более или менее часто в «Илиаде» используются слова: megathymoi – «отважные», «мужественные» (11 раз); hypertymoi – очень близко по значению предыдущему прилагательному (встречается 7 раз); agerochoi – «благородный» (5 раз); hyperphialoi – «надменный», «высокомерный» (4 раза); agavoi – «знаменитый», «прославленный» (3 раза); megaletores – «великодушный» (2 раза). По одному разу упоминаются: agenores – «смелый»; hyperenoreontes – «властный» и hybhstanai – «пренебрежительный», «презрительный». Все девять перечисленных выше эпитетов принадлежат одному смысловому ряду и свидетельствуют о том, что троянцы были гордыми и высокомерными людьми.
   Остальные применяющиеся в «Илиаде» к троянцам определения имеют нейтральный, чисто описательный характер: «со щитами» (4 раза); «в кирасах» и «любящие воевать» (по 3 раза); «носят украшения из бронзы» (2 раза); «копьеносцы» (1 раз). Тоже по одному разу автор называет их eupheneis – «богатые», «процветающие».
   Для характеристики отдельных действующих лиц – и ахейцев и троянцев, – как правило, также используются определения. Многие из них не индивидуализированы и могут быть применены к любому воину как одной, так и другой противоборствующей стороны. Однако есть целый ряд определений, употребляемых строго индивидуально к конкретным людям. Как правило, они подчеркивают какую-то особенность характера, поведения или внешности человека. Например, у царя Приама, судя по всему, было копье с древком из ясеня. Поэтому, описывая Приама, автор употребляет слово eummeles – «с добрым ясеневым копьем». В «Илиаде» это определение относится только к троянцам – Приаму, сыну (или сыновьям) Пантоса, и больше ни к кому. У Ахилла тоже было копье с древком из ясеня, но называется оно по-другому – melie, причем это определение применяется только по отношению к данному копью. Ахилл обладает своего рода монополией еще на одно прилагательное – podarkes – «быстроногий», а также на выражение podas okus, по значению совпадающее с podarkes (за исключением единственного случая в «Одиссее»). Определенные слова употребляются и для описания Гектора – korythaiolos – «в блестящем шлеме» и chalkokorystes – «в бронзовом шлеме». В поэмах они используются по отношению к нему одному. Александр 6 раз называется «мужем Елены Прекрасноволосой». Его брата Дейфоба отличает «белый щит». Характерными выразительными средствами описываются Агамемнон, Одиссей, Патрокл, Аякс, Нестор и почти все другие герои.
   В целом этих обрывочных, разбросанных по тексту поэм Гомера кусочков информации о Трое и троянцах (а также об ахейцах) для составления полной картины явно недостаточно. К тому же эти сведения, как правило, носят общий, не конкретизирующий характер. Это очень типично для эпических поэм, где автор, используя художественный вымысел, повествует о государствах, царях и народах. С другой стороны, как мы видели, в текстах содержится довольно много информации, которую автор едва ли мог просто выдумать.
   Блестящие достижения нескольких человек, обладавших выдающимся умом и способностями, произвели глубокое впечатление на их современников и потомков, чего нельзя не учитывать при изучении поэм Гомера и истории эгейских государств позднего бронзового века. Возможно, самым ярким событием, связанным с изучением этого региона, было сделанное в 1952 году Майклом Вентрисом открытие: глиняные таблички из Кносса и Пилоса, надписи на которых выполнены «линейным письмом Б» – древним слоговым письмом греческого языка. Таким образом, становится ясно, что во дворце эпохи микенской цивилизации пользовались греческим языком.
   Собственно говоря, еще задолго до этого Мартин Нильссон отмечал, что почти во всех крупных группах греческих мифов действие сосредоточено вокруг дворцов или больших городов, процветавших в эпоху микенской цивилизации. Он также привел убедительные доказательства того, что происхождение греческой мифологии должно быть отнесено к тому периоду.
   Тем временем Милман Парри в ряде работ, в которых подробно рассматривался этот вопрос, пришел к выводу о том, что как «Илиада», так и «Одиссея» в значительной степени построены на сочетании многочисленных фраз-формул, первоначально появившихся в устной поэзии. Прежде чем были записаны тексты, они почти без изменений передавались из уст в уста от одного поколения странствующих певцов к другому.
   Совсем недавно Дэннис Пейдж продемонстрировал очередные доказательства того, что многие лингвистические особенности двух поэм фактически являются сохранившимся почти без изменения наследием ахейского или микенского диалекта эпохи микенской цивилизации: используемые эпитеты и характеристики людей и мест созданы странствующими певцами, своими глазами видевшими все это, знакомыми с местами, культурой и основными персонажами, чьи славные подвиги они воспевали. Во время и после войн они пели свои песни-поэмы во дворцах царей, участвовавших в военных походах. Более того, в качестве доказательства, подтверждающего его выводы, профессор Пейдж привел все археологические находки, относящиеся к микенской цивилизации, Троянской войне и к проблемам, нашедшим отражение в поэмах Гомера.
   Принимая во внимание состояние наших знаний о том периоде, больше не подлежит сомнению, что Троянская война – это реальный исторический факт, что в ней принимала участие возглавляемая Агамемноном коалиция ахейцев (микенцев); что воевали они против жителей Трои и их союзников. В более поздние периоды народная память намного увеличила размах и продолжительность войны. Кроме того, число участников в эпических поэмах, как правило, преувеличено. Можно с уверенностью сказать, что крупные, да и мелкие эпизоды тоже вымышлены и включены в повествование в последующие века. Однако – и это было с блеском продемонстрировано профессором Пейджем – даже без наличия археологических находок содержащихся в самом тексте «Илиады» свидетельств (к ним относятся многочисленные сохранившиеся с тех времен лингвистические особенности) вполне достаточно не только для того, чтобы продемонстрировать, что в основе ставших традицией походов против Трои лежат исторические факты, но и для того, чтобы показать, что многие персонажи поэм (хотя, вероятно, далеко не все) имели свои прототипы в реальной жизни. Судя по всему, странствующие певцы наблюдали за этими людьми в различных исторических ситуациях, и полученные впечатления позже нашли отражение в их рассказах.

Глава 2
ТРОЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ

   Троя археологическая – это та Троя, постройки которой были возведены каменщиками, плотниками и подсобными рабочими из грубо отесанных камней, строительных блоков квадратной формы, подобия кирпича, в состав которого входила солома, глины, а также деревянных брусьев и балок. Крыши зданий, вероятно, были крыты соломой. Древняя Троя, лежащая сейчас в руинах, разительно отличается от той прежней мощной цитадели, описанной в эпосе. Однако человеку, не обделенному воображением, и сейчас видится иное. Если встать на вершину древнего холма, находящегося на крайней северо-западной оконечности Малой Азии, взглянуть на расстилающуюся у его подножия троянскую равнину и вспомнить, свидетельницей каких невероятных событий она была, нельзя не почувствовать невероятного очарования Трои нынешней. (Рис. 1.)
   Развалины, называемые Гиссарлыком, занимают всю западную оконечность невысокой горной гряды, протянувшейся с востока на запад. Ее северные и западные склоны очень круты, а южные спускаются более полого. В четырех милях к западу – через ровную долину, реку Скамандр, берега которой поросли деревьями и кустарником, и низкую горную цепь – Эгейское море. К юго-востоку в море – остров Тенедос (его захватил и разграбил Ахилл со своим войском), а на большом удалении от него к северу – Имброс, где, как говорит убивающаяся о своих детях Гекуба, ее сыновья были захвачены в плен и проданы в рабство. За Имбросом в ясный день видна двуглавая вершина Самотраки, а когда воздух особенно прозрачен, можно увидеть даже вершину горы Афон. Глядя на все это, вспоминается история о сигнальных кострах, которые, загораясь поочередно – на одной вершине, затем – на другой, потом – на третьей, – до самых Микен несли Клитемнестре весть о падении Трои.
   К северу от Гиссарлыка, меньше чем в часе ходьбы, находится Геллеспонт – пролив, ныне называющийся Дарданеллами. С северной стороны к проливу подступает полуостров Галлиполи – место, связанное с многочисленными событиями как древней, так и новейшей истории. Именно там, как утверждают, был похоронен Протесилай – первый герой, чья нога коснулась земли Трои, когда флот ахейцев пристал к троянскому берегу. Высокий могильный холм, как и прежде, называется могилой Протесилая.
   Тому краю Троянской гряды, который почти сплошь покрыт остатками древних стен, турки дали название Гиссарлык – «крепость». Более ста пятидесяти лет назад, на основании обнаруженных здесь надписей, был сделан вывод о том, что именно в данном месте находился римский и греческий Илион. Почти до конца XIX века многие серьезные ученые ортодоксального толка, особенно из Германии и других стран Европы, занимавшиеся изучением классической Греции, утверждали, что поэмы Гомера были плодом воображения поэта и не основывались ни на каких реальных фактах.
   Рис. 1. Карта-схема Троады, расположенной в северо-западной части Малой Азии
   Поэтому, говорили они, было бы бессмысленно и даже глупо искать якобы когда-то существовавшую Трою. В свою очередь, сторонники романтической школы, к которой принадлежали главным образом англичане, хотя их точку зрения разделяло и немало немцев, были убеждены, что на самом деле Троя – это реальный город. Находясь под впечатлением от нарисованного в «Илиаде» образа величественного города, почти все они считали, что описанное Гомером место – это мощная крепость Бали-Да, чьи отвесные стены вырастают буквально из скал над ущельем, по дну которого несет к морю свои воды Скамандр. С западной стороны у подножия этих скал расположилась деревушка Бунарбаши, знаменитая множеством родников. Здесь, на небольшом участке горного склона, несколько ученых пытались проводить раскопки. В частности, в 1864 году здесь работала экспедиция под руководством австрийца Г. фон Ханна. Он считал, что найденные им предметы материальной культуры подтверждают теорию о том, что в данном месте когда-то была Троя. Большинство из веривших в существование Трои согласились с этим выводом.
   В 1922 году в Эдинбурге Чарльз Макларен опубликовал книгу под названием «Диссертация о топографии Троянской равнины». Необходимо отметить, что она удостоилась значительно меньшего внимания, чем следовало бы. Макларен тщательно отобрал всю содержащуюся в «Илиаде» топографическую информацию и сравнил ее с самыми точными современными картами, которые только мог достать. Затем он попытался реконструировать пейзаж, представив его в том виде, в каком он существовал в древности – в классический период и в римскую эпоху, причем он исходил из того, что и город периода эллинизма, и позже Илион находились на том же месте, что и Троя Приама и Гомера. С этим тезисом согласились Грот, многие другие ученые в Великобритании, а также один или два исследователя Гомера из Германии.
   После тщательных исследований к такому же выводу пришел и живший в Троаде почти полвека спустя Фрэнк Калверт, который владел земельным участком, занимавшим половину Гиссарлыкского холма. Он был первым, кто начал раскопки на этом месте. Произошло это в 1865 году. Хотя масштаб раскопок был не очень велик, но тем не менее были найдены изделия из керамики, относящиеся к римскому, эллинскому и доэллинскому периодам, а также другие материальные свидетельства прошлого. Калверт показал место раскопок Шлиману, посетившему Троаду в 1868 году. Во время своего пребывания там Шлиман осмотрел Бали-Да и пришел к выводу, что едва ли на этом месте когда-то стояла Троя Приама. А вот к гипотезе о том, что Троя находилась на месте нынешнего Гиссарлыка, он отнесся с большим интересом. Шлиман принял решение вести там широкомасштабные раскопки. В 1870 году он приступил к работам, которые с перерывами продолжались до 1890 года.
   Именно Шлиману принадлежит честь открытия Трои; именно он определил подлинность находки и пробудил интерес к Гомеру и археологии не только у студентов и ученых, занимающихся классическим периодом, но и у всех образованных людей, а также у широкой публики.
   Гиссарлыкский холм достигал в высоту максимум 200 метров, а в ширину – почти 150 метров.
   Он поднимался над равниной, расположенной у его северного подножия, примерно на 31,20 метра, а в самой высокой точке, образованной напластованиями жизнедеятельности многих поколений, – на 38,50 метра над уровнем моря. Местонахождение города – столицы и административного центра – здесь было очень удобным как с точки зрения безопасности, так и по экономическим соображениям. Близость к морю позволяла ему иметь свои причалы, а возможно, даже один или два небольших порта. С другой стороны, некоторая удаленность от моря позволяла горожанам чувствовать себя в относительной безопасности от внезапных нападений врагов или набегов пиратов.
   Город также контролировал сухопутные дороги, которые, судя по всему, шли из западных прибрежных районов Малой Азии к самому узкому проливу, сокращавшему путь из Азии в Европу. Пользуясь своим выгодным расположением, без сомнения, Троя могла контролировать и морские пути – вверх и вниз по проливу. Возможно, за проход по нему судов она даже взимала пошлину.
   Мало какое из поселений древности было так тщательно изучено археологами, как Гиссарлык. После первых раскопок Калверта в 1865 году, в период с 1870-го по 1890 год, Шлиман организовал, не считая целого ряда раскопок небольших участков, семь крупных археологических экспедиций, в которых, как правило, принимали участие до 100 (иногда до 150) рабочих. Сезон раскопок часто продолжался по четыре месяца и дольше. Рабочие копали от рассвета до заката, через их руки прошли многие тысячи тонн земли и камней. В конце декабря 1890 года Шлиман умер, но его дело продолжил коллега и преемник профессор Вильгельм Дёрпфельд. Он тоже вел широкомасштабные раскопки, а в 1893-м и 1894 годах организовал две новые экспедиции. Однако потом в Гиссарлыке довольно долго – за это время могло появиться на свет и вырасти целое поколение – раскопки вообще не велись. Только в 1932 году археологическая экспедиция университета Цинциннати под руководством профессора У.Т. Семпла занялась изучением культурных слоев и другими исследованиями. Эти работы продолжались в течение семи сезонов, по три-четыре месяца каждый, вплоть до 1938 года. Неудивительно, что в результате таких интенсивных раскопок большая часть холма была попросту срыта, – конечно, основная заслуга в этом принадлежит Шлиману. Нетронутыми остались лишь один-два небольших островка земли, где по-прежнему сохраняется та исторически сложившаяся последовательность культурных слоев, которая существовала до начала раскопок холма.
   Имя Шлимана неразрывно связано с раскопками древней Трои, которую он сделал бесконечно романтичной. Благодаря таким своим качествам, как непоколебимая вера в Гомера, безграничная энергия, энтузиазм и целеустремленность, прекрасные организаторские способности и настойчивость в достижении цели, которые подкреплялись солидными финансовыми вливаниями (кстати, деньги заработал он сам), Шлиман смог преодолеть неисчислимые препятствия и трудности и добиться блестящего успеха. Он заставил профессиональных археологов и ученых, занимающихся классическим периодом, зачастую против их желания, обратить серьезное внимание на свою работу и завоевал всемирную славу. О человеке, который с помощью своего трудолюбия и упорства выбрался из полной нищеты в юности, стал богатым и независимым в зрелости, можно узнать из немного романтизированного автобиографического очерка, предваряющего большую работу Шлимана «Илион – город и страна троянцев» («Ilios the City and Country of the Troyans»). Рассказ об этом всегда будет приводить в восхищение читателя и вызывать у него глубокий интерес.
   После себя Шлиман оставил множество дневников, записных книжек, бумаг и писем. Несмотря на то что было опубликовано несколько его биографий, имевших успех у читателей, лучшая еще не написана. Я думаю, что некоторые авторы неправильно истолковали или даже извратили истинные мотивы, лежавшие в основе его действий. Так, например, кто-то считал, что им двигала всепоглощающая страсть к золоту, и соответственно в своих книгах они выдвигали на первый план этот – явно ошибочный – тезис и все события жизни этого человека объясняли с точки зрения именно этого утверждения. Действительно, это справедливо в том, что касается его карьеры бизнесмена, – он на самом деле поставил себе цель разбогатеть. Но как только она была достигнута, он занялся археологией и уже не стремился к материальному благополучию. Оно не было для него первоочередной задачей, и сам Шлиман неоднократно писал об этом. Подобно большинству серьезных археологов, он ничего не имел против того, чтобы найти золото, однако главная его цель заключалась в другом – найти убедительные доказательства того, что Троянская война и связанные с ней события, описанные Гомером, – это реальные исторические факты. Он хотел найти свидетельства, которые смогли бы убедить всех сомневающихся в этом, и даже тех, кто был непоколебимо уверен в том, что все написанное Гомером – вымысел.
   Много негативного говорили и писали о методах, которыми пользовался Шлиман при проведении раскопок, его часто обвиняли в совершении множества ошибок. И хотя он действительно допустил несколько достойных сожаления грубых ошибок, необходимо отметить, что, ругая Шлимана, критики зачастую не учитывают, что методы проведения раскопок в то время отличались от современных. Будет справедливым напомнить, что до 1876 года очень мало кто на самом деле знал (если вообще были такие люди), как правильно выполнять подобные работы. Тогда не существовало науки археологии в нынешнем понимании этого слова, и, вероятно, более поднаторевшего в полевых археологических работах человека, чем Шлиман, тоже не было. Поначалу археологические экспедиции мало чем отличались от узаконенного грабежа – ведь задача экспедиции сводилась к тому, чтобы найти интересные древние предметы и вывезти их для демонстрации в музее. Внимания на то, что окружало эти предметы, практически не обращалось. Стратиграфический метод исследования только зарождался. Хотя Шлиман и не был безразличен к находкам ценных красивых и интересных предметов, которые подчеркивали важность его предприятия, но он преследовал иную, более сложную цель – поиск исторической информации. Он учился на своих собственных ошибках, причем, как всегда, учился очень быстро. Он был первым, и все те, кто шел за ним, пользовались его опытом. К концу жизни это был обладающий огромным опытом и багажом профессиональных знаний археолог, который мог говорить на равных с любым специалистом. Здравый смысл подсказал ему окружить себя компетентными помощниками и коллегами.
   Но даже и без них он добивался потрясающих результатов, например, когда вдвоем со своей юной женой он открыл и расчистил царские шахтовые гробницы в Микенах, где они обнаружили сотни мелких хрупких предметов. Как говорит профессор Дж. Каро: «Никто из тех, кто знает, что такое раскопки, не может не дать высочайшей оценки его достижениям».
   К счастью, Шлиман не тянул с публикацией отчетов о своей работе. Первые из этих отчетов, похожие скорее на отрывки из рабочего дневника, были незамысловаты и немного наивны. Однако с первых страниц в них ощущались объективность исследователя и отсутствие вымысла – ясно, что он записывал только то, что видел своими глазами. Честь практического открытия древней Трои и затем открытия ее для мира принадлежит ему, и эта слава завоевана честным трудом.
   Довольно быстро после начала раскопок Шлиман выяснил, что напластования остатков жизнедеятельности человека, из которых на тот момент состоял Гиссарлык, имеют огромную толщину – более 15 метров. Поскольку он исходил из того, что, согласно Гомеру, Троя Приама находилась на холме, он посчитал, что ее руины должны находиться в самом низу. Поэтому Шлиман принял решение перерезать весь холм через середину, с севера на юг, огромным раскопом шириной 15 метров и убрать из него все, находящееся выше нижнего культурного слоя. Принимая во внимание уровень развития техники в 1870 году, раскопать весь Гиссарлык было чрезвычайно сложной задачей. Даже для современной экспедиции, оснащенной по последнему слову техники, осуществить ее было бы очень непросто. Поэтому в итоге Шлиман решил значительно сократить объемы раскопок.
   В ходе работ он начал замечать, что вынимаемые из раскопа грунт и мусор не однородны, что они отличаются в зависимости от того, в каком из многочисленных слоев, расположенных над нижним культурным слоем, они находились. Шлиман пришел к выводу, что каждый слой относится к какому-то определенному хронологическому периоду. Постепенно ему удалось установить по крайней мере семь таких слоев, покрывающих весь холм. Позже с помощью Дёрпфельда были определены еще два. Шлиман назвал их «городами»: Первый город, Второй город, Третий город и т. д., причем счет велся с нижних слоев к поверхности. Увидев, что самый нижний слой – Троя I – принес по большей части такие находки, как грубо обработанные камни, фрагменты костей, примитивную керамику и очень мало изделий из металла – главным образом из меди, – он заключил, что ошибался, приняв Первый город за гомеровскую Трою. Тогда он подумал, что Троя – это третий снизу слой – большей толщины и со следами сильного пожара. В нем он обнаружил материальные остатки значительно более высокоразвитого общества. В частности, там были найдены многочисленные изделия из золота, серебра, меди или бронзы, в том числе богатый клад царского оружия, сосудов и украшений. В 1882 году, когда Дёрпфельд доказал Шлиману, что этот «Сожженный город» фактически является Троей II, он вернулся к вопросу датировки этого слоя. (Рис. 2.) Несколькими годами позже, в 1890 году, Шлиман и Дёрпфельд вместе пришли к заключению, что и эту датировку необходимо скорректировать. Дело в том, что около южной границы холма, на значительном отдалении от оборонительных стен Трои II, они нашли большое здание (впоследствии названное VIa), план которого очень напоминал планы тронных залов во дворцах Микен и Тиринфа. Здание явно имело непосредственное отношение к культурному слою Трои VI, в котором было найдено множество фрагментов микенской керамики тех типов, какие им были уже хорошо известны после раскопок в Микенах и Тиринфе. Находка стала для Шлимана неприятным потрясением, однако он сразу же начал строить планы возобновления раскопок в большем объеме в сезоне 1891 года. Последовавшая 26 декабря 1890 года безвременная смерть лишила его возможности проверить на практике, какой город – Второй или Шестой – был той самой Троей Гомера.
   Рис. 2. План Трои
   Эта почетная и трудная работа легла на плечи Дёрпфельда, который в 1893-м и 1894 годах обнаружил оборонительные стены и огромные дома Трои VI, где он нашел большое количество микенской керамики. Поэтому стало ясно, что Шестой город должен был быть, по крайней мере частично, современником Микен и Тиринфа, и Дёрпфельд с уверенностью определил его как Трою Гомера и Приама.
   Сорок лет спустя археологическая экспедиция университета Цинциннати смогла выделить в сохранившемся нетронутым на холме мусоре не меньше 40 пластов: каждый из девяти основных слоев, как уже отмечалось ранее, состоял из двух, трех, пяти, восьми или даже более мелких пластов, которые, без сомнения, относятся к менее продолжительным отрезкам времени, составляющим основные хронологические периоды. (Рис. 3, 4, 5, 6.)

   Рис. 3. Диаграмма сечения холма в его южной части
   В более широком смысле, по аналогии с системой минойской классификации и хронологией сэра Артура Эванса, сейчас стало понятно, что слои и периоды от Трои I до Трои V включительно относятся к эпохе, соответствующей раннему бронзовому веку эгейской цивилизации, а начало слоя Трои VI характеризуется резким переходом к среднему бронзовому веку. В культурном слое Шестого города переход ко второй половине века поздней бронзы эгейской цивилизации был постепенным. Однако фактически эта эпоха закончилась позже, во времена существования Трои VIIa и VIIб-1. Как предложил сам Дёрпфельд в 1937 году, следуя логике исторического развития, эти две стадии можно было бы назвать Троя VIи и Троя VIк – ведь они являются прямыми наследницами этой культуры. Правда, высказывались опасения, что это будет сбивать с толку ученых и читателей, привыкших к использовавшейся на тот момент терминологии. В любом случае в культурном слое Трои VIIб-2 мы сталкиваемся с большим количеством новых предметов, что, вероятно, говорит о том, что в город пришли новые люди. Пока в точности неизвестно, как долго продержалась власть тогдашних царей, но похоже, что в итоге жители покинули город. Судя по всему, там никто не жил в течение нескольких столетий, и только в 700 году до нашей эры на месте древнего города поселились греческие колонисты. Этому периоду соответствует Троя VIII. Таким образом, получается, что периоду разрушения Илиона эллинов и римлян соответствует Троя IX.
   Рис. 4. Поперечное сечение холма с севера на юг
   Посещавшие раскопки гости часто спрашивали, как могло случиться так, что общественные здания и частные дома оказались так глубоко погребены под слоем земли и мусора. Возможно, на этом вопросе стоит остановиться подробнее и объяснить, почему культурные слои на Гиссарлыкском холме имеют такую огромную толщину.
   В бронзовом веке почти все обычные дома строились из сырцовых кирпичей – кирпичей из необожженной и лишь высушенной на солнце глины. Как правило, сначала делали низкий каменный фундамент – цоколь, который был выше уровня земли примерно на 40 сантиметров или чуть больше. Затем на нем возводили стены из кирпичей, причем кирпич укладывали в своего рода фалубку из прочного дерева. Крышу делали из грубо отесанных бревен или из целых тонких стволов деревьев, плотно укладывая их рядом друг с другом. Сверху все закладывали толстым слоем земли или глины, который, в свою очередь, вероятно, покрывали соломой. Из-за того, что в те времена в строительстве часто применялись древесина и солома, нередки были пожары. Когда дом сгорал, крыша обрушивалась, а стены рассыпались. То же самое, скорее всего, происходило и тогда, когда крышу сносил ураган. Если после этого шел дождь, то сырцовые кирпичи просто превращались в глину. Когда в деревне, где дома располагались очень близко друг к другу, загоралось одно здание, то часто огонь распространялся на другие дома, и в итоге выгорало все поселение. Если пожар случался по бытовым причинам, а не в результате набега врага, население, как правило, выживало и сразу же начинало восстанавливать свои жилища. Поскольку в те времена не было ни бульдозеров, ни грейдеров, никто и не пытался расчистить пожарище и вывезти мусор. Гораздо проще было просто разровнять место пожара, скрыв не сгоревшие полностью остатки зданий под толстым слоем мусора (поэтому и происходил заметный рост культурного слоя), и строить на этом же месте новый дом.
   Рис. 5. Диаграмма сечения Б/Б участка холма в квадрате Дб, не затронутого раскопками Шлимана. Вид с юго-востока
   В Трое такое бывало довольно часто, и каждый раз уровень земли поднимался на 80—100 сантиметров.
   Неуклонный рост культурных слоев на холме был вызван и другими факторами. Например, полы во всех жилищах, кроме дворцов и роскошных особняков, были земляными или из утрамбованной глины. В те времена не было принято собирать бытовой мусор и кухонные отходы в специально отведенных местах. Все ненужное – кости, пищевые остатки, битая посуда – просто бросалось на пол в жилище или выбрасывалось прямо на улицу. Рано или поздно наступал момент, когда пол оказывался настолько засыпан костями животных и мусором, что даже самые небрезгливые хозяева понимали, что с этим нужно что-то делать. Обычно решение вопроса было простым и весьма эффективным: мусор с пола никто не убирал, вместо этого его засыпали толстым слоем свежепринесенной глины, которую затем утрамбовывали. В ходе раскопок археологи неоднократно раскапывали дома, где этот процесс повторялся раз за разом до тех пор, пока уровень пола не поднимался так высоко, что для нормального проживания в доме приходилось поднимать выше крышу и переделывать вход. В одном доме Трои III было найдено не меньше дюжины таких полов, благодаря чему уровень пола относительно начального поднялся почти на 120 сантиметров.
   Стоит заметить, что археологам нравится – конечно, это касается только работы в экспедиции – такое безалаберное ведение домашнего хозяйства. Дело в том, что в каждой партии мусора, которая лежит в своеобразном глиняном сейфе, как правило, содержится большое количество различных предметов.
   Рис. 6. Диаграмма сечения А/А участка холма в квадрате Д6, не затронутого раскопками Шлимана. Вид с юго-запада
   Последовательность пластов позволяет проследить за развитием человеческого общества и его достижениями в течение определенного периода времени. С другой стороны, аккуратное ведение домашнего хозяйства (которое наблюдается, например, в некоторых домах Трои V) лишило современных ученых бесценных богатств.
   При изучении Трои периода бронзового века мы сталкиваемся с огромной проблемой, о которой, возможно, стоит упомянуть заранее – до того как мы приступим к разговору о найденных физических остатках ряда поселений, последовательно существовавших в этом месте.
   С начала культурного слоя Первого города и до конца культурного слоя Трои VIIб-2 не обнаружено никаких письменных памятников, проливающих свет на историю, религию, социальную и экономическую структуру общества, а также на другие аспекты культуры Трои. В отличие от этого в Месопотамии и Сирии были найдены многочисленные глиняные таблички с клинописными и другими текстами на разных языках, содержащие богатую информацию о подробностях жизни всех слоев общества. О жизни и культуре Египта тоже осталось множество письменных свидетельств – от надписей на камне до папирусов, изучение которых помогает археологам и историкам получить большое количество информации о древних жителях этой страны. Глиняные таблички были найдены также в Греции и на Крите, некоторые из них, как продемонстрировал нам Майкл Вентрис, написаны «линейным письмом Б» – древним слоговым письмом греческого языка. Они помогут нам значительно лучше понять государственное устройство и экономическую систему Микен. А вот в Трое не было обнаружено ни одного письменного документа. Однако это вовсе не означает, что троянцы не знали письменности: возможно, записи делались на дереве или другом недолговечном материале, который исчез без следа. Может быть, они писали на табличках из необожженной глины, и, к несчастью, ни одна из них случайно, как это было в Кноссе и Пилосе, не попала во всепожирающий огонь, который мог бы сохранить ее.
   При отсутствии письменных документов единственным источником информации об истории и образе жизни троянцев остаются материалы, найденные археологами во время раскопок, остатки стен и зданий городов, последовательно существовавших на этом месте, а также различные разрозненные предметы, обнаруженные в культурных слоях. Здесь нас тоже поджидают трудности: записи, сделанные во время первых раскопок, когда были осуществлены основные работы, обрывочны и неполны. Керамику и другие предметы периода Трои I по большей части можно легко распознать. Но вот в своем «Каталоге коллекции Шлимана» Губерт Шмидт не смог с полной уверенностью классифицировать по периодам керамику и большинство других предметов из слоев Трои II, III, IV и V.
   После раскопок Дёрпфельда в 1893-м и 1894 годах ясно вырисовался образ Трои VI, была определена одновременность ее существования с Микенами и Тиринфом, хотя сохранилось довольно мало материальных свидетельств, говорящих об уровне развития искусства в городе. Не были также в полной степени выделены слои Трои VIIa, VIIб-1 и VIIб-2.
   В связи с полным отсутствием письменных памятников, относящихся ко всем периодам существования Трои вплоть до Восьмого города, нет совершенно никакой независимой информации для сколько-нибудь достоверной датировки культурных слоев и пластов. Солидная глубина отложений и большое количество крупных слоев, состоящих из многочисленных более мелких пластов, однозначно указывают на существование поселения в течение длительного хронологического периода, однако свидетельств, более-менее точно определяющих этот период, просто нет. Кроме того, нет и никаких конкретных дат, в том числе и полученных из иных источников. Единственное, что нам остается, – это сравнивать найденные в Трое предметы с предметами, обнаруженными в других местах, хронология существования которых определена и с владельцами которых у троянцев, возможно, были культурные или какие-то еще связи. Практически везде в ходе раскопок время от времени находят чужеземные предметы, из чего можно сделать вывод о наличии в древнем мире обмена товарами. В подобных случаях с высокой степенью достоверности может быть установлена одновременность существования сравниваемых регионов. Однако это возможно лишь при условии, что местонахождение чужеземных предметов в культурных слоях изучаемого региона было тщательно зафиксировано и описано. Этим требованиям отвечает лишь незначительное число артефактов, найденных в Трое на начальных этапах раскопок.
   Что касается раннего бронзового века, то сообщения о находках в Египте каких-либо предметов из Трои отсутствуют. В Трое тоже пока не найдено никаких египетских изделий. Характерные для Трои керамические сосуды или подобные им были обнаружены в Центральной Анатолии и Киликии. Но в данном случае они могут помочь провести лишь приблизительную синхронизацию по времени, так как сосуды этих типов были в ходу в Трое в течение довольно продолжительного срока – на протяжении 10–12 периодов, длительность каждого из которых – 3–4 столетия.
   Очевидно, более тесные связи у троянцев были с Кикладами: достаточно часто в Трое встречаются легко узнаваемые изделия островных мастеров – поделки из обсидиана, фигурки и предметы посуды из мрамора, костяные трубки и керамика. Несколько столь же хорошо узнаваемых сосудов из Трои были обнаружены на острове Сирое и в материковой части Греции. Такие контакты с населявшими берега Эгейского моря народами продолжались и в среднем бронзовом веке, вероятно, они стали даже более интенсивными. Однако, судя по всему, со своими восточными соседями Троя отношений не поддерживала. В любом случае, насколько мне известно, ни в одном из культурных слоев Трои не было найдено ни одного хеттского предмета. Соответственно ни одного предмета из Трои не было обнаружено ни в одном из главных городов древних хеттов.
   Такое же положение вещей, очевидно, сохранилось и в позднем бронзовом веке: почти полное отсутствие прямых контактов с Центральной Анатолией и активные связи с народами эгейского бассейна. Раскопанная в Трое микенская керамика представляет собой хронологически полное собрание изделий позднеэлладской цивилизации с I по III период, а изделия, произведенные в периоды IIIа и IIIб микенской цивилизации, что совершенно очевидно, завозились в Трою из континентальной Греции в больших количествах.
   Таким образом, с точки зрения археологии правильнее сказать, что точно определена синхронизация существования Трои с ранним, средним и поздним периодами бронзового века эгейской цивилизации. Что касается более детальной датировки с указанием конкретных лет (имеющей в основном предположительный характер), она будет приводиться в соответствующих главах книги.

Глава 3
РАННИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК: ТРОЯ I

   К раннему бронзовому веку следует относить Трою I, II, III, IV и V. Общая толщина напластований, относящихся к этому периоду, составляет примерно 12 метров. (Рис. 4, 5, 6.) В толще напластований можно выделить 30 культурных слоев и пластов; почти в каждом из них есть остатки архитектурных сооружений – фундаментов, стен, полов жилищ, каждое из которых было сначало построено, потом в нем какое-то время жили люди, и в конце концов по какой-то причине оно было разрушено; лишь после этого на его руинах было возведено новое сооружение. Мы не обладаем никакими достоверными способами точного определения продолжительности этих неоднократно сменявших друг друга фаз, однако весьма внушительное количество накопившихся в многочисленных пластах мусора и остатков жизнедеятельности однозначно свидетельствует о большой длительности этого периода. Довольно часто встречающиеся «многоэтажные» полы указывают на то, что жилые дома довольно часто ремонтировались. По самым скромным оценкам, минимальная продолжительность одной фазы соответствовала продолжительности жизни по крайней мере одного поколения. Вероятно, на самом деле эти оценки сильно занижены. Похоже, что ранний бронзовый век в Трое продолжался не менее целого тысячелетия, возможно, даже значительно дольше.
   Какой бы ни была длительность этой эпохи, на всем ее протяжении прослеживается постепенный, медленный процесс развития и перемен в жизни города, нет никаких признаков его внезапного прерывания. Создается впечатление, что люди, основавшие поселение, и прожили здесь все эти века, не покорившись врагу и не попав под его иго, что могло бы вынудить их изменить свои обычаи и привычный уклад жизни. Не вызывает сомнений, что Трое пришлось пережить множество как мелких бед и неприятностей, так и больших катастроф, однако каждый раз ее жителям удавалось сохранить жизнь города, восстановить его мощь и развивать город дальше. О крупных катастрофах можно судить по оставленным ими следам – по полностью разрушенным городским зданиям. Причины катастроф могли быть самые разные: пожары, землетрясения, бури и прочее; эти чрезвычайные происшествия легко распознаются по широкому разбросу обломков зданий. Такие разрушения являются своего рода границей между культурными слоями Трои I и II, II и III, III и IV, IV и V. Менее масштабные бедствия, возможно даже носившие локальный характер и не затрагивавшие всего города, оставили свои следы в пластах, составляющих каждый из культурных слоев. Однако и эти менее серьезные происшествия иногда приводили к полному разрушению множества зданий, которые затем приходилось восстанавливать.

   Первые обитатели этих мест построили жилища прямо на скале естественного происхождения, находящейся на западной оконечности горной гряды. Пока ученые не пришли к окончательному выводу о том, когда они там появились. Раскопки Кум-Тепе – низкого холма на левом берегу реки Скамандр, недалеко от устья, где она впадает в Дарданеллы, – выявили остатки той же культуры, что и в Трое I. Однако в Кум-Тепе культурный слой значительно толще, а его нижние пласты имеют явные признаки того, что они относятся к более раннему времени, чем любой из известных на данный момент периодов существования Трои. Кум-Тепе вполне может быть тем местом, где впервые сошла на берег группа переселенцев, пустившихся в морское плавание в поисках лучших мест обитания. Пока не найдено никаких свидетельств того, что до них на равнине уже жили какие-то люди. Новое пристанище им понравилось; к тому же, судя по всему, им не пришлось его силой ни у кого отвоевывать. С течением времени люди поняли, что из-за того, что их поселение находится слишком низко, оно подвержено частым разрушительным наводнениям. Поэтому они могли прийти к решению перенести свои жилища в значительно более удобное место, находящееся повыше – на горном хребте на восточном берегу реки. Возможность такого переноса вполне реальна, но тем не менее это не дает ответа на вопрос о первоначальном происхождении переселенцев.
   Высказанное много лет назад предположение по-прежнему кажется весьма логичным: прибытие в эти места новых людей проходило на волне широкомасштабного переселения народов, которое шло по морю с юго-востока как на север вдоль западного побережья Малой Азии, так и на запад через Эгейское море, где многочисленные острова служили своего рода ступеньками для передвижения на Крит и в материковую часть Греции. Во всяком случае, некоторые археологи находят наличие родственных черт между культурами раннего бронзового века западного побережья Анатолии и бассейна Эгейского моря.
   Раскопки самых глубоких культурных слоев в Кум-Тепе не выявили никаких следов металла. Типичная керамика из наиболее древних отложений имеет черты (в частности, это касается обработки края изделия) характерные для таких же изделий, встречающихся повсюду в остатках поселений позднего каменного века. Следовательно, можно сделать вывод, что культура новых поселенцев к моменту их прибытия в Малую Азию по-прежнему находилась на стадии неолита. Впоследствии, двинувшись в глубь материка и переселившись на более высокое место, они явно познакомились с мастерством обработки меди. Поэтому история Трои начинается с века металла, в некоторых странах этот период известен также под названием медного века. Археологи, занимающиеся эгейской культурой, обычно называют эту эпоху началом раннего бронзового века.
   Культурный слой Трои I имеет толщину более 4 метров и состоит из 10 пластов, соответствующих числу последовательно сменявших друг друга хронологических фаз. (Рис. 7.) В девяти из десяти изученных пластов в месте раскопок не оказалось никаких остатков разрушенных стен и полов зданий; возможно, только по случайности такие же остатки сооружений не сохранились в пласте Iи.
   Во всех исследованных археологами раскопах не было возможности идентифицировать и выделить каждый из множества этих мелких пластов, однако оказалось довольно просто везде распознавать три последовательные группы пластов, судя по всему соответствующих раннему, среднему и позднему этапам существования поселения.

   Рис. 7. Диаграмма культурного слоя Трои I на западной стороне раскопа «север-юг» Шлимана
   На площадке, где велись раскопки, пласты Iа, I6 и Iв могут быть отнесены к раннему поселению I; I г, Iд и Ie – к среднему поселению I; Iж, Iз, Iи, а также Iк – к позднему поселению I. Это более крупное деление внутри периода – на ранний, средний и поздний этапы – вполне отвечает нашей цели. На протяжении всего своего существования Первый город, о чем свидетельствует его культурный слой, развивался последовательно и непрерывно. Изучение находок выявляет лишь очень незначительные изменения предметов от пласта к пласту. Поразительно, но даже между находками, относящимися к раннему поселению, и находками, относящимися к среднему поселению, разница очень невелика. То же самое можно сказать и о разнице между предметами, найденными в среднем и позднем поселениях. Тем не менее, если сравнивать остатки раннего поселения I с остатками позднего поселения I, то становится понятно, что культура не стояла на месте, но ее развитие было достаточно медленным.
   Сооружение оборонительной стены на самом первом этапе существования поселения наложило свой отпечаток на его характер, именно оно выделяет это поселение из ряда всех современных ему и известных ныне древних городов региона, придавая ему статус столицы всей северо-западной части Малой Азии. Такое доминирующее положение город сохранял на протяжении многих веков. Дожившие до наших дней немногочисленные остатки этой стены, возведенной в начале истории города, невозможно ни с чем спутать. Стену, стоящую на естественной скале, первым обнаружил Шлиман во время работ в своем гигантском, протянувшемся с севера на юг, раскопе, а Дёрпфельд, несмотря на ее плачевное состояние, смог правильно оценить находку. Он же ее измерил: толщина стены составляла 2,5 метра, а длина сравнительно небольшого участка – примерно 12 метров. Отличительная черта стены – это заметный уклон ее внешней поверхности (в данном случае уклон к югу), и эта черта характерна для всех следующих оборонительных стен вплоть до конца периода Трои VIIa. Прочие участки этой древнейшей стены обследовать не удалось, однако не вызывает сомнений, что она окружала весь город.
   Раннее поселение процветало, увеличивалось число его жителей, росла его мощь. В период среднего поселения Трои I пришлось даже значительно увеличить площадь города. Новая, более внушительная крепостная стена была построена в 6 или больше метрах от наружной поверхности старой стены. (Рис. 8.) С южной и восточной сторон крепости ее остатки на каких-то участках были раскопаны археологами, а на каких-то ученые просто отследили ее направление, прорыв к ней специальные шурфы и туннели. Всего было найдено 115 метров стены, причем почти на всем протяжении ее высота по-прежнему составляла 3,5 метра. На этот раз стена была возведена не непосредственно на скальном грунте, а на толстом культурном слое, оставшемся от раннего поселения. Стена была сложена из камня, причем в ее основание были уложены более крупные валуны, а к верхней части размер камней уменьшался. Судя по всему, толщина стены в верхней части составляла более 3 метров. Внешняя поверхность имеет сильный уклон, на участке высотой 1 метр составляющий в разных местах от 30 до 40 сантиметров. Для человека с враждебными намерениями грубо обработанные камни делали не слишком сложным подъем по стене, так как на ней имелось множество выступов, за которые легко можно было уцепиться. Однако существуют веские основания предполагать, что сверху на стене был сделан своего рода вертикальный парапет из сырцового кирпича. Без сомнения, он был высоким, и преодолеть его было не так-то просто.
   Рис. 8. Фортификационные сооружения ранней, средней и поздней Трои I, дом и стены домов раннего поселения Трои I
   В середине южной части стены расположены ворота довольно внушительного вида: ширина входа составляла 1,97 метра, справа и слева от него находились мощные угловые башни, каждая из которых имела широкую верхнюю площадку. Все это давало защитникам преимущества при отбивании атак штурмовавшего ворота врага. Остатки похожей башни с восточной стороны акрополя говорят о том, что там, возможно, тоже существовали ворота. Не исключено, что с восточной стороны были третьи ворота. Складывается впечатление, что крепость строилась в соответствии с тщательно разработанным планом. В период позднего поселения Трои I площадь города-крепости расширилась еще больше, и на расстоянии от 2,5 до 5 метров от прежней оборонительной стены с ее внешней стороны была возведена новая стена. В ней хорошо видны изменения в технике строительства: сначала был насыпан огромный вал из земли и глины, его высота составляла примерно 4 метра, а угол наклона внешней стороны – почти 45 градусов. Эта наклонная поверхность была выложена одним слоем необработанных камней, уложенных на связку из мягкой глины. Сверху камни тоже были покрыты глиной. Конечно, по такому крепостному валу без труда можно было забраться наверх. И хотя доказательства этого по большей части отсутствуют, но на вершине вала должна была стоять вертикальная стена из сырцового кирпича. Она-то и была преградой атакам врага. Несколько фрагментов этой новой стены, обнаруженные в ходе пробных раскопок ряда небольших участков, свидетельствуют о том, что она шла по южной, западной, северной и, вероятно, также по восточной границе крепости.
   Во все периоды раннего, среднего и позднего поселений Трои I внутри крепости располагались жилые дома различных видов и размеров. Поскольку оказалось возможным тщательно исследовать только очень ограниченные по размерам участки этого залегающего на такой глубине слоя, мы не можем сообщить никаких подробностей о плане поселения в целом. Тем не менее можно сказать, что с начала и до конца его существования ничто не свидетельствует о его перенаселенности: похоже, его жители взяли себе за правило строить здания на значительном отдалении друг от друга. В своем гигантском раскопе Шлиман нашел множество стен, расположенных параллельно друг другу. Возможно, дома находились на одной линии, но можно было в них попасть или нет с какой-нибудь специально проложенной улицы, остается неизвестным; не было обнаружено и никаких дорог, ведущих от ворот к центру города.
   В центральной части города, где, вероятно, и стояла резиденция верховного правителя, нельзя было проводить раскопки, поскольку там находятся основные здания Трои II, которые должны были быть сохранены. Остатки других жилых зданий, располагавшихся дальше от центра к северу и западу, очень немногочисленны и сохранились плохо. Поэтому весьма рискованно делать какие-либо обобщенные выводы относительно внутреннего устройства домов. Тем не менее можно сказать, что, за небольшим исключением, в каждом известном на сегодняшний день доме была одна комната, имевшая один вход. Как правило, он находился в торце дома. В одном-двух случаях археологам встретился портик, через который человек должен был пройти, прежде чем войти в дверь. Никаких свидетельств о наличии окон у нас нет. Крыша, вероятно, была плоской, обмазанной глиной с соломой. Многим известна одна стена раннего поселения Трои I, где камень уложен «в елочку»; такая кладка не имела никакого декоративного значения, так как после ее завершения она была замазана толстым слоем глиняной штукатурки.
   В одном из наиболее древних домов Трои I торец здания был полукруглым – возможно, это был небольшой открытый дворик. Лучше всего сохранился дом периода Трои I6 – он имеет довольно большую площадь: 18,75 метра в длину и 7 метров в ширину. Он ориентирован с северо-востока на юго-запад, а его вход смотрит на заходящее солнце. (Рис. 8.) Пройдя глубокий портик, попадаешь к дверному проему, который расположен не строго по центру. За дверью открывается длинная узкая комната с глиняным полом. Пол много раз делали заново, и постепенно его уровень поднялся примерно на 50 сантиметров относительно первоначального. В центре комнаты находился открытый очаг неправильной формы, грубо выложенный мелкими плоскими камешками, которые жар множества костров отчасти превратил в известь. В юго-восточном углу комнаты – еще один очаг, меньше первого по размеру, а рядом с ним – неглубокая, обмазанная глиной ямка, которая, судя по всему, выполняла роль квашни для замешивания теста для выпечки хлеба, – такие до сих пор встречаются в некоторых домах в турецких деревнях. Огромное количество костей животных и раковин моллюсков указывает на то, что это место служило для приготовления и приема пищи. В юго-восточном углу комнаты у стены находилась невысокая каменная платформа, достаточно широкая для того, чтобы служить диваном; а недалеко от северо-западного угла у стены стояло более длинное и широкое сооружение того же типа, которое могло бы служить двуспальной кроватью. Никакой другой стационарной мебели в комнате не было. На полу сохранились следы какого-то тканого покрытия. Вероятно, стулья и столы тогда еще не были изобретены, и обитатели дома, без сомнения, сидели на расстеленных на полу коврах или шкурах животных.
   По комнате были разбросаны какие-то куски сильно изъеденной коррозией меди, два примитивных мраморных божка, два приспособления для шлифования и шесть жерновов, десять предметов из кости, которые, возможно, использовались как шила или булавки, два собачьих клыка с просверленными в них дырками (скорее всего, амулеты), пряслица или пуговицы из терракоты, большое количество черепков от разбитой керамической посуды, из которых археологи смогли восстановить шесть сосудов.
   Существовавшие в ранние периоды истории Трои обычаи хорошо иллюстрируют две находки, сделанные под полом этого дома. Там были обнаружены два детских захоронения: одно – в неглубокой ямке – было прикрыто плоским камнем, а другое – в разбитом керамическом сосуде. Снаружи от северной стены дома, в непосредственной близости от него были раскопаны еще четыре захоронения того же типа. Кроме останков людей, в могилах не было ничего. Во всех случаях это были останки новорожденных детей, но скелеты сохранились лишь во фрагментарном виде и могут дать не слишком много полезной антропологической информации. Тем не менее они свидетельствуют о том, что в ранние периоды существования Трои детская смертность там была довольно высокой.
   Дом имеет отличительные черты: он стоит на некотором отдалении от других зданий, в торце у него имеется портик и дверной проем, в доме – единственная комната прямоугольной формы с очагом в центре. Некоторые его дома-современники, а также предшественники периода Трои Iа, вероятно, принадлежали к домам такого же типа, и их смело можно считать предтечами более крупных сооружений Второго города, которые Дёрпфельд назвал мвгароны IIА, IIБ и IIТ. Иногда ученые высказывали предположения, что идею мегарона в эгейские государства принесли с собой пришедшие с севера завоеватели. Но, каково бы ни было его происхождение, этот конкретный тип строения, как показывают недавно обнаруженные в Трое свидетельства, прочно укрепился в северо-западной части Малой Азии в самом начале раннего бронзового века, и теория его европейских корней не выдерживает критики.
   Нет необходимости в этой книге в деталях описывать остатки домов тех же типов, обнаруженных в следующих пластах Iв, I г и других до Iк. С точки зрения культуры каждый из них стал преемником предыдущего, изменения от пласта к пласту очень незначительны, и никакого прерывания этой традиции в остатках среднего и позднего поселений Трои I не отмечено. Последняя фаза существования Трои I, период Iк, закончилась великим пожаром, разрушившим весь город. Верхний пласт Трои I–Iк, состоящий из остатков пожара, – судя повсему, был равномерно рассыпан по большой площади – возможно, в рамках широкомасштабной операции по выравниванию территории поселения для строительства нового города – Трои II.
   Обитатели Трои I жили простой, но оседлой жизнью в сравнительно комфортабельных, добротно построенных домах. Во многих из них стены были оштукатурены, а полы застланы ткаными коврами. Как уже отмечалось, мебели, в современном понимании этого слова, в доме было совсем мало. Стационарные очаги, вероятно, давали тепло в холодную погоду и использовались для приготовления пищи. Возможно, в крыше или под крышей в стенах были отверстия для дыма. При приготовлении пищи широко использовались вертела для жарки и трехногие сосуды, которые можно было ставить в костер. Судя по кухонным остаткам на полу, питание людей отличалось достаточным разнообразием. Говядина, баранина, козлятина и свинина, похоже, были основой питания. Иногда к ним добавлялись кролик и оленина. Часто в пищу употреблялись и различные дары моря: разнообразные моллюски, дельфины, а также тунец и другая рыба. Кроме того, были найдены кости какой-то не опознанной учеными дикой птицы. По сравнению с поздним поселением Трои I (если не с более ранними периодами) все более прочное место в рационе занимала пшеница.
   Столовые приборы – ножи и вилки – да и сам стол еще не были придуманы, и за едой люди, возможно, помогали себе примитивными режущими орудиями из меди, камня и кости. В повседневной жизни троянцы пользовались каменными чашами и керамическими сосудами самых разнообразных форм (в зависимости от их предназначения).
   Рис. 9. Пряслица с рисунком, период Трои I
   Нельзя сказать ничего определенного об одежде жителей города, можно лишь путем умозаключений прийти к выводу о том, какой она была. Без сомнения, при изготовлении одежды широко использовались легкодоступные для них мех и кожа. Однако обнаруженные пряслица и грузики для ткацкого станка говорят о том, что прядение и ткачество были известны древним троянцам. Шерсть для прядения давали козы и овцы, поэтому с высокой долей уверенности можно предположить, что люди носили одежду из домотканых шерстяных тканей. Некоторые типы терракотовых пряслиц, вероятно, могли также исполнять функции пуговиц. Кроме того, одежда могла скрепляться и булавками из кости или меди, которых было найдено большое количество. Две аккуратных медных иглы с ушками для нити или тонкого шнура дают основание предположить, что у женщин Трои были орудия не только для грубой работы.
   В культурном слое Трои I не было найдено ни одного предмета из золота, однако это могло быть простой случайностью и не обязательно означает, что таких предметов вовсе не существует. Обнаруженные декоративные украшения выглядят довольно просто и скромно: это бусины сферической формы из камня, похожего на нефрит; небольшие амулеты разной формы из мрамора или подобного ему камня, как правило с дырочкой, чтобы их можно было носить на шнурке; ожерелье из семи птичьих косточек, в одном конце каждой кости сделано отверстие для продевания шнурка, причем в целом косточки – без признаков какой-либо другой обработки; два собачьих зуба с аккуратными дырочками для подвешивания на веревке или шнурке. Возможно, все это было женскими украшениями.
   Мужчины в Трое, что вполне естественно, имели каменное, а может быть, и металлическое оружие. (Рис. 10.) И хотя в данном культурном слое никакого оружия из меди найдено не было, тем не менее раскопки среднего поселения принесли фрагмент керамической литейной формы для отливки лезвия ножа или наконечника копья, дополнительную жесткость которому придавало выступающее продольное ребро округлой формы – нервюра. Без сомнения, этот достаточно совершенный образец оружия стал результатом многократного предшествующего экспериментирования. Металлические ножи в Трое I тоже существовали – к такому выводу можно прийти после обнаружения нескольких точильных камней.
   Рис. 10. Топор-молот из камня. Среднее поселение Трои I
   Ребрам крупного рогатого скота иногда в результате обработки придавали форму лезвий ножей с острыми краями. Хотя в отдельных случаях они напоминают какие-то поделки, они явно могли служить в качестве режущего инструмента. Обломки кремня с зазубренными краями и заостренными вершинами, возможно, были наконечниками стрел или небольших копий. В одном таком обломке поперек просверлены два крохотных отверстия – судя по всему, для своеобразных заклепок или гвоздей, которыми этот наконечник крепился к древку. Два небольших круглых каменных шарика вполне могли быть снарядами для пращи. К оружию того времени могут быть отнесены и молоты-топоры (их найдено несколько штук, как целых, так и разбитых), и двусторонний молот, все – тоже с аккуратными отверстиями для ручки.
   Долота – широкие, круглой формы и напоминающие стамеску, узкие и плоские, – наверное, следует считать инструментами. К этой категории также относятся разнообразные ножи, осколки кремня, несколько точильных камней, множество булавок или шил и прочие предметы из кости. Особо следует отметить хорошо сохранившийся бронзовый крючок из самого нижнего пласта. Несмотря на то что он треугольный в сечении, не очень острый и не имеет зубца, почти с полной уверенностью можно сказать, что он использовался для ловли рыбы.
   Среди сохранившихся до наших дней свидетельств материальной культуры Трои I, как, впрочем, и других древних поселений, явно преобладает керамика. Каждый керамический сосуд отличается от другого как по форме, так и по материалу, из которого он изготовлен. Они изготавливались вручную, без применения гончарного круга. Все сосуды, с начала до конца периода Трои I, имеют отличительную особенность – они одноцветные. Цвета варьируются от почти черного до серого и оливково-зеленого, временами попадаются экземпляры коричневого, желтовато-коричневого и, значительно реже, почти кирпично-красного цвета. Оливково-зеленый цвет особенно характерен для керамики раннего поселения; более темные оттенки – для среднего поселения; глубокий черный цвет был в большой моде в период позднего поселения Трои I, когда появляется майолика, как правило зеленая, хотя иногда встречаются и изделия глубокого черного цвета. Качество изделий, изготовленных на протяжении всего периода Трои I, сильно различалось: иногда это были тонкие, изящные работы, иногда – грубые. Археологи обнаружили сосуды почти шестидесяти форм, в большей или меньшей степени отличавшихся друг от друга; многие из них были явно предназначены для еды и питья, некоторые – для того, чтобы наливать в них жидкости, другие – для хранения продуктов и прочих целей.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →