Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Голуби отличают импрессионистские полотна Моне от кубистских работ Пикассо. Они даже понимают, когда работы Моне повешены вверх ногами.

Еще   [X]

 0 

Ружья, мушкеты и пистолеты Нового Света. Огнестрельное оружие XVII-XIX веков (Расселл Карл)

На страницах этой книги подробно освещено, какое огнестрельное оружие использовалось в Америке в период заселения восточных территорий и продвижения границы на запад. Огромное внимание уделено производству оружия. Детально описываются мушкеты, мушкетоны, ружья, пистолеты и легкие орудия XVII—XIX веков. Автор приводит подробный анализ механизмов и моделей, который станет незаменимым справочным материалом, как для историков оружия, так и для широкого круга читателей.

Год издания: 2010

Цена: 89.9 руб.



С книгой «Ружья, мушкеты и пистолеты Нового Света. Огнестрельное оружие XVII-XIX веков» также читают:

Предпросмотр книги «Ружья, мушкеты и пистолеты Нового Света. Огнестрельное оружие XVII-XIX веков»

Ружья, мушкеты и пистолеты Нового Света. Огнестрельное оружие XVII-XIX веков

   На страницах этой книги подробно освещено, какое огнестрельное оружие использовалось в Америке в период заселения восточных территорий и продвижения границы на запад. Огромное внимание уделено производству оружия. Детально описываются мушкеты, мушкетоны, ружья, пистолеты и легкие орудия XVII—XIX веков. Автор приводит подробный анализ механизмов и моделей, который станет незаменимым справочным материалом, как для историков оружия, так и для широкого круга читателей.


Карл Расселл Огнестрельное оружие Нового Света. Ружья, мушкеты и пистолеты XVII—XIX веков

   Посвящается памяти моего отца Алонсо Хартвелла Рассела (1834—1906), капитана роты «С» 19-го полка Висконсинских добровольцев, 1861—1865 

Предисловие


   Форт Осейдж на реке Миссисипи, 1808—1825 гг. Самый западный военный аванпост США вплоть до 1819 года и расположенная далее всего к западу правительственная фактория из всей системы факторий 
   Огнестрельное оружие имело гораздо большее влияние на изменение примитивного образа жизни индейцев, чем любые другие предметы, занесенные в Америку белыми людьми. Верно и то, что это оружие сыграло решающую роль при покорении индейцев, а также при разрешении противоречий между белыми пришельцами в начальном периоде их завоевания Нового Света. К началу XVII столетия оружие стало непременным атрибутом всякого американца, при этом возникли и определенные принципы, касающиеся приобретения и распространения огнестрельного оружия и боеприпасов к нему. Традиции создания и производства оружия были узнаваемы в торговой системе Америки уже на весьма ранних ее этапах, и ярко выраженные предпочтения в отношении определенных систем и моделей демонстрировали как индейцы, так и белые пришельцы. В этом отношении военные на ранних этапах американской истории были куда менее привередливы, чем частные граждане. Несколько правительств пытались запретить продажу огнестрельного оружия индейцам, но все запретительные меры давали ничтожные результаты; статистика импорта оружия впечатляет даже в наши дни астрономических цифр.
   По мере того как эта беспокойная, вечно вспыхивающая перестрелками граница – фронтир – сдвигалась на запад, индейские племена отказывались от привычного примитивного оружия и лишались исконных особенностей. Такой процесс перемен в их образе жизни продолжался в течение двухсот лет, распространяясь полосой через весь континент. В начале XIX века он достиг побережья Тихого океана. В противоположность широко распространенному мнению, индейцы колониального периода отнюдь не блистали мастерством в обращении с огнестрельным оружием, которым владели в то время. На самом же деле они относились к огнестрельному оружию с пренебрежением и мало обращали внимание на особенности и границы его огневой мощи; но все же сделали свои примитивные мушкеты действенным инструментом в делах охоты и войны. Вооруженный ружьем индеец играл заметную роль и в экономических планах белого человека, и в трагической борьбе за господство, развернувшееся на громадном пространстве к северу от Мексики. Белые политиканы тех времен делали все возможное, чтобы огнестрельное оружие, порох и пули к нему всегда были доступны аборигенам.
   Целью настоящей книги является определить, какое огнестрельное оружие использовалось в Америке в период заселения восточных территорий и продвижения границы на запад. Поскольку добыча и продажа пушнины в значительной степени определяла первоначальный modus operandi[1] продвижения на запад, то вооружение на всем протяжении границы в начальный период было представлено главным образом огнестрельным оружием торговцев и трапперов[2]. После того как военные стали двигаться на запад наравне с торговцами или даже опережать их, то именно их вооружение стало преобладать в продвижении оружия на запад; поэтому мы в этой книге уделим внимание и военным образцам вооружения. Найдут в ней свое место и боеприпасы, игравшие большую и важную роль в хозяйстве первопроходцев.
   Я рассматриваю в основном оружие, которым пользовались на Западе в первой половине XIX века, но, поскольку оружие, применявшееся первыми поселенцами на восточной половине континента, было предшественником вооружений западных армий, ему тоже уделено в книге соответствующее место. А чтобы рассказ об оружии на Западе был более полным, следует заметить, что корни торговли оружием прослежены в рукописи до появления в XVII веке на Восточном побережье, а также до появления оружия на реке Святого Лаврентия. Основы торговли оружием в Новом Свете закладывались голландскими, французскими и в особенности английскими торговцами в течение двух столетий, после чего в этой сфере бизнеса начали действовать американцы. Естественно, в книге будет уделено внимание и европейскому оружию, и европейскому влиянию.
   Коммерческие и политические аспекты первоначального этапа истории индейцев и огнестрельного оружия исполнены высокого внутреннего драматизма; но все же даже известные наиболее широко страницы истории американского Запада содержат весьма мало подлинной правды о торговле оружием. В настоящей книге порой высказываются идеи, противоречащие укоренившимся взглядам, однако ее задачей было детализировать знания в этой области. Иллюстрации и относящиеся к ним аналитические описания позволят читателю наиболее полно представить соответствующие модели оружия. Некоторые разделы книги адресованы именно братству коллекционеров оружия, музейным специалистам и тем археологам и историкам, которые куда ранее музейщиков первыми извлекли различные образцы оружия и их части во время раскопок исторических мест. Я также питаю надежду, что подробный анализ механизмов и моделей оружия станет хорошим подспорьем для всех любителей американской истории и справочным материалом для широкой программы анализа фрагментов огнестрельного оружия, извлеченных на свет божий в ходе археологических работ на местах, некогда бывших поселениями индейцев. Книга должна быть полезна и музейным работникам, которые организуют материалы по огнестрельному оружию для публикации или выставок, а также рукопись должна заинтересовать и широкий круг коллекционеров оружия. Питаю также особую надежду на то, что рассмотренная под таким углом зрения история оружия пробудит общественный интерес к маунтинменам[3], к их роли в истории и воздаст должное трудам этого «неугомонного племени».
   Карл Расселл
   Беркли, Калифорния

Глава 1
Вооружая американских индейцев

   «Пройдя примерно девять лье (40 км), индейцы [монтанье и их союзники] ближе к вечеру выбрали одного из захваченных ими пленников, которых они страстно обвинили в жестокостях, свершенных ими и их соплеменниками, и, сообщив ему, что он отплатит за это полной мерой, приказали ему петь, если у него хватит на это отваги. Он запел, но, слушая его песнь, мы содрогались, ибо предполагали, что последует за этим.
   Тем временем наши индейцы развели большой костер, и, когда он разгорелся, несколько человек вынули из костра горящие сучья и стали подпаливать бедную жертву с тем, чтобы подготовить ее к еще более жестокой пытке. Несколько раз они давали своей жертве передохнуть, обливая ее водой. Затем они вырвали у бедняги ногти и стали палить горящими головнями кончики его пальцев. Потом они сняли с него скальп и приспособили над ним ком какой-то смолы, которая, плавясь, пускала горячие капли на его скальпированную голову. После всего этого они вскрыли его руки около кистей и с помощью палок стали с силой тянуть из него жилы, но, увидев, что им это не удается сделать, просто отрезали их. Бедная жертва испускала жуткие крики, и мне было страшно смотреть на его муки. Тем не менее он так стойко переносил все мучения, что сторонний наблюдатель мог бы порой сказать, что он не испытывает боли. Время от времени индейцы просили и меня взять пылающую головню и проделать нечто подобное с жертвой. Я отвечал, что мы не поступаем с пленниками столь жестоко, но просто немедленно убиваем их и если они пожелают, чтобы я пристрелил их жертву из аркебузы, то я буду рад сделать это. Однако они не дали мне избавить их пленника от мучений. Поэтому я ушел как можно дальше от них, будучи не в силах созерцать эти зверства… Когда же они увидели мое недовольство, то позвали меня и велели мне выстрелить в пленника из аркебузы. Видя, что он уже не осознает происходящее, я так и сделал и одним выстрелом избавил его от дальнейших мучений… »
   Это свидетельство принадлежит Самюэлю де Шамплейну (sic!), записавшему его после своей первой карательной экспедиции в страну ирокезов. Оно датировано 30 июля 1609 года и сделано в районе озера Шамплейн, которому автор дал свое имя. Индейцы, которые творили такие жестокости по отношению к своей жертве-ирокезу, были алгонкинами, гуронами и монтанье, наиболее надежными союзниками Новой Франции[4] в те времена. Таковы были обстоятельства знаменитого выстрела Шамплейна, который выиграл сражение, но навлек на себя гнев ирокезов, совершавших набеги на Новую Францию еще в течение полутора сотен лет.
   Сражение, в результате которого несчастный ирокез был взят в плен, произошло в тот же самый день, и его описание, данное Шамплейном, столь же подробно и исчерпывающе, как, собственно, и описание пытки. Он и двое добровольцев-французов, вооруженные аркебузами, примкнули к отряду, двигавшемуся от реки Святого Лаврентия, с целью продемонстрировать своим свирепым союзникам превосходство огнестрельного оружия над вооружением индейцев. Ближе к вечеру 29 июля пришельцы, двигаясь в каноэ вдоль южной оконечности озера Шамплейн, наткнулись на отряд ирокезов, также передвигавшихся на каноэ. Предводители двух враждебных групп любезно согласились дождаться нового дня и уж тогда начать сражение. Воины обоих отрядов провели ночь в лагерях, разбитых столь близко друг от друга, что могли до утра перекрикиваться, обмениваясь оскорблениями. Однако ирокезы возвели небольшое укрепление. О событиях следующего утра Шамплейн написал так:
   «Облачившись в легкие доспехи, мы взяли, каждый из нас [трех французов], по аркебузе и сошли на берег. Я увидел, как из-за своего укрепления вышли воины врага числом около двух сотен, по внешнему виду это были сильные и крепкие мужчины. Они медленно приблизились к нам, спокойно и хладнокровно, что вызвало уважение; впереди всего отряда шли трое вождей. Наши индейцы выдвинулись в таком же порядке и сказали мне, что те из врагов, у которых на голове большие плюмажи из перьев, – их вожди, и что их только трое, и что их можно опознать по плюмажам, большим, чем у всех остальных воинов, так что я теперь знаю, кого надо убивать…
   Наши враги… остановились на месте и еще не замечали моих белых товарищей, которые остались среди деревьев в сопровождении нескольких индейцев. Наши индейцы прошли со мной вперед ярдов двадцать и остановились ярдах в тридцати от врагов, которые, увидев меня, замерли на месте и принялись рассматривать меня, как и я их. Заметив, что они натягивают луки, а затем направляют их на нас, я прицелился из аркебузы и выстрелил в одного из трех вождей, после выстрела двое рухнули на землю, а их товарищ был ранен и чуть позже умер. Я зарядил аркебузу четырьмя пулями (круглыми)… Ирокезы были поражены тем, что двух человек можно сразить столь быстро, у них самих в руках были щиты из дерева, обтянутые простеганным полотном. Пока я перезаряжал аркебузу, один из моих товарищей выстрелил из-за деревьев, и этот выстрел снова настолько поразил их, что они, увидев вождей мертвыми, испугались и пустились в бегство, оставив поле боя и свое укрепление… Я, преследуя, уложил из своей аркебузы еще несколько человек. Наши индейцы также убили нескольких человек и захватили десять или двенадцать пленников».
   Сообщение Шамплейна было опубликовано в Париже спустя несколько лет после описанных в нем событий. Свой рассказ он сопроводил рисунками, которые не оставляют никаких сомнений в том, какой тип оружия использовался в ходе того сражения. Это был мушкет с фитильным замком, достаточно легкий для того, чтобы вести из него огонь с плеча без применения опоры. Были ли «четыре пули», выпущенные из него, зарядом картечи, подобным тому, что применяли ирокезы, или они представляли собой четыре стандартные мушкетные круглые пули, опущенные в ствол одна за другой, из рассказа неясно, но нет причин сомневаться, что оружейный ствол XVII века способен выдержать давление пороховых газов, необходимое для подобного выстрела. Вероятно, «легкие доспехи» помогали стрелявшим выдержать неизбежную при этом значительную отдачу.
   В повествовании Шамплейна о его походах как до, так и после сражения 1609 года постоянно упоминается «запальный фитиль», который был самой важной частью огнестрельного оружия тех времен. В своих «Путешествиях 1604—1618 годов» он описывает французских мушкетеров, которые вели огонь из более тяжелого и более длинного оружия, уже требовавшего применения опоры. Шамплейн и его современник Лескарбо оставили немало богато иллюстрированных воспоминаний о демонстрации французами огнестрельного оружия индейцам, жившим в XVII веке на североатлантическом побережье и вдоль реки Святого Лаврентия. О французском огнестрельном оружии более раннего периода, завезенном в Америку Жаком Картье, Робервалем, Рене де Лодоньером и многими другими безымянными мореходами, доставлявшими французских коммерсантов к богатым рыбой отмелям Ньюфаундленда, участники этих экспедиций не оставили почти никаких воспоминаний, за исключением одного достопримечательного сообщения, которое будет упомянуто в этой главе несколько далее.
   В действительности самым надежным личным оружием периода открытия Америки был арбалет, или самострел, который в вооружении давал первым искателям приключений из Испании, Франции и Англии лишь незначительное преимущество над любыми индейскими племенами, позволившими себе обидеться на незваных пришельцев. В целом же, в ходе первых контактов, любопытство, суеверия и жадность к железу изгнали из сознания индейцев ненависть и оправданную враждебность, которой позднее были отмечены все их последующие взаимоотношения с европейцами. Одним из факторов превращения белого человека в маниту[5]явилось владение пушками и сравнительно небольшим количеством более легкого стрелкового оружия, которое обладало лишь незначительным преимуществом над древними ручными бомбардами.
   Первый мушкет, который увидели исконные жители Америки, в XV и начале XVI века представлял собой еще более примитивное оружие, чем фитильный мушкет Шамплейна, будучи лишь чуть сложнее стальной трубы, прикрепленной к деревянному прикладу и снабженной запальным отверстием и пороховой полкой, а также средством подачи огня к запальному заряду. В своем самом раннем и примитивном варианте такое оружие не имело замка. В момент выстрела стрелок подносил горящий конец медленно тлеющего фитиля к пороховой полке и воспламенял этим заряд в стволе. Действуя подобным образом, если у стрелка не было помощника, не представлялось возможным удержать ствол оружия на цели в критический момент выстрела. Однако, когда фитильный мушкет появился на материковом пространстве Северной Америки, уже был создан запальный механизм, в котором главной деталью был S-образный держатель (серпентин), или «курок», удерживавший медленно тлеющий фитиль. Этот «курок» приводился в действие спусковым рычагом, располагавшимся снизу или сбоку шейки ложи таким образом, что это позволяло стрелку манипулировать спуском и в то же самое время удерживать ствол направленным на цель; все это повышало вероятность попадания пули в цель.
   Сержанты, командовавшие отделениями мушкетеров тех времен, особенно следили за тем, чтобы на пороховую полку засыпался только самый лучший порох. Вальхаузен в 1615 году предписывал, что необходимо заставлять солдат постоянно об этом заботиться. Запальный заряд должен состоять из хорошо смолотого пороха, быть совершенно сухим, кроме того, он должен быть смешан с небольшим количеством серы для того, чтобы не происходило осечек, ибо чем лучше и мельче порох, тем легче он воспламеняется и тем лучше форс огня проникает в vent (запальное отверстие). Это позволяет избежать случаев, когда фитиль [в данном случае имеется в виду запальный заряд] сгорает на полке, не воспламеняя заряда в стволе. Желая добиться надежного выстрела, мушкет необходимо слегка повернуть и постучать по нему после того, как запальный заряд засыпан на полку, чтобы часть его попала и в запальное отверстие».
   Солдату тех дней приходилось таскать на себе все необходимое для ухода за своим оружием, в том числе иглу для чистки запального отверстия, когда оно забивалось грубого помола порохом или продуктами его сгорания. Это оружие крупного калибра обычно заряжалось круглыми пулями значительно меньшего диаметра, чем канал ствола, чтобы дать возможность стрелку загнать пулю на пороховой заряд одним ударом приклада мушкета об землю; шомпол имелся только у сержанта, его носили отдельно, и выдавался он любому стрелку, считавшему, что пулю его оружия необходимо посадить на место именно шомполом. Позднее было решено, что при каждом заряжании необходимо убедиться в правильном положении пули; стволы мушкетов стали изготовляться с продольными каналами и плющильными наковаленками на дне зарядной каморы ствола, что потребовало оснастить каждый мушкет своим собственным шомполом, который был закреплен под стволом.
   Порох, пули, запас фитилей и прочие принадлежности к мушкету обычно переносились на широкой перевязи, переброшенной через левое плечо стрелка. Вес и громоздкость этого легковоспламеняющегося снаряжения, вкупе с неудобством заряжать и стрелять, делали оружие обузой для солдат. По своей эффективности мушкеты ранних образцов также значительно уступали большому луку или арбалету. Опытный лучник мог выпустить в минуту двенадцать стрел, каждая из которых точно поражала цель на дистанции 200 ярдов, пробивая при этом двухдюймовую дубовую доску. Результат, который показывала гораздо менее точная пуля фитильного мушкета, не был выше, к тому же мушкетеры находились в заведомо невыгодном положении по сравнению с лучниками из-за трудностей, которые они испытывали при заряжании и из-за замедления, в результате этого темпа стрельбы. Во время дождя их фитили, как правило, гасли, а порох на пороховой полке подмокал. В таких условиях осечки были скорее правилом, чем исключением. Но даже в благоприятную погоду, когда стрелок готовился предпринять внезапное нападение, тлеющий фитиль выдавал его своим дымом, запахом и мерцанием огня. По существу, единственным преимуществом, которое можно признать за ранними фитильными мушкетами, был психологический эффект, производимый на растерянного и суеверного противника, перепуганного громом выстрелов и пламенем, вылетающим из стволов.
   Однако с первых лет XVI столетия тактико-технические характеристики фитильного мушкета начали меняться к лучшему. Пороховая полка была оснащена крышкой на петлях, тлеющий кончик длинного фитиля теперь защищал дырчатый цилиндр из бронзы, а замок был усовершенствован благодаря изобретению взводимого курка, удерживаемого во взведенном состоянии шепталом и подаваемого вперед пружиной. Курок подавался к пороховой полке нажатием на спусковой крючок, защищенный спусковой скобой. Мушкеты, которыми был вооружен Шамплейн, относились именно к такой системе оружия. К этому времени уже стали применяться мушкеты с колесцовым замком и ударно-кремневым замком, но фитильный замок оставался намного более дешевым в производстве, а потому большинство европейских правительств приняли подобные мушкеты на вооружение своих армий.
   Когда испанцы в начале XVI столетия стали появляться в Америке, они принесли сюда с собой и некоторые из тех тяжелых фитильных мушкетов, которые уже более ста лет находились на вооружении испанских военных. Такой стандартный мушкет весил от 15 до 20 фунтов, так что солдаты обычно обзаводились своего рода подушечками или подкладками, которые клались на правое плечо, чтобы смягчить давление тяжелого оружия во время переходов. Для ведения огня ствол опирался на раздвоенную вверху вилкообразную опору, а приклад упирался в плечо. Это оружие примерно 10-го калибра снаряжалось зарядом черного пороха весом около 1 унции, а свободно входившая в ствол пуля имела 12-й калибр, то есть из фунта свинца изготовлялось двенадцать круглых пуль. Обычная дальность стрельбы подобной пулей составляла, как утверждается, триста шагов, однако не имеется никаких свидетельств точности их попадания на таком расстоянии. Незадолго до начала испанских завоеваний в Америке герцог Альба постановил, что в вооруженных силах под его командованием один мушкетер должен приходиться на двух пикинеров. Хотя свидетельства об относительной насыщенности фитильными мушкетами в экспедиционных силах весьма ненадежны, все же авторы тех лет отмечают, что тяжелые мушкеты применялись во время военных действий в Мексике в 1519 году и в Перу в 1530-х годах. В воспоминаниях о походах Коронадо (1540—1542) и Онате (1598—1608) в Нью-Мексико среди описаний вооружения можно опознать мушкеты как с колесцовым, так и с ударно-кремневым замком. Захват и уничтожение аборигенов были обычными операциями испанцев в течение этого периода, и применение подобного оружия в этих южных колониях Испании имело убийственные последствия. Неоднократные вторжения на Флориду и на побережье Мексиканского залива, осуществленные в первой половине XVI века, также были делом рук вооруженных мушкетами испанцев, тщетно пытавшихся найти богатства, подобные найденным ими же в Мексике. Порой на свет извлекаются остатки принадлежавшего им холодного оружия и лат, так что можно ожидать, что будут найдены и части их огнестрельного оружия где-нибудь в районах действий Нарваэса, Кабеса де Вака или Эрнандо де Сото.
   Французы, которые определенно претендовали на воцарение в Америке в 1530-х годах, принесли свои фитильные мушкеты на берега реки Святого Лаврентия. Как тяжелые мушкеты, так и более легкие их разновидности – аркебузы, не требовавшие вилкообразной опоры при стрельбе, – применялись этими захватчиками в северных районах страны. Нет никаких документальных подтверждений, на которых основывались бы подробные описания французских фитильных мушкетов, принесенных в эти края во время походов Жака Картье, но в различных записках мы находим многочисленные упоминания о применении этого огнестрельного оружия для приветствий дружески настроенными индейцами, которых встречали участники этих походов; существует также и описание, приведенное выше, о стычке Шамплейна с ирокезами в 1609 году.
   Среди следов, оставленных французами XVI в. в Америке, мы видим превосходный рисунок, сделанный Жаком Лемойном, одним из участников злополучной группы гугенотов, попытавшихся было основать французскую колонию во Флориде в 1564—1565 годах. Испанцы, уже обосновавшиеся в Вест-Индии, стерли эту злосчастную колонию с лица земли, но художник, Лемойн, избежал участи остальных и сохранил воспоминания о некоторых деяниях колонистов-протестантов. К счастью для нас, он уделял в них внимание как стрелкам, так и их оружию. На рис. 1 изображен французский аркебузир, зарисованный Лемойном во Флориде. Этот человек со всем своим снаряжением может считаться представителем всех и каждого из европейцев, принесших с собой первое огнестрельное оружие в Америку. На рисунке мы видим аркебузу, которая весила около 10—11 фунтов и во время ведения огня из нее должна была упираться в грудь стрелка плоским торцом своего широкого приклада. Вилкообразная опора при стрельбе не требовалась.
   Пуля (калибра 66) весила около 1 унции, а внутренний диаметр канала ствола составлял приблизительно 0,72 дюйма. Дальность стрельбы составляла 200 ярдов, но точность попадания на такой дистанции должна была быть весьма малой. На рисунке можно опознать пороховницу с более грубым порохом для заряда ствола, меньшую пороховницу с
   порохом для затравочного заряда и горящий конец медленно тлеющего фитиля. Собственно фитиль представлял собой шнур, свитый из нескольких волокон, вымоченных в растворе селитры. Он тлел по 4– 5 дюймов в час и переносился тлеющим в правой руке солдата. Когда надо было открывать стрельбу, небольшой отрезок фитиля вставлялся в серпентин или замок – его можно различить на рисунке около подбородка аркебузира – и зажигался от длинного фитиля. Маленький фитиль заменялся после каждого выстрела.

   Рис. 1. Французский аркебузир XVI в. во Флориде с фитильным мушкетом. Рисунок сделан Лемойном ок. 1564 г.; воспроизведен Лораном, 1964 г.

   Некоторые военные отряды тех лет, вместо использования коротких фитилей, регулярно вставляли в замок тлеющий конец длинного фитиля, причем хранили его постепенно тлеющим с обоих концов. В этом случае пороховая полка и ее содержимое, натруска запального пороха, были прикрыты крышкой с шарниром, которую приходилось вручную открывать перед каждым выстрелом. Нажатием на длинный и неуклюжий рычаг, который выполнял роль спускового крючка, освобождалось шептало – и пружина внутри замка подавала серпентин с горящим концом фитиля к пороху на пороховой полке. После воспламенения пороха другая пружина снова возвращала серпентин во взведенное состояние.
   Обычная перевязь и висящие на ней капсулы с заранее отмеренными зарядами пороха на рисунке Лемойна не представлены. Пули обычно носились в кожаном мешочке, но перед боем некоторое их количество помещалось стрелком в рот для более быстрого заряжания. Подобная практика, позаимствованная у многих индейских племен, существовала на протяжении всего периода использования дульнозарядного оружия. Аркебузиров обычно сопровождал унтер-офицер французской армии, имевший при себе шомпол.
   Английские колонисты принесли фитильные мушкеты в Джеймстаун (1607), в Плимут (1620) и в Бостон (1630). В этот период появились также привезенные англичанами арбалеты, большие луки, колесцовые и ударно-кремневые мушкеты, но преобладали все же мушкеты фитильные. Первые ударно-кремневые мушкеты стали крупным шагом вперед по сравнению с мушкетом фитильным, и поскольку они были доступны каждому работающему колонисту, то постепенно стали популярным огнестрельным оружием в Новой Англии. Много фитильных мушкетов было переделано в ударно-кремневые системы, новые ударно-кремневые мушкеты импортировались во все возрастающих количествах, и вскоре после Пекотской войны в 1637 году мушкет с ударно-кремневым замком можно было увидеть в руках как простых людей, так и родовитых аристократов и крупных военачальников. Фитильный мушкет сошел со сцены в Вирджинии в 1630-х годах; в Массачусетсе и Коннектикуте он превратился в безнадежно устаревшее оружие во второй половине XVII века, хотя на своей европейской родине он был в ходу еще и двадцать пять лет спустя.
   Голландцы, появившиеся на Гудзоне в 1613 году, принесли с собой фитильные мушкеты, которые в соответствии с законом были стандартизированы для армейских нужд. Такой мушкет весом 16 фунтов стрелял пулей весом 0,1 фунта (из 1 фунта свинца изготавливалось десять пуль – 10-й калибр), а десятифунтовая аркебуза использовала пули 20-го калибра. Боксель, современник этой волны колонизации, описывает голландский мушкет общей длиной 4 фута 9 дюймов и сверловкой ствола диаметром 0,69 дюйма. Пуля имела калибр 0,66 дюйма. Насыщенность войск этим оружием была практически идентичной с наличием в армии голландских ударно-кремневых мушкетов, рассматриваемых в одной из последующих глав. Поскольку многие голландцы-штатские тайно продавали такие мушкеты индейцам, то голландское правительство в 1656 году попыталось законом ограничить владение иммигрантов только фитильными мушкетами. Когда английские силы под командованием герцога Йоркского уничтожили в 1664 году Новую Голландию, закон Новой Англии, запрещавший все фитильные мушкеты, был распространен и на регион Гудзона.
   Шведы, которые в 1638 году попытались обосноваться в долине Делавэра, привнесли с собой и свою разновидность фитильного мушкета. Густав Адольф, буквально накануне шведской экспансии в Америку, вооружил победоносную шведскую армию одиннадцатифунтовым фитильным мушкетом, из которого можно было стрелять без опоры. Он выпускал пулю, вес которой незначительно превышал 1 унцию, из ствола со сверловкой в 0,72 дюйма. Две трети шведской пехоты имели на вооружении именно такую разновидность мушкета. Появился он и в Америке вместе с небольшим контингентом войск, ставших гарнизонами форта Кристина, на месте нынешнего Иллинойса, и форта Готенбург, поблизости от современной Филадельфии. Этого, разумеется, было совершенно недостаточно, чтобы победить голландцев в сражениях 1651 и 1655 годов, и Новая Швеция пала перед Новой Голландией. В свою очередь, Новая Голландия, как уже ранее упоминалось, была захвачена в 1664 году Новой Англией, и в соответствии с законом новых хозяев все фитильные мушкеты на Делавэре были запрещены.

   Рис. 2. Короткий, легкий кремневый мушкет, сделанный в Италии в 1650 г. Этот тип оружия был предшественником мушкета, ставшего фаворитом в торговле с индейцами

   Насколько мне удалось выяснить, французские власти не вводили каких-либо законов против фитильных мушкетов, так что, вполне возможно, это оружие еще использовалось в Новой Франции и в последние годы XVII века, но у французов не было причин особо настаивать на этом. Ударно-кремневые мушкеты стали импортироваться из Франции в товарных количествах в 1640-х годах, поэтому вскоре их количество в Америке стало таким, что французские торговцы смогли наладить оптовые поставки ударно-кремневых мушкетов индейским племенам в глубинных районах страны. К 1675 году фитильный мушкет в качестве армейского оружия нигде в Америке уже не использовался. В дни своего преобладания – в первой половине XVII века – он, разумеется, отлично послужил в сражениях против индейцев, но все же никогда не был важным товаром в торговле с индейцами.
   Ударно-кремневый мушкет, наоборот, быстро превратился в главный товар в торговле с индейцами. Это оружие, с его открывающейся защитной крышкой запального полка (рис. 2), было широко распространено в Западной Европе во второй половине XVI века. Нет никаких сомнений в том, что оно появилось в Америке вместе со своими современниками – фитильным мушкетом и мушкетом с колесцовым замком, но его серьезная заслуга состоит в том, что оно сыграло важную роль в истории эволюции огнестрельного оружия, так как явилось экземпляром переходного образца от колесцового мушкета к истинному ударно-кремневому мушкету. Одним из недостатков ранних образцов ударно-кремневого мушкета была конструкция механизма взвода, и поэтому стрелок был вынужден постоянно носить свое оружие полностью взведенным. Если курок был снят со взвода, то крышка полки открывалась и затравочный заряд пороха высыпался. Испанцы накануне 1650 года, похоже, смогли найти способ избавиться от этого недостатка конструкции с помощью системы полувзвода. Введя дополнительный упор на шептале замка, оружейник получил возможность объединить крышку полки и стальную терку-кресало в один узел. Это новшество позволило спускать курок при закрытой крышке затравочной полки. Тот же самый результат был достигнут другими изготовителями оружия путем оснащения самого курка собачкой на его тыльной стороне, которая удерживала его в полувзведенном состоянии. Именно такое нововведение – объединение крышки полки и кресала в единый блок – и сделало это оружие истинным ударно-кремневым мушкетом, конструкция которого просуществовала более двухсот лет, подвергнувшись лишь крайне незначительным улучшениям. После принятия на вооружение ударно-кремневого мушкета почти всеми армиями европейских стран в середине XVII века гражданское население тоже стало настаивать на праве владения таким усовершенствованным оружием. Англия, Франция и Голландия – все они поставляли кремневые мушкеты своим вооруженным силам в Америке, а также и своим колонистам и торговцам. К 1650 году, несмотря на все законодательные запреты, обширная торговля с индейцами огнестрельным оружием и боеприпасами велась всеми европейцами в Новом Свете, за исключением испанцев.
   Еще до 1650 года голландские агенты в форте Нассау и в форте Оранжевом разработали и ввели в практику модель подобной торговли. Их покупателями, в частности, были ирокезы, и голландский опорный пункт форт Оранжевый стал, по существу, центром конфедерации ирокезов. Многие из голландцев занимались торговлей бобровыми шкурами, и голландские колонии, в том числе Новый Амстердам, одно время существовали на налоги от этой торговли. Голландцы продвигались вверх по реке Гудзону, вверх по Коннектикуту и вниз по реке Делавэр, заключая союзы с исконными обитателями этих мест. В отличие от большинства торговцев-французов на севере страны голландцы на Гудзоне продавали свои ружья местным индейцам вместе с порохом и пулями, вопреки здравому смыслу, и не беспокоились о том, что в один далеко не прекрасный день это оружие может быть обращено против их соотечественников в Новом Амстердаме и в Новой Голландии.
   За первую половину XVII столетия англичане снабдили индейцев-могавков, одного из племен ирокезов, таким количеством мушкетов, что это едва не поставило на грань истребления всю индейскую цивилизацию. Голландцы из Ренсселарвика, что на реке Гудзон, ощутив возможность начать выгодное дело и зная, что их колония вполне независима от Генеральных штатов[6], просто-напросто закрыли глаза на закон, каравший смертной казнью за поставки оружия индейцам. Они стали продавать «огневые палки» индейцам по цене двадцать бобровых шкурок за один мушкет; поставляли они и ружейный порох по цене от 10 до 12 гульденов за фунт. Один гульден тогда равнялся 4 долларам в современной американской валюте. Столь выгодная торговля сделала продавцами оружия большую часть населения Ренсселарвика. В результате этого оживленного бизнеса примерно четыреста индейцев обзавелись мушкетами и научились с ними обращаться. В 1643 году некоторые из могавков стали поставлять мушкеты могиканам, которые пошли войной на Новую Голландию. Однако они не тронули белых пришельцев на Гудзоне, ибо те являлись для них источником оружия и боеприпасов. Война эта продолжалась два года. Затем Генеральные штаты заключили с индейцами мир и попытались ввести более строгие правила торговли оружием. В 1650 году голландское правительство издало закон, согласно которому все продажи огнестрельного оружия в Новой Голландии регулировались выдачей лицензий торговцам, которую осуществлял особый Совет; мушкеты должны были продаваться по цене 6 гульденов, пистолеты – по 4 гульдена; порох же – не дороже 6 стиверов[7] за фунт. Совет был вправе запретить торговлю, если бы счел реальной угрозу применения оружия индейцами. Правление Вест-Индской компании не замедлило выразить решительное недовольство законом. Эта торговая компания тут же заявила, что индейцы готовы покупать и могут платить за оружие по ценам в двадцать раз выше тех, которые установлены Советом. При Питере Стайвесанте, с 1647 по 1664 год, правительством Новой Голландии были предприняты новые попытки ввести честную практику торговли и сохранить дружественные отношения с индейцами. Правда, пришлось пережить три войны с индейцами, и лишь в мае 1664 года мирные отношения были восстановлены.
   Но к этому времени у Стайвесанта появился еще более решительный враг. Соперничество в области меховой торговли и происки колонистов из Новой Англии возобновили старую вражду между британцами и голландцами. Разногласия между приверженцами Стайвесанта не дали ему организовать военное сопротивление, и, когда английский флот под всеми парусами вошел в его гавань в августе 1664 года, он был вынужден сдаться. Голландские владения отошли к герцогу Йоркскому, и Новый Амстердам стал Нью-Йорком.
   Голландские торговцы на Гудзоне продолжали свою деятельность еще долгое время после того, как англичане одержали верх, а английские торговцы, воцарившиеся в бывшей Новой Голландии, оказались еще большими, чем сами голландцы, приверженцами их методов торговли. Доходность торговых операций для индейцев Нью-Йорка продолжала оставаться намного выше той, что была достигнута в торговле с французами их союзниками в районе Монреаля. В 1689 году в форте Оранжевом (Олбани) могавк мог выменять себе мушкет за две бобровые шкурки, в Монреале французы требовали за такое же оружие пять шкурок. В Оранжевом одну шкурку платили за 8 фунтов ружейного пороха; однако в Монреале за то же количество пороха приходилось отдавать уже четыре шкурки. Подобным же образом в Оранжевом одна шкурка обменивалась на 40 фунтов свинца, а французы требовали за то же самое количество уже три шкурки. Неравенство условий торговли усугубляло еще и то обстоятельство, что торговцы в Оранжевом были безразличны к качеству меха; «они брали все по одной цене».
   В 1693 году английский губернатор Бенджамин Флетчер попытался было поднести в подарок вождям ирокезов некоторое количество тяжелых английских мушкетов армейского типа, применявшихся в ходе Войны Короля Филиппа. Дар этот был вождями с презрением отвергнут, и Флетчер обратился к Британской комиссии по торговле с просьбой «раздобыть 200 легких фузей для подарка от имени Их Величеств вождям пяти индейских племен; они не желают иметь тяжелые мушкеты, которые я приготовил для них, поскольку привыкли к более легким фузеям, с которыми они охотятся». Две сотни легких мушкетов, запрошенных Флетчером, были вскоре найдены.
   Некоторые новые данные относительно характеристик мушкетов, предназначенных англичанами для продажи ирокезам, можно извлечь из перечня, датируемого 1694 годом, – «Списка товаров для подарков вождям индейских племен, живущих на реке Индейцев в Олбани»: «50 мушкетов, поставленных торговцам из Льежа, ствол длиной 41/2 фута, стоящий в Амстердаме по 8 стиверов за фут, и замок со всеми принадлежностями к нему, стоящий там же 12 стиверов. Приклады лучше всего сделать в Нью-Йорке или в Олбани длиной 4 дюйма каждый».
   Догадку о том, что англичане постоянно поставляли в Америку одни только мушкетные стволы без прикладов, подтверждает и пункт из списка таможенных пошлин 1687 года на огнестрельное оружие, поставляемое на Гудзон: «За каждый мушкет или ствол с замком 6 шиллингов».
   Запрос губернатора Флетчера от 1693 года ясно дает нам понять, что мушкеты с длинным стволом, упомянутые выше и подробно описанные в одной из предыдущих глав, отнюдь не были единственной разновидностью оружия в то время. В первой половине XVII века получили распространение укороченные мушкеты или «карабины» – облегченные варианты с менее длинным стволом, предназначенные для вооружения европейской конницы. К концу 1650 года подобное оружие производилось в Германии, Бельгии, Италии, Франции и Испании. Англия не замедлила оценить преимущества подобного оружия в руках кавалеристов, и некоторое число «карабинов» английского производства было поставлено американским колонистам накануне Войны Короля Филиппа. В 1673 году массачусетским солдатам было приказано «вооружиться кремневыми мушкетами, если возможно, то того типа, что используются конными и называются карабинами».
   На рис. 2 изображен один из ранних карабинов (более правильно называемый мушкетоном) итальянского производства. На его замке имеется маркировка «Lazarino Comi-nazzo 1650». Этот мушкет представляет собой прекрасный образец одного из самых ранних вариантов короткоствольного оружия, которое стало особенно популярным в Америке ближе к концу XVII века и которое, в основных своих конструкционных чертах, задало тот стиль индейских ружей, который получил столь широкое распространение за двести лет торговли оружием по всему континенту севернее Мексики. В его замке, изображенном на рисунке, впервые для подобных механизмов стал использоваться кремень; он получил некоторое распространение в Западной Европе во второй половине XVII столетия и на большей части XVIII века, но в Америке его служба продолжалась недолго. Упоминания подобного оружия довольно часто встречаются в документах эпохи колонизации Америки, но, как показал Питерсон, это слово – snaphance – зачастую использовалось в XVII веке для обозначения любого оружия с ударно-кремневым замком; так что его частое появление в литературе колониального периода отнюдь не служит надежным свидетельством значительного наличия в Америке мушкетов, которые были оснащены открывающейся при спуске курка крышкой затравочного полка. Первые fusil-court и английские гладкоствольные карабины, столь популярные среди американских индейцев после 1675 года, в значительной степени были похожи по своей конструкции на итальянский мушкет, который здесь изображен, но имели традиционный ударно-кремневый механизм замка, без автоматически открывающейся крышки.
   Длинноствольный мушкет, которым торговали голландцы на протяжении большей части первой половины XVII века, отнюдь не вышел окончательно из употребления среди ирокезов; но даже в этой среде в 1690-х годах все больше рос спрос на более короткие образцы огнестрельного оружия. Повсюду, где превалировали английские торговцы, в продаже преобладал короткий мушкет, и к концу XVII века мушкет, известный как фузея Гудзонова залива (рис. 18), занимал ведущее место в статистике продаж.
   Французские импортеры сочли необходимым принять вызов, брошенный английской фузеей, и вскоре после начала XVIII века слова carabine, mousqeton и fusil-court стали все чаще обращать на себя внимание в счетах французских торговцев. Подобно укороченному мушкету английского производства, fusil-court обладал многими из тактико-технических характеристик более поздней фузеи Гудзонова залива. Благодаря своей менее массивной конструкции оружие имело и меньшую цену. Из приводимых Бутом де Мортом из Висконсина (1715—1716) данных о «расходах, понесенных французами в ходе войны с индейцами фокс» видно, что даже в те времена fusil-court стоил не более 30 ливров за единицу, что составляло около 6 долларов. И даже сто лет спустя Американская меховая компания выставляла счета торговцу Джеймсу Кинзи, действовавшему примерно в тех же местах, за поставленные ему фузеи Гудзонова залива по той же цене 6 долларов за каждую.
   Благодаря широкому распространению укороченного и облегченного мушкета индейское ружье XVIII века стало достаточно определенным и стабильным по своей конструкции и механическим характеристикам. Оно заявило о себе как о предмете торговли на заре этого века, но, за незначительными исключениями, было востребовано индейскими племенами как товар лишь спустя сотню лет. Некоторое число длинноствольных охотничьих ружей и отдельные мушкеты и кремневые пистолеты военного образца, как французского, так и английского происхождения, порой попадали в руки индейцев; но по всей стране оружием, как правило применяемым индейцами, в XVIII веке был именно короткий мушкет, предшественник того оружия, которое будет рассмотрено в одной из последующих глав. Сейчас же мы уделим внимание маршруту распространения этого оружия и его влиянию на образ жизни американских индейцев.

Французская торговля оружием

   В начале XVII столетия регион, прилегающий к заливу Святого Лаврентия, стал центром французского предпринимательства в Новом Свете. Тадуссак, Квебек и Монреаль стали центрами торговли, в которые наведывались не только местные индейцы, но также и посланцы племен, живших далеко к западу. Приблизительно 150 тысяч индейцев, живших в области реки Святого Лаврентия и Больших озер, делали покупки у французских торговцев. Из этого числа индейцев около 33 тысяч были воинами – стало быть, потенциальными покупателями оружия и боеприпасов. В первой половине XVII века в непосредственной близости с французами по берегам реки Святого Лаврентия жило многочисленное племя гуронов, и их преданность была столь прочной, что каждого индейца можно было условно считать французом. Точно так же и некоторые другие племена индейцев жили в регионе, в котором поначалу обосновались французы, и они также поддерживали с ними самые дружеские отношения. В частности, индейцы племени оттава – само их имя означало «торговать» – всячески способствовали продвижению французских товаров племенам, жившим к западу от них. За сравнительно краткий срок – несколько лет – столь желанные аборигенам ружья просочились в самые глухие уголки страны, где никогда не появлялся белый человек.
   Однако столь удобная система распространения товаров через посредников сохранялась, к сожалению, недолго. Ирокезы, жившие к югу от реки Святого Лаврентия, традиционные враги гуронов, с завистью и ненавистью наблюдали за процветанием своих недругов, занимавшихся торговлей французскими товарами. В 1618 году ирокезы образовали союз с голландцами на Гудзоне, начали покупать ружья у них и научились с ними обращаться. К 1646 году французы в Квебеке получили известия, что все племена союза ирокезов уже полностью вооружены. Последующие события полностью подтвердили достоверность этой информации. Натиск ирокезов через область Больших озер и вдоль реки Святого Лаврентия стал бедствием для Новой Франции. Надежные союзники французов, гуроны, стали первой жертвой этого натиска, чуть позже перед ним пали и другие дружески настроенные к французам индейские племена.
   Чтобы как-то выйти из того затруднительного положения, к которому их привело исчезновение посредников-индейцев, все большее число французских торговцев стало перебираться в западные области, чтобы скупать бобровые шкурки в тех районах, где бобры еще водились в изобилии. В 1663 году Людовик XIV выказал личный интерес к проблемам Новой Франции, и за последующее десятилетие при деятельном участии Луи де Бюада, графа де Фронтенака, губернатора Квебека, были основаны многочисленные торговые фактории и миссии на берегах озера Мичиган и вдоль течения Миссисипи, в провинции Иллинойс. На этой новой территории проживало около 100 тысяч дикарей, желавших дорваться до товаров, принесенных в страну белыми людьми. Торговый путь по реке Святого Лаврентия между озером Онтарио и Монреалем, ставший опасным из-за мародерствовавших ирокезов, сменился маршрутом по реке Онтарио и через озеро Гурон к Монреалю. Каноэ, груженные оружием, снова двинулись на запад, где их манили своей щедростью в изобилии населенные бобрами леса к северу от Великих озер. Так, назло яростным и злопамятным ирокезам, французские торговые агенты преуспели в сборе богатого урожая бобровых шкурок и других превосходных мехов, а также в расширении пределов Новой Франции. Кроме того, получившие подкрепление из метрополии военные силы французов нанесли несколько чувствительных ударов возмездия ирокезам. В числе товаров, импортированных из Франции, огнестрельное оружие и боеприпасы поступали во все увеличивающихся количествах, и поступи французского империализма на американский Запад, казалось, не будет преград.
   Однако в 1670 году несколько предпринимателей-англичан основали Компанию Гудзонова залива[8] по проекту, разработанному двумя озлобленными французами. С самого начала своего существования эта компания торговала также и огнестрельным оружием, а в недавно найденных районах, богатых бобровыми поселениями, создавала нешуточную конкуренцию французам, ощущавшим ее вдоль всех своих северных границ и вплоть до западных пределов своих владений. Торговые фактории, в особенности Ассинибойн и Кри, превратились в новые английские опорные пункты на их территориях, и французы в порядке самозащиты создали три новых форта к северу от озера Верхнее. Когда эти две страны противостояли друг другу в Войне короля Уильяма (1689—1697), французские войска из этих районов и из Квебека выступили против английских фортов, которые создавали угрозу французской торговле на Западе. Грохот мушкетных выстрелов и пушечные залпы вскоре стали привычными звуками в этих диких местах, где ранее порох никогда не применялся при ведении военных действий.
   В это время постаревший, но по-прежнему деятельный и грозный Людовик граф де Фронтенак вернулся в Новую Францию в качестве ее губернатора. Он активно занялся восстановлением и расширением дружественных союзов с индейцами, и поставки огнестрельного оружия стали важным фактором его стратегии. Он возродил свой прежний план строительства города в устье Миссисипи и с этой целью стал уделять самое пристальное внимание освоению Луизианы и всей долины Миссисипи. На побережье Мексиканского залива возник город Билокси, и пироги, груженные товарами, стали подниматься до равнин, расстилающихся вокруг залива. Там, севернее, доверенные люди принимали командование над этими флотилиями каноэ, глубоко утопленными в воде под грузом мушкетов, и проводили их до ранее существовавших и вновь построенных факторий в глубинных районах страны, которые ныне стали Мичиганом, Висконсином, Миннесотой, Индианой и Иллинойсом. Суда из Ла-Рошели, Бордо и Байонна во все возрастающих объемах доставляли порох, пули и фузеи. Поначалу французы явно собирались передать в руки своих союзников-индейцев как можно больше мушкетов. К концу первого десятилетия XVII века французские мушкеты применялись аборигенами повсеместно от озера Виннипег до озера Шамплейн и к югу от устья Миссисипи.
   Говоря о торговле оружием, Ласалль писал: «Дикари заботились о нас, французах, куда лучше, чем о своих собственных детях. Только от нас они могли заполучить оружие». Но то, что французские мушкеты не всегда вызывали одобрение у покупателей, ясно видно из сообщения Лаонтена. В нем он повествует о продаже фузей индейцам племен гуронов и оттава в 1685 году и приводит жалобу одного из гуронов: «Французы продают нам фузеи, которые разрываются и калечат нас».
   Ближе к концу XVII века французы стали осваивать бассейн реки Миссисипи и ее многочисленных притоков. На юго-западе этого региона они побывали в тех землях, которые ныне относятся к Техасу и Арканзасу, а в начале XVIII века они стали совершать довольно регулярные экспедиции на низменности и равнины юго-запада. В этих южных регионах проживало приблизительно 60 тысяч индейцев, которых французы надеялись подчинить. Примерно 18 тысяч человек из них были воинами и, стало быть, потенциальными покупателями оружия – и этот объем французские власти были намерены получить из арсеналов Франции.
   С началом XVIII века французские торговцы стали все глубже проникать в юго-западные регионы страны, граничившие или даже относящиеся к испанским владениям в Техасе и Нью-Мексико. Несколько севернее их проникновение шло вдоль течения Миссури и по Великим равнинам, где индейцы уже были частично вооружены английскими мушкетами из Кри и Ассинибойна. Из предводителей французской торговой экспансии этого периода стали известны такие имена, как Этьен Веньяр де Бургмон, Людовик Жюкре, Бернар де ля Харп, Клод Шарль де Тисн, братья Малле – Пьер и Поль, Селерон де Бьенвиль, Пьер Голтье де Варен де ля Верендре и Шарль де Ланлад (чьи отделанные серебром пистолеты описаны в главе 2). Большинство этих людей имело аристократическое происхождение, они представляли правительство или крупные торговые компании и располагали значительными средствами, которые давали им возможность с размахом оборудовать свои торговые фактории. Как и можно было ожидать, их оружие тоже значительно отличалось от образцов массового производства.

   Рис. 3. Фузея Пиграва—Габиолы. Великолепными мушкетами подобного типа вооружались предводители торгово-промысловых экспедиций XVIII в.

   Более подробно их вооружение будет описано в главе 2. Для сравнения с продажными образцами оружия дадим здесь описание великолепного мушкета тех времен – прекрасного образца оружия середины XVIII века, пронесенного сквозь дебри американской глубинки офицером французской армии или предводителем торгово-промышленной экспедиции периода французской экспансии.
   На рис. 3 показано это оружие. Это мушкет испано-французского производства с замком типа miquelet, изобретенным в Испании, с клеймом Пиграля (Пиграва) на нем, испанского оружейника, известного в 1730-х годах. Ствол из дамасской стали и спусковая скоба имеют клеймо мастера из семейства Габиола из Эйбара, что в Наварре, мастеров-оружейников, записанных в гильдейские книги в 1725—1750 и в 1790—1800 годах. На инкрустированной золотом накладке оружия выбита дата «1676», что не соответствует явным свидетельствам времени изготовления на стволе и замке. Вполне возможно, что отдельные детали оружия были сняты с более раннего экземпляра другого высококлассного мушкета, что представляло собой обычную практику в производстве высококачественного оружия. Цевье крепится на штифте; шомпол деревянный.
   Вторжения французов к западу от Миссисипи разъярили испанцев и обеспокоили англичан, но основной конфликт в этот период разворачивался в Огайо. Еще со дней появления здесь отряда Ласалля французы заявили претензии на весь бассейн реки Огайо. По их мнению, западной границей английских колоний были горный хребет Аллегейни (он же Аппалачские горы), и они указывали на договоры 1697, 1713 и 1748 годов в обоснование своих претензий. Вирджинская компания уповала на свой устав 1609 года и положения договора 1748 года (отдававшего под английскую юрисдикцию все земли империи ирокезов), заявляя права на земли западнее этих гор. Когда в 1749 году группа вирджинцев, создав Огайскую компанию, начала освоение купленной и выделенной для них земли в Огайо, ее землемеры обнаружили там пенсильванских торговцев, удобно устроившихся в факториях, построенных ими в верховьях реки Огайо. Французы сопротивлялись этому вторжению, создав линию фортов, протянувшихся от Преску-Айл, на месте нынешнего Эри в Пенсильвании, в южном направлении вдоль реки Аллегейни до современного Питсбурга в Огайо. Когда вирджинцы под командованием Джорджа Вашингтона попытались в 1754 году построить форты при слиянии двух рек в этом регионе, они обнаружили, что это выгодное в стратегическом положении место занято французами. Сражение, предпринятое вирджинскими ополченцами близ Грейт-Мидоуз по этому поводу (28 мая 1754 года), считается первым сражением Войны с французами и индейцами, конфликта, который продолжался около семи лет.
   Французы незамедлительно организовали линию снабжения по водному пути от озера Эри до поселения Форкс в Огайо. Форт Дюкен близ Форкса стал арсеналом, откуда французские мушкеты в невиданных ранее количествах поставлялись индейцам. Щедрые поставки оружия и боеприпасов происходили также в районе Великих озер и на Миссисипи. За четыре года французы и вооруженные ими мушкетами индейские союзники противостояли англичанам вдоль всей границы колоний и в коридоре у озера Шамплейн; они не только успешно отбивали все атаки англичан, но и одержали несколько блестящих побед. Французам удалось убедить выступить против англичан некоторые из некогда дружественных последним индейских племен. Среди союзников французов на севере страны выделялись племена абенаков, чиппева, делаваров, гуронов (называвшихся тогда виандотами), оттава и шауни, живших в Пенсильвании и Огайо. На юге к французам примкнули племена чокто и (несколько позднее) чироки.
   Раздача вооружения и других подарков индейцам осуществлялась за счет значительных расходов французского правительства, но расходы на эти цели правители государства сочли необходимыми как в мирное время, так и особенно в период военных действий. Франсуа Биго сообщает, что в 1759 году на раздачу подарков американским индейцам было ассигновано 400 миллионов франков, однако последние требовали все новых и новых даров. Морская блокада, установленная флотом Англии и ее союзницей Пруссией, делала все более затруднительными перевозки этих даров морем. Резкое сокращение поставок французских товаров для индейцев и военного снаряжения для нужд армии в Америке крайне отрицательно отразилось на ситуации, сделав почти невозможным дальнейшие наступления французов и прервав межплеменную торговлю оружием и боеприпасами индейцами Запада, например между племенами сиу и миссури, значительно отстоявшими от той области, где разворачивались основные сражения между французами и англичанами. С другой стороны, англичане увеличили вооруженность своих сил, получили подкрепления и поручили решение американской проблемы новому министру Уильяму Питту. В августе 1758 года французские коммуникации между озером Эри и Огайо, по которым осуществлялось снабжение, были перерезаны наступлением англичан; форт Дюкен был несколько позже сожжен и брошен его защитниками. Квебек сдался англичанам в сентябре 1759 года, а год спустя по требованию английского генерала Амхерста губернатор де Водрей подписал капитуляцию гарнизона Монреаля и всех войск на территории Канады.
   Новая Франция как государственное образование прекратила свое существование; поток французского оружия индейцам Америки иссяк. Оценочно можно заключить, что за срок несколько больший столетия, в течение которого Франция торговала оружием, в Америку с французских заводов поступило около 200 тысяч мушкетов. Многие из торговцев былых времен еще были живы в 1776 году, когда французское правительство снова стало посылать оружие в Америку; приблизительно 80 тысяч французских мушкетов военного образца было поставлено колонистам в период революции. Различные разновидности мушкетов военных образцов широко представлены сегодня в различных собраниях Соединенных Штатов, но экземпляры французских мушкетов чрезвычайно редки.

Голландцы и шведы

   Делавары, монтоки, могикане, саскуэханна, хонниасонты, ваппингеры и ирокезы были основными индейскими племенами, жившими в пределах зоны голландского влияния, их совокупная численность достигала примерно 40 тысяч человек. Хонниасонты были уничтожены индейцами саскуэханна еще в самом начале голландской торговли оружием, и остатки этого племени примкнули к ирокезам, которые уже ступили на тропу войны с саскуэханна. Могикане также вели войну с ирокезами, а ваппингеры питали изрядную ненависть к голландцам. Новая Голландия отнюдь не была тихой и мирной колонией. В 1643 году ее губернатор Кифт спровоцировал массовое избиение дружественных индейцев, которые нашли убежище от ирокезов с голландскими фермерами на месте нынешнего города Джерси. Большинство индейских племен, живших в
   Новой Голландии, за исключением ирокезов, горело жаждой отмщения. С 1643 по 1645 год разгоревшаяся между племенами война опустошала все местности от реки Раритан до Коннектикута. Лонг-Айленд, Вестчестер и Манхэттен тоже обезлюдели и лежали в развалинах. Лишь форт Оранжевый и Ренсселарвик, находившиеся гораздо выше по течению Гудзона, и форт Амстердам на острове Манхэттен избежали уничтожения. Голландцы получили подкрепление в 1644 году; и в августе 1645 года было достигнуто мирное соглашение. В архивах, однако, имеются материалы, свидетельствующие о том, что голландские торговцы продолжали поставлять оружие индейским племенам. Примерно в это же время Бошам Плантагенет писал, что оптовая торговля оружием и боеприпасами велась голландцами, которые к тому же и обучали дикарей обращению с ним. Он сообщал, что, по его данным, примерно 2000 индейцев – мохоков и делаваров – были вооружены голландцами.
   В 1647 году Стайвесанта на посту генерального директора колонии сменил Кифт. Новый директор предпринял самые серьезные меры для смягчения последствий правления своего предшественника и установления дружеских отношений с индейскими племенами; но в 1655 году в Новом Амстердаме произошло восстание индейцев племени делаваров, и монток вступил на тропу войны с Лонг-Айлендом. Четыре года спустя другой племенной союз делаваров в Эзопусе (ныне Кингстоне) и в нынешнем округе Ольстер, что в Нью-Йорке, был втянут в войну с немногочисленными голландскими колонистами, совершившими неспровоцированное нападение на одно из индейских становищ. То затихая, то вновь разгораясь, эта «Эзопусская война» продолжалась до весны 1664 года. В ходе этого конфликта было убито около тысячи индейцев – в основном делаваров, могикан, ваппингеров и монтоков.
   Неоспоримо, что торговцы Новой Голландии проторили путь для ведения торговли оружием среди индейцев, однако и нельзя сказать, что голландцы были пионерами в установлении доброжелательных отношений с аборигенами. Напротив. Для взаимоотношений между голландцами и индейцами характерны именно грабежи и убийства.
   Самым выдающимся результатом торговых операций голландцев в Америке колониального периода было, разумеется, вооружение ирокезов. Территория, которую занимали Новые Нидерланды, была весьма незначительна, время их активного существования – кратким, но путем передачи оружия и боеприпасов в руки индейцев они запустили целую череду событий, которые привели к власти самую примечательную конфедерацию краснокожих к северу от Мексики и повлияли на историю значительной части Америки, южнее реки Святого Лаврентия до Теннесси и к востоку от Миссисипи до Аппалачских гор. Голландцев как колонистов сменили англичане в августе 1664 года, но последствия преобладания ирокезов, которое обусловили голландцы, ощущались вплоть до Войны за независимость 1775—1783 годов. Интересно, что голландское оружие повиляло на успешный исход Войны за независимость. Партия оружия, отгруженная из Амстердама на остров Святого Евстафия, голландское владение в Карибах, была перехвачена американскими кораблями и использована против англичан.
   Длинноствольные индейские мушкеты, поставленные голландцами, перестали быть популярными примерно в то же самое время, когда Новые Нидерланды исчезли с карты мира. По оценочным данным, не менее 20 тысяч единиц этого оружия было поставлено в Америку, но примечательно, что даже три столетия спустя после продажи последних из них многие экземпляры этого оружия еще сохранились.
   Компания Новой Швеции[9], которая в 1638 году основала свою первую колонию там, где сейчас располагается город Уилмингтон, штат Делавэр, поддерживалась в равной степени как шведами, так и голландцами. Полоса земли, протянувшаяся от места, на котором расположен современный Трентон, штат Нью-Джерси, к устью реки Делавэр, при ее впадении в Мексиканский залив, была куплена у индейцев племени делаваров, и на ней были построены небольшие форты близ тех мест, где ныне стоят Филадельфия и Честер, штат Пенсильвания, и около устья реки Скулкилл. Основные контакты у колонистов в этом районе происходили с индейцами племен делаваров, саскуэханна и могикан. В период правления губернатора Юхана Принца, с 1643 по 1652 год, шведы участвовали в торговле с индейцами на Делавэре, соперничая с англичанами и голландцами. Имеются свидетельства, что они поставляли шведский порох и пули индейцам, но оружие, которое они продавали, оказалось голландского и английского производства. С индейцами они обращались достойно; не отмечено никаких индейских восстаний или набегов.
   Когда голландцы построили форт Казимир в нескольких милях от шведского опорного пункта форт Кристина (Уилмингтон), то шведы его захватили. В качестве ответной меры Питер Стайвесант в 1655 году вызвал семь голландских кораблей и триста голландских солдат из Нового Амстердама в Делавэр и в ходе кровопролитной схватки захватил всю Новую Швецию. В результате последующие десять лет Новая Голландия распространялась на область течения реки Делавэр. Затем эти владения, вместе с остальными голландскими колониями в Америке, были захвачены англичанами в 1664 году.
   Если еще где-нибудь и сохранились шведские мушкеты из Новой Швеции, то мне о них ничего не известно. Те архивные материалы, которые я изучил, свидетельствуют о том, что в страну было импортировано значительное количество боеприпасов, но в описях не значится каких-то торговых партий огнестрельного оружия, имеются лишь данные о том, что сравнительно незначительное количество армейского вооружения было завезено из Швеции за те два десятилетия, в течение которых шведы оставались на Делавэре.

Заявка, сделанная Испанией

   С 1513 года, когда Понсе де Леон открыл Флориду, и до 1565 года, когда Педро Менендес де Авилес основал Сент-Огастин, история испанцев в той местности, которая является ныне Соединенными Штатами, представляет собой непрерывный ряд эпизодов, в которых то и дело фигурируют экспедиции за рабами, смерти первопроходцев, нападения индейцев и мученичества миссионеров. В анналах этого полустолетнего периода нашлось место и упоминаниям о фитильных мушкетах захватчиков, особенно в повествованиях об их действиях на пространстве Карибского моря, Мексиканского залива и побережье Флориды. Примерно 70 тысяч индейцев занимали пространство, на котором сейчас расположились так называемые «штаты Мексиканского залива», от нижнего течения Миссисипи до Атлантики и вдоль побережья к северу до Южной Каролины. Им противостояло приблизительно 18 тысяч пришельцев. Отдельные племена были страшно разгневаны на своих белых угнетателей и не замедлили совершить набеги на поселения по берегам реки Пиди (в нынешней Южной Каролине) в 1526 году и в бухте Пенсакола в 1559—1561 годах. Доминиканский миссионер Луис де Кансер был убит индейцами во Флориде в 1549 году. Эти инциденты стали знамением того развития событий для испанцев, которые ждали их в течение последующих двухсот лет.
   «Предав мечу Жана Рибо и всех бывших с ним [французов-гугенотов]» на реке Святого Иоанна, Менедес в период 1565—1573 годов заложил основу обороны Флориды и экспансии «во славу Господа нашего Бога и Филиппа, короля Испании». Торговля с индейцами отнюдь не входила в эту программу, но порабощение непокорных аборигенов и насильственное обращение индейских племен в христианство потребовали применения значительных сил. На территории Флориды были построены форпосты и миссии, протянувшиеся вдоль атлантического побережья на север до Пэррис-Айленда в Южной Каролине. Индейцев заставляли выполнять тяжелые работы и держали в покорности, пока это удавалось делать. Ситуация требовала от испанцев разоружить свои жертвы, поскольку даже без огнестрельного оружия доведенные до отчаяния индейцы не переставали держать Флориду в напряжении. Вдобавок к этому французы с кораблей в Карибском море буквально провоцировали беспорядки, а в ряде случаев прямо участвовали вместе с индейцами в их военных предприятиях против испанцев. Из-за опасности нападений деятельность испанских поселенцев зачастую была ограничена пространством, непосредственно примыкавшим к фортам и миссиям. Нет ничего удивительного в том, что огнестрельное оружие и боеприпасы занимали видное место в личном имуществе испанцев, живших в XVI веке в Америке.
   Письменные свидетельства тех времен об этих статьях имущества и их использовании обескураживающе немногочисленны, но архивы дают нам достаточно материалов, позволяющих восстановить некоторые детали. Одна инстанция, через которую испанские фитильные мушкеты переходили от своих белых владельцев в руки индейцев, сохранила вполне точные данные о них. В 1576 году капитан Солис, командир гарнизона селения Сан-Фелипе, расположенного поблизости от того, что было колонией форт Порт-Рояль французов-гугенотов, казнил двух индейцев, один из которых был вождем. Солис также потребовал, чтобы соседнее селение Кусабо доставило гарнизону определенное количество зерна и другого продовольствия. Поскольку поставка продовольствия затянулась, капитан направил одного из своих офицеров, Мойяно, в сопровождении двадцати двух солдат в несколько индейских деревень для изъятия необходимого зерна. Когда отряд подошел к одному из селений, навстречу ему вышло несколько индейцев. Они объяснили офицеру, что их женщин и детей очень напугали медленно тлеющие фитили, которые располагались на каждом мушкете, и пообещали собрать все необходимое, если солдаты загасят свои фитили. Мойяно выполнил их просьбу, после чего индейцы тут же расправились со всеми испанцами, кроме одного, а затем унесли трофейные мушкеты в Кусабо.
   После этого инцидента индейцы племен гуале, ускамаку и ористан подняли восстание, напали из засады на карательную экспедицию, посланную испанцами, и осадили форт Сан-Фелипе. В ходе столкновения было убито еще несколько испанцев, мушкеты которых пополнили арсенал огнестрельного оружия индейцев. Позднее оказалось, что в индейских поселениях скрывалось несколько французов. Вне всякого сомнения, именно эти белые и подбили индейцев поднять восстание, а также научили их обращению с захваченным оружием. Но если они и сделали это, то история этот факт никак не зафиксировала. В ее анналах осталось только то, что в конце концов при подавлении этого восстания было захвачено несколько французов, которые и были казнены испанцами.
   В 1580 году в этом же районе произошел новый мятеж, и Сан-Фелипе, к тому времени отстроенному и переименованному в Сан-Марко, пришлось пережить ряд новых нападений, в результате которых он был оставлен своими обитателями в 1587 или 1588 году.
   В последнее десятилетие XVI века сфера деятельности испанских миссионеров распространилась на Флориду и ту территорию, которая стала ныне Южной Каролиной. Создав целую цепь католических миссий, они смогли своими призывами к миру довольно результативно нормализовать обстановку в этом регионе, нарушенную лишь восстанием племени гуале в 1579 году. Организовав несколько карательных экспедиций, испанцы подавили это восстание в 1598 году, и в течение полувека после этого казалось, что францисканцы надежно закрепили всю юго-восточную часть Северной Америки за Испанией.
   Однако в 1663 году жившие в Вирджинии англичане предприняли движение в южном направлении, пока опасно близко не подошли к испанским поселениям. На реке Эшли был заложен Чарлстон, находившийся примерно в 150 километрах от испанской миссии Гуале и на границе той индейской территории, на которую испанцы старались распространить свое влияние. В противоположность испанцам, англичане рассылали свои торговые экспедиции, которые обслуживали не только их ближайших соседей, но и большие племена у истоков рек Каролины. Их вьючные обозы даже пересекали горные хребты, чтобы заключать торговые сделки с индейцами, жившими в верховьях реки Чаттахучи и Теннесси, – новшество, которому суждено было изменить весь комплекс взаимоотношений между индейцами и белыми на юго-востоке.
   Чтобы противостоять английской экспансии, испанцы в 1680 году подвигли индейцев племени вестос (вероятно, часть сообщества ючи) напасть на английских торговцев и некоторых из их индейских союзников. Нападение это стало началом войны, которая привела ополчение Каролины, вооруженное фитильными мушкетами, к самому порогу испанцев в Гуале. В ходе решающего сражения миссионеры и небольшие отряды испанских солдат были выбиты из Гуале. В результате этого же сражения на сторону англичан перешли некоторые индейские племена, которых испанцы считали своими надежными союзниками. Среди них было приблизительно 2 тысячи индейцев племени ямаси, которые поставили свои вигвамы в предместьях сильно укрепленного Сент-Огастина. Большинство ямаси покинули жилища во Флориде и перебрались в Южную Каролину, где англичане устроили для них нечто вроде протектората неподалеку от устья реки Саванны. Они были также вооружены английскими мушкетами.
   Испанские официальные лица, чрезвычайно обеспокоенные подобным ходом событий, предприняли в 1681 году отчаянную попытку воспрепятствовать английскому влиянию в глубине страны, построив форпост на землях индейцев племени крик у слияния реки Флинт и Чаттахучи. Именно эта часть племени крик добровольно покинула раздираемый враждой Гуале, так что испанцы считали их своими верными приверженцами. С их помощью испанцы надеялись положить конец торговой активности, в ходе которой английские интересы стали распространяться на истоки рек Чаттахучи и Окмальги, но нет никаких свидетельств того, что они поставляли огнестрельное оружие своим союзникам. Надежды оказались тщетными. Когда испанцы начали было осуществлять свои замыслы в верховьях этих рек, индейцы племени крик, жившие на Чаттахучи, с презрением отказались выполнять отведенную им роль и откочевали на восток с тем, чтобы оказаться ближе к англичанам и таким образом более просто разжиться продаваемым последними оружием.
   Это стало началом долгого периода позора для испанцев на Юго-Западе. Ближе к концу столетия французские вооруженные отряды оккупировали города Билокси, Мобил и устье Миссисипи. Испанцы удерживали город Пенсакола во Флориде. Когда в 1702 году разразилась Война королевы Анны, Испания примкнула к Франции против Англии, но этот альянс мало чем помог испанцам во Флориде. Вторжение во Флориду ополченцев Каролины в 1702 году привело к окончательному падению испанской колонии. Многие католические миссии, включая самую значительную из них на территории аппалачей, были уничтожены, а бегство индейских племен от испанцев продолжилось. Город Сент-Огастин сдался, но форт оказался совершенно неприступным. Лишь немногие индейцы преданно сражались на стороне испанцев – примечательно, что среди таких были аппалачи, – не располагая огнестрельным оружием. Победоносные индейские союзники англичан, однако, таким оружием располагали, чем вызывали зависть всех не вооруженных им племен, равным образом как нейтральных, так и участников боев.
   Французские торговцы, продвигающиеся к северу от Мексиканского залива и к востоку от Миссисипи, только осложняли ситуацию. К 1714 году французы твердо обосновались на верхнем Крике и землях племени индейцев алабама. Форт Тулуза, укрепленный оплот, построенный французами неподалеку от слияния рек Алабама и Таллапуса, несколько севернее современного города Монтгомери, стал важным местом распространения французского огнестрельного оружия и боеприпасов. Английских торговцев страшно раздражали действия их французских коллег, которые для привлечения симпатий индейских племен к себе наводняли селения племени чикасо в верховьях и низовьях реки Крик подарками, в том числе огнестрельным оружием. Благодаря такой тактике они получили дружественное расположение облагодетельствованных ими племен, но одновременно вызвали зависть обделенных ими племен, что привело к войне между индейцами натчез и французами в 1730-х годах и, несомненно, повлияло на племя ямаси, которое в 1728 году во второй раз пошло войной на англичан.
   Испанцы во Флориде, вполне возможно, получали некоторое удовлетворение от тех перипетий, которые досаждали французам и англичанам на их пограничье, но если это было и так, то их злорадство было несколько не ко времени. Оглторп, который к этому времени уже обеспечил в своей колонии Джорджия порядок для колонистов и торговцев, уже вполне был готов двинуться во Флориду, когда в 1739 году Англия объявила войну Испании. Племена криков, чиксов и чироки, имевшие у себя как французское, так и английское огнестрельное оружие, поддерживали жителей Джорджии все четыре года их вялотекущей войны против испанцев (1739—1742) – конфликта, который стал прелюдией к передаче Флориды Англии в 1763 году.
   Так закончился первый эпизод в истории Флориды при испанцах. За две с половиной сотни лет испанцы лишь незначительно продвинулись на юго-восток. Их ограниченная и репрессивная колониальная политика равным образом включала в себя правление аборигенами огнем и мечом, и, разумеется, вплоть до настоящего времени не найдено никаких документов, которые бы ставили вне закона продажу огнестрельного оружия индейцам.
   На юго-западе страны события развивались примерно также, но с некоторыми вариантами, специфичность которых объяснялась пустынностью страны, жестокостью и силой аборигенов. После исследовательского похода 1539 года, успеха экспедиций, посланных из Мехико и прошедших по территориям, которые ныне являются Техасом, Нью-Мексико и Аризоной, вплоть до конца столетия испанцы основали лишь одно поселение в верховьях Рио-Гранде, к северу от нынешнего города Санта-Фе. Несколько лет спустя Санта-Фе превратился в столицу здешних миссионеров, и основание новых поселений, развитие кооперативного земледелия, строительство церквей и обращение неверных в лоно католической церкви продолжалось без вмешательства европейских соперников или каких-либо других примечательных инцидентов в течение восьмидесяти лет. К 1680 году в Нью-Мексико проживало 3 тысячи испанских колонистов, а индейцы пуэбло становились все более беспокойными из-за этих поселенцев. Общее возмущение правлением пришельцев возглавило племя индейцев тева, с которым испанцы обращались особо жестоко, к восстанию примкнули другие индейские племена, и в период 1680—1696 годов в ходе этого восстания погибло несколько сотен белых колонистов и двадцать один францисканский миссионер. Эта война стала причиной общего исхода из этого региона колонистов, нашедших затем себе пристанище около форта (основанного в 1683 году) Эль-Пасо.
   Политика «никакого оружия индейцам» господствовала с самого начала поселений в Нью-Мексико, но по прошествии ряда лет она стала давать сбои. Относительно испанского оружия в руках индейцев во времена восстания индейцев пуэбло Эвард Кёртис писал: «Нет никакого сомнения в том, что решимость восстать возникла в значительной степени благодаря постепенному, штукой за штуку, приобретению оружия в небольших лавочках – это заставило индейцев почувствовать, что власть испанцев ослабла настолько, что восстание может оказаться успешным. Первые результаты [восстания], более того, были в полном соответствии с ожиданиями, и сердца индейцев, так же как и их руки, налились силой при первой волне успехов, которая смела все поселения в Нью-Мексико, за исключением Ислета и Санта-Фе, а также дала в руки индейцев едва ли не 300 мушкетов, не говоря уже о шпагах, пиках и другом холодном оружии».

   В 1692 году губернатор Педро де Варгас силами мексиканских войск, вооруженных ударно-кремневыми мушкетами, начал отвоевывать Нью-Мексико. На рис. 4 изображено оружие того периода. Мушкеты этого типа выпускались в весьма ограниченных количествах и были распространены только в среде испанцев, живших в Америке. Со времен восстания племени пуэбло они продолжали использоваться на юго-западе Соединенных Штатов еще и в XIX в. Джосая Грегг обнаружил их в руках бойцов мексиканского ополчения в Нью-Мексико в 1839 году, а Альберт Брекетт видел их в действии в среде мексиканских партизан во время Американо-мексиканской войны в 1847 году. Они никогда открыто не продавались индейцам, но краснокожие все же умудрялись добывать их, так же как они в былые времена добывали аркебузы – путем тайных покупок, убийств или воровством. После осады Санта-Фе в 1694 году, когда победители-испанцы подошли к поселку индейцев племени хочи, они были встречены восемьюстами индейцами, некоторые из которых были вооружены кремневыми мушкетами такого типа.
   Нехватка боеприпасов, однако, не дала возможности индейцам обрести преимущество в этот критический момент, а в течение последующего столетия испанцы были весьма озабочены изъятием как мушкетов, так и боеприпасов у своих индейских подданных на Юго-Западе.

   Рис. 4. Испанская escopeta XVII и XVIII вв. Конструкция замка мушкета а показана в увеличении в

   Французские торговцы, проникшие на Юго-Запад в самом начале XVIII столетия, делали все возможное, чтобы навязать свой специфический образец кремневого мушкета кочевым племенам южной части Великих равнин. Испанская escopeta de arzon с ее отличительным замком даже на своей родной территории и в период своей популярности была мало известна индейцам, потому что для них мушкет всегда был оружием французского или английского производства. Ныне практически невозможно обнаружить образец старого испанского мушкета. Несколько древних образцов, сохранившихся только в музее Нью-Мексико в Санта-Фе, совершенно уникальны на территории Соединенных Штатов.
   Восстание индейцев пуэбло все еще бушевало, когда первые слухи о вмешательстве французов в дела на испанском Юго-Западе коснулись слуха правителей Мексики. Впервые французы появились здесь совершенно случайно – Ласалль высадился на берег залива Матагорда, что в Техасе, в 1685 году. Это вторжение на испанскую территорию не вызвало никакой операции возмездия со стороны испанцев, однако стало прелюдией к созданию французской Луизианы в низовьях Миссисипи. Колония, основанная французами в 1699 году, вскоре стала угрозой претензиям испанцев на территории к западу от реки Миссисипи, но испанцы все же не предприняли никаких эффективных мер для предотвращения грядущих бед. Следом за первым французом в этих краях, начиная с 1706 года и вплоть до 1740-х, появились святой Дени, Лагарп, Бурмон, братья Мале и другие, пытавшиеся определить возможности торговли в удерживаемом испанцами Техасе и Нью-Мексико, а также на большей части этой обширной страны к югу от реки Платт, которую испанцы намеревались по крайней мере контролировать. До наших дней дошли донесения о весьма удовлетворительных результатах каждой из этих экспедиций и о строительстве нескольких западных торговых факторий. В них достаточно сведений о том, чтобы утверждать, что огнестрельное оружие и боеприпасы были основными предметами торговли и что поставка оружия апачам, команчам, кадоадахо, канза, омаха, осейдж, пауни, понка, шамен (джумано) и уичито изменила старые схемы межплеменных войн, совершенно перевернула экономику межплеменной торговли и в целом растревожила осиное гнездо руководства Техаса и Нью-Мексико. Даже английские торговцы в Южной Каролине и их посредники чикасо разволновались, когда пауни и другие племена союза кэддо взяли в привычку приобретать английское оружие и другие товары в стране, которая ныне стала восточной частью Оклахомы.
   Эффект, произведенный этим французским вторжением, не только заставил замолкнуть осуждающие голоса в правительственных учреждениях Санта-Фе, Монтеррея и Мехико. Обитатели городов Техаса и Нью-Мексико разом ощутили последствия потери престижа, рухнувшего сразу же после набега команчей, дошедших до самых городских ворот. Две заметные попытки испанцев нанести ответный удар привели к значительным потерям, и в 1758 году все северные области Техаса были оставлены колонистами и миссионерами из-за страха перед вооруженными огнестрельным оружием племенами, союзными французам в приграничной полосе. В этот критический момент Новая Испания получила передышку: в Париже был заключен союз с Францией. Страны-метрополии объединили в 1761 году свои вооруженные силы с целью борьбы с Англией на последнем этапе Семилетней войны. В ноябре 1762 года Франция передала территорию Луизианы западнее Миссисипи Испании в качестве благодарности за согласие на условия мира – процесс, завершившийся Парижским мирным договором в 1763 году. По этому же договору от Испании отходила территория Флориды.
   Здесь начинается третья глава в истории испанской политики по отношению к индейцам. В 1766 году войска и гражданские правители избрали местом пребывания правительства Новый Орлеан. Правительство это поначалу оказалось в осаде революционных отрядов, организованных частью французских жителей города. К 1769 году волнения улеглись, и внимание стало уделяться решению проблем, вызванных, в частности, громадной протяженностью страны, которая стала Луизианой. Торговля с враждебными индейскими племенами была запрещена, торговцам, не имеющим лицензий, пришлось перебраться из индейских селений в южные районы страны, а все французы были предупреждены, что они должны под страхом смерти держаться подальше от индейцев Техаса. Новую силу обрел старый закон, запрещавший продажу огнестрельного оружия индейцам, но нет никаких свидетельств того, что строптивые торговцы-французы на южных равнинах обращали на этот закон хоть толику внимания.
   На Севере же торговля оружием, которая процветала уже около сотни лет, продолжалась, коммерсанты не принимали во внимание какие бы то ни было политические изменения в нижней Луизиане. В последнее десятилетие XVII века английские поселенцы Гудзонова залива и французы, жившие по реке Ассинибойн и в верховьях притоков Миссури, продавали оружие и боеприпасы посредникам, западным индейцам, преимущественно племен кри, ассинибойн, чиппева и сиу. С самого начала этой торговли племена кри и ассинибойн доставляли оружие на Миссури, где его покупали племена равнин, торгуясь в селениях племени мандан. К 1750 году сиу также поставляли оружие и в торговые центры на Миссури.
   Эверс интерпретирует эти торговые связи как продолжение схем межплеменной торговли, первоначально базировавшейся главным образом на зерне, выращенном племенем мандан. Он делает попытку доказать, что древний торговый центр племен мандан и хидатса стал позднее центральным пунктом для начала торговли как лошадьми, так и оружием. Он также считает племена кри, шайеннов, ара-пахо, команчей и кайова основными племенами, которые приводили сюда лошадей и увозили на Запад и Юго-Запад оружие и боеприпасы, столь необходимые их далеко живущим соплеменникам. Индейцы арикара, другого племени, занимавшегося земледелием и жившего на Миссури при впадении в нее Гранд-Ривер, неподалеку от места сегодняшнего Мобриджа, что в Южной Дакоте, также возделывали в древние времена пшеницу, горох, тыкву, табак и другие подобные культуры, но кочевые племена довольно быстро превратили их селение в торговый центр, как и селения племени мандан, расположенные севернее. (См. рис. 5.) До 1763 года большая часть огнестрельного оружия, проданного индейцами сиу, была французского производства. После падения Новой Франции индейцы сиу, жившие в Миннесоте, наладили деловые контакты с англичанами на реке Святого Петра (Миннесота). Здесь и в старом порту Прейрие-Дю-Шин они получали английское оружие и боеприпасы, которые они затем доставляли племенам, жившим на Миссисипи, используя те же пути, которыми они пользовались во времена торговли французским оружием. В 1780-х годах американцы, французы и англичане, все торговцы и колонисты, стали проникать в регион Миссури в количествах, увеличивающихся день ото дня. Однако лишь немногие из них селились в этой стране, которая принадлежала Испании. Только немногие из этих немногих регулярно получали от правительства Луизианы лицензии на право ведения торговли, да и то эти крайне немногочисленные торговцы ограничивали свою деловую активность регионом нижнего течения Миссури.
   Оружие, попавшее в руки индейцев, изменило межплеменные взаимоотношения в регионе северные равнины – Скалистые горы столь же радикально, как и на Юго-Западе. Племена юта и пауни объединились с команчами в нескончаемой войне против апачей, но в то же самое время совершали опустошительные набеги на испанские поселения в Техасе и Нью-Мексико. Племена, жившие на возвышенных равнинах, – «черноногие», ацина и сарси, а также ассини-бойны и равнинные кри, – обзаведясь значительным количеством оружия, расширили радиус своих набегов на старых врагов на западе и на юго-западе. Снейки (шошоны), традиционные враги «черноногих», впервые склонились перед племенами равнин Северо-Запада. В былые времена снейки порабощали и продавали захваченных в плен «черноногих»; теперь же «черноногие» делали рабами снейков и продавали их канадцам. В ходе сражений между этими племенами, которые начались около 1770 года и обрели особую интенсивность после вторжения на их территории племен СевероЗападной компании[10], племена кутенэ и «плоскоголовых» (сэлиш), не располагавшие огнестрельным оружием, были запуганы и изгнаны с привычных мест. Межплеменная вражда, однако, не ограничилась только индейцами, жившими далеко на западе. Племя сиу, пополнив свои арсеналы поставками Северо-Западной компании, начали продвижение в равнинную область, начинавшуюся на востоке за Миссисипи. Они бросили вызов племенам омаха, понка, шайеннов, кайова и кроу на их исконных землях, так что в результате эти племена удвоили усилия в деле добычи оружия. Торговля на верхней Миссисипи была оживленной практически во все годы американской революции.
   После подписания мирного договора 1783 года Испания предприняла шаги к тому, чтобы дать отпор вторжениям английских торговцев в регион реки Миссури. Начиная с 1790 года испанские правительственные отряды из Сент-Луиса совершали регулярные походы вверх по течению Миссури до селений индейцев арикара и мандан, собирая информацию о появлениях английских торговцев. Их данные об объемах импорта огнестрельного оружия заставили сделать вывод о надвигающейся угрозе не только для безопасности региона верховьев Миссури, но и всех их миссий и поселений вокруг Сент-Луиса и на всем Юго-Западе, которые не были ничем защищены от набегов вооруженных огнестрельным оружием индейцев осейдж, ото, пауни и канза, а также и от их традиционных врагов – команчей.

   Рис. 5. Ранняя торговля оружием на реке Миссури и на северо-западных равнинах. С конца XVII в. и до времен Льюиса и Кларка отдельные племена действовали в качестве посредников в торговле французским (до 1763) и английским оружием. Карта составлена Эверсом (1954)

   Когда в 1791 году испанским торговцам на их собственной территории – на Миссури – бросили вызов вооруженные индейцы, заявившие, что англичане поставляют им все необходимое, а поэтому они не желают больше видеть у себя испанцев, власти в Сент-Луисе решили выправить унизительную ситуацию. Высшим руководителям государства в Новом Орлеане была представлена рекомендация выработать метод для укрепления дружественных отношений среди индейских племен с целью создания буферной зоны на верхней Луизиане. Каронделе, генерал-губернатор Луизианы, дал на это согласие, и 12 июля 1794 года он утвердил документы о создании торговой Компании исследователей верхней Миссури. Жан-Баптист Трюдо возглавил первую группу торговцев, вышедших из Сент-Луиса и отправившихся вверх по Миссури. Суда, на которых двигалась эта группа, были гружены мушкетами для продажи, полученными от английской фирмы дона Андре Тодда. Отныне испанцы участвовали в продажах оружия индейцам на Миссури. Оружие это, разумеется, было идентично другим английским мушкетам тех дней, идущим на продажу, и будет описано в разделе «Английская торговля». Племена, которым испанские компании уделяли особое внимание в те несколько лет их деятельности, были индейцы арикара, мандан, омаха, пауни и понка. Снабжая эти племена, торговцам часто приходилось обделять индейцев канза, миссури, осейдж и некоторых из союза сиу. Большинство индейских племен страстно жаждало заполучить оружие, но поставки испанской компании были недостаточны, чтобы удовлетворить всех, даже если оружие поступало без перебоев. В целом ряде случаев воины того или другого племени просто отстраняли торговцев и перехватывали партии оружия.
   В ходе своей деятельности в 1795 году испанцы обнаружили, что «[английская] компания, называющаяся Северо-Западной] компанией, совершила наглый шаг, построив в текущем году торговую факторию на Миссури (хозяйство Джассимо) на удалении примерно полулиги от селения манданов и прямо посреди испанских владений». Жак Клейморган писал губернатору Каронделе 30 апреля 1796 года по поводу этой фактории: «Из дневника Макея вам станет ясно, что англичане были на месте строительства форта около Махаса (Омаха) и что их торговцы имели наглость форсировать Миссури с целью дойти до паниса (пауни), которые населяют берега реки Плат, что в нескольких милях выше Отоса. Настало время прикрыть двери этому народу, если мы не хотим, чтобы они вышибли нас отсюда пинком».
   Испанцам не удалось «прикрыть двери» англичанам на Миссури; английские торговцы и мушкеты, которыми они торговали, никуда не делись, когда Соединенные Штаты овладели Луизианой.
   Тема об испанской торговле с индейцами не может быть закрыта без упоминания еще одной местности, в которой старое правило «никакого оружия индейцам» было отменено правительственным указом. Ближе к концу американской революции Испания силой вернула себе Флориду. Различные доводы по поводу границ вызывали изрядное напряжение в отношениях между официальными лицами Соединенных Штатов и испанскими дипломатами, пока в 1795 году не была достигнута договоренность по этой проблеме. Но все тринадцать лет споров на государственном уровне и пограничных инцидентов Испания продолжала следить за тем, чтобы индейцы, жившие на равнинах вокруг Мексиканского залива, вдосталь получали огнестрельное оружие и боеприпасы. Когда в 1785 году законодатели Джорджии открыли часть спорной территории для создания американского поселения, то индейцы влиятельного союза племен кри, дружественные испанцам, пошли войной на американцев. В городе Пенсакола имелся торговый дом «Пэнтон, Лесли и Ко», который испанцы терпели и тогда, когда Флорида вышла из владения англичан. Именно к этой фирме и обратился губернатор Луизианы Миро за помощью в поддержке индейцев в их действиях. Племя кри подписало соглашение, которое обязывало их принимать участие только в таких торговых делах, которые проводились с согласия испанцев. Губернатор Миро передал такие сделки «Пэнтону, Лесли и Ко», поручив им импортировать из Англии огнестрельное оружие, боеприпасы и другие товары без уплаты пошлин. В 1788 году испанские власти распространили этот режим торгового обслуживания английской формой и на племена чокто и чикасо.
   Таким образом, английское оружие, которое индейцы всегда предпочитали всем остальным, продолжало поступать с английских фабрик в порты Флориды и затем к племенам, живущим на равнинах вокруг Мексиканского залива и в нижнем течении Миссисипи. Вполне вероятно, что отдельные партии испанского оружия также попадали в руки индейцев Юга, как товар или подарки, чему, однако, вплоть до наших дней не найдено подтверждения в каких-либо документальных источниках либо в археологических находках. Питер А. Брэннон излагает довольно обоснованное мнение относительно торговли с южными индейцами в XVII и XVIII столетиях. Его изучение артефактов, найденных в местах обитания южных племен индейцев, не обнаруживает остатков оружия испанского производства, те же находки металлических предметов, которые имеются, демонстрируют неиспанское происхождение. Он замечает, что, «даже если это были компании, субсидируемые испанцами, нет сомнений в том, что продаваемые ими якобы испанские товары должны были быть произведены в Великобритании».
   К 1795 году политика Испании стала более мягкой. В Сан-Лоренцо Том Пинкней, действуя от имени Соединенных Штатов, подписал соглашение, в котором был сделан шаг навстречу требованиям американцев относительно границ, торговли, навигации по Миссисипи и права на владение собственностью в Новом Орлеане. Право на это предоставлялось только на срок до трех лет, но могло быть пролонгировано. К моменту достижения такого согласия волнения индейцев на Юге были уже подавлены. Губернатор Карон-деле в своем докладе испанскому министерству сообщал, что оружие, подарки и денежные компенсации его индейским друзьям к северу от Флориды обходятся Луизиане в 55 тысяч долларов в год. Соглашение, подписанное Пинкнеем, положило конец испанским поставкам военного снаряжения индейцам, за исключением тех из них, кто мог посещать санкционированные торговые фактории и города Флориды.
   Компания «Пэнтон, Лесли и Ко» существовала по крайней мере до 1818 года. Продолжающиеся частные поставки английского оружия были одним из факторов, которые привели к войне американцев с индейцами кри в 1813—1814 годах; они также имели много общего с неприятностями, которые американцы несколько позже испытывали в общении с семинолами. Генерал Эндрю Джэксон напал на семинолов у городка Сент-Маркс во Флориде в 1818 году, сжег один из складов «Пэнтона, Лесли и Ко» и казнил двух британских подданных за их сотрудничество с враждебными индейскими племенами. После этого инцидента испанские государственные деятели затаили в душе страх того, что Соединенные Штаты могут захватить Флориду силой, и в 1819 году Испания отказалась от собственности как на Восточную, так и на Западную Флориду. Передача эта официально не провозглашалась вплоть до 1821 года.
   С этого времени любое упоминание, которое будет сделано об испанском оружии, относится к истории Техаса и Мексиканской войне. Оружию, использовавшемуся в данный момент истории, будет уделено внимание в главе 4.

Английская торговля

   Громадная и очень сложная история об английских дульнозарядных мушкетах для индейцев начинается с исторического документа 1623 года. Заканчивается же она в те годы, когда книга эта готовилась к печати. Лондонские и плимутские компании, чьи колонисты поселились в Вирджинии, Мэриленде и Массачусетсе в начале XVII столетия, поначалу имели крайне мало возможностей поучаствовать в продажах оружия индейцам. По мере же того, как колонии и поселения множились, развивалось и неосмотрительное вооружение племен, даже несмотря на такие осложнения, как Война с поухатанской[11] конфедерацией 1622—1636 годов или Пекотская война 1637 года. В частности, в Плимуте и Бостоне многие стали заниматься торговлей шкурами бобров. Безответственные торговцы размножились в таком количестве, что в 1641 году британская корона ощутила необходимость издать следующий указ: «При меновых сделках или торговле с индейцами да не смеет ни один человек передавать им в обмен на какие-либо их товары, серебро или золото, никакое орудие войны, ни огнестрельное оружие, ни порох, ни меч, ни какое-либо другое вооружение, которое может быть обращено против нас самих». Тем не менее торговля оружием продолжалась. «Журнал Новой Голландии, 1641—1646 гг.» отмечает, что могикане получали огнестрельное оружие как от англичан, так и от голландцев, и в нем имеются недвусмысленные свидетельства того, что к 1664 году английские мушкеты уже были в руках как могикан, наррагансетов и вампаноагов, так и у большинства соседних племен индейцев Новых Нидерландов.

   Рис. 6. Распространение оружия на 1754 г.

   На территории Новой Англии, в Нью-Йорке, Коннектикуте и Пенсильвании жило около 60 тысяч индейцев, имевших торговые отношения с английскими колонистами. В их число входят и те племена, которые некогда заключали сделки со шведами и голландцами, то есть с теми нациями, которые сошли с американской сцены в 1655 или 1665 году соответственно; но не те, что хоть и находились в границах английских владений, но предпочитали иметь дело с французами. На территориях, относящихся к южным английским колониям, и в Аппалачах обитали примерно 80 тысяч индейцев, не считая те маргинальные группы, которые имели более или менее прочные связи с испанской Флоридой.
   В своих южных владениях англичане установили оживленную торговлю огнестрельным оружием и другими товарами, доставлявшимися их агентами в глубь региона по древним тропам, огибавшим южные отроги Аппалачских гор. Торговля эта, осуществлявшаяся с помощью вьючных обозов, склонила на сторону англичан могущественные племена чокто, чикасо и верхних кри, страстно жаждавших иметь свое собственное оружие, которое испанцы были не в состоянии им поставить. Племя чикасо продолжило эту торговую систему от Южной Каролины еще глубже, в самое сердце региона к западу от Миссисипи. Имеются свидетельства того, что их межплеменная торговля продолжалась вплоть до 1719 года. Когда французский торговец Лагарп посетил селение племени кэддо[12] в восточной части региона, который ныне является штатом Оклахома, туда прибыл и торговец из племени чикасо с партией английских товаров. По свидетельству Лагарпа, этот торговец чикасо выказал изрядное неудовольствие, когда понял, что его товарам придется конкурировать с французскими.
   В последних десятилетиях XVII века племена, жившие в сегодняшних штатах Северная и Южная Каролина, заключали соглашения на поставку оружия с горными племенами чироки и катавба, а также с индейцами равнин, примыкающих к Мексиканскому заливу. К концу века англичане довольно прочно удерживали за собой северную часть Флориды. На всем пространстве этого региона английские колонии, как на севере, так и на юге, все увеличивающееся число белых колонистов и расширение области поселений усиливали давление на местных жителей, что вызвало широкое распространение враждебных действий и привело к полному уничтожению нескольких племен.
   Война Короля Филиппа 1675—1676 годов расчистила путь для колонизации Новой Англии белыми пришельцами. Голландцы уже разредили индейское население Нью-Йорка, Коннектикута и Нью-Джерси. Вслед за бойней в Новой Англии последовало уничтожение индейцев саскуэханна в Мэриленде, начатое ирокезами и завершенное поселенцами Вирджинии и Мэриленда. На Юге индейцы племени вестос были вытеснены с мест своего обитания вдоль реки Саванны в 1680 году, а ближе к концу столетия целая череда менее масштабных «зачисток» усмирила все племена на прибрежном пространстве Флориды. Даже сама Флорида подверглась нашествию, и все племена, выказывавшие приверженность к Испании, были подвергнуты репрессалиям войсками Каролины в 1702 году и еще несколько раз позднее. На прибрежных равнинах английские отряды конфисковывали подарки, полученные индейцами всех основных племен, за исключением чокто. Несколько позже (в 1711—1715 годах) племена индейцев тускарора и ямаси передали свои мушкеты английского производства английским поселенцам и торговцам, жившим среди них, но племена Южной Каролины смогли все же выиграть все эти войны. В 1729 году англичанам удалось возмутить племена язу и натчезов и толкнуть их войной на французов, живших на Миссисипи. В этой длившейся десять лет войне дружественные англичанам индейцы чикасо участвовали на стороне натчезов. После этого престиж англичан значительно укрепился среди индейских племен Юга. Когда в 1732 году была основана Джорджия, Джеймс Эдвард Оглторп пытался с еще большим рвением вести торговлю к северу от Флориды и продолжил действия против индейцев Флориды.
   Так, наконец, территория к востоку от гор была зачищена для поселенцев. Небольшим группам индейцев позволили жить на специально отведенных для них землях, за исключением ирокезов, которые приспособились к жизни среди белых людей. Более неуживчивые племена были вытеснены дальше к западу, в основном на прибрежные равнины Новой Англии или к предгорьям, на южные границы колонизованных земель. В первой половине XIX века сотни тысяч немцев, валлийцев и ирландских шотландцев хлынули в «замиренную» глубинку осваиваемых земель. К этим новоприбывшим добавился наплыв янки и выходцев с Юга, которые к этому времени образовали избыточное население Восточного побережья. Все долины и плоскогорья Мэна, Нью-Хэмпшира и Вермонта и к югу вплоть до предгорий Вирджинии и Северной и Южной Каролины ощутили этот поток переселенцев. К 1720-м годам они стали истинными «людьми Фронтира», закаленными, гибкими и независимыми. Их общественные институты были обусловлены жизнью среди дикой природы Америки, а их менталитет – почти полной изоляцией от влияния крупных населенных центров, расположенных в основном вдоль побережья. Люди эти были не торговцами, они не обладали психологией перекупщиков, и большинство из них не были зависимыми арендаторами-земледельцами. Они были свободными американскими колонистами, живущими в лесной глуши, полными решимости возвести свои дома и освоить богатейшие земли, совсем недавно отвоеванные у индейцев. Одним из самых примечательных общественных установлений этих людей было владение длинноствольным ружьем, имевшим свою родословную от тяжелых нарезных фузей XVI века, завезенных в Америку немецкими или швейцарскими иммигрантами. Каждый мужчина и подросток, да и многие из женщин на этой «западной» границе умели обращаться с этим феноменально точно бьющим оружием, поначалу вышедшим из рук опытных мастеров-самоучек американской глубинки в 1720-х годах. Как уже упоминалось выше, ружья эти поначалу не были оружием для индейцев; однако мародерствующим индейцам порой удавалось умыкнуть такое оружие у какого-нибудь незадачливого колониста, а в отдельных местностях более цивилизованные племена стали применять его уже с самого начала его появления в Америке. К середине XVIII столетия это оружие, однако, вошло в среде колонистов во всеобщее употребление; и хотя его общепринятым названием уже с 1780 года стало кентуккийское ружье, гораздо более обоснованно соотносить его с Пенсильванией, где в западных городках и сосредотачивались в основном его изготовители. За более чем столетнюю историю своего применения оно заслужило репутацию прочного, точного, универсального оружия, удобного в применении и при перезарядке. Романтическая аура окружает это оружие на протяжении всей истории, вплоть до наших дней.
   Оно обладало несомненными достоинствами в конструкции и в своем тактическом применении и по праву открыло новую эру в истории вооружения, но факт остается фактом – это оружие с момента своего появления было обращено против краснокожих, но отнюдь не было создано как товар для торговли с индейцами. Вплоть до начала XIX века среди оружия, которым были вооружены индейские племена, не появлялось ничего столь же примечательного. История процесса их вооружения изложена в главе 3.
   Впереди той волны колонистов, которая двигалась на запад, шли немногие английские торговцы, которые поддерживали контакты с определенными группами индейцев, вынужденных сняться с родных мест. Так, например, индейцы племен делавар и шауни были вытеснены из своих охотничьих угодий вдоль рек Саскуэханна и Делавэр, и в 1730-х годах обосновались в местности около Форкса в Огайо. Джордж Кроган, торговец с Саскуэханны, поставлял необходимые для этого племени товары в то время, когда французы не имели возможности доставлять торговые партии товаров в район верхнего Огайо. Кроган основал торговые фактории в верховьях Огайо, и из этих новых центров торговли он отправлял на запад и северо-запад торговые караваны, груженные английскими товарами. Его торговые агенты доходили до верхнего Майами (Пикауиллани), где превратились в угрозу французам, контролировавшим волок Моми—Майами. Добирались они и до берегов озера Эри, где заключали сделки с верными друзьями французов, индейцами гуронами, на месте нынешнего города Сан-даски, и даже спускались по течению Огайо для торговли с индейцами Иллинойса в местности, которая была французской территорией на протяжении полувека. В 1748 году Кроган нанес еще одно оскорбление французам, когда построил форт и склад для товаров в новом городе на Майами – Пикауиллани, населенном индейцами Майами, покинувшими французов в форте Уэйн. Кроган был не одинок в своих усилиях наладить торговлю в долине Огайо; в этот регион проникли и другие английские торговцы, и к 1748 году англичане смогли заключить договоры о дружбе с индейцами майами, делаварами, шауни, виандотами и отдельными группами ирокезов, переселившихся на реки Мононгахила и Аллегейни и к месту их слияния.
   Кроган и Кристофер Джист из Огайской компании содействовали уполномоченным Вирджинии в распространении огнестрельного оружия среди индейцев в качестве подарков от британской короны. Они также участвовали в сооружении двух укрепленных факторий: одной на Мононгахиле и другой – предназначенной для Форкса в Огайо.
   В январе 1754 года губернатор Вирджинии Динвиддл отправил строительный отряд в район Форкса на Огайо для возведения там английского форта. Джордж Вашингтон, которому было тогда двадцать два года, повел вслед за строителями отряд численностью 150 солдат-вирджинцев, которому предстояло стать гарнизоном форта; но неподалеку от слияния Уиллз-Крик и Потомака (где расположен ныне город Камберленд, штат Мэриленд) он узнал, что французы уже построили форт Дюкен на месте у Форкса, выбранном англичанами, и что строители, посланные Динвиллем, возвращаются домой.
   Двигаясь со своими ополченцами в западном направлении, Вашингтон 28 мая 1754 года застал врасплох и нанес поражение небольшому французскому отряду неподалеку от Грейт-Мидоуз на Камберлендской дороге. Это сражение считается первой схваткой Войны с французами и индейцами. При Грейт-Мидоуз, в нескольких километрах к востоку от сегодняшнего города Юнионтаун, Пенсильвания, Вашингтон со своим небольшим отрядом окопался и ожидал атаки французских сил из форта Дюкен. Спешно построенным земляным укреплениям он дал название форт Несессити. Удар был нанесен 3 июля – 500 французов и 400 индейцев осадили позиции ополченцев. Широкие луга, расстилавшиеся вокруг окопавшихся ополченцев, помешали врагам сойтись в рукопашную, и схватка свелась в основном к перестрелке из мушкетов на дальней дистанции. Боеприпасы и продовольствие у англичан иссякли к концу дня; Вашингтон капитулировал на почетных условиях – его людям было разрешено оставить при себе оружие и строем вернуться в Вирджинию. Это отступление вирджинцев ознаменовало собой очищение территории нынешнего Огайо английским гражданским населением и начало Семилетней войны 1756—1763 годов. Позднее, в ходе Войны с французами и индейцами, на американских полях сражений сходились в схватках армии куда более многочисленные, чем когда-либо раньше. В эти военные действия было вовлечено и много индейских племен, некоторые из которых проявили себя как корыстолюбивые перебежчики, с легкостью менявшие друзей и врагов в соответствии с перипетиями сражений – особенно после 1758 года, когда пересмотренный план военных действий англичан, разработанный лордом Питтом, привел к быстрому сокрушению французских сил. 8 сентября 1760 года английский генерал Амхерст потребовал и получил от губернатора де Водрея капитуляцию Монреаля и с ним всей Канады.
   Новая Франция прекратила свое существование, и поток французского оружия индейцам Америки иссяк. Однако многие французские торговцы, по-прежнему остававшиеся в западной глубинке, не желали принять это обстоятельство как данность. В среде своих индейских друзей они разжигали ненависть к англичанам, и, поскольку щедрые дары военной поры больше не поступали, реакция индейцев была быстрой и резкой. На Старом Северо-Западе, в частности, аборигены требовали оружия и боеприпасов; но английские власти ответили им: «Никакого оружия не будет». В ответ на эти слова великий вождь индейцев оттава Понтиак собрал племенной союз индейцев оттава, оджибве, потаватоми, сенека, виандот, майами, кикапу, шауни, делаваров и чиппева, чтобы уничтожить всех англичан на Северо-Западе. Весь 1763 год колонистам пришлось отбивать постоянные нападения индейцев, при этом многие торговые фактории были уничтожены, за исключением Детройта, форта Питт и Ниагары. Форт Питт был построен англичанами в 1758—1761 годах поблизости от Форкса в Огайо, рядом с местом, на котором стоял уничтоженный французский форт Дюкен. В результате схваток и резни в глухих углах северо-западных районов страны англичане за один лишь 1763 год понесли потери большие, чем за какой-либо другой год Войны с французами и индейцами. Но Понтиак был не в состоянии вести организованные, методичные кампании, необходимые, чтобы выиграть полномасштабную войну. После того как англичане организовали переброску дополнительных контингентов и наладили снабжение боеприпасами оставшихся на Западе соотечественников, индейцы стали терпеть поражения, а Понтиак был вынужден искать спасения в Иллинойсе.
   В 1765 году правительственные отряды вошли в Иллинойс, чтобы захватить французские города, которые не затронули военные действия в ходе Войны с французами и индейцами. Форт де Шартр, расположенный между индейцами кахокия и каскаския, стал местопребыванием английских властей в регионе Иллинойса. Неконтролируемые торговцы после этого перебрались на запад региона и к 1769 году частным образом построили торговые фактории в нескольких подходящих точках Старого Северо-Запада и распространили область своих торговых партий на территории индейцев сиу к западу от Миссисипи, на район озера Верхнего и на окрестности нынешнего Виннипега. Английское оружие, которое поставляли эти дальнодействующие белые торговцы, смешивалось в индейских селениях с французскими мушкетами и пистолетами, которые на протяжении полустолетия проникали в регион Великих равнин через фактории Ла-Верандри на Ассинибойне, на Иллинойсе и ряд других. Таким образом, на Севере оно конкурировало с оружием, которое поставлялось Компанией Гудзонова залива через свои фактории, куда приходили суда с Гудзонова залива. К этому времени Компания Гудзонова залива стала энергично укреплять влияние на индейские племена, расположенные в отдалении от факторий. В период с 1754 по 1774 год около шестидесяти торговых экспедиций из Гудзонова залива проникли до побережья Северного Ледовитого океана, в район Скалистых гор и южнее Миссури.
   После падения Новой Франции французские торговцы из Монреаля, ставшие позднее английскими подданными, сочли себя законными преемниками Ла-Верандри и в регионе, некогда разрабатываемом самим Ла-Верандри, стали переключать торговлю от Гудзонова залива на реку Святого Лаврентия. В результате столкновения между «англичанами», как называли себя люди Компании Гудзонова залива, и «канадскими коробейниками» становились все более и более ожесточенными. К 1784 году девять различных компаний, образованных канадцами, объединились, чтобы создать Северо-Западную компанию. Конкурирующие фактории были построены ее «партнерами» бок о бок с такими же английскими заведениями, и кровавые схватки, похищения, аресты и законные акции стали обыденным делом.
   На громадном пространстве, раскинувшемся к северу, западу и югу от Гудзонова залива, на котором английские конкуренты вели свою борьбу, жило более 300 тысяч аборигенов. Отсюда же поступали самые лучшие меха, которые только можно было найти в Америке. Выигрыш и в самом деле стоил затрачиваемых усилий.
   Чтобы завершить картину жестокой конкуренции и широкой деятельности английских торговцев мехами в 1770-х годах, остается только просмотреть правительственные архивы в поисках лицензий, выданных в этот период торговцам. Грейс Ли Нат сообщает, что она обнаружила 2431 voyageurs (здесь: торговцы в пушных факториях) в списке лицензий, выданных в Монреале и Детройте за один только 1777 год. По ее оценке, все эти люди вместе с торговцами, уже работающими в глубине страны, «служащими Компании Гудзонова залива и американскими торговцами из новых Соединенных Штатов» составляют примерно численность до «5 тысяч человек, разбросанных на пространстве от Монреаля до Скалистых гор и от Гудзонова залива до Мексиканского залива». Оружие и боеприпасы были в высшей степени важными предметами торговли на протяжении всего громадного пространства, где действовали торговцы, и английское оружие там преобладало – несмотря на то что Великобритания стояла на грани войны, которая, как она понимала, была смертельной угрозой для ее империи в Америке. Вообще говоря, английская система распространения оружия среди индейцев считалась ее создателями как бы частью военных усилий империи.
   Король объявил, что Тихоокеанский Северо-Запад[13] должен оставаться без политической организации, в качестве земли короны, свободным от приобретения и поселений. Таким образом, английское правительство сделало попытку в западной политике последовать путем французов. В 1772 году в докладе лордов – уполномоченных по делам торговли и колонизации говорилось: «Главной целью колонизации на континенте Северной Америки должно быть совершенствование и расширение торговли и производств королевства… Как нам представляется, расширение меховой торговли зависит целиком и полностью от спокойствия индейцев, владеющих охотничьими угодьями, а также от того, чтобы все колонисты занимались тем, чем пожелают, и совершенствовались в избранной ими области деятельности… Так пусть же дикари спокойно владеют своими пустынями. Если они будут вытеснены из своих лесов, то пушная торговля неизбежно уменьшится».
   Историки сошлись во мнении, что 1) Декларация 1763 года, которая запрещала поселения западнее провинции Квебек и Аппалачских гор, и 2) Квебекский акт 1744 года, который декларировал «насаждение доктрин королевского абсолютизма и Римско-католической церкви во всех колониях», отдалял американский Запад от британской короны и гарантировал, что жители Фронтира примкнут к революционному движению, распространившемуся зимой 1774/75 года. История индейцев и оружия в период Войны за независимость почти целиком совпадает с историей восставших жителей Фронтира и их битвы за западные границы.

Влияние американской революции на распространение оружия среди индейцев

   Когда в апреле 1775 года в Лексингтон-парке прозвучали первые выстрелы Войны за независимость, англичане уже сумели заполучить дружбу и поддержку своих индейских союзников, что явилось несомненным преимуществом. На стороне «красных мундиров» выступали не менее 30 тысяч индейских воинов. Большинство из этих индейцев уже имело мушкеты французского или английского производства, однако новая война давала им возможность заполучить и новое оружие. В 1776—1778 годах англичане отправляли тяжелогруженые обозы, везущие оружие и боеприпасы индейцам чироки, в западные области Северной и Южной Каролины и Теннесси, то есть в районы, уже в течение сотни лет получавшие английское оружие из торговых центров в Чарлстоне и Вирджинии. Основу этих поставок составлял мушкет военного образца, известный как «Смуглая Бесс». Индейцы племен чокто, крик и чикасо получали оружие, приходившее к ним речными маршрутами по Мобил—Томбигби и Мобил—Алабама. Пожалуй, самой значительной помощью, которую оказали южные индейцы, служившие Великобритании, была оборона портового города Мобил, остававшегося важным перевалочным пунктом вплоть до того момента, когда он был захвачен испанцами в 1780 году.
   В Кентукки и на Тихоокеанском Северо-Западе индейское население было почти целиком благоприятно расположено к англичанам, которые не испытывали или почти не испытывали трудностей при доставке огнестрельного оружия с реки Святого Лаврентия в индейские поселения. Оружие обычно доставлялось на лодках вверх по течению реки до озер Онтарио и Эри, а затем переправлялось по нескольким хорошо оборудованным и соответственно охраняемым волокам, откуда открывался путь к водным системам рек Миссисипи и Огайо. Главной заботой английских властей в их штаб-квартире в Детройте было предотвращать возможную измену племен, которые могли оказывать помощь врагам, затруднять американские водные перевозки по Огайо и препятствовать дальнейшему заселению Кентукки – все это, как предполагалось, и будет представлять индейское государство, «свободное от приобретения и поселений». Чтобы достичь этих целей, необходимо, как считалось, снабжать индейцев в изобилии всеми необходимыми излишками армейского снаряжения, в особенности оружием и боеприпасами, и организовывать набеги, которые дадут выход склонности индейцев к грабежу и убийствам. Старания эти принесли англичанам лишь частичный успех; несмотря на то вспыхивавшую, то затухавшую пограничную войну, поселения колонистов в Кентукки лишь укреплялись, росли и даже двигались все дальше на запад. Знаменитые кампании Джорджа Роджерса Кларка и его стрелков-провинциалов не принесли американцам решительной победы на Западе, как не поставили и Кентукки, Иллинойс или Огайо под полный контроль американцев; но все же сыграли значительную роль в противодействии некоторым завоевательным планам англичан, ободрили колонистов Кентукки и к концу войны закрепили Старый Северо-Запад за Соединенными Штатами.
   На Северо-Востоке фронтир в годы Войны за независимость все еще проходил к востоку от гор. Большинство племен из конфедерации ирокезов выступали за поддержку англичан, а основные их сражения велись не так уж далеко от восточного фронта. Ирокезы, ставшие первым племенем индейцев, в котором каждый мужчина был вооружен мушкетом, научились искусно владеть оружием, а поскольку некоторые из их вождей получили образование и были знакомы с образом поведения белых людей, англичане с особой охотой использовали их в своих военных планах. Как и ожидалось, все они были полностью вооружены самым лучшим оружием, которое только могла поставить им Англия. Американские поселения в долинах Вайоминга, Могавка и Шолари на себе испытали ярость набегов ирокезов; индейцам порой удавалось разрушать поселения колонистов, но и примерно столько же раз их нападения встречали отпор. К лету 1781 года почти все американцы покинули границу, проходившую под Нью-Йорком, тогда как их армия в конце лета 1781 года одержала в долине Могавка решающую и окончательную победу над ирокезами.
   К тому моменту, когда Корнуолис сдался в октябре 1781 года, практически все индейские племена, живущие в восточной половине того, что позднее стало Соединенными Штатами, были отлично знакомы с огнестрельным оружием и ружейным порохом. Нельзя сказать, что образ жизни индейцев был в значительной степени изменен вооружением и перевооружением воинов в ходе Войны за независимость, но большая часть индейских племен, поддерживавшая англичан, отказалась от своего примитивного оружия задолго до этой войны, предпочтя ему оружие огнестрельное. Однако тесные контакты с англичанами на привалах и в огне сражений повлияли на новое поколение индейцев, оно уже знало привычки белых людей с оружием в руках. Можно ли было считать аборигенов хорошими солдатами с точки зрения белого человека или нет – вопрос не по существу. Огнестрельное оружие повысило возможности индейцев как охотников, и с этой точки зрения его более широкое применение в ходе этой войны было существенным фактором в расширении последних коммерческих предприятий в глухих районах страны, в которых индейцы продолжали играть ведущую роль.
   Парижский мирный договор 1783 года положил конец Войне за независимость, но не остановил враждебных действий индейцев как на Юге, так и на Старом Северо-Западе. Торговля с индейцами продолжала занимать едва ли не первостепенное место в планах Великобритании в Америке. Ее стремления на Севере включали видение индейского буферного государства в районе Великих озер южнее границы, утвержденной договором 1783 года. Здесь, по предположениям Великобритании, должна была возникнуть резервация, которая бы смягчила разочарование бывших дружественных ей индейских племен и обеспечила бы стабильность торговли мехами. Резервация эта была бы открыта для торговцев обеих стран, Великобритании и Соединенных Штатов, но закрыта для всех колонистов.
   Английские агенты работали в среде индейцев, живущих на северных границах страны, в период 1785—1787 годов, с целью создания конфедерации племен, которой оказалась бы по силам задача вынудить Соединенные Штаты согласиться на создание подобного индейского государства. Ирокезы, шауни, делавары, кикапу, сок, майами, оттава, чиппева, минго и потаватоми провели формальные племенные действия для присоединения к конфедерации и отказались от соглашений, которые ранее отвергли их притязания на большую часть территории, которая ныне входит в штат Огайо. Для этих племен, уже находящихся на территории нового государства – Соединенных Штатов, английские агенты продолжали отправлять оружие и боеприпасы, а вместе с оружием и соответствующие наставления; индейцев побуждали немедленно требовать передачи себе в собственность территории Огайо. К концу 1790 года разразилась новая война. Она потребовала отправки Соединенными Штатами нескольких последовательных военных экспедиций на Старый Северо-Запад, которые, после ряда поражений, все же одержали победу в Битве у поваленных деревьев в 1794 году, что привело к распаду Северо-Западной Индейской конфедерации.
   Однако этот развал не положил конец продажам английского оружия индейцам Соединенных Штатов. Договор Джея, заключенный в 1794 году в Англии, дал торговцам из Канады право проникать на территорию Соединенных Штатов и совершать торговые сделки с бывшими союзниками Великобритании. Их товары должны были облагаться налогами по тем же ставкам, что и товары, продаваемые американцами. Они также имели право вывозить пушнину обратно в Канаду без всякого обложения налогами – обстоятельство, которое, по сути, увековечивало продажу английского оружия индейцам и вызвало резкие протесты со стороны американских торговцев.
   Вдоль всей северной границы и на значительном пространстве в глубь региона верховьев Миссури английское оружие продолжало поставляться индейцам Соединенных Штатов столь же невозбранно, как и до Войны за независимость. На Старом Северо-Западе английская торговля испытала лишь незначительное ущемление из-за притока американских колонистов в регион Огайо, и снова агенты британской короны принялись советовать индейцам отвергнуть все предложения американских разработчиков договора об уступке территории. Текумзе, вождь индейцев племени шауни, и его брат, Пророк[14], в это время как раз начинали реализовывать свою идею племенных реформ и организовывать другую конфедерацию индейцев, создаваемую для приостановки потока белых колонистов. Для поддержки индейского сопротивления англичане организовали базу в форте Молден на канадском берегу реки Детройт и оттуда снабжали оружием индейцев из Соединенных Штатов. Некоторые из воинов шауни, заполучившие желанное оружие и сгорающие от нетерпения испробовать его в деле, стали нападать на приграничные фермы и поселения. Карательная экспедиция под командованием генерала Уильяма Генри Гаррисона, сформированная из солдат регулярной армии и ополченцев, спустилась по течению реки до центрального селения племени шауни, Профетстауна на реке Уобаш. 7 ноября 1811 года индейцы попытались внезапно напасть на этот небольшой отряд, но встретили отпор. Отряд отбил нападение, рассеял нападавших индейцев и сжег их селение. Это сражение на реке Типпекану не стало славной военной победой, но послужило трамплином для подъема общественного мнения в пользу войны с Великобританией. Об английском участии в возмущении индейцев генерал Харрисон писал 2 декабря 1811 года следующее: «За три последних месяца все индейцы на этой границе были полностью вооружены и оснащены с королевских складов в Молдене… Кроме того, англичане в избытке снабжали индейцев своим шлифованным порохом. Некоторые из их ружей были поставлены за столь краткое время до начала беспорядков, что даже не были отражены в импортной декларации».
   В 1812 году 6 тысяч индейцев из Соединенных Штатов побывали в Молдене и на острове Драммонд, что поблизости от Макино, для получения английского оружия. Обитатели американского пограничья, оказавшись перед лицом угрозы быть уничтоженными враждебными племенами, возвысили свой голос за вторжение в Канаду и уничтожение форта Молден. Разъяренный сложившейся ситуацией и действиями английской морской полиции в ее войне с Францией, конгресс Соединенных Штатов 18 июня 1812 года объявил войну Англии. В последующие два с половиной года военные действия разворачивались в регионе Великих озер, на Старом Северо-Западе, в Джорджии и Флориде, и на пограничных территориях у озера Шамплейн. Победа американцев 5 октября 1813 года в сражении на Темзе[15] поблизости от раздражающего английского арсенала – форта Молден – восстановила американское преобладание на Старом Северо-Западе. Уничтожение английской флотилии на озере Шамплейн 11 сентября 1814 года покончило с угрозой вторжения через уязвимый коридор по этому озеру. Английские джентльмены за столом мирных переговоров в Генте решили, что все это были чересчур значительные препятствия к их победе, которые слишком дорого устранять. Они отказались от столь давно лелеемой Великобританией идеи создания индейского государства в регионе Великих озер и Огайо и согласились, что пушная торговля более не должна быть основным приоритетом в планировании развития Старого Северо-Запада. Мирный договор, подписанный 24 декабря 1814 года, не решил для
   Соединенных Штатов никаких задач, которые были причиной объявления войны, но тем не менее война эта не обернулась поражением. Дело расширения поселений в западном направлении было признано благоприятным; а источник беспокойств в виде индейского государства под английским контролем отложен в долгий ящик. В глазах американских обитателей границы это вполне могло считаться победой.
   Английское правительство направило еще некоторое количество оружия американским индейцам в качестве прощального подарка в 1815 году, а английские торговцы в верховьях Миссисипи потихоньку продолжали торговать оружием еще несколько лет после подписания Гентского мирного договора. Контрольные группы за соблюдением правил договора, созданные армией США в 1816—1818 годах, перекрыли это злоупотребление, что, возможно, побудило Англию в 1818 году согласиться на сорок девятую параллель в качестве южной границы Канады от Великих озер до Скалистых гор.
   На берегах реки Колумбии и в спорной территории Орегона английские торговцы продолжали продавать огнестрельное оружие в соответствии с принципом «совместной оккупации», согласованным конвенцией 1818 года, и бизнес этот не прекращался вплоть до 1848 года. На всем пространстве от Северного Ледовитого океана до Мексиканского залива и от Атлантического океана до Тихого индейцы в первую очередь предпочитали именно английское оружие, «легкие ружья, прикладистые и удобные, с замками, не замерзающими зимой». На рис. 7 изображены эти ружья в руках индейцев на северных и южных границах их распространения. Слева мы видим индейца племени кучин, зарисованного в 1847 году Александром Хантером Мюрреем на реке Юкон. В северных регионах обычной практикой английских торговцев была поставка продаваемых мушкетов в чехлах из грубой красной шерсти. Когда эти чехлы изнашивались, владелец оружия обычно делал для своего ружья чехол из шкуры оленя, который и изображен Мюрреем.
   Индеец справа (на рис. 7) – это Токос Тматла, вождь семинолов, изображенный на рисунке, сделанном в самом начале XIX столетия. Когда семинолы в 1816—1818 годах начали войну против Соединенных Штатов, большинство из них были вооружены английскими ружьями именно такого типа. В сражениях против американской армии в 1834—1842 годах у них имелось еще и оружие других моделей, но основным вооружением по-прежнему оставались мушкеты, приобретенные у англичан.
   По мере нормализации обстановки в стране продажа индейцам Соединенных Штатов оружия английского производства продолжалась, но продавцами его уже были американцы. На территории Канады, разумеется, никаких перерывов в торговле не было, за исключением периодов соперничества между людьми Северо-Западной компании и Компании Гудзонова залива. Эти раздоры закончились, когда две соперничающие организации объединили свои силы в 1821 году. На всем протяжении области торговли с индейцами английские мушкеты сохраняли свое положение в качестве наилучшего оружия для индейцев. Продажи их продолжались, где бы ни находились индейцы и откуда бы это оружие ни импортировалось. Подробности об этом оружии и история его распространения представлены в главе 3.

Индейское оружие в Соединенных Штатах

   Сразу же после окончания Войны за независимость жители границы и перекупщики ринулись в земли, лежащие к западу от Аппалачских гор, которые индейцы по-прежнему считали своими. Коммерческие компании из Джорджии, Теннесси, Нью-Йорка, Пенсильвании и других местностей, едва дождавшись, когда высохнут чернила под Парижским мирным договором, тут же принялись заявлять свои права на тот или иной кусок индейских земель. Возникшая в результате этого напряженность в отношениях с индейцами, а кое-где и кровопролитные стычки стали политической проблемой, которую конгресс Соединенных Штатов попытался решить, утвердив руководство «По использованию земель на западных территориях» и создав Управление по делам индейцев в составе военного министерства.
   Гринвилльский договор 1795 года, заключенный по завершении успешной кампании Энтони Уэйна в Огайо, поощрил создание поселений в некоторых самых желанных – и самых жестко оспариваемых – землях, все еще занимаемых индейцами. Правительство жаждало умиротворения, насколько это возможно, но межплеменная ненависть порождалась сравнительными размерами индейских владений, что способствовало заселению этих земель белыми. Почти совпали по времени ратификация конгрессом Гринвилльского договора и образование Всеамериканской системы индейских факторий. Одним из горячих сторонников этой системы был Джордж Вашингтон – в 1793 году он выступал за создание вдоль всей границы сети управляемых государством складов товаров, где индейцы за твердую цену могли бы обеспечивать себя необходимыми им товарами. Один из первых таких складов был оборудован в Теллико, штат Теннесси, где в 1798 году индейцы чироки были должны уступить три полосы земли. Другие, еще более значительные склады были построены около Чикасо-Блафф, Натчиточес, форта Уэйн, Детройта, Чикаго, Прейрие-Дю-Шин, Грин-Бей и Макино. Всего было построено двадцать восемь факторий, но одновременно существовало не более дюжины. Лишь одна из них, форт Осейдж, располагалась к западу от Миссисипи.
   Как предполагалось, система факторий должна была оказывать помощь воинским подразделениям, взаимодействующим с индейцами, препятствовать их эксплуатации торговцами-ренегатами и не допускать вмешательства английских и испанских интересов во взаимоотношения Соединенных Штатов с индейцами. Центром этой системы вплоть до 1808 года оставалась Филадельфия, затем штаб-квартира перекочевала в Джорджтаун, в федеральный округ Колумбия. На аванпостах племена обменивали шкуры и кожи на товары, поставленные некоммерческими организациями.
   Здесь, как и повсюду в системе торговли с индейцами, огнестрельное оружие и боеприпасы представляли собой в высшей степени важные предметы в перечне товаров. Каждое племя, обслуживаемое системой факторий, было весьма близко знакомо с огнестрельным оружием и боеприпасами посредством контактов с испанскими, французскими или английскими торговцами.


   Рис. 7. Индейское оружие на Севере и на Юге. По рисункам современников. Слева: индеец племени кучин с мушкетом в чехле, 1847 г.

   Американские правительственные фактории очень быстро поняли, что индейцы – весьма привередливые клиенты, прекрасно разбирающиеся в особенностях различных моделей оружия и готовые приобретать только боеприпасы хорошего качества. Они требовали в первую очередь оружие английского производства (см. главу 3). То, что правительственные торговцы смогли добиться определенных изменений во взглядах краснокожих на огнестрельное оружие, явствует из архивных данных о его продажах через индейские фактории. Это новшество, которое имело место в первые годы начала XIX века, стало первой заметной и достойной упоминания переменой в схеме торговли, господствовавшей в течение двухсот лет. Оценка этой перемены дана в разделе «Ружья, поставлявшиеся индейцам» главы 3.
   Примерно в то же время, когда ружья впервые попали в руки индейцев, с ними принудительно заключили соглашения, по которым племена крик, чироки, чокто и чикасо лишались миллионов акров земли в Центральной Джорджии, Южном Теннесси и в бассейне Миссисипи. В 1802 году такая же операция была проведена с племенами делаваров, майами и кикапу на Старом Северо-Западе. Индейцы каскаския лишились своих земель в Иллинойсе в 1803 году, после чего сразу же племена сок и фокс отдали около 15 миллионов акров на реке Висконсин. Юго-восточный угол того, что ныне является штатом Мичиган, и 3 миллиона акров в Индиане были изъяты у делаваров и потаватоми. Таковы были события, которые привели к образованию конфедерации Текумзе, битве на реке Типпекану и началу войны 1812 года. В ходе этой войны индейские фактории и вообще торговля с индейцами понесли значительный ущерб. Государственные фактории в форте Макино, Детройте и Чикаго были захвачены англичанами, а много других, в том числе форт Осейдж, оказались заброшены.
   После войны конгресс издал закон, который ограничивал право торговли с индейцами только гражданами Америки, и разместил полторы тысячи солдат в районе Великих озер и на Миссисипи. Форт Осейдж на Миссури был отбит у англичан. Джон Джекоб Астор, чье предприятие по торговле пушниной на реке Колумбии (1810—1813) рухнуло, не выдержав конкуренции с интересами англичан, начал все сначала и в 1816 году основал несколько торговых факторий в верховьях Миссисипи и в районе Великих озер. На протяжении большей части своей коммерческой деятельности у Астора отношения с канадскими фирмами были таковы, что обеспечивали ему постоянные поставки товаров для продажи английского производства. Однако в период войны 1812 года поток этих товаров значительно обмелел, если вообще не иссяк. Коммерсант начал искать ему замену. Когда он предложил своим клиентам – северным индейцам – мушкеты бельгийского и германского производства, они с негодованием отвергли это оружие. Как можно предположить, именно после этого случая Астор договорился с несколькими американскими производителями огнестрельного оружия начать выпуск фузей английского образца. В любом случае Американская меховая компания Астора, ряд других фирм и независимые торговцы обнаружили, что запросы индейских племен могут быть удовлетворены и поставками американских мушкетов.
   Стабилизация положения в результате военных действий на Западе позволила осуществить общий пересмотр торговли с индейцами на землях в нижнем течении Миссури. В 1819 году Меховая компания Миссури снабжала племена пауни, ото, омаха, айова и некоторые роды индейцев сиу; торговцы Робиду, Папен, Шуто и Бертольд частично перекрывали регион деятельности Меховой компании Миссури; Прэтт и Васкес торговали с индейцами омаха. Наиболее значительные торговые фактории, созданные этими компаниями, располагались в Каунсил-Блафс (Небраска), у Шуто-пост на реке Канзас, в Нишуаботна поблизости от современной границы штатов Миссури и Небраска. Штаб-квартиры всех этих компаний находились в Сент-Луисе. Весной 1822 года Рамсей Крукс, агент Американской меховой компании, основал в Сент-Луисе штаб-квартиру западного отдела этой компании. Именно в это время политический курс, инициированный Астором и другими частными предпринимателями и противоречащий правительственной системе факторий, через которые в течение двадцати шести лет велась торговля с индейцами, привел к низвержению этой системы. Таким образом, в 1822 году была открыта широкая дорога для марша к монополии Американской меховой компании.
   Пушная торговля в верховьях Миссури и в регионе Скалистых гор вошла тогда в такую фазу своей истории, в которой «житель гор» стал обладать статусом, затмившим и в значительной степени заменившим «voyageиг'а» былых времен. Когда агенты Астора появились на Миссури, на этих просторах уже действовали или начинали свою деятельность Меховая компания Миссури, Меховая компания Колумбии, Меховая компания Скалистых гор, «Стоун-Боствик и Ко», «Бернард Прэтт и Ко», Французская меховая компания, Саблетт и Кэмпбелл, Натаниэль Вайет, капитан Бонневилль, «Гэнт и Блэквелл», а также целый ряд менее крупных фирм, каждая из которых оставила свой след в анналах торговли оружием на Западе.
   По мере роста торговли оружием умножались и проблемы его производства и транспортировки, но изготовители его на Востоке и транспортные компании на Западе без особых трудностей решали встававшие перед ними задачи. Оружие и боеприпасы широким потоком текли на Запад. Безжалостная конкуренция между различными американскими торговцами редко когда приносила истинную выгоду индейцам, но от недостатка вооружения они никогда не страдали.
   Политика вытеснения индейцев с их мест обитания была запущена в практику президентом Монро в 1825 году, а к тому времени, когда в Белом доме обосновался Эндрю Джэксон, конгресс не знал устали в изгнании большинства племен из их становищ восточнее реки Миссисипи. Изгнанные с насиженных мест индейцы должны были перебираться во «временную страну индейцев» западнее Арканзаса и Миссури. Эти переселяемые племена снабжались огнестрельным оружием, как и «дикие» племена, живущие на землях, отводимых для пришельцев. Появление пришлых индейцев среди западных племен сопровождалось стрельбой, нападениями из засад и ожесточенными сражениями, которые армии Соединенных Штатов удалось свести на нет лишь через много лет пребывания в этом регионе.

   Рис. 8. Индейцы получают оружие

   На Юге же армия была задействована для насильственного выполнения распоряжений о переселении индейцев. «Пять цивилизованных племен» – чироки, крики, чикасо, чокто и семинолы – взяли на вооружение также и многие из методов белого человека. Они саботировали приказ о своем переселении, который, если бы был выполнен, означал бы для них потерю их угодий, стад, школ и селений. Тщетность сопротивления постепенно была осознана большинством из этих индейцев, но хорошо вооруженные семинолы пошли войной против Соединенных Штатов, причем их отчаянная борьба продолжалась с 1835 по 1842 год.
   Трагедия вытеснения индейцев была не единственной гранью истории торговли оружием на Западе с 1820-х по 1840-е годы. Проникновение американцев в земли западнее Скалистых гор и связанный с этим конфликт с английскими торговыми интересами в Старом Орегоне, сухопутная торговля с испанцами на Юго-Западе, активизация миссионерской деятельности проповедников среди индейцев Дальнего Запада, начало эмиграции на склоны гор к Тихому океану и завоевание Орегона и Техаса привнесли дополнительные черты в историю распространения огнестрельного оружия. Эти аспекты частично и будут предметом рассмотрения последующих глав.

Глава 2
Личное оружие торговцев и трапперов

   Выбирая себе личное оружие, торговец в значительной степени руководствуется суждением о том, что лучше всего поможет ему сохранить собственную жизнь. Но выбор его обусловлен также тем, какое оружие он может заполучить. Многие торговцы бывали вооружены тем же самым оружием, каким они торговали. Некоторые более удачливые члены этого братства имели возможность раздобыть особое спортивное оружие, сделанное на заказ в Англии или в Европе. Другие же предпочитали армейские образцы оружия, а некоторые имели кентуккийские ружья.
   Когда появлялось более совершенное оружие, «дальнодействующие» торговцы и «люди гор», маунтинмены, быстро осваивали модернизированные образцы оружия. Да и их потребности стимулировали производителей оружия создавать более совершенные конструкции, например такие, как «хокеновское» ружье[16]. Архивные данные свидетельствуют, что преимущества револьверных ружей были признаны гражданскими жителями Фронтира задолго до того, как эти новые системы были приняты военными. Со времен начала американской торговли на Дальнем Западе и до появления магазинных винтовок мнение торговцев оказывает значительное влияние на развитие эффективного оружия.

Мушкеты

   Довольно подробный анализ образцов мушкетов, существовавших в период ранней торговли оружием, провел Майер, собравший значительное количество деталей оружия XVII века в одном из бывших селений ирокезов поблизости от современного Рочестера в штате Нью-Йорк. Он пишет: «Основываясь на тщательно изученных найденных фрагментах оружия, мы осмелимся сказать, что наиболее распространенным мушкетом, использовавшимся краснокожими, жившими в районе современного Нью-Йорка, было легкое и прочное оружие, которым можно было действовать как на войне, так и на охоте. Можно вспомнить, как иезуиты отмечали, что индейцы были снабжены «хорошими аркебузами». Они были длинными (около 50 дюймов), с тонким стволом, восьмиугольным или круглым в казенной части. Обычно имелись латунные прицелы. Калибр мушкетов был различным, но, насколько можно судить, самым популярным был 0,5 или 0,6 дюйма. Приклад насаживался на хвостовик ствола и крепился к последнему посредством трех болтов, ввинчивавшихся через проушины в нижнюю поверхность ствола… Приклады были довольно длинными и обычно имели в передней части усиление в виде простой полосы из стали или меди. Приклад был защищен или небольшой треугольной вставкой из меди, прикрепленной к ложе гвоздями, или настоящим металлическим затыльником. Сталь или латунь использовались для таких частей оружия, как спусковая скоба, курок, именная накладка и т. д. Лишь в самом конце столетия появились накладки, крепившиеся болтами».
   За исключением общей длины оружия и отсутствия накладки, крепившейся болтами, мушкет XVII столетия, описанный доктором Майером, примерно соответствовал тому ружью, которое два столетия спустя было в руках большинства американских индейцев, знавших его под названиями «фузея Гудзонова залива», «северо-западное ружье» и «ружье Макинау» – мушкет, подробнее рассматриваемый в главе 3 (см. рис. 18).
   Не так уж много единиц оружия XVII века передавалось по наследству в рабочем состоянии, которые можно было бы ныне изучать в коллекциях.