Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Fritinancy – сущ., англ., стрекот насекомых.

Еще   [X]

 0 

Любимый ученик факира (Булычев Кир)

«События, впоследствии смутившие мирную жизнь города Великий Гусляр, начались, как и положено, буднично.

Год издания: 2012

Цена: 9.99 руб.



С книгой «Любимый ученик факира» также читают:

Предпросмотр книги «Любимый ученик факира»

Любимый ученик факира

   «События, впоследствии смутившие мирную жизнь города Великий Гусляр, начались, как и положено, буднично.
   Автобус, шедший в Великий Гусляр от станции Лысый Бор, находился в пути уже полтора часа. Он миновал богатое рыбой озеро Копенгаген, проехал дом отдыха лесных работников, пронесся мимо небольшого потухшего вулкана. Вот-вот должен был открыться за поворотом характерный силуэт старинного города, как автобус затормозил, съехал к обочине и замер, чуть накренившись, под сенью могучих сосен и елей. В автобусе люди просыпались, тревожились, будили утреннюю прохладу удивленными голосами…»


Кир Булычев Любимый ученик факира

   События, впоследствии смутившие мирную жизнь города Великий Гусляр, начались, как и положено, буднично.
   Автобус, шедший в Великий Гусляр от станции Лысый Бор, находился в пути уже полтора часа. Он миновал богатое рыбой озеро Копенгаген, проехал дом отдыха лесных работников, пронесся мимо небольшого потухшего вулкана. Вот-вот должен был открыться за поворотом характерный силуэт старинного города, как автобус затормозил, съехал к обочине и замер, чуть накренившись, под сенью могучих сосен и елей. В автобусе люди просыпались, тревожились, будили утреннюю прохладу удивленными голосами.
   – Что случилось? – спрашивали они друг у друга и у шофера. – Почему встали? Может, поломка? Неужели авария?
   Дремавший у окна молодой человек приятной наружности с небольшими черными усиками над полной верхней губой также раскрыл глаза и несколько удивился, увидев, что еловая лапа залезла в открытое окно автобуса и практически уперлась ему в лицо.
   – Вылезай! – донесся до молодого человека скучный голос водителя. – Загорать будем. Говорил же я им: куда мне на линию без домкрата? Обязательно прокол будет. А мне механик свое: не будет сегодня прокола, а у домкрата все равно резьба сошла!..
   Молодой человек представил себе домкрат с намертво стертой резьбой и поморщился: у него было сильно развито воображение. Он поднялся и вышел из автобуса.
   Шофер, окруженный пассажирами, стоял на земле и рассматривал заднее колесо, словно картину Рембрандта.
   Мирно шумел лес. Покачивали гордыми вершинами деревья. Дорога была пустынна. Лето уже вступило в свои права. В кювете цвели одуванчики, и кареглазая девушка в костюме джерси и голубом платочке, присев на пенечек, уже плела венок из желтых цветов.
   – Или ждать, или в город идти, – сказал шофер.
   – Может, мимо кто проедет? – выразил надежду невысокий плотный белобрысый мужчина с редкими блестящими волосами, еле закрывающими лысину. – Если проедет, мы из города помощь пришлем.
   Говорил он авторитетно, но с некоторой поспешностью в голосе, что свидетельствовало о мягкости и суетливости характера. Его лицо показалось молодому человеку знакомым, да и сам мужчина, закончив беседу с шофером, обернулся к нему и спросил прямо:
   – Вот я к вам присматриваюсь с самой станции, а не могу определить. Вы в Гусляр едете?
   – Разумеется, – ответил молодой человек. – А разве эта дорога еще куда-нибудь ведет?
   – Нет, далее она не ведет, если не считать проселочных путей к соседним деревням, – ответил плотный блондин.
   – Значит, я еду в Гусляр, – сказал молодой человек, большой сторонник формальной логики в речи и поступках.
   – И надолго?
   – В отпуск, – сказал молодой человек. – Мне ваше лицо также знакомо.
   – А на какой улице в Великом Гусляре вы собираетесь остановиться?
   – На своей, – сказал молодой человек, показав в улыбке ровные белые зубы, которые особенно ярко выделялись на смуглом, загорелом и несколько изможденном лице.
   – А точнее?
   – На Пушкинской.
   – Вот видите, – обрадовался плотный мужчина и наклонил голову так, что луч солнца отразился от его лысинки, попал в глаз девушке, создававшей венок из одуванчиков, и девушка зажмурилась. – А я что говорил?
   Он радовался, как следователь, получивший при допросе упрямого свидетеля очень важные показания.
   – А в каком доме вы остановитесь?
   – В нашем, – сказал молодой человек, отходя к группе людей, изучавших сплюснутую шину.
   – В шестнадцатом?
   – В шестнадцатом.
   – Я так и думал. Вы будете Георгий Боровков, Ложкин по матери.
   – Он самый, – ответил молодой человек.
   – А я – Корнелий Удалов, – сказал плотный блондин. – Помните ли вы меня – я вас в детстве качал на колене?
   – Помню, – сказал молодой человек. – Ясно помню. И я у вас с колена упал. Вот шрам на переносице.
   – Ох! – безмерно обрадовался Корнелий Удалов. – Какая встреча! И неужели ты, сорванец, все эти годы о том падении помнил?
   – Еще бы, – сказал Георгий Боровков. – Меня из-за этого почти незаметного шрама не хотели брать в лесную академию раджа-йога гуру Кумарасвами, ибо это есть физический недостаток, свидетельствующий о некотором неблагожелательстве богов по отношению к моему сосуду скорби.
   – К кому? – спросил Удалов в смятении.
   – К моему смертному телу, к оболочке, в которой якобы спрятана нетленная идеалистическая сущность.
   – Ага, – сказал Удалов и решил больше в этот вопрос не углубляться. – И надолго к нам?
   – На месяц или меньше, – сказал молодой человек. – Как дела повернутся. Может, вызовут обратно в Москву… А с колесом-то плохо дело. Запаска есть?
   – Без тебя вижу, – ответил шофер, с некоторым презрением глядя на синий костюм, на импортный галстук, повязанный несмотря на утреннее время и будний день, и на весь изысканный облик молодого человека.
   – Запаска есть, спрашивают? – вмешался Удалов. – Или тоже на базе оставил?
   – Запаска есть, а на что она без домкрата?
   – Ни к чему она без домкрата, – подтвердил Удалов и спросил у Боровкова: – А ты за границей был?
   – Стажировался, – сказал Боровков. – В порядке научного обмена. Надо будет автобус приподнять, а вы тем временем подмените колесо. Становится жарко, а люди спешат в город.
   – Ну и подними, – буркнул шофер.
   – Подниму, – сказал Боровков. – Только прошу вас не терять времени даром.
   – Давай, давай, шофер, – сказала ветхая бабушка из толпы пассажиров. – Человек тебе помощь предлагает.
   – И она туда же! – сказал шофер. – Вот ты, бабка, с ним на пару автобус и подымай.
   Но Боровков буднично снял пиджак, передал его Удалову и обернулся к шоферу с видом человека, который уже собрался работать, а рабочее место оказалось ему не подготовлено.
   – Ну, – сказал он стальным голосом. Шофер не посмел противоречить такому голосу и поспешил за запаской.
   – Расступитесь, – строго сказал Удалов. – Разве не видите?
   Пассажиры немного подались назад.
   Шофер с усилием подкатил колесо и брякнул на гравий разводной ключ.
   – Отвинчивайте, – сказал Боровков.
   Шофер медленно отвинчивал болты, и его губы складывались в ругательное слово, но присутствие пассажирок удерживало.
   Удалов стоял в виде вешалки, держа пиджак Боровкова на согнутом мизинце и спиною оттесняя тех, кто норовил приблизиться.
   – А теперь, – сказал Боровков, – я приподниму автобус, а вы меняйте колесо.
   Он провел руками под корпусом автобуса, разыскивая место, где можно взяться понадежнее, затем вцепился в это место тонкими смуглыми пальцами и без натуги приподнял машину. Автобус наклонился вперед, будто ему надо было что-то разглядеть внизу перед собой, и вид у него стал глупый, потому что автобусам так стоять не положено.
   В толпе ахнули, и все отошли подальше. Только Корнелий Удалов, как причастный к событию, остался вблизи.
   Шофер был настолько поражен, что мгновенно снял колесо, ни слова не говоря, подкатил другое и начал надевать его на положенное место.
   – Тебе не тяжело? – спросил Удалов Боровкова.
   – Нет, – ответил тот просто.
   И Удалов с уважением оглядел племянника своего соседа по дому, дивясь его внешней субтильности. Но тот держал машину так легко, что Удалову подумалось, что, может, автобус и впрямь не такой уж тяжелый, а это лишь сплошная видимость.
   – Все, – сказал шофер, вытирая со лба пот. – Опускай.
   И Боровков осторожно поставил задние колеса автобуса наземь.
   Он даже не вспотел и ничем не показывал усталости. В толпе пассажиров кто-то захлопал в ладоши, а кареглазая девушка, которая кончила плести венок из одуванчиков, подошла к Боровкову и надела венок ему на голову. Боровков не возражал, а Удалов заметил:
   – Размер маловат.
   – В самый раз, – возразила девушка. – Я будто заранее знала, что он пригодится.
   – Пиджачок извольте, – сказал Удалов, но Боровков засмущался, отверг помощь Корнелия Ивановича, сам натянул пиджак, одарил девушку белозубой улыбкой и, почесав свои черные усики, поднялся в автобус на свое место.
   Шофер мрачно молчал, потому что не знал, объяснять ли на базе, как автобус голыми руками поднимал незнакомый молодой человек, или правдивее будет сказать, что выпросил домкрат у проезжавшего «МАЗа». А Удалов сидел на два сиденья впереди Боровкова и всю дорогу до города оборачивался, улыбался молодому человеку, подмигивал и уже на въезде в город не выдержал и спросил:
   – Ты штангой занимался?
   – Нет, – скромно ответил Боровков. – Это неиспользованные резервы тела.
   По Пушкинской они до самого дома шли вместе. Удалов лучше поговорил бы с Боровковым о дальних странах и местах, но Боровков сам все задавал вопросы о родственниках и знакомых. Удалову хотелось вставить что-нибудь серьезное, чтобы и себя показать в выгодном свете: он заикнулся было о том, что в Гусляре побывали пришельцы из космоса, но Боровков ответил:
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →