Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Золотая рыбка имеет память течение трех секунд.

Еще   [X]

 0 

На разных языках (Кеннеди Катерина)

Юмористические истории, собранные в?книге, иллюстрируют трудности диалога культур и?дают практические рекомендации: как себя вести, чтобы жить за?рубежом было проще. Это яркий опыт исследования западного менталитета и?погружение в?неисчерпаемую тему «загадочной русской души».

Год издания: 0000

Цена: 399 руб.



С книгой «На разных языках» также читают:

Предпросмотр книги «На разных языках»

На разных языках

   Юмористические истории, собранные в◦книге, иллюстрируют трудности диалога культур и◦дают практические рекомендации: как себя вести, чтобы жить за◦рубежом было проще. Это яркий опыт исследования западного менталитета и◦погружение в◦неисчерпаемую тему «загадочной русской души».


На разных языках Руководство по выживанию в Европе, или О чем не рассказывают туристам Катерина Кеннеди

   © Катерина Кеннеди, 2015
   © Екатерина Грезина, иллюстрации, 2015
   © Сергей Корсун, иллюстрации, 2015
   © Николай Свириденко, иллюстрации, 2015
   © Сергей Белозеров, иллюстрации, 2015
   © LEE GONE PUBLICATIONS “from The How To Be British Collection” www.lgpcards.com Brighton, UK, иллюстрации, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

О книге

   «На разных языках» – легкое чтение с глубоким подтекстом. Книга написана живым, сочным языком. Все истории в ней реальные. Их автор, от лица которой ведётся повествование – молодая и провинциальная журналистка, прибывшая когда-то в Европу по контракту au pair. Героиня сразу поняла: жизнь за рубежом не так легка, как кажется – ведь европейцы и в прямом, и в переносном смыслах говорят с нами на разных языках. Чтобы научиться здесь комфортно существовать, главное – понять нравы и традиции чужой страны (да-да, порой и то, что, кажется, понять невозможно!), не злиться и не обижаться. Жизнь в Евро не идеальна: это вызов каждый день, и в первую очередь – вызов себе.
   За 10 лет автору довелось построить здесь успешный бизнес и побывать в семейных отношениях с представителями двух противоположных культур. «Энциклопедия менталитетов», которую вы держите в руках, – это не только занимательное изображение национальных особенностей разных стран, но и своеобразное практическое пособие по жизни в Европе.

Благодарности

   Большое спасибо моей маме, всей семье и друзьям за веру, моральную поддержку и часто – материал для зарисовок.
   Огромная благодарность моей крестной матери Алукаевой Татьяне за участие в анализе культур и проницательные заключения на эту тему.
   Спасибо всем зарубежным друзьям за терпение к моим нескончаемым вопросам и стремление постичь «загадочную русскую душу».
   Спасибо моему учителю, товарищу и другу Наталье Сметневой за блестящее преподавание русской литературы в школе, конструктивные комментарии по книге и пищу для размышлений по жизни.
   Спасибо лайф-коучу и журналисту Анне Баганаевой за профессиональное и личное участие в судьбе произведения.
   Особая благодарность главному иллюстратору книги Екатерине Грезиной за поистине русский творческий подход, а также автору отдельных карикатур Сергею Корсуну за истинно русскую щедрость!

Часть первая. Приезд.
Я понимаю Принца Гамлета

   Екатерина Грезина

Спасибо

   Именно НАШЕ чувство.
   Откуда такая уверенность?
   Не знаю.
   Я просто ощущаю его. Всегда. Везде. Что бы ни происходило с нами в мире внешнем. На каком бы расстоянии мы ни находились друг от друга.
   А жить…
   Совсем не важно, где: в Европе, Африке, Арабских Эмиратах. Можно жить во дворце из золота и не быть при этом счастливым…
   И нет ничего хуже, чем лгать всю жизнь самому себе.
   Я мечтала увидеть нового Макса. Который понял, знает и готов шагнуть навстречу.
   Но ты все еще считаешь силу слабостью.
   И теперь я, наверное, должна сказать тебе за это спасибо.
   Когда закрываются одни двери – открываются другие.
   Я просто хочу, чтобы ты все знал. Глупый такой страх – не сказать.
   Прости, если причиняла тебе боль – я никогда не делала этого намеренно. И сейчас я пишу, чтобы отпустить друг друга с миром и любовью – и строить уже новую, «взрослую» жизнь. И мы должны принять это вместе, сознательно, не держа друг на друга зла и обид…
   И еще: я читала где-то, что две души встречаются, чтобы научить друг друга чему-то.
   Ты научил меня любить.
   Спасибо, Максим.
   Я буду помнить».

   Датская королева Маргрете Вторая грациозно улыбается с конверта, куда я дрожащими руками вкладываю пять сложенных листов формата А4. Если не отправлю сегодня – уже никогда. Почему-то маме и Максу я до сих пор писала от руки. Я знала, что он не ответит, возможно, и не поймет ничего. Но я говорила последнее «до свидания» не ему, а своему прошлому, такому мучительному и странному. Я благословляла и отпускала его, ИХ, без сожалений и горечи – чтобы честной перед самой собой вступить в новую жизнь. Какую – я пока не знала точно, лишь знала, что не хочу иметь жизнь никого из знакомых мне людей. Я написала письмо без единого исправления, без единой помарки – как будто сам Бог управлял моей рукой.

Песни не заказывать

   К стойке диджея датской дискотеки Crazy Daisy скотчем приклеена вывеска: «Песни не заказывать». По-русски. Это как же надо было его доcтать, улыбнулась я. На том же листе, ниже аршинной кириллицы – крошечный перевод по-английски. «Две недели уже висит, – пояснила Лиля, первая, с кем я познакомилась здесь, в уютном городке уютного полуострова Юлланд. – Одноклассники рассказывали, что он, – подруга кивнула на диджея, – даже заплатил какой-то русской за изготовление. Вывеска появилась после Пашкиного дня рождения. Ну, помнишь Пашку, рядом с тобой сидит на уроках? Они тогда полшколы здесь собрали!»
   Мой датско-русский класс сливался пока в одно размытое пятно. Я нанесла лишь первый ознакомительный визит в школу, где мне надлежало почти год учить датский с его легендарным ютландским акцентом – таким «знаменитым», что его скрывают даже политические деятели, вышедшие из этого региона. Однако о том, что я попала на исконно аграрную землю с его фермерским диалектом, я тогда наивно не имела представления, как и о том, как вообще выучу этот язык, кажущийся на слух бормотанием перепившего человека.
   Итак, мне предстояло целый год прожить в благополучной датской семье одной из самых благоустроенных стран на свете и ближе познакомиться с отважными викингами и волшебным королевством Ханса Кристиана Андерсена. А сейчас я наслаждалась своей первой вечеринкой в чужой стране.
   Когда мы вошли, занят был один столик – украинцами. Бармен приветливо улыбнулся и приготовил стаканы. Для датчан не принципиально зайти до одиннадцати, чтобы получить бесплатный коктейль. Публика начинала подтягиваться к часу. Посетители, прилепившись к бледно-розовым стенкам, цедили напитки. Зал напоминал улей, где лениво роились пчелы разного калибра, но одинаковые на вид. Викинги брали количеством, безусловно, но вскоре я перестала отличать одного от другого: стандартный начес, приспущенные джинсы с торчащим наружу бельем и заправленная внутрь футболка делали их похожими на семью Симпсонов в национальном масштабе.
   В перерывах между напитками Лиля рассказывала о местных нравах. «Если ты знаешь одного датчанина – то знаешь их всех! Они клонированные, – сама развеселилась она своей шутке. – Говорят одно и то же, думают одно и то же, спрашивают одно и то же. Даже невероятно, как у людей не может быть никакой индивидуальности! Поэтому мне и нравится мой Томас – он другой». Лиля встречалась с мужчиной, возраст которого изящно умалчивала. Она была единственная здесь, которая открыто говорила о цели своего пребывания, и меня очаровывала ее уверенность в себе: «Я из Магадана приехала задницы датским детям вытирать? Раз приехала – значит останусь!» Очаровывала – потому что у меня самой не было ни уверенности, ни цели. Я еще не совсем точно представляла, зачем я здесь и что будет дальше.
   – Лиль, как хотя бы называется эта гадость? – от рюмки с коричневой жидкостью ощутимо тянет ментолом.
   – Это лакрицевый ликер, культовый местный напиток. Говорю же, извращенцы.

   Вот так неровным шагом мы вступили во второе отделение weekend-программы под названием «бонус», предполагавшее дегустацию местного бара. Вдруг к нам за столик плюхнулась девица с таким мэйкапом, что я решила пристрелить любого, кто еще скажет что-нибудь про русских женщин. Датчанка залепетала что-то на своем языке, приторно улыбнулась и провела рукой мне по бедру. Я инстинктивно отпрянула, и скандинавская Эми Уайнхаус, подмигнув, была такова. Вскоре я стала объектом вожделения еще нескольких викингесс, на что Лиля заявила, что мне лучше не отклонять предложения так быстро – пока не узнаю поближе датских мужчин.
   Я поглядывала на крошечный танцпол и прикидывала, сколько все-таки надо выпить, чтобы нескольким сотням человек уместиться на десяти метрах квадратных? Подруга объяснила, что тесная площадка – отличительный признак всех датских дискотек, и это ее нескончаемо злило: «Развернуться негде». Датчане танцевали парочками, и все одинаково. Перекручивались друг у друга под рукой, приближались и отдалялись, как в национальном русском хороводе «Каравай». Они крутились так под всё – от шлягеров Roxette до Шакиры, просто замедляя или наращивая темп. Датские инженеры уже давным-давно придумали машину времени и перенесли всю страну на 50 лет назад – в золотые времена «Аббы» и Джорджа Майкла. С запашком пива, с тесным и полутемным танцполом в датских клубах действительно создавалась кантри-романтика 70-х.
   Наши угадывались сразу. Даже если ты пытаешься выпрыгнуть из общего кружочка, тебя силой затащат обратно. Было видно, что иностранцев очень злит наша технология танца, потому как им такое чувство коллективизма не свойственно. Но главная причина: места в кружочках – еще на десять таких же. Дания же маленькая страна – иностранцы, опомнитесь!
   Через несколько минут я вспомнила, наконец, легендарного Пашу и других одноклассников по языковой школе. Для себя я отметила неоспоримое преимущество славян и прибалтов перед датчанами: те часами смаковали коктейли, дабы достичь нужной танцевальной кондиции, а мы в этой кондиции приходили. Поэтому первый человек на танцполе – всегда русский, украинец, латыш или литовец. (Второй, третий, четвертый и пятый обычно тоже). Скоро одноклассники достигли суперкондиции, когда под силу и брейк-данс, и самба, и танго втроем. Попытки датчан отвоевать у них танцпол оканчивались неудачей. Симпатичная, совсем еще юная датчанка в ультракоротком мини и на астрономических шпильках шарахалась от диких плясок Паши вокруг диджейной стойки. Я подумала, что только наши мужчины способны прийти на танцы в лоскут пьяными, но в классических брюках и рубашках.
   – Кать, давай последнюю – и танцевать!
   Вдруг за плечом иностранный акцент произнес:
   – Ти очьень красивайя девочка!
   Голубоглазый блондин по-коровьи пожевывал кусочек лимона, извлеченного из рюмки с текилой. На датчанина не похож. «Девочка» у него получилась практически без акцента.
   – Спасибо. Хорошо говоришь по-русски.
   – Немного, – он улыбнулся и перешел на английский, – это мои друзья, – и указал на наших украинских собутыльников.
   – Ясно, – так вот откуда привычка вылавливать лимоны из водки.
   – Ти очьень милайя… – я отметила, что русский звук «ы» иностранцу выговорить все равно не под силу.
   – Ты откуда?
   – Венгрия. Ми работать вместе. Россия, Украина… Я менеджер на ферме. Их босс.
   – Катя, – я подала руку, – здесь меня называют Кейт.
   – Я тебя здесь раньше не помню, – под действием бакарди, текилы и этой коричневой гадости я и сама себя уже не помнила.
   – Я новенькая. Всего лишь месяц здесь, вместе с ребятами в школе. Прости, я немного устала, лучше пройдусь.

   Заиграла очередная композиция в стиле 70-х, и толпа нанесла меня на высоченного блондина. Начесанный и отлаченный чуб делал скандинава еще сантиметров на десять выше. Блондин подхватил меня за талию и поволок к столику, заплетающимся языком расспрашивая, откуда я и что делаю в Дании. Я с тоской подумала, что сказания о разорительных нашествиях викингов – не пустые легенды. Блондин улыбнулся и сказал: «Хай!» Потом протянул деньги, стрельнув взглядом в сторону бара: «Купи себе коктейль». «Лучше сам себе купи!» – разозлилась я и поспешила исчезнуть, как вдруг перед входом вырос пухленький Ричард. (И кто только дал ему такое аристократическое имя?)
   – Ты на чем домой?
   – Какой смешной вопрос. На чем люди ездят в Дании? На велосипедах, конечно. (После датских спринтов нам с Лилей действительно можно благополучно участвовать в «Тур-де-Франс».)
   Ричард просиял.
   – Ну, на авто лучше будет. Подвезти?

Hyggeligt

   Нильс являл из себя двухметрового гиганта (…возможно, легенда о богатырской силе норманнов не пустое предание) с огромными очками на переносице, отчего его глаза казались в четыре раза больше (…а возможно, и да). Но если начистоту, я не уверена на сто процентов в его датских корнях – Нильс отчаянно напоминал мне Шурика из «Иван Васильевич меняет профессию», и я ничего не могла с этим поделать. Только вот был он не изобретателем и даже инженером, а, по словам его помощника Клауса, «очень крутым бизнесменом» – то есть фермером. И если у нас профессия так прозаично звучит, то в Дании это весьма уважаемая прослойка общества. На фермерах держится основная часть экспорта государства, отчего оно им всячески помогает и субсидирует. Все знают, что аграрии считаются здесь людьми весьма зажиточными, хотя вслух об этом никто не говорит. Фермеры традиционно жалуются на высокие налоги, трудные времена и нехватку урожая.
   Огромный двухэтажный особняк соответствовал статусу жилья «очень крутого бизнесмена» только снаружи. Внутри – минимум мебели, много ламп и небольшие цветастые коврики на полу. Все из чистого дерева без каких-либо украшений. Как и в датском характере, в их жилище нет цветочков и узоров, главное – материал и его функциональность. Цвет и орнамент – никому не нужные и бессмысленные излишки. Что объяснимо: в лютеранстве, которое проповедует большинство страны, злоупотребления – смертный грех. Именно из их церквей, как я догадалась впоследствии, и вышел на свет знаменитый скандинавский минимализм.
   Запах деревянной мебели и паркета в доме всегда. По утрам он смешивается с горчащим ароматом невкусного вареного кофе из машинки. Вскоре я поняла, что именно с этим запахом Дания будет связана у меня навсегда. Может, это и есть легендарное датское «хюге» – ощущение уюта, которое должно пронизывать тебя с головы до пят. Почему ему придается в Дании такое огромное значение, я тоже, наконец, поняла – попробуйте-ка совместить в своем жилище тот самый лютеранский минимализм и ощущение «хюге». Поэтому датчане решают эту задачу за счет экстерьера – с утра до ночи выбеливают свои сказочные домики, косят газоны и рассаживают цветы.
   У нашей виллы, однако, минимализм и снаружи, и изнутри. Перед домом широкая площадка из серого щебня, а сзади газон размером с футбольное поле. Моя комната – самая приятная во всем жилище, даже несмотря на то, что она находится в чулане на втором этаже. Вместе с этой берлогой я приняла «в попечение» троих скандинавских детей: Анне-Беллу, Луизу и Питера – с пшеничного цвета волосами и ямочками на щеках, похожих на эльфов из диснеевского мультфильма.
   После нашего знакомства хозяин Нильс аккуратно сложил куклу и водку в датский шкафчик в гостиной и отправился проверять своих поросят. Хэлена – моя приемная мама – гремит на кухне тарелками и покрикивает на детей. Она допечет свой кекс, сложит в походную корзинку какао и молоко, и семья отправится на полдничный пикник. Я вспомнила, как, забрав меня с аэропорта, Хэлена поговорила со мной 20 минут, и другие полтора часа мы проехали молча. Когда же прибыли, хозяйка гостеприимно не предложила мне даже бутерброд. «Подъем завтра в семь часов утра», – любезно улыбнулась она и захлопнула за собой дверь. Утром Хэлена привела меня на кухню и пояснила, что сегодня надо вымыть все шкафы, раковину и холодильник, выдраить пол, а потом, как Дед Мороз – конфетку ребенку – вручила мне cleaning plan (график уборки): расписание комнат, которые я должна мыть каждый день, и моего распорядка дня. До обеда – уборка, после обеда – утюжка и расфасовка одежды ее, Нильса и троих детей… Я же теряла дар речи и последнюю веру в цивилизованный мир: разве это называется «легкая домашняя работа», как обозначалось в контракте?

Самоучитель датского

   Первый вопрос, который возник у меня по поводу изучения датского языка – о целесообразности этого самого изучения. Как-то нерационально тратить время и деньги на язык, на котором в мире разговаривают всего лишь пять миллионов человек. При том, что сами говорящие отлично изъясняются на английском. «Не лучше ли английский подтянуть?» – думала я. Однако нет, позже я уяснила, что на нем датчане общаются весьма неохотно, а иногда и вовсе игнорируют задаваемые им вопросы. Или брезгливо переспрашивают: «Вэ-э?» (Hvad – по-датски «что».) Без датского, какой бы сверхъестественный английский у тебя ни был, ты всегда останешься чужаком. Поэтому я с тоской в сердце решила освоить этот язык как инструмент, облегчающий мне пребывание в чужой стране.
   И вот я поднимаюсь по серым ковролиновым ступеням на второй этаж белого квадратного здания с прямоугольными окнами, чувствуя, что не хватает мне только букета гладиолусов в руке. Не буду рассказывать о тонкостях датской системы обучения, как и не буду описывать преподавательниц, пошли им бог краски для волос. Буду говорить о языке.
   – Вэа хила ду? – седая, но еще не пожилая женщина, с копной бесформенных волос хитро улыбается. Ее живость совершенно не вяжется с измученным и неопрятным видом.
   – А-а… – моля о подсказке, смотрю на преподавательницу, на русскую учительницу Карину и снова на преподавательницу.
   Миссия Карины – помогать русскоязычным ученикам адаптироваться в языковом центре. Впервые в этом году школа набрала целый класс славянских студентов, и преподавать нам назначили двух педагогов вместо одного. Это был образовательный эксперимент. Правда, мне казалось, что Карина внедрена в него, скорее, в качестве развлекательного элемента. Она учила нас отборному датскому сленгу. Курила вместе со всеми на переменках и обучала законам жизни в незнакомой стране. А еще отлично гадала на картах. Преподавательница была замужем за датчанином, и девочки безуспешно пытались вытянуть подробности о ее личной жизни. На уроках датской учительнице не раз приходилось снисходительно улыбаться, пока класс обсуждал актуальное. На русском языке.
   Итак, она, пригнувшись, зашептала мне:
   – Повторяй за мной: яй хила Кейт. («Меня зовут Кейт»).
   – Яй хила Кейт.
   – Яй эа ту о тювэ о.
   – Яй эа ту о тювэ о. Господи, а это что такое?
   – Что тебе 22.

   Первый урок новенького был любимым цирковым представлением класса. Каждый вспоминал свою презентацию, когда и над ним хохотали до слез. Новообращенный традиционно представлялся группе. Рассказывал, откуда, сколько в Дании, чем здесь занимается, а также о своем возрасте и семейном положении. Все были свободными и бездетными. Даже те, у которых, позже выяснялось, по двое и трое детей. Непонятные моменты датская учительница объясняла на английском или просила Карину перевести. Та, вконец задерганная нашими вопросами, взрывалась снова и снова.
   – Ну что вы, блин, такие бестолковые?
   С первого дня занятия в датской школе навели меня на мысль, что зря я затеяла это мероприятие. Произносить вместе со всеми «яй хила» («меня зовут…») и «вэ-а хила ду» («как тебя зовут…»), высунув на полметра язык, было стыдно. Почему стыдно? Сейчас расскажу. В датском языке есть буква d, которая обозначает звук, получаемый путем высовывания языка и произнесением чего-то среднего между русскими звуками [л] и [д] – как будто вас тошнит. Да дело даже и не в звуке, а, ну как бы сказать, для юной 22-летней леди как-то не пристало вот так язык на стол вываливать.
   Есть еще и гортанная [р], которая произносится [хр], как при приступе эпилепсии. (Шведы шутят, что если положить в горло ком и попробовать с ним говорить, то получится датский.) Я решила задачу следующим образом: стала произносить звук [d] как русский [л], а гортанный [хр] как обычный [р]. Поэтому, когда все по-пионерски повторяли за преподавательницей «яй паса гхрина» («я пасу свиней»!), я произносила «грина», совершенно не понимая, зачем мне эти свиньи вообще и начинала подозревать, что учебники, по которым нас учили – не обновлялись со времен Октябрьской революции в России. Седая датская леди замолкала, смотрела на меня с укором и начинала снова.
   Надо сказать, датские осторожность и сдержанность очень показательно проглядывают через язык. Вместо «мне нравится» дословно они говорят «я могу это вынести». Вместо утверждений – вопросы: «Следует ли нам отправиться на прогулку?», «Стоит ли нам зайти в кафе?», однако не в случае вашего вторжения на их родную датскую землю. Тут они исключительно прямолинейны: «Hvad laver du i Danmark?» (Что ты делаешь в Дании?). Насколько приехал(а) и когда отсюда уедешь? Какие у тебя здесь планы?
   Еще одна особенность датского языка – пишу, как надо, а произношу, как хочется. Из 10 букв в слове могут читаться только пять. К примеру, слово «конечно» пишется как seføldelig, а произносится [sofёli] – по-нашему [софёли]. Поэтому чтение незнакомого текста походило на игру «угадайка». Вот мы и угадывали. У кого-то получалось хуже, у кого-то лучше, у меня почти никак. Дело в том, что тут почти нет определенных правил произношения, часто надо просто запомнить, как слово «говорится». Но моей голове до компьютера далеко, поэтому, когда я читала, учителя вежливо отворачивались, скрывая улыбку.
   В конце первого занятия датская учительница Дитта задала домашнее задание. Наверное, мой взгляд слишком очевидно трансформировался из панического в трагический, потому что все захихикали. Я пыталась найти отклик в глазах одноклассников: как это можно учить? как запоминать? как можно на этом разговаривать? Все сочувствующе, но не без превосходства кивали головами: «Мы же научились! Через месяц заговоришь».
   Что у меня шло хорошо – датский письменный. Надо сказать, грамматика в датском почти никакая. Исключений мало. Правил – мало. Если много читать и хорошо работает зрительная память, будешь писать автоматически. Так что через несколько месяцев я могла уже осилять чтение легких газетных статей. Но вот говорить – мама дорогая! Искренне завидовала одноклассницам, которые просили в магазине «Яй виль генэ ха ин ис» (Jeg vil gerne have en is – «хочу мороженое».) Я же приходила и тыкала пальцем: «this one… and this one… and that one». И еще я никогда не научилась по-датски, как последний издох умирающего, произносить слово «да» (ja, а скорее jeeahhh). Можно не верить, но датчане вот так всей страной умирают по многу раз в день – и при этом очень естественно.
   Но одну очень важную функцию датский язык все-таки выполнил: его непостижимое человеческому уху произношение заинтересовало меня в том, как воспринимается на слух иностранца наш, русский. Кто-то говорил, как камень с горы катится, кто-то называл его свистящим, жужжащим и шипящим, другие же утверждали, что русский звучит по-разному в зависимости от того, кто на нем говорит. Например, у женщин получается музыкальней. И правильно говорят, чтобы хорошо выучить язык, важно именно это – услышать его музыку. У многих выходит даже с датским, из чего я и сделала вывод, что выучить его все-таки можно. Я знаю русских и украинских людей, которые разговаривают на датском в совершенстве, учатся на юридических курсах и даже пятичасовые экзамены на «отлично» сдают. Для меня все это до сих пор воспринимается как очевидное и невероятное, даже несмотря на то, что в будущем я больше года проработала в компании, где со мной говорили только по-датски.
   Поэтому не верьте людям типа меня, которым медведь наступил на ухо, и если есть желание – принимайтесь за работу! А для облегчения задачи я представляю вам список наиболее употребляемых датских слов и выражений… С ними вы не пропадете даже в самой глухой местной деревне!

   Pølse (пёльсэ) – сосиска или хот-дог
   Penge (пéн’e) – деньги
   Tilbud (тúльбул) – скидка
   Kaffe og kage (кáфе о кéэ) – кофе с кексом
   Hvor kommer du fra? (во кáмма ду фра?) – откуда ты?
   Dum (дум) – дурак
   Hvad laver du i Danmark? (ва лéуа ду и дэ́нмак?) – что ты делаешь в Дании?
   Gratis (грáтис) – бесплатно!
   øl (әль) – пиво; [ә] – что-то среднее между русскими звуками [о] и [ё]
   Fadøl (фéдәль) – пиво разливное
   Smukke pige (смýкке пúя) – красивая девочка (девушка-женщина-бабушка)
   Dejligt! (дáйлит) – прекрасно!

   Пользуйтесь, дорогие друзья! Gratis!;)

С тряпкой в руках