Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В мире существует более 20 000 сортов пива.

Еще   [X]

 0 

Идеальное совпадение (Филлипс Карли)

Нью-йоркский полицейский Майк Марсден, авантюрист по натуре, долгие годы играл со смертью, работая под прикрытием, однако вынужден на время вернуться в тихий родной городок, чтобы занять пост шерифа.

Год издания: 2015

Цена: 99.9 руб.



С книгой «Идеальное совпадение» также читают:

Предпросмотр книги «Идеальное совпадение»

Идеальное совпадение

   Нью-йоркский полицейский Майк Марсден, авантюрист по натуре, долгие годы играл со смертью, работая под прикрытием, однако вынужден на время вернуться в тихий родной городок, чтобы занять пост шерифа.
   Но что может ждать привыкшего балансировать на лезвии ножа Майка в провинции, где самые «страшные» преступления – пьяная драка в баре или кража в супермаркете? Скука и унылое прозябание? Или нежданная, незваная любовь к Каре Хартли, тоже служащей в местной полиции, и попытка раскрыть опасную тайну, корни которой уходят в далекое прошлое городка?…


Филлипс Карли Идеальное совпадение Роман

Глава 1

   Подъезжая к дому своего детства, Майк Марсден думал о том, что тот слишком уж идеален. Он приехал как раз к ужину, как делал это каждое воскресенье с тех пор, как месяц назад вернулся в свой родной городок Серендипити в штате Нью-Йорк. Воскресная вечерняя трапеза в доме родителей была обязательной для всех членов семьи, включая троих детей. Никто не смел сказать «нет» Элле Марсден, матери семейства. Поскольку Майка не было дома добрых шесть лет, она особенно радовалась присутствию старшего сына на традиционных воскресных семейных ужинах, хотя тот испытывал от этого некоторую неловкость.
   Сунув руки в карманы кожаной куртки, Майк бросил взгляд на обшитый белой вагонкой дом с синей отделкой на фронтоне и такими же ставнями. Небольшой, двухэтажный, в отличном состоянии, он стоял на жилой улице и выглядел снаружи таким же идеальным, каким был изнутри. Точно таким же он был и тогда, несколько лет назад, когда Майк уезжал в Атлантик-Сити. Может, именно поэтому он испытывал сейчас смутное беспокойство? Сама идея совершенства лишала его покоя. Так было всегда. Несмотря на желание угодить родителям, Майк был из тех детей, которые постоянно испытывают родительское терпение.
   Его учителя называли это проблемой управления собственными импульсивными желаниями, Майк же во всем винил дурную наследственность. Он не мог долго задерживаться где-нибудь или на чем-то одном, будь то родной городок, отношения с людьми либо монотонная работа. Саймон Марсден, вырастивший его приемный отец, служил начальником полиции Серендипити. Сэм, брат Майка, пошел по стопам отца, став полицейским. Их сестра Эрин работала помощником окружного прокурора.
   А Майк? Ему нравилась его жизнь. Он стал тайным агентом нью-йоркской полиции и работал под прикрытием, заслужив себе имя не тем, что всегда строго следовал правилам, а скорее наоборот – тем, что почти всегда пренебрегал ими. Он неустанно следил за тем, чтобы ни работа, ни женщины, ни друзья не привязали его к себе надолго, чтобы от них при желании можно было легко уйти. Никогда в его жизни больше не повторится ситуация, в которой женщина неверно истолкует его намерения и будет ожидать от него слишком многого. Однажды это чувство удушливого плена уже заставило его бежать до самого Атлантик-Сити, и он не собирался повторять прежние ошибки, испытывая на прочность свою врожденную, как он был уверен, неспособность оставаться на одном месте с одними и теми же людьми.
   И все же он вернулся в свой родной городок, чтобы заменить отца на посту начальника полиции, пока тот борется с раком. Врачи сказали, что болезнь излечима, и Майк заставил себя поверить в это. Возвращение домой было с его стороны самой малой благодарностью человеку, который вырастил его, не делая при этом никаких различий между ним и своими собственными детьми, даже если Майк не всегда этого заслуживал. Его возвращение было временным, пока Саймон не поправится, иначе Майк ни за что не согласился бы занять пост отца.
   Коротко постучав в дверь, Майк вошел в дом. В нос ему ударил аппетитный запах приготовленного матерью тушеного мяса, от которого его желудок голодно заурчал.
   – Майкл, это ты? – раздался из кухни голос матери. В детстве Майк был уверен, что у нее есть какое-то шестое чувство, которое подсказывало ей, кто из детей вошел в дом. И только повзрослев, он понял, что каждый из них приходил домой в определенное время и мать знала их обычный распорядок дня.
   – Да, это я! – крикнул он ей в ответ, наклоняясь, чтобы погладить собачку, похожую на маленький белый пушистый комочек. И как это родителям пришло в голову назвать ее именем совершенно лысого героя популярного полицейского телесериала – Коджак?
   – Так иди же сюда, обними меня, – позвала сына из кухни Элла, словно не виделась с ним целую вечность. В действительности же она только накануне заезжала в полицейский участок, чтобы переброситься с ним парой слов.
   Майк улыбнулся. Чувство скованности и настороженности, которым всегда сопровождались мысли о совершенстве, мгновенно улетучилось от теплоты материнского голоса и успокаивающих запахов родного дома.
   – Пойдем, дружище, – потрепал он собачку за уши, – поздороваемся с мамочкой.
   С этими словами Майк направился в кухню, собачка бежала за ним по пятам.
   Проходя через гостиную, он увидел отца, похрапывавшего в своем кресле с откидной спинкой перед большим экраном телевизора, по которому шел футбольный матч. Этот телевизор подарили родителям вскладчину Майк, Эрин и Сэм на прошлое Рождество. Зная, что Саймону, как никогда, нужен отдых, Майк не стал его тревожить.
   – Мам, привет! – сказал он, входя в кухню и обнимая Эллу, прежде чем посмотреть на стоявшую на плите большую кастрюлю. – Пахнет восхитительно! – Он приоткрыл крышку, но тут же получил от матери шутливый удар по руке деревянной ложкой. – Ну мам! За что?
   – Не кусочничай! – с улыбкой пригрозила ему ложкой Элла.
   Несмотря на болезнь Саймона, она сумела сохранить бодрость духа, и несколько новых морщинок на ее красивой коже нисколько не портили приятную внешность. Вьющиеся золотисто-каштановые волосы естественными локонами обрамляли ее лицо, делая его еще моложавее.
   – Привет всей семье! – раздался в прихожей голос Эрин, сестры Майка.
   – Проходи, мы на кухне! – отозвался он и тут же виновато поморщился. Своим криком он мог разбудить отца.
   – Папа крепко спит, – сказала Эрин, входя в кухню с большой белой коробкой в руке. – Его и пушкой не разбудишь.
   – Это потому, что я только что дала ему обезболивающее, – пояснила Элла. – У него так болела спина…
   Майка охватила тревога, но он тут же погасил ее. Отец сильный, он выдержит, непременно выздоровеет.
   – Что за торт ты принесла? – обратился он к сестре.
   – Бисквитный, папин любимый.
   Ну конечно, Эрин всегда была хорошей девочкой и все делала правильно без всяких просьб и напоминаний. Майк же едва мог запомнить, где и когда он должен быть, что уж тут говорить о том, чтобы принести что-нибудь с собой.
   Эрин поставила белую кондитерскую коробку на стол.
   – Здравствуй, мамочка! – Она поцеловала Эллу в щеку. – Здравствуй, старший брат! – Она улыбнулась и крепко обняла Майка.
   – Привет, козявка!
   – А ты салага! – Она весело ткнула его локтем в бок.
   – Соплячка!
   – Хватит! – властно скомандовала Элла, словно они были не в меру расшалившимися детьми, и Эрин расхохоталась.
   – Так легко снова впасть в детство! – смеясь, покачала она головой.
   Эрин была похожа на обоих своих родителей. Золотисто-каштановые волосы с рыжеватым отливом она унаследовала от матери, теплые карие глаза, в которых сейчас плясали искорки смеха, – от отца.
   – А где же Сэм? – поинтересовалась она.
   – Твой брат еще не приехал, – ответила Элла, хмуро глядя на часы. – Он опаздывает. Это на него не похоже. Может, задержался на службе?
   Она вопросительно посмотрела на Майка, поскольку теперь он был начальником полиции, а значит, боссом своего брата.
   – Сегодня у него выходной, насколько мне известно. Впрочем, он мог с кем-нибудь поменяться сменами.
   – Ладно, посидим здесь, подождем его. Пусть ваш отец еще немного поспит, – сказала Элла и жестом пригласила всех сесть за кухонный стол. Каждый занял свое, привычное с детства место.
   – Как здоровье отца? – спросила Эрин. – Ты что-то сказала про боль в спине.
   – Да, – кивнула Элла. – Доктор сказал, можно начать лучевую терапию уже на следующей неделе, не дожидаясь более позднего намеченного срока. Она должна уменьшить опухоль и ослабить приступы боли. Впрочем, ваш отец стойко переносит химиотерапию. Его воля к жизни поразительна.
   В ее голосе прозвучала искренняя гордость за Саймона.
   – А как твое самочувствие? – мягко спросил Майк, касаясь руки матери.
   – Я отлично себя чувствую, – отмахнулась она от сына. – И ничем не больна.
   Майк бросил на сестру красноречивый взгляд. Их мама вела себя как суперженщина, самостоятельно справляясь со всеми трудностями и ни на что не жалуясь. Само совершенство, подумал Майк. Однако он знал наверняка, что она сильно устала. Он открыл было рот, чтобы возразить ей и сказать, что и она нуждается в отдыхе, но Эрин многозначительно покачала головой, давая понять, что не следует этого делать.
   Ладно, на этот раз он ее послушается, но рано или поздно наступит момент, когда матери придется попросить кого-нибудь из них о помощи.
   Неожиданно зазвонил телефон, и Элла вышла, чтобы ответить на звонок.
   – Не дави на нее, – прошептала Майку Эрин, пока мать разговаривала по телефону. – Ей нравится чувствовать себя нужной. На этой неделе я посижу с папой один день, чтобы она могла хотя бы сходить в парикмахерскую, а Сэм обещал зайти как-нибудь вечером поиграть с ним в шахматы. Так что не волнуйся, у нее будут перерывы на отдых.
   – А почему меня никто не попросил о помощи? – неуместно обиделся Майк. Тот факт, что ему самому и в голову не пришло предложить матери помощь, заставил его почувствовать себя страшным эгоистом. Как всегда, он оказался хуже брата с сестрой. Что ж, в этом не было ничего нового.
   – Мы думали, у тебя и без того хватает хлопот на новой должности начальника городской полиции, – пожала плечами Эрин.
   – Прошел уже целый месяц, и я успел отлично освоиться, – возразил Майк. Он хотел было добавить, что непременно найдет время, чтобы помочь матери, но тут на кухню вернулась Элла.
   Ему хватило одного взгляда на ее побледневшее лицо, чтобы вскочить с места.
   – Что стряслось? – спросил он, положив руку ей на плечо.
   – Мам, в чем дело? – подошла к ней с другой стороны Эрин.
   – Сэм попал в аварию.
   Оглушенный неожиданной новостью, Майк усадил мать в кресло. У него сильно билось сердце.
   – Что случилось?
   – Звонила Кара, – так звали напарницу Сэма, – его машина врезалась в дерево, сейчас он в больнице университета.
   – Кара была с ним? – удивился Майк, наверняка знавший, что сегодня эта пара не работала. Впрочем, в том, что они находились вместе в одной машине, не было ничего удивительного. Эта парочка служила убедительным опровержением распространенного мнения о том, что между мужчиной и женщиной не может быть никакой дружбы.
   Вот только Майк не мог быть другом Кары. Во всяком случае, после той жаркой ночи, проведенной с ней три месяца назад, которую он никак не мог забыть.
   – Они оба живы?
   – Кара, судя по всему, почти не пострадала, – дрожащим голосом ответила мать, – а Сэма сейчас осматривают врачи.
   Майк сглотнул подступивший к горлу комок. Мать всегда была сильным человеком, и от этого ему трудно было теперь видеть ее неподдельный страх. В последнее время на нее свалилось слишком много неприятностей.
   – Мне необходимо поехать к вашему брату, но я не могу оставить вашего отца. Его нельзя тащить туда и подвергать такому стрессу. К тому же там запросто можно заразиться какой-нибудь болезнью, а это для него…
   Вот где старший сын может прийти на помощь.
   – В больницу поеду я, – заявил Майк, глядя на сестру.
   – А я останусь с тобой и папой, – кивнула та.
   – Нет, – покачала головой Элла, – ты поедешь вместе с братом в больницу. Вдвоем вам будет легче справиться с ситуацией.
   В голову Майку тут же пришла нужная идея.
   – Послушай, сделаем так: я позвоню тетушке Луизе, чтобы она немедленно приехала к тебе, – сказал он, имея в виду сестру матери, которая тоже жила в Серендипити всего в нескольких кварталах от дома Эллы и Саймона. – Так вам с отцом будет легче.
   – Мне бы не хотелось обременять ее, – попыталась возразить Элла, но Эрин уже взяла телефон и принялась набирать номер Луизы, невзирая на протесты матери.
   Спустя несколько минут тетушка уже ехала к дому Эллы, а Майк вместе с Эрин были на полпути к больнице.

   Офицер полиции Кара Хартли нетерпеливо ходила взад-вперед по приемному покою больницы в ожидании известий о состоянии напарника и приезда его родственников. Она не знала, кто именно приедет, принимая во внимание состояние здоровья отца Сэма, но внутренний голос говорил ей, что среди них обязательно будет его брат Майк. Обычно невозмутимый и неторопливый, он превращался в энергичного непререкаемого лидера, когда дело касалось его работы или семьи.
   Ему так же нравилось быть главным и в постели, и это слишком хорошо было известно Каре. Она вздрогнула, припомнив ту немыслимую ночь несколько месяцев назад, когда Майк приехал на выходные проведать отца. Вместе с Сэмом он пришел в бар, где стал флиртовать с Карой, потом угостил выпивкой, проводил к машине… Неожиданно для себя она позволила ему поехать к ней домой и… переспать с ней. Причем не только в постели, но везде, где ему хотелось, черт побери! Он оказался феноменальным любовником, доводя ее до такого экстаза, о котором она могла только мечтать и который еще долгое время питал ее ночные любовные грезы.
   – Доктор Нуссбаум, вас просят позвонить по номеру пятьдесят три! Повторяю, доктор Нуссбаум, вас просят позвонить по номеру пятьдесят три! – прервал лихорадочные воспоминания Кары голос по внутренней связи.
   Хотя воспоминания о жаркой ночи принесли ей желанное отвлечение от мучительно тревожных мыслей о Сэме, меньше всего ей хотелось думать о человеке, ставшем теперь ее начальником. Он полностью перевернул ее мир, но ни разу не говорил с ней об этом с момента своего возвращения в Серендипити. Разумеется, и она никогда не поднимала эту тему, но его подчеркнутое отношение к ней как к одному из офицеров полиции, и не более того, больно задевало ее женскую гордость. Даже в те немногие разы, когда они оставались наедине, Майк говорил с ней отрывисто и только о деле.
   Она не сомневалась, что, когда Майк приедет в больницу, он спросит о том, что именно она и Сэм делали на шоссе 80, возвращаясь в Серендипити из пригорода. Они занимались расследованием давнего нераскрытого преступления, которое он им поручил, и поняли, что их находки могут затронуть лично Майка. Нет, она не станет говорить ему об этом без ведома Сэма, хоть Майк теперь ее начальник. Оставалось только надеяться, что он не станет требовать от нее ответа. Если дела Сэма окажутся не такими уж плохими, возможно, Майк не станет слишком глубоко копать, куда и зачем они ездили.
   Неожиданно входные двери широко распахнулись, и Кара увидела кожаную куртку и длинные – длиннее, чем полагалось полицейскому, – темные волосы Майка. В рабочие дни он носил костюм и рубашку с галстуком, но Кара знала – ему гораздо милее видавшая виды кожанка и джинсы, нежели консервативная одежда, полагавшаяся начальнику полиции.
   Майк широкими шагами направился к Каре, рядом шла его сестра.
   – Ну, как там Сэм? – поспешно спросила Эрин.
   – Что стряслось, черт побери? – рявкнул Майк.
   Кара выпрямилась во весь рост – пять футов и три дюйма[1], что казалось совсем немного по сравнению с шестью футами[2] Майка, – и отрапортовала:
   – Мы попали в аварию, шеф.
   – Что с Сэмом? – спросила Эрин.
   – Пока врачи не сказали ничего определенного, – покачала головой Кара, – но он был в сознании, когда нас привезла сюда «скорая помощь».
   – У вас с Сэмом сегодня выходной, разве не так? – подозрительно уставился на нее Майк.
   Кара взглянула в его шоколадно-карие глаза, думая о том, как они, такие холодные и строгие сейчас, могли быть невероятно сексуальными всего три месяца назад.
   – Шеф, на мне нет формы, если вы не заметили. Мы с вашим братом просто отправились на прогулку. Сегодня такой замечательный день! – уклончиво ответила Кара.
   – Успокойся, Майк, – дернула брата за рукав Эрин. – Она не на работе и так же волнуется за Сэма, как и мы. К черту формальности! Кара нам совсем как родная.
   Эрин и Кара были сверстницами, и хотя в школе не слишком дружили, вращались в одной большой компании. Сэм был годом старше, и когда в одно время с Карой поступил на службу в полицию, их дружба значительно окрепла. Кара стала частью ближнего круга семьи Марсденов. К этому времени Майк уже давно покинул Серендипити.
   Эрин обняла Кару:
   – Я рада, что с тобой все в порядке.
   Кара кивнула и тоже обняла Эрин.
   – Но это было так страшно, – призналась она, впервые разрешая себе произнести вслух эти слова. Потом она слегка отстранилась от Эрин и внезапно почувствовала, что замерзла. Надо было взять куртку потеплее.
   – Да ты вся дрожишь! – сочувственно произнесла Эрин. – Ой, у тебя на щеке ссадина!
   – След от воздушной подушки, – негромко пояснила Кара.
   – Тебя осмотрели врачи? – В голосе Майка, глубоком и серьезном, прозвучала такая забота, что по коже у Кары побежали мурашки, и это не имело никакого отношения к аварии.
   – Медики осмотрели меня еще там, на месте аварии. Наверное, это запоздалая реакция.
   – Давайте присядем, – нахмурился Майк и, не дожидаясь согласия Кары, взял ее под локоть и подвел к стулу.
   Кара и впрямь едва держалась на ногах, поэтому не стала сопротивляться его настойчивости. Эрин села с другой стороны прохода, а Майк занял место рядом с Карой. Он сидел так близко, что мускусный запах его лосьона после бриться подействовал на нее весьма возбуждающе.
   – Так что все-таки случилось?
   Странное дело, но Каре было почти приятно вернуться к теме аварии и поделиться своими переживаниями.
   – За рулем был Сэм. Все было хорошо, но неожиданно он скрючился от боли и бросил руль. Я потянулась, чтобы перехватить его, но мне не хватило сил, чтобы удержать машину. Мы врезались в дерево. – Прежде чем продолжить, Кара сделала глубокий вдох и медленный выдох. – Моя воздушная подушка сработала, – стараясь не терять самообладания, вновь заговорила она, – а у Сэма… нет. Он ударился головой о руль, – она поморщилась, вспомнив ужасный звук, – и главный удар пришелся как раз на его сторону. Я смогла позвонить в службу спасения, и вот мы здесь.
   Она машинально сжала кулаки, да так, что ногти впились в ладони.
   – Успокойся, – сказал Майк, осторожно разжимая своей сильной рукой ее пальцы.
   Каждая клеточка ее тела отозвалась на его прикосновение, которое подействовало на нее словно удар электрическим током. Вздрогнув, она посмотрела ему в глаза и внезапно поняла, что и он испытал то же чувство.
   В следующее мгновение он отдернул руку и встал.
   – Где эти чертовы врачи? Когда нам хоть что-то скажут о Сэме?
   Эрин тоже встала и, успокаивающим жестом положив руку на плечо брата, сказала:
   – Я уверена, скоро мы все узнаем.
   Не успела она выговорить эти слова, как чей-то знакомый голос позвал Кару по имени.
   – Алекса! – вскочила Кара навстречу дежурному врачу.
   Доктор Алекса Коллинз, красивая женщина с золотисто-каштановыми волосами, стянутыми в пучок, была одной из близких подруг Кары.
   – Ну, как он? – хором спросили Майк и Эрин, имея в виду Сэма.
   – Состояние стабильно. За рулем у него случился приступ аппендицита. – Алекса взглянула на Кару: – Утром он не жаловался на боль в правом боку?
   Та отрицательно покачала головой. Алекса нахмурилась.
   – Должно быть, он скрывал боль и старался не обращать на нее внимания. Как правило, аппендицит развивается не сразу и боль дает о себе знать постепенно. Вот ведь упрямец, – пробормотала она, зная Сэма так же хорошо, как и Кара. – Сейчас он в операционной. Ему удаляют аппендикс. Если не будет осложнений, он скоро поправится. У него также сотрясение мозга в результате удара о рулевое колесо. Опять же, если не будет осложнений, его жизни ничто не угрожает. – Она ободряюще улыбнулась Майклу, Каре и Эрин. – Мне пора в операционную. Как только его переведут в реанимацию, я дам вам знать и вы сможете повидать его.
   – Спасибо, – с облегчением выдохнула Эрин. – Пойду позвоню папе с мамой.
   Она торопливо отошла в сторону и достала свой сотовый телефон.
   – Спасибо, Алекса, – поблагодарила Кара.
   – Могу честно сказать, – улыбнулась та, – мне доставит большое удовольствие надрать Сэму задницу за пренебрежительное отношение к собственному здоровью. Уж поверь мне, он не мог не испытывать сильную боль еще до настоящего приступа.
   – А я с удовольствием помогу тебе в этом, – буркнул Майк. – Спасибо тебе за все.
   Алекса с улыбкой кивнула:
   – Скоро вернусь с новостями.
   И она ушла, оставив Кару и Майка наедине.
   К этому времени Кара почти перестала дрожать. У нее наступила стадия крайнего утомления.
   – Пойду за кофе. Тебе принести? – обратилась она к хмурому как туча Майку.
   – Нет, спасибо.
   – Ну как хочешь, – пожала Кара плечами и повернулась к выходу. Чувство единения с Майком сменилось ощущением неловкости, и это принесло ей некоторое облегчение.
   – Кара!
   – Что? – в удивлении повернулась она к нему.
   – Спасибо тебе. Спасибо, что позвонила в службу спасения и поехала вместе с Сэмом в больницу.
   Она поняла, что так Майк извинялся за грубое обращение. Если бы она не была уверена, что провела с ним – над ним, под ним, с ним глубоко внутри – ту страстную ночь три месяца назад, то его нынешнее поведение заставило бы ее решить, что ей все это приснилось. Но ведь все было на самом деле! Ее тело помнило каждую секунду того сладостного соития. И этот краткий сегодняшний миг внезапно вспыхнувшего между ними чувственного пламени лишь утвердил ее в том, что она вовсе не сошла с ума. Он испытывал к ней такое же неудержимое влечение, как и она к нему, хоть и не хотел этого показать.
   Однако его решение не признаваться в этом ясно говорило о том, что он не хочет иметь с ней никаких дел. Черт побери, он даже не хотел повторить ту ночь, что только подтверждало правоту его брата Сэма. Когда Кара собиралась уходить из бара вместе с Майком, Сэм предупредил ее, что брат относится ко всему и всем в своей жизни как к временному явлению. Он напомнил ей о Тиффани Маркс, той самой женщине, с которой Майк встречался до отъезда в Атлантик-Сити. Все в городе знали, что отношения между ними зашли так далеко, что она уже стала интересоваться условиями проведения свадебной церемонии в единственной в городе церкви, хотя сам Майк вовсе не планировал жениться на ней. Вот только сама Тиффани была совершенно уверена в том, что он вот-вот сделает ей предложение. Его внезапный отъезд разбил ей сердце.
   Соглашаясь на ту одну-единственную ночь, Кара знала, на что идет. В душе она всегда оставалась провинциальной девушкой без особых амбиций, и когда детектив из большого города, каким стал Майк, уедет после временного замещения Саймона Марсдена на посту начальника полиции, она безропотно останется в Серендипити и будет вполне довольна своей жизнью. У нее не было сомнений в том, что, отнесись она к связи с Майком серьезнее, для нее все кончится разбитым сердцем. Но он не пожелал продолжения.
   А если бы захотел, это стало бы для нее немалым искушением. И как же это характеризует ее? Она помотала головой, чтобы избавиться от мыслей о человеке, который явно не был заинтересован в отношениях с ней. Нет, Кара не станет бегать за ним. Неуравновешенные и нездоровые отношения между ее собственными родителями стали для нее отрицательным примером, которому она не собиралась подражать.
   С этими трезвыми мыслями она отправилась за кофе.

   Майку не раз приходилось хладнокровно и нагло обманывать торговцев наркотиками и казнокрадов, имевших все возможности убить его ради сохранения своего преступного бизнеса, и он никогда не испытывал при этом страха. Так неужели он побоится, что эта полицейская дюймовочка с синими, как океан, глазами вскружит ему голову? Самое главное сейчас – это здоровье Сэма. Именно об этом должен думать Майк, его старший брат, а вовсе не о Каре, женщине-копе с невероятным самообладанием, неожиданно показавшей свою мягкую женственную сущность, о которой он так и не сумел забыть с той памятной ночи.
   После вчерашней встречи с Карой в больнице Майкл дал себе слово, что будет общаться с ней только по рабочим вопросам, и был вполне уверен, что сможет сдержать его. Но когда на следующее утро он снова приехал в больницу, чтобы навестить брата, Кара уже была там, заехав по пути на службу. Майкл услышал ее смех еще в коридоре, подходя к палате Сэма.
   Первой мыслью было развернуться и приехать после обеда. Но Майк не был трусом, поэтому решительно открыл дверь и вошел в палату.
   – Хорошо устроился! Отличный способ привлечь к себе внимание, – сказал он лежавшему на больничной койке Сэму.
   – Разумеется, я же не дурак, – с трудом усмехнулся тот. Его спутанные светло-каштановые волосы торчали во все стороны, лицо было мертвенно-бледным.
   – Вот именно, – улыбнулась Кара, перехватив взгляд Майка. – Медсестры выстраиваются в очередь, чтобы поухаживать за ним.
   Кара встала. Синяя полицейская форма сидела на ней безукоризненно.
   – Я уже собиралась уходить, мне пора на службу. Оставляю вас двоих наедине. – Она жестом пригласила Майка занять освобожденный ею стул возле койки.
   – Я вовсе не гоню тебя, – возразил Майк. – Твой начальник, несомненно, не станет возражать, если ты немного опоздаешь на дежурство.
   Кара поджала губы и с сомнением покачала головой:
   – Не уверена. Порой он бывает таким… бессердечным занудой.
   Сэм расхохотался, но тут же жалобно застонал и закрыл глаза.
   – Прости, – спохватилась Кара, приложив ладонь к его щеке. – С тобой все в порядке?
   Он кивнул.
   – Может, тебе и впрямь лучше уйти, а то у меня швы разойдутся от смеха, пока вы двое тут острите.
   Майк нахмурился, заметив, что Кара так и не убрала руку со щеки брата.
   – Вообще-то я ее начальник, – напомнил им обоим Майк. – Можно было бы проявить больше уважения.
   – Только на службе, старший брат! Только на службе, – хихикнул Сэм, стараясь не смеяться в открытую.
   Кара улыбнулась, покачала головой и убрала наконец свою руку. Очевидно, она всерьез приняла слова Эрин и решила задать ему перцу в нерабочее время. Три месяца назад, когда он приехал в Серендипити навестить родителей, именно ее бойкий язык привлек его внимание в первую очередь. Похоже, история повторяется.
   – Ухожу-ухожу, – пробормотала Кара, – но после работы вернусь. А ты, – она погрозила Сэму пальчиком, – веди себя хорошо и слушайся медсестер.
   – Привезешь мне бургер из семейного ресторана?
   – Никаких бургеров, пока врач не разрешит, – покачала она головой, взглянула на Майка и улыбнулась, отчего на щеках появились милые ямочки.
   Черт побери! Как это ей удается быть одновременно остроумной, сексуальной и при этом отличным профессионалом? За годы службы в полиции Майку приходилось работать со многими женщинами, но ни одной из них не удалось произвести на него такое впечатление. Он взял за твердое правило никогда не заводить романтических отношений на работе, потому что они значительно затруднили бы отъезд, если бы у него возникло желание покинуть город.
   – Кто ее напарник, пока я валяюсь в больнице? – спросил Сэм.
   Одной из реформ, задуманных Майком в городской полиции, была отмена дежурств парами. По его мнению, городок маленький, полицейских тоже немного, так зачем патрулировать по двое? На следующей неделе он планировал собрать всех офицеров, чтобы обсудить этот вопрос, но теперь, когда Сэм оказался в больнице, решил не торопить события.
   – Дэр, – коротко ответил Майк, предостерегающе взглянув на Кару.
   – Мы с Дэром отлично сработались, – в тон ему ответила слегка удивленная девушка.
   – Не забудь рассказать мне потом все самое забавное, – неожиданно многозначительно сказал Сэм.
   – Непременно, – так же многозначительно ответила ему Кара.
   Майк не понял смысла этих реплик и недоуменно посмотрел сначала на брата, потом на стоявшую у двери Кару. Девушка растирала рукой мышцы шеи.
   – Ты уверена, что сможешь сегодня работать? – спросил Майк. – Никакой боли, травмы шеи или спины?
   – Нет, все в порядке. Я гораздо крепче, чем кажется. Во всяком случае, крепче моего напарника.
   Подмигнув Сэму, Кара мельком глянула на Майка и выскользнула за дверь, оставив братьев наедине.
   – Сядь, – безапелляционным тоном произнес Сэм, словно это он был старшим братом, а Майк беспомощно лежал на больничной койке.
   Не желая огорчать Сэма в его состоянии, Майк послушно опустился на стул и, сложив на груди руки, поинтересовался:
   – Ну, в чем дело?
   – Что происходит между тобой и Карой?
   – Ничего.
   – Вы что, так и не поговорили друг с другом о том, что произошло? – хрипло спросил Сэм.
   – Пока об этом как-то речь не заходила, – пожал плечами Майк, протягивая брату чашку с водой.
   Жадно выпив воду, Сэм поставил чашку на прикроватный столик и укоризненно проговорил:
   – Ты хочешь сказать, она с тобой об этом не заговаривала, и ты решил не поднимать эту тему первым.
   – Почему ты завел этот разговор только сейчас, когда оказался на больничной койке? А нельзя было поговорить об этом раньше?
   «А еще лучше, вообще никогда не говорить об этом», – подумал Майк.
   – Да потому что только теперь ты станешь меня слушать, – усмехнулся Сэм. Его слова были чистой правдой.
   – В конце концов, тебя это не касается, – попытался одернуть брата Майк. Неожиданно ему в голову пришла догадка… Что, если?… – Кара говорила тебе что-нибудь о нас?
   Этот вопрос прозвучал крайне неуклюже.
   – Нет, она отлично знает, что от тебя ничего не следует ждать, – проворчал Сэм.
   – Это хорошо! – с облегчением выдохнул Майк.
   Меньше всего ему хотелось, чтобы женщина, с которой он переспал и которая работала теперь под его началом, питала относительно него какие-то надежды и ожидания. Одна эта мысль заставляла его содрогаться. И без того ему понадобилась вся сила духа и воля, чтобы остаться в Серендипити и замещать отца на посту начальника полиции, одновременно искренне волнуясь за его здоровье.
   – Хорошо? – У Сэма сжались кулаки.
   Когда речь заходила о Каре, резко проявлялись все его защитные инстинкты. Майк подумал, что все же совершил ошибку, переспав с Карой.
   Нет, в ту ночь он не считал это ошибкой. И сейчас ему хотелось повторить содеянное.
   – Это не дает тебе права заставлять ее страдать, игнорируя то, что между вами случилось. Господи, Майк, неужели это было так плохо?
   – Нет, это было очень хорошо. Может, оставим эту тему наконец?
   – Только один вопрос. Что бы ты сделал с тем, кто посмел бы обращаться с Эрин так, как ты с Карой?
   Майк всегда предпочитал думать о младшей сестре как о милой невинной девочке, но не как о двадцатисемилетней женщине.
   – Я бы надрал ему задницу, – сразу ответил он Сэму.
   Красноречивый, исполненный укоризны взгляд брата подействовал на Майка как удар в солнечное сплетение. Он покраснел от смущения и стыда. Да, пожалуй, им с Карой нужно поговорить. Выходит, он все же попался в ловушку Сэма?
   – Все равно я не собираюсь обсуждать с тобой свои дела с Карой, – упрямо наклонил голову Майк.
   – И не надо, мне не нужны подробности. Я только хотел, чтобы ты посмотрел правде в глаза. – Сэм показал глазами на чашку, и Майк налил ему еще воды. – Кроме того, нельзя же игнорировать очевидное вечно.
   В словах Сэма была своя правда. Как бы он ни старался этого отрицать, Кара запала ему в душу и тем самым стала для него опасной. Теперь, когда он осознал, что не может больше не обращать внимания на прошлое, обсуждение произошедшего еще больше проявило бы их чувства по отношению друг к другу.
   Нет, никаких чувств! Майк решительно тряхнул головой. Между ним и Карой был только секс. Правда, сладострастнее той ночи у него еще не бывало…
   – И все же как ты себя чувствуешь? – умышленно сменил тему разговора Майк.
   – Голова вот-вот взорвется, – болезненно поморщился Сэм, – а живот раздулся и страшно болит.
   – Ну тогда отдыхай, – понимающе кивнул Майк. – Я скажу всем нашим в участке, кто хочет тебя навестить, чтобы обождали с этим несколько дней.
   – Вот за это спасибо, – прикрыл глаза Сэм. – Через пару дней я вполне оклемаюсь, пусть тогда и приходят.
   – Хочешь, я перееду к тебе на время твоего выздоровления, чтобы помочь по хозяйству? – предложил брату Майк.
   Зная, что приехал в Серендипити не навсегда и никогда не нуждаясь в особых удобствах, Майк снял комнату над баром Джо. Сэм же, как и подобало настоящему Марсдену, уже купил себе в городе маленький домик с оградой из штакетника.
   – Нет, не надо. Кара предложила мне пожить в одной из свободных комнат в ее новой квартире.
   При этих словах Майк почувствовал приступ ревности, но постарался не придать этому никакого значения. Какая, к черту, ревность? Это даже смешно! Кара и Сэм – лучшие друзья и напарники, между ними нет никакого секса! А если и есть, то какое ему, Майку, до этого дело? С чего бы ему ревновать Кару?
   – Весьма любезно с ее стороны, – заставил себя сказать Майк.
   – Да, я мог бы поймать ее на слове… – пробормотал Сэм заплетающимся языком. Его речь с каждой секундой становилась все более невнятной.
   – Ты что, принял лекарство, пока я смотрел в другую сторону?
   – Да, – глуповато ухмыльнулся Сэм, – зато теперь я не чувствую боли, Боже мой…
   Майк понял, что ему пора уходить, и встал.
   – Ладно, спи, я вернусь после работы. Мама велела сказать, что они с отцом приедут к тебе после обеда.
   – Хорошо. Они были у меня вчера вечером, но я был без сознания…
   – Знаю. Зато повидав тебя, они смогли хотя бы заснуть.
   На это Сэм уже ничего не ответил. Он провалился в глубокий сон. Покачав головой, Майк тихо вышел из палаты. Теперь первым делом он выпьет горячего крепкого кофе, а потом с головой уйдет в работу. Надо будет поговорить с Карой Хартли.

Глава 2

   Утро промелькнуло быстро. На углу Мэйн-стрит потрепанный полуспортивный «понтиак» проехал на запрещающий сигнал светофора. Дэр и Кара прижали машину к обочине. За рулем оказался подросток с ученическими водительскими правами, с которыми запрещено ездить без инструктора или опытного водителя. Увы, рядом с ним никого не было, да и поведение подростка не способствовало мягкому отношению полицейских к его правонарушению. К тому же в это время ему полагалось быть в школе. Выписав штраф, Дэр и Кара проводили прогульщика в учебное заведение и вернулись к обычному маршруту патрулирования.
   – Вот черт, – пробормотал Дэр, – только бы Тесс не стала такой, как этот придурок.
   Он имел в виду свою пятнадцатилетнюю сводную сестру.
   – Я уверена, имея брата полицейского, она вряд ли слишком скоро станет лихой мотогонщицей, – усмехнулась Кара. – Впрочем, зная Тесс, могу представить себе, что она найдет способ держать тебя всю ночь в тревоге.
   Тесс жила с Итаном, старшим братом Дэра, и его женой в большом особняке на окраине города. Что еще интереснее – и что щекотало нервы городским любителям посплетничать, – его средний брат Нэш был женат на сводной сестре Тесс. Но в чьей бы семье она ни жила, все волновались за Тесс, зная историю ее жизни до появления в Серендипити.
   – Надеюсь, Итан не купит ей слишком навороченную машину, – пробормотал Дэр.
   – У Итана голова на месте, – решительно заявила Кара и, перехватив удивленно-недоверчивый взгляд Дэра, добавила: – Я имею в виду, теперь. Теперь у него голова на месте.
   Все в городе хорошо помнили его прошлое.
   Итану было восемнадцать, когда он уехал из Серендипити после гибели родителей под колесами машины пьяного водителя, бросив своих младших братьев на попечение государства. В прошлом году он вернулся, богатый сверх всяких ожиданий, и помирился со своими братьями, включая и Дэра.
   – Кроме того, у Итана есть Фейт, – Кара имела в виду его жену, – так что я бы на твоем месте не волновалась. Тесс в хороших руках.
   – Так оно и есть, – расплылся в улыбке Дэр. – И пока что беда обходит ее стороной.
   – Выпьем кофе? – Кара показала на единственное во всем городе кафе, где можно было выпить ароматный напиток с солидной дозой кофеина.
   – Давай, – согласился Дэр.
   Припарковав машину в переулке, они вместе вошли в кафе. Дэр заказал себе черный кофе, а Кара – кофе-эспрессо с обезжиренным горячим молоком. Расплатившись, они вышли, чуть не столкнувшись в дверях с Фелицией Флинн, новым мэром города. Дэр придержал для нее дверь.
   – Благодарю вас, офицер Баррон, – сказала она. Черноволосая, голубоглазая, в английском костюме, она была ослепительна.
   – Мэм, – учтиво кивнул Дэр.
   Фелиция была самым молодым мэром Серендипити и первой женщиной на этом выборном посту. Уже одно это вызывало в Каре желание восхищаться ею. Она победила на антикоррупционной платформе, пообещав выдернуть с корнем издавна процветавшие в Серендипити «узы старой дружбы», а проще говоря, – блат. И это не могло не нравиться Каре.
   – Офицер Хартли, я давно хочу поговорить с вами, – обратилась Фелиция к Каре.
   Та, скрипнув зубами, изобразила на лице улыбку. Несмотря на все положительные качества этой женщины, она все же вела себя как питбуль, что мешало Каре восхищаться ею так, как она этого хотела.
   – Вы должны дать мне ответы на определенные вопросы, – сказала мэр, пристально глядя Каре в глаза. – Вы избегаете меня?
   Кара почувствовала на себе любопытный взгляд Дэра и, покачав головой, ответила:
   – Возникла непредвиденная проблема. Мой напарник сейчас в больнице с аппендицитом и серьезным сотрясением мозга после автомобильной аварии. Из-за этого возникла некоторая задержка.
   Кара надеялась, что мэр купится на эту ложь во спасение. На самом деле они с Сэмом и впрямь избегали Фелицию Флинн с ее навязчивой популистской платформой. Кара и Сэм расследовали нераскрытое преступление чуть ли не тридцатилетней давности. Десять тысяч долларов помеченными купюрами, мотель на границе Серендипити и соседнего городка, известный под названием дома Винклеров… Как только дети в Серендипити становились достаточно взрослыми, чтобы понимать, что такое секс, они узнавали о том, как когда-то Винклеры сдавали свои комнаты в почасовую аренду, да еще и женщин поставляли, но ни у кого не было тому никаких доказательств. Ходили слухи, что с помощью связей и блата Винклерам удалось спрятать концы в воду. Что бы там на самом деле ни происходило, все это было делом прошлым, и дом, как в том убедились Сэм и Кара, опустел. Мэру просто нужно было провести ревизию всех нераскрытых преступлений и либо подтвердить статус нераскрываемости, либо постараться их раскрыть.
   – Когда случилась эта авария? – спросила Фелиция Флинн.
   – Вчера вечером.
   Мэр понимающе кивнула. В ее обычно холодных глазах мелькнуло сочувствие.
   – Передайте вашему напарнику мои наилучшие пожелания.
   – Спасибо, обязательно передам.
   – Но вы должны вернуться к работе. – Она бросила на Кару колючий взгляд. – Жду от вас в скором времени отчета. Всего хорошего.
   С этими словами она повернулась и направилась к буфетной стойке.
   – Ведьма, – пробормотала ей вслед Кара. От разговора с этой женщиной ее даже бросило в пот.
   – О чем это она говорила? – поинтересовался Дэр, выходя вслед за Карой на холодный зимний воздух.
   – Она велела нам заняться расследованием старого нераскрытого дела, и теперь ей не терпится узнать результат, – ответила Кара.
   В общем-то она доверяла Дэру, но расследование обнаружило некоторые семейные тайны Марсденов, и теперь она не имела права о нем рассказывать.
   – Сядешь за руль? – Она кинула Дэру ключи от машины, чтобы сменить тему разговора.
   – Конечно. – Он ловко поймал их. – Если тебе нужна помощь, ты только скажи.
   – Скажу, можешь не сомневаться, – отозвалась Кара, понимая, что Дэр имеет в виду разговор с мэром. Она была благодарна ему за дружеские слова поддержки.
   Сэм временно вышел из строя, мэр требовала результатов расследования… В этой ситуации Каре был необходим новый план действий. Следовательно, ей нужно было согласие напарника на его временную замену. Она еще не знала, кто сможет заменить Сэма, но твердо решила посоветоваться с ним на этот счет.
   К счастью, остаток рабочего дня прошел довольно быстро, и в конце дежурства Кара и Дэр разошлись по своим делам. Она осталась в участке, чтобы выполнить кое-какую бумажную работу, а Дэра отослала домой, к жене. Кара все еще не могла поверить, что Дэр женат, однако была вынуждена признать, что Лисса Макнайт именно та женщина, которая нужна Дэру. Он всегда был беспечным и беззаботным другом Кары, но до появления Лиссы в его карих глазах время от времени загорались недобрые огоньки, которых, как ему казалось, никто не замечал. Кара была рада, что Лисса не только заставила его бороться со старыми демонами, но и подарила ему надежду на светлое будущее.
   С одной стороны, она завидовала тем, кого дома ждали. С другой, помня своих родителей, хорошо понимала, как трудно найти того самого единственного человека, который тебе нужен. Уж лучше оставаться одной, чем жить с тем, в ком не уверена.
   Тряхнув головой, Кара попыталась сосредоточиться на кипе документов, лежавших перед ней на столе, как вдруг почувствовала нависшую над ней тень немаленьких размеров. Встревоженно вскинув голову, она увидела стоявшего рядом Майка.
   – Есть свободная минутка? – спросил он.
   – Да… конечно.
   Кара отложила в сторону ручку и взглянула на Майка.
   – Надо поговорить с глазу на глаз, и пусть этот разговор останется между нами, – сказал он.
   Что-то в его голосе заставило ее внутренне вздрогнуть, но она покорно поднялась из-за стола и пошла вслед за ним в его служебный кабинет.
   – Это насчет какого-то дела? – спросила она на ходу.
   – Нет, это личное.
   Споткнувшись от неожиданности, она чуть не уперлась Майку в спину. Остановившись у двери, он жестом пригласил ее войти.
   Осторожно обойдя Майка, она вошла в небольшую комнату, служившую кабинетом начальника полиции, мимоходом уловив мускусный запах его одеколона, который мгновенно воскресил в ее памяти ту жаркую ночь.
   Закрыв за собой дверь, он прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди.
   Оставшись наедине с Майком, Кара почувствовала себя крайне уязвимой. Для женщины, умевшей противостоять любому преступнику, это говорило о многом.
   – Так в чем дело, шеф?
   – Тебе обязательно так меня называть? – буркнул Майк. – Когда ты ставишь между нами работу, я не могу сказать то, что хочу.
   Кара недоуменно прищурилась. Насколько ей было известно, со дня его возвращения в Серендипити работа всегда стояла между ними. Его статус непосредственного начальника и прочие возведенные им же барьеры надежно держали ее на расстоянии. Кара понимала Майка без слов и умело притворялась, что его отчужденность ничуть ее не задевает. Еще ни один мужчина не вел себя с ней так холодно после расставания. Ей нечасто приходилось вступать в отношения на одну ночь, но она отлично понимала, что к чему, и умела получать удовольствие от секса, не примешивая к нему лишние эмоции. Ночь с Майком значила гораздо больше, чем одноразовый секс, хотя он сам упрямо отказывался признать это.
   Не желая облегчить Майку начало разговора, Кара молчала, и вскоре в кабинете повисла тягостная тишина.
   – Ты пригласил меня поговорить, – напомнила ему наконец она.
   Майк тяжело выдохнул:
   – Когда я вернулся и занял эту должность, я не уладил наши отношения, как это следовало бы сделать.
   Его неожиданное признание удивило ее.
   – Ты их вообще не касался.
   – Ты тоже, – криво улыбнулся Майк.
   Тут он был прав.
   Она хотела уже ответить, но он опередил ее:
   – Вернувшись в город, я должен был по крайней мере показать тебе, что помню о том, что между нами что-то было.
   В его карих глазах мелькнуло сожаление и даже просьба о прощении.
   – Что-то действительно было, – прошептала Кара. Вместо едва замечавшего ее начальника полиции она снова видела мужчину, которого пустила в свою постель.
   Его горячий взгляд скользнул по ней, и между ними возникло несомненное сексуальное напряжение. Сердце Кары под этим взглядом стало таять, словно свеча. Однако она не была наивной девочкой и не собиралась принимать банальное извинение за начало нового этапа отношений. Хотя ей очень хотелось, чтобы это было именно так.
   – Зачем же ты заговорил об этом именно сейчас? – спросила она.
   – Сказать правду?
   – Только правду, всегда только правду, – кивнула она.
   Майк опустил голову и негромко проговорил:
   – Сэм спросил, что бы я сделал с парнем, который поступил бы с Эрин так, как я с тобой.
   Нет, не на такой ответ она рассчитывала. Значит, Майк решил вдруг позаботиться о ее чувствах, потому что на помощь ей пришел ее лучший друг Сэм.
   Расправив плечи, она приготовилась выйти из кабинета с высоко поднятой головой.
   – Успокойся. Я знала, на что шла, так что не волнуйся, – сказала она, гордая тем, что ее голос не дрогнул.
   – Да? – растерянно заморгал Майк. Казалось, он был удивлен ее ответом.
   А чего он, собственно говоря, ждал от нее? Вечной благодарности за то, что поступил как мужчина и взял ответственность на себя? Или он хотел, чтобы она прильнула к нему и умоляла дать еще один шанс? Этого не будет ни сейчас, ни когда-либо еще. Так решила Кара.
   – Рад, что мы понимаем друг друга, – хрипло проговорил Майк.
   Едва сдерживая эмоции, она сказала:
   – Если это все, что ты хотел мне сказать, позволь мне закончить работу с документами.
   И она направилась к двери, у которой, загораживая выход, все еще стоял Майк. Понимая, что мешает Каре выйти, он шагнул в сторону и открыл перед ней дверь. Она уже почти прошла мимо него, чувствуя притягательный запах и тепло его тела, но остановилась.
   – Майк?
   – Что?
   – Скажи Сэму, чтобы он не волновался по пустякам. Я всегда знала, что ты не из тех парней, от которых можно чего-то ждать, – сказала Кара, уходя со всем достоинством, на какое только была в тот миг способна.
   И лишь когда дверь кабинета закрылась, скрыв Кару от глаз Майка, она позволила коленям подогнуться и обессиленно опустилась в свое кресло, мысленно пообещав себе навсегда забыть об этом разговоре.
   Майк Марсден остался в прошлом. На службе она будет образцовым офицером и относиться к начальнику с должным уважением. Но в нерабочее время… Она не станет больше осторожничать с ним, щадя его самолюбие. Нет, она будет сама собой. Только так у нее получится забыть навсегда и его, и ту ночь, которую они провели вместе.

   «Я всегда знала, что ты не из тех парней, от которых можно чего-то ждать».
   Он понимал, что Кара имела в виду. Он не только заслужил такое мнение о себе, он им гордился. Он никогда не связывал себя никакими обязательствами, если, конечно, речь не шла о членах его семьи. Как когда-то это сделал его биологический отец, Рекс Брансом, Майк удрал из Серендипити, как только представилась возможность, бросив семью и местное полицейское подразделение, куда успел поступить на службу.
   Так же, как и его биологический отец, он причинил горе женщине, убегая из родного города. Впрочем, в отличие от матери Майка, носившей тогда под сердцем ребенка, Тиффани не была от него беременна. Майк был тогда слишком молод – ему едва исполнилось двадцать два, – чтобы разобраться в своих чувствах к Тиффани или в отсутствии таковых. Но в одном он был уверен наверняка – он никогда не собирался жениться на ней.
   Майк вздрогнул при воспоминании о том, как использовал необходимость сбежать от Тиффани как предлог для того, чтобы удрать из родного города. Остановился он только в Атлантик-Сити, поступив на службу патрульным полицейским. Однако служить ему было скучно, и это заметил один из его начальников. Распознав в нем талант и умение находить верное решение в обход правил, он пустил в ход свои связи, и Майка перевели в особый отдел нью-йоркской городской полиции, где жизнь била ключом и скучать, равно как и уставать, было некогда.
   Майк был доволен своей жизнью. Так почему же слова Кары продолжали болезненно отзываться в его сердце спустя целых два дня после разговора?
   Что доставало его еще больше, так это необходимость навещать брата в квартире Кары, где все напоминало ему о проведенной там страстной ночи.
   Припарковав свой «форд пикап» рядом с многоквартирным жилым домом, он вспомнил, как приехал сюда вместе с ней из бара Джо и поставил машину рядом с ее синим «джипом чероки». В обнимку они прошли в подъезд и поднялись к ней в квартиру. Она закрыла дверь и зажгла неяркий свет в прихожей. И в этот момент с него слетели все приличествующие джентльмену качества, коих было немного, по правде сказать. Майк всегда обладал здоровыми мужскими инстинктами, к тому же работа под прикрытием предполагала вынужденное воздержание. И все же это не вполне объясняло тот факт, что он прямо в прихожей стал страстно обнимать и целовать Кару.
   Там, в баре, ему понравился ее смех, до сих пор звучавший у него в ушах. От него ему почему-то становилось легко на душе. Так легко, как никогда. Ему доводилось и раньше видеть сексуальных женщин в коротеньких юбочках и ковбойских сапогах, но когда Кара перегнулась через стол, чтобы пошептаться с подругой, Майк вдруг заметил, что на ней не колготки, а чулки. В это мгновение его прошиб пот, словно он впервые увидел женские бедра. То, что произошло потом, и вовсе не поддавалось разумному объяснению.
   В баре Джо никогда не танцевали, но Энни Кейн, невесте Джо, удалось уговорить его расширить бар и сделать небольшую танцплощадку. Майк с Cэмом потягивали пиво, когда Майк заметил Кару, танцующую с каким-то парнем, причем его руки медленно скользили с ее талии вниз на ягодицы. В следующее мгновение Майк был рядом с Карой. Та уже успела схватить парня за руку и вывернуть ее, грозя и вовсе сломать, если он еще раз позволит себе такую наглость. Помощь Майка ей была не нужна, но она с благодарностью приняла ее. Еще через секунду его руки скользнули под ее рубашку, нежно касаясь шелковистой кожи спины. Она не остановила его.
   – Хочешь, уйдем отсюда? – негромко спросил он.
   – Да, – прошептала она, и этот краткий ответ чуть не сбил его с ног.
   Кара отошла, чтобы проститься с Сэмом, Алексой и остальными друзьями, сидевшими с ней в баре, потом вернулась, и в следующие несколько часов у Майка просто снесло крышу.
   На следующее утро он ушел еще до того, как она проснулась.
   Надо ли было удивляться тому, что теперь он в нерешительности топтался перед дверью ее квартиры?
   Внезапно та широко распахнулась. На пороге стояла Кара.
   – Ты собирался позвонить? Или хотел простоять так весь день? – ехидно улыбаясь, поинтересовалась она.
   – Если я правильно понимаю, формальности между нами закончены?
   С этими словами он вошел вслед за ней в прихожую.
   – А ты хочешь, чтобы я снова называла тебя шефом? Ладно, буду говорить тебе «сэр».
   Она намеренно фривольно улыбнулась.
   Майк сощурился, твердо решив не поддаваться на ее провокации.
   – Зачем? – буркнул он. – Мы ведь не на службе сейчас. Как там Сэм?
   – Никогда не встречала более капризного пациента, – проворчала Кара.
   – Верный признак выздоровления.
   Она молча кивнула в знак согласия.
   – Он там, в гостиной, смотрит телевизор. Ты знаешь, где это, так что ступай к нему сам.
   Она заметно покраснела, вспомнив, очевидно, ту ночь, когда он был здесь, но, к ее чести, сумела не мигая выдержать его взгляд.
   – Принести тебе чего-нибудь выпить? – предложила она Майку. – Воды? Газировки?
   – Нет, спасибо, – покачал он головой.
   Спустя несколько минут он вместе с Карой сидел возле Сэма, который выглядел теперь гораздо лучше, чем в больнице.
   – Ты уже не такой зеленый, – хмыкнул Майк.
   – Мне уже лучше. И не терпится встать.
   – После операции прошло всего сорок восемь часов, отдыхай. На работу тебя выпишут не раньше чем через две недели, так что остынь.
   – Но у меня есть срочные дела, – возразил Сэм.
   – Подождут. Кара пока работает в паре с Дэром. Как только ты вернешься на службу, я поручу Дэру какого-нибудь новобранца, чтобы он воспитал для себя напарника.
   – Уж скорей бы, – пробормотала Кара, с ногами усевшись в большое кресло. Розовые пальчики озорно выглядывали из-под темно-синих спортивных брюк. Видавшая виды серая футболка слегка задралась на спине, открывая соблазнительную полоску шелковистой кожи.
   – Майк, прекрати пялиться на Кару и послушай меня внимательно. Это очень важно.
   Слова Сэма заставили Майка прервать мечтательные размышления и вернуться к реальности. Вот сукин сын! Сэм не только поймал его, но еще и сказал об этом вслух! Ничего, пусть только поправится, и тогда уж он получит свое!
   Кара слегка покраснела. Что касается Майка, то он, можно сказать, побагровел.
   – Ну, что у тебя такого важного? – рявкнул он, понимая, что не может ничем ответить на наглую реплику брата.
   – У нас проблема, – сказал Сэм, и по тону его голоса Майку стало понятно, что проблема из разряда серьезных.
   – Что происходит? – насторожился он, глядя то на Сэма, то на Кару.
   – Пусть Сэм скажет тебе об этом сам, – опустила глаза Кара.
   – Помнишь, мэр дала тебе список нераскрытых преступлений, – начал Сэм, – там были и те, что связаны со старым домом Винклеров; и велела разобраться с ними?
   – Ну да, помню. Я поручил это вам двоим.
   – Вот именно. Большую часть жалоб насчет дома Винклеров было трудно расследовать до конца, поскольку никто не хочет признаться в посещении этого… э… заведения.
   Пока что Майк никак не мог взять в толк, к чему клонит брат.
   – Продолжай, я тебя внимательно слушаю, – сказал он.
   – Вот я и говорю. Все не так просто. В 1983 году патрульные случайно остановили для проверки машину, в которой нашли наркотики. Они арестовали водителя, в багажнике машины нашли десять штук баксов мечеными банкнотами. Деньги и наркотики были заперты в хранилище вещественных доказательств до тех пор, пока федералы смогут забрать помеченную наличность. Каким-то образом все это так и осталось невостребованным и по сей день валяется под замком.
   Майк чертыхнулся, а Кара засмеялась.
   – Перемотаем вперед на несколько недель, – продолжал тем временем Сэм. – Группа женщин начинает акцию протеста против дома Винклеров.
   – Кажется, его называли лучшим борделем в Серендипити, – припомнил Майк.
   – Да, именно так, – кивнула Кара, делая знак рукой Сэму, чтобы тот продолжал говорить.
   – В результате возле мотеля произошла потасовка, приехали копы, и что же они там обнаружили? Такие же меченые банкноты, которые тоже отправили под замок в хранилище вещественных доказательств. Проститутки на время поутихли, добропорядочные матери семейств забыли о борделе. Потом к власти приходит новая администрация, и надо же! Деньги так и лежат в хранилище, и никто не хочет даже взглянуть на них. Со временем дом Винклеров и вовсе опустел. Никто больше не хотел обсуждать то, что там творилось.
   Майк недоверчиво покачал головой:
   – Ну хорошо, в нашем маленьком городке учет и регистрация поставлены из рук вон плохо. Согласен. Кумовство и люди со связями не дали хода расследованию. Это я тоже понял. Так о чем мы сейчас говорим? Об отмывании денег вдобавок к проституции?
   – Этого мы не знаем, – ответила Кара.
   – А что же тогда мы знаем? – всплеснул руками Майк.
   – Ну, мы знаем, – откашлялся Сэм, – что единственный человек, до сих пор находящийся на службе в полиции и, возможно, имевший отношение ко всему этому в прошлом, – это… отец.
   Майк ухватился за подлокотники, готовый вскочить с места, но Кара сделала останавливающий жест рукой:
   – Постой! Мы не утверждаем, что Саймон замешан в чем-то плохом.
   – Во всяком случае, пока, – добавил Сэм. – Проблема в том, что, расследуя это дело, мы с Карой отправились в хранилище вещественных доказательств, чтобы попытаться добыть дополнительную информацию. Выяснилось, что меченые банкноты, изъятые из машины, были переписаны и занесены в протокол. Однако теперь обнаружилась тысяча долларов в банкнотах, номера которых не совпадают с зафиксированными в документах.
   – Ты спрашивал отца насчет этих банкнот? – подался вперед Майк.
   – Да, – кивнул Сэм.
   – И что он сказал?
   Сэм нахмурился, и Майка охватило дурное предчувствие.
   – Он категорически отказался говорить на эту тему, хотя я, уж можешь мне поверить, был крайне настойчив. Пришлось отложить разговор на потом, но тут у него неожиданно обнаружили эту проклятую болезнь, началось лечение… С тех пор так и не нашлось подходящего времени, чтобы возобновить тот разговор.
   Сэм замолчал, глядя то на Кару, то на стены, на что угодно, кроме брата.
   – Ты чего-то недоговариваешь? – полувопросительно произнес Майк, и по его голосу было понятно, что он ждет исчерпывающего ответа.
   – Продолжай, – сказала Сэму Кара. – Он должен знать.
   Сделав глубокий вдох, Сэм медленно выдохнул и проговорил:
   – В то время напарником отца был Рекс Брансом.
   Майк чертыхнулся и перевел взгляд на потолок, пытаясь взять себя в руки. Он догадался, что услышит нечто неприятное, по тому, как неохотно Сэм рассказывал о ходе следствия, и все же эти слова стали для него ударом ниже пояса.
   – Мой биологический отец, – пробормотал он.
   Сэм молча ждал, когда Майк переварит эту новость. Он знал, что для него тема «настоящего» отца была крайне болезненной. Рекс Брансом не хотел заводить семью и исчез из жизни матери Майка, как только она забеременела. Элла и Саймон никогда не скрывали от Майка правду – Рекс просто сбежал от своей беременной подруги, поскольку у него и без того было слишком много проблем. Однако Рекс был лучшим другом и напарником Саймона, и когда он исчез в неизвестном направлении, Саймон женился на Элле и усыновил Майка. И все они отлично жили все эти годы без Рекса Брансома.
   В глубине души Майк всегда знал, что не все так просто в этой истории его появления на свет, но никогда не настаивал на более подробном объяснении. Поспешно уехав из Серендипити, он понял, насколько похож на своего биологического отца, и это не доставило ему никакого удовольствия. А тут еще Сэм с этими подозрительными банкнотами…
   – Майк, с тобой все в порядке?
   Слова Сэма вернули его к реальности.
   Кара молчала, но Майк чувствовал на себе ее проницательный сочувствующий взгляд. Нет, меньше всего на свете он хотел, чтобы его жалели.
   – Да, вполне, – солгал он, не желая думать о человеке, который дал ему жизнь и, возможно, передал по наследству дурные привычки и характер, а потом бросил.
   – Значит, ты понимаешь, что кто-то должен вместо меня продолжить расследование этого дела вместе с Карой, – сказал Сэм.
   – Вот именно. И поскольку здесь замешан отец, этим человеком должен стать я.
   Откинув голову назад, Майк застонал.
   – Неужели ты так расстроен тем, что придется работать со мной? – поддела его Кара, надеясь этим сбить его мрачное настроение.
   – Дело не в тебе, – проговорил Майк, поднимаясь с места. Не глядя ни на Сэма, ни на Кару, он направился к входной двери.
   После его ухода Сэм сказал:
   – Дай ему время, Кара. Все, что касается его биологического отца, приводит Майка в ужасное состояние.
   Кара слегка прикусила губу, чувствуя жалость к нему и одновременно понимая, что именно это чувство по отношению к себе он терпеть не мог.
   – Я и знать не знала, что он усыновлен Саймоном, пока мы не начали это расследование.
   – Это никогда не было тайной. Мои родители всегда были в этом смысле откровенны с Майком и с нами. Они хотели, чтобы он знал: он любим и дорог для них обоих. Со стороны отца я ни разу не замечал хотя бы намека на иное отношение к нему по сравнению с нами. Так что неудивительно, что ты и не подозревала, что Майк – приемный сын Саймона. Для всех нас он всегда был родным отцом.
   – Понятно. Семья – это всегда непросто, – сказала Кара, думая о своих родителях. – Кстати, говоря о семье, мама пригласила меня сегодня вечером на ужин.
   Сэм удивленно захлопал ресницами. Он знал, что она полностью отделилась от родительского дома, насколько это возможно в маленьком городке.
   – И ты согласилась?
   – Нет, – покачала головой Кара. – Я сказала то, что говорю всегда: «Избавься от ненужного груза, и я тут же приду к тебе». Я даже предлагала ей свою помощь. Я могла бы отвезти ее в Хэвенсбридж и помочь устроиться там.
   Кара имела в виду приют для женщин, попавших в беду, где работала волонтером.
   – И что она тебе на это сказала?
   – То же, что и всегда. Сделала вид, что не слышит меня, и заговорила о чем-то другом.
   – Да… сочувствую.
   – Самое печальное, что я к этому уже привыкла. Ладно, – она поднялась, – ты отдыхай, а у меня есть еще кое-какие дела.
   – Хорошо. Я так благодарен тебе, что ты разрешила мне пожить у тебя. К концу недели я уеду к себе. Врач сказал, с понедельника я уже смогу почти полностью себя обслуживать.
   – Ты меня нисколько не обременяешь, – улыбнулась Кара.
   – Послушай, держи меня в курсе расследования, на Майка в этом смысле у меня особой надежды нет. К тому же тебе наверняка понадобится слушатель и советчик.
   – Не волнуйся за меня, – выдавила улыбку Кара. – Я вполне могу справиться с твоим братом. И перестань говорить обо мне за моей спиной. Я очень ценю твою заботу, но мне вовсе не нужно, чтобы ты выжимал из своего брата жалкое подобие извинения.
   Принимая во внимание тот факт, что Сэм еще не оправился после операции, Кара не стала вкладывать в свои слова обуревавшие ее эмоции. Кроме того, она все же понимала, что он хотел сделать как лучше.
   Сэм даже не моргнул, услышав, что его тайна раскрыта.
   – Жалкое подобие извинения? И это все, на что он оказался способен? – огорченно переспросил он.
   – Не лезь в чужие дела, – осекла его Кара.
   – Мне очень жаль, что теперь тебе придется тесно сотрудничать с ним, – нахмурился Сэм, расстроенный своей пусть и временной, но нетрудоспособностью.
   – Я же сказала тебе, я вполне могу справиться с твоим братом.
   Если, конечно, она сумеет разгадать, в каком он настроении и почему.
   Последний раз, когда они были вместе, он показался ей открытой книгой. Он так же хотел флирта и секса с ней, как и она с ним. Но после того как он вернулся в Серендипити в качестве исполняющего обязанности начальника полиции, ей стало нелегко распознавать его истинное душевное состояние под обычной маской угрюмости. Кара никак не могла понять, что именно является причиной вечно мрачного настроения: ее присутствие рядом с ним, вынужденное возвращение в Серендипити на неопределенное время, его работа, болезнь его отца или что-то еще.
   Теперь, когда им предстояло работать вместе, ей было просто необходимо это выяснить, потому что она не могла работать в полном вакууме с погруженным в мрачные размышления мужчиной. Так или иначе, на карту было поставлено слишком много, включая ее здравомыслие. Она не могла игнорировать его.

Глава 3

   Позже в тот же день Кара поехала в Хэвенсбридж, приют для попавших в беду женщин, в двадцати минутах езды от Серендипити. Огромный дом с множеством комнат стоял на немощеной улице, почти полностью скрытый высокими деревьями. Он достался по наследству Белинде Вандербилт, дальней родственнице тех самых Вандербилтов, богачей и филантропов, которые нажили огромное состояние еще во времена так называемого «позолоченного века». Белинде, теперь уже сорокадвухлетней женщине, повезло родиться в богатой семье, но не повезло с мужем. Чуть не погибнув от его руки, она сбежала из роскошных нью-йоркских апартаментов и поселилась в доме, оставленном ей в наследство двоюродной бабушкой. После того как она была вынуждена застрелить своего бывшего мужа, чтобы не быть забитой им до смерти, Белинда решила, что ни одна женщина не должна страдать так, как она.
   Белинда превратила свой дом в настоящий рай для подвергшихся жестокому обращению женщин и зачастую их детей. Здесь им предоставляли надежное убежище и помогали обрести силы, чтобы начать самостоятельную жизнь. Белинда даже получила диплом психолога и теперь могла вместе с коллегами-единомышленниками оказывать психологическую помощь и консультирование без привлечения посторонних специалистов. Приют успешно существовал вот уже десять лет, из которых в последние два Кара работала в нем волонтером по той же причине, по которой в свое время пошла служить в полицию. Ей хотелось иметь возможность изменить к лучшему жизнь других людей. И тут не нужен был никакой психолог, чтобы понять – это попытка с избытком компенсировать невозможность изменить жизнь собственной матери. Впрочем, Каре нравились и ее служба в полиции, и работа в приюте, и женщины, которых она там встречала.
   Припарковав машину, Кара направилась к входной двери, где ее встретила Джейн Бейкер, офицер исправительного учреждения, которая в свободное время тоже работала здесь волонтером. В их обязанности входило общение с обитательницами приюта и его охрана. Эти обязанности чередовались. Сегодня в охране была Джейн, а Кара приехала побеседовать с женщинами. Ей больше нравилось разговаривать с ними по душам, но и охранной службы она не чуралась. Сегодня вечером ею было запланировано короткое посещение приюта, перед тем как встретиться с Алексой и сослуживцами в баре Джо.
   Кара остановилась, чтобы перекинуться парой слов с Джейн, потом направилась в кухню. В просторном, по-домашнему уютном помещении она увидела ту, ради которой приехала. Даниэла готовила ужин.
   – Привет! – мягко сказала Кара, боясь испугать ее.
   – Привет! – засияли радостью голубые глаза молодой женщины. – Ты приехала!
   – Я же обещала, вот и приехала, – улыбнулась Кара, усаживаясь на высокую табуретку рядом с Даниэлой, резавшей сладкий перец. – А где все?
   Кара знала, что кроме Даниэлы в доме жили еще несколько женщин.
   – Линдси пошла развешивать выстиранное белье, Дарла лежит с головной болью. Надеюсь, я не отрываю тебя ни от чего важного? – как всегда, смущенно улыбнулась Даниэла.
   – Нет, конечно, сегодня у меня нет никаких важных дел, – ответила Кара и, взяв нож, принялась помогать Даниэле чистить и резать морковку для овощного рагу, которое она, судя по всему, собиралась приготовить на ужин.
   Кара не стала заранее одеваться для посещения бара, чтобы Даниэла не подумала, что она спешит совсем в другое место, где ей гораздо интереснее. Кара и впрямь никуда не торопилась и была готова слушать Даниэлу и разговаривать с ней столько, сколько той захочется.
   – Как твои дела? – поинтересовалась она, продолжая резать морковку.
   Даниэла жила в приюте всего неделю и еще не знала, как ей быть дальше. Она интуитивно понимала, что нужно выбираться из унизительной ситуации, в которой над ней совершается насилие, но никак не могла поверить в то, что психологическое насилие со стороны ее бывшего любовника рано или поздно перерастет в физическое. Очень часто женщин трудно убедить в том, что словесное и эмоциональное насилие наносит такой же вред, что и кулак, а то и больше.
   – Неплохо, – ответила Даниэла. Длинные волосы скрывали ту часть лица, которая была обращена к Каре. – Вот только тяжело быть отрезанной от всех родных и друзей.
   – Надеюсь, ты никому не звонила? – спросила Кара, уловив напряжение в голосе молодой женщины.
   – Нет, не звонила, но очень хотелось это сделать, – призналась она, опустив ножик на стол.
   – Только сначала тяжело, – мягко сказала Кара, положив свою ладонь на руку Даниэлы. – Все жившие здесь женщины говорили именно так. Но как только ты начнешь думать о счастливом, светлом будущем и строить планы, все будет по-другому. Поверь мне, игра стоит свеч.
   – Надеюсь, так оно и есть, – печально вздохнула Даниэла.
   – Я знаю это наверняка. О чем ты думаешь? Вы с Белиндой уже говорили о возможных вариантах?
   Даниэла кивнула:
   – У меня есть лицензия помощника юриста, но я два года не работала…
   Кара знала, что она сидела дома, потому что ее любовник хотел, чтобы она всегда была под рукой и по малейшему знаку выполняла все его прихоти. Поначалу все шло хорошо. Даниэла чувствовала себя нужной и желанной. Потом он стал постепенно изолировать ее не только от бывших сослуживцев, но и от друзей, а потом и от родных. Оставшись единственным человеком в ее жизни, он стал все чаще проявлять недовольство, а то и гнев по мелочам. Однажды соседи, услышав громкий шум, вызвали полицию. Так Кара впервые познакомилась с Даниэлой. В конце концов, когда ее, теперь уже бывший, любовник поднял на нее руку и ударил по лицу, Кара уговорила ее бросить его и переехать в приют для попавших в беду женщин. Но Даниэла до сих пор не была уверена в правильности такого решения, потому что чувствовала себя слабой и одинокой.
   – Тебе нужно просто освежить в памяти знания и навыки. Может, пройти курсы повышения квалификации. У Белинды повсюду связи, ты даже можешь уехать в другой штат…
   – Но у меня здесь семья, – дрожащим голосом возразила Даниэла, и в ее глазах блеснули слезы.
   Кара глубоко вздохнула. Она понимала, как важно, чтобы рядом с тобой были родные и близкие люди.
   – Я только хотела добавить, что ты можешь получить судебный запрет на то, чтобы твой любовник приближался к тебе или пытался вступить в контакт, и тогда уже попробовать найти работу где-нибудь поблизости. Хорошо то, что тебе не нужно принимать решение прямо сейчас.
   – Да, я знаю, но, боюсь, мне не хватит ума, чтобы…
   – А вот этого не надо, – решительно оборвала ее Кара. Ничто не злило ее больше, чем то коварство, с которым некоторым мужчинам удавалось внедриться в сознание женщины и уничтожить ее самооценку.
   Это коснулось и ее семьи. Ее собственный отец пытался сделать это с ней и ее матерью, когда напивался. Кара рано научилась подольше не возвращаться домой, занимаясь спортом и внеклассной работой. Когда заняться было нечем, она пряталась в доме подруги Мелиссы. К счастью, мама Мелиссы не возражала против этого, однако самой Каре было не по душе оставлять свою маму дома одну. Будучи всего лишь подростком, она испытывала чувство громадной вины за все то время, которое проводила вне дома. Став взрослой, Кара поняла, что ее мать сделала свой выбор. Однако понять не значит принять. Иными словами, чувство вины осталось. Мелисса переехала в другой штат, но они продолжали поддерживать связь.
   Усилием воли заставив себя сосредоточиться на Даниэле, Кара намеренно смягчила выражение лица и тембр голоса.
   – Что врач велел тебе делать, когда голос Боба звучит в твоей голове?
   – Говорить себе, что я умная и способная женщина, – неуверенно ответила Даниэла.
   – Вот именно, – кивнула Кара. – Просто повторять это про себя, потому что это правда.
   – Прошу прощения, что задержалась. – В кухне появилась миниатюрная рыжеволосая женщина. – Белья так много! Но я вернулась.
   – Привет, Линдси, – улыбнулась ей Кара.
   – Привет, Кара. Что новенького?
   – Да ничего особенного. А как твои дела?
   – Завтра иду на собеседование насчет работы, – радостно улыбнулась Линдси.
   – Здорово! Поздравляю.
   Последнее время от Линдси исходила огромная позитивная энергия, и Кара втайне наделась, что ее энтузиазм и стремление к переменам в жизни передадутся и Даниэле. Кара на самом деле опасалась, что депрессия снова приведет ее в объятия бывшего любовника, а этого никак нельзя было допустить.
   – Спасибо! Останешься поужинать с нами? – спросила Линдси.
   Кара покачала головой. Теперь, когда рядом с Даниэлой появилась Линдси, настал, по ее мнению, удобный момент уехать.
   – Нет, сегодня не могу, но скоро снова приеду повидаться.
   – Спасибо, Кара, – сказала Даниэла. – Я действительно очень благодарна тебе.
   – Помни о том, что я тебе сказала. Ты потрясающая.
   С этими словами Кара обняла Даниэлу, потом Линдси, которую переполняло радостное предвкушение предстоящего собеседования.
   Ненадолго заехав домой, чтобы переодеться, она отправилась в бар Джо. Поговорив с Даниэлой, она сама впала в подавленное состояние, и теперь ей было необходимо как-то развеяться. Для этого вполне сгодились бы пара бокалов спиртного и старый добрый танцпол.

   Войдя в бар Джо, Майк подумал, что дежавю, феномен уже виденного, весьма сильный афродизиак. Вокруг него звучала музыка, к которой он все еще не привык, танцпол был заполнен желающими потанцевать. Обычно он приходил в этот бар вместе с братом, но теперь Сэм в силу обстоятельств не мог составить ему компанию. Майк был один. Разумеется, он мог бы позвать одного-двух старых друзей, с которыми возобновил общение, вернувшись в Серендипити, но он был не в настроении болтать о пустяках.
   Настроение было плохое, ему не хотелось подниматься к себе в комнату и пялиться в телевизор теперь, когда одолевали размышления над тем, что рассказали ему Сэм и Кара насчет расследования, порученного мэром города. Пока он не узнает, что там они обнаружили относительно Рекса или Саймона, он не сможет просчитать возможные последствия. В любом случае ему с Карой придется теперь действовать с особой осторожностью, ничего никому не рассказывая прежде времени. Это еще предстояло обсудить с ней, но сейчас ему нужен был хотя бы кратковременный отдых.
   За этим он пришел в бар Джо, но неожиданно для себя стал вспоминать жаркую ночь с красивой женщиной, которая никогда уже не повторится.
   Черт побери!
   Майк направился к барной стойке, намереваясь поболтать с Джо, хозяином бара, и с удивлением обнаружил там Кару, сидевшую в полном одиночестве с наполовину пустым бокалом в руке. Вероятно, она ждала друзей.
   Внутренний голос тут же стал настойчиво советовать ему немедленно удалиться наверх в свою комнату, чтобы не подвергаться искушению. Однако Майк, рисковый человек по натуре, продолжал приближаться к Каре. И тут он заметил, что сидевший слева парень пытается «склеить» ее. Похоже, подобное происходило с ней регулярно. Майка охватило не вполне еще понятное ему, но весьма неприятное чувство.
   Незнакомец тем временем придвинулся к ней поближе и завел руку ей за спину, якобы чтобы опереться о стойку. От этого внутри у Майка что-то болезненно сжалось. Он с радостью принял бы это ощущение за голодные спазмы, но вдруг понял, что это вовсе не голод, а… неужели ревность? Это привело его в еще более дурное настроение.
   Наклонившись к Каре, парень что-то прошептал ей на ухо.
   Она тут же напряженно выпрямилась, окинула парня холодным взглядом и отодвинулась от него подальше.
   – Я же сказала, отвали!
   Ее резкие слова в адрес незнакомца подействовали на Майка как бальзам на рану.
   – Я просто хочу угостить тебя, детка, – самонадеянно ухмыльнулся тот, явно не собираясь отказываться от своих намерений.
   Кара чуть наклонила голову набок.
   – Я уже дважды сказала тебе «нет». Отвали, я тебе не детка!
   Майк подавил смех. Она не знала, что он за ней наблюдает, а он пока не хотел обнаруживать свое присутствие. С Карой всегда было нелегко совладать. Она умела постоять за себя – качество, которым он всегда в ней восхищался.
   Сейчас она была не на службе, но Майк был готов поклясться, что, как и у него самого, у нее с собой пистолет. В ту ночь, которую они провели вместе, им обоим для начала пришлось снять с себя оружие.
   Навязчивый ухажер все еще продолжал смотреть на Кару, пытаясь определить, насколько серьезны ее слова и не играет ли она в недотрогу. Ее слегка отставленная в сторону нога в ковбойском сапоге с кованым мыском должна была послужить ему прозрачным намеком на то, что в случае его неуместной настойчивости он получит этим сапогом в пах.
   Майк решил вмешаться в ситуацию, пока она не получила развитие именно по такому сценарию.
   – Эта женщина со мной. Ступай отсюда.
   С этими словами Майк, угрожающе набычившись, подошел к Каре с другой стороны и мрачно уставился на неудачливого ухажера.
   Кара с удивлением взглянула на Майка.
   – Да я вовсе не собираюсь уводить у вас даму, шеф, – узнал его парень. – Она не говорила, что пришла сюда не одна.
   – Зато говорила, что не хочет никакого угощения, – пробормотала Кара. – Идиот…
   Незнакомец, заискивающе улыбаясь, отошел в сторону.
   – Вот именно, – согласился Майк. – Ждешь друзей?
   Она покачала головой. Это удивило Майка – в отличие от него Кара была человеком общительным и практически никогда не бывала одна.
   – У Алексы срочный вызов, а для дружеского трепа у меня нет настроения. – Она кивнула в сторону расположившейся неподалеку группы сослуживцев. – А ты? Ждешь кого-то? – спросила она, допивая коктейль.
   – Нет, как и ты. Сэм вышел из строя, а с остальными болтать что-то не хочется. – Он оседлал высокий барный стул рядом с ней. – Что пьешь?
   – «Манхэттен».
   Он приподнял бровь. Это был довольно крепкий коктейль из сладкого вермута и виски с добавлением горькой настойки. Крепкий, но с ноткой сладости – совсем как сама Кара, подумал Майк, но вслух ничего не сказал. Вместо этого он сделал знак Джо, хозяину бара, налить Каре еще порцию «Манхэттена», а себе того, что он заказывал всегда.
   – Что это ты сегодня пьешь такой крепкий коктейль? Что-то случилось? – поинтересовался Майк у Кары.
   Та повернулась к нему, их колени соприкоснулись.
   – Вот именно, что случилось? – переспросила она.
   – О чем ты? – не понял Майк.
   – Сейчас ты разговариваешь со мной искренне, непритворно. Ты уверен, что с тобой все в порядке? – Она окинула его пристальным взглядом синих глаз.
   Майк вспомнил, как бесконечно подкалывал ее, когда приходил к ней домой повидаться с Сэмом. Пожалуй, он заслужил этот упрек. Со дня возвращения в Серендипити он вел себя с ней не вполне прилично, надо признать.
   – Поскольку нам предстоит вместе работать, причем весьма тесно, имеет смысл разговаривать серьезно, разве нет? – заметил он, не желая слишком открыто выражать свои чувства, в которых, черт побери, и сам еще не разобрался.
   – Согласна, – прищурилась она, изучающе глядя на него.
   – Вот ваш заказ. «Манхэттен» для дамы, – Джо поставил перед Карой новый бокал, – и неразбавленный виски для шефа полиции. – Он лукаво улыбнулся.
   – Спасибо, – коротко кивнул Майк.
   – Как поживает Энни? – поинтересовалась Кара.
   Глаза хозяина бара радостно вспыхнули при упоминании имени его невесты.
   – Отлично! У нас все замечательно. Вы оба получили приглашение на свадьбу?
   – Я получила, – широко улыбнулась Кара, – и уже ответила согласием.
   Майк лишь молча кивнул.
   – Ну вообще-то гостями занимается Энни, – махнул рукой Джо. – Что касается меня, я просто хочу стать мужем этой женщины.
   – Это так здорово, – ослепительно улыбнулась Кара, не скрывая своего восхищения. – Я обязательно приду на вашу свадьбу.
   – Будем ждать, – улыбнулся Джо.
   Счастливая пара, подумал Майк и опрокинул в рот порцию неразбавленного виски, наслаждаясь обжигающим и одновременно согревающим эффектом напитка.
   – Я всегда знала, что из вас получится отличная супружеская пара, – с доброй улыбкой проговорила Кара, и по венам Майка пробежала теплая волна. Он попытался убедить самого себя, что это воздействие алкоголя, а не ее улыбки.
   – Как Энни себя чувствует? – спросила Кара.
   – Пока никаких проблем со здоровьем, – ответил Джо и повернулся в ту сторону, откуда его кто-то позвал. – Нужно идти, меня зовут.
   – Запиши все на мой счет, – сказал Майк, а Джо, кивнув, отошел.
   – А вот это совсем не обязательно, – отреагировала Кара.
   Ее протест был предсказуем.
   – Да, наверное, и все же я настаиваю, – произнес Майк.
   – Ладно, – пожала она плечами, – спасибо.
   – Не за что. А теперь скажи мне…
   Он хотел вернуться к теме разговора, которую прервал своим появлением Джо.
   Кара нахмурилась, и Майк снова заметил у нее на щеках милые ямочки.
   – У меня был трудный день, – сказала она и сделала большой глоток из своего бокала. – Вернее, у меня был хороший день. Трудным он был у кое-кого другого.
   В ее голосе прозвучала боль, и Майк не мог этого не заметить.
   – Я знаю этого кое-кого?
   Кара покачала головой.
   – Я работаю волонтером в приюте Хэвенсбридж.
   – Приют для женщин, – понимающе кивнул Майк и добавил, заметив ее удивленный взгляд: – Туда мы отправляем жертв домашнего насилия.
   – Одна из этих женщин… она настолько деморализована… боюсь, она долго не продержится в ожидании помощи и вернется к своему бывшему.
   – Ты же не можешь принимать решения за нее, – твердо сказал Майк, глядя в глаза Каре и кладя ладонь на ее руку.
   Она заметно напряглась, но не отдернула руку.
   – Ты можешь только давать ей советы, – продолжил Майк.
   – Порой одних слов недостаточно, уж я-то знаю, – тихо сказала Кара.
   Городок был маленький, и Майк хорошо знал, что ее родители не слишком ладят друг с другом. Ее отец был не самым приятным человеком, особенно в подпитии. Чего Майк не знал, так это доставалось ли от него самой Каре. От этой мысли ему стало не по себе, захотелось вдруг набить кому-нибудь морду.
   – Кара? – несмело начал он.
   – Что?
   Он хотел спросить, не бил ли ее отец. Больше того, ему хотелось оберегать ее от любой агрессии. Однако она не нуждалась в его помощи, и Майк не знал, что делать со своим неожиданным стремлением защитить ее.
   – Потанцуем? – предложил он вместо вертевшегося на языке вопроса о семейном насилии. Вот болван!
   – Почему бы и нет, – после некоторой паузы отозвалась Кара.
   Музыкальный автомат играл песню молодой английской певицы Адель, пока они протискивались сквозь толпу посетителей к танцполу. Как только они нашли для себя местечко, заиграла еще одна медленная лирическая песня. Сама судьба распорядилась так, что им предстоял медленный танец. Впрочем, Бог тому свидетель, Майку очень хотелось обнять Кару в танце. Он без колебаний протянул ей руку, и она вложила свои маленькие пальцы в его большую ладонь.
   Он думал, что готов к соприкосновению, но пронзивший его электрический разряд оказался сильнее, чем он мог предположить. Майк притянул Кару к себе, отчаянно надеясь, что сумеет справиться с трудно контролируемой реакцией собственного тела, не заметить которую в столь тесном контакте было практически невозможно.
   Оба молчали, ритмично покачиваясь в такт медленной расслабляющей музыке.
   Майк ждал, что вот-вот у него появится ощущение неловкости, желание сбежать, какое он всегда испытывал, когда Тиффани пыталась строить совместные планы на будущее или когда он приезжал на воскресный ужин в родной дом, чувствуя себя в плену родственных отношений. Но нет, ничего подобного сейчас, танцуя с Карой, он не почувствовал. Он был охвачен странным сочетанием ощущений – душевным покоем и одновременно сексуальным возбуждением.
   Когда Кара вздохнула, вздрогнув всем своим миниатюрным телом, и положила голову ему на грудь, последние остатки напряжения глубоко внутри его быстро улетучились. От ее волос чудесно пахло фруктами, и эффект дежавю вернулся с новой силой.
   В прошлый раз она, как и он, хотела уйти из бара, чтобы уединиться для жаркого необузданного секса без всяких вопросов и последствий. В тот раз она доставила ему не только физическое удовольствие, но заставила почувствовать гораздо более глубокое удовлетворение. Настолько, что с той поры он не спал ни с одной женщиной. Он старался не думать об этом, но теперь не мог сосредоточиться ни на чем ином. В его объятиях снова оказалась та единственная женщина, которая ему была по-настоящему нужна.
   Интересно, что она сказала бы в ответ на его предложение продолжить прерванные отношения. Те самые, которые не накладывали ни на одного из них никаких обязательств и после которых он мог бы с легкой душой уехать из города. Впрочем, эту особенность его характера Кара уже знала. Она ему сама об этом сказала, и хотя ее слова неприятно ранили его, это была сущая правда.
   В одном Майк был уверен – в нем произошла внезапная перемена, столь же очевидная, как и его потребность в Каре и полное понимание того, что прежде ни одной женщине не удавалось оказать на него такого влияния.

   Кара совсем потеряла голову. Другого объяснения не могло быть тому, что в объятиях Майка ей было несказанно легко и хорошо и вовсе не хотелось унимать горячо пульсирующее во всем теле желание.
   Большая горячая ладонь Майка осторожно скользнула ей под рубашку и ласково легла на спину. Едва слышно вздохнув, она прижалась головой к его груди и услышала частое и сильное биение сердца.
   Его рука скользнула вниз, проникла под пояс джинсов и еще крепче прижала ее к нижней части тела. По полной боевой готовности Майка Кара тут же безошибочно поняла молчаливый вопрос. Ее грудь налилась приятной тяжестью, промежность увлажнилась; она сгорала от желания близости с ним. Но как ей уцелеть после этого? Как уберечь сердце от страданий?
   – Кара? – хрипло пробормотал он.
   Откинув голову, она посмотрела ему в глаза:
   – Да…
   Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что говорит и делает.
   Его шоколадно-карие глаза еще больше потемнели.
   – Ты в этом уверена?
   Она молча кивнула.
   – Ступай к черной лестнице, – наклонившись к ней, прошептал он, – встретимся через несколько минут у дверей моей комнаты.
   Значит, они должны уйти поодиночке. В этот раз Майк уделил больше внимания соблюдению приличий. Это было так не похоже на него.
   – Хорошо, – коротко ответила она, выскальзывая из его объятий и направляясь для начала в дамскую комнату. Ее охватило радостное предвкушение.
   Остановившись у зеркала, она удивилась румянцу на щеках и блеску в глазах той, что смотрела на нее из отраженного пространства. Только бы никто не видел, как она улизнула из бара в таком лихорадочном состоянии!
   На улице было холодно. Оказавшись на свежем воздухе, Кара пожалела, что оставила куртку в джипе. Слава Богу, ей не пришлось долго ждать Майка у дверей его съемного жилья.
   Быстро отперев дверь, он взял Кару за руку и повел внутрь.
   Одного взгляда на скупо обставленную комнату ей оказалось достаточно, чтобы вспомнить о непостоянстве, столь характерном для Майка. Он не нуждался в семейном гнезде. Ему нужна была только койка, в которой можно спать. Ей следует всегда помнить об этом, чтобы не рухнула возведенная ею защита, уже слегка покачнувшаяся, когда он обнимал ее в танце.
   Майк швырнул ключи на журнальный столик.
   – Я рад, что ты не отказала мне.
   Она с трудом проглотила комок в горле.
   – Нам было хорошо вместе.
   С ним она испытала не только наслаждение, какого не было ни с одним другим мужчиной, но и нечто гораздо большее. Сегодняшний разговор с Даниэлой напомнил ей, насколько редки подобные отношения между мужчиной и женщиной – великолепный секс и полное взаимопонимание и доверие.
   – Мы оба легковоспламеняемые, – добавил он.
   Его голос действовал на нее возбуждающе, но она все же умудрялась не терять самообладания.
   – Но прежде я хочу кое о чем договориться, – с усилием проговорила она, заставляя себя смотреть ему в лицо.
   – Это о чем же? – насторожился он, складывая на груди руки.
   Бедняга! Он решил, что она потребует от него какого-нибудь клятвенного обещания. Ей даже стало жаль Майка. Его упорное нежелание раскрываться перед кем бы то ни было означало, что ему многого не суждено узнать в этой жизни. Как странно! Он вырос в теплой, любящей семье, но категорически отказывался заводить собственную. Брак родителей Кары был далек от идеального, и все же она надеялась, что найдется, может быть, тот мужчина, которому она сможет доверять.
   Да, у нее были сомнения на этот счет, и все же надежда не оставляла ее в отличие от Майка, который явно не верил в крепкий брак. Впрочем, теперь не время рассуждать об этом…
   Она подошла ближе к нему, медленно расстегивая одну за другой пуговицы на рубашке, начиная с самой верхней.
   – Обещай мне, что завтра не превратишься снова в совершенно чужого человека и не станешь обращаться со мной как…
   Она хотела сказать «как с дерьмом», но осеклась, понимая, что не в этом дело.
   – …так, словно боишься, что я потребую от тебя быть вместе навеки, – закончила она.
   Майк даже слегка побледнел.
   – Ты полагаешь, что настолько хорошо меня знаешь?
   – Вот именно, знаю. – Она расстегнула еще одну пуговицу. – И тебе не мешает знать обо мне кое-что.
   – Что именно? – чуть хрипло спросил он, глядя, как она расстегнула предпоследнюю пуговицу и теперь рубашка совсем распахнулась.
   – Мне нужно от тебя лишь то, что ты сам с радостью готов мне дать.
   Ее слова явно пришлись ему по душе. На его губах появилась сексуальная улыбка, он властно взял ее за руки, не давая окончательно скинуть рубашку.
   Теперь это был тот Майк, которого она так хорошо помнила с самой первой ночи, – спокойный, держащий все под контролем. Мужчина, воспламенявший в ней вожделение.
   Не отрывая взгляда от ее распахнутых глаз, он медленно наклонился к ней, не оставляя сомнений в своем намерении поцеловать. Однако вместо этого он слегка повернул голову и прижался щекой к ее щеке. От горячего прикосновения его колючей щетины ей захотелось прижаться к нему еще сильнее.
   Мягко коснувшись мочки уха, он стал покусывать ее, одновременно лаская языком и губами. Все ее тело пронизало чувство изысканного наслаждения. Майк никогда не делал того, чего от него ждали. Именно таким он был в ту первую ночь. Именно таким она его хотела.
   Его губы скользнули от уха к подбородку и двинулись к ее устам, не переставая покрывать ее бархатную кожу мелкими поцелуями. Когда его горячие губы достигли наконец своей цели, она уже дрожала всем телом от желания близости. А ведь он лишь едва коснулся ее! Зная силу их взаимного влечения, он умел бесконечно усиливать предвкушение, и она наслаждалась каждой секундой этого волшебного ожидания.
   Их губы слились в жарком глубоком поцелуе. Неожиданно его сильные руки сжали ее бедра и, приподняв, перенесли ее на кухонный стол. В небольшом пространстве его временного пристанища он был недалеко от входа.
   Усадив ее на стол, он встал между ее раздвинутых ног и, наклонившись к ней, снова поцеловал, на этот раз отрывисто.
   – Как тебе удается быть такой жесткой и несговорчивой снаружи и одновременно такой чертовски милой и сладкой?
   Его слова чуть не разрушили возведенные ею барьеры против него. И хорошо, что он снова стал страстно целовать ее, прежде чем она смогла сформулировать ответ.
   Казалось, его горячие руки и губы были повсюду, его потемневшие от страсти глаза и жаркие поцелуи обещали восхитительное продолжение. Каре нравилось все, что он делал. Она закинула ноги ему на бедра, обнимая ими его талию и прижимая его к своему лону. Майк хрипло застонал от удовольствия. Ее пальцы принялись ласково перебирать шелковистые пряди его волос, и он застонал еще громче, вызывая ответный отклик во всем ее теле.
   Прервав поцелуй и прерывисто дыша, он скинул наконец с нее рубашку, и его голодному взору предстало вожделенное зрелище.
   На ней были кружевной лифчик и такие же трусики. Именно такое белье она надевала, когда была не на службе. Случись эта встреча в другое время, зрелище было бы иным. Эта мысль заставила ее улыбнуться.
   – Что смешного? – спросил Майк.
   – Просто я подумала, это хорошо, что на мне сегодня сексуальное белье, – честно ответила Кара.
   Он медленно провел пальцами по кружевной ткани лифчика.
   – Да, хорошо, – пробормотал он.
   Его пальцы скользнули ниже и остановились возле пупка. Потом он наклонился и прижался горячими губами к ее животу. Она вздрогнула всем телом, промежность наполнилась влагой.
   – Ты и вправду сладкая, – пробормотал он, не торопясь отвечать на откровенный призыв.
   – Майк, – простонала она, выгибая спину и подаваясь вперед бедрами в попытке показать, как он ей нужен.
   – Не торопись, – многообещающе прошептал он.
   Неожиданно зазвонил мобильный телефон.
   – Это мой, – сказала Кара, не в силах скрыть досаду.
   – Не шевелись. – Он завел свою руку ей за спину и, достав из заднего кармана брюк мобильник, протянул ей.
   Кара взглянула на дисплей.
   – Это с работы, – удивленно сказала она Майку. Зачем ей могли звонить из полиции, если она не на дежурстве? Высвободив руки, она нажала кнопку ответа и приложила телефон к уху:
   – Алло?
   – Кара, это Энди, ночной дежурный. Я подумал, тебе не помешает узнать о том, что поступил звонок от соседей твоих родителей.
   Ее словно обдало холодной водой. От сексуального возбуждения не осталось и следа.
   – О чем звонок?
   – Они сообщили о криках и ударах в стену. Я выслал патрульную машину.
   Она кивнула, чувствуя на себе озабоченный взгляд Майка. Он стоял так близко, что слышал каждое слово, сказанное дежурным.
   – Спасибо, что предупредил. Я сейчас же поеду туда.
   Она завершила звонок и смущенно посмотрела в сторону, не в силах взглянуть Майку в глаза.
   – Извини, мне нужно уехать, – проговорила Кара, соскакивая со стола.
   – Я поеду с тобой.
   В его голосе прозвучали стальные ноты, и она поняла, что возражать бесполезно.
   – Нет! – попыталась она все же остановить его. – Спасибо, в этом нет никакой необходимости.
   Ей не хотелось, чтобы Майк увидел ее отца в состоянии крайнего опьянения. Хватит с нее того, что на следующий день он прочтет протокол, составленный патрульными, и станет жалеть ее.

Глава 4

   По решительному выражению лица Кары Майк понял, что не стоит предлагать ей ехать вместе по звонку дежурного. Было совершенно очевидно, что она испытывает крайнее смущение и не хочет, чтобы он стал свидетелем разборок ее родителей. Вот беда! На службе она производила впечатление железной леди, но и у нее были свои слабости. Одну из них он увидел, когда она говорила о женщине из приюта Хэвенсбридж. Даже если она не хочет, чтобы он поехал с ней сейчас, он нужен там, куда ее позвал звонок дежурного.
   Майк подождал, пока Кара застегнула рубашку, и выбежала на улицу, потом схватил ключи от пикапа и последовал за ней. Холодный ночной воздух и поездка к дому ее родителей по крайней мере охладят возбужденное состояние, в котором он пребывал. Он все еще чувствовал соблазнительный запах ее тела и помнил шелковистость ее кожи.
   Майк вел машину с опущенным боковым стеклом, и поток холодного воздуха обдавал его все еще разгоряченное тело. Когда он доехал до жилого комплекса, адрес которого дал ему ночной дежурный, полицейские уже стояли возле своей машины. Один из них разговаривал с Карой, другой заполнял протокол.
   Завидев выходившего из машины Майка, она едва заметно приподняла брови. «Какого черта ты тут делаешь?» – было написано на ее лице. Вокруг них были полицейские, к тому же Майк был как-никак ее начальником, поэтому Кара ничего не сказала вслух. Майк не мог не оценить ее самообладания. У него не было ни малейших сомнений в том, что она не стала бы сдерживаться, окажись они наедине.
   – Здорово, шеф, – сказал Роб Самтер.
   Майк кивнул.
   – Есть арестованные? – спросил он, стараясь не смотреть на Кару. Ее сердитые глаза, казалось, прожигали в нем дырки.
   Роб отрицательно покачал головой:
   – Нет, миссис Хартли отказалась писать заявление, – сказал он, тоже не глядя на Кару. – Так что мы просто составим протокол.
   – Спасибо, Роб.
   Тот кивнул и направился к машине, в которой уже сидел его напарник. Спустя несколько минут они уехали, оставив Майка и Кару одних возле дома ее родителей.
   – Кажется, я говорила тебе не приезжать, – сердито начала Кара.
   – С каких это пор я выполняю твои приказы? – парировал Майк, делая к ней шаг.
   От его глаз не укрылась дрожь, пробежавшая по ее телу. Не в силах сдержаться, он обнял и прижал ее к себе.
   – Что случилось, Кара?
   Поначалу она сопротивлялась его объятиям, потом, к его удивлению, обмякла и затихла.
   – Пьяный отец затеял скандал с матерью. Похоже, он швырял тарелки в стену, и соседям это не понравилось. Кроме того, они испугались за мою маму.
   – С ней все в порядке?
   – Роб говорит, с ней все нормально.
   – А ты сама разве не разговаривала с ней?
   Она покачала головой:
   – Не могу. Я сказала ей, что не приду к ней, пока она не расстанется с ним.
   Пока Майк раздумывал над тем, что ей ответить, она вырвалась из его объятий.
   – Мне нужно ехать.
   – Постой.
   Это слово прозвучало не как просьба, но как приказ старшего по званию и положению. Он не был уверен в том, что она выполнит его, но был решительно настроен удержать ее от поспешного одинокого бегства, хоть и не понимал, почему это сейчас так важно.
   Она повернулась к нему лицом.
   – Зачем?
   У нее стучали от холода зубы. Пытаясь согреться, она обняла себя руками за плечи.
   – Где твоя куртка?
   Она удивленно моргнула.
   – В моем джипе. За этим ты меня остановил?
   – Нет, – усмехнулся он и, скинув с себя кожаную куртку, накинул ее на плечи Кары. – А вот теперь пойдем.
   – Куда? – уперлась она ногами в землю.
   – Ты расстроена и замерзла. Давай выпьем по чашке кофе и немного поболтаем, а потом сядешь в свою машину и поедешь домой.
   – Ишь, командир какой нашелся, – недовольно пробормотала Кара, плотнее запахивая полы его куртки.
   Вот и славно, она не стала удирать, и это уже хорошо. У Майка стало легче на сердце. Взяв Кару за руку, он повел ее к перекрестку, где находилась небольшая закусочная «У Линетт». Это было излюбленное место здешних полицейских.
   Открыв дверь, он пропустил Кару вперед. В этот час в закусочной было мало посетителей, и они прошли к самому дальнему столику. Вместо того чтобы сесть напротив Кары, Майк занял место рядом с ней, словно намеренно нарушая границы ее личного пространства.
   – Что ты делаешь? – возмутилась она. Возможно, ее агрессивная реакция была вызвана смущением.
   – Хочу погреться рядом с тобой, – улыбнулся Майк.
   Она недоверчиво посмотрела на него.
   – На тебе моя куртка, а на дворе январь, если ты помнишь, – пояснил свои действия Майк. На самом деле ему просто хотелось быть поближе к ней. Возбуждение еще не улеглось в нем полностью, он все еще хотел ее. Разумеется, теперь, когда она была так расстроена и уязвима, о сексе не могло быть и речи, но тело требовало быть предельно близко к ней. К тому же он испытывал незнакомое доселе чувство – желание позаботиться о ней теперь, когда она оказалась в трудном положении.
   – Что это вы делаете здесь так поздно? – поинтересовалась подошедшая к ним с кофейником в руке Линетт, владелица закусочной, крупная женщина лет пятидесяти с лишним.
   – Зашли погреться, – ответил Майк.
   – Кара, детка, хочешь кофе?
   Майк не удивился, когда Линетт назвала Кару по имени, поскольку та выросла в этом районе и часто несла здесь дежурства.
   – А можно мне чаю? – попросила Кара. – Если я сейчас выпью кофе, всю ночь глаз не сомкну.
   – Конечно, детка. Обычного или, может, ромашкового?
   – Да, лучше ромашкового. Спасибо, Линетт.
   – А вам, господин начальник полиции? Кофе?
   – Да, спасибо, – кивнул Майк.
   Спустя несколько минут перед каждым стояла чашка заказанного напитка, а Линетт скрылась в подсобном помещении.
   Обхватив ладонями горячую чашку, Кара прикрыла глаза и вздыхала, наслаждаясь теплом. Майк был рад тому, что настоял на своем и привел ее сюда.
   Немного помолчав, он осторожно начал разговор:
   – Итак?
   – Что, итак? – настороженно спросила она, мгновенно открыв глаза. – Ты хочешь знать, как часто мой отец пьет? Теряет над собой контроль? Швыряет вещи? Бьет людей?
   Вместо того чтобы рассердить, ее оборонительная реакция растопила его сердце.
   – Я не собираюсь выпытывать у тебя то, чего ты сама не хочешь мне рассказать, Кара. Я лишь хотел, чтобы ты немного успокоилась, прежде чем садиться за руль и ехать домой.
   – Извини, – опустила она глаза. – Я просто…
   – Сконфужена, – закончил он за нее.
   – Да.
   – Ну, тут нечего стесняться. Я не осуждаю тебя из-за поведения твоего отца или матери, – заверил он ее.
   – Но осуждаешь за то, что я не вошла в дом, чтобы убедиться, что с мамой все в порядке, – возразила она, отодвинувшись как можно дальше от него.
   Протянув руку, он погладил ее по голове, затем принялся вертеть в пальцах шелковистый локон, радуясь возможности прикоснуться хотя бы к волосам.
   – Почему я должен осуждать тебя за это?
   Она вздохнула и опустила плечи.
   – Я сделала для нее все, что могла. Если я приду к ней и стану умолять уйти от него, он лишь разозлится еще больше, и ситуация, без того сложная и запутанная, только усугубится.
   Ее глаза наполнились слезами отчаяния, и она вытерла их тыльной стороной ладони.
   Майк был достаточно умен, чтобы не комментировать ее действия.
   – Не нужно защищаться от меня. Перед тобой человек с подпорченной как минимум генетикой, – заговорил он на ненавистную ему тему. – Мой биологический отец бросил меня и начисто пропал из моей жизни.
   Майк оказался ненужным собственному отцу. Своей семье он тоже был не слишком нужен. Ему всегда казалось, что им живется гораздо лучше без него.
   – И очень скоро мы с тобой узнаем в результате расследования давнего дела что-то такое, что, как подсказывает мне интуиция, плохо кончится для всей моей семьи. Так что не мне тебя судить. – Он сделал паузу, потом добавил: – Если честно, мне кажется, ты права.
   – Правда? – Она подняла на него большие, влажные от слез глаза, и Майку стало понятно, насколько ранимой она была в глубине души.
   – Конечно. – Он притянул ее к себе. – Нужно немало мужества, чтобы оставаться в стороне, когда близкому человеку плохо. Но иногда просто нет иного выхода.
   – Вот именно, – кивнула она. – Я не могу помочь ей, потому что она не хочет от меня помощи. Я не могу исправить ситуацию, потому что она ничего не хочет менять.
   – И так было всегда?
   – Это была вечная череда взлетов и падений, хороших и плохих периодов, в зависимости по большей части от наличия работы. Если все шло хорошо, он пил в меру. Если же плохо – в этом были виноваты все вокруг, кто угодно, только не он сам, и тогда начинался запой с руганью и буйными припадками.
   Теперь, когда Кара знала, что Майк ее не осуждает, она стала более открытой для него, и он был ей за это благодарен. Один вопрос вертелся у него на языке, но он никак не решался его задать. И все же…
   – Он… твой отец когда-нибудь…
   – Бил меня? – закончила она его вопрос.
   – Да.
   – Нет, никогда. Но не потому, что у него не было такого желания. Это было единственное, что сумела категорически запретить ему мама. Во всяком случае, когда я была маленькой. Она сказала, что зарежет его, если он посмеет хоть раз тронуть меня. И он, судя по всему, поверил ей. Но вот себя защитить она не могла. Он говорил, что она заслуживает такого обращения, и она почему-то сама поверила в это. – Кара сокрушенно покачала головой. – Становясь старше, я просто находила способы как можно меньше бывать дома.
   Она не поднимала глаз, но Майк и без того знал, о чем она думает.
   – Не нужно винить себя за то, что ты стараешься уберечься, – тихо сказал он. – Это должны были сделать твои родители. Очевидно, твоя мама сделала все, что было в ее силах, для тебя, но не для себя. Что же касается твоего отца, он оказался плохим родителем. Как и мой. Мне просто повезло, что меня воспитывал Саймон.
   «Даже если я не оправдал его надежд», – мысленно закончил Майк.
   – Откуда ты узнал, о чем я думаю? – спросила Кара.
   Ответ был прост – он начинал лучше узнавать и понимать ее. Но вслух Майк ответил:
   – Догадался. – И попытался безмятежно улыбнуться. – Ну как, тебе лучше?
   – Да, хотя я даже не прикоснулась к чаю. Спасибо, что побыл моим другом.
   От его внимания не ускользнул тот акцент, который она сделала на слове «друг», но он не понимал, почему это имеет для него такое значение. Их всегда тянуло друг к другу, но прежде это был только секс, разве не так?
   Майк расплатился за двоих, и Кара, к его удивлению, не стала спорить. Он проводил ее до машины и остановился. Ему не хотелось расставаться с ней. Хотя он отлично знал, что им не раз придется вместе обсуждать стратегию расследования «глухаря» и участие в нем Саймона, это было уже не то.
   – Что ты делаешь завтра вечером? – поинтересовался он.
   – Ничего особенного. – Она удивленно захлопала глазами. – А что?
   – Я хотел пригласить тебя на ужин к моим родителям.
   Неужели он только что пригласил ее на семейную трапезу?
   Она в нерешительности прикусила нижнюю губу. Ему тотчас захотелось поцеловать ее, но он прекрасно понимал, что сейчас не время.
   – Ты уверен, что твои родители не будут против?
   – Ты шутишь? – удивленно поднял брови Майк. – Моя мама обожает готовить, к тому же нам обоим хорошо известно, что она любит тебя.
   Кара покраснела.
   – Она очень милая женщина. Но разве воскресные ужины не для членов семьи?
   Ему показалось, что в ее голосе прозвучала тоска по семье. Или это была лишь игра воображения?
   – Для моих родителей ты все равно что член семьи, – сказал он, мысленно недоумевая, почему так настаивает на своем приглашении.
   – Ну хорошо, если ты уверен…
   Кара благодарно взглянула на него большими синими глазами, и он понял, что она согласна. Ей самой хотелось пойти с ним на ужин к его родителям.
   – Абсолютно уверен, – чуть хрипло подтвердил он.
   – Хорошо, – кивнула она, – я позвоню твоей маме и спрошу, что принести с собой.
   Майк заранее знал, что в ответ Элла скажет, что приносить ничего не нужно.
   – Тогда приезжай к ним часов в пять, там и встретимся, – сказал он.
   – Договорились.
   От ее улыбки у него стало тепло на сердце. Она взялась за ручку двери машины.
   – Кара?
   Она повернулась к нему. Не в силах сдержаться, Майк поднял руку и провел тыльной стороной ладони по ее щеке.
   – Постарайся хорошенько выспаться.
   От его ласкового прикосновения ее щеки зарделись.
   – Постараюсь. Спокойной ночи, Майк.
   Она открыла дверь своего джипа и села за руль.
   Майк подождал, пока она завела двигатель и отъехала от дома родителей. Какая непростая женщина, подумал он, глядя ей вслед.
   Кара Хартли оказалась гораздо сложнее, чем ему казалось раньше, и ему нравилась многогранность ее натуры: с одной стороны, храбрый полицейский, с другой – ранимая женщина, и очень много иных качеств между этими двумя полюсами. Она вызывала в нем желание защитить и незнакомые прежде теплые чувства. Все это должно было пробудить в нем потребность бежать прочь. Когда-то ему нравилось встречаться с Тиффани, но ее бесконечные телефонные звонки и попытки постоянно быть рядом с ним практически задушили его. Она не уставала повторять, что полагается и рассчитывает на него, но Майку совершенно не нравилось быть настолько нужным – ни ей, ни кому бы то ни было.
   Весь в отца, с отвращением подумал Майк. Именно поэтому он взял за правило быть честным в отношениях с женщинами и не скрывать отсутствия серьезных намерений. То же самое относилось и к службе в полиции. Его начальству в Нью-Йорке было хорошо известно, что после выполнения задания Майк может подать рапорт об увольнении, если захочет. К счастью, разнообразие заданий поддерживало в нем интерес к работе тайным агентом. Что касается женщин, ни одной из них пока что не удавалось привязать его к себе надолго.
   Бежать от Кары он пока не собирался, хотя внутренний голос давно подсказывал ему, что пора это сделать. В этой женщине было что-то такое, что притягивало его и не давало уйти. Во всяком случае, до поры до времени. Когда Саймон поправится, Майк уступит ему место начальника полиции и уедет из Серендипити, как и планировал с самого начала.

   Бывая в доме Марсденов, Кара всегда испытывала смешанные чувства восхищения, благодарности и зависти. Она высоко ценила добрые семейные отношения, царившие в их доме, и всей душой желала, чтобы и у нее в семье было так же. Впрочем, она давно перестала тосковать по тому, чего не могла иметь, и с удовольствием приходила в дом Марсденов, когда ее приглашал Сэм.
   На этот раз ее пригласил не напарник, а Майк. Она не совсем понимала, что стоит за этим неожиданным приглашением, но решила не придавать этому слишком большого значения. Пусть это будет обычное приглашение к ужину в давно знакомой ей семье, и не более того.
   Она позвонила в дверь, и на пороге почти сразу же появилась Элла Марсден.
   – Кара! Я так рада тебя видеть, – улыбнулась она, впуская ее в дом.
   – Спасибо за приглашение на ужин, – тоже улыбнулась Кара. – Боюсь, Майк слишком поздно предупредил вас обо мне.
   – Ерунда! Мы всегда рады тебя видеть в нашем доме. А что это у тебя? – спросила Элла, глядя на завернутое в фольгу блюдо в руках Кары.
   – Лазанья. Я подумала, ее можно заморозить, а потом, когда не будет настроения стоять у плиты, вы с Саймоном съедите ее.
   Когда Кара позвонила Элле, чтобы узнать, что захватить с собой к ужину, та, разумеется, ответила, что ничего не нужно, что она все приготовит сама. Но Кара отлично знала, насколько устала жена Саймона, бесконечно ухаживая за мужем и хлопоча по дому. Букет цветов показался ей бесполезной формальностью, поэтому она рано утром сходила в магазин за всеми необходимыми ингредиентами и приготовила лазанью.
   Кара с улыбкой протянуло блюдо Элле.
   – Вот спасибо! – воскликнула та, принимая подарок и кивком головы приглашая гостью вместе с собой на кухню. Проходя мимо гостиной, где дремал в своем кресле Саймон, Кара взглянула на стену, увешанную семейными фотографиями, и остановилась, чтобы рассмотреть их поближе.
   Она не могла не улыбнуться множеству детских фотографий, на которых были запечатлены этапы взросления. Сэм и Эрин были более светлокожими, чем Майк, и оба походили на Эллу и Саймона. В первый раз Кара задумалась о том, как выглядит настоящий отец Майка.
   – Кара! – позвала ее Элла.
   – Иду! – отозвалась она, направляясь на кухню и все еще улыбаясь. – Я разглядывала фотографии в гостиной.
   Элла тоже улыбнулась, и Кара заметила прибавившиеся мелкие морщинки у глаз и рта, которых не было в прошлый раз, когда они виделись.
   – Мне тоже приятно на них смотреть, – сказала Элла. – Давай присядем. Мальчиков еще нет, а Эрин предупредила, что опоздает.
   Обе женщины сели за стол. Кара отказалась от предложения выпить чего-нибудь.
   – Ну, как ты поживаешь? – обратилась к ней Элла.
   – Хорошо, много работаю, и мне это нравится. Служба в полиции и волонтерство в приюте Хэвенсбридж занимают почти все мое время.
   – Я тоже подумываю о волонтерстве, – кивнула Элла. – Хочу заняться этим, как только Саймон окончательно поправится. Может быть, стану бесплатно возить онкологических больных на лечение в госпиталь или читать книжки детям, которым всегда скучно лежать в больнице.
   – Это просто замечательная идея, – сказала Кара. – А что врачи говорят насчет Саймона?
   – Лечение идет успешно. Он хорошо переносит химиотерапию, и врачи надеются на скорую ремиссию. Как только закончится этот курс лечения, он почувствует себя гораздо лучше.
   – Я очень рада за него, – кивнула Кара.
   Они поговорили еще немного о всяких мелочах, и вдруг Элла серьезным голосом сказала:
   – Кара, милая… Когда Майкл позвонил мне и сказал, что пригласил тебя к ужину, он рассказал о том, что произошло накануне в доме твоих родителей.
   Кара похолодела. С того момента, когда она уехала домой в тот злополучный вечер, она намеренно старалась не думать об этом инциденте. Она не хотела, чтобы кто-то вообще знал и думал об этом, осуждая ее.
   – Значит, Майк пригласил меня из жалости, – тихо сказала она.
   Элла тотчас же нахмурилась, и Кара поняла, что та не согласна с ней.
   – Ты же отлично знаешь, что это не так, – укоризненно покачала головой хозяйка дома. – Мы любим, когда ты приходишь к нам в гости, и тебе всегда хорошо здесь. Именно теперь тебе, как никогда, рады в нашем доме, потому что мы считаем тебя практически членом нашей семьи, – Элла неотрывно смотрела в глаза Каре, – хотя, надо признать, в большей степени из-за Сэма, чем из-за Майка.
   Кара покраснела и никак не могла придумать, что ответить.
   – Мне кажется, Майк просто хотел, чтобы ты сегодня пришла к нам, – закончила Элла.
   Кара покачала головой, чувствуя нарастающую неловкость от этого разговора.
   – Даже и не знаю, что и ответить, – пробормотала она.
   Элла ободряюще похлопала ее по руке:
   – Я просто хотела сказать, что, если тебе нужно с кем-то поговорить о своих родителях, я всегда готова выслушать тебя и, если захочешь, дать совет. И если ты полагаешь, что я не одобряю ваших с Майком отношений, ты ошибаешься.
   Кара удивленно раскрыла глаза:
   – Но у нас с Майком нет никаких… мы вовсе не…
   – Не надо так волноваться, детка. Мы все взрослые люди, – подмигнула ей Элла.
   – Да, конечно, – кивнула Кара, не находя слов для дальнейших возражений, – спасибо за сочувствие.
   Уф! Как гора с плеч! Тема собственной семьи для Кары вдруг стала менее болезненной после откровенных слов Эллы.
   – Я действительно хочу тебе помочь, детка, – по-матерински ласковым тоном проговорила Элла. – Должно быть, тебе сейчас очень трудно.
   От этих теплых слов Кара почувствовала себя спокойно и непринужденно.
   – Огромное спасибо, – сказала она, – но говорить о родителях в общем-то нечего. Моя мама давно сделала свой выбор, оставшись с отцом. И я сделала свой, приняв решение не видеться с ней до тех пор, пока она не бросит его.
   Кара сделала паузу, ожидая услышать слова порицания за столь жестокое отношение к родителям, но вместо этого Элла понимающе кивнула:
   – Уверена, это было непростое решение.
   Слова Эллы, как и слова Майка накануне, ее сочувствие и понимание успокоили Кару, косвенно подтверждая правильность ее действий. Наверное, помогло еще и то, что было с кем поговорить.
   – Да, это был чертовски трудный выбор, – подтвердила она. – Но любое отступление лишь усугубит и без того отвратительную ситуацию или же приведет меня в такое разгневанное состояние, что мне будет просто физически плохо.
   Кара смущенно опустила глаза.
   – Ах, детка, нет ничего постыдного в том, что ты сама заботишься о себе. На самом деле это должны делать твои родители, однако по каким-то причинам они этого не сделали, – утешительно проговорила Элла, как могла бы сказать мудрая любящая мать.
   – Майк такого же мнения.
   – Я всегда знала, что правильно воспитала своего мальчика.
   Кара кивнула. Майк был и впрямь, что называется, хорошим парнем.
   – Но ты все равно чувствуешь себя виноватой, – проницательно взглянула на нее Элла.
   Кара вздохнула.
   – Я считаю себя то неблагодарной дочерью, потому что думаю только о себе, то слишком самоуверенной и эгоистичной, потому что не понимаю, что движет моей матерью. Я занимаюсь волонтерской работой в приюте Хэвенсбридж с женщинами, такими как она, и знаю, насколько непросто ей живется.
   – Ты казнишь себя за то, что не в твоей власти, – сказала Элла, кладя свою ладонь на руку Кары.
   Ее слова были полны такой душевной теплоты, что у Кары комок подступил к горлу.
   – Кому, как не мне, знать, что такое сомневаться в себе и в правильности своих решений, – тихо добавила Элла.
   – Правда? – встрепенулась Кара. Ей казалось, что уж кто-кто, а Элла Марсден всегда уверена в своих поступках.
   – Ах, Кара… Должно быть, тебе известно, как я оказалась замужем за Саймоном.
   – Ну да, я знаю, что до Саймона у вас были какие-то другие отношения… – пролепетала Кара, не зная, что именно имеет в виду Элла.
   – Да, были. Я забеременела, и он бросил меня, – без обиняков сказала Элла.
   Кара захлопала глазами от удивления – она не ожидала такой откровенности.
   – Саймон был моим лучшим другом, – продолжала Элла, – и тут же пришел мне на помощь. Он предложил мне выйти за него замуж и усыновить моего ребенка, чтобы воспитать как своего собственного.
   – И для вас это было непростым решением.
   – Да, очень непростым, – опустила глаза Элла. – Несправедливым.
   У Кары сжалось сердце от беспощадной честности Эллы.
   – Вы сильно любили отца Майка, да?
   – Да, но он оказался совсем не таким человеком, как я думала.
   А вот Саймон оказался именно таким, мысленно сказала Кара.
   – Любовь к Саймону родилась позже из совместной жизни, общих детей и моего чувства благодарности к этому честному, доброму и мужественному человеку. С ним мне всегда было хорошо.
   Кара улыбнулась. Чета Марсденов всегда была образцовой супружеской парой, которой можно было только завидовать и подражать.
   – Значит, никаких сожалений?
   – Разумеется, никаких сожалений, – не задумываясь ответила Элла. – Но совсем недавно появилась некая причина… Впрочем, это не имеет значения. – Она покачала головой.
   – Уверяю вас, мне вы можете сказать все, – заверила ее Кара. Хозяйка дома была к ней так добра и с таким участием отнеслась к ее семейным проблемам, что теперь ей хотелось отплатить ей той же монетой.
   Взглянув на Кару, Элла прошептала:
   – Я переписываюсь с настоящим отцом Майка.
   – Что?!
   Майк говорил, что никогда не видел своего биологического отца и не получал от него никаких известий с тех пор, как он сбежал от беременной Эллы!
   – Несколько недель назад он нашел меня в сети Фейсбук и добавился в друзья. Я приняла его дружбу не подумав. Очевидно, на это он и рассчитывал. Оказавшись в списке друзей, он получил возможность посмотреть все размещенные мной семейные фотографии. Он увидел, что Майк уже взрослый и очень похож на него…
   Элла говорила так тихо, что Кара едва могла разобрать слова.
   – И вы ничего не сказали Саймону?
   Элла сокрушенно покачала головой:
   – Курс лечения был тогда в самом разгаре… но даже если бы этого не было… – она дрожала всем телом, – Саймон страшно разозлился бы. Да как он смеет являться после стольких лет и спрашивать о семье Саймона! Не знаю, сказала бы я ему об этом, даже если бы он был здоров. К счастью, мне не пришлось делать такой выбор.
   

notes

Примечания

1

2

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →