Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Научное название гориллы - "Горилла Горилла Горилла"

Еще   [X]

 0 

Король для Снежной королевы (сборник) (Скобелева Катерина)

Это мистика без вампиров и оборотней – мистика, которая окружает нас, постоянно вторгается в повседневную жизнь. Настанет ночь полнолуния, налетит метель, закружатся мириады снежинок… И предложение расстаться с душой любимого человека не покажется таким уж нелепым в мертвенном свете фонарей. Да что там, даже солнечным летним днем может начаться самая настоящая чертовщина: давняя шалость с вызыванием призраков через много лет способна отозваться эхом в сонном спокойствии дачного домика, такого привычного и безопасного. Мир может неуловимо измениться в одно мгновение, и у каждого человека есть шанс стать героем собственной сказки, волшебной или страшной.

Год издания: 2015

Цена: 119 руб.



С книгой «Король для Снежной королевы (сборник)» также читают:

Предпросмотр книги «Король для Снежной королевы (сборник)»

Король для Снежной королевы (сборник)

   Это мистика без вампиров и оборотней – мистика, которая окружает нас, постоянно вторгается в повседневную жизнь. Настанет ночь полнолуния, налетит метель, закружатся мириады снежинок… И предложение расстаться с душой любимого человека не покажется таким уж нелепым в мертвенном свете фонарей. Да что там, даже солнечным летним днем может начаться самая настоящая чертовщина: давняя шалость с вызыванием призраков через много лет способна отозваться эхом в сонном спокойствии дачного домика, такого привычного и безопасного. Мир может неуловимо измениться в одно мгновение, и у каждого человека есть шанс стать героем собственной сказки, волшебной или страшной.


Катерина Скобелева Король для Снежной королевы

Король для Снежной королевы

   И не было в её жизни любви. Совсем.
   Никаких школьных романов, никаких подростковых игр в Ромео и Джульетту – с клятвами, позаимствованными из чужих книг и фильмов, рыданиями-переживаниями и поцелуями у подъезда, пока мама не видит. Снежана с трудом представляла себе, как можно всерьёз изводить себя, в тоске мечтая, к примеру, о вертлявом черноглазом троечнике за соседней партой. А он, между прочим, считался первым парнем в классе, все девчонки втайне по нему сохли.
   С влюблённостями в актёров или певцов тоже дело не заладилось. Симпатичные мальчики, мелькающие на экране старенького телевизора, оставляли её равнодушной. Точно так же – с удовольствием, но без замирания сердца, отстранённо – она рассматривала бы живописный вид из окна или изысканную мебель ручной работы. Да, это красиво… но при чём тут любовь?!
   Снежана немножко грустила оттого, что никем не увлечена, особенно в старших классах, когда все подруги без умолку болтали о своих романах и обсуждали очередных кумиров, а она отмалчивалась. Да и проведённые в одиночестве долгие вечера были невесёлыми. Она сидела в своей маленькой комнатке – узкой, как школьный пенал, и всегда сумрачной, потому что за окнами грозно шелестел листьями старый ясень, отпугивая солнечные лучи, – и прилежно делала уроки, а на скамеечках во дворе шушукались счастливые парочки. Наверное, обещали, что будут вместе всегда-всегда. Снежана только усмехалась сочувственно. За несколько лет тайных наблюдений она усвоила печальную закономерность: все эти пары рано или поздно расставались и через неделю-другую, в крайнем случае – через несколько месяцев объявлялись на лавочках в новом составе, уже с другими «половинками». Нетрудно понять, чего стоили их нежные слова и заверения в вечной любви! Впрочем, мальчики и девочки каждый раз обманывались так искренне, с таким упоением начинали всё заново, что Снежана им даже завидовала. И по сравнению с восторженными, наивными, вечно в кого-то влюблёнными ровесниками чувствовала себя старой циничной женщиной.
   Когда погода портилась и в чернильной мгле за окном по улицам крошечного северного городка, заглядывая в каждую подворотню, по-хозяйски разгуливала метель, парочки исчезали со двора, и становилось немножко легче. Зависть уходила, оставалось лишь одиночество. Сквозь переплетение чёрных ветвей, украшенных бисеринками снега, Снежана смотрела на холодный и тёмный мир и вспоминала сказку Андерсена про Снежную королеву. Она в детстве плакала, когда читала её. И не потому, что переживала за самоотверженную Герду, которая отправилась выручать из ледяных чертогов в далекой Лапландии своего разлюбезного Кая, похищенного властительницей зимы, или до слёз радовалась воссоединению разлучённых сердец. Нет, она мучительно жалела покинутую Каем Снежную королеву – ведь ей, возможно, всего-то и хотелось, чтобы кто-то скрасил такие вот бесконечно одинокие вечера в ледяном дворце…
   Снежана заворожённо глядела в зыбкий мрак за окном, вздыхала и думала: я такая же, как она. И представляла себе, как хозяйка вьюги летит сейчас над миром на чёрном облаке, окутанная роем снежинок, – неприкаянная, свободная, наделённая горькой мудростью после долгих терзаний, – и смотрит с некоторым недоумением, как люди копошатся далеко внизу, строят какие-то планы, лелеют несбыточные мечты. Может быть, она даже счастлива по-своему и считает, что лучше быть одной, чем обольщаться суетными человеческими надеждами на любовь. Есть вещи поважнее. Независимость. Власть. От этих слов остаётся приятный терпкий привкус на губах. Если ты сама себе госпожа, надо радоваться своей судьбе, а не горевать оттого, что никто не ждёт тебя дома, собирая из льдинок слово «вечность».
   В том, что мысли Снежаны не занимал всецело какой-нибудь милый юноша, были, конечно, и свои преимущества. Пока сентиментальные одноклассницы на уроках рисовали сердечки, пронзённые стрелами, и окружали незамысловатыми вензелями имена своих звёздных любимчиков, Снежана использовала тетради по назначению, заполняя их всевозможными формулами и графиками, а поэтому без труда, равно как и без блата, поступила в престижный столичный вуз. Родители спокойно отпустили её – такую благоразумную девочку – в огромный чужой город, и вот она обосновалась в общежитии, настороженно присматриваясь к новой жизни.
   Город также приглядывался к ней и нашёл, что она хороша. Многие молодые и не очень молодые люди пытались знакомиться со Снежаной на улицах и в метро, но всё напрасно. Ни один ей с первого взгляда не понравился, а дарить кому-то из них второй взгляд совершенно не хотелось, не говоря уж о поцелуях и прочих интимностях: при всей своей циничности Снежана была крайне старомодна и заводить роман исключительно из холодного любопытства не желала. В институте она также не испытала ни одной сумасшедшей страстишки и постепенно распугала своей неприступностью почти всех поклонников. Отвергнутые юноши, правда, мучались недолго и – рано или поздно – находили утешение с менее придирчивыми особами. Но это даже к лучшему. Снежана хотя бы не страдала от мысли, что разбила чьё-то сердце.
   Время шло, она с отличием окончила первый курс, и второй тоже… И к девятнадцати годам поняла окончательно и бесповоротно, что любить не может! Вот не может – и всё. Это открытие повергло её в ужас.
   Надо сказать, что погода только способствовала развитию депрессии. С самого начала семестра в город пришла осенняя стужа, и даже нечастые солнечные дни были холодны. Снежана зябко куталась в тёплые одёжки, пытаясь согреться в нетопленой общаге, и дышала в ладони на занятиях: по аудиториям вовсю гуляли сквозняки. Может быть, поэтому и душа у неё мёрзла больше обычного, и одни и те же мысли звенели в голове, точно кубики льда в стакане. Почему она не такая, как все? Почему ни с кем не встречается, ни с кем не кокетничает, ни в кого не влюблена?
   Эти навязчивые горькие раздумья мучили, изводили Снежану, однако в конце концов привели ее к неожиданному умозаключению.
   Сидела она однажды возле окошка в своей комнате и, вместо того чтобы готовиться к тесту по экономике, печально наблюдала за тем, как дворник размеренно перегоняет метлой с места на место первые золотые листья. Она устала заполнять пустоту в своей жизни с помощью усердной учёбы. Даже смутные мечты о блестящей карьере в столице более не вдохновляли Снежану на трудовые подвиги. Сквозь тёмную толщу времени она глядела в будущее и с пугающей отчётливостью представляла себе, какой станет её идеально распланированная жизнь, когда эти мечты исполнятся.
   Диплом с отличием, стажировка за границей, престижная работа в крупной международной компании, строгие деловые костюмы, каблуки-шпильки, машина в кредит, абонемент в фитнес-центре. Повышение по службе, ещё одно повышение, командировки (в самолёте – только бизнес-класс). Полная света квартира в элитном доме. Исписанные мелким почерком страницы в ежедневнике – сплошные встречи и переговоры. Короткий отдых, втиснутый в этот жёсткий график, – минус несколько нулей на кредитной карте за панорамный вид из окон отеля на бирюзовое море или заснеженные вершины гор… И снова работа, работа, много работы, чтобы не отвлекаться на посторонние размышления, полностью очистить свой разум, как советует личный гуру на занятиях йогой.
   Не вспоминать, как ничем не примечательная секретарша – существо без высшего образования и стильного автомобиля на парковке – вдруг расцветает, поговорив с кем-то по телефону, и смотрится в зеркало, и поправляет причёску в предвкушении назначенного свидания.
   Не прокручивать перед внутренним взором снова и снова кадры с очередной встречи выпускников. Располневшая после родов и вполне довольная собой одноклассница сочувственно спрашивает: «А ты-то чё не замужем? Пора бы уже».
   Не думать о том, что да, пора бы.
   От этого ощущения неполноценности, ущербности не помогут ни расслабляющие спа-процедуры, ни массаж, ни арома-терапия. Даже медитация тут бессильна. Остаётся только нагрузить себя работой, не оставив ни одной свободной минутки для сожалений. По вечерам можно брать корпоративные бумаги домой и сидеть с ноутбуком в обнимку до самой ночи, всё равно больше не с кем.
   Наверное, Снежная королева так же отвлекалась от своего вечного одиночества, заполняя дни и ночи ничего не значащими делами, путешествуя по всему свету и убаюкивая боль тщеславными мыслями о своей безграничной власти над миром. Но в конце концов и она не выдержала, попыталась найти себе пару, приручить хорошенького и капризного мальчика, неблагодарного Кая. Может быть, надеялась, что между ними когда-нибудь возникнет в силу привычки хрупкая взаимная привязанность, похожая на корочку льда, соединяющую два сердца, и этот самый Кай навсегда останется с ней в огромном дворце.
   «Совсем как обычная наивная девчонка», – подумала Снежана с улыбкой.
   И вдруг она поняла, в чём заключалась её собственная ошибка. Снежные королевы не должны, как все, выбирать себе в спутники красивых, но ничем более не примечательных простолюдинов.
   Нет. Они должны искать королей.
   А династические браки заключаются по расчёту, вовсе не по любви!
   Значит, нужно отбросить всю эту сентиментальщину, все эти предрассудки, что не стоит выходить замуж без взаимной страсти. Больше не думать о каких-то чувствах. И хладнокровно присматривать себе обеспеченного, перспективного жениха, а затем, поставив жирный плюсик в графе «замужество», спокойно заниматься карьерой и прочими важными делами. У королевы всегда очень насыщенное расписание: переговоры, интриги, благотворительные балы…
   После того как Снежана пришла к такому выводу, она совершенно успокоилась, даже повеселела и стала перебирать в уме наиболее подходящие варианты. К счастью, два с лишним года назад она крайне удачно выбрала себе институт, хоть и руководствовалась тогда не соображениями о замужестве – её больше занимали мысли о собственном престиже. Заведение было понтовое, и публика подобралась соответствующая – в какую сторону ни погляди, везде мелькали сыновья известных политиков и состоятельных бизнесменов. Правда, при более пристальном рассмотрении чаще всего выяснялось, что они не обладают ни царственным обликом, ни королевской харизмой, и Снежана постепенно вычеркивала многочисленных кандидатов из своего списка, пока не остался всего один. Звали его Кирилл Тамилин.
   Снежана думала поначалу, что его фамилия пишется через букву «о», но потом в журнале у старосты подглядела, что нет. Она уже давно присматривалась к нему – правда, исключительно из общечеловеческого интереса. На фоне прочих однокурсников он выглядел необычно. Не из-за внешности, нет, – Кирилл не был красавчиком. Его не пригласили бы сняться в рекламном ролике нового мужского парфюма: слишком худой и поджарый для своего высокого роста, непослушные соломенные волосы, резковатые черты, хмурое выражение лица. Он вообще был каким-то не по возрасту взрослым. Пока жизнерадостные балбесы-однокурсники тусили по клубам, он работал в отцовской фирме. У него был чёткий проект своего дела, о котором он не особо распространялся. За льдистыми стеклами стильных очков ясные серые глаза смотрели пристально и серьёзно. Такой взгляд бывает у людей, не склонных размениваться на пустяки. Людей, облечённых властью, сознающих свою ответственность за тот кусочек мира, который они вертят в руках.
   Поначалу вечная сумрачность Кирилла немного пугала Снежану. С весёлыми и беззаботными гражданами общаться всё-таки приятнее. Но теперь она решила, что это несовершеннолетние принцы должны быть смазливыми лапочками и непрестанно улыбаться, тем самым вызывая умиление и всеобщую любовь народа, а королям некоторая суровость даже идёт. Идеальный правитель, как хороший матрас, должен быть в меру жёстким.
   Влюбиться в такого человека сложно, но Снежана ведь и не собиралась влюбляться. Она собиралась жить с ним долго и счастливо.
   Судя по целеустремленности Кирилла, он многого добьётся. У него будет свой бизнес. У него будут деньги. У него будет всё.
   А у Снежаны будет он.
   Словом, взвесив все факты, Снежана решила, что Кирилл Тамилин очень даже ей подходит. Оставалась какая-то мелочь – заманить его в ледяной дворец тщательно просчитанных отношений и скрепить королевский союз печатью в паспорте.
   Остановив свой выбор на Кирилле, она всё больше думала о нём, всё больше наблюдала за ним, и в её сознании он постепенно вырастал, превращался в героя почти мифологического. В нём таилась какая-то сила, холодная властность. Он легко принимал на себя командование в любой ситуации, и его неизменно слушали и слушались. Прочие однокурсники из списка Снежаны по сравнению с ним действительно выглядели принцами-малолетками. За этих маменькиных и папенькиных сынков всё решили родители: «поступили» их в институт, обеспечили им светлое будущее. А они сами не хотели ничего, кроме вечного детства и нескончаемых развлечений. Ни к чему не стремились. Ну, если не считать нового айфона или навороченного авто. Этим мальчикам с приятной наружностью и лёгким характером ничего не нужно было делать, только наслаждаться жизнью – ездить на охоту, позировать придворным художникам и махать народу ручкой из окошка кареты. Они бездумно тратили родительские деньги и надеялись получить трон по наследству.
   Кирилл казался совсем другим. Он был из тех королей, что завоёвывают престол самостоятельно.
   К нему невольно хотелось обращаться на «вы», что Снежана в шутку и делала.
   – Господин Тамилин, будьте так любезны! Не позволите ли заглянуть к вам в конспект?
   Господин Тамилин позволял. И посматривал на неё с некоторым интересом, что также говорило в его пользу.
   К счастью, у Кирилла Тамилина в данный момент не было дамы сердца, однако, наблюдая за ним со стороны, Снежана вычислила по крайней мере трёх претенденток на эту роль. Самое смешное – кажется, они также выбрали Кирилла по некоему расчёту, а не от внезапно вспыхнувшей любви. Вероятно, женское чутьё подсказывало им, что серьёзные отношения могут быть только с серьёзным человеком. Конечно, какой-нибудь солнечный голубоглазый мальчик с гитарой и неисчерпаемым запасом анекдотов намного привлекательнее этого буки, но ведь надо и о будущем думать, не только о приятном мимолётном флирте. А будущее не построишь на таком непрочном фундаменте, как гитара и анекдоты.
   Что ж, соперниц Снежана, в общем-то, не боялась. Тем более что красотой ничуть им не уступала. Она всегда тщательно следила за собой, а сейчас просто превзошла себя и была чудо как хороша. Другие девушки с её курса обладали лишь одним преимуществом – это были небедные столичные барышни. Они принадлежали к тому же кругу, что и Кирилл: могли каждый день менять наряды, оставлять щедрые чаевые в модном суши-баре, разъезжать на собственной машинке. Но иллюзию внешнего благополучия при желании создать не так уж трудно.
   Снежана всегда знала: у неё должно быть всё самое лучшее – самый дивный парфюм, самый шелковистый блеск для губ, самая распрекрасная пудреница. Кто догадается, что ради таких покупок ей приходится по вечерам писать курсовые за других девчонок. И ещё нужны самые высокие каблуки, самая стильная одежда, пусть это всего одно платье, и самый изящный мобильный телефон (цвет «мистический пурпурный», в миниатюрном корпусе – фотокамера, GPS-навигатор, все дела). Пусть от метро до общежития придётся ходить пешком, а на ужин вкушать только листик салата, восполняя дыру в бюджете, но потратиться стоит. Эти вещи – своего рода доспехи. Они отражают неоновый столичный свет. Ослепляют окружающих. И вуаля – ты на вид не бесприданница неизвестно откуда, а успешная бизнес-леди. Достойная спутница для всякого короля. Когда ещё он разберётся, что под этой сияющей бронёй скрывается чёрная воющая пустота! Может быть, никогда, всё-таки внешность – самая замечательная маска.
   Охота обещала быть интересной, но недолгой. Снежана не сомневалась, что покажется господину Тамилину идеальной королевой. Нужно лишь приложить немного усилий, чтобы Кирилл заметил её и оценил по достоинству…
   Но всё оказалось не так уж просто.
   Два месяца спустя она, как всегда по вечерам, сидела у окошка, наблюдая за героическими попытками дворника сладить с ледяной коркой на асфальте. Мир изрядно поблек и растратил свои краски – осталось лишь немного золота. Последние осенние листья, подхваченные ветром, летели вверх, а не падали вниз. Казалось, они мчатся в далёкое небесное царство. Или, может быть, навстречу Снежной королеве, что приближалась с каждым часом.
   Температура на градуснике опускалась всё ниже. Вокруг луж образовывалось хрупкое крошево, нечто среднее между слякотью и льдом. Дни ощутимо становились короче, и возле сердца затаилось неприятное ощущение, что время утекает сквозь пальцы. Восемь недель осады, в сущности, ни к чему не привели. Нельзя сказать, что Снежана потерпела поражение. В результате хитроумно спланированного стечения обстоятельств она теперь сидела на лекциях рядом с Кириллом. Сначала обменивалась с ним приветствиями и дежурными улыбками, потом коротенькими репликами, а дальше настала пора более продолжительных бесед. Приручение состоялось успешно, и вот уже который день они постоянно были вместе – по крайней мере в стенах института: ходили обедать, обсуждали преподавателей и новые фильмы, хотя нельзя сказать, что много болтали – Кирилл был не особенно словоохотливым субъектом и пустых разговоров не вёл, да и Снежана тоже не умела лепетать всякую жизнерадостную чушь без умолку. Тем не менее, ни одна девушка не проводила с ним столько часов подряд. Они с Кириллом почти были парой, но это «почти» Снежане никак не удавалось преодолеть.
   Какая-то важная часть его жизни оставалась скрытой от неё. Например, Снежана ни разу не была у Кирилла дома, хоть и знала, что у него своя квартира в центре и живёт он отдельно от родителей, уже давно. Он не знакомил её ни со школьными приятелями, ни с семьёй. Они редко встречались наедине, то есть ничего похожего на свидания пока не было. Значит, она всё ещё оставалась для Кирилла просто знакомой – хотя, безусловно, привлекательной. Интерес с его стороны определённо наблюдался. Снежана не сомневалась, что в любой момент может затащить Кирилла в постель, но в роли временного любовника Тамилин её не устраивал.
   Иногда ей казалось, что у него всё-таки кто-то есть, пусть никто из однокурсников об этом и не знает. Или кто-то был – девушка, которую он помнит до сих пор… Снежана принималась сочинять романтические истории про своего короля, но потом одёргивала себя – ни к чему все эти бесплодные фантазии. Такой человек не станет тосковать-изнывать от несчастной любви и скрывать счастливую. Вероятнее всего, проблема не в том, что где-то на белом свете живёт небезразличная ему особа. Нужно просто-напросто действовать решительнее, окончательно привязать Тамилина к себе. Вот только на деле она понятия не имела, как себя вести, чтобы стать для Кирилла одной-единственной, обеспечить себе постоянное место в его жизни, если он сам не проявляет инициативы.
   Сказывалось отсутствие опыта в общении с противоположным полом. «Надо было в детстве ходить на свидания с мальчиками, – раздражённо думала Снежана. – Так, для практики». Гораздо легче общаться с человеком, на которого не возлагаешь никаких надежд. А сейчас она слишком опасалась поступить как-то неправильно, всё усложнить чрезмерной холодностью или, наоборот, чересчур вульгарным кокетством. Начнёшь капризничать и провоцировать ревность – он, чего доброго, найдёт себе более доброжелательную барышню. Станешь усиленно заигрывать – и это только отпугнёт его: наверняка Тамилин заподозрит, что она руководствуется корыстными мотивами, или сочтёт её слишком доступной. В общем, не стоит пользоваться типичными уловками прожжённых соблазнительниц. А что же тогда?!
   Снежана втайне бесилась, понимала, что зашла в тупик, – и всё-таки продолжала свою осадную операцию, не предпринимая решительного штурма, но и не отступая. Она обладала не меньшей целеустремленностью, чем Кирилл, и не собиралась сдаваться. «Снизить планку я всегда успею», – говорила она себе. Её стратегия состояла в том, чтобы ненавязчиво, но постоянно быть рядом с Кириллом в делах и развлечениях. И, естественно, показывать себя при этом в наиболее выгодном свете. Пусть видит, какой бриллиант сияет совсем рядом.
   На завтрашний вечер намечался поход в клуб. Кирилл редко выбирался на подобные мероприятия, а в этот раз решил присоединиться к большой институтской компании. Снежана понимала, что тоже должна пойти. Нельзя оставлять его на растерзание соперницам в те редкие моменты, когда он расслабляется и отдыхает. Решение далось ей нелегко: предстоящая вечеринка грозила очередным финансовым кризисом в отдельно взятом кошельке. Но, в конце концов, это ведь было своего рода вложение средств, и Снежана твёрдо сказала себе, что подумает о хлебе насущном, когда придётся идти в булочную и шарить по карманам стильного пальто в поисках мелочи. А пока нужно бросить всю наличность на борьбу с потенциальными королевишнами.
   Ночью в окно светила полнеющая, женственно округлая луна, но утром небо подёрнулось рябью облаков, а к середине дня налетел северо-западный ветер, дующий из страны мертвых, и тучи потянулись над городом, точно серые ладьи из иного мира. Их становилось всё больше и больше, пока они не заполнили собой всё пространство до горизонта.
   Город насквозь пропитала зябкая и сырая мгла. Что ж, такое время – сумерки года, ворота зимы… В полутёмной комнате Снежана полдня советовалась с зеркалом, выбирая наряд. «Я ведь красивая, правда? – говорила она, не ожидая возражений. – Бледная немного… Но это даже хорошо. Нарумяненных девушек много, а я – таинственная, томная красавица. Этакая ледяная дева. Эльфийская принцесса. И скоро эта принцесса станет королевой».
   Она готова была зло рассмеяться, когда слышала, как щебетуньи-однокурсницы жалуются друг другу: ах, он любит меня только за смазливую внешность и совершенно не ценит мой богатый внутренний мир! Вот уж чего она точно не хотела, так это попыток потенциального кавалера заглянуть в её богатый внутренний мир, где шипели змеи и завывал холодный ветер. Несчастный кавалер испугается и сбежит.
   Нет, уж лучше пусть любит за красоту – наивные кукольные глаза и эльфийские локоны. И думает, что его избранница – нежная и утончённая натура, а цинизм и меркантильность ей чужды. Что вы, что вы, она даже слов таких не знает!
   Снежана состроила рожицу своему отражению. Она чувствовала себя ожесточённой старухой, запакованной в аппетитное молодое тело.
   Хорошо, что Кирилл никогда не увидит, как выглядит её душа…
   Мир за окном становился всё темнее и темнее, приближался вечер. Делая макияж, Снежана тихо напевала какую-то попсовую песенку про любовь, точно нехитрое заклинание. Собираясь на бал, королева всегда немножко колдует – вот и она постепенно облачалась в незримые волшебные доспехи: надевала уверенность в себе вместе с платьем, наносила капельку кокетства вместе с блеском для губ, впитывала очарование вместе с тонким ароматом духов.
   Порой Снежана отчаянно жалела, что не умеет колдовать по-настоящему. Приворожить бы Кирилла – и всё. Как было бы просто! Но ничего, пусть приходится действовать более сложными методами, всё равно этот человек будет принадлежать ей.
   Она захлопнула дверь общежитской комнатки и закрыла её на ключ с таким радостным чувством, как будто никогда не вернётся сюда и с предстоящего бала отправится прямиком во дворец своего суженого. Она была готова. Настроилась бороться дальше и выиграть очередной раунд. Каблучки звонко и победно цокали по ступеням лестницы, затем по серому асфальту. Подмёрзшие лужи, кое-где разбитые дворницким ломом, хрустели под ногами осколками небесного свода.
   Когда Снежана вышла из подземки после недолгого путешествия по столичным недрам, город уже полностью окутали морозные синие сумерки. На рукава пальто оседал мелкий снежок. Вероятно, где-то в тучах расчёсывало волосы огромное существо, не знакомое с шампунем от перхоти. На проспекте мерцали и текли огоньки, недовольно урчали машины, медленно проплывая отражением в витринах. Люди со всех сторон спешили к метро, но стоило свернуть в тёмный проулок – вокруг не осталось ни души, только смутный городской гул ещё звучал позади.
   Наверное, можно было попросить Кирилла подвезти её, тем более что он спрашивал, пойдёт ли она в клуб, – случай был вполне подходящий. Но тогда он приехал бы на своей внушительной тяжеловесной машине, напоминающей чёрную крепость на колёсах, к пятиэтажному кирпичному общежитию, увидел белые пластиковые двери, заплёванную урну у входа, полуободранные листочки объявлений на водосточной трубе, помойку за неказистым заборчиком напротив… и, возможно, что-то изменилось бы в его взгляде. Ну уж нет! Снежана была гордячкой похуже надменных принцесс из сказок и не хотела выглядеть в его глазах этакой девчонкой-провинциалочкой, охотницей за столичными мальчиками.
   Что ж, за эту гордость пришлось расплачиваться. Снежана то и дело оскальзывалась на потёках льда: местные дворники явно не утруждали себя и даже не пытались расколоть и счистить остекленевшие лужи. Пытаясь сохранить равновесие и нехорошими словами проклиная высокие каблуки, она всё время глядела себе под ноги, поэтому марш-бросок через тёмные дворы, напрямик, запомнила смутно: мелькнул чёрный зев какой-то подворотни, осталась позади щербатая кирпичная стена, из которой росли два карликовых деревца… С небес летели такие крупные снежинки, что в апельсиновом свете одиноких фонарей по слегка припорошенному асфальту неслись их тени. Как будто по воздуху мчалась, беспокойно кружась, процессия мелких, чем-то озабоченных духов.
   Снежана думала, что увидит очередь возле входа, но площадка перед клубом была пустынной. Все, кто желал войти, уже толпились внутри. Она опоздала, в общем-то, умышленно, потому что не хотела появляться раньше Кирилла, и теперь, оставив в гардеробе пальто, цепким взглядом искала его в переполненном тёмном зале. На ярко освещённой сцене бесился неистовый бас-гитарист, не отставал и барабанщик вместе с прочими аккомпаниаторами, а у микрофона, не обращая на них внимания, высокая девушка в тёмно-синем платье, тоненькая, как стальная тростинка, терпеливо выводила замысловатую тягучую мелодию – нота за нотой. Голос был сильный, завораживающий, он без труда не только перекрывал всю эту какофонию, но и подчинял её себе.
Устилали все дорожки коврами,
Открывали двери между мирами.
Заходи, мол, неизвестная сила.
Всё дадим, о чём бы ни попросила.

А взамен… У нас желаний так много…
Но стихают голоса у порога
Пере?) той, что точит острую косу.
Почему бы ей не взять всё без спроса?

   В первых рядах люди вскидывали руки, тянули к сцене. В белом свете софитов ослепительный ореол сиял вокруг музыкантов. Снежана долго не могла отвести от них взгляда, словно загипнотизированная, но потом всё-таки очнулась, посмотрела по сторонам, нашла в толпе Кирилла.
   Он танцевал с однокурсницей, милой пустышкой в пёстром платьице Emilio Pucci.
   Это зрелище повергло Снежану в шоковое состояние.
   Никакой ревности, нет. Она и не думала, что Кирилл будет с нетерпением ждать её появления и одиноко метаться из угла в угол, не находя себе места. Ну, подумаешь, пригласил на танец другую. Подумаешь, та положила руки ему на плечи. Вид у Кирилла при этом был немного скучающий. В общем, ничего страшного, просто…
   Точно так же он танцевал бы и с ней.
   Снежана неожиданно поняла, почему Тамилин до сих пор не пал жертвою её чар, да и с другими поклонницами связывать себя не спешил. Как он мог по-настоящему влюбиться в одну из них, если не видел между ними разницы?! Все девушки, что увивались вокруг него, были красивыми, ухоженными… и, в сущности, одинаковыми. У каждой гладкая кожа, маникюр-педикюр, креативная стрижка, приятный свежий аромат модных духов. Чуть-чуть отличаются черты лица и цвет волос, но это такие мелочи! Их можно и подправить с помощью пластического хирурга и стилиста-парикмахера.
   А что за этой идеальной оболочкой – неясно. Не видно. Скорее всего, ничего там нет. Или что-то тёмное и неприятное скрывается, как у Снежаны. Можно сколько угодно полировать свою броню, представляться другим неуязвимой и ослепительной, но в конце концов найдётся умный человек, который спросит: а есть ли что-то под этими доспехами, кроме гордыни, болезненного самолюбия и расчётливости?
   Что если Кирилл – как раз такой человек? Что если ему нужно нечто большее, чем красивая спутница, с которой не стыдно выйти в свет? Возможно, он тоже ищет себе королеву. Но кругом одни самозванки, да ещё неуловимо похожие друг на друга!
   Снежана проявляет немножко большую заинтересованность, чем прочие девушки, – что ж, почему бы королю не завести интрижку с ней, если она не против, но при чём тут серьёзные отношения и, тем более, предложение руки и сердца? Никогда не станет одной-единственной та, что кажется одной из многих.
   Из оцепенения Снежану вывели оглушительные аплодисменты, восхищённый свист и крики. Солистка прощалась с залом:
   – С вами была группа «Медуза»… и я, государыня Хольда.
   И напрасно к ней взывали из тёмных уголков, громогласно требуя исполнить «Сказку о мёртвой луне». Хольда исчезла – только мелькнул напоследок подол искристого синего платья, все музыканты скрылись следом за ней, а на сцене появились какие-то рабочие, принялись двигать ударную установку, переставлять микрофоны, что-то с чем-то соединять.
   Какой-то парень рядом вздохнул:
   – Я бы на колени перед ней упал…
   Снежана поняла, что следующий коллектив появится минут через десять, не раньше, да и то, чего доброго, ещё столько же времени будет настраивать инструменты. Поэтому можно временно отступить в сторону бара, пока Кирилл её не заметил, и подумать, как вести себя дальше. От бодрого настроения не осталось и следа.
   Сидя на высоком табурете у барной стойки, – словно на насест взобралась – она подсчитывала свои финансовые возможности. Максимум, что она могла себе позволить – это безалкогольный коктейль «Готика». Ну и ладно.
   Она только-только втянула через пластиковую трубочку первый глоток «готического» напитка, весьма напоминающего томатный сок, когда обнаружила, что соседний табурет уже не пустует. На неё смотрела та девушка со сцены. Государыня Хольда. Пожалуй, с некоторым любопытством смотрела. На тёмном платье мерцали искорки серебряного шитья, а рукава у плеч скрепляли фибулы в виде лунниц – двух полумесяцев, перевёрнутых рогами вниз.
   Талию перехватывал пояс с необычной пряжкой – это была миниатюрная ветвь, с которой свисали крошечные серебряные колокольчики в форме яблок.
   – Отчего грустит девица-красавица? – спросила Хольда насмешливо. Тонкие продолговатые пальцы ласкали бокал с вином.
   – Оттого, что не может приручить добра молодца, – в тон ей ответила Снежана. В конце концов, надо с юмором относиться к ситуации – и к себе самой. Это, право же, нелепо, что она до сих пор не сумела окрутить Кирилла и робеет перед ним.
   – Во-от как, – Хольда в раздумье щёлкнула несколько раз по своему бокалу, вслушиваясь в мелодичный звон. – Значит, тебе нужна помощь?..
   Получилось так, что для этого странного разговора сложились самые благоприятные обстоятельства. Обычно возле бара бывает людно, особенно в перерывах между выступлениями музыкантов, но сейчас никто не подходил, не изучал коктейльную карту, не взывал к бармену – тот, кстати, тоже переместился подальше, на другой конец стойки. Вокруг образовалось свободное пространство. «Как будто мы в магическом круге», – подумала Снежана. Идеальные обстоятельства для откровенного разговора с незнакомым человеком.
   И она рассказала всё о Кирилле.
   Хольда слушала – то ли с сочувствием, то ли с лёгкой иронией, и наконец потребовала:
   – Покажи мне его.
   Снежана всмотрелась в толпу.
   – Вот он. Ближе к сцене.
   Барышня-однокурсница в разноцветном платьишке по-прежнему вилась вокруг него, как яркая тропическая птичка.
   – Хорош, хорош, – промурлыкала Хольда одобрительно. – Интересный мальчик. Что ж, дело сложное, но я бы взялась тебе помочь.
   – Каким образом? – машинально осведомилась Снежана.
   Хольда решительно отодвинула всё ещё полный бокал:
   – Для начала – пойдём-ка со мной, – она соскользнула с табурета и устремилась прочь, даже не оборачиваясь, чтобы посмотреть, идёт ли Снежана за ней. Пришлось оставить на стойке недопитый готический коктейль. Они шли через переполненный зал, сквозь духоту и жару, и народ расступался перед Хольдой, а за Снежаной толпа смыкалась снова. Им вдогонку летел восторженный шёпот, и Снежана понимала, что этот шёпот предназначен не ей.
   Возле прохода за кулисы Хольда, не останавливаясь, бросила охраннику: «Это со мной», – и повела её в недра клуба по узкому проходу мимо каких-то картонных щитов, свернула в сумрачный коридорчик, снова свернула – и вот они оказались в тускло освещённой комнатке-гримёрке, маленькой, но с высоким потолком. Она была полна цветов, букеты хаотично валялись на столике и двух свободных стульях – много алых роз в целлофановых коконах, пышные белые хризантемы и прочие красоты зимних оранжерей. Все они отражались в зеркале на стене, и оттого казалась, что в тесном пространстве их ещё больше.
   Навстречу Хольде выплыл из угла черноволосый худой юноша в куртке цвета увядшего папоротника.
   – Это наш гитарист Блазень, – Хольда кивнула ему, и он изобразил на бледном лице некое подобие улыбки. – А это барабанщик Игоша – ответственный за шумовые эффекты.
   Высокий узколицый парень в рыжей шапочке шутовски поклонился.
   – Вон там – братья Кромешники. – На разломанном диванчике возле дальней стены робко примостились парнишки-близнецы, они кивнули вразнобой и уставились на Снежану одинаковыми светлыми глазищами. – Ну и все остальные где-то бродят… – Хольда небрежно указала куда-то во тьму коридора. Снежану она представить не удосужилась. Уронила себя в единственное свободное кресло, оглядела комнату и поморщилась:
   – Просто усыпальница какая-то! Блазень, сделай со всем этим что-нибудь! – она махнула рукой в сторону цветочного изобилия. – Заодно освободишь девушке место.
   Блазень стал поспешно сгребать цветы в охапку. Снежана в смущении мялась у дверей и недоумевала, зачем она вообще пришла. Но вот Хольда указала ей на очищенный от букетов стул, и она покорно села. Пришлось расположиться спиной к близнецам, и Снежане почему-то казалось, что они продолжают смотреть на неё немигающими глазами. Ощущение было неприятное, как от ледяного сквозняка. Хотелось обернуться.
   Хольда тоже некоторое время разглядывала её в упор, потом сказала с довольным видом:
   – Что ж… Для начала хочу, чтобы ты пообещала слушаться меня. Беспрекословно. Как сейчас, когда пошла за мной, – Снежана немножко смутилась, осознав, что так и было. Хольда, не обращая внимания на её реакцию, продолжала: – Пока этого достаточно, а дальше – посмотрим… – На мгновение она отвлеклась, заметив, что черноволосый гитарист всё ещё шуршит целлофановыми обёртками, пытаясь удержать огромный сноп букетов разной величины и расцветки, и несколько раздраженно приказала: – Блазень, да оставь в покое эти цветы! Положи их и сходи к администратору, возьми для них какие-нибудь вазы. Не стану же я брать всё это с собой!
   Снежана подивилась, какая власть у Хольды над этим человечком. Блазень молча стерпел её повелительный тон – так хозяйка могла бы говорить с провинившимся рабом. Он только посмотрел с тоской, но ничего не ответил, послушно пристроил свою ношу на столе и скрылся за дверью. Видимо, Хольда устроила эту демонстрацию специально для Снежаны, потому что сочла нужным пояснить:
   – Он тоже будет выполнять все твои капризы. Это очень просто, скоро ты поймёшь.
   Молодой человек со странным псевдонимом Игоша злорадно хмыкнул. Хольда обернулась, окатила его неодобрительным взглядом, и он как-то сник. По правде сказать, этот парень также вызывал у Снежаны неуютное чувство – непонятно почему. Но все музыканты, видимо, беспрекословно подчинялись своей солистке, так что не о чем было волноваться.
   На несколько мгновений в гримёрке наступила тишина. Хольда задумчиво прикоснулась к губам кончиками пальцев, точно призывая всех не нарушать молчания, но размышляла недолго – улыбнулась вдруг и решительно заявила:
   – Пожалуй, мы сделаем вот что. Иди к своей компании. Предложи народу принять участие в небольшом приключении. Скажи, что ты знакома со мной и я собираюсь организовать маленькую забавную авантюру – отправиться гулять по ночному заснеженному лесу… ну, скажем, в Ботаническом саду. И пригласи всех. Не только Кирилла. Всех. Сможешь сделать это непринуждённо?
   Снежана пожала плечами. Конечно, она сможет.
   Хольда обращалась к ней на «ты», и логично было бы отвечать тем же, но язык не поворачивался: её невольно хотелось называть на «вы», как и Тамилина. Поэтому Снежана старалась обходиться без лишних слов, чтобы не попасть в неловкое положение.
   – Передай, чтобы ждали нас у входа минут через двадцать, – добавила Хольда. – Меня и моих людей.
   – Может быть, Кирилл как раз не согласится?.. – попробовала уточнить Снежана, гадая про себя, зачем всё это затевается, но самопровозглашённая наставница уверенно и чуть нетерпеливо перебила:
   – Согласится. Иди! – и Снежана покорно отправилась проверять, так ли это.
   К её удивлению, затея удалась. Институтская компания по-прежнему кучковалась возле сцены и явно скучала. Все с энтузиазмом восприняли идею свалить из клуба и отправиться посреди ночи неведомо куда в поисках новых увеселений. Имя Хольды, кажется, сыграло тут не последнюю роль. «Ты с ней знакома?!» – изумился кто-то – так, словно Хольда была небожительницей и лицезреть её с близкого расстояния дозволялось только избранным. Снежана ещё раз убедилась, что знакомство со знаменитостями почему-то всегда прибавляет человеку значительности. Может быть, потому, что неяркую личность лучше видно в чужом сиянии.
   Не очень-то приятно считать себя неяркой личностью, но Снежана отмахнулась от этой мысли.
   Однокурсники устремились в гардероб, и она тоже. Покидая зал, оглянулась напоследок. На танцполе уже начались массовые пляски, нечто вроде примитивного хоровода или игры в «паровозик». Живая гусеница из танцующих парней и девчонок мчалась мимо грохочущих динамиков, а на сцене пронзительно голосила девица солидной комплекции, перекрикивая всех остальных музыкантов, кроме флейтиста. Этого гражданина сложно было заглушить, по той простой причине, что время от времени микрофон у него отчаянно свистел. Впрочем, никто не обращал внимания на явную неблагозвучность песни. Снежане на мгновение стало жаль, что она не может так беззаботно веселиться. Но только на мгновение – возможно, в этот вечер решалась её судьба, тут некогда думать о всяких глупостях!
   Хольду пришлось подождать, зато появилась она как королева. Чернильно-синее переливчатое платье было цветом точь-в-точь как полночное небо над Москвой, а сама она светилась холодной лунной красотой – недоброй, но завораживающей. Блазень, вечный слуга, нёс за ней отороченный мехом плащ.
   – Готовы? – бодро спросила Хольда. – Тогда в путь! По машинам!
   Народ загалдел, нестройно подтверждая, что все готовы. Юноши смотрели на неё восхищённо, но с некоторой оторопью, что ли. Так же они глядели бы на прекрасную статую, внезапно оживлённую каким-то непонятным, пугающим волшебством. Одна из девушек взволнованно щебетала: «Ой, я вашу группу давно слушаю…» Хольда милостиво улыбалась.
   Среди воодушевлённых возгласов послышался голос Кирилла:
   – Я сегодня не за рулём. Захватит меня кто-нибудь?
   «Ну вот, и нечего было переживать, что не попросила его подвезти», – мелькнула у Снежаны первая мысль, а за ней вдогонку примчалась вторая, тревожная: «Вдруг он из-за этого никуда не поедет!»
   Но Хольда решила проблему одним щелчком пальцев, пока Кирилл не успел передумать:
   – Блазень, у тебя ведь место в машине свободно? Прокатишь нашего друга?
   Блазень закивал и что-то пробормотал в знак согласия.
   – Вот и славно, – легко подытожила Хольда. – Значит, нет причин отказываться от небольшого развлечения.
   И Кирилл не отказался.
   После духоты в клубе морозный воздух щипал лицо. На исчерченном позёмкой асфальте видны были птичьи следы: ворона проскакала, наверное. Снежана выскочила на улицу в лихо распахнутом пальто и теперь наспех застёгивала пуговицы.
   – Ты ведь тоже без машины? Значит, поедем на моей колеснице, – сказала Хольда, накидывая капюшон. Плащ, отливающий тёмным блеском, окутывал её густыми складками, как ночное облако. Что ж, она ведь артистка – неудивительно, что одевается так необычно.
   Снежана предпочла бы отправиться в путь вместе с Кириллом и всю дорогу сидеть с ним рядом, совсем близко, но раз уж обещала во всём слушаться новоявленную наставницу – пришлось подчиниться.
   Оказалось, что машина у Хольды столь же совершенна, как и она сама. Это был глянцевый чёрный джип, и его бока, не залепленные городской грязью, сияли так, будто он был чудесным образом перенесён сюда по воздуху. А все прочие автомобили на стоянке были равномерно запорошены снежной крошкой, не скрывающей, впрочем, причудливых грязевых потёков.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →