Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Если три кварка в атоме водорода увеличить до размеров горошин, атом водорода при этом станет 1000 миль в поперечнике.

Еще   [X]

 0 

Механический принц (Клэр Кассандра)

В волшебной части Лондона викторианской эпохи Тесса Грей обрела защиту у Сумеречных охотников. Но неожиданно Шарлотта рискует лишиться должности главы лондонского Института, и Тесса может стать легкой добычей для таинственного Магистра, который ни перед чем не остановится, лишь бы воспользоваться ее даром в своих темных целях.

Год издания: 2012

Цена: 115 руб.



С книгой «Механический принц» также читают:

Предпросмотр книги «Механический принц»

Механический принц

   В волшебной части Лондона викторианской эпохи Тесса Грей обрела защиту у Сумеречных охотников. Но неожиданно Шарлотта рискует лишиться должности главы лондонского Института, и Тесса может стать легкой добычей для таинственного Магистра, который ни перед чем не остановится, лишь бы воспользоваться ее даром в своих темных целях.
   Загадки и разгадки страшных тайн прошлого, хитросплетения лжи и опасности – все будет развиваться стремительно и необратимо. Тесса узнает все, о чем еще не знает. И даже больше.


Кассандра Клэр Адские механизмы Книга вторая Механический принц

   Посвящается Элке
   Khalepa ta kala
   Знай же, что ты стала последней мечтой души моей… Встретив тебя, я почувствовал раскаяние, разбудившее меня ото сна, пробудившее меня к новой жизни. Я услышал шепот давно забытых голосов, велевших мне встать с колен, отбросив похоть и праздность, и закончить прерванный бой! Пусть это лишь сон, просто сон, которому никогда не стать явью!..
Чарлз Диккенс,
«Повесть о двух городах»

Пролог
Мертвые изгои

   Густой туман приглушал звуки и скрадывал очертания домов. Уилл Херондэйл шагал по блестящей мостовой, в редких просветах тумана ему мерещились стены и чудились голоса мертвых. Не все Сумеречные охотники слышат их – лишь те, кому призраки сами позволят. Уилл же был из тех, кто слышит. Подойдя к старому кладбищу, он различил в нестройном хоре отдельные голоса – вопли и мольбы, проклятия и глухое ворчание. Вечным сном тут и не пахло, но Уилл знал, куда идет, – ему приходилось бывать на Кладбище скрещенных костей у Лондонского моста. Пытаясь не обращать внимания на шум, он втянул голову в плечи и поднял воротник, чтобы укрыться от мелких капель; дождь уже насквозь пропитал его черные волосы.
   Вход на кладбище – массивные железные ворота посреди высокой каменной стены – располагался через полквартала. Впрочем, простой смертный не увидел бы здесь ничего, кроме заброшенного пустыря или заросшего сада. Подойдя к воротам, Уилл потянулся к огромному бронзовому молотку в форме костлявой пятерни, которого тоже не заметил бы ни один смертный. Поморщившись, юноша взялся рукой в перчатке за дверной молоток и трижды опустил его. В ночи разнесся глухой звон.
   За оградой среди высокого бурьяна туман поднимался от земли как пар, скрадывая мерцание костей. Перед воротами пелена постепенно уплотнилась и засияла призрачным голубым светом. Уилл положил руки на решетку и зябко поежился – холод металла пробирал насквозь, не помогали даже перчатки. Ведь когда появляются призраки, они высасывают вокруг себя всю энергию, и становится очень холодно. Уилл покрылся мурашками и снова поежился. Туман постепенно сгустился, и перед юношей возник призрак старухи в лохмотьях и белом переднике[1], стоявшей, низко опустив голову.
   – Привет, Молли. Позволь заметить, сегодня ты хороша, как никогда!
   Призрак медленно поднял голову. Старуха Молли была сильна; пожалуй, она один из самых сильных духов, какие встречались Уиллу. Даже в лунном свете, что порой пробивался сквозь тучи, она не казалась прозрачной. Крепко сбитая, седые волосы скручены в жгут, красные руки упираются в бока. Вот только глаза пустые, а в зрачках пляшут синие язычки пламени.
   – Уильям Херондэйл, как же, как же! Что, соскучился? – Старуха скользнула к воротам с неуловимой грацией, присущей призракам.
   Уилл прислонился к воротам и непринужденно заметил:
   – Да, соскучился по твоему миленькому личику.
   Старуха усмехнулась, сверкнув глазами; на миг стало видно, как под полупрозрачной кожей просвечивает череп. Тучи снова сомкнулись, и лунный свет исчез. Уилл лениво размышлял, за какие такие грехи Молли похоронили на неосвященной земле. Большинство призраков были когда-то проститутками, самоубийцами, некрещеными младенцами – мертвые изгои, которым не суждено упокоиться на церковном кладбище. Впрочем, Молли и здесь неплохо устроилась, чувствуя себя как рыба в воде.
   Она фыркнула:
   – Зачем пожаловал, юный охотник? За ядом Мальфаса? Или вот коготь демона Моракса, отлично отполирован, ядовитый шип совершенно незаметен…
   – Нет, как-нибудь в другой раз. Мне нужен порошок для вызова демона Форадила.
   Молли склонила голову набок, в глазах у нее снова вспыхнули язычки синего пламени.
   – И зачем такому приличному юноше эта дрянь?
   Уилл тяжко вздохнул – торговаться с Молли было непросто. Магнус не впервые посылал его к старухе, и всякий раз Уиллу приходилось выслушивать одно и то же нытье. Да и поручения были те еще: сперва липкие, как деготь, черные свечи, потом кости нерожденного младенца и, наконец, мешочек с глазами фей, запачкавший кровью всю рубашку Уилла. Так что порошок был еще не самым неприятным из колдовских ингредиентов.
   – Думаешь, я дура? – продолжала разоряться Молли. – Хочешь поймать меня с поличным?! Продай нефилиму какую-нибудь дрянь, и прощай, старуха Молли, да?
   – Ведь ты и так мертва, что тебе сделается? – терпеливо убеждал ее Уилл.
   Молли презрительно плюнула, глаза полыхнули синим огнем.
   – Тюрьмы Безмолвных братьев под землей рады всем, будь ты живой иль мертвый. Сам знаешь, охотник!
   Уилл примиряюще развел руками:
   – Что ты, Молли! Все по-честному Думаешь, Анклаву нечем заняться? Сама слышала, какая молва несется по Нижнему миру. Кому есть дело до старухи, из-под полы торгующей порошками да зельями! – Он склонился к Молли и вынул из кармана мешочек, в котором что-то звякнуло. – Я хорошо заплачу. Вроде бы такие, как ты просила.
   Мертвое лицо старухи засветилось надеждой, скрюченные пальцы материализовались и жадно потянулись к мешочку. Молли вытащила пригоршню золотых обручальных колец, каждое с «узелком» в виде сердца. Как многие призраки, старуха пыталась отыскать свой талисман – то, что связывало ее с прошлым и не давало получить вечное упокоение. Для Молли таким талисманом было обручальное кольцо. Магнус считал, что кольцо давно лежит на илистом дне Темзы и найти его невозможно, но старуха надежды не теряла. Поэтому и плату за услуги брала только кольцами.
   Старуха ссыпала кольца обратно в мешочек, спрятала его за пазуху и протянула юноше пакетик с порошком. Уилл положил его в карман и снова окликнул привидение, которое уже мигало и рассеивалось.
   – Погоди, Молли! Сегодня мне понадобится еще кое-что.
   Призрак дрожал и расплывался, но жадность оказалась сильнее желания поскорее примерить кольца, и старуха проворчала:
   – Ну ладно, чего тебе еще?
   Уилл помедлил. Поручение Магнуса он выполнил, однако у него было и другое дело.
   – Приворотное зелье…
   Старуха визгливо захохотала:
   – Приворотное зелье?! Для Уилла Херондэйла? Все знают, старуха Молли в помощи не откажет, но такому красавчику не нужны никакие зелья!
   – Да нет, ты не поняла, – вздохнул Уилл. – Мне нужно наоборот, вернее, что-нибудь такое, чтобы положить конец любви.
   – Отворотное зелье – для жгучей ненависти? – Молли откровенно развлекалась.
   – Может, у тебя найдется что-нибудь помягче, ближе к равнодушию? Или безразличию…
   Молли расхохоталась от души, совсем как живая женщина:
   – Ох, нефилим, если ты хочешь заставить бедняжку ненавидеть, тому есть много немудреных способов! И колдовские зелья вовсе без надобности!
   Все еще хохоча, призрак закружился вихрем и исчез в тумане среди старых могил.
   Глядя старухе вслед, Уилл горестно вздохнул.
   – Зелье не для нее, – еле слышно прошептал поникший юноша и прислонил пылающий лоб к холодным воротам, – а для меня…

Глава 1
Зал Совета

Над залом своды величаво возвышались,
Средь света и теней причудливой игры
Там ангелы взлетали и спускались,
Неся познанья щедрые дары.

Лорд Альфред Теннисон,
«Дворец искусства»
   – Именно так я все это и представляла! – воскликнула Тесса, обернувшись к своему спутнику. Он только что помог ей перешагнуть через лужу и теперь словно бы невзначай поддерживал под локоток. Джеймс Карстаирс, как всегда элегантный – в темном костюме, серебристые волосы развеваются на ветру, в руке трость с нефритовым набалдашником, – тепло улыбнулся в ответ. Они стояли посреди людской толчеи, но никто не обращал внимания ни на мертвенную бледность, ни на цвет волос юноши. Тем более никто не задавался вопросом, зачем такому молодому человеку трость.
   – Тем лучше, – откликнулся Джем. – Я уже опасался, что Лондон станет для тебя городом несбывшихся надежд.
   Несбывшиеся надежды… Когда-то Нат, брат Тессы, пообещал ей исполнение всех желаний в этом чудесном городе – новую, счастливую жизнь, величественные здания и великолепные парки. Но ждало ее совсем иное – ложь и предательство, страшные, трагические события, какие и в кошмарном сне не привидятся. И все же…
   Она улыбнулась Джему в ответ:
   – Некоторые надежды очень даже сбылись!
   – Вот и прекрасно. – Юноша вовсе не шутил: он был искренне рад.
   Прямо перед ними возвышалось величественное здание Вестминстерского аббатства. Готические шпили вонзались в небо, затянутое низкими тучами. Сквозь них с трудом пробивалось солнце, заливая стены собора мягким светом.
   – Неужели Совет заседает прямо здесь? – удивилась Тесса, когда Джем повел ее к главному входу. – Тут так…
   – Обыденно?
   – Нет, я хотела сказать – слишком людно.
   Сегодня аббатство было открыто для посетителей, и толпы туристов с путеводителями Бедекера в руках сновали туда-сюда через массивные двери. На лестнице Тессу и Джема обогнала оживленно гомонящая группа пожилых американок во главе с гидом. Сердце защемило от тоски – старомодные платья и знакомый говор напомнили Тессе о родине. Стряхнув мимолетную грусть, девушка проскользнула в храм следом за соотечественницами.
   От каменных стен пахнуло холодом. Тесса оглядывалась по сторонам, поражаясь красоте и мощи огромного собора. На его фоне Институт казался сельской церквушкой.
   – А сейчас взгляните на пространство нефа, разделенное на три части, – монотонно вещал гид, собираясь поведать о двух приделах и часовнях.
   Посетители говорили шепотом, хотя время службы еще не настало. Джем увлек Тессу к южному приделу, и вскоре, взглянув под ноги, она поняла, что шагает по плитам, испещренным именами и датами. Разумеется, она знала, что в Вестминстерском аббатстве похоронены всякие знаменитые личности – королевы и короли, солдаты и поэты. Но вот так запросто стоять среди них – об этом она даже помыслить не могла! Джем замедлил шаги в юго-восточном углу собора. Сквозь окно-розетку над их головами сочился бледный солнечный свет.
   – Знаю, мы спешим на заседание Совета, но мне хотелось кое-что тебе показать… – Джем обвел вокруг рукой, – Уголок поэтов.
   Конечно, Тесса читала об этом месте, где похоронены великие английские поэты и писатели. Вот гробница Чосера из серого камня, много других знакомых имен…
   – Эдмунд Спенсер! Сэмюэл Джонсон! – ахнула Тесса. – И еще Кольридж, и Роберт Бернс, и даже Шекспир!..
   – Шекспир похоронен не здесь, это только мемориальная плита, – вставил Джем. – Мильтон, кстати, тоже.
   – Ну конечно, я знаю! И все же… – Тесса посмотрела юноше в глаза и вспыхнула от смущения. – Понимаешь, хоть и звучит глупо, но кажется, что здесь я будто среди добрых старых друзей.
   – И совсем не глупо!
   Она улыбнулась:
   – Как ты догадался, что я мечтала здесь побывать?
   – Когда тебя нет рядом, я представляю тебя с книгой в руках. Разве я мог не догадаться?
   Джем поспешно отвернулся, но она успела увидеть краску на его щеках. Тесса с неожиданной нежностью подумала, что на такой бледной коже даже легкий румянец очень заметен.
   За последние пару недель она сблизились с Джемом. Уилл подчеркнуто избегал ее, Шарлотте и Генри хватало своих забот – нужды Конклава и Совета, управление Институтом. Джессамина была вечно чем-то занята. А Джем всегда был рядом, и он всерьез взялся показать ей Лондон. Они прогулялись в Гайд-парке и ботаническом саду в Кью, посетили Национальную галерею и Британский музей, побывали у Ворот изменников, через которые заключенных отправляли в Тауэр, и обошли саму крепость. В парке Сент-Джеймс смотрели, как доят коров, глазели на уличных торговцев, громко расхваливавших овощи и фрукты на ковент-гарденском рынке. С набережной Темзы, искрящейся в лучах солнца, любовались парусными лодками и уплетали «кирпичики», оказавшиеся просто сладкими сэндвичами, несмотря на нелепое название. И хотя предательство Ната и внезапная холодность Уилла стали для Тессы тяжелым ударом, с каждым днем она понемногу оживала и наконец воспряла, как весенний росток, пробившийся из оттаявшей земли. Она даже смеялась иногда – и все благодаря Джему!
   – Ты настоящий друг! – воскликнула Тесса. К ее удивлению, юноша промолчал. – Надеюсь, мы теперь друзья. Правда ведь, Джем?
   Он обернулся, но ответить не успел – чей-то замогильный голос глухо произнес:
О смертный, узри и страшись!
Вокруг не спеша оглядись,
Осталась лишь груда костей
И прах от былых королей
[2].

   Из темного угла кто-то шагнул им навстречу. Тесса не успела испугаться, как Джем воскликнул:
   – А вот и Уилл! Надумал удостоить нас своим обществом?
   – А я и не говорил, что не приду. – Уилл подошел ближе и встал в лучах света, струившихся из окна-розетки.
   Сердце заныло у Тессы в груди, стоило только взглянуть на него. Черные волосы, синие глаза, изящные скулы, длинные черные ресницы, капризные, чувственные губы – он просто неотразим, несмотря на слишком большой рост и чересчур развитую мускулатуру. Его плечи на ощупь твердые как сталь. А руки мягкие, хоть и мозолистые, – он так нежно и властно придерживал ее лицо во время того поцелуя… Тесса тряхнула головой, отгоняя назойливые воспоминания. Все это ни к чему; теперь она знает, каков он на самом деле. Да, Уилл чертовски красив, но он не для нее. Есть в нем какой-то надлом, какая-то червоточина. Он причиняет боль тем, кто любит его, и отталкивает их.
   – Опаздываешь на заседание, – миролюбиво заметил Джем. Кажется, только на него не действовал скверный нрав Уилла.
   – У меня было специальное поручение, – ответил он.
   Взглянув на Уилла вблизи, Тесса поразилась, какой измученный у него вид: под красными глазами тени, волосы растрепаны, одежда измята – спал он в ней, что ли? «Ты здесь ни при чем, остынь! Кого касается, как он выглядит и что делает на досуге? Это больше не твое дело!» – сурово оборвала себя девушка, с трудом отводя взгляд от черных шелковистых волос, чуть вившихся на висках.
   – Кстати, вы и сами опаздываете.
   – Хотел показать Тессе Уголок поэтов, – объяснил Джем. – Думал, ей понравится.
   Джем всегда говорил так откровенно и искренне, что никому и в голову не пришло бы усомниться в его словах. Обескураженный объяснением, Уилл не нашел что ответить, просто пожал плечами и быстрым шагом направился к восточному крылу аббатства.
   Они миновали садик, по которому бродили примолкшие туристы, боявшиеся повысить голос, будто еще не вышли из храма. Никто и не заметил, как Тесса и юноши остановились у массивных дубовых дверей в стене монастырского сада. Уилл огляделся, достал стило, провел по створкам, вспыхнувшим синим светом, и распахнул их. Тесса вошла последней, едва не прищемив юбки – такой тугой оказалась дверная пружина. Внутри было темно, как в яме, и девушка испуганно позвала Джема.
   Тут вспыхнул колдовской свет в руках Уилла и осветил просторный каменный зал со сводчатыми перекрытиями. Пол тоже был каменным, а в дальнем конце стоял алтарь.
   – Мы в Палате дароносицы. Раньше здесь хранилась казна, вдоль стен рядами стояли ящики с золотом и серебром.
   – Казна Сумеречных охотников? – изумленно спросила Тесса.
   – Разумеется, нет! Английская государственная казна – потому-то здесь такие толстые стены и двери. Но у Сумеречных охотников всегда был в нее доступ, – улыбнулся Джем. – На протяжении веков нефилимы тайно охраняли монархов и их владения от демонов, за что и получали свою десятину.
   – Только не в Америке! Ведь у нас нет никакой монархии…
   – Кого охранять – всегда найдется, и есть секретная правительственная служба, которая именно этим и занимается. Так что не волнуйся, нефилимы у вас тоже без дела не сидят, – просветил ее Уилл, направившись прямо к алтарю. – Раньше эта служба находилась в ведении военного министерства, а теперь относится к министерству юстиции.
   С протяжным скрипом алтарь отъехал в сторону, и под ним открылась темная шахта, в глубине которой метались тусклые отблески света. Уилл смело шагнул в темноту, освещая себе путь. Внутри был каменный коридор, плавно спускавшийся вниз. Оглядывая стены, пол и потолок, Тесса подумала, что ход вырублен прямо в скале, хотя камень и казался слишком гладким.
   На стенах висели подсвечники в форме руки, сжимавшей пылающие сине-зеленым огнем камни, в свете которых Тесса разглядела высеченные повсюду изображения: из озера поднимается ангел в столпе огня, в одной руке меч, в другой – чаша. Этот мотив повторялся вновь и вновь, а коридор опускался все ниже.
   Наконец они подошли к огромной серебряной двери с двумя створками. На каждой был уже знакомый Тессе символ – четыре переплетенные буквы «с» и «к».
   – Соглашение и Совет, Конклав и Консул, – пояснил Джем.
   – Консул – глава Конклава? Как король?
   – Но только не такой вырожденец, как обычный монарх, – заявил Уилл. – Его выбирают, как президента или премьер-министра.
   – А что такое Совет?
   – Сейчас увидишь, – ответил Уилл, широко распахнув двери.
   Тесса изумленно раскрыла рот, чем немало насмешила наблюдавшего за ней Джема. Зал оказался настолько громадным, что Тессе было просто не с чем его сравнить. Его венчал купол, расписанный созвездиями, а к самой высшей точке крепилась огромная люстра – ангел, державший в руках факелы. Изогнутые скамьи, располагавшиеся ступенчатыми кругами, словно в древнем амфитеатре, были на три четверти заняты пришедшими на Совет нефилимами. Тесса и юноши застыли на самом верху прохода, разделявшего амфитеатр пополам. Далеко внизу виднелся небольшой помост, на котором стояло несколько деревянных стульев с высокими спинками.
   На одном из них сидела Шарлотта, рядом – изрядно нервничавший Генри. Жена его выглядела совершенно спокойной. Она аккуратно сложила руки на коленях, и лишь близкие друзья могли заметить, как напряжены ее плечи и сжаты губы.
   Перед ними, за массивной кафедрой, возвышался статный нефилим со светлыми волосами и бородой. Широкие плечи облегали черные одежды, похожие на судейскую мантию, рукава расшиты серебряными рунами. Позади него в низком кресле сидел нефилим постарше, чисто выбритый, с проблесками седины в темных волосах. На нем была синяя мантия, а на пальцах сверкали перстни с драгоценными камнями. Тесса сразу узнала его – это был Инквизитор Вайтлоу, который уже допрашивал ее по поручению Анклава. Он вздрогнула, вспомнив его ледяной голос и пронзительный взгляд.
   – Мистер Херондэйл, – улыбнулся светловолосый. – Как мило с вашей стороны почтить нас своим присутствием. И мистер Карстаирс тоже с вами. А ваша спутница, видимо, сама…
   – Мисс Грей, – выкрикнула Тесса, перебив его. – Мисс Тереза Грей из Нью-Йорка.
   По залу пролетел гул, напомнивший Тессе шум прибоя. Стоявший рядом с ней Уилл напряженно застыл, а Джем сделал глубокий вдох, будто собирался что-то сказать. «Перебивать самого Консула!» – услышала девушка чей-то шепот.
   Стало быть, это Вайланд, Консул и глава Анклава. Оглядываясь в поисках знакомых лиц, Тесса увидела Бенедикта Лайтвуда, типа с наружностью хищника и жесткими манерами, и его сына Габриэля, высокомерно взиравшего на происходящее. Вон черноглазая Лилиан Хайсмит, добродушный Джордж Пенхоллоу и даже Каллида, грозная тетушка Шарлотты, с уложенными в сложную прическу седыми волосами.
   Незнакомых лиц было намного больше. Как в детской книжке с картинками, где изображены люди со всех уголков мира: светловолосые и похожие на викингов, смуглые арабы, будто калифы, сошедшие со страниц «Тысячи и одной ночи», индианка в великолепном сари, расшитом серебряными рунами. Сидевшая рядом с ней женщина обернулась и пристально рассматривала опоздавших. Она была в элегантном шелковом платье и чем-то неуловимо напоминала Джема – те же тонкие, приятные черты лица, тот же разрез глаз и высокие скулы, только волосы черные, а не серебристые.
   – Что ж, добро пожаловать, мисс Тесса Грей из Нью-Йорка, – серьезно проговорил Консул, пытаясь скрыть усмешку. – Весьма признательны, что вы решили к нам присоединиться. Вы ведь уже ответили на некоторые вопросы лондонского Анклава? Надеюсь, не откажетесь прояснить кое-что и для нас…
   Тесса посмотрела на Шарлотту: «Должна ли я отвечать?» Шарлотта едва заметно кивнула.
   Тесса решительно расправила плечи:
   – Как вам будет угодно.
   – Подойдите к скамье Совета, – велел Консул, кивнув на узкую деревянную скамью прямо перед кафедрой. – И ваши спутники тоже.
   Уилл что-то прошептал, но, даже стоя рядом, Тесса ничего не расслышала. Она спустилась к кафедре; Уилл и Джем шли по бокам, словно прикрывая ее с флангов. Перед скамьей девушка замялась, раздумывая, садиться ей или нет. Подняв голову, она увидела, что у Консула добрые голубые глаза, в отличие от Инквизитора, чей взгляд был подобен зимнему морю в шторм.
   – Инквизитор Вайтлоу, – обратился Консул к сероглазому нефилиму, – будьте так добры, подайте Смертный меч.
   Инквизитор поднялся и извлек из-под одежд огромный серебряный клинок. Тесса сразу узнала его – длинное тусклое лезвие, рукоять в форме распростертых крыльев. Этот меч она уже видела в «Кодексе», именно его ангел Разиэль вынул из озера и отдал Джонатану, первому Сумеречному охотнику.
   – Мелартак, – произнесла Тесса имя меча.
   Консул принял меч и улыбнулся:
   – Вы неплохо разбираетесь в нашей истории. Кто вас учил? Уильям или Джеймс?
   – Тессу никто не учил, ей самой было интересно узнать, – жизнерадостно ответил Уилл, будто не замечая зловещей тишины в зале.
   – Тем более ей не место среди нас! – Даже не оборачиваясь, Тесса по голосу узнала Бенедикта Лайтвуда, и он явно злился. – Это тайный совет, и обитателям Нижнего мира нечего тут делать! Меч не заставит ее сказать правду, ведь она не Сумеречный охотник. К чему этот спектакль?
   – Спокойно, Бенедикт. – Консул Вайланд с легкостью держал меч в руках, будто тот вовсе ничего не весил. Он внимательно посмотрел Тессе в глаза, читая в них, как в открытой книге. – Никто тебя здесь не обидит, девочка-колдунья. Соглашения мы соблюдаем свято.
   – Я не колдунья! – воскликнула Тесса. – На мне нет ведьминской отметки.
   До этого девушку допрашивали члены Анклава, но не сам Консул. Высокий и широкоплечий нефилим прямо-таки излучал силу и власть – то, чего не хватало Шарлотте, по весьма предвзятому мнению Бенедикта Лайтвуда.
   – Тогда кто ты?
   – Она и сама не знает, – бесстрастно заметил Инквизитор. – Даже Безмолвные братья затрудняются ответить на этот вопрос.
   – Пускай сядет и даст ответ, – распорядился Консул. – Веры ее показаниям будет ровно вполовину меньше, чем показаниям Сумеречного охотника. – Он повернулся к Бранвеллам и добавил: – Спрашивать буду я. Вас, Шарлотта, прошу остаться.
   Тесса молча проглотила обиду и отправилась вместе с растрепанным и взбудораженным Генри в первый ряд. Там со скучающим видом сидела недовольная Джессамина в светло-коричневом платье из альпаки. Тесса присела на скамью, Уилл и Джем присоединились к ней. Места на скамье было мало, и Джем сел совсем близко, их плечи соприкасались; почувствовав тепло его тела, девушка немного успокоилась.
   Вначале Совет походил на обычные собрания Анклава: вызвали Шарлотту, и она рассказала о гибели де Куинси и остальных вампиров его клана, затем о предательстве Ната и о том, как Магистр, Алекс Мортмэйн, проник в стены Института, как погибли двое слуг и сорвалось похищение Тессы. Когда дошла очередь до нее, Тесса сообщила уже знакомые всем факты и повторила, что местонахождение брата ей неизвестно; нет, она никогда его не подозревала и ничего не знала о своих способностях, пока за нее не взялись Темные сестры, и да, она всегда считала родителей обычными людьми.
   – Мы тщательно проверили Ричарда и Элизабет Грей, – заявил Инквизитор. – Ничто не указывает на то, что они не были людьми. Ее брат тоже человек. Возможно, Мортмэйн не солгал, и отец девочки действительно демон, но если так, то вопрос о ведьминской отметке остается открытым.
   – Все это довольно любопытно, особенно твои магические способности, – заметил Консул, пристально глядя на Тессу. – Ведь ты пока не знаешь ни природы своих способностей, ни их границ. Ты не пробовала поработать с какой-нибудь вещью Мортмэйна? Может быть, удастся проникнуть в его воспоминания или замыслы.
   – Я уже пыталась. Он обронил пуговицу, этого должно было хватить, но…
   – Но что?
   – Ничего не вышло, в ней не было искры, не было жизни… Я ничего не смогла нащупать.
   – Надо же, как кстати! – сказал Бенедикт вполголоса, но Тесса услышала его.
   Консул велел ей вернуться на свое место. Когда Тесса шла к скамье, то поймала на себе взгляд Бенедикта Лайтвуда – перекошенное злобой лицо, бескровные губы плотно сжаты. Какая муха его укусила?
   – Со времени, так сказать, столкновения с мисс Грей от пресловутого Мортмэйна не было ни слуху ни духу, – продолжил Консул.
   Инквизитор порылся в каких-то бумагах на кафедре и ответил:
   – Мы тщательно обыскали все его дома – вещи вывезены до последней нитки. Поиск на складах прошел с тем же успехом. Мы подключили к делу даже наших друзей из Скотленд-Ярда. Мортмэйн просто исчез, причем вполне буквально, как выразился наш юный друг Уильям Херондэйл.
   Уилл ослепительно улыбнулся, словно ему сделали комплимент, но Тессе почудилась в этой улыбке угроза – и блеск остро отточенной бритвы.
   – Я предлагаю вынести выговор Шарлотте и Генри Бранвеллам и назначить испытательный срок в три месяца, во время которого все их действия и решения по должности в интересах Анклава будут получать мое предварительное одобрение, а уже потом…
   – Протестую, господин Консул! – раздался решительный голос в толпе. Все присутствующие обернулись, пытаясь рассмотреть того, кто осмелился прервать Консула: нечасто случается такое. – Позвольте мне высказаться!
   Консул поднял брови:
   – Бенедикт Лайтвуд, вам следовало высказаться в ходе дачи свидетельских показаний.
   – Нареканий к показаниям у меня нет, – заявил Бенедикт Лайтвуд. – Я оспариваю ваше решение по делу.
   Консул перегнулся через кафедру. Коренастый, с бычьей шеей, широкими плечами и такими огромными руками, он мог бы одной левой свернуть Бенедикту шею. «Вот бы и правда сломал», – подумала Тесса. Бенедикт Лайтвуд ей очень не понравился.
   – С чего бы это?
   – Я убежден, что давняя дружба с семейством Фэйрчайлд застит вам глаза, ведь проступки Шарлотты как главы Института поистине вопиющи! – заявил Бенедикт, и по зале пронесся ропот. – Ее промахи в ночь пятого июля преступны! Она не только подвела Анклав и потеряла Шкатулку. Из-за напрасной гибели де Куинси на нас ополчился весь Нижний мир!
   – Поступившие жалобы будут рассмотрены в установленном Законом порядке, – прогремел Консул. – Компенсации уже не ваша забота, Бенедикт!
   – Но хуже всего другое, – не унимался Бенедикт, – она упустила опаснейшего преступника, одержимого идеей уничтожить всех Сумеречных охотников! И теперь мы даже не представляем, где он скрывается. Но согласитесь, ловить должен тот, кто упустил! Нечего перекладывать свои обязанности на других!
   Он почти кричал. В зале поднялась настоящая буря; Шарлотта была в смятении, Генри растерялся, Уилл едва сдерживал ярость. Консул нахмурился уже при упоминании семьи Фэйрчайлд (наверно, это семья Шарлотты, подумала Тесса) и теперь молча ждал, пока собравшиеся угомонятся. Дождавшись тишины, он сказал:
   – Враждебное отношение к главе собственного Анклава никому не делает чести, Бенедикт.
   – Прошу прощения, Консул. Я действую исключительно в интересах Анклава, посему заявляю: нельзя оставлять пост главы Института за Шарлоттой, пусть даже при участии Генри, кстати, чисто номинальном. Я убежден, что женщина не должна управлять Институтом – в этом деле нельзя полагаться на душевные порывы, нужен логический склад ума. Несомненно, Шарлотта добрая и порядочная женщина, но мужчина в два счета разгадал бы гнусные козни шпионишки вроде Натаниэля Грея!
   – Меня он тоже обвел вокруг пальца! – вскочил Уилл, яростно глядя на Бенедикта. – Как и всех остальных. Что конкретно вы пытаетесь сказать о нас с Джемом и Генри, мистер Лайтвуд?!
   – Вы с Джемом еще дети, – отрезал Бенедикт, – а Генри не вылезает из лаборатории.
   Уилл рванулся с места, однако Джем схватил его и усадил обратно, что-то яростно шепча. Джессамина радостно захлопала в ладоши, скуки в глазах как не бывало.
   – Ну, наконец хоть какое-то разнообразие!
   – Да ты слышала, что он несет? – возмутилась Тесса. – Он же оскорбил Шарлотту!
   Джессамина нетерпеливо отмахнулась, боясь пропустить самое интересное.
   – И кто же достоин занять место главы Института? – с сарказмом поинтересовался Консул. – Неужели вы?
   Бенедикт скромно развел руками:
   – Как прикажете, Консул…
   Поднялись еще трое. Двоих Тесса уже видела, хотя и не знала имен, – это были члены лондонского Анклава и Лилиан Хайсмит.
   Бенедикт победно улыбнулся – все смотрели только на него. Рядом сидел Лайтвуд-младший, устремив на отца взгляд бесстрастных зеленых глаз и вцепившись тонкими пальцами в спинку стула перед собой.
   – Меня поддерживают трое, как того и требует Закон. Значит, я могу претендовать на замещение должности Шарлотты и стать главой лондонского Анклава!
   Шарлотта задохнулась от негодования, но осталась сидеть, даже не повернув головы. Джем крепко держал Уилла за руку, а Джессамина вовсю наслаждалась спектаклем.
   – Нет, – ответил Консул.
   – Я имею право!..
   – Бенедикт, вы изначально выступали против назначения Шарлотты, потому что сами хотели занять эту должность. И теперь, когда Анклав должен сплотиться перед лицом опасного врага, вы привносите разлад и сеете распри прямо на заседании Совета.
   – Большие перемены не всегда проходят гладко, но не в этом суть. Я настаиваю на своем праве! – Бенедикт нервно сцепил пальцы в замок.
   Консул задумчиво побарабанил пальцами по кафедре. Позади него стоял невозмутимый Инквизитор. Наконец, Консул произнес:
   – Вы предлагаете возложить поимку Мортмэйна на плечи тех, кто, как вы изволили выразиться, «упустил» его. Полагаю, вы согласны, что найти Магистра – задача первоочередная?
   Бенедикт коротко кивнул.
   – Тогда предлагаю следующее: пусть Мортмэйна ищут Шарлотта и Генри Бранвелл. Если по истечении двух недель они не обнаружат его самого или его укрытие, мы вернемся к вопросу о замещении должности.
   Шарлотта подскочила на стуле:
   – Одни?.. Без помощи Анклава?!
   Взгляд Консула не был враждебным, но и приветливым его назвать язык бы не повернулся.
   – Разумеется, в случае крайней необходимости вы можете попросить помощи у Анклава. Кроме того, с вами будут Безмолвные братья и Железные сестры. Однако отыскать Мортмэйна вы должны сами.
   – Я против, – возразила Лилиан Хайсмит. – Вы превращаете поиск опасного безумца в фарс, сейчас не время для политических игрищ!
   – Хотите отозвать свой голос в поддержку Бенедикта? – осведомился Консул. – Тогда вопрос будет снят, и Бранвеллам не придется ничего доказывать.
   Взглянув на Бенедикта, Лилиан передумала и покачала головой.
   – Погибли наши слуги, – устало проговорила Шарлотта. – Без них…
   – Вы получите новых, как и положено. Сирил, брат Томаса, уже выехал из Брайтона, чтобы взять на себя дела по хозяйству, а дублинский Институт отдает вам своего второго повара. Это хорошо обученные воины, в отличие от ваших прошлых слуг, Шарлотта.
   – И Томас, и Агата умели драться, – возразил Генри.
   – Не обучены и другие ваши домочадцы! – воскликнул Бенедикт. – Не только мисс Ловлесс манкирует тренировками! Горничная, кажется Софи, и эта девчонка из Нижнего мира тоже абсолютно беззащитны. Если она хочет остаться в качестве непременного дополнения к Институту, то ей, как и служанке, нужно знать хотя бы основы самообороны.
   Тесса потрясенно воскликнула:
   – Джем, неужели он обо мне? – Юноша хмуро кивнул. – Ведь я ногу себе отрублю!
   – Себе не надо, начни с Бенедикта, – прошептал Уилл.
   – Не волнуйся, ничего сложного в этом нет… – попытался успокоить ее Джем, однако Бенедикт снова заговорил, и ему пришлось умолкнуть.
   – Поскольку Шарлотта и Генри будут заняты поисками Мортмэйна, мои сыновья Габриэль и Гидеон, который сегодня возвращается из Испании, позаботятся об их подготовке. Оба превосходные бойцы, и им не мешало бы попробовать себя в роли учителей.
   – Отец! – ужаснулся Габриэль. Очевидно, тот и не подумал узнать его мнение.
   – Мы сами можем обучить своих слуг! – рявкнула Шарлотта, но Консул неодобрительно покачал головой:
   – Бенедикт Лайтвуд предлагает щедрый дар. Вам следует принять его.
   Шарлотта густо покраснела, затем кивнула, признав его правоту. У Тессы голова пошла кругом: ей придется драться, метать ножи и размахивать мечом? Само собой, ее любимая Капитола в романе «Спрятанная рука» дралась не хуже любого мужчины. Да и одевалась она как мужчина. Но одно дело читать о персонаже романа, а совсем другое – стать такой же.
   – Вот и прекрасно, – обрадовался Консул. – Текущее заседание Совета объявляю закрытым, встречаемся здесь же через две недели. Все свободны.
   Разумеется, сразу никто не ушел. Люди столпились в проходах и шумно обсуждали заседание. Шарлотта молча сидела на своем месте, Генри стоял рядом и отчаянно пытался выдавить из себя что-нибудь утешительное, но что тут было сказать! Он робко погладил ее по плечу. Уилл сверлил взглядом Габриэля Лайтвуда, который мрачно смотрел на них.
   Шарлотта медленно встала, Генри обнял жену и принялся что-то шептать ей. Джессамина ждала их, поигрывая белым кружевным зонтиком – Генри сделал для нее новый взамен сломанного в схватке с механическими солдатами Мортмэйна. Заплетенные в косы и уложенные по бокам волосы Джессамины напоминали грозди винограда. Тесса тоже поднялась и последовала за Бранвеллами. Шагая по центральному проходу, она слышала, как все вокруг на разные голоса повторяли: «Шарлотта», «Бенедикт», «Магистра не найдут никогда», «две недели», «испытание», «Консул», «Мортмэйн», «Анклав», «унижение».
   Шарлотта шла, расправив плечи, будто не слыша пересудов за спиной: щеки пылают, взгляд устремлен вперед. Уилл рвался в бой, готовый драться с каждым, кто позволит себе неосторожное слово или жест. Но Джем крепко ухватил его за плащ, не давая другу сорваться. Тесса решила, что Джем здорово похож на хозяина породистой гончей, которая норовит искусать гостей: всегда приходится держать ее на коротком поводке. Джессамина снова скучала, ей было плевать на мнение любого из членов Анклава.
   Они шли, ускоряя шаг. Вылетев из зала, Шарлотта подождала остальных. Большинство нефилимов сворачивали влево, а она стремительно рванула вправо, резко завернула за угол и остановилась.
   – Шарлотта! – догнал ее встревоженный Генри. – Дорогая!..
   Не сказав ни слова, Шарлотта размахнулась и изо всех сил пнула ближайшую стену. Та была каменная и спокойно выдержала удар, а вот Шарлотта вскрикнула от боли.
   – Ничего себе! – сказала Джессамина, небрежно поигрывая зонтиком.
   – Послушай, – заметил Уилл, – в каких-нибудь двадцати шагах отсюда, в зале Совета, стоит Бенедикт. Если хочешь пнуть еще разок, то ударь его! Возьми чуть повыше и левее…
   – Шарлотта! – раздался знакомый хриплый голос.
   Шарлотта стремительно обернулась и сверкнула карими глазами. Это был сам Консул. Пристально глядя на Шарлотту, он медленно приближался к группке обитателей Института. Серебряные руны, вышитые на рукавах и по краю его плаща, ярко блестели. Шарлотта застыла, опершись рукой о стену.
   – Шарлотта, – повторил Консул Вайланд. – Вспомни, отец всегда говорил, что тебе необходимо сдерживать свой гнев.
   – Да, говорил! А еще он говорил, что у него должен был родиться сын! – вспылила Шарлотта. – Будь у него сын, то есть будь я мужчиной, вы бы со мной так не обошлись!
   Генри примиряюще похлопал ее по плечу и что-то прошептал, но Шарлотта нервно стряхнула его руку. Она смотрела только на Консула, в глазах была боль и обида.
   – И как же я с тобой обошелся?
   – Как с провинившейся девчонкой, которую надо как следует выпороть!
   – Вспомни, ведь это я предложил назначить тебя главой Института и Анклава. – Кажется, Шарлотте наконец удалось вывести Консула из себя. – И не потому, что мне особенно нравился Грэнвилл Фэйрчайлд, а он хотел видеть тебя преемницей. Я знал – ты превосходно справишься со своими обязанностями.
   – Вы и Генри тоже назначили. Сказали, что Анклав признает супружескую пару, но никак не женщину.
   – Что ж, поздравляю. Не думаю, что у членов лондонского Анклава еще остались иллюзии насчет Генри. Ты руководишь ими одна.
   – И правда, – потупился Генри. – Все знают, что я почти ни во что не вмешиваюсь. Это я виноват в случившемся…
   – Нет, не виноват, – ответил Консул. – Просто все неудачно совпало: беспечность Анклава, тяжелые времена и несколько неверных решений руководства. Да, именно твоих решений, Шарлотта.
   – Значит, вы теперь заодно с Бенедиктом! – воскликнула Шарлотта.
   – Бенедикт Лайтвуд – лицемер и подлец, – устало ответил Консул. – У меня нет иллюзий на его счет. Но у него немало сторонников, поэтому лучше отвлечь их этим спектаклем, нежели порождать вражду, нарочито игнорируя его нападки.
   – Спектакль? Вы называете это спектаклем? – горько воскликнула Шарлотта. – Вы дали мне совершенно невыполнимое задание!
   – Я велел тебе найти Магистра. Этот человек ворвался в твой дом, убил твоих слуг, украл твою Шкатулку. Он хочет собрать армию механических чудовищ, которые всех нас погубят. Короче говоря, его нужно найти и обезвредить. Ты – глава Анклава, Шарлотта. Остановить безумца – твой долг, твоя прямая обязанность. Считаешь это задание невыполнимым – что ж, тогда подумай хорошенько, почему ты так держишься за эту должность.

Глава 2
Компенсации

Позволь делить с тобою боль твою.
А лучше – ты отдай ее мне всю!

Александр Поуп,
«Элоиза Абеляру»
   Она просто устала, перед глазами все так и плыло. Тесса огляделась и заметила, что остальные тоже утомились. Шарлотта сидела во главе длинного стола, рядом с ней – Генри и Тесса, потом Уилл и Джем, и только Джессамина отсела подальше ото всех. Стол был завален стопками книг и кипами документов – вокруг лежали старые газетные статьи и древние манускрипты, магические книги и куски пергамента. Охотники собрали все, что смогли отыскать по генеалогии Мортмэйнов и их однофамильцев, по истории создания автоматов, нашли тома с заклинаниями для вызова и подчинения демонов и абсолютно все материалы о «Клубе Преисподняя». Тут им очень помогли Безмолвные братья, перевернувшие вверх дном свои архивы.
   Тессе поручили искать газетные статьи, где упоминались Мортмэйн и его пароходная компания. Буквы расплывались, слова плясали на странице. Она вздохнула с облегчением, когда Джессамина с протяжным стоном оттолкнула от себя очередной фолиант под названием «О природе магических двигателей» и воскликнула:
   – Шарлотта, мы впустую тратим время!
   Та бросила на нее страдальческий взгляд:
   – Джессамина, тебя никто не держит! Реальной помощи мы и не ждем – чтобы разбираться в заклинаниях, надо много учиться. Вряд ли ты вообще знаешь, что надо искать. Скажи, ты сможешь отличить подчиняющее заклинание от заклинания вызова демона?
   Тесса удивилась – Шарлотта никогда не позволяла себе подобного тона.
   – Может, я тоже хочу помочь, – пробурчала Джесси. – Эти механические уродцы Мортмэйна едва не убили меня. Его нужно поймать и наказать как следует!
   – А вот и нет! – откликнулся Уилл, бережно разворачивая крошащийся пергамент. Юноша прищурился, стараясь разобрать мелкие закорючки букв. – Ты хочешь, чтобы поймали и наказали братца Тессы – он так ловко обманул тебя, прикинувшись влюбленным дурачком!
   Джессамина вспыхнула:
   – Да, то есть… нет! Все совсем не так… Шарлотта, Уилл опять меня дразнит!
   – А солнце взошло на востоке, – вполголоса заметил Джем.
   – Если мы не найдем Магистра, то я окажусь на улице. Неужели так трудно понять?
   – Ну уж тебя-то из Института никто не выставит, – ответил Уилл. – Вот Шарлотту – да. А тебе Лайтвуд наверняка разрешит остаться. Кстати, у Бенедикта есть двое взрослых неженатых сыновей. Так что радуйся!
   Джессамина скорчила недовольную гримасу:
   – И оба – Сумеречные охотники. Да кому нужен такой муж!
   – Джессамина, а сама-то ты кто?
   Но тут в библиотеку вошла Софи и что-то тихо сказала Шарлотте; та поспешно поднялась и объявила, что ее ждет брат Енох.
   – Уилл и Джессамина, не поубивайте друг друга, пока меня нет. Генри, а ты…
   Но Генри ничего не слышал: он зарылся в трактат Аль-Джазари «Книга знаний об остроумных механических устройствах». Шарлотта махнула рукой и вышла вслед за Софи.
   Как только дверь закрылась, Джессамина насмешливо взглянула на Уилла:
   – Если уж от меня никакого толку, то что здесь забыла она? Не хочу никого обидеть, но ей точно не отличить одно заклинание от другого. Правда, Тесса? Кстати, Уилл, ты и сам на уроках витаешь в облаках. Держу пари, ты не отличишь подчиняющее заклинание от рецепта суфле!
   – Джессамина, нам сгодится всякая помощь, а Тесса любезно пришла на выручку, – на полном серьезе ответил Джем. – Уилл, прекрати цитировать «Гамлета». Генри… Генри!
   Генри оторвался от книги и растерянно замигал:
   – Что тебе, милая?.. – Он недоуменно оглянулся в поисках жены: – А где Шарлотта?
   – Приехали Безмолвные братья, она пошла к ним, – пояснил Джем, ничуть не рассердившись, что Генри принял его за жену. – А знаете, по-моему, Джессамина в чем-то права.
   – Видимо, солнце взошло на западе, – вполголоса заметил Уилл.
   – В чем же? – с нажимом спросила Тесса. – Нельзя бросать начатое на полпути. Ведь это все равно что сразу отдать Институт Бенедикту Лайтвуду!
   – Я и не предлагаю все бросить! Вместо того чтобы рыться в прошлом, надо предугадать будущее. Если поймем, что задумал Мортмэйн, обязательно сможем остановить его.
   – Мы знаем и прошлое Мортмэйна, и его дьявольский замысел, – сказал Уилл, кивнув на стопку газет. – Родился в Девоне, был корабельным врачом, разбогател на спекуляциях, увлекся черной магией. Теперь собирается править миром, встав во главе огромной армии механических существ. Обычная история, с этими амбициозными юношами всегда так…
   – Не думаю, что его замыслы настолько грандиозны, – перебила Тесса. – Ему вполне хватит Британской империи.
   – В самую точку. Но дело не в этом: нам известно, откуда он взялся. Что поделаешь, если все оказалось столь прозаично. Впрочем…
   – Впрочем, что? – раздраженно переспросила Джессамина, переводя взгляд с Уилла на Джема. – У меня от вас мурашки – порой кажется, будто вы читаете мысли друг друга!
   – Впрочем, я готов согласиться с Джемом: биография Мортмэйна, почерпнутая из газет, – полная ахинея. Это просто набор слов, много лжи и капелька правды. В газетах мы ничего не найдем, он все сочинил для репортеров, чтобы им было о чем писать. Какая разница, сколько у него пароходов, важно узнать, где и у кого он учился черной магии.
   – И за что он так ненавидит Сумеречных охотников, – добавила Тесса.
   Уилл снисходительно взглянул на нее:
   – Разве он нас ненавидит? По-видимому, это просто жажда власти. Без охотников Мортмэйну не сможет противостоять никто, при такой-то армии.
   Тесса покачала головой:
   – Нет, все не так просто. Мне кажется, он отчаянно ненавидит нефилимов. Это что-то глубоко личное, как-то связанное с теми золотыми часами. Он пытается отомстить нефилимам за причиненную ему боль или несправедливость.
   – Компенсации! – воскликнул Джем, уронив перо.
   Уилл изумленно уставился на него:
   – Мы что, в слова играем? Каждый говорит первое пришедшее на ум слово? Тогда вот вам, «генуфобия». Это иррациональная боязнь коленок, если что.
   – А как называется вполне рациональная боязнь назойливых идиотов? – осведомилась Джессамина.
   – В архивах есть раздел «Компенсации», – сказал Джем, не замечая насмешек. – Консул вчера упоминал о них, и эта мысль не давала мне покоя. Там мы еще не смотрели!
   – Какие компенсации? – спросила Тесса.
   – Когда обитатель Нижнего мира или же мирянин заявляет, что Сумеречный охотник нарушил Закон в отношении него, то он подает жалобу, требуя компенсации. Потом дело рассматривается в суде, и ему выплачивают определенную сумму – разумеется, если он соберет достаточно доказательств.
   – Глупая затея, – возразил Уилл. – Навряд ли Мортмэйн подал бы официальную жалобу на охотников. Представляешь, как бы это звучало: «Сумеречные охотники причинили мне моральный ущерб, отказавшись умереть, когда я им велел. Требую компенсации! Вышлите чек А. Мортмэйну по адресу Кенсингтон-роуд, дом 18».
   – Хватит паясничать! А если он не всегда ненавидел нас? Вдруг он пытался получить компенсацию, а ему отказали? Обязательно надо это выяснить, может, что-нибудь да всплывет. Пойду сообщу Шарлотте – пока брат Енох не ушел, пусть попросит Безмолвных братьев проверить архивы.
   Он встал и откинул серебристые волосы со лба. Тесса тоже поднялась – ей вовсе не улыбалось оставаться в библиотеке с Уиллом и Джессаминой и слушать их перебранку. Генри ей был не союзник – он сладко дремал, уронив голову на раскрытую книгу. Находиться с Уиллом в одной комнате было просто невыносимо – легче становилось, разве что когда Джем рядом. Каким-то загадочным образом ему удавалось сглаживать острые углы, в его присутствии Уилл вел себя почти сносно.
   – И я с тобой. Мне нужно кое-что спросить у Шарлотты.
   Джем приятно удивился, Уилл смерил их взглядом и отодвинулся от стола:
   – Что-то мы засиделись среди этих ветхих древностей! Мои прекрасные очи утомлены, а пальцы все в мозолях и порезах от бумаги! Видите?! – Уилл капризно растопырил пальцы. – Пойду проветрюсь.
   – Так воспользуйся лечебной руной – иратци, кажется? – не сдержалась Тесса.
   Уилл пристально посмотрел на нее. Какие все-таки красивые у него глаза!
   – Что бы я без тебя делал, Тесса!
   Девушка взглянула ему прямо в глаза:
   – Всегда рада помочь.
   Джем примиряюще тронул ее за плечо:
   – Тесса, Уилл. Не надо!..
   Но Уилл уже унесся прочь, на ходу набросив пальто и громко хлопнув дверью напоследок. Джессамина откинулась на спинку стула и прищурилась:
   – Как любопытно.
   Тесса судорожно заправила выбившуюся прядку за ухо. Как же она его ненавидела за это! Она для него никто, пустое место. И почему ей никак не удается взять себя в руки? Стоит только увидеть Уилла, взглянуть ему в глаза, как ее бьет нервная дрожь, не поймешь – то ли жгучая ненависть, то ли тоска и нежность… Будто по жилам струится яд, а единственное противоядие – Джем! Только с ним ей спокойно и легко.
   – Пойдем! – Джем непринужденно взял ее за руку Английский джентльмен не позволил бы себе такой вольности, но Сумеречные охотники были гораздо ближе друг другу, чем миряне за стенами Института. Тесса обернулась, и Джем ласково улыбнулся. Его улыбка всегда была очень искренней, он не просто растягивал губы – он улыбался от души, всем своим существом. – Поищем Шарлотту.
   – И чего мне тут без вас делать? – возмутилась Джессамина.
   Джем обернулся через плечо:
   – Разбуди Генри. Кажется, он опять ест бумагу во сне, а Шарлотту это особенно раздражает.
   – Вот докука! Почему мне всегда достаются дурацкие поручения?..
   – Потому что от серьезных ты всегда отлыниваешь! – отрезал Джем.
   Да он, оказывается, и сердиться умеет, удивилась Тесса. Джессамина злобно посмотрела им вслед, но они не заметили, потому что шли по коридору, не оглядываясь.
* * *
   – Мистер Бэйн ожидает вас, сэр, – сообщил лакей, распахнув перед Уиллом дверь. Кажется, его звали Арчер или Уокер, и он был рабом Камиллы. Как и все порабощенные, он имел болезненный вид – белая, словно пергамент, кожа, тонкие и безжизненные волосы. На лице его застыло брезгливое недовольство, будто Уилл был слизняком на листике салата, поданном гостям на званом ужине.
   Уилл учуял запах темной магии, едва войдя в дом: в воздухе мешались едкая серная струя и зловонный дух Темзы в жаркий день. Он наморщил нос, лакей еще больше скривился.
   – Мистер Бэйн в гостиной. Позволите ваше пальто? – процедил он, всем видом давая понять, что не намерен провожать гостя.
   – Не стоит.
   Не снимая пальто, Уилл двинулся на запах, вившийся из коридора. Двери гостиной были плотно притворены, из-под них вырывались клубы дыма. Он набрал в грудь побольше воздуха и вошел.
   Вид у комнаты был совершенно нежилой. Оглядевшись, Уилл заметил, что и фортепьяно, и вся массивная мебель тикового дерева отодвинуты к стенам. Вычурная люстра осталась на месте, но свет шел не от нее, а от нескольких дюжин толстых черных свечей, выстроенных кругом посреди комнаты.
   Магнус стоял рядом с открытой книгой в руках – старомодный галстук чуть ослаблен, черные волосы дыбом, будто от удара электрическим током. Он поднял голову, увидел Уилла и улыбнулся:
   – Очень вовремя! Уверен, сегодня мы не ошиблись. Уилл, это Таммуз, низший демон из восьмого измерения. Таммуз, это Уилл, Сумеречный охотник, и тоже из низших. Родом из Уэльса, верно?
   – Я вырву твои глаза, – прошипело существо, сидящее в центре горящего круга. Это определенно был демон, фута три ростом, с синеватой кожей и тремя угольно-черными глазами, с когтистыми руками – восемь пальцев на каждой, длинные когти ярко-алые. – Я щас кожу с твоего лица сдеру!
   – Не груби, Таммуз! – осадил его Магнус. Хотя сказал он это совсем негромко, пламя свечей резко взвилось вверх, а демон зашелся в пронзительном крике. – Уилл задаст тебе пару вопросов. Ты должен ответить на них.
   – Что-то он не очень похож на того демона, – покачал головой Уилл.
   – Синий, как ты говорил.
   – Ну да. – Уилл внимательно осмотрел демона, подойдя почти вплотную к кругу. – Но тот, что мне нужен, кобальтовый. А этот голубой, как барвинок.
   – Какой-какой? – взревел от ярости демон. – Подойди ближе, мальчик-охотник, я вырву твою печень и сожру у тебя на глазах!
   Уилл повернулся к Магнусу:
   – Да и голос у него какой-то не такой. И глаза… Нет, не тот!
   – Ты уверен?
   – Совершенно точно, – твердо заявил Уилл. – Такое забыть невозможно.
   Магнус вздохнул и обратился к демону, читая из раскрытой книги:
   – Я заклинаю тебя, Таммуз, именем Аббадона и Молоха и повелеваю тебе отвечать на вопросы правдиво. До сего дня ты когда-нибудь видел Сумеречного охотника Уилла Херондэйла или любого из его рода?
   – Не знаю я, – нахально ответил демон. – Люди для меня все на одно лицо.
   Магнус повысил голос, строго и властно повелев:
   – Отвечай же!
   – Ну ладно, ладно. Нет, я в жизни его не видал. Я бы запомнил. Уж очень аппетитно он выглядит. – Демон усмехнулся, обнажив острые, как лезвия, зубы. – Давно я не был в этом мире, сотню лет, не меньше. Впрочем, для меня что сотня лет, что тысяча. И вообще, когда я наведывался сюда в последний раз, людишки жили в норах и жрали корешки. Так что вряд ли мы с ним встречались… – он указал длинным многосуставчатым пальцем на Уилла, – разве что смертные живут гораздо дольше, чем я полагал.
   Магнус закатил глаза:
   – Помощи от тебя не дождешься!
   Демон вполне по-человечески пожал плечами:
   – А ты чего ожидал? Заставил меня отвечать правдиво, и я ответил.
   – Ну ладно, а ты никогда не встречал того демона, о котором мы сейчас говорили? – вмешался Уилл, уже ни на что не надеясь. – Знаешь, такой темно-синий, голос скрипучий, как наждачная бумага, и еще у него длинный, колючий, шипастый хвост…
   Демон снисходительно взглянул на Уилла:
   – Да ты хоть знаешь, нефилим, сколько демонов обитает в Геенне? Сотни и сотни миллионов! Ваш Лондон – просто жалкая деревушка по сравнению с громадным городом Преисподней! Демоны любых форм и размеров, любыхцветов. К тому же некоторые могут менять свой облик, если захотят…
   – Не хочешь помочь, так хотя бы не мешай! – воскликнул Магнус и захлопнул книгу. Свечи тут же погасли, и демон исчез с пронзительным визгом, оставив после себя зловонный синеватый дымок.
   Чародей повернулся к Уиллу:
   – А я был так уверен, что это тот самый демон.
   – Ты не виноват. – Уилл устало плюхнулся на оттоманку у самой стены. Его бросало то в жар, то в холод, от разочарования юношу била нервная дрожь. Он стянул перчатки и запихнул их в карманы. Пальто Уилл так и не расстегнул. – По крайней мере, ты пытаешься сделать хоть что-то. Таммуз прав, так мы его не найдем.
   – Полагаю, – тихо сказал Магнус, – ты поведал мне все, что помнишь. Ты открыл Шкатулку и выпустил демона, он тебя проклял. Ты хочешь, чтобы я нашел его и попытался заставить снять проклятие. А какое это проклятие, кстати?
   – Это все, что я могу рассказать, остальное – мелкие подробности, без которых тебе придется обойтись, – ответил Уилл. – Да это даже хуже, чем искать иголку в стоге сена! Иголка среди груды таких же игл…
   – Сунь руку в груду игл, – заметил Магнус, – и здорово поранишься. Ты уверен, что действительно хочешь этого?
   – Другой вариант гораздо хуже, – устало проговорил юноша, глядя на темное пятно в центре круга. Он совершенно вымотался – руна энергии, питавшая его силой с начала заседания Совета, иссякла уже к полудню, и теперь голова просто раскалывалась. – Целых пять лет я жил с этим, а сейчас даже смерть кажется более привлекательной!
   – Сумеречные охотники не боятся смерти.
   – Разумеется, боятся. Смерти боятся все. Да, в нас течет кровь ангелов, но едва ли мы знаем о том, что ждет после смерти, больше, чем все остальные.
   Магнус подошел поближе и опустился на другой конец оттоманки. В темноте его золотисто-зеленые глаза сверкали, как у кота.
   – Ты не можешь знать наверняка, что смерть – это лишь сон и забытье.
   – А ты не можешь утверждать обратное! Джем верит, что мы родимся заново, что жизнь – это колесо. Умираешь, опять рождаешься, а кем ты станешь, зависит от того, как прожил предыдущие жизни. – Уилл посмотрел на свои обкусанные ногти. – Я бы наверняка родился жалким слизнем, на которого кто-то сыплет соль…
   – Колесо перерождений, – кивнул Магнус, неожиданно улыбнувшись. – Это значит, что в прошлой жизни ты совершил что-то достойное. Ведь сейчас ты нефилим!
   – Ну да, мне очень повезло, – мрачно ответил юноша, бессильно откинувшись на спинку оттоманки. – Судя по всему, тебе снова понадобятся ингредиенты? Старуха Молли на Кладбище скрещенных костей уже видеть меня не может!
   – Есть и другие поставщики, – ответил Магнус, откровенно сжалившись над ним. – И еще мне нужно порыться в источниках. Вот если бы ты рассказал мне о сути проклятия…
   – Нет. – Уилл резко выпрямился. – Не могу! Я объяснял тебе, я и так очень рискую – даже о существовании проклятия рассказывать опасно. Если скажу еще хоть слово…
   – Что тогда? Дай угадаю: ты не знаешь наверняка, но уверен, что случится ужасное.
   – Не заставляй меня жалеть, что вообще открылся тебе!
   – Это из-за Тессы, верно?
   За последние пять лет Уилл научился тщательно скрывать эмоции и не показывать ни радости, ни привязанности, ни надежды. Он знал, что лицо его не дрогнуло, только голос прозвучал немного натянуто:
   – При чем здесь Тесса?
   – Прошло пять лет, – заметил Магнус. – Как-то ты справлялся все эти годы, не сказав вообще никому. И вдруг врываешься ко мне посреди ночи, в грозу! Что изменилось в Институте? Мне на ум приходит только одно, а точнее, одна, и весьма хорошенькая, с красивыми серыми глазами…
   Уилл резко вскочил, едва не опрокинув оттоманку.
   – Причина в другом, – возразил он, пытаясь не сорваться на крик. – Джем умирает.
   Магнус смотрел на него внимательно, не мигая, потом сказал:
   – Он умирает уже много лет, твое проклятие никак на нем не сказывается.
   – Ты ничего не понимаешь… – Уилл заметил, что руки дрожат, и сжал кулаки.
   – Я знаю, что вы parabatai, побратимы, – ответил Магнус. – Его смерть станет для тебя огромной потерей. Но мне хотелось бы знать другое…
   – Ты знаешь все что нужно! – Уилла бил озноб, хотя в комнате было тепло, да и пальто он не снял. – Я заплачу тебе еще больше, если перестанешь задавать лишние вопросы.
   Магнус задрал ноги на оттоманку и заявил:
   – Задавать вопросы я не перестану, но постараюсь уважать твою тайну.
   – Значит, ты не отказываешься, – облегченно вздохнул Уилл и разжал кулаки.
   – Я помогу тебе. – Магнус заложил руки за голову и откинулся назад, глядя над Уилла из-под опущенных ресниц с притворной небрежностью. – Я справился бы намного лучше, если бы знал правду. Очень мне все это любопытно, Уилл Херондэйл.
   – Ну что ж, чем не причина, – пожал плечами Уилл. – Когда попробуем снова?
   Магнус зевнул:
   – Да хоть в конце недели. К субботе дам знать, если будут какие-нибудь подвижки.
   Подвижки, проклятие, правда, Джем, смерть, Тесса. Тесса-Тесса-Тесса… Имя пело и звенело серебристым колокольчиком, заставляло сердце биться чаще. Вряд ли на всем свете нашлось бы более подходящее имя, чем Тесса. А если бы ее звали иначе, как-нибудь нелепо и некрасиво, да хотя бы Милдред!.. Разве можно проснуться среди ночи и прошептать такое имя?! Вот Тесса – совсем другое дело…
   – Спасибо, – отрывисто сказал Уилл. Озноб прошел, ему стало душно и захотелось выйти на свежий воздух. – В любом случае, буду ждать с нетерпением.
   Магнус коротко кивнул и закрыл глаза. Трудно сказать, заснул он или просто ждал, когда Уилл отправится восвояси. Тот понял намек и удалился не без облегчения.
* * *
   Софи направлялась в комнату Джессамины вытереть пыль и почистить каминную решетку. Вдруг она услышала голоса в коридоре и по привычке заметалась – прежние хозяева требовали, чтобы она не попадалась им на глаза. Когда господа проходили мимо, следовало отвернуться лицом к стене и замереть, практически не дыша. Пусть думают, что она предмет интерьера.
   Попав в Институт, девушка с изумлением обнаружила там совсем другие порядки. Для такого большого особняка слуг было поразительно мало. Сумеречные охотники с удовольствием делали то, что обычные господа сочли бы ниже собственного достоинства: сами разжигали камин, сами покупали всякие мелочи для личного пользования, сами наводили порядок в оружейной и в комнатах для занятий. Да и фамильярность других слуг, Томаса и Агаты, тоже бросалась в глаза. Впрочем, это неудивительно – оба принадлежали к семьям, служившим Сумеречным охотникам на протяжении поколений. Да и сами слуги неплохо владели магией.
   Софи родилась в бедной семье; еще в бытность свою простой служанкой она часто выслушивала попреки и терпела побои от прошлых хозяев. Поначалу она не знала, как обращаться со старинной мебелью, фамильным серебром и изысканным китайским фарфором, таким тонким, что чашки просвечивали на солнце. Потом научилась; пришло время, и красота ее расцвела, как цветок, и тогда хозяева сделали ее горничной. Сомнительная честь, ведь положение горничной весьма непрочное: едва Софи исполнилось восемнадцать, зарплата с каждым годом становилась все меньше. Горничная – «лицо дома», она должна быть молода и очень красива.
   А в Институте никому не было дела, что девушке почти двадцать, никто не требовал отворачиваться лицом к стене, ей даже позволялось заговаривать с хозяевами первой, не дожидаясь, пока ее спросят. Иногда Софи думала, что даже с полученным увечьем все обернулось к лучшему: пусть предыдущий хозяин изуродовал ей лицо, зато она получила работу в Институте. Конечно, бедняжка до сих пор не могла смотреться в зеркало, но страшное чувство утраты покинуло ее. Джессамина порой насмехалась над ней, но остальные, казалось, не замечали длинного шрама на щеке. Да еще Уилл бросал иногда какую-нибудь колкость, но беззлобно, будто для проформы.
   А потом она влюбилась в Джема.
   Софи сразу узнала его голос: Джем шел по коридору и радостно смеялся над чем-то вместе с мисс Тессой. Девушке вдруг стало трудно дышать. Она презирала себя за эту ревность, но ничего не могла поделать. А ведь мисс Тесса была всегда так добра к ней, в ее больших серых глазах светились такая тоска и одиночество – ей был очень нужен друг! На Тессу невозможно сердиться, и все же… Джем так смотрел на нее, а Тесса даже не замечала.
   Не в силах вынести их присутствия, Софи схватила щетку и ведро и нырнула в ближайшую комнату, проворно прикрыв за собой дверь. Это оказалась гостевая комната, и она пустовала, как и многие другие помещения в Институте, предназначенные для временного проживания заезжих охотников. Раз в две-три недели Софи вытирала в них пыль. Видимо, в эту комнату она давно не заглядывала – в потоках солнечного света плясали пылинки, и нос у девушки отчаянно зачесался, когда она прильнула к замочной скважине.
   Она не ошиблась: по коридору шли Джем с Тессой, полностью увлеченные друг другом и не замечавшие ничего вокруг. Джем нес какой-то сверток, а Тесса радостно смеялась над его шутками. Она смотрела в сторону, а Джем не сводил с нее сияющих глаз. Такое лицо бывало у него, когда он играл на скрипке, полностью поглощенный и очарованный дивными звуками.
   Он был так хорош собой, что у Софи заныло сердце. Все считали красавцем Уилла, но ей казалось, что Джем красивее в тысячу раз. Словно ангел неземной со старинной картины! Пусть серебристые волосы и бледная кожа стали такими из-за «лекарства», но в этом их особая прелесть. А еще он спокойный, надежный и добрый! А какие красивые у него руки – тонкие, сильные пальцы, изящные кисти… Раньше Софи думала, что никогда не позволит тронуть себя ни мужчине, ни юноше, но Джем – совсем другое дело. Она представляла, как он нежно касается ее лица и отводит выбившиеся прядки в сторону…
   – Поверить не могу, что завтра они явятся сюда! – воскликнула Тесса, обернувшись к Джему. – Будто я и Софи – кость, которую бросили злой собаке, чтобы задобрить. Бенедикту Лайтвуду, должно быть, глубоко плевать, научимся мы драться или нет. Главное, что его сыновья будут постоянно болтаться в Институте и действовать на нервы Шарлотте.
   – Может, и так, – признал Джем. – Но почему бы не воспользоваться случаем и не научиться чему-нибудь? Шарлотта хочет и Джессамину привлечь к тренировкам. А что до тебя, то даже если Мортмэйн больше не объявится, обязательно найдутся другие – твой дар делает жизнь довольно опасной. Ты должна научиться сама заботиться о себе!
   Тесса непроизвольно коснулась ангела, как всегда висевшего у нее на груди. Видимо, она и сама не замечает этого жеста.
   – Знаю, что на это ответит Джесси – скажет, обороняться ей понадобится только от смазливых кавалеров.
   – А может быть, наоборот – от совсем уж невзрачных?!
   – Лишь бы они не были Сумеречными охотниками, – усмехнулась Тесса. – Для нее уж лучше невзрачный мирянин, чем смазливый охотник.
   – Значит, у меня никаких шансов? – притворно опечалился Джем, и Тесса расхохоталась от души:
   – Как жаль! Джессамина такая красавица, что легко нашла бы себе пару, вот только охотники ей совсем не нужны.
   – Ты гораздо красивее, – заметил Джем.
   Тесса удивленно посмотрела на него и вспыхнула. Софи снова ощутила укол ревности, хотя была согласна с Джемом. Джессамина хороша лицом и прекрасно сложена, эдакая «карманная Венера», но не более. Ее вечно кислая мина портила все впечатление. А Тесса другая, в ней есть особое очарование, и чем больше узнаешь ее, тем больше она нравится. А еще у нее темные, густые вьющиеся волосы и огромные, серые, как море, глаза, которые светятся умом и весельем – вот уж чего точно не хватает Джессамине.
   Джем остановился у двери мисс Джессамины и постучал. Никто не откликнулся, он пожал плечами и оставил сверток с одеждой (видимо, костюм для тренировок) под дверью.
   – Она ни за что его не наденет! – улыбнулась Тесса, и на щеках у нее появились ямочки.
   – Я не собираюсь одевать ее насильно, достаточно и того, что костюм принес.
   Они направились дальше по коридору, Джем впереди, Тесса следом за ним.
   – И как только Шарлотта может разговаривать с братом Енохом так часто! У меня от него мурашки бегут.
   – Ну не знаю. Я, к примеру, надеюсь, что у себя дома братья такие же, как мы: подшучивают друг над другом, готовят что-нибудь вкусненькое… понимаешь?
   – Надеюсь, они любят играть в шарады, – иронично заметила Тесса. – Просто грех не воспользоваться таким талантом!
   Джем расхохотался, и они свернули за угол. Софи устало прислонилась к двери. Ей никогда не удавалось развеселить его. Никому не удавалось, кроме Уилла. Так смеются только с очень близкими людьми. Он давно нравился ей, но неужели она для него совсем чужая?
   Тяжело вздохнув, Софи собралась покинуть свое убежище, но тут дверь в комнату мисс Джессамины открылась. Софи снова замерла. Вышла мисс Джессамина, одетая в длинный бархатный плащ, укрывший ее с головы до пят. Волосы тщательно собраны на затылке, в руках – мужская шляпа. Девушка бросила презрительный взгляд на костюм, лежащий на пороге, потом пнула его ногой, отбросив в комнату. Софи с удивлением заметила, что она обута в мужские ботинки. Бесшумно притворив дверь, Джессамина обернулась, нахлобучила шляпу как можно ниже, почти закрыв лицо, опустила голову и крадущейся походкой торопливо двинулась к выходу, оставив Софи в полном недоумении.

Глава 3
Неоправданное убийство

Увы! Они в юности были друзьями,
Но людской язык ядовит, как змея;
Лишь в небе верность суждена;
И юность напрасна, и жизнь мрачна;
И нами любимый бывает презрен;
И много на свете темных тайн
[4].

Сэмюэл Тейлор Кольридж,
«Кристабелъ»
   Следующим утром после завтрака Шарлотта велела Тессе и Софи вернуться к себе и переодеться в новые костюмы, а затем встретиться с Джемом в зале для тренировок и ждать Лайтвудов. Джессамина на завтрак не явилась, сославшись на головную боль, а Уилл просто исчез. Тесса подозревала, что он нарочно прячется, чтобы не встречаться с Лайтвудами – разводить политесы с реверансами было выше его сил. Она отчасти понимала Уилла.
   Развернув сверток с одеждой, Тесса содрогнулась – ей никогда в жизни не приходилось носить ничего подобного. Там были ботинки на плоской подошве, широкие брюки из плотной черной материи, длинная туника почти до колен и пояс к ней. Помощи от Софи ждать не приходилось, поскольку одеваться нужно было самостоятельно – обучение уже началось. В такой же одежде сражалась Шарлотта, а еще Тесса видела ее на иллюстрациях в «Кодексе»; но одно дело рассматривать странные одеяния на картинке, и совсем другое – носить такое самой. Если бы тетя Генриетта увидела Тессу в этом наряде, она точно упала бы в обморок.
   Софи ждала ее у лестницы, ведущей к залу. Девушки обменялись ободряющими улыбками и стали подниматься по старым деревянным ступеням, опираясь на рассохшиеся перила. Как странно идти по лестнице и не придерживать юбки, чтобы не споткнуться! Тесса чувствовала себя беззащитной и чуть ли не голой в этом необычном костюме.
   Хорошо, что Софи рядом! Ей тоже было неуютно в облачении Сумеречного охотника. Поднявшись на самый верх, Софи распахнула дверь, и они вошли в зал.
   Зал располагался на последнем этаже Института. Помещение оказалось просто огромным – чердак был раза в два меньше. Тесса огляделась: на гладком деревянном полу черной краской нарисованы круги и квадраты, некоторые пронумерованы. С потолка свисают гибкие канаты, прикрепленные к едва различимым в темноте балкам. Свет колдовского огня туда почти не доходит, зато хорошо освещает висящее по стенам оружие: всякие шипастые палицы, боевые топоры, секиры и другие смертельно опасные предметы.
   – Брр! – содрогнулась Софи. – Какие жуткие штуки!
   – А я уже видела такие в «Кодексе»! Вон там висит полуторный меч, он же бастард, а там шпага, рядом фехтовальная рапира, а вон тот меч, который нужно держать двумя руками, кажется, называется клеймор.
   – Почти угадала, – раздался чей-то голос из-под потолка. – Это клинок палача. Как правило, используется для обезглавливания. Смотри, у него нет острия – передняя часть клинка обрублена почти под прямым углом.
   Софи вскрикнула от неожиданности и попятилась: один из канатов у них над головой начал раскачиваться и там замаячила какая-то тень. Это был Джем, спускавшийся по веревке, как проворная пташка. Он мягко спрыгнул на пол прямо перед девушками и улыбнулся:
   – Прошу прощения, не хотел вас напугать!
   На юноше был костюм для тренировок, вместо туники – обычная рубашка, грудь опоясывал кожаный ремень, а из-за плеча виднелась рукоять клинка. Темная одежда подчеркивала неестественную бледность Джема, а глаза и волосы казались совсем серебряными.
   – Конечно хотел! – улыбнулась Тесса. – Хорошо, что ты здесь, а то я думала, нам с Софи придется учить друг друга.
   – И не надейтесь, скоро придут Лайтвуды. Они нарочно задерживаются, чтобы мы поняли, кто тут главный. Братьям никто не указ – ни мы, ни их собственный отец.
   – Вот бы нас тренировал ты, Джем! – порывисто воскликнула Тесса, но Джема эта мысль определенно удивила.
   – Я не смог бы, ведь я сам еще учусь…
   Их взгляды встретились, и Тесса догадалась, что он хотел сказать: «Я слишком часто бываю нездоров, чтобы стать для вас надежным учителем». В горле у девушки запершило, но она не отвела глаз, надеясь, что Джем прочтет в них сочувствие. Вдруг Тесса поняла, насколько нелепо выглядят ее аккуратно собранные в пучок и заколотые на затылке волосы. А впрочем, это и неважно – стесняться Джема совсем не стоило.
   – Нам же не придется учиться всему, что умеют охотники, правда ведь? – тревожно спросила Софи, прервав безмолвную беседу Тессы и Джема. – Совет велел научить нас только защищаться.
   Джем отвернулся и тихо произнес:
   – Бояться нечего, Софи. Тебе это обязательно пригодится – красивая девушка должна уметь постоять за себя.
   Софи надулась, шрам на щеке вмиг покраснел.
   – Не смейтесь надо мной! Это нехорошо…
   Джем растерялся:
   – Софи, я не хотел…
   Дверь распахнулась, в зал вошел Габриэль Лайтвуд, и с ним был юноша, которого Тесса не видела прежде. На первый взгляд они были не слишком похожи: Габриэль – стройный и темноволосый, его спутник – могучего телосложения и светловолосый. Оба одеты для тренировки, в дорогих черных перчатках с металлическими бляшками на костяшках. У обоих на запястьях серебристые повязки (должно быть, ножны), рукава расшиты искусными узорами из переплетающихся белых рун. Одинаковая одежда и какое-то едва уловимое сходство: овал лица, разрез и блеск зеленых глаз – все-таки выдавали их родство. Поэтому Тесса нисколько не удивилась, когда Габриэль отрывисто произнес:
   – Пришли, как обещали. Джеймс, ты, верно, помнишь моего брата Гидеона. Мисс Грей, мисс Коллинз…
   – Приятно познакомиться, – никому не глядя в глаза, буркнул Гидеон. Ну и семейка, а ведь Уилл говорил, что Габриэль просто душка по сравнению с братом.
   – Не беспокойся, Уилла сейчас нет, – обратился Джем к Габриэлю, который озирался по сторонам. Тот нахмурился, но Джем уже повернулся к Гидеону: – Давно из Мадрида?
   – Отец недавно вызвал меня, – спокойно ответил Гидеон. – Семейные дела.
   – Надеюсь, ничего не случилось?
   – Все в полном порядке, Джеймс, – перебил его Габриэль. – Прежде чем перейти непосредственно к тренировке, позвольте вам кое-кого представить. Мистер Таннер и мисс Дэйли, входите.
   На лестнице раздались шаги, и вошли двое в обычной одежде. Мисс Дэйли была молода, на вид лет двадцати, но отличалась исключительной худобой – просто кожа да кости, причем кости казались слишком крупными для такого тщедушного тельца. Ярко-рыжие волосы собраны в пучок на затылке, сверху – скромная шляпка. Руки без перчаток, покрасневшие и обветренные. За ней следом вошел темноволосый, слегка кудрявый юноша, высокий и крепкий…
   Софи ахнула и сильно побледнела:
   – Это же Томас!..
   Юноша ужасно смутился и поспешил представиться:
   – Я брат Томаса, мисс. Сирил. Сирил Таннер.
   – Совет прислал замену вашим погибшим слугам, – сказал Габриэль. – Сирил Таннер и Бриджет Дэйли. Консул попросил нас встретить их на вокзале Кингс-Кросс и проводить к вам. Разумеется, мы подчинились. Сирил заменит Томаса, а Бриджет – повара, Агату. Оба прежде служили в лучших домах Сумеречных охотников и имеют хорошие рекомендации.
   Софи пошла красными пятнами, но Джем не дал ей ничего сказать, быстро проговорив:
   – Никто не заменит нам ни Томаса, ни Агату, Габриэль. Они были не только слугами, но и нашими друзьями! – Он обратился к Бриджет и Сирилу: – Ничего личного, давайте без обид!
   Кареглазая Бриджет только удивленно прищурилась, а Сирил сказал:
   – Разумеется, без обид! – Даже голоса у них с Томасом были необычайно похожи. – Томас был мне братом, и мне тоже его никто не заменит…
   Повисло неловкое молчание. Гидеон нахмурился и прислонился к стене, сложив руки на груди. Он был бы так же хорош собой, как и Габриэль, если бы не угрюмый вид.
   – Что ж, Шарлотта просила привести их сюда, чтобы вы познакомились, – прервал затянувшуюся паузу Габриэль. – Джем, не мог бы ты проводить слуг в гостиную? Шарлотта ждет их там.
   – Значит, дополнительное обучение им ни к чему? – осведомился Джем. – Уж если вы все равно будете заниматься с Тессой и Софи, может быть, Бриджет или Сирил тоже…
   – Консул утверждает, что они прошли превосходную подготовку на предыдущем месте работы, – заявил Гидеон. – Хочешь убедиться?
   – Не стоит.
   Габриэль усмехнулся:
   – Давай же, Карстаирс. Пусть девушки увидят, что и человек может драться почти как Сумеречный охотник. Разумеется, после надлежащего обучения. Сирил, лови!
   Габриэль стремительно шагнул к стене, схватил два длинных клинка и бросил один из них Сирилу. Тот ловко поймал меч и встал в нарисованный круг в центре зала.
   – Да знаем мы, – еле слышно прошептала Софи. – Томас и Агата тоже умели драться.
   – Габриэль специально пытается вывести нас из себя, – таким же шепотом ответила ей Тесса. – Сделай вид, что тебе все равно.
   Софи стиснула зубы, увидев, как Габриэль и Сирил сошлись в центре зала, размахивая сверкающими клинками.
   Тесса залюбовалась, глядя на стройных юношей, кружащих в причудливом танце с мечами в руках. Свист клинков, звон металла, неуловимая быстрота движений – все слилось в серебристо-черном вихре. И все же Габриэль – лучший боец, это понял бы даже неподготовленный зритель: он двигался гораздо проворнее и более плавно. Бой едва ли был честным – волосы Сирила блестели от пота, и он явно проигрывал, в то время как Габриэль вовсе не напрягался. Наконец почти неуловимым движением кисти он ловко разоружил Сирила и отбросил его меч в сторону. Тесса здорово рассердилась на Габриэля и ничего не могла с собой поделать – разве получится у обычного человека одержать верх над Сумеречным охотником? Сирил был изначально обречен на проигрыш!
   Габриэль поднес меч к самому горлу Сирила, тот поднял руки в знак капитуляции и широко улыбнулся, отчего стал еще больше похож на покойного брата:
   – Признаю свое…
   Вдруг что-то стремительно налетело на Габриэля, он вскрикнул и упал, выронив меч. На груди у него восседала Бриджет, радостно оскалив зубы, – пока все смотрели на Сирила, она умудрилась подкрасться к Габриэлю сзади и сделала подсечку. Потом достала из-за корсажа маленький кинжал и поднесла к горлу юноши. Габриэль удивленно уставился на девушку зелеными глазами, моргнул несколько раз и громко расхохотался.
   Теперь он показался Тессе гораздо более симпатичным, чем раньше. Но все равно это был тот же противный Лайтвуд.
   – Впечатляет, – раздался с порога знакомый голос. Тесса обернулась – в дверях стоял Уилл. Но выглядел он странно: как сказала бы тетя Генриетта, будто его задом наперед протащили через живую изгородь. Рубашка изорвана, волосы взлохмачены, глаза красные от усталости. Он поднял меч с пола и, весело улыбаясь, спросил: – А готовить-то она умеет?
   Бриджет вспыхнула до корней волос и поспешно вскочила. Разглядев Уилла, девушка просто онемела. Обычная реакция, горько подумала Тесса, все девушки смотрят на него открыв рот, будто глазам своим не верят. К тому же Уилл не всегда выглядит так, словно его только что вытащили из постели, не дав ни умыться, ни переодеться. Его невероятная красота подобна ослепительному блеску острого клинка на солнце и так же опасна. Но к чему говорить об этом Бриджет? Сама скоро узнает.
   – Я отлично готовлю, сэр! – протараторила с очаровательным ирландским акцентом девушка. – Мои прежние хозяева никогда не жаловались.
   – Да ты ирландка… Боже, только не это! – воскликнул Уилл. – Ты умеешь готовить что-нибудь, кроме картофеля? В детстве у нас был повар-ирландец: картофельный пирог, картофельные пирожные, картофель с картофельным соусом…
   Бриджет растерялась. Джем пересек зал, схватил Уилла за руку и решительно остановил его:
   – Шарлотта ждет Сирила и Бриджет в гостиной. Давай покажем им дорогу!
   Уилл заколебался и взглянул на Тессу. У нее тут же пересохло в горле – Уилл смотрел так, будто хотел что-то сказать. Габриэль, смерив глазами обоих, усмехнулся. Уилл попытался было дернуться, но Джем крепко держал его за локоть и наконец выпихнул на лестницу. Ошарашенные Бриджет и Сирил двинулись следом за ними.
   Когда Тесса наконец отвернулась, Габриэль уже протянул брату клинок:
   – Ну что же, пора начинать вашу боевую подготовку, леди!
   Гидеон взял меч и сказал:
   – Esta es la idea mбs estύpida que nuestro padre ha tenido. Nunca[5].
   Софи и Тесса обменялись взглядами. Неясно, что именно произнес Гидеон, но уж слово estύpida, «глупый», было им знакомо. Да-а, непростой предстоит денек.
* * *
   Следующие несколько часов девушки учились сохранять равновесие и блокировать удары. Габриэль взялся за обучение Тессы, а Гидеон занимался с Софи. Тессе казалось, что Габриэль решил встать в пару с ней, чтобы досадить Уиллу. Впрочем, преподавателем он оказался неплохим – терпеливый и упорный юноша в конце концов научил Тессу правильно держать меч. Он даже хвалил ее иногда. Тесса уже не обращала внимания на Гидеона, хотя несколько раз слышала, как он бормочет что-то по-испански.
   К концу занятия Тесса была ужасно голодна. Приняв ванну и переодевшись, она помчалась к столу с поспешностью, отнюдь не приличествующей истинным леди. К счастью, опасения Уилла не подтвердились – Бриджет оказалась прекрасным поваром. На обед она подала жаркое с овощами и пирог с вареньем и кремом. Джессамина так и не вышла, а Шарлотта отправилась к Безмолвным братьям, чтобы порыться в архивах по компенсациям.
   Молчаливая Софи и Сирил вместе разносили еду. Тессе было страшно даже представить, каково сейчас бедной девушке, ведь Томас и Агата стали самыми близкими для нее людьми, а Сирил даже мясо резал точь-в-точь как Томас… Но едва Тесса пыталась заглянуть Софи в глаза, та отворачивалась.
   Тесса вспомнила, как Софи смотрела на Джема, когда он был болен, как она комкала в руках чепец, справляясь о его здоровье. Тессе ужасно хотелось поговорить с ней об этом, но у нее не хватало духу. Браки Сумеречных охотников с мирянами строго запрещены; мать Уилла была мирянкой, и отцу пришлось оставить Анклав. Должно быть, он сильно любил ее, если решился на такой отчаянный шаг! Непохоже, чтобы Джем был влюблен в Софи, к тому же он болен…
   – Тесса, что с тобой? – тихо окликнул Джем. – Ты как будто за миллион миль отсюда.
   – Просто устала, я ведь еще не привыкла к тренировкам.
   Отчасти это была правда – руки болели от тяжелого клинка. И хотя в тот день они с Софи учились лишь сохранять равновесие и блокировать удары, ноги ныли тоже.
   – У меня есть целительный бальзам, его делают Безмолвные братья как раз для таких случаев. Зайди ко мне перед сном, я поделюсь с тобой.
   Тесса слегка покраснела и сама себе удивилась. Нравы Сумеречных охотников значительно отличаются от нравов мирян. Она уже заходила в комнату Джема, они даже оставались там вдвоем, да еще и в неглиже, и никому не было дела. А сейчас он просто предлагал ей поделиться лекарством – не более того. И все же она покраснела, а когда Джем заметил это, краска залила и его бледное лицо. Тесса быстро отвела глаза и поймала внимательный взгляд Уилла; юноша смотрел на друзей, слегка прищурившись. И только Генри, рассеянно пытавшийся поддеть на вилку пару горошин, ничего не заметил.
   – Большое спасибо, я с удовольствием…
   Шарлотта ворвалась в гостиную, как вихрь, – волосы встрепаны, лицо разрумянилось, в руках свиток.
   – Я нашла! – крикнула она, без сил опустилась рядом с Генри и улыбнулась Джему: – Ты оказался прав! Компенсации… архивы… всего несколько часов, и я нашла его!
   – Дай посмотрю, – попросил Уилл, откладывая вилку в сторону – он так ничего и не съел. Когда он потянулся к свитку, на пальце блеснуло кольцо с птицей.
   Шарлотта легонько шлепнула Уилла по руке и сказала:
   – Ну уж нет! Все вместе посмотрим. И вообще, это ведь Джем придумал!
   Уилл нахмурился, но промолчал. Шарлотта разложила свиток на столе, сдвинув в сторону чашки и тарелки, остальные столпились вокруг нее и принялись изучать документ. Бумага походила на толстый пергамент, а чернила были красными, как руны на одеяниях Безмолвных братьев. Написано по-английски, но настолько убористо, да к тому же со множеством аббревиатур, что Тесса не поняла ни слова, будто это китайский.
   Джем склонился к свитку и задумчиво читал документ через плечо Шарлотты. Тесса повернула голову и почувствовала на лице прядь его волос.
   – О чем здесь говорится? – шепотом спросила она.
   – Это прошение о компенсации ущерба, – вмешался Уилл. – Отправлено в йоркский Институт в тысяча восемьсот двадцать пятом году от имени Акселя Холлингворта Мортмэйна с требованием компенсации за неоправданное убийство родителей, Джона Таддеуса и Анны Эвелины Шейд, погибших десятью годами раньше.
   – Джон Таддеус Шейд – это же ДТШ, инициалы на часах Мортмэйна! – воскликнула Тесса. – Но если он сын, то почему фамилия другая?
   – Шейды были колдунами, – ответил Джем, успевший прочитать чуть дальше. – Причем оба. Он им неродной – наверно, усыновили и оставили мирское имя. Такое иногда случается.
   Джем бросил на нее взгляд и отвел глаза. Интересно, помнит ли он их беседу в музыкальном салоне, когда она узнала, что у колдунов не бывает детей?
   – Мортмэйн рассказал нам, что получил сведения о черной магии, путешествуя по торговым делам, – вспомнила Шарлотта. – Но если его родители были колдунами…
   – Приемные родители, – подчеркнул Уилл. – Я убежден: он знал, к кому обратиться в Нижнем мире, чтобы освоить черную магию.
   – А что такое «неоправданное убийство»? – тихо спросила Тесса.
   – По мнению Мортмэйна, Сумеречные охотники убили его родителей, несмотря на то что те не нарушили никаких законов, – ответила Шарлотта.
   – А что же они натворили?
   Шарлотта нахмурилась:
   – Здесь говорится о противоестественных и противоправных сделках с демонами – это может быть все что угодно. А еще их обвиняли в создании оружия, смертельного для Сумеречных охотников. Такие преступления караются казнью. Следует учитывать, что происходило все до принятия Соглашения: охотники имели право убивать жителей Нижнего мира, основываясь лишь на предположениях и подозрениях в совершении подобного преступления. Наверное, поэтому здесь и нет никаких подробностей дела. Мортмэйн потребовал компенсации от йоркского Института под руководством Алоизиуса Старквэзера. Деньги ему были не нужны – он хотел, чтобы виновных судили. Но в Лондоне ему отказали в иске на основании «безусловной виновности» Шейдов. Вот, собственно, и все. Это краткий отчет – видимо, все документы по делу находятся в йоркском Институте… – Шарлотта убрала влажные волосы со лба и продолжила: – И тем не менее теперь мы знаем, за что Мортмэйн ненавидит охотников. Ты оказалась права, Тесса, мотив – личный. Он хочет отомстить.
   – А еще у нас теперь есть след, и ведет он в йоркский Институт! – заметил Генри, оторвавшись от тарелки. – Старквэзеры до сих пор заправляют там, верно? У них должна быть вся документация и переписка по делу.
   – Алоизиусу Старквэзеру уже восемьдесят девять, – вздохнула Шарлотта. – Шейды погибли чуть больше полувека назад, он должен помнить подробности того дела. Придется написать ему, но это так непросто!
   – Почему же, милая? – ласково и чуть рассеянно осведомился Генри.
   – Мой отец когда-то очень дружил с ним, потом они ужасно поссорились; случилось это давным-давно, но после той размолвки они не разговаривали.
   – Как там было, помните?.. – спросил Уилл, задумчиво вертевший в руках пустую чашку. Он поднялся и прочитал:
И оскорбленья выжгли в их душах любовь,
И они разошлись, чтобы не встретиться вновь[6].

   – Ангела ради, Уилл, замолчи! Мне нужно написать трогательное и полное раскаяния письмо этому самому Алоизиусу Старквэзеру. А ты меня сбиваешь! – Подхватив юбки, Шарлотта выбежала из комнаты.
   – Никто не ценит искусство, – пробурчал под нос Уилл.
   Он поднял голову и увидел, что Тесса смотрит на него. Разумеется, она тоже знала это стихотворение – Кольридж, который ей так нравился. Там было много чего еще – про любовь и смерть, про безумие, – но она никак не могла вспомнить точных слов: взгляд синих глаз смущал и не давал собраться с мыслями.
   – Шарлотта, как всегда, даже не прикоснулась к еде, – заметил Генри, вставая из-за стола. – Пойду попрошу Бриджет принести ей чего-нибудь пожевать. А вы пока…
   Генри неожиданно замолчал, будто придумывая, что бы им такое приказать – то ли отправить спать, то ли послать в библиотеку. Пауза затянулась, и Генри пожал плечами:
   – Черт возьми! Забыл, что хотел сказать.
   Он махнул рукой и ушел на кухню.
* * *
   Едва Генри их покинул, Уилл и Джем принялись горячо обсуждать различные компенсации и правовые акты обитателей Нижнего мира, жизнь до и после Соглашения. У Тессы голова пошла кругом, девушка тихонько встала и отправилась в библиотеку.
   Несмотря на огромные размеры помещения и почти полное отсутствие книг на английском языке, это было самое любимое место Тессы в Институте. Там царил совершенно необыкновенный запах старых книг, чернил, бумаги и кожи. Даже пыль была особая – она казалась золотой в свете колдовского огня и лежала на длинных полированных столах, будто цветочная пыльца. Кот Черч мирно спал на высокой стремянке, уютно обернувшись пушистым хвостом. Направляясь к небольшому отделу поэзии по правую руку от входа, Тесса старательно обошла кота стороной. Черч просто обожал Джема, зато остальных постоянно кусал и царапал, причем без малейшего повода.
   Наконец она отыскала нужную книгу и присела на пол рядом со шкафом, перелистывая знакомые страницы. Тесса добралась до той сцены в поэме «Кристабель», где старик барон узнает, что перед ним – дочь его когда-то лучшего друга, а теперь самого ненавистного врага.
Увы! Они в юности были друзьями,
Но людской язык ядовит, как змея,
Лишь в небе верность суждена;
И юность напрасна, и жизнь мрачна,
И нами любимый бывает презрен,
И много на свете темных тайн.
. . .
Словами презренья обменялись зло,
И оскорбленья выжгли в их душах любовь,
И они разошлись, чтобы не встретиться вновь[7].

   Медленно растягивая слова, знакомый голос у нее над головой произнес:
   – Проверяешь точность моей цитаты?
   Книга выпала у нее из рук и стукнулась об пол. Девушка стремительно вскочила и, как зачарованная, уставилась на Уилла. Он поднял книгу и подчеркнуто вежливо протянул ей:
   – Уверяю тебя, память никогда меня не подводит.
   «Как и меня», – подумала Тесса. Давно она не оставалась с Уиллом наедине. Тогда, на крыше, он недвусмысленно дал понять: она значит для него не больше, чем уличная девка, к тому же бесплодная. С тех пор ни один из них не заговаривал о той встрече, делая вид, что все в порядке, – в компании они были вежливы друг с другом и никогда не оставались наедине. Так Тессе казалось проще держать себя в руках и ни о чем не вспоминать. Но стоило ей увидеть Уилла, просто Уилла – неизменно красивого, ворот расстегнут, черные татуировки, ползущие по белоснежной коже, обвивают ключицы и поднимаются прямо к горлу, мерцающие отблески свечей играют на изящных скулах, – как девушку начинали душить воспоминания о пережитом стыде и гнев… И она не могла вымолвить ни слова.
   Он все еще держал книгу в руках и разглядывал зеленый томик в кожаном переплете.
   – Ты возьмешь Кольриджа… или мне так и стоять с ним до скончания веков?
   Тесса молча протянула руку и забрала книгу:
   – Если тебе нужно работать, то я пойду. Я нашла, что искала, к тому же уже поздно…
   – Тесса! – Уилл протестующе поднял руку.
   Наверное, стоило попросить его обращаться к ней «мисс Грей», как раньше. Но тон, которым Уилл произнес ее имя, поразил девушку в самое сердце, и она снова не смогла ничего сказать. Просьба не называть ее по имени сейчас прозвучала бы крайне нелепо. К тому же она так долго училась выглядеть равнодушной.
   – Что?
   В его глазах была такая тоска… Заставив себя отвести взгляд, Тесса решила, что ей все померещилось: с чего бы это ему тосковать? Наверняка играет.
   – Ничего. Я только… – Уилл тряхнул головой, на лоб упала прядь черных волос, и он раздраженно убрал ее в сторону. – Ничего. Когда я впервые привел тебя сюда, ты сказала, что твоя любимая книга – «Такой огромный мир». Знаешь, я прочел ее.
   Он опустил голову, глядя на девушку из-под опущенных густых ресниц. Интересно, сколько раз он получал желаемое, используя эту нехитрую уловку.
   – И что же, понравилось? – вежливо осведомилась она.
   – Отнюдь! Сентиментальная чушь.
   – Ну, о вкусах не спорят, – откликнулась Тесса. Похоже, он нарочно пытается вывести ее из себя. – Что одному хорошо, для другого смерти подобно, не так ли?
   Ей только показалось или он и в самом деле расстроился?..
   – Может, еще что-нибудь посоветуешь из американской классики?
   – К чему бы это, если ты насмехаешься над моим вкусом? Думаю, пора признать, что у нас совершенно разные предпочтения во всем, включая книги. Обратитесь к кому-нибудь другому, мистер Херондэйл!
   Тесса прикусила язык, но было поздно. Она зашла слишком далеко. Уилл немедленно накинулся на последнюю фразу, как паук на особо аппетитную муху.
   – Мистер Херондэйл? – воскликнул он. – Тесса, ведь я думал…
   – Ты думал?.. – ледяным тоном переспросила девушка.
   – Уж о книгах-то мы можем поговорить?!
   – Раньше могли. А сегодня ты оскорбительно отозвался о моих пристрастиях. И ты прекрасно знаешь, что «Такой огромный мир» вовсе не моя любимая книга. Просто понравилось читать, как и «Спрятанную руку» или… Может, лучше ты мне что-нибудь посоветуешь, чтобы я смогла оценить твой вкус. Иначе получается нечестно, не находишь?
   Уилл взобрался на ближайший стол и сел, болтая ногами. Он глубоко задумался, потом сказал:
   – «Замок Отранто» Уолпола.
   – Это тот роман, где на сына главного героя падает с неба огромный шлем и убивает его? И после этого «Повесть о двух городах» ты назвал глупой книгой?! – воскликнула Тесса, которая скорее бы откусила собственный язык, чем призналась, что читала «Замок Отранто» и обожает его.
   – «Повесть о двух городах», – чуть слышно повторил Уилл. – Знаешь, ведь я перечитал Диккенса после нашего разговора. Ты была права. Книга совсем не глупая.
   – Да неужели?
   – Правда, в ней слишком много безысходности.
   Тесса взглянула ему в глаза – они были подобны бездонным озерам, и казалось, что она тонет в них.
   – Безысходности?
   – С любовью или без нее, но у Сиднея нет будущего, верно? – спокойно проговорил Уилл. – Он знает, что без Люси ему не спастись, но с ним она будет обречена.
   Тесса покачала головой:
   – Я совсем не так это прочла – его благородная жертва прекрасна…
   – А что еще ему оставалось? Ты ведь помнишь, что он сказал Люси? «Если бы это было возможно… что вы способны были бы ответить на чувство такого беспутного, погибшего, ни на что не годного, спившегося забулдыги, как я, – а вы ведь знаете, что я такой и есть, – то каким бы счастливцем он ни почувствовал себя, он в тот же час, в тот же миг сказал бы себе, что он не может принести вам ничего, кроме горя и нужды, что он обречет вас на страдания, заставит вас горько каяться, погубит вас, опозорит, потащит за собой на дно…»[8].
   Взметнув сноп искр, в камине упало прогоревшее полено, оборвав декламацию Уилла и напугав Тессу. Ее сердце выпрыгивало из груди, она еле смогла отвести взгляд. Глупо, как глупо, твердила она себе. Он так оскорбил ее, наговорил ужасных вещей, а теперь у нее глаза на мокром месте из-за какой-то там строчки из Диккенса.
   – Что ж, впечатляет! Долго учил?
   Уилл отодвинул воротник, обнажив изящный изгиб ключицы. Тесса с удивлением поняла, что он хотел показать ей татуировку – знак, нарисованный чуть выше сердца.
   – Мнемозина, руна памяти, – пояснил юноша. – Это навсегда.
   Тесса быстро отвела взгляд:
   – Уже поздно, мне пора – устала очень. – Она поднялась и направилась к двери.
   «Интересно, он не обиделся?» – подумала девушка и тут же отогнала эту мысль, словно назойливую муху. Уилл таков, каков он есть, настроение его переменчиво; когда он в духе, то просто очарователен и неотразим. Но все равно он яд, и не только для нее – для всех.
   – «Ватек», – сказал он, спрыгнув со стола.
   Тесса замерла в дверях и тут заметила, что все еще сжимает в руках томик Кольриджа, потом решила взять книгу с собой. Приятно отвлечься ненадолго от «Кодекса».
   – Что ты сказал?
   – «Ватек», Роман Уильяма Бекфорда. Если тебе понравился «Замок Отранто», то и эта книга тоже хорошо пойдет.
   – Ах, ну да. Конечно. Спасибо. Потом обязательно прочитаю, – заверила Тесса. Странно, она ведь вовсе не говорила, что ей понравился «Отранто».
   Уилл ничего не ответил, он все еще стоял у стола, глядя в пол, волосы закрывали лицо. Тесса немного смягчилась и не смогла удержаться – пожелала ему спокойной ночи.
   Он поднял голову:
   – Спокойной ночи, Тесса. – В голосе снова была тоска, но уже не такая беспросветная.
   Уилл потянулся погладить Черча, который проспал всю их беседу. Даже треск прогоревшего полена не разбудил кота, он так же сладко дремал на стремянке.
   – Уилл!.. – воскликнула Тесса, но опоздала. Черч гневно завыл и выпустил когти. Уилл принялся чертыхаться, а Тесса выбежала из библиотеки с легкой улыбкой на лице.

Глава 4
Дорога

Мэн-цзы
   – Алоизиус Старквэзер – упрямый, лицемерный, строптивый, слабоумный… – Она закусила губу, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. Тесса никогда не видела ее такой рассерженной.
   – Может, хоть словарь возьмешь? – осведомился Уилл, развалившись в удобном кресле у камина. Он закинул ноги в грязных ботинках прямо на диван, извозив всю обивку. – А то твои эпитеты слишком однообразны.
   Шарлотта непременно заставила бы его все вычистить, но она только что получила ответ из йоркского Института, в связи с чем и созвала всех в гостиную, и ей было немного не до испачканной мебели.
   – А он и вправду слабоумный? – поинтересовался Джем, развалившийся в соседнем кресле. – В конце концов, старому чудаку уже под девяносто, может, у него маразм.
   – Ну не скажи, – заметил Уилл. – Некоторые старики в «Таверне дьявола» такое вытворяют – молодым фору дадут! Уж я на них насмотрелся.
   – Оно и неудивительно, учитывая твои сомнительные похождения, Уилл, – заявила Джессамина, возлежавшая на оттоманке с влажным платком на лбу. Головная боль все не отпускала ее.
   – Милая, ты хорошо себя чувствуешь? – озабоченно спросил Генри, подходя к жене. – Выглядишь неважно… вон, вся пятнами пошла.
   От злости на щеках и на шее Шарлотты и правда расцветали красные пятна.
   – А по мне, так очень даже мило, – отозвался Уилл. – Говорят, горошек снова входит в моду.
   Генри встревоженно склонился к жене:
   – Может, холодное приложить? Как тебе помочь?
   – Поезжай в Йоркшир и оторви старому козлу голову! – на полном серьезе воскликнула Шарлотта.
   – Думаешь, Анклав одобрит? Мне кажется, они чересчур болезненно относятся к подобному… ммм… способу разрешения разногласий.
   – Это я во всем виновата! И почему я вообразила, что мне удастся уговорить старого упрямца?
   – А как именно он ответил? – спросил Уилл. – В смысле, что в письме?
   – Старик наотрез отказался встречаться со мной или с Генри. Объявил, что никогда не простит нас за то, что сделал отец. Мой отец… – Она вздохнула. – Он тоже был не сахар! Самоотверженно предан букве Закона, а Старквэзеры всегда отличались некоторой свободой взглядов. Отец считал, будто они живут у себя на севере как дикари, о чем не раз громогласно заявлял, не стесняясь в выражениях. Я не знаю, что именно он сделал, но Алоизиус до сих пор на него в обиде. Да еще заявил: если бы я хотела загладить вину, то обязательно позвала бы его на последнее заседание Совета. Будто это я решаю, кого приглашать!
   – А почему же его не пригласили? – спросил Джем.
   – Он уже слишком стар, чтобы управлять Институтом, но отчаянно держится за место. Консул Вайланд на отставке не настаивает, хотя и на заседания не приглашает. Мне кажется, он просто ждет, когда старик поймет намек или отойдет в мир иной. – Шарлотта в полном отчаянии покачала головой. – А ведь отец Алоизиуса протянул до ста четырех, значит, лет пятнадцать у него точно есть.
   – Если ни тебя, ни Генри он видеть не желает, пошли кого-нибудь другого, – без особого энтузиазма предложила Джессамина. – Ведь ты глава Института, отправь с поручением любого члена Анклава – как прикажешь, так и будет.
   – Слишком многие из них на стороне Бенедикта, – вздохнула Шарлотта. – Они ждут не дождутся моего провала. Не знаю, кому и доверять.
   – Мне и Джему! – воскликнул Уилл. – Пошли нас!
   – А как же я? – возмутилась Джессамина.
   – А при чем здесь ты? Неужели поедешь?
   Джессамина приподняла с лица платок, смерила Уилла взглядом и сказала:
   – Трястись на каком-то вонючем поезде через всю страну, до самого Йоркшира? Нет уж, увольте! Я просто хотела услышать, что Шарлотта мне тоже доверяет.
   – Разумеется, доверяю, Джесси, но ты сейчас нездорова. Обидно, ведь Алоизиус всегда питал слабость к хорошеньким мордашкам.
   – Еще один довод в мою пользу! – воскликнул Уилл.
   – Уилл, ведь Джем… – Шарлотта прикусила язык. – Вы уверены? В деле с Темными сестрами Совет был не слишком доволен проявленной вами инициативой.
   – Очень даже зря, ведь мы убили опасного демона!
   – И спасли кота, – добавил Джем.
   – Совершенно напрасно, – заметил Уилл. – Позавчера этот котяра трижды меня тяпнул.
   – Значит, все-таки не зря Джем спасал кота! – воскликнула Тесса.
   Уилл скривился, но шутку оценил. Тесса подумала, что точно так же он отнесся бы к подтруниваниям Джема. Позавчера в библиотеке он вел себя вполне по-дружески; может быть, им удастся не выходить за рамки приличий.
   – Дурацкая идея, – заспорила Шарлотта. Красные пятна на лице почти исчезли, но выглядела она неважно. – Он все равно вам ничего не расскажет, назло мне. Если только…
   – Шарлотта, есть один верный способ, – перебила ее Тесса.
   – О чем ты говоришь, Тесса? – удивленно посмотрела на нее Шарлотта, потом ее внезапно осенило. – Ну да, как я сразу не подумала? Отличная идея!
   – Какая идея, вы о чем? – не поднимая головы, спросила Джессамина.
   – Будь у нас какая-нибудь вещь, принадлежащая Алоизиусу, я смогла бы превратиться в него и попробовать узнать его мысли, а потом рассказать вам, что он помнит о деле Шейдов и о Мортмэйне. Если он хоть что-то помнит, конечно!
   – Тебе придется ехать с нами в Йоркшир, – сказал Джем.
   Все посмотрели на Тессу. Девушка растерялась и ничего не ответила.
   – Навряд ли нужно тащить ее с собой, – возразил Уилл. – Мы достанем какую-нибудь вещь Алоизиуса и привезем прямо сюда.
   – Тесса раньше говорила, что не всякая вещь подойдет – должна быть сильная связь с владельцем. Вдруг мы привезем что-нибудь не то…
   – А еще она говорила, что годятся даже пряди волос или обрезки ногтей.
   – Так ты предлагаешь добраться поездом до Йорка, встретиться с девяностолетним старцем и вырвать у него клок волос? Анклав будет просто в экстазе!
   – Они скажут, что мы тут с ума посходили, – поддакнула Джессамина. – Впрочем, они и так в этом уверены. В любом случае, терять нам нечего.
   – Решать должна сама Тесса, – сказала Шарлотта. – Ведь это ее способности мы хотим использовать!
   – Значит, ехать туда на поезде? – спросила девушка, взглянув на Джема.
   Юноша кивнул, в глазах плясали серебристые искорки.
   – Поезда в северном направлении отходят с вокзала Кингс-Кросс с утра до вечера. А до Йорка всего несколько часов.
   – Тогда я согласна. Никогда не ездила на поезде!
   Уилл всплеснул руками:
   – И все? Ты согласилась, потому что никогда не ездила на поезде?!
   – Ну да, – невинно ответила Тесса, прекрасно зная, как бесит Уилла ее сдержанность. – Мне очень хочется прокатиться на паровозе.
   – Поезда – это такие огромные грязные штуки, из которых валит дым! – воскликнул Уилл. – Тебе не понравится.
   – Как же я узнаю, понравится мне или нет, если не попробую сама? – невозмутимо заметила Тесса.
   – Я никогда не купался в Темзе нагишом, но точно знаю, что мне не понравилось бы!
   – Зато публика была бы в восторге! – парировала Тесса, а Джем поспешно отвернулся, чтобы скрыть усмешку. – Как бы то ни было, я еду потому, что хочу! Когда отправляемся?
   Уилл закатил глаза, а Джем все еще улыбался:
   – Отправимся прямо с утра, тогда успеем до темноты.
   – Надо сообщить Алоизиусу, что вы приедете, – сказала Шарлотта, беря в руки перо. Она замерла и посмотрела на них: – Стоит ли оно того? Я уже ни в чем не уверена!
   Тесса забеспокоилась. Никогда она не видела Шарлотту такой нерешительной и неуверенной, а все этот Бенедикт Лайтвуд и его приспешники, будь они неладны!
   Генри шагнул к жене и бережно обнял ее за плечи:
   – Милая, другого выбора у нас нет, разве что сидеть сложа руки и ждать. Не наш вариант! Да и что может случиться, сама подумай!
   – Ах, оставь! Зачем ты это сказал! – воскликнула Шарлотта, но потом все же засела за письмо.
* * *
   После обеда у Тессы и Софи была назначена вторая тренировка с Лайтвудами. Переодевшись, Тесса вышла из комнаты и встретила Софи в коридоре. Та тоже переоделась, аккуратно собрала волосы в пучок на затылке и с мрачным видом ждала Тессу.
   – Софи, да что с тобой?! – воскликнула Тесса, следуя на шаг позади девушки. – Ты просто на себя не похожа!
   – Если вам и правда интересно… – Софи перешла на шепот. – Это из-за Бриджет.
   – Бриджет? – Девушку-ирландку было не видно и не слышно, в отличие от Сирила, который сновал по всему дому, выполняя разные поручения, как и Софи. Последний раз Тесса видела Бриджет, когда та восседала на Габриэле Лайтвуде с кинжалом в руке. Вспомнить приятно! – И что же она сделала?
   – Она… – Софи тяжело вздохнула. – Она не очень-то дружелюбна. С Агатой мы были подруги, но вот Бриджет… Она даже поболтать после работы не любит. Вот Сирил – другое дело! А Бриджет не замечает никого вокруг, вечно крутится на кухне и поет свои жуткие ирландские баллады. Бьюсь об заклад, она и сейчас распевает!
   Они как раз проходили мимо судомойни. Софи поманила Тессу. Девушки подкрались и заглянули внутрь. Помещение было довольно просторное, одна дверь вела в кухню, другая – в кладовую. На подсобном столе лежали продукты для ужина – тщательно вымытые овощи и разделанная рыба. Бриджет стояла у раковины, ее огненно-рыжие кудряшки торчали во все стороны – они завились еще больше во влажном воздухе. И да, Бриджет пела – Софи не ошиблась. Ее звонкий и мелодичный голос перекрывал шум воды.
А матушка ей кудри гребнем расчесала,
А батюшку так нежно дочка обнимала,
Сестрица Анна к кресту подвела,
А братец Джон посадил на коня.
Ты так высоко, я стою на земле.
Целуй же брата – нагнись ко мне!
И дева склонилась с улыбкою к брату,
Жестокий брат ей готовил расплату:
В руке его острый ножик блеснул,
Сестре прямо в сердце его он воткнул.

   – Только об этом и поет, – зашептала Софи. – Убийство и измена, кровь и боль. Ужас!
   К счастью, шепот Софи заглушил конец песни. Тесса вспомнила лицо Ната и содрогнулась, но Софи смотрела на Бриджет и ничего не заметила. Бриджет принялась вытирать посуду и запела следующую балладу, еще заунывнее первой.
Чьей кровию меч ты свой так обагрил,
Эдвард, Эдвард?
Чьей кровию меч ты свой так обагрил?
Зачем ты глядишь так сурово?
[9]

   – С меня хватит! – Софи отвернулась и помчалась по коридору, Тесса за ней. – Теперь понимаете, почему мне так тяжело? Бриджет просто не в себе, а ведь я с ней живу в одной комнате! И никогда-то с утра слова доброго не скажет, и ночью стонет и мечется во сне.
   – У вас одна комната на двоих? – поразилась Тесса. – Но ведь Институт такой огромный…
   – Гостевые комнаты – для Сумеречных охотников, а не для слуг, – пояснила Софи. Ей даже в голову не приходило, что она может претендовать на одну из десятков пустующих комнат, а не жить вместе с Бриджет, день-деньской распевающей кровавые баллады.
   – Я могу поговорить с Шарлоттой…
   – Ах нет, что вы! – воскликнула Софи, умоляюще глядя на Тессу. – Она подумает, будто я жалуюсь на других слуг! Пожалуйста, мисс Тесса, не говорите ей ничего.
   Тесса хотела уверить Софи, что если девушка так настаивает, то она ничего не скажет Шарлотте, но тут из-за дверей зала раздались громкие голоса. Приложив палец к губам, чтобы Софи не выдала их обеих, Тесса прильнула к двери.
   Судя по всему, спорили братья Лайтвуд. Она узнала низкий, чуть хриплый голос Гидеона:
   – Расплата неизбежна, Габриэль! Поэтому важно выбрать правильную сторону.
   – Разумеется, мы останемся с отцом, как иначе? – натянутым голосом ответил тот.
   Гидеон помолчал, потом сказал:
   – Ты не все знаешь, Габриэль. Даже представить себе не можешь – он такое натворил!..
   – Все, что мне нужно знать, – мы оба Лайтвуды, а он наш отец! И еще я знаю, что после смерти Грэнвилла Фэйрчайлда именно он должен был возглавить Институт…
   – Возможно, Консул Вайланд знает его лучше, чем ты. И Шарлотту Бранвелл тоже. Она вовсе не так глупа, как ты думаешь.
   – Да неужели? – насмешливо протянул Габриэль. – Пустила нас в свой дом, чтобы мы занимались с ее драгоценными девицами, а заодно и шпионили тут для отца – разве не дура?
   Софи и Тесса ошарашенно уставились друг на друга.
   – Консул заставил ее. Кстати, если ты не заметил, нас каждый раз сопровождают от порога до порога, а мисс Коллинз и мисс Грей ничего не расскажут, потому что ничего не знают. Следовательно, никакого вреда от наших визитов в Институт и быть не может!
   Габриэль промолчал, и Тесса представила его угрюмое лицо. Наконец он сказал:
   – Если ты так презираешь отца, то зачем вообще вернулся из Испании?
   – Я вернулся за тобой, брат, понимаешь?! – в сердцах воскликнул Гидеон.
   Софи и Тесса обе прильнули к двери, но та не выдержала их веса и распахнулась. Девушки поспешно отпрянули и выпрямились как ни в чем не бывало, отчаянно надеясь, что не выдали себя.
   Габриэль и Гидеон стояли посреди комнаты в центре освещенного круга, отвернувшись в разные стороны. Тесса вдруг заметила, что младший брат выше и стройнее, зато Гидеон крепче и шире в плечах. Он провел рукой по светлым волосам и вежливо кивнул вошедшим девушкам:
   – Добрый день.
   Габриэль прошествовал к ним через весь зал. Задрав голову, чтобы взглянуть ему в лицо, Тесса поняла, что юноша гораздо выше ее. Она и сама была девушка статная, поэтому привыкла смотреть на людей сверху вниз, не считая, пожалуй, Уилла и Джема.
   – Прискорбно, что мисс Ловлесс все еще отсутствует, – вздохнул Габриэль, не утруждая себя приветствием. Он был совершенно спокоен, но Тесса заметила, как на шее у него рядом с руной сражения, прямо под знаком храбрости, пульсирует жилка.
   – Снова мигрень, – пояснила Тесса. – Мы не знаем, когда она выздоровеет.
   – Полагаю, не раньше окончания тренировок, – сухо заметил Гидеон.
   Софи неожиданно рассмеялась, потом сделала серьезное лицо. Гидеон удивленно и почти благодарно посмотрел на девушку – он явно не привык, чтобы кто-то смеялся над его шутками.
   Вздохнув, Габриэль снял со стены две длинные легкие палки для себя и Тессы:
   – Сегодня мы научимся парировать и блокировать удары…
* * *
   Как обычно, Тесса долго не могла уснуть. Последнее время ее преследовали кошмары – ей часто снился Мортмэйн. Он смотрел на нее холодными, как льдинки, глазами и еще более ледяным голосом говорил, что это он создал ее и что на самом деле нет никакой Тессы Грей.
   Она столкнулась лицом к лицу с человеком, за которым они охотятся, но так и не узнала, чего он хотел от нее. Жениться, но зачем? Забрать ее силу, но как? Она содрогнулась, вспомнив глаза Мортмэйна – немигающие, как у рептилии. А вдруг он и правда связан с тайной ее рождения? Только не это! Даже Джем, удивительно чуткий и способный понять любого, не догадывался, как важно ей было узнать свою природу! Тесса отчаянно надеялась, что она не чудовище, но посреди ночи часто просыпалась с криком на губах, судорожно ощупывая свое тело, будто под кожей притаился демон.
   Вдруг она услышала шорох за дверью, словно что-то тихонько положили на порог. Немного помедлив, Тесса выскользнула из-под одеяла и на цыпочках помчалась к двери. Открыв ее, она обнаружила, что коридор пуст, а из комнаты Джема доносятся звуки скрипки. На полу лежала небольшая зеленая книга. Тесса подняла ее и уставилась на название, вытисненное золотыми буквами: Уильям Бекфорд, «Ватек».
   Закрыв дверь, Тесса вернулась в кровать и решила рассмотреть книгу получше. Очевидно, ее подбросил Уилл. Кто же еще! Но зачем? К чему эти странные, проникновенные разговоры в библиотеке по ночам и подчеркнутая холодность в течение дня?
   Она открыла книгу и увидела дарственную надпись – Уилл накорябал целый стишок!
   Для Тессы Грей, в честь вручения книги «Ватек» для чтения:
Халиф Ватек и темная свита
Сгорят в аду – будет скука забыта!
Твоя вера в меня не будет убита,
Коли книга сия будет открыта,
А не на пороге небрежно забыта!

Уилл
   Тесса расхохоталась, потом прикрыла рот рукой. Будь он неладен, этот Уилл, – он всегда так смешил ее, даже если смеяться не хотелось! Ведь она прекрасно знала, что он опасен, как наркотик, стоит впустить его в свое сердце и… Она бросила книгу с откровенно убогим стишком на прикроватную тумбочку и зарылась лицом в подушку. Из-за двери все еще доносились нежные звуки скрипки. Изо всех сила Тесса пыталась не думать о Уилле, и ей наконец удалось – она спокойно проспала всю ночь без всяких сновидений.
* * *
   На следующий день зарядил такой дождь, что от зонтика было мало толку; шляпка, которую Тесса одолжила у Джессамины, промокла, поля опустились, как крылья большой мокрой птицы, пока они с Джемом, Уиллом и Сирилом дошли до вокзала Кингс-Кросс, покинув уютный экипаж. Сквозь серую пелену дождя девушка разглядела какое-то высокое здание и огромную башню с часами. Флюгер на верхушке указывал на север; дул сильный ветер, в лицо летели капли воды.
   В здании вокзала царило настоящее столпотворение: туда-сюда сновали люди с чемоданами и саквояжами, на разные голоса выкрикивали заголовки разносчики газет, торговцы с рекламными щитами на груди нахваливали всевозможные медицинские и парфюмерные новинки. Какой-то мальчуган в подпоясанной тужурке носился по залу, радостно удирая от матери, которая никак не могла его поймать. Уилл что-то сказал Джему и растворился в толпе.
   – Вот так всегда, в самый нужный момент он исчезает! – воскликнула Тесса, пытаясь закрыть зонтик.
   – Давай помогу, – сказал Джем и с легкостью закрыл упрямый зонт.
   Пригладив выбившиеся волосы, Тесса благодарно улыбнулась юноше. В этот момент появился Уилл вместе с носильщиком, который забрал у Сирила весь багаж и велел им поторапливаться, ведь поезд никого не будет ждать.
   Уилл перевел взгляд с носильщика на трость Джема и обратно. Он хитро прищурился и, недобро улыбнувшись, сказал:
   – Уж нас-то он подождет.
   Носильщик немало озадачился, но тут же сменил тон, подобострастно изрек: «Да, сэр» – и направился к нужной платформе. Люди – сколько здесь было людей! – проносились мимо Тессы, когда она шла сквозь толпу, одной рукой крепко вцепившись в Джема, а другой придерживая шляпку. Далеко впереди, в конце крытой платформы, виднелось стального цвета небо в клубах черного дыма.
   Джем помог ей подняться в вагон; потом под крики провожающих и свистки паровоза кое-как погрузили багаж и выдали чаевые носильщику. Едва они закрыли дверь, как поезд тронулся – мимо окон пронеслись клубы дыма и мерно застучали колеса.
   – Взяла что-нибудь почитать в дорогу? – спросил Уилл, усаживаясь напротив Тессы.
   Джем сел рядом с ней, прислонив трость к стене.
   Тесса вспомнила про «Ватека» и стишок Уилла – она нарочно оставила книгу в Институте, чтобы не искушать себя. Словно она сидела на диете, а книга была коробкой конфет, которую пришлось убрать от греха подальше.
   – Увы, нет. Ничего такого, что хотелось бы прочитать, не нашлось.
   Уилл стиснул зубы, но ничего не сказал.
   – Ах, начало любого путешествия – это так увлекательно, не правда ли?! – Тесса восторженно прижалась носом к окну, хотя, кроме черного дыма и серой пелены дождя, смотреть было решительно не на что: Лондон казался призрачной тенью в тумане.
   – Нет, – буркнул Уилл, отодвинулся в угол и опустил шляпу на лицо.
   Тесса смотрела, как постепенно исчезает из виду серый Лондон, а вместе с ним и дождь. Скоро за окном замелькали зеленые поля с белоснежными овечками, время от времени вдалеке виднелись шпили деревенских церквушек. Небо из стального стало серо-синим, с низкими темными тучами. Тесса восхищенно наблюдала за сменой пейзажей.
   – Неужели ты никогда раньше не бывала за городом? – искренне удивился Джем. В отличие от подколок Уилла, его вопрос не содержал обидных намеков.
   Тесса покачала головой:
   – Не помню, чтобы когда-нибудь уезжала из Нью-Йорка, разве что на Кони-Айленд, но это тоже город. Ах да, еще путь из Саутгемптона, когда Темные сестры везли меня в Лондон, но была ночь, а на окнах плотные шторки. – Тесса сняла мокрую шляпу и положила на сиденье. – Мне кажется, что я уже видела это. Наверно, в книгах. Будто вот-вот из-за деревьев появится Торнфильд или среди скал выступит Грозовой перевал.
   – Грозовой перевал находится в Йоркшире, – влез в разговор Уилл, не убирая шляпы с лица. – А до него далеко, мы даже Грэнтем[10] еще не проехали. К тому же в этом Йоркшире и смотреть-то не на что – холмы да долины. То ли дело у нас в Уэльсе, вот там горы так горы!
   – Скучаешь по Уэльсу? – осведомилась Тесса, сама не зная почему. Она догадывалась, что такие вопросы для Уилла словно соль на рану. Однако ничего не могла с собой поделать.
   – Было бы по чему скучать! – пожал плечами Уилл. – Одни овцы да песни. Ах да, еще этот невозможный язык: Fe hoffwn i fod mor feddw, fyddai ddim yn cofi o fy enw.
   – И что это значит?
   – «Хотел бы я так напиться, чтобы имени своего не помнить». Очень полезная фраза.
   – Патриот из тебя так себе, – заметила Тесса. – Разве не ты только что предавался воспоминаниям об уэльских горах?
   – Патриот?! – Уилл брезгливо поморщился. – Знаешь, что такое истинный патриотизм? В память о родине я наколол уэльского дракона прямо у себя на…
   – Сегодня ты просто в ударе, не так ли, Уильям?! – перебил Джем, хотя тот и не собирался заканчивать фразу. Тесса давно заметила, что они называют друг друга полными именами лишь в исключительных случаях. – Ты ведь помнишь, Старквэзер терпеть не может Шарлотту. А значит, ты выбрал не тот настрой, в котором стоит являться к нему…
   – Обещаю очаровать его до потери пульса! – ответил Уилл, выпрямившись и поправив сползающую шляпу. – Я произведу на него просто сногсшибательное впечатление – он будет валяться на земле, не в силах вспомнить, как его называла матушка!
   – Старику уже восемьдесят девять. Он и так небось почти не встает.
   – А сейчас ты экономишь свое фирменное обаяние, не так ли? – не удержалась Тесса. – К чему тратить на нас такую драгоценность?
   – Именно, – довольно ухмыльнулся Уилл. – К тому же Старквэзер терпеть не мог отца Шарлотты, а не ее саму.
   – Грехи отцов, – пояснил Джем, – распространяются на всех Фэйрчайлдов и их ближних. Даже Генри вернулся бы ни с чем, поэтому…
   – Генри вообще опасно выпускать из дому – это чревато международным скандалом! Отвечая на твой незаданный вопрос, хочу подчеркнуть, да, я прекрасно понимаю, что нам доверили серьезное дело, и да, я буду паинькой. Ведь мне не больше остальных хочется, чтобы этот злодей Бенедикт Лайтвуд и его отвратительные сыновья заправляли Институтом.
   – И вовсе они не отвратительные! – заспорила Тесса.
   Уилл уставился на нее:
   – Кто?
   – Гидеон и Габриэль – очень даже симпатичные юноши.
   – Я имел в виду истинную суть – их черные душонки, – мрачно заметил Уилл.
   – А каков же цвет вашей истинной сути, Уилл Херондэйл?! – фыркнула Тесса.
   – Пепел розы.
   Тесса беспомощно оглянулась на Джема, но тот лишь улыбнулся и сказал:
   – Пора нам обсудить линию поведения: Старквэзер ненавидит Шарлотту и знает, что нас прислала она. Так как же нам втереться к нему в доверие?
   – Пусть Тесса задействует свои женские чары! – предложил Уилл. – Ведь Шарлотта говорила, что старику нравятся смазливые мордашки.
   – А как она объяснила мое присутствие? – запоздало спохватилась Тесса.
   – Да никак, Шарлотта не стала вдаваться в подробности – она просто сообщила ему наши имена. Так что мы должны сами придумать вразумительное объяснение.
   – Я не могу назваться Сумеречным охотником – он сразу поймет, что это неправда. На мне ведь нет знаков!
   – Ведьминской метки у нее тоже нет – он решит, что она мирянка, – сказал Джем. – Она могла бы измениться, но…
   Уилл задумчиво посмотрел на нее. Тесса прекрасно понимала, что это ничего, совсем ничего не значит, но ее охватил озноб, по коже побежали мурашки. Тесса попыталась взять себя в руки и взглянула на него с холодным безразличием.
   – Может, она чья-нибудь безумно заботливая тетушка и сопровождает нас повсюду?
   – Моя или твоя тетушка? – спросил Джем.
   – М-да, она не похожа ни на тебя, ни на меня. А может, эта девчонка сходит по мне с ума и вечно таскается следом?
   – Знаешь что, я умею изменять форму, но вот актерского таланта у меня нет вовсе! – отрезала Тесса, а Джем расхохотался.
   Уилл удивленно уставился на него.
   – А вот тут она тебя уела, Уилл! – воскликнул Джем. – Что ж, бывает. Хм-м… представлю-ка я Тессу своей невестой! Алоизиусу скажем, что она готовится к Посвящению.
   – Посвящение? – Тесса понятия не имела, что значит этот термин из «Кодекса».
   – Когда Сумеречный охотник хочет жениться на мирянке… – начал Джем.
   – Но разве это не запрещено?
   Поезд въехал в тоннель, в купе стало темно. Тессе показалось, что Уилл пристально глядит на нее, и она снова покрылась мурашками.
   – Запрещено. Но бывает, удается превратить мирянина в Сумеречного охотника с помощью Смертной чаши. Редко, но случается такое. Охотник может потребовать Посвящения для своего спутника жизни, в течение трех месяцев Анклав обязан принять решение. За это время мирянин должен ознакомиться с обычаями и традициями Сумеречных охотников…
   Голос Джема заглушил свист паровоза, который выехал из туннеля. Тесса взглянула на Уилла, но тот уставился в окно, старательно избегая встречаться с ней глазами. Наверно, ей все же показалось.
   – Неплохая идея! Ведь я уже так много знаю – почти весь «Кодекс» прочитала.
   – Вполне оправданный повод для визита: если ты готовишься пройти обряд, то должна посмотреть и другие Институты, кроме нашего. – Он повернулся к Уиллу: – Как тебе идея?
   – Не хуже любой другой, – ответил тот, все еще глядя в окно. Зеленые луга побурели, пейзаж стал более суровым и пустынным – деревни кончились, мимо проносились лишь пожухшая трава да голые черные скалы.
   – А сколько еще есть Институтов помимо лондонского?
   – В Британии? – уточнил Джем и начал загибать пальцы: – В Лондоне, в Йорке, в Корнуолле – рядом с Тинтагелем, в Кардифе и в Эдинбурге. Они гораздо меньше и подчиняются лондонскому Институту, а он, в свою очередь, непосредственно Идрису.
   – Гидеон Лайтвуд говорит, что был в мадридском Институте. А там-то он что забыл?
   – Дурью маялся, чего же еще! – ответил Уилл.
   – В восемнадцать мы заканчиваем обучение, – начал Джем, будто не услышав Уилла, – и отправляемся путешествовать, чтобы посмотреть на другие Институты и ознакомиться с культурой Сумеречных охотников за границей. У всех свои методы, к тому же есть ловкие приемы и хитрости, обучиться которым совсем нелишне! Гидеон уехал несколько месяцев назад, а Бенедикт уже отозвал его. Значит, он всерьез рассчитывает на пост главы Института.
   Джем всерьез тревожился, и Тесса поспешила его утешить:
   – Он поторопился! – Джема ее слова не разубедили, и Тесса решила сменить тему: – А где находится нью-йоркский Институт?
   – Тесса, мы не обязаны знать адреса всех представительств наизусть! – сказал Уилл.
   В словах друга Джему почудился какой-то скрытый намек, причем явно недобрый. Он пристально посмотрел на него и спросил:
   – Уилл, да что с тобой?
   Уилл снял шляпу и положил рядом. Потом поднял глаза и уставился на Джема с Тессой. Как всегда, он был невероятно красив, но при этом выглядел каким-то тусклым, даже блеклым. Уилл, который обычно пылал, как яркий костер, сегодня походил на чадящий огарок свечи. Или на человека, раз за разом закатывавшего камень на гору, – вылитый Сизиф!..
   – Немного перебрал вчера, – наконец ответил он.
   «К чему лгать, Уилл? Мы оба знаем, что это неправда», – хотела возразить Тесса, но передумала. Джем с таким беспокойством смотрел на друга, что Тесса поняла: он тоже не верит в сказочку о попойке.
   – Что ж, – только и сказал Джем. – Жаль, никто не придумал руну трезвости!
   – О да, – ответил Уилл и немного расслабился. – Возвращаясь к твоему замечательному плану с невестой, Джем, скажу одно: кольца-то у нас нет!
   – Об этом не беспокойся, – отозвался Джем, немало изумив Тессу, которая и не подозревала, что идея с Посвящением пришла Джему значительно раньше. Он сунул руку в карман плаща, достал серебряное кольцо и протянул Тессе. Оно напоминало кольцо Уилла, только вместо птицы с распростертыми крыльями на нем была зубчатая стена замка вдоль всего ободка. – Это семейная реликвия Карстаирсов. Если ты не против…
   Тесса взяла кольцо и примерила на левый безымянный палец – оно пришлось впору. Наверно, нужно сказать что-нибудь вроде «оно прелестно» или хотя бы «спасибо», но ведь это не предложение руки и сердца и даже не подарок. Просто театральный реквизит.
   – Шарлотта не носит кольцо, и я думала, что Сумеречным охотникам они ни к чему!
   – А мы и не носим их, – ответил Уилл. – Есть обычай дарить девушке фамильное кольцо при помолвке, но свадебная церемония заключается в обмене рунами, а не кольцами. Одна – на руке, другая – на сердце.
   – «Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность»[11], – процитировал Джем. – Соломон, «Песнь песней».
   – «Люта, как преисподняя, ревность»? Не очень-то романтично!
   – «Стрелы ее – стрелы огненные; она пламень весьма сильный», – продолжил цитату Уилл, ехидно приподняв брови. – Всегда думал, что женщинам ревность кажется невероятно романтичной. Когда мужчины сражаются за тебя…
   – У мирян на свадьбах не говорят о преисподней. Впрочем, Библию вы цитируете просто превосходно! Гораздо лучше, чем моя тетушка Генриетта.
   – Джеймс, ты слышал? Нас только что сравнили с тетушкой Генриеттой!
   – Мы должны хорошо знать все религиозные тексты, ведь для нас они – прямое руководство к действию, – как ни в чем не бывало ответил Джем.
   – Значит, вы заучиваете их в школе? – Внезапно Тесса поняла, что в Институте ни разу не видела ни Уилла, ни Джема за учебой. – Вернее, когда вам дают индивидуальные уроки?
   – Именно, хотя в последнее время Шарлотта совсем забросила занятия, угадай почему, – ответил Уилл. – До совершеннолетия, то есть до восемнадцати лет, мы занимаемся на дому либо посещаем школу в Идрисе. К счастью, осталось уже недолго.
   – А кто из вас старше?
   – Джем, – ответил Уилл, а Джем одновременно сказал «Я». Оба рассмеялись, тоже в унисон, а Уилл добавил: – Всего на три месяца.
   – Я так и знал, что ты не преминешь уточнить сей факт! – усмехнулся Джем.
   Тесса переводила взгляд с одного на другого – разве можно представить более несхожих юношей?! И внешне и внутренне. И все же…
   – Вот что значит быть побратимами, или parabatai? Один начинает, другой заканчивает фразу и все такое? В «Кодексе» об этом почти ни слова.
   Уилл и Джем переглянулись. Уилл небрежно пожал плечами и высокомерно заметил:
   – Это непросто понять, если только сам не испытаешь…
   – Ну, вы можете читать мысли друг друга или что-нибудь в этом роде?
   Джем прыснул от смеха, а в синих глазах Уилла заплясали искорки.
   – Читать мысли? Вот ужас-то! Конечно нет.
   – Тогда зачем все это нужно? Вы клянетесь защищать друг друга, это понятно. Но разве не обязаны все Сумеречные охотники поступать так?
   – Дело не в этом, – серьезно ответил Джем, наконец отсмеявшись. – Традиция побратимов восходит к одной старой легенде, истории Джонатана и Дэвида. «И случилось так… что душа Джонатана срослась с душой Дэвида, и Джонатан полюбил ее как свою собственную… и Дэвид полюбил его душу как свою. И дали тогда Джонатан и Дэвид клятву». Они были воинами, и души их соединились по воле Небес. Джонатану пришла в голову идея побратимов, он же придумал и ритуал, который теперь прописан в Законе.
   – Но ведь необязательно, чтобы это были два мужчины? Побратимами могут стать и мужчина с женщиной, и две женщины, верно?
   – Разумеется, – кивнул Джем. – И выбор нужно сделать до восемнадцати лет, потому что позже ритуал проводить нельзя. Мы не просто обещаем защищать друг друга, все гораздо сложнее. Мы клянемся перед всем Советом положить жизнь за своего побратима, если потребуется. Идти за ним повсюду, умереть и быть похороненным рядом с ним. Если бы я увидел летящую стрелу, то должен был бы закрыть Уилла грудью, ведь я дал клятву!
   – Удобно, правда? – встрял Уилл.
   – И он конечно же готов сделать то же самое для меня, – продолжил Джем. – Что бы он здесь ни болтал, Уилл не нарушит ни клятву, ни Закон.
   Он пристально посмотрел на Уилла; тот слабо улыбнулся и снова уставился в окно.
   – Ну надо же! Это все очень трогательно, но в чем выгода вашего положения?
   – Не у каждого охотника есть побратим, – ответил Джем. – Немногие успевают найти его до совершеннолетия. Но если повезет, то ты целиком и полностью можешь положиться на своего побратима в бою. Любая руна, нарисованная им на тебе, значительно усиливается по сравнению с той, что нарисуешь ты сам или любой другой охотник. А еще есть набор рун только для побратимов, потому что они работают от нашей удвоенной силы.
   – А что делать, если вы двое больше не захотите быть побратимами? – с любопытством спросила Тесса. – Можно ли разорвать связь?
   – Боже милостивый! – воскликнул Уилл. – Женщина, есть ли хоть один вопрос, на который тебе не нужен ответ?
   – Не вижу причин, чтобы не рассказать ей все. – Джем аккуратно сомкнул руки на набалдашнике трости. – Чем больше Тесса знает, тем лучше сможет сыграть свою роль. Разорвать эту связь нельзя, но из любого правила есть исключения. Если один из нас захочет стать жителем Нижнего мира или же мирянином, тогда другой свободен. Как и в случае смерти одного из нас. Но выбрать другого побратима нельзя. Сумеречный охотник имеет право пройти ритуал только раз в жизни.
   – Похоже на супружество у католиков, правда? – безмятежно заметила Тесса. – Помните Генриха Восьмого – чтобы освободиться от клятвы, он создал новую религию!
   – Пока смерть не разлучит нас, – ответил Уилл, все еще глядя на пейзаж за окном.
   – Ну, Уиллу не придется выдумывать новую религию, чтобы избавиться от меня, – сказал Джем. – Довольно скоро он будет снова свободен.
   Уилл резко обернулся, но Тесса опередила его:
   – Не смей так говорить! Нельзя терять надежду – нужно искать лекарство.
   Она тут же съежилась под яростным взглядом синих глаз Уилла, а Джем ничего не заметил и спокойно сказал:
   – Я не потерял надежду, Тесса Грей. Просто теперь она у меня иная.
* * *
   После разговора прошло несколько часов, которые Тесса провела в полудреме, подперев голову рукой. Мерный стук колес слышался ей даже во сне. Проснулась она оттого, что Джем легонько тряс ее за плечо; паровоз свистел, и кондуктор громко объявлял прибытие в Йорк. Подхватив сумки и шляпы, они сошли на платформу. По сравнению с Кингс-Кросс вокзал казался совсем безлюдным, зато крытое железом и стеклом пространство производило куда более внушительное впечатление. Сквозь прозрачную крышу проглядывало свинцовое небо.
   Да и платформ здесь было больше; к счастью, лондонский поезд прибыл на первый путь. Тесса, Джем и Уилл стояли под огромными часами с золотистым циферблатом, стрелки показывали шесть. На севере темнеет раньше, поэтому в Йорке уже были сумерки.
   Не успели они встать под часами, как из темноты выступил какой-то старик в плаще до полу, черной клеенчатой шляпе и старых резиновых сапогах. Он появился так неожиданно, что Тесса едва не подпрыгнула. У незнакомца была длинная борода и густые седые брови, он положил руку Уиллу на плечо.
   – Нефилим? – спросил он хрипло и довольно неразборчиво. – Ты нефилим?
   – Боже мой! – воскликнул Уилл, театральным жестом приложив руку к сердцу. – Да это же Старый Мореход[12] собственной персоной! И выбрал он, заметьте, меня!
   – Я тут по поручению Алоизиуса Старквэзера. Вас, что ли, забирать со станции? Некогда мне тут с вами прохлаждаться!
   – Важная встреча с альбатросом? – осведомился Уилл. – Не смеем задерживать!
   – Мой друг сегодня не в себе, – вмешался Джем. – Мы и в самом деле Сумеречные охотники из лондонского Института и прибыли по поручению Шарлотты Бранвелл. А вы?..
   – Из Готшеллов я, – хрипло сказал старик. – Мы, Готшеллы, служим Сумеречным охотникам йоркского Института, почитай, уж лет триста. Ваши знаки я вижу, детки, а она кто? Если на девчонке и есть знак, то я таких еще не видал!
   – Она мирянка, готовится к Посвящению. Моя будущая жена! – быстро ответил Джем и, взяв Тессу за руку, показал Готшеллу кольцо. – Совет решил, что ей полезно взглянуть на другие Институты, кроме лондонского.
   – А мистер Старквэзер знает? – Готшелл внимательно поглядел на них из-под шляпы.
   – Если миссис Бранвелл написала ему, то да, – ответил Джем.
   – Вам же будет лучше, если написала! – неодобрительно поднял брови слуга. – Алоизиус Старквэзер терпеть не может сюрпризов, попомните мои слова! Сами увидите, каков этот старый х… хитрец. Прошу прощения, мисс.
   Тесса улыбнулась и вежливо кивнула, но ее мутило от страха разоблачения. Беспомощно оглянувшись на Джема и Уилла, она увидела, что оба спокойны и весело улыбаются. Они-то давно привыкли к подобным уловкам, а вот ей доселе не приходилось лгать в своем облике; играть, надевая чужую личину, – совсем другое! Вдруг ей стало очень страшно. Оставалось лишь надеяться, что Готшелл преувеличивал, хотя его внимательный взгляд словно говорил Тессе: дело плохо.

Глава 5
Тени прошлого

Но духи зла, черны, как ворон,
Вошли в чертог —
И свержен князь (с тех пор он
Встречать зарю не мог).
А прежнее великолепье
Осталось для страны
Преданием почившей в склепе
Неповторимой старины
[13].

Эдгар Аллан По,
«Призрачный замок»
   Тесса едва успела оглядеть здание вокзала, пока они шагали к выходу вслед за слугой Старквэзера. Люди сновали взад-вперед, толкались и пихались, от запахов горького угольного дыма и стряпни кружилась голова, повсюду мелькали плакаты железнодорожных компаний – Большой северный путь, Йоркская и Северо-Центральная линии. Наконец они увидели низкое серое небо, готовое разразиться дождем. Сбоку от станции возвышалась гостиница, ярко сиявшая огнями на фоне сумеречного неба. У входа их ждал черный экипаж с четырьмя переплетенными «с» и «к». Погрузив багаж, кучер ловко повернул на Тэннер-Роу, и экипаж влился в поток карет.
   Уилл молчал, задумчиво барабаня тонкими пальцами по коленям и рассеянно глядя по сторонам. Зато Джем не умолкал. Едва сев в экипаж, он открыл шторки, чтобы показать Тессе местные достопримечательности – старинное кладбище, на котором предали земле жертв эпидемии холеры, потом высокие зубчатые стены крепости, напоминавшие фамильное кольцо Карстаирсов. Когда они проехали городскую стену, улицы стали заметно уже. Город был как Лондон в миниатюре, даже лавка мясника и магазинчик тканей казались меньше. Начинал накрапывать дождик, редкие прохожие, в основном мужчины, спешили по своим делам, подняв воротники повыше. Девушка заметила, что одеты они старомодно, по-деревенски, как те фермеры, которых она порой видела на Манхэттене, – тех легко было узнать по красным загрубелым рукам и загорелой дочерна коже.
   Когда экипаж выехал с узкой улочки на просторную площадь, у Тессы перехватило дыхание – она увидела величественный собор. Готические шпили пронзали серое небо, как стрелы – тело Святого Себастьяна на старых картинах. Посредине возвышалась огромная башня из белого известняка, а в нишах вдоль фасада стояли скульптуры, и все разные.
   – Это и есть Институт?! Невероятно! Он настолько больше, чем в Лондоне!..
   – Бывает, что церковь – это всего лишь церковь, Тесса! – рассмеялся Уилл.
   – Гордость Йорка – Йоркский собор. Институт находится на Гудрэмгейт-стрит.
   И в самом деле, будто в подтверждение слов Джема, экипаж поехал по улице Дингейт, затем свернул на узкую, мощенную брусчаткой Гудрэмгейт-стрит и остановился у небольших железных ворот между двумя домами эпохи Тюдоров.
   Когда экипаж въехал во двор, Тесса поняла, почему смеялся Уилл: перед ними стояла довольно симпатичная церковь, окруженная зелеными газонами и каменой стеной. Но она не шла ни в какое сравнение с величественным собором на площади. Готшелл слез с козел, распахнул дверцу и помог Тессе выбраться из кареты. В траве она заметила несколько могильных плит, будто некогда здесь решили устроить кладбище, но потом передумали, да так все и осталось.
   Уже почти стемнело, в ярком свете звезд плыли редкие полупрозрачные облака. Сзади о чем-то шептались Джем и Уилл, а впереди Тесса увидела открытые двери церкви, внутри плясали отблески свечей. Внезапно она почувствовала себя бестелесным призраком, который много веков обитает в этом заброшенном месте – такой далекой и нереальной показалась ей прежняя жизнь в Нью-Йорке. Она поежилась, но не только от холода.
   Тут Тессу кто-то взял за руку, и волос ее коснулось теплое дыхание. Даже не поворачивая головы, она поняла, что это Джем.
   – Ну что, моя суженая? – прошептал Джем ей прямо в ухо. Он искрился весельем, которое передалось и ей. – Давай-ка войдем в это логово зверя вместе!
   Тесса взяла его под руку, и они поднялись по ступеням. Оглянувшись, она увидела, что Уилл смотрит не отрываясь им вслед и даже не слышит Готшелла, который трясет его за плечо. Их глаза на миг встретились, но Тесса быстро отвернулась: ничем хорошим такой обмен взглядами обычно не заканчивался, в лучшем случае Уилл вгонял ее в краску, в худшем – толкал на безрассудные поступки.
   Внутри церковь оказалась темной и тесной по сравнению с лондонским Институтом. Все пространство занимали рассохшиеся скамьи со спинками, над ними тускло горели колдовские камни в кованых подсвечниках, крепящихся к стенам. В алтарной части свечи сияли каскадом огней, там стоял седой старик в черном одеянии Сумеречного охотника. Густые волосы и борода взлохмачены, из-под косматых седых бровей выглядывают недобрые стальные глаза, лицо изборождено морщинами. Тесса знала, что ему почти девяносто, но спина у старика была прямая, а торс мощный, как ствол дерева.
   – Юный Херондэйл, не так ли? – рявкнул старик, когда Уилл шагнул вперед, чтобы представиться. – Полумирянин-полуваллиец, и обе половины худшие, как говорят.
   – Diolch[14], – вежливо улыбнулся Уилл.
   – Убогий язык! – рассвирепел Старквэзер, потом посмотрел на Джема: – Джем Карстаирс, еще один сорванец из Института. Отправить бы вас к черту! Эта самонадеянная девчонка Шарлотта Фэйрчайлд наслала на меня свою ватагу, даже не спросив! – Йоркширский акцент у хозяина был менее заметен, чем у слуги, но все равно «ай» он произносил почти как «а-а», да еще и с придыханием. – В их семейке не ведают хороших манер, что отец, что дочь, обойдусь и без них…
   Наконец он уставился горящим взором на Тессу и умолк на середине фразы, открыв рот. Тесса вопросительно посмотрела на Джема, но он не знал, что сказать. А вот Уилл не растерялся и, воспользовавшись паузой, громко объявил:
   – А вот Тесса Грей, сэр. Она всего лишь мирянка, но зато нареченная вот этого Карстаирса и готовится к Посвящению.
   – Мирянка, говоришь?! – воскликнул Старквэзер, таращась на девушку.
   – Готовится к Посвящению, – мягко и вкрадчиво повторил юноша. – Она преданный друг лондонского Института, и мы надеемся, что Тесса вскоре вступит в наши ряды.
   – Мирянка, – повторил старик и зашелся в приступе кашля. – Да, нравы уже не те. Что ж, тогда… – Он снова мельком взглянул на девушку, потом повернулся к Готшеллу, который маялся возле багажа: – Возьми Седрика и Эндрю, чтобы отнести вещи наших гостей в комнаты. И передай Эллен, чтобы велела повару накрыть еще на троих к ужину. Боюсь, я забыл предупредить ее, что у нас гости.
   Слуга стоял разинув рот, потом кивнул. Тесса поняла: Старквэзер намеревался выставить их за порог, но в последний момент передумал. Она взглянула на Джема, который тоже был в полном недоумении, а потом на Уилла, стоявшего с невинным видом примерного мальчика из церковного хора. Кажется, другого он и не ожидал от старика.
   – Ну что ж, тогда пошли, нечего тут торчать! – проворчал Старквэзер, не глядя на Тессу. – Идите за мной, я покажу вам комнаты.
* * *
   – Ради всего святого! – воскликнул Уилл, ковыряясь вилкой в буроватом месиве на тарелке. – Что это такое?
   Тессе и самой не удалось распознать блюдо. Слуги Старквэзера – почти все согбенные старики и старухи, да еще экономка с кислой миной – выполнили его указание и поставили на стол еще три прибора. На ужин подали темное комковатое рагу, которое накладывала из серебряной супницы старуха в черном платье и белом чепце, такая древняя, что Тесса едва усидела на месте, порываясь вскочить и помочь ей. Разложив еду по тарелкам, она зашаркала прочь, оставив Джема, Тессу и Уилла одних. Они переглядывались, не зная, что и делать.
   Для Старквэзера тоже накрыли, но он не пришел. На его месте и Тесса не спешила бы к столу. Рагу было ужасно: переваренные овощи и жесткое мясо, а в тусклом свете гостиной блюдо выглядело совсем несъедобным. В тесной комнатке горело всего несколько свечей, обои на стенах давно потемнели, зеркало над незажженным камином – мутное и грязное. Девушка почувствовала себя неуютно в открытом вечернем платье из синей тафты – его пришлось одолжить у Джессамины, а потом отнести к Софи, чтобы выпустить швы, иначе Тесса в него бы просто не влезла. В полумраке платье казалось синим, как синяк.
   Отсутствие хозяина за ужином было довольно странным – ведь он сам пригласил их к столу, а потом не явился. Когда слуга (кстати, такой же древний, как и та служанка, что подавала рагу) проводил Тессу в комнату, заставленную грубой и массивной мебелью, там оказалось на удивление темно. Будто Старквэзер экономил на освещении, хотя, насколько знала Тесса, колдовской огонь ничего не стоил. Может, хозяину просто нравилась темнота.
   Ее комната была холодной, темной и изрядно зловещей, камин едва тлел и тепла не давал. По обеим сторонам вырезаны молнии, тот же символ украшал и белый кувшин с ледяной водой для умывания. Наскоро вытирая озябшие руки и лицо, Тесса недоумевала, почему он не попался ей в «Кодексе», наверняка ведь означал что-то важное. Лондонский Институт был украшен лишь символами Анклава – ангелом, поднимающимся из озера, или четырьмя буквами «с» и «к», означавшими Соглашение и Совет, Конклав и Консул.
   Повсюду висели старые портреты в тяжелых рамах – в спальне, в коридорах, вдоль лестницы. Переодевшись в вечернее платье, Тесса услышала звонок к ужину и спустилась по лестнице – чудовищному резному сооружению эпохи короля Якова. На площадке она остановилась, чтобы рассмотреть портрет девочки с длинными белокурыми волосами в старомодном платьице и с огромной лентой вокруг маленькой головки. Личико было худое и бледное, но глаза живые и веселые, в отличие от всего остального в этом мрачном доме.
   – Адель Старквэзер, – раздался голос несколькими ступенями ниже. – Тысяча восемьсот сорок второй, судя по табличке.
   Тесса повернулась к Уиллу, который стоял, широко расставив ноги и сложив руки за спиной, и хмуро глядел на портрет.
   – В чем дело? Вполне симпатичная девушка… наверно, дочка или внучка Старквэзера.
   Уилл покачал головой, переведя взгляд с портрета на Тессу:
   – Кто бы сомневался. Судя по обстановке, Старквэзеры уже много поколений заправляют здешним Институтом. Видела нарисованные молнии?
   Тесса кивнула.
   – Это символ семьи Старквэзеров. Он здесь встречается повсюду, как и символ Анклава. Если не чаще. Не стоило бы им вести себя так, будто Институт на веки вечные останется за их семьей. Нельзя наследовать пост. Главу назначает Консул, а само здание принадлежит Анклаву.
   – Но ведь родители Шарлотты тоже управляли Институтом до нее!
   – Отчасти поэтому старину Лайтвуда так разбирает. Институты не были задуманы как семейные подряды. Шарлотта получила должность потому, что Консул знает – она ее достойна. Опять же, она – лишь второе поколение. А вот это все… – Уилл обвел рукой портреты и лестничную площадку, подразумевая и странного, одинокого Алоизиуса Старквэзера, – словом, понятно, почему старик убежден, что может вышвырнуть нас отсюда.
   – Безумен, как хмель, говаривала моя тетушка. Ну что, пойдем к столу?
   Решив проявить галантность, Уилл подал Тессе руку. Она молча кивнула, глядя прямо перед собой: вырядившийся к ужину Уилл был совершенно неотразим, а Тесса пыталась сохранить присутствие духа – сегодня оно ей точно понадобится.
   Джем уже ждал их в гостиной, Тесса села рядом с ним в ожидании хозяина. На тарелке остывало рагу, в бокале краснело вино, но Старквэзера и в помине не было. Уилл пожал плечами и приступил к трапезе, хотя довольно скоро пожалел об этом.
   – Что это такое?! – продолжал он, поддев злосчастный кусок вилкой и поднеся к носу.
   – Может быть, пастернак? – предположил Джем.
   – Пастернак с огорода самого Сатаны! – воскликнул Уилл. Он огляделся по сторонам: – Вряд ли здесь есть пес, которому можно это скормить.
   – Здесь вообще нет домашних животных, – огорченно заметил Джем, который любил всех зверей без разбору, даже злополучного и злопамятного кота Черча.
   – Видимо, передохли, наевшись пастернака, – вздохнул Уилл.
   – Да уж, – печально сказал Тесса, отложив вилку. – А ведь я так проголодалась!
   – Вон там есть домашние булочки! – утешил ее Уилл, указывая на укрытую салфеткой корзиночку. – Впрочем, берегись – они твердые, как камень. Ими можно кидаться в тараканов, если они набросятся на тебя посреди ночи.
   Тесса скорчила рожицу и попробовала вино. Оно оказалось кислым, как уксус. Уилл положил вилку и радостно произнес нечто в духе Эдварда Лира из его «Книги чепухи»:
Жила-была дева в Нью-Йорке,
Откушать настроилась в Йорке,
Но хлебушки были, как камешки,
А пастернаки, как…

   – Рифмовать «Нью-Йорке» и «Йорке» нельзя! – перебила Тесса. – Ты жульничаешь!
   – Знаешь, тут она права, – откликнулся Джем, вращая в тонких пальцах бокал вина. – Особенно если учесть, что вполне очевидна рифма «скатерке» или «четверке»!..
   – Добрый вечер. – В дверном проеме замаячила массивная тень Алоизиуса Старквэзера. Тесса смущенно гадала, сколько же он простоял там. – Мистер Херондэйл, мистер Карстаирс, мисс…э-э…
   – Грей, – ответила Теса. – Тереза Грей.
   – И впрямь. – Старквэзер не стал извиняться и как ни в чем не бывало уселся во главе стола. Он принес плоский квадратный ящичек, вроде тех, что банкиры используют для бумаг, и положил его прямо на стол. Тесса очень оживилась, увидев надписи на нем – 1825 год и, еще лучше, три группы инициалов: Д.Т.Ш., А.Э.Ш., АХ.М.
   – Небось юная мисс будет довольна, когда узнает, что я внял ее просьбе и рылся в архивах весь день и полночи, – проворчал Старквэзер. Тесса не сразу поняла, что под «юной мисс» он имеет в виду Шарлотту. – Повезло ей, что мой отец ничего не выбрасывал. Увидев бумаги, я тут же вспомнил то дело… – Он постучал согнутым пальцем по виску: – Восемьдесят девять, а все помню! Передайте старине Вайланду при случае, что рано мне уходить!
   – Разумеется, сэр, – серьезно сказал Джем, но в глазах его плясали искорки смеха.
   Старквэзер сделал большой глоток вина из своего бокала и скривился:
   – Это ж надо, какая мерзость! – Он отставил бокал и порылся в ящичке с документами. – Итак, есть у нас прошение о компенсации ущерба двум колдунам. Джон и Анна Шейд, супруги. А вот дальше начинаются странности. Иск подан их сыном, Акселем Холлингвортом Мортмэйном, двадцати двух лет. Разумеется, колдуны бесплодны…
   Уилл заерзал на стуле, стараясь не глядеть на Тессу.
   – Мальчика усыновили, – сказал Джем.
   – Нельзя такого позволять! – заметил Старквэзер, отхлебывая вино, которое незадолго до этого обругал. На щеках у него заиграл румянец. – Все равно что отдать ребенка на воспитание волкам. До Соглашения…
   – Есть ли хоть какой-нибудь след, намек на его местопребывание? – попытался направить беседу в нужное русло Джем. – Времени у нас почти не осталось…
   – Ну ладно, ладно! – рявкнул Старквэзер. – О вашем драгоценном Мортмэйне здесь ни слова. Только о родителях. Их заподозрили, когда выяснилось, что у колдуна Джона Шейда находится во владении Белая книга. Сами понимаете, сколь это мощная книга заклинаний, да к тому же похищенная из лондонского Института в тысяча семьсот пятьдесят втором году при крайне подозрительных обстоятельствах. В этой книге собраны подчиняющие и освобождающие заклинания – как привязать душу к телу или как освободить ее, смотря по необходимости. Выяснилось, что колдун пробовал оживлять неодушевленные предметы. Он выкапывал или покупал трупы у студентов-медиков, заменяя поврежденные части тела механическими. Потом пытался их оживить. Некромантия – грубейшее нарушение Закона, а Соглашения тогда еще не были приняты. Боевая группа Анклава ворвалась к нему в логово и уничтожила обоих колдунов.
   – А что стало с ребенком? – спросил Уилл. – С Мортмэйном?
   – Исчез, как и не было! – ответил Старквэзер. – Мы искали, но не нашли. Решили, что он погиб, а потом вдруг этот наглый иск о компенсации. Даже его адрес…
   – Его адрес?! – воскликнул Уилл. В свитке, который они читали в Институте, об этом не было ни слова. – Лондонский адрес?
   – Нет же, прямо тут, в Йоркшире. – Старквэзер постучал по странице сморщенным пальцем. – Поместье Рэвенскар. Огромная развалюха к северу отсюда – уже десятки лет как заброшен. Ума не приложу, откуда у Мортмэйна деньги, ведь Шейды жили в другом месте.
   – И все-таки, – заметил Джем, – это уже точка отсчета. Даже если там никто не живет, то могли остаться какие-нибудь вещи. Или он наведывается туда время от времени.
   – Пожалуй, – без особого энтузиазма протянул Старквэзер. – Впрочем, большую часть имущества Шейдов разобрали на трофеи.
   – Трофеи, – тихо повторила Тесса.
   В «Кодексе» говорилось, что в случае нарушения Закона жителем Нижнего мира охотник, поймавший его, имел право на любое имущество нарушителя. Военные трофеи. Тесса посмотрела на Джема и Уилла – Джем глядел на нее с тревогой, а взгляд Уилла был совершенно непроницаем. Неужели она и правда принадлежала к тем существам, которые враждовали с Сумеречными охотниками – такими, как Джем и Уилл?
   – Трофеи, – пробурчал Старквэзер, допивший свой бокал и принявшийся за вино Уилла, к которому тот даже не притронулся. – Интересуетесь, да? У нас в Институте целая коллекция, получше лондонской, между прочим. По крайней мере, так говорят. Пошли за мной, я вам все покажу и закончу сию грустную историю, хотя рассказывать почти нечего.
   Тесса беспомощно взглянула на Уилла и Джема, но они уже поднялись из-за стола и направились следом за стариком. Старквэзер говорил на ходу и шел большими шагами, не оборачиваясь, остальные едва поспевали за ним.
   – Всегда был невысокого мнения об этих компенсациях, – ворчал старик, ведя их по очередному темному каменному коридору. – Нечисть совсем обнаглела: думают, чуть что – и можно требовать возмещения ущерба. Мы делаем всю грязную работу, и хоть бы спасибо кто сказал, подавай им еще, и еще, и еще! Вы согласны, джентльмены?
   – Вот сволочи! – поддакнул Уилл, думая о своем. Джем искоса взглянул на друга.
   – Именно! – рявкнул довольный Старквэзер. – Не стоит так выражаться в присутствии леди, но… Этот Мортмэйн заявил протест, утверждая, что Анна Шейд, жена колдуна, не участвовала в делах мужа и даже ничего не знала о них. Якобы ее смерть не была оправданной, посему сын хотел, чтобы виновных привлекли к суду за «убийство» – он так и выразился – и вернули имущество родителей.
   – А Белую книгу он тоже потребовал обратно? – спросил Джем. – Ведь для колдуна даже владеть такой книгой – серьезное преступление…
   – Еще бы! Но ее вернули в библиотеку лондонского Института, где она находится и по сей день. Разумеется, никто не собирался отдавать ее Мортмэйну.
   Тесса принялась считать в уме: если сейчас ему восемьдесят девять, то на момент гибели Мортмэйнов было двадцать шесть лет.
   – Вы были там?
   – Был где? – Он скользнул по ней красными глазами – даже теперь, слегка захмелев, старик избегал смотреть ей в лицо.
   – Вы сказали, что Анклав отправил боевую группу разобраться с Шейдами. Вы были с ними?
   Старквэзер помялся, потом пожал плечами и отрывисто сказал:
   – Был. Недолго мы с ними возились, Шейды совсем не ожидали. Помню, как они лежали в крови. Первый раз видел мертвых колдунов, даже не подозревал, что кровь у них красная. До этого думал, что она зеленая или синяя. – Старик снова пожал плечами. – Нам, точнее, отцу достались их мантии – чем не шкура тигра! Черт побери, вот это было время!
   Он ухмыльнулся во весь рот, и Тесса почему-то вспомнила Синюю бороду и комнату, в которой он держал останки убитых жен. Девушку прошиб холодный пот.
   – У Мортмэйна не было ни единого шанса, не так ли? – тихо сказала она. – Нелепая претензия, неверная формулировка – он никогда не получил бы компенсацию.
   – Ни в коем разе! Все это чепуха – как это жена не знала, чем занят муж?! Да она по уши увязла в его грязных делишках! К тому же Мортмэйн был им не родной. Скорее домашняя зверюшка, чем сын. Держу пари, колдун разобрал бы его на запчасти для опытов без лишних сантиментов! Должен быть благодарен, а не требовать суда над охотниками…
   Старик умолк, потому что они подошли к тяжелой двери в конце коридора. Прислонившись к стене, он взглянул на них из-под косматых бровей и усмехнулся:
   – Бывали когда-нибудь в Хрустальном дворце[15]? Так вот, здесь получше будет.
   Он толкнул дверь плечом, и все озарилось ярким светом. Пожалуй, это была единственная хорошо освещенная комната в доме.
   Повсюду стояли застекленные шкафчики, над каждым сияла колдовская лампа, ярко освещая их содержимое. Тесса увидела, как застыл Уилл, а Джем потянулся к ней, больно схватив за руку, и попытался удержать, но девушка рванула вперед и уставилась на экспонаты.
   Трофеи. Золотой медальон с дагерротипом смеющегося ребенка. Пятна засохшей крови на нем. Старквэзер вещал, как надо выковыривать серебряные пули из убитых оборотней и переплавлять для повторной отливки. В одном из шкафчиков стояла полная миска с такими пулями, забрызганными кровью. Клыки вампиров, много клыков – целые грозди. Кусочки прозрачной вуали или другой тонкой ткани под стеклом. Да ведь это крылышки фей, запоздало сообразила Тесса. Гоблин с открытыми глазами, плавающий в банке с мутной жидкостью, – такого же они с Джессаминой как-то повстречали в парке.
   И останки колдунов. Высушенные руки с длинными когтями, как у миссис Блэк. Голый череп, похожий на человеческий, с клыками вместо зубов. Сосуды с помутневшей кровью. Старквэзер увлеченно рассказывал, сколько стоят останки, особенно с колдовской меткой, на Нижнем рынке. У Тессы закружилась голова и защипало глаза, ей стало душно.
   Девушка обернулась, руки и ноги дрожали. Джем и Уилл внимали Старквэзеру с неприкрытым ужасом, а старик демонстрировал им очередной трофей – закрепленную на подставке голову, очень похожую на человеческую. Кожа посерела и ссохлась, пергаментом обтянув кости. Череп венчали небольшие спиральные рожки.
   – А это был колдун из Лидса, – рассказывал охотник. – Да, задал он мне жару!..
* * *
   Голос Старквэзера доносился словно издалека, Тесса вдруг почувствовала необычайную легкость – ей показалось, что она куда-то плывет. Нахлынула темнота, потом ее обняли чьи-то руки, и она услышала голос Джема. До нее долетали только обрывки слов: моя невеста… никогда… останки… вида крови… такая чувствительная…
   Тессе хотелось вырваться из рук Джема, броситься к Старквэзеру и ударить изо всех сил, но она бы провалила все задание. Она зажмурилась и крепче прижалась к груди Джема, вдыхая его запах. От него пахло мылом и сандаловым деревом. Потом кто-то чужой прикоснулся к ней и оторвал ее от Джема. Служанки Старквэзера. Девушка слышала, как старик велел им отвести ее наверх и уложить в постель. Открыв глаза, Тесса увидела встревоженное лицо Джема – он смотрел ей вслед, пока слуги вели девушку вон из комнаты с трофеями.
* * *
   В ту ночь она долго не могла уснуть, а когда наконец забылась тяжелым сном, ей приснился кошмар. Во сне она оказалась привязана к кровати в доме Темных сестер…
   Свет струился из окон, как тягучий серый туман. Дверь открылась, и вошла миссис Дарк, за ней ее сестра без головы, из обрубка шеи торчал белый позвонок.
   – А вот и наша прелестная-прелестная принцесса! – сказала миссис Дарк, хлопая в ладоши. – Представляете, сколько мы получим за нее: одни белые ручки по сотне потянут, а за глазки – целую тысячу! За голубые платят больше, но что поделаешь!
   Она хихикнула, и кровать завертелась. Тесса закричала и провалилась в темноту. Над ней нависло лицо Мортмэйна, тонкие черты искажены в гримасе удивления.
   – Говорят, прекрасная жена дороже жемчугов. А сколько стоит девочка-ведьма?
   – Говорю тебе, посади ее в клетку, и пусть чернь глазеет на нее за деньги! – воскликнул Нат, и вдруг Тесса увидела железные прутья вокруг кровати. Он засмеялся, красивое лицо обезобразила презрительная усмешка.
   Рядом стоял Генри и качал головой:
   – Я разобрал ее на части, но не могу понять, почему сердце до сих пор бьется. Любопытно, не правда ли? – Он разжал пальцы, и Тесса увидела что-то красное и живое, пульсирующее и извивающееся, как рыба, выброшенная из воды и хватающая воздух открытым ртом. – Смотрите, здесь две абсолютно равные половины…
   – Тесса! – настойчиво звал чей-то голос. – Тесса, проснись! Проснись, это только сон!
   Кто-то тряс ее за плечи. Девушка распахнула глаза и узнала мрачную темную спальню в йоркском Институте. Она запуталась в простынях, ночная рубашка была мокра от пота и липла к телу, кожа горела. Она все еще видела Темных сестер, Ната, хохочущего над ней, и Генри, препарирующего ее сердце.
   – Это только сон? – воскликнула она. – Такой настоящий, такой настоящий… – Она осеклась. – Уилл, – прошептала девушка.
   На Уилле был все тот же костюм, правда изрядно помятый, черные волосы растрепаны, будто он лег спать не раздеваясь. Он все еще крепко держал ее за плечи, и она чувствовала тепло его рук через тонкую ткань рубашки.
   – Что тебе снилось? – спросил Уилл спокойным голосом, будто ничего особенного не происходило и он не сидел на краешке ее кровати посреди ночи.
   Вспомнив свой кошмар, Тесса содрогнулась:
   – Мне снилось, что меня разобрали на части и все это выложили на всеобщее обозрение – чтобы Сумеречные охотники смотрели и смеялись…
   – Тесс! – Уилл нежно прикоснулся к ее волосам, отводя выбившиеся прядки за уши. Ее тянуло к нему, как магнитом. Ужасно хотелось обнять его обеими руками, положить голову на плечо. – Будь он проклят, этот старый черт Старквэзер! Все, что ты видела в той комнате… знай, теперь, после принятия Соглашения, такого никто не допустит! Трофеи теперь запрещены! Это просто ночной кошмар.
   Ну нет, это теперь она видит сон. Она немного привыкла к темноте; глаза Уилла светились, как у кота, и казались небесно-синими. Она судорожно вздохнула и почувствовала, что ее легкие наполнились его запахом – соль, поезда, дым и дождь… А вдруг он бродил по улицам ночного Йорка, как любил гулять в Лондоне?
   – Где ты был? От тебя пахнет ночью.
   – Пустился во все тяжкие. Как всегда. – Он коснулся ее щеки теплыми мозолистыми пальцами. – Теперь ты заснешь? Завтра нам рано вставать – поедем в поместье Рэвенскар. Старквэзер дает карету, чтобы мы добрались туда и все проверили. Ты, разумеется, можешь побыть в Институте, ехать с нами необязательно.
   – Остаться одной в этом огромном мрачном доме? – Она поежилась. – Ни за что!
   – Тесс, – почти нежно произнес Уилл. – Верно, тебе приснился какой-то особый кошмар. Обычно ты мало чего боишься.
   – Просто ужас! Мне даже Генри приснился. Он разобрал мое сердце, как будто я – заводной механизм!
   – Ну, все понятно. Фантазия чистой воды! Будто Генри может быть опасен для кого-нибудь, кроме самого себя, – сказал Уилл. Когда Тесса не оценила шутки, он горячо добавил: – Я не позволю никому тронуть тебя даже пальцем! Тесс, ты ведь знаешь!
   Их взгляды встретились. Тесса подумала, что, когда он рядом, ее будто подхватывает волной прибоя… и бороться с ней нет никаких сил… Она вспомнила их встречу на чердаке, потом на крыше Института. Уилл склонился к ней, будто его тоже влекло той самой волной. Притяжение казалось таким же естественным, как потребность дышать. Так просто – поднять голову и прикоснуться губами к его губам. Тесса почувствовала его легкое дыхание и услышала вздох облегчения, будто у него груз упал с плеч. Он протянул руки к ее лицу, девушка закрыла глаза, и вдруг в голове зазвенел непрошеный голос: «У Сумеречного охотника, путающегося с ведьмами, нет будущего».
   Она поспешно отвернулась, губы скользнули по ее щеке. Уилл отпрянул, и в его широко открытых глазах девушка прочла удивление и боль.
   – Нет. Я не уверена в этом, Уилл. – Голос ее задрожал. – Ты мне все очень доступно объяснил в прошлый раз – считаешь меня игрушкой, не так ли? Не стоило тебе приходить, это неправильно и неприлично.
   Он горестно всплеснул руками:
   – Но ты звала…
   – Не тебя.
   Уилл промолчал и тяжело вздохнул.
   – Уилл, ты сожалеешь о том, что сказал на крыше? В день похорон Томаса и Агаты, помнишь? – Впервые она заговорила об этом вслух. – Можешь признать, что все не так?
   Он уронил голову, и черные пряди упали, закрыв лицо. Тесса сжала кулаки, пытаясь сдержаться, – ей хотелось убрать волосы с лица Уилла и взглянуть ему в глаза.
   – Нет, – очень тихо ответил он. – Нет, да простит меня Ангел, я не могу этого признать.
   Тесса отпрянула, обхватила колени руками и отвернулась:
   – Уйди. Пожалуйста, уйди, Уилл.
   – Тесса!..
   – Пожалуйста!
   Оба долго молчали. Уилл встал, заскрипела кровать, потом половицы; дверь захлопнулась. Тесса упала как подкошенная, чувствуя подушки где-то под спиной и уставившись в потолок; в голове вертелись вопросы, на которые не было ответа. Зачем приходил Уилл? Почему был так нежен, если он ее презирает? И почему, если он хуже всех на свете, ей так больно и кажется, что она допустила ужасную ошибку?
   Утро выдалось на удивление ясным и солнечным, словно кто-то сжалился и пролил бальзам на больную голову и измученное тело Тессы. Выбравшись из кровати, где проворочалась без сна почти всю ночь, она оделась сама, поскольку мысль о помощи древних, полуслепых служанок вызывала у нее ужас. Застегивая пуговицы на жакете, Тесса поймала свое отражение в мутном зеркале. Под глазами – черные круги, лицо бледное, будто вымазано мелом.
   Уилл и Джем уже расположились в гостиной в ожидании завтрака. Подали подгоревшие тосты, бледный чай, варенье и совсем забыли про масло. К ее приходу Джем уже поел, а Уилл увлеченно разрезал тост на мелкие кусочки и складывал из них неприличные символы.
   – И что же это такое? – с любопытством спросил Джем. – Смахивает на…
   Тут он заметил Тессу и с улыбкой пожелал ей доброго утра.
   – Доброе утро, – ответила она и села подальше от Уилла.
   Он быстро взглянул на нее, но ничем не выдал, что помнит о событиях прошлой ночи.
   Джем озабоченно посмотрел на нее и сказал:
   – Тесса, как ты себя чувствуешь? После вчерашнего… – Он замолк на середине фразы, потом поспешно толкнул Уилла под руку, смешав замысловато разложенные кусочки тоста на его тарелке, и громко произнес: – Утро доброе, мистер Старквэзер!
   Незаметно вошедший в комнату Старквэзер был в том же темном плаще, что и вчера. Он злобно воззрился на Джема и произнес, тщательно выговаривая слова:
   – Карета подана, хотите успеть домой к обеду – поторапливайтесь. К тому же вечером она мне самому понадобится. На обратном пути Готшелл высадит вас прямо на станции, нечего тут засиживаться. Полагаю, вы получили нужные сведения.
   Это был не вопрос, но Джем вежливо кивнул в ответ и сказал:
   – Да, сэр. Очень любезно с вашей стороны, сэр.
   Взгляд Старквэзера скользнул по Тессе, потом старик повернулся и зашагал прочь, черный плащ развевался и хлопал по ногам. Вылитый стервятник, подумала девушка, вспомнила забитую «трофеями» комнату и содрогнулась.
   – Тесса, ешь быстрее, пока он не передумал насчет кареты, – посоветовал Уилл, но она лишь покачала головой:
   – Я не голодна.
   – Хотя бы чаю попей.
   Уилл налил чай, добавил молока и сахара. Вышло слишком сладко, но подобная забота была совершенно несвойственна Уиллу – даже если учесть, что он лишь пытался ее поторопить, – и Тесса выпила всю чашку, умудрившись проглотить пару кусочков тоста. Юноши отправились за верхней одеждой и багажом, Тесса наконец отыскала дорожный плащ, шляпу и перчатки, и вот трое друзей уже стоят у главного входа йоркского Института, щурясь в лучах бледного солнца.
   Старквэзер сдержал слово: карета с четырьмя переплетенными «с» и «к» на дверце ждала их во дворе. Старый седой кучер с длинной бородой сидел на козлах, покуривая чируту. Когда молодые люди подошли к экипажу, он щелчком отбросил ее в сторону и уселся поудобнее, прищурившись из-под набрякших век.
   – Черт возьми, да это же снова Старый Мореход! – воскликнул Уилл, но никто не обратил внимания на его шутку.
   Он забрался в карету и протянул руку Тессе, Джем сел последним, захлопнул дверь и велел кучеру трогать. Тесса сидела рядом с Уиллом на узкой скамье и вдруг коснулась его плечом; он тут же сжался, и Тесса отодвинулась, закусив губу. Казалось, прошлой ночью ничего не случилось – от былой нежности не осталось и следа, он снова вел себя так, будто она прокаженная.
   Кучер резко тронул с места, Тесса едва не упала на Уилла, но удержалась, прильнув к окошку. Все трое молчали, экипаж прокатился по узкой, вымощенной брусчаткой Стоунгэйт-стрит, потом проехал под широким плакатом, расхваливавшим гостиницу «Старая звезда». Когда они миновали крепостную стену, Уилл немного оживился и, сделав страшные глаза, поведал Тессе, что раньше здесь выставляли на всеобщее обозрение головы предателей, насаженные на пики. Тесса скорчила рожицу, но промолчала.
   Вскоре они выехали за город, но суровый и грозный ландшафт не радовал – зеленые холмы в пятнах серого дрока перемежались темными скалами. Зелень лугов перечеркивали каменные стены сухой кладки, не дававшие овцам разбредаться, то тут, то там виднелись одинокие домишки. Серые перистые облака оттеняли синеву бездонного неба.
   Тесса не смогла бы точно сказать, долго ли они были в пути, но вот вдали замаячили высокие каменные трубы большого особняка. Джем снова выглянул в окошко и окликнул кучера, после чего экипаж сбавил ход и остановился.
   – Но мы ведь еще не доехали, – удивилась Тесса. – Если это поместье Рэвенскар…
   – Не можем же мы явиться прямо к главному входу, сама подумай! – ответил ей Уилл, а Джем спрыгнул на землю и подал девушке руку. Под ногами оказалась мокрая, глинистая почва. Уилл спрыгнул следом и добавил: – Нужно осмотреться. Воспользуемся датчиком Генри для обнаружения демонических сущностей, а то угодим прямиком в ловушку.
   – Неужели его датчик работает?
   Тесса подхватила юбки, чтобы не испачкать в грязи, и они втроем зашагали по дороге. Оглянувшись, она увидела, что кучер уже заснул, удобно устроившись на облучке и закрыв лицо шляпой. Пейзаж вокруг был тот же – огромное серо-зеленое лоскутное одеяло, обрамленное холмами, на которых проплешинами выступали глинистые склоны, короткая, словно подстриженная трава (видимо, здесь часто паслись овцы), изредка попадались густые заросли скрюченных и узловатых деревьев. Была в этом месте суровая красота, но Тесса не смогла бы жить в таком захолустье. Она поежилась.
   Джем усмехнулся, поняв Тессу с полувзгляда:
   – Городская девчонка!
   Тесса рассмеялась:
   – Я и правда размышляла, как странно родиться и вырасти в такой глухомани!
   – Те края, где я вырос, не особо отличаются от этой глуши, – неожиданно откликнулся Уилл, немало удивив своих спутников. – И там вовсе не так безлюдно и одиноко, как кажется. Люди часто навещают друг друга, просто ехать чуть дольше, если сравнивать с Лондоном. Но уж и гостят они как следует – к чему тащиться в такую даль, если через день-два уже покидать радушных хозяев? Некоторые друзья жили у нас неделями.
   Тесса смотрела на Уилла во все глаза – он так редко вспоминал свое прошлое, что девушке иногда казалось, будто его и не было вовсе. Джем тоже смешался, но быстро оправился от удивления:
   – А я согласен с Тессой! Всю жизнь прожил в большом городе, постоянно в толпе. Да я бы ночей не спал, если знал бы, что я один – и на десятки миль вокруг никого нет!
   – А в городе повсюду грязь, все дышат друг другу в затылок, – возразил Уилл. – Когда я впервые приехал в Лондон, то настолько уставал от постоянного мельтешения, что мне едва удавалось сдержаться – хотелось схватить ближайшего прохожего, заступившего мне дорогу, и нанести ему травмы, несовместимые с жизнью!
   – С тех пор ты мало изменился, – не удержалась Тесса, но Уилл только прыснул от смеха, а потом резко умолк, вглядываясь в открывшийся их взорам особняк Рэвенскар.
   Джем присвистнул, и Тесса поняла, почему издали были видны только каменные трубы: особняк стоял в глубокой впадине меж трех холмов, вокруг него поднимались почти отвесные склоны – казалось, он лежит в гигантской ладони. Тесса, Джем и Уилл глядели на него вниз с вершины холма. Само строение было большим и очень старым – огромная груда камней, которым много сотен лет. Подъездная аллея изгибалась дугой и вела к массивным дверям парадного входа. Признаков запустения не было и в помине – ни сорняков на подъездной аллее или дорожках к хозяйственным постройкам, ни выбитых стекол в узких высоких окнах.
   – Здесь явно кто-то живет, – заметил Джем, озвучив вертевшиеся в голове Тессы мысли. Он начал спускаться по склону, заросшему высокой травой. – Может, если…
   Вдруг послышался стук колес, и Джем не договорил. На миг Тессе показалось, что их кучер приехал за ними, но это был совсем другой экипаж – крепкая карета для дальних поездок миновала ворота и покатилась прямо к особняку. Джем быстро спрятался в траве, Уилл и Тесса присели рядом. Они увидели, как карета остановилась перед входом и кучер спрыгнул с козел, чтобы открыть дверцу.
   Наружу выбралась девочка лет четырнадцати-пятнадцати на вид: еще слишком мала, чтобы носить взрослую прическу, судя по длинным распущенным волосам. На ней было простое синее платье, сшитое, однако, по последней моде. Кивнув кучеру, девочка замерла на лестнице и оглянулась, посмотрев прямо туда, где прятались Джем, Уилл и Тесса. Разумеется, их нельзя было заметить в высокой траве, но все же…
   Они сидели слишком далеко, чтобы разглядеть ее, виден был лишь бледный овал лица в ореоле черных волос. Тесса хотела спросить у Джема, нет ли у него с собой подзорной трубы, но вдруг Уилл застонал – она никогда не слышала такого ужасного, исполненного невыносимой боли стона, будто сокрушительный удар выбил из юноши дух.
   Но потом поняла, что это был не просто стон, а слово, и не просто слово, а имя. И не просто имя – он уже произносил его прежде.
   – Сесилия!..

Глава 6
Печать молчания

Сокрыты надежно печатью молчания
Мечты, желанья и страсти в душе.
Но если откроешь тайну звучания,
То прелести прежней не будет уже.

Шарлотта Бронте,
«Вечерние утехи»

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →