Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В казино Лас-Вегаса нет часов.

Еще   [X]

 0 

Горилла в бронежилете (Булычев Кир)

«Лет двадцать назад профессора Минца упекли бы далеко и надолго, если бы он сделал то, что сделал сегодня.

Год издания: 2012

Цена: 9.99 руб.



С книгой «Горилла в бронежилете» также читают:

Предпросмотр книги «Горилла в бронежилете»

Горилла в бронежилете

   «Лет двадцать назад профессора Минца упекли бы далеко и надолго, если бы он сделал то, что сделал сегодня.
   Как-то он прочел в газете «Гуслярское знамя» о печальной судьбе суматранских носорогов. По сообщению агентства Рейтер, их сохранилось не более дюжины, и они не могут размножаться по очень простой причине: самцу никогда не отыскать самку в джунглях острова Суматра, и значит, им никогда не создать семьи. Вот и бродят по горам и долинам полдюжины девиц и столько же молодых носорогов, а построить семью не могут – между ними сотни миль пересеченной местности…»


Кир Булычев Горилла в бронежилете

1

   Как-то он прочел в газете «Гуслярское знамя» о печальной судьбе суматранских носорогов. По сообщению агентства Рейтер, их сохранилось не более дюжины, и они не могут размножаться по очень простой причине: самцу никогда не отыскать самку в джунглях острова Суматра, и значит, им никогда не создать семьи. Вот и бродят по горам и долинам полдюжины девиц и столько же молодых носорогов, а построить семью не могут – между ними сотни миль пересеченной местности.
   Эта новость потрясла профессора Минца, но тут же она дополнилась еще одним известием: на прошлой неделе в овраге у селения Мачех найдены две гниющие туши молодых носорогов, которые все же перед смертью нашли друг друга. У трупов спилены рога.
   Каждому было понятно, что это дело рук браконьеров, которые продают носорожьи рога в богатые дома Гонконга и Сингапура, потому что порошок из рога носорога обладает особым действием и поднимает мужскую потенцию. По крайней мере, последние две тысячи лет китайцы в это верят.
   После обеда, когда удрученный Лев Христофорович Минц, надежда российской науки, временно проживающий в Великом Гусляре, глядел в окно на струи скучного октябрьского дождика, к нему вошел сосед Корнелий Удалов и спросил:
   – Ты сегодня в «Аргументах и фактах» читал?
   – Что я читал?
   – Как на Шереметьевской таможне тюк распаковали, а в нем двести сорок редких бразильских попугаев – все сдохли! И виноватых, как всегда, не нашли.
   – Этого я ожидал, – сказал Минц так убежденно, что Корнелий оторопел. И понятно: идешь к человеку с сенсацией на языке, а он, оказывается, уже все знает.
   Когда-то в детстве Удалов проходил в школе балладу поэта Николая Тихонова о синем пакете. В ней человек несется через опасности в Кремль, чтобы донести до столицы важное сообщение. Еле живой он добирается до Кремля, там свет горит, потому что «люди в Кремле никогда не спят». Его проводят в кабинет к главному человеку. А тот вскрыл конверт…
Прочел – о френч руки обтер,
Скомкал и бросил за ковер:

«Оно опоздало на полчаса,
Не нужно – я все уже знаю сам!»

   Эта сцена отложилась в памяти Удалова. И сейчас он почувствовал себя точно как тот гонец.
   Поэтому стоял в дверях и ждал продолжения беседы.
   – Скоро, – произнес наконец Минц, – на Земле совсем не останется диких животных, кроме ворон, крыс и воробьев.
   – Вот именно! – согласился Удалов. – И людей.
   Минц резко обернулся к другу и соседу.
   – С этим пора кончать! – заявил он. – А то некому будет кончить.
   – А что конкретно? – спросил Корнелий.
   – Конкретно – поднимай народ, – сказал Минц.
   – Кого?
   – Кого? – Минц задумался. – Сашу Грубина поднимай, старика Ложкина, если он ко мне пойдет.
   – Может и не пойти, он подозревает, что ты демократ, – сказал Удалов.
   – Знаю. Кого еще? Савича попробуй позвать. Стендалю позвони на мобильник. А я буду срочно думать. Я уже начал думать.
   Удалов по-военному повернулся на сто восемьдесят градусов и отправился выполнять приказание.
   Не то чтобы Удалов подчинялся Льву Христофоровичу, но он ценил его ум, талант и бескорыстие, что теперь среди академиков встречается редко.
   Через час в кабинете Минца собрались:
   пенсионер Корнелий Иванович Удалов, бывший начальник стройконторы и знаменитый человек в масштабах нашей Галактики;
   заслуженный пенсионер Ложкин Николай, склочник, профессиональный правдолюб;
   провизор Никита Савич;
   Александр Грубин, сосед снизу, человек сложной судьбы;
   Миша Стендаль, до седин молодой корреспондент газеты «Гуслярское знамя».
   Минц уже соорудил чайник и поставил на стол крекеры и македонское печенье. Из-за этого пришлось потеснить на столе научную литературу, сбросить на пол принтер и часть журналов.
   Все расселись, разлили по чашкам чай, и тогда Минц произнес речь:
   – Я созвал вас, господа, по делу, не терпящему отлагательств.
   – Вот именно! – воскликнул Ложкин. – В наше тяжелое время, когда экономика страны лежит в разрухе, а держава в руинах, пора сказать свое решительное «нет» так называемым демократам, без исключения агентам ЦРУ!
   – Если кто-то пришел сюда, чтобы меня перебивать, – заметил Лев Христофорович, – он может покинуть наш зал заседаний. Не держим.
   При этом Минц посмотрел на Ложкина, а Ложкин смотрел в угол. Ему хотелось участвовать, но быть в оппозиции.
   – Я тут собрал в Интернете и по прессе сумму сведений, – сказал Минц, – и пришел к выводу: если мы немедленно не остановим истребление живого мира, то есть фауны на Земле, мы останемся вообще без диких животных.
   – Может, и к лучшему, – заметил Ложкин. – А то вот-вот всех перекусают, ротвейлеры вонючие!
   – Не о них речь, – сказал Савич, владелец афганской борзой.
   – Я не раз поднимал свой голос против истребления флоры и фауны на Земле, – продолжал Минц. – Ведь это ведет к гибели всего живого, в первую очередь человека. Но мой голос вопиющего в пустыне не был услышан. Вас это удивляет?
   – Нет, – вразнобой ответили единомышленники.
   – Надо защищать, понимаешь, – сказал старик Ложкин. – Детям в школах преподавать. Пускай растут с понятием.
   – Когда вырастут, – сказал Грубин, запуская пятерню в поседевшую шевелюру, – нечего будет защищать.
   – Средств у нас нет, – сказал Удалов. – Пока бьемся, бьемся, ка кой-нибудь капиталист сунет на лапу в горсовете – и нет заповедной рощи!
   Это было горькое воспоминание. Городскую заповедную рощу вырубили в том месяце. Чтобы освободить площадку под казино. А то везде есть казино – и в Вологде, и в Котласе, и в Тотьме, а в Гусляре нет казина!
   Вырубили, а чины из гордома объявили, что сделано это не за взятку, а для профилактики, чтобы шелкопряд не заводился.
   Ни больше ни меньше.
   Тут все и заткнулись. Разве против шелкопряда попрешь?
   – Займемся фауной, – сказал Минц. – У меня в этом направлении есть глобальная идея.
   – Говори, друг, – сказал Удалов.
   – Колитесь, Лев Христофорович, – поддержал его Стендаль.
   – Подумайте, – сказал Минц, – из-за чего гибнут в первую очередь животные? Да потому, что людям что-то от них понадобилось. Жил соболь, да шкурку красивую заимел, топал себе носорог, да какому-то похотливому китайскому старцу вздумалось понежиться в постельке с любовницей. Бегал себе страус, летала райская птица – видите ли, их оперение полюбилось дамам света и полусвета. И так далее. Я прав?
   – Прав, прав! – прокатилось по комнате.
   – Что надо сделать, чтобы спасти животных? Усилить охрану? Да сами охранники их в первую очередь пришлепнут, потому что охотники с ними готовы поделиться, а у работников заповедников никогда не бывает достойной зарплаты.
   – Утяжелить, – вмешался Ложкин.
   – Что утяжелить?
   – Наказание, ясное дело, – уточнил Ложкин. – Как увидел, что шкуру снимает с барана, с самого шкуру снять. Рога срезал, свои отдай!
   – А если нет у меня рогов? – спросил Грубин.
   – У каждого мужика есть рога, только не у всех видны.
   Спорить с Ложкиным не стали. По большому счету, он был прав.
   Но к делу это не относилось.
   – Ассигнования нужны, – сказал Стендаль. – Об этом многие пишут. Заповедники расширять, машины им давать, компьютеры…
   – Разворуют, – не согласился с ним Ложкин.
   – Ну ладно, хватит споров, а то мы превратимся в Организацию Объединенных Наций. Ни шагу вперед… – сказал Минц. – Я нашел более простой и эффективный путь.
   – Так говори же, друг, говори! – взмолился Удалов.
   – Надо отнять у животных то, ради чего их убивают! – воскликнул Лев Христофорович, и никто его не понял.
   – Как отнять? – был общий крик.
   – Я попрошу конкретнее, – сказал Стендаль. – Мне же отчет в прессе надо выдавать.
   – А вот в этом я не уверен, – сказал профессор. – Чёрт его знает, стоит ли начинать нашу деятельность с пропаганды и рекламы.
   – А как же? – удивился Стендаль. – Кто же нас тогда финансировать будет? Откуда потечет спонсорский капитал?
   – Спонсорский капитал, – сурово произнес Минц, – потечет из наших пенсий и добровольных взносов.
   – Так не пойдет, – сказал Ложкин. – У меня пенсия персональная. А у вас простые.
   – Многого я не попрошу, – сказал Минц. – Есть одна идея…
   Ложкин с шумом отодвинул стул и тяжело пошел к выходу.
   – Я думаю, что мы обойдемся малой кровью, – сказал Минц. – А Ложкина мне хотелось испытать. Испытания он не выдержал.
   – А ты думал, выдержит? – спросил Удалов, и все засмеялись.
   – Позвольте, тогда я изложу вам свою общую идею. Конкретизировать ее мы будем в ходе эксперимента.

2

   Сегодня уже трудно определить их последовательность, но независимо от этого они сначала казались не связанными между собой, а потом некоторые связи все же обнаружились.
   Пожалуй, первым по времени из событий можно считать последствия смелого замысла Федора Ассобакина, который сказал своему другу Прохору:
   – Есть идея.
   – Клади на стол.
   – В Ханты-Мансийске газовики живут, им бабки некуда девать.
   – Возьмем, – обрадовался Прохор.
   – А они не отдадут.
   Прохор растерялся. Не привык, чтобы ему противоречили.
   – А чего? – спросил он.
   – А того, – ответил Ассобакин.
   И друзья отправились за Полярный круг, где вошли в преступный сговор с вертолетчиками и полетели на заповедные гнездовья диких гусей. С помощью пулеметов они отстреляли значительную часть популяции этих редеющих птиц, загрузили ими машину и вернулись к газовикам, которым и сбыли товар.
   В тот же вечер весь Ханты-Мансийск употреблял гусей под водку.
   Мясо оказалось странным на вкус, но это не важно, потому что в качестве закуски и невкусное мясо проходит.
   Однако, помимо сомнительного вкуса, это мясо обладало странным свойством, которое проявилось только ночью, ибо от пожравших гусятины пошел такой запах гнилой рыбы, что находиться с человеком в одном помещении было невозможно.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →