Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Зоопарк в Токио каждый год закрывается на 2 месяца, чтобы звери могли отдохнуть от посетителей.

Еще   [X]

 0 

Клановое фэнтези. Руны Возмездия (Игнатов Константин)

Великая Подложка, Владычица Иномирья запредельно сильна. Тысячи магических чудовищ, порожденных злобной силой, захватывают все новые и новые земли. Повсюду у Подложки находятся приспешники из самых процветающих волшебных кланов. Противостоять гигантскому напору Иномирья по силам только старинному Чародейскому Клубу. Последний аргумент в битве волшебников - Руны Возмездия. Однако до них еще нужно добраться. Кто успеет первым? И что сильней - любовь или древняя изощренная магия?

Год издания: 0000

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Клановое фэнтези. Руны Возмездия» также читают:

Предпросмотр книги «Клановое фэнтези. Руны Возмездия»

Клановое фэнтези. Руны Возмездия

   Великая Подложка, Владычица Иномирья запредельно сильна. Тысячи магических чудовищ, порожденных злобной силой, захватывают все новые и новые земли. Повсюду у Подложки находятся приспешники из самых процветающих волшебных кланов. Противостоять гигантскому напору Иномирья по силам только старинному Чародейскому Клубу. Последний аргумент в битве волшебников - Руны Возмездия. Однако до них еще нужно добраться. Кто успеет первым? И что сильней - любовь или древняя изощренная магия?


Константин Игнатов Клановое фэнтези. Руны Возмездия

Глава 1

   Ульяна с Кириллом встали на привал на просторной базальтовой площадке у самой кромки трясины.
   Сильным ударом Улю отбросило на камни. Девушка даже не заметила, откуда началась атака. Сверху ухнула лавина сгущенной, вонючей пакости. Сзади что-то зашуршало, затрещало, словно огонь, пожирающий хворост. Дробным градом посыпались осколки. Кирилл ринулся сначала к ней на помощь. Но затем резко сиганул в сторону, уходя из-под удара. На миг он исчез из поля зрения. Сбоку раздалось тяжелое хрюканье, гиканье, шум борьбы. Похоже, парень сцепился с кем-то врукопашную. В небо с карканьем, торопливо взмахивая крыльями, взмыли из своих убежищ испуганные птицы. Мама родная! Сколько их, оказывается, здесь попряталось! На голову посыпались перышки, пух, мелкая пыль. Совсем рядом с визгом лопнуло что-то огромное, липкое, шевелящееся. Рваные ошметки разлетелись во все стороны. О скалу смачно жахнула вспоротая туша. По ушам ударил чудовищный звериный рык. Бухнуло что-то в сажени от тропы. Отозвалось чуть дальше. В болотной жиже противно звякнула скрытая магическая струнка, разорвалось чье-то мощное заклятие – задребезжало, словно спущенная пружина катапульты. Прелая жижа затряслась, как собачий язык, завибрировала. Тяжелый энергетический заряд, рассекая воздух, со свистом врезался в грудь. Дыхание перехватило. Ноги онемели. От плеч вниз по позвоночнику потекла колючая, едкая боль. Но… тут же во всем теле появилась неожиданная легкость. Навалилась тишина. Боль отступила. Сознание укутала прозрачная дрожащая сеть. Стало неправдоподобно хорошо. В глазах зарябило. Реальность поплыла…
   …Ульяна встрепенулась! Усилием воли приподняла корпус, села. Ноги до сих пор слушались с трудом. Девушка осмотрелась по сторонам.
   Буквально в нескольких саженях от нее зияла огромная «промоина» Иномирья – Провал Изнанки, бездонная Пропасть Ужаса. Неведомый мир Изнанки зачастую называют еще Великой Подложкой, а ее порождения и слуг, соответственно, – подложными воинами.
   Рядом кипел бой. Киря бесстрашно сражался с чудовищем и, похоже, не с одним. Волшебница обомлела: «Дьявоглоты!!!» Тяжелая гвардия зачарованных Подземелий. Драконоподобные демоны. Вид отталкивающий, устрашающий. Здоровенная крокодилова пасть… разве что несколько скруглена, укорочена. Кинжальные зубы в несколько рядов. Выпуклые, с круговым обзором глаза. Четыре когтистые лапы. Небольшие атрофированные крылья. Толстый мускулистый хвост с остро отточенным набалдашником на конце. Крепкая шея. Два человеческих роста в холке. И шипы, шипы, шипы… по всему телу… с палец, с ладонь, с локоть… неспроста… ох, неспроста… Эффектно, живым металлом они искрились на солнце, словно замысловатая серебряная люстра старинной работы. Но, разумеется, чудовища не стремились блеснуть перед соперником внешним видом. Каждый такой шип являл собой магическое орудие большой силы, убийственный артефакт Великой Подложки, не требующий дополнительных заговоров.
   Силы, создавшие дьявоглотов, произвели на свет божий поистине неуемные боевые машины, страшнейшие орудия убийства. Машины живые, но не знающие ни устали, ни сомнения. Только вперед, до последнего, до смерти врага – чаще всего беззащитной жертвы. Другого для них не дано. Утыканные иглами гиганты отлично ориентировались на поле боя, не терялись, не пасовали в любой обстановке, стремительно передвигались, атаковали, обладали отменной реакцией. Редко кто мог устоять перед их напором.
   Ранее Уле приходилось видеть дьявоглота лишь однажды… мертвого… Ну а наблюдать за трансформацией и уж тем более за рождением чудовища ей, понятно дело, не приходилось. Ведь Ульяна никогда не оказывалась так близко, как сейчас, – практически бок о бок – от проклятого Провала Изнанки. А того памятного дьявоглота, которого она лицезрела еще совсем маленькой девчонкой, удалось забить четверым разведчикам. Это были самые лучшие бойцы родного клана – Клана Вулканического Пепла. И не удивительно. Сразить в открытом бою страшное порождение потусторонних сил подвластно только единицам, сильнейшим кудесникам, имеющим за плечами потомственную школу боевой магии, где несколько поколений подряд совершенствуются, шлифуются фамильные приемы борьбы со Злом, которые передаются затем от отца к сыну, ступенька за ступенькой. Обучение основам поединка ведется там с самого раннего детства. Ребенка заведомо, чуть ли не с пеленок готовят к Тропе Воина. Но Кирилл-то, естественно, в их число не входил. Поэтому у Ульяны волосы дыбом встали. Как он умудряется вести бой одновременно с несколькими чудищами?! Да к тому же вести успешно! По меркам опытных кудесников, он же совсем еще мальчишка, далекий от премудростей чародейства. Хотя, безусловно, имеет к нему неплохие задатки.
   Напряженный, визгливый скрежет металла о скалу вывел волшебницу из оцепенения. В глаза шибануло каменной крошкой. Лицо посекло осколками. В последний миг Уля успела набросить на затылок капюшон походного плаща и бухнуться наземь. Сноп крупного убойного щебня, поднятый широким веером, со свистом накрыл фигуру девушки, забарабанил частой дробью по камням вокруг, оставляя на черствых глыбах после себя рваные глубокие отметины. Если бы не заклятие Отражения, брошенное впопыхах, совершенно бездумно, на уровне инстинктов, то Ульяна б уже, наверное, и костей не собрала. Это то же самое, что попасть под залп орудийной шрапнели. Но из пушек тут, само собой, никто не палил. Просто свирепый дьявоглот, разворачиваясь вокруг своей оси, как играющий с собственным хвостом кот, походя проборонил шипами участок затвердевшего плато, будто взрыхлил мягкий дерн на цветочной полянке. Кинжальные наросты демона вгрызались в древний базальт с такой легкостью, точно под ними простирался хрупкий весенний лед. Изнутри дьявольские шипы давили непроницаемой тьмой. Но внешняя оболочка дразнила солнечные блики безупречным серебром.
   Перед тем, как шлепнуться вниз лицом, Уля заметила краем глаза Кирилла, который на бешеной скорости проскочил мимо нее с мечом в руках. За парнем неотступно, скручивая шею улиткой, неслась огромная голова дракона. Дьявоглот ощерил пасть, чем-то плюнул, точно выстрелил. Пучок темных искр, наподобие угольной пыли, с размаху долбанул в зачарованный клинок бойца. Лезвие жалобно дзинькнуло и… разлетелось вдребезги, рассыпалось в песок. В руках у Кири остался лишь осиротевший эфес. Дьявоглот рыгнул еще раз, целясь в голову воина. Кирилл кубарем бросился вниз, поднырнул под черное облачко, перекатился раз, другой, ловко, как кошка, подскочил на ноги, отпрыгнул в сторону.
   Губы его при этом нашептывали какое-то заклятие, а руки, несмотря на мешанину боя, выделывали сложные магические пасы. Лишь колдовское восприятие кудесника помогло Ульяне разобрать слова напарника. И девушка оторопела… Речи те в устах боевого мага звучали, как минимум, неубедительно. Подобный пассаж выглядел бы, наверное, вполне уместно в исполнении деревенской бабки-ворожеи. Впрочем, у такой вот колдуньи-ведуньи Кирилл и обучался, – с его же слов. Уля изумленно повторила про себя подслушанную формулу: «По лесу пробегись, вместе разом соберись. По бору, по сосенке, с веточки на иголочку. С иголочки в чисто поле. Над полем вольная доля. Ветер дует силен, ни тверди для него, ни препон. Соберись, сотворись, надо мною проявись… – Волшебница вскинула бровь. – Гм-м… Интересно… Что бы это значило?..» Но додумать не успела. Сверху ухнула магическая субстанция, вызванная деревенским заклятием. И таила она в себе, как оказалось, всесокрушающую мощь. Ого!..
   После очередного прыжка Кирилл на мгновение замер, словно подманивая к себе голову страшилища. Та не заставила себя долго ждать – раззявила огромную пасть, жадно потянулась к добыче. Длинная шея вытянулась до предела. Киря пару раз громко хлопнул в ладоши, затем с силой сцепил пальцы, будто что-то между ними стискивал. А вольный ветер, разбуженный простецким наговором, стрелою легкою проскользнул уж по лесам, по полям, по борам да сосенкам, собрался над головой волшебника – спрессовался в огромную стеклину. На гранях воздушного зеркала весело резвились солнечные зайчики. Изображение в нем переливалось, будто плавилось, перетекало из одного в другое, то вспыхивало, то блекло. И наконец магическая плоскость разящим полотном обрушилась вниз – ни тверди для нее, ни препон…
   Псевдозеркало одним ударом отсекло дьявоглоту голову, прошло сквозь его плоть, словно через мягкое тесто, а затем с оглушительным грохотом и мелким дребезжащим звоном разлетелось на блестящие осколки. Бух-х! Дзин-нь! Дрин-н!!! Ульяне вновь пришлось возбудить заклятье Отражения, вжаться плотнее в камень, чтобы не угодить под стеклянный шквал.
   Голова чудовища покатилась в сторону, сипло захрипела. Глаза злобно, непримиримо вращались, испускали во все стороны колючие черные молнии. Неожиданно рога, выступающие из надбровных дуг, окутались зеленоватым сиянием. Стало быть, магия в отсеченной крокодиловой глыбе не угасла, а, напротив, распалилась на полную катушку. Ульяна испуганно прикрыла ладонью рот. Дьявоглот искусно плел заклятие Оживления…
   Но Кирилл этого уже не видел. На него, защищая поверженного монстра, набросились несколько чудовищ одновременно. Парню пришлось очень туго. Ближайший дьявоглот припал к земле, изогнул уродливый в своем совершенстве хвост, резким толчком вогнал туловище в стремительный выпад. Хвост, с шипением прорезая воздух, распрямился в огромный шипастый меч и… снес Кириллу голову. Вернее, не снес – отхватил с макушки лишь пучок волос. Уля с облегчением выдохнула. Она уж думала: конец. Но Киря присел в самый последний момент. Ему сегодня везло. Проплешина на затылке – ни в счет.
   А тем временем голову дьявоглота, отсеченную воздушным резаком, уже полностью объяло магическое свечение. Вдруг она пошевелилась, заелозила по камню, перевернулась несколько раз с бока на бок, оставляя после себя густой мутный след. Глаза выкатились еще больше. Пасть неутомимо хрипела, хоть и не имела вроде бы поддува из легких, плевалась ядовитой слизью, изрыгала боевые заряды Иномирья – била во всё подряд, напропалую. Изгаженный кустарник вокруг смертоносного ошметка плоти дымился, камни лопались, глухо потрескивали, словно угли в костровище. Внезапно голова пару раз подпрыгнула, отталкиваясь от земли рогами, т. е. средоточием Силы, а затем зависла над поверхностью и… медленно поплыла к поверженному туловищу. Оно тоже издавало странные фыркающие звуки, выказывало явные признаки жизни. А при подлете родной башки и вовсе развернуло к ней кровоточащий обрубок шеи и приготовилось к воссоединению. Зубастую пасть исказило подобие хищной улыбки. Наверное, так ухмыляются гигантские каменные идолы, высеченные, по преданиям, на берегах подземной Реки Страха. Разделенные части уже приготовились к сращиванию, погнали из себя наружу жизненные соки, смазали поверхности клейкой слизью, чтобы облегчить спайку. В каждом движении разрозненных кусков чувствовалась непоколебимая уверенность, четкая слаженность. Видимо, им приходилась проводить подобную процедуру далеко не единожды. Но в последний миг между ними откуда ни возьмись появилась тонкая, но прочная пленка вулканического пепла.
   Уля вовремя сдула с ладони облачко глубинного праха. А знакомое с детства заклятие Препятствия сложилось в уме само собой, почти автоматически.
   Помощь пришлась партнеру в самый раз. Кирилл бесшумной тенью проскользнул мимо подруги, уводя за собой чудовищ. Но всё же успел на ходу бросить Ульяне воздушный поцелуй. Горящие радостью глаза спутника будто бы кричали: «Ура-а! Будь славна магия дочери Пепла!». И девушка горделиво подбоченилась.
   Каждый волшебник из родного становища Ули, где бы он ни находился, обязательно имел при себе чудодейственный фетиш – мешочек золы из жерла Сонного Пращура – родового исполина, полузатухшего вулкана. Пепел векового предка всегда с неописуемой чуткостью реагировал на магию своих последователей и являлся для них, по сути, естественным артефактом, природным источником волшебства. Сейчас Уля пустило в ход основное свое оружие.
   Отрубленная глыбища драконьей башки никак не могла преодолеть сопротивление чужеродной магической субстанции. Рычащая голова неистово ёрзала туда-сюда вокруг такого близкого, такого желанного и… такого недосягаемого обрубка шеи. Она отчаянно пыталась сбросить с себя прилипшую пленку вулканического пепла. Но тщетно. Пленка, приклеившись намертво, категорически мешала воссоединению с обезглавленной тушей. Как только парящая глыба подлетала поближе к ране, зола с силой отталкивала ее назад. Полумертвое тело сотрясали дикие конвульсии. Оно лихорадочно дергалось, подпрыгивало, упорно боролось с вражеской волшбой; по ходу безжалостно вспарывало когтями и шипами невинный камень, вздымало в небо груды осколков. Ульяна даже пришлось отползти подальше, вновь и вновь прибегая к заклятию Отражения для самозащиты.
   Но силы расчлененного чудища таяли на глазах. Движения его неумолимо замедлялись, теряли напор, темп и вскоре, вообще, превратились в хаотичное дерганье, неконтролируемую агонию. Свечение вокруг летающей головы угасло. Она глухо шмякнулась на землю и вдруг визгливо-визгливо заверещала, как поросенок под ножом. От невыносимой вибрации звука всё вокруг задрожало. С кустарника посыпался облетевший лист; камни затряслись; по болотной жиже помчалась мелкая рябь. Уля схватилась за уши. Запредельный свист разрывал перепонки. Одинокая голова поверженного монстра с особой пронзительностью взвизгнула в последний раз и вдруг с грохотом взорвалась, расплескивая вокруг себя огромный заряд нереализованной магии Подложки. Шумный хлопок пронесся над головами сражающихся. Ударная волна вырвала с корнями ближайший ряд кустарника, выворотила с насиженных мест здоровенные камни, сбила с ног Ульяну, которая только-только пыталась встать. Горючей темной слизью волшебнице забрызгало весь плащ. Прочная кожа тут же потемнела, оплавилась, задымилась, источая жуткое зловоние. Девушка торопливо скинула зараженную одежду, на карачках отползла в сторону. Но радости ее не было предела. «Мы забили дьявоглота! – ликовала кудесница. – Двурогого дьявоглота! Ого
   Но – Святая Братия! – оказывается, поверженный монстр Изнанки «первой ласточкой» отнюдь не являлся. За спиной у волшебницы что-то злобно, протяжно захрипело. Она мгновенно обернулась. Там… там… корчился в агонии еще один! Тоже – двурогий! Во дает! Ничего себе – Кирюша. Интересно, откуда он взялся такой?..
   Но успокаиваться было еще совсем рано! Противник то и дело получал подкрепление. В чем Уля тут же с испугом убедилась – ох!..
   В нескольких саженях от нее противно холодил воздух внушительных размеров Провал Потусторонья. Тонкая пленка, прикрывающая Пропасть Иномирья, стремительно поднималась, росла, обретала форму. Кожа будущего чудовища сразу же покрывалась какими-то желваками, шрамами, шишками. Эти наросты, с одной стороны, играли роль кольчуги, защищающей тело от точёной стали, а с другой, магического оберега – от боевых заклятий. Мечи, дубинки и рутинная волшба здесь бессильны. Лишь уникальные заговоренные клинки и чародейство высшего порядка способны кое-как пробить доспехи Подложки. Ни первым, ни вторым попутчики-друзья, увы, не обладали…
   Девушка с горечью вспомнила, что – по преданиям – в стародавние времена, когда маги еще не делились на кланы, а составляли единое воинство, Высший Совет Братии творил совместную волшбу такой силы, какая позволяла на десятилетия крепко-накрепко запечатывать огромные территории, целые области от посягательств Великой Изнанки. Эх сейчас бы сюда тех былинных героев!.. Но все мощнейшие алгоритмы, принципы магических построений, объединяющих потенциал отдельных кудесников в несокрушимую Силу, давно утеряны или, может быть, намеренно извращены подлыми шпионами – приспешниками врага.
   …Истошный вопль умирающей головы расчлененного чудища на короткий миг вывел из равновесия воинов Подземелий. Все они, как по команде, обернулись на предсмертный клич собрата. Кирилл же не испытывал ни разочарований, ни соболезнований. И не упустил удобного случая. Пользуясь замешательством в стане врага, парень пулей взлетел по шипам, как по лестнице, на голову ближайшему дьявоглоту. Шустрый воин быстро выхватил из-за пояса острый кинжал и со всей силы воткнул его в драконий глаз. Дзин-нь!!! Точнее, попытался воткнуть. Нет, Кирилл не промахнулся. Лезвие угодило точно в центр крупного зрачка, но беспомощно соскользнуло вбок, словно соскочило с прочного зализанного стеклянного шара, не причинив глазу ни малейшего вреда. Какие бы чары не наложили на данный клинок маги, но пробить заговоренные Владычицею Дна очи он не смог. Раздался лишь гулкий металлический звон, будто ударил небольшой колокол. Дзин-нь! И ничего!..
   Чудовище лениво моргнуло, однако тут же пришло в себя. Оно яростно тряхнуло головой, пытаясь сбросить противника. Из широко открытой пасти повалили густой убийственный смог. Кирилл, будто отчаянный наездник, вознамерившийся обкатать гигантское дикое животное, метался, как угорелый, с шипа на шип, уворачиваясь от ядовитого облачка. А чтоб не слететь с шершавой драконьей башки, волшебник приклеил к рукам и ногам точечные заклятия Липкости. Эти заклятия обращали всё, к чему прикасались конечности молодого мага, в тягучий клей, в том числе и дубленую кожу дьявоглота. Самому чудищу такая процедура по вкусу явно не пришлась. Его огромная голова вмиг покрылась липучими пятнами ожогов. Монстр взревел от боли, точно доисторический динозавр, разом позабыл про испускание отпугивающего ядовитого пара. Почуяв беззащитность врага, Кирилл тут же воспользовался предоставленным шансом, перекатился на самый край живой глыбы, бесстрашно пристроился на кончике пасти, разлегся наглым образом прямо на широченных ноздрях и сунул в рот дракону пустые ножны из-под меча отверстием вниз. Быстрой скороговоркой парень протараторил: «Зубки-скорлупки, хотите погулять? Выйти за околицу, выстроиться в ряд? Прыгайте гурьбою, дружный мой отряд, к новому хозяину в ножны под заклад». И… – у Ули чуть глаз не выпал! – блестящие клыки боевого чудища, оставив свои законные гнезда, добровольно перекочевали в магическую полость, словно их всосал туда могучий таинственный насос. Зачарованные ножны раздулись при этом, распухли до неприличия, приняв, по сути, форму широкого ведра. А в нем, как грибочки в садочке, мирно побрякивали «зубки-скорлупки». Ошарашенный дьявоглот, ничего не понимая, ворочал туда-сюда безоружной головой, тоскливо мычал, как некормленый бычок, и, казалось, пытался, напрягая глаза, заглянуть самому себе в пасть. Но ничего путного из этого у него, ясно дело, не получалось. Разумеется, чудище сразу же ощутило непривычную пустоту меж челюстями и, вероятно, хотело выяснить поточнее, что именно там стряслось.
   А художества деревенского волхва на этом не закончились.
   Кирилл подхватил футляр с костяшками под мышку, выставил его перед собой наподобие ружья. Ножны в руках волшебника тут же сузились, округлились, вытянулись в аккуратный длинный ствол. Вот из него-то, словно из многозарядного мушкета, и открыл огонь неутомимый чародей. Бу-бух! Далекое эхо отозвалось за стеной кустарника: пу-тух-х… И снова: Бу-бух!.. Пу-тух-х… Бу-бух!.. Пу-тух-х… На каждый выстрел магический пистоль подпрыгивал в пальцах кудесника, будто артиллерийское дальнобойное орудие, рвался так, что чуть не выскакивал из рук. Бу-бух!.. Пу-тух-х… Бу-бух!.. Пу-тух-х… Кирилла швыряло отдачей во все стороны: туда, обратно. Спасали только липучки.
   Вероятно, парень с самого начала догадался, что зубы дьявоглота, так же, как и шипы, являются полномочными уникальными артефактами Иномирья, способными пробить любую преграду, вспороть любую обшивку – особенно, если ими пальнуть из ружья, точно картечью. И надежда молодого воина полностью оправдалась. Чудо-снарядам цены не было. Даже знаменитая драконья бронь не смогла перед ними устоять. Кирилл уже успел продырявить у себя под ногами шкуру монстра в нескольких местах.
   Раненый дьявоглот истошно ревел, орал – Уа-а! Уа-а! – трубил во всю глотку – У-у!!! – метался по каменной площадке, разбрасывал в припадке своих партнеров, как щенят, вставал на дыбы, заваливался на спину и вновь подскакивал, как ужаленный. Однако скинуть наездника ему так и не удалось. Липучки держались на славу.
   Кирилл всё время из любого положения, как заведенный, продолжал стрелять. Бу-бух!.. пу-тух-х… пу-тух-х… Бу-бух!.. пу-тух-х… пу-тух-х… Целился он прежде всего, конечно, в глаз, кратчайший путь к мозгу. Такой удар сразил бы чудище наповал. Но зрачки дьявоглота, точно взбесившаяся сырая яичница, перемещались по морде туда-сюда, сюда-туда, постоянно уходили от поражения. Наконец боец изловчился зажать одну из дрожащих выпуклостей между собственными ступнями, чтоб никуда не сбежала, и, наклонившись, пальнул из мушкета по мутному кругляку в упор. Бу-бух!.. На сей раз эхо получилось каким-то смятым, скомканным: птх… Выстрел достиг цели.
   Крик дьявоглота резко оборвался: Уап-х. Гигантская туша покачнулась, на мгновение замерла в неопределенном равновесии и… замертво рухнула всей массой на камни. Кирилл в самый последний момент, перед землей сорвался с макушки монстра, кубарем откатился на несколько саженей в сторону, поднялся на ноги.
   И вовремя. На него во весь опор уже несся разъяренный дьявоглот. Очевидно, жаждал мести за поруганного друга – раздавить обидчика в лепешку, стереть в порошок. Выпуклые глазищи зверя горели первобытной злостью. Но набирать подобную скорость в ближнем бою опрометчиво. Она лишает маневра – только вперед и никуда более. Человек успел среагировать, отскочил вбок, развернулся, вскинул смертоносное орудие. На сей раз серия выстрелов слилась в единую дробную трель: Бу-бу! Бу-бух! Тру-ду! Ду-дух! Эхо торопливо отбарабанило: тр-тр-тр-тр.
   Затяжной очередью клыкастых снарядов нападавшему дьявоглоту напрочь срезало кончик хвоста длиною в человеческий рост. Кровоточащий обрубок плоти венчал острый раздвоенный шип – самый ядовитый из всех отростков чудища. Не обращая внимания на кровотопотерю, кусок хвоста, изгибаясь на манер гусеницы, медленно пополз к материнскому туловищу.
   Укороченный монстр наконец-то затормозил. Кинжальные когти вошли в камень по самые корни, оставляя после себя дымящуюся борозду. Дракон резко развернулся, сметая тяжелым задом огромные валуны. В небо взмыл ворох щебня и пыли. Из ноздрей чудовища повалила густая угольная пена, но плюнуть ей в противника дьявоглот не успел. Кирилл выстрелил ему прямо в грудь, метя в сердце. Точеный резец собрата прошил насквозь дубленую шкуру выродка, ядовитым буравчиком врезался меж костей. Рогатый гигант яростно взвыл, поднялся на дыбы. Двухэтажная громадина изготовилась к прыжку. Парень снова прицелился в рану, чтобы добить зверя. Пшик… Осечка! Выстрел не получился. Кирилл торопливо заглянул в ножны. Пусто! Зубы кончились…
   Тогда волшебник спокойно опустил руки перед собой ладонями вверх, а затем медленно поднял их на уровень груди, будто поддерживал невидимый воздушный шар – классический жест заклятия Невесомости. Губы чародея что-то непрерывно шептали. И вправду. Ревущий дьявоглот, взгромоздившийся на дыбы, неожиданно воспарил перед отважным бойцом.
   Но в этот миг Киря резко бросил руки вниз. Тысячепудовая особь грохнулась оземь, завалилась набок. Плато затряслось. Парень чуть не утратил равновесия, однако быстро справился с трясучкой и в два прыжка подлетел к поверженному противнику. Но гигант и не думал сдаваться. Воли к победе ему не занимать. Все его четыре лапы уже скребли по земле в поисках опоры, когти свободно впивались в застарелый базальт. Вот-вот урод перевернется с бока на живот. Длинная драконья шея грациозно вывернулась в сторону врага. Исполинская морда приблизилась вплотную к Кириллу, пасть растворилась, готовя убийственную отрыжку.
   Но именно этого волхв, скорее всего, и ожидал. Одним коротким движением молодой человек подцепил рукой извивающийся на камнях полуживой отрезок хвоста и с силой воткнул его, точно копье, в ротовую полость страшилища. Зачарованный ядовитый шип, не знающий преград, навылет пробил родную плоть, выскочил наружу через глаз. Вытолкнутый зрачок откатился в сторону. Дьявоглот захрипел, захрипел, захлебнулся собственной кровью и… безжизненно растянулся вдоль полосы кустарника. Из ноздрей, пасти, ушных отверстий, развороченного ока громадины поперла темная гуща, заливая всё вокруг желчью и смрадом. Создания Подложки всегда полны магического дерьма. Бедные камни под этой гадостью навсегда ушли в небытие.
   Ульяна, ведя подсчет победам и трофеям, тихо вымолвила, не веря самой себе: «Четвертый дьявоглот! Мыслимо ли?..»
   Между тем новорожденный монстр под самым носом у путешественницы за пару минут почти завершил процесс становления – вылился в здоровенную взрослую особь. Впрочем, они все – взрослые. Детенышей среди них не наблюдалось. Мускулистое мощное существо поначалу казалось невесомой пустой оболочкой. И не исключено, что так оно и было. Чудовище быстро расширялось, формировалось, легонько, словно надувной шарик, подрагивало над материнской Пропастью, видимо, впитывало генеральную эманацию Зла, подзаряжалось. По мере роста снизу его заполнял едкий черный дым (Подложка?!), который без труда просматривался даже сквозь плотную, дубленую кожу. Что это, кровь Изнанки? Если только у нее есть кровь. Навряд ли… скорее, сгущенная плоть Иномирья, убийственная для нашего мира, одним словом, – Иносуть. Существо прямо на глазах грузнело, обретало тяжеловесность, плотность, твердость. И когда наконец-то насытилось чернотой, отпочковалось от ямы и шагнуло в сторону, на тропу, то земля под многопудовыми лапищами ощутимо сотрясалась под нагрузкой.
   На сей раз Провал породил классического драконоподобного демона. «О! Высокая Братия! – ахнула девушка, глядя на сверкающего монстра. – Трехрогий!» Чем больше рогов, – тем выше статус демона, тем непревзойденней магия, непобедимей противник. Как правило, Пропасть плодила однорогих, реже – двурогих. Трехрогих – единицы. Это боевая элита Изнанки. Воины среди воинов. Злодеи среди злодеев. «За что нам такое наказание?!» – только и вымолвила Уля.
   Выкормыш Глубин сделал несколько твердых шагов в сторону девушки, остановился в двух саженях от нее. Ульяна сжалась в комок. Чудище медленно, будто разминая челюсти, широко раскрыло пасть и… тихонько икнуло, выпустило сквозь зубы, словно табачный дым, облачко остаточной Подложки. Видимо, срыгнуло излишек. Черная пелена легонько опустилась на замшелые камни. Всё, что попало под мрачное облачко, тут же безвозвратно умерло… навсегда… пожух, обесцветился мох, растрескались в пыль вековые валуны… Уля сжалась еще больше. Похоже, псевдодракону после икоты полегчало. Глаза его тотчас налились желанной (для него) злобой. Как ни странно, но девушку, притихшую, словно мышь, чудовище пока не заметило или делало вид, что не заметило; как вариант – оттягивало сладостный миг расправы. Вдруг из гортани дьявоглота вырвался угрожающий рык. Внутри массивной фигуры что-то булькнуло. Монстр напрягся, будто привстал на цыпочки. Вид пришельца из Низов – от ноздрей до кончика хвоста – олицетворял собою голую, неприкрытую агрессию, неуемный аппетит, жажду битвы, готовность к прыжку. Он словно бы вынюхивал вокруг себя жертву. Все три рога, нависающие над зубастой мордой, окутались зеленоватым сиянием от накала боевой магии. Элитный воин Изнанки захрапел, набычился, в один мах проскочил мимо застывшей путницы и сходу врезался в гущу драки – кинулся на помощь собратьям. Сражение закипело с новой силой. Бедный Кирилл…
   С замиранием сердца Уля всмотрелась в мешанину схватки. Умопомрачительный темп!!! Наверняка с обеих сторон использовались заклятия Ускорений. Другого объяснения увиденному просто не подобрать. Всё летело, вращалось, крутилось. Соперники слились в единый бурлящий ком, вокруг которого носились отдельные части тел. Чаще всего мелькали толстые длинные хвосты, утыканные шипами. Они стремительно елозили туда-сюда, ни на секунду не застревая в одном месте; молниеносно распрямлялись, выгибались буквами ع, О, С; выстреливались вперед, затягивались обратно. Когда колючие конечности врезались случайно друг в друга, между живыми иглами проскальзывал магический разряд высокого накала. Хитрые бестии пытались хотя бы вскользь задеть противника сверкающими наростами, пропахать его плоть отравленными артефактами. Но Кирилл – хвала небесам! – раз за разом уворачивался, уходил от удара: приседал, подпрыгивал, как циркач на арене, припадал к земле, крутил кульбиты, кувырки, подкаты. Фигура его расплывалась в движении. Рассмотреть его силуэт в облаке пыли, груде мускулистых тел, обрывках смазанных скоростью выпадов было не так-то просто. Парень постоянно маневрировал, двигался, нападал, перемещался. Лишь иногда на долю секунды он неожиданно вываливался из крутящегося клубка. Но, осмотревшись, тут же бросался назад. В моменты краткой передышки раскрасневшийся Кирилл выглядел отважным тореадором, которому удалось разъярить одновременно целое стадо тучных быков. К слову сказать, в жестах молодого человека скользили несгибаемая бойцовская твердость и необыкновенный артистизм, будто крушить непобедимую элиту Подземелий – для него обычное дело. Однако озверевшие вконец чудища прохлаждаться противнику, естественно, не позволяли. После каждой паузы темп схватки еще более возрастал.
   Из клубов пыли, грязи, каменного мха, которые объяли схватку, сплошным потоком неслись звериные рыки, нервный захлебывающийся лай, какой обычно сопровождает свалку грызущихся собак. Только гораздо громче: Ульяну продирало до костей. Неподготовленного воина лишь от рычания, наверное, пробила б дрожь. А вид сверкающих шипов довел бы точно до оцепененья. По всей вероятности, чудища намеренно пытались устрашить противника. Они хищно отплевывались, отхаркивались, сипло гудели. Иногда в нечленораздельном вое можно было уловить искаженные ревом человеческие слова – то ли обращения неизвестно к кому, то ли боевые кличи, то ли заклятия из арсеналов людской магии, не поймешь… А временами и вовсе непереводимый фольклор подземелий – неразборчивый набор гласных и согласных, выкрикиваемый с гневным хрипом и несущий на себе – вне всякого сомнения – оттенок злобы из затерянных Низов.
   Со стороны жестокий рукопашный бой напоминал, скорее, беспорядочную свалку. Наблюдатель, не сведущий в магии, наверное, мог бы подумать, что соперники примитивно дерутся, используя исключительно физическую силу; стремятся размозжить друг другу головы, либо раскромсать туловища – человек мечом (странно, но Ульяне почудилось, будто в руках у Кирилла мелькает обыкновенная палка), а дьявоглоты хвостами, когтями, зубами. Но такое впечатление было, конечно же, обманчивым. Основывалось оно на несовершенстве людского восприятия мира. Стычка носила характер прежде всего магический. Почти каждое телодвижение бойцов диктовалось в ней тайным, двойным смыслом, являлось необходимым элементом чародейства.
   Тренированным взором волшебницы Ульяна отлично видела, как вокруг потасовки горячим потоком, будто расплавленный шоколад, струилась, текла, клубилась Связь – магический Эфир (Волна), первооснова волхования или, как еще говорят, Сила. Но всё же Связь – более точная характеристика явления. Ибо Сила есть уже конечный продукт чародейства, спрятанный за кулисами Волны. Именно за кончик Связи, как за веревочку, при помощи заклятия должен дернуть маг, чтоб возбудить желанное волшебство, – Силу в действии, которая через загадочный Эфир вытягивалась из кладовых вселенской энергетики. Связь разлита на поверхности земель неравномерно. Там, где ее больше, волхвовать проще: чародейства рождаются как бы сами по себе. Там, где меньше, – соответственно, наоборот. Для успешного колдовства практикующему магу необходимо поймать, образно говоря, оседлать Волну. Другими словами, создать в ткани первоосновы требуемый плацдарм, куда можно было бы втиснуть свое заклятие. Иначе оно обернется бессмысленным словесным оборотом, пустым набором никчемных звуков. И чем шире Волна, чем объемней плацдарм, – тем лучше. Разумеется, опытные кудесники посредством тайных магических приемов способны обнаруживать и притягивать к себе Связь из любой точки мироздания. В этом, собственно, и заключается мастерство. Купаясь в Волне при соответствующем Знании можно сотворить что угодно. Но просто нагнуться и поддеть желанную субстанцию, как оброненную кем-то вещь, невозможно. Волна дается в руки только самым посвященным. Именно поэтому от удивления глаза Ульяны были рады вылезти на лоб…
   Сгустки первородной Связи, притянутые соперниками, достигали такой концентрации, что выливались в яркие всполохи, слепящие вспышки оранжевого света, заметные, пожалуй, даже в диапазоне, доступном обычному человеческому глазу, далекому от магии. Волшебные струи Эфира, умело направляемые бойцами, шипели, извивались, пенились, переплетались; со скрипом и свистом наезжали друг на друга, сшибались лоб в лоб, разбрызгивали огненные капли, образуя над полем боя причудливый мерцающий орнамент. Так что магическая схватка, вероятно, вполне могла бы претендовать на роль красочного светового шоу.
   …И тут в гуще сражения стряслось как раз то, чего Уля больше всего и боялась. В стычке с уродами из Низов никто не застрахован от… не застрахован от чего угодно… И вот – будь ты трижды проклят, Полюс Подземелий! – это случилось! Крупный трехрогий дьявоглот исторг из себя ядовитый гейзер Изнанки. Плотная угольная струя под сильным напором, будто из фонтана, вырвалась из разъятой пасти чудовища и вонзилась в то место, где только что стоял Кирилл. Черная пыль махом выжгла в плато глубокую воронку. Вверх взметнулись столбы мутного пара. Парень успел среагировать, сиганул в последний момент в сторону. Но всё же его зацепило. Правда, совсем чуть-чуть. Однако этого хватило. Кирилл утратил координацию движений, споткнулся, упал наземь, покатился. Похоже, воина настиг сбой ориентации и, главное, – ему отказало зрение. Надолго или нет, неизвестно. Киря неуклюже встал на колени и, не глядя вниз, как слепец, стал осторожно ощупывать обеими руками пространство перед собой в поисках выроненной палки. Наконец он ее нашел, подтянул к себе, неуверенно, пошатываясь, поднялся на ноги, вытянул перед собой деревяшку, точно меч. Парень отрывисто поворачивался то влево, то вправо, широко размахивал своим оружием, будто отбивал чье-то нападение, сдерживал невидимого врага. На самом же деле был он сейчас, судя по всему, очень уязвимым, практически беззащитным.
   Спасло молодого волшебника, пожалуй, только то, что все его преследователи в данный момент сами сгрудились в кучу-малу. Когда трехрогий гигант плюнул своей гадостью в Кирилла, то под струю, предназначенную парню, угодил по случайности еще и подскочивший двурогий выродок. Одурманенный Подложкой монстр ни с того ни с сего боднул нападавшего дракона. Дьявоглоты столкнулись широченными лбами, точнее, сцепились рогами. Началась бурная реакция слияния встречных потоков магии. Головы гигантов утонули в густом зеленоватом свечении. На землю просыпался целый каскад горящих искр. Ударяясь о землю, они с диким шипением отскакивали вверх, разлетались во все стороны, превращая несчастные камни в тлеющие головешки. Оба страшилища вздыбили загривки, высоко задрали крокодиловы пасти, подняли вверх передние лапы, будто лезли друг к другу обниматься, а затем вместе бухнулись вниз, мордами в клубящуюся воронку, где вдосталь наглотались вонючего черного пара.
   Для них квазиугольная пыль не являлась, конечно, смертельным ядом, как для любого другого существа. Но и полностью безвредной штукой назвать сию пакость порождения Изнанки, скорее всего, не могли. Отрава собственного производства действовала на дьявоглотов наподобие сильного наркотика кратковременного действия – на несколько минут полностью отшибала им мозги. Растерянные твари бешено вращали глазами, каждым по отдельности – в разные стороны; тихо мычали себе в ноздри, неловко ворочали массивными телами, сталкивались шипами, высекали из них яркие магические всполохи, отползали назад, но тут же шарахались обратно в объятия друг к другу.
   Третий гигант – кстати, тоже трехрогий – в спешке запнулся о двух своих товарищей, вляпался носом туда же – в зловонную воронку и, вероятно, успел хапнуть зелья Подложки с лихвой. С досады он дико взвыл, резко дернулся всей тушей, несколько раз что-то злобно протрубил ввысь, свирепо вильнул огромным хвостом и… сшиб им четвертого, последнего из монстров – однорогого. Тот почему-то замешкался, затерся в тылах авангарда, очевидно, уступал дорогу старшим и вот – схлопотал. А тяжелогвардеец с психу вложил в удар хвостом, похоже, всю вскипевшую в груди ненависть. Потому что однорогий дьявоглот – хоть и поменьше собратьев, но тоже громадина та еще – отлетел аж на несколько саженей в сторону, безразмерным снарядом плюхнулся в болото, поднял вверх волну густой жижи. Каменное плато окатило потоком грязи. Трясина равнодушно чавкнула, поглотила добычу целиком, с головой. Омуты здесь гибельные, глубокие, что ни говори. Через минуту-другую уязвленный зверь, весь облепленный тиной, медленно выполз на берег и с удивлением уставился на двурогую, трехрогую компанию – рангом повыше, – развалившуюся возле дымящейся воронки.
   Что они там испытывали – удовольствие, наслаждение или, наоборот, страх и боль, – не поймешь. Да это и не важно. Главное, что чудища предоставили Кириллу спасительные мгновения для принятия нужного решения. И парень не сплоховал.
   Как только ослепший воин убедился, что соперники дают ему почему-то фору, сразу же сунул на ощупь «грозную» палку-меч в ножны, инстинктивно отступил на шаг назад, остановился, воздел руки к небу и медленно глубоко-глубоко вдохнул, кропотливо впитывая в себя эманации окружающего аэра. Затем волшебник слепил ладонями из воздуха, как дети – из песка, невидимый клубок, поднес его к губам, торжественно поцеловал. На языке магов сей жест являл собой ритуальный знак передачи кому-то внутренней, индивидуальной энергии; символ наделения постороннего предмета собственными чертами. После этого молодой чародей с напутствием-наговором метнул ввысь незримый предмет.
   Уля уже имела кой-какое представление об алгоритмах и стилистике «заклятий» деревенского волхва (как они действовали, – вообще, непонятно). Очередной пассаж не составил исключения из общего ряда: «По небу звездному катись. Луною ясной обернись. Лучики длинные распни. Внимательно на землю зри. Тучи поганые затми. Мир дивным светом озари. О чем увидишь, расскажи, не заюли, не утаи».
   А затем… искорка, подброшенная Кириллом вверх, быстро выросла до размеров экзотического заморского плода – апельсина – и зависла саженях в пяти над головой кудесника. Она и по внешнему виду порядком смахивала на вкусный южный плод – такая же желтенькая, такая же кругленькая и почему-то такая же аппетитная. Только непоседливая: ёрзала туда-сюда, то раздувалась с тонюсеньким писком, то сжималась, точно грудь уставшего гонца после длительного забега, и кроме того, постоянно пулялась тоненькими росчерками бледных холодных молний… в голову Кирилла. Вероятно, таким образом магический клубок подсказывал хозяину, что делать, откуда ожидать нападения, что предпринять и т. д.
   «Внешний Глаз?!» – изумилась Ульяна. Обычно подобные создания опытные чародеи, следуя опасной тропой, посылают впереди себя, чтоб разведать труднодоступные участки дороги – полости в пещерах, узкие наскальные тропы и т. д., – а также места возможных вражеских засад, ловушек и прочее. «Но ведь Внешний Глаз – одно из квалификационных заданий на получение восьмой ступени волшебства. Восьмой! – Девушка непроизвольно поправила рукой челку, съехавшую на лоб. Она всегда так делала, когда волновалась. – Кирилл-то непрост, ох как непрост! Ученик деревенской колдуньи?.. Ага… Хотела б я побывать в той деревеньке хотя бы разок, взглянуть воочию на его наставницу… взять у нее пару-тройку уроков… – Но глядя на Кирю, обретшего магический взор, Уля с надеждой улыбнулась. – Коли ему по силам создать Внешний Глаз, то и собственное зрение он должен с минуты на минуту восстановить. Для него это скорее всего не проблема».
   Однако проблема возникла в другом, совершенно неожиданно.
   Из болота черными стрелами в сторону апельсина одно за другим рванулись несколько вражеских заклятий. Правда, довольно слабеньких, но, тем не менее, кое-какой урон желтому шарику они всё же нанесли. Летучее Око, отбиваясь, уворачиваясь, завертелось, заверещало. Сквозь пробитую кожуру на землю жиденьким веером брызнул слабый дождик волшебной начинки.
   Вероятно, Провал Изнанки успел уже наплодить к этому времени кучу мелких бестий, которые подленькими плевками из-за спины пытались поддержать свою тяжелую гвардию – дьявоглотов.
   Справедливости ради, стоит воздать хвалу молодому кудеснику. Активно творя магические пасы руками, сплетая в уме сложные заклятия, бормоча заговоры, Кирилл сумел относительно быстро залечить Внешний Глаз, восстановить целостность его оболочки. Но ведь на эти короткие мгновения он вновь утратил драгоценное зрение. А колкие атаки исподтишка между тем не прекращались, мелкие прихвостни крупных демонов не унимались. Благо боевые чудища Подложки пока еще не очухались от собственной жгучей отравы. Иначе б парню точно несдобровать.
   Ульяна справедливо рассудила, что настал ее черед. Если уж Киря крушит страшенных дьявоглотов налево и направо – и за себя, и за напарницу, – то прикрыть партнеру хотя бы тылы для нее святое дело. На помощь волшебнице вновь пришел бесценный прародитель клана – вулканический пепел. Девушка нежно сдула с ладошки рыхлую кучку праха, добытого из кратера древнего Пращура, и быстро сплела Затворяющее заклятие. Частички пепла дружно разлетелись по воздуху, равномерно распределились над болотной жижей вдоль прибрежной полосы и вдруг, сцепившись единым прочным покрывалом, пали вниз. Невидимый ковер объял всю трясину железной хваткой, превратил ее верхний слой в плотную непробиваемую корку.
   Снизу тут же посыпались частые удары. Кто-то усердно бился о магическую преграду головой. Бум-бум-бум! Но удары получались глухими, неубедительными, беспомощными. Впечатление складывалось такое, будто некий безумец долбит изнутри голыми незащищенными кулаками по тяжелой чугунной крышке (на манер тех, какими обычно притворяют входы в городские каналы, где текут реки нечистот). Бум-бум-бум! Однако крышка ни на дюйм не сдвинулась, не приподнялась.
   Вскоре за пределами вулканической пленки, саженей за двести от берега, болотная чача покрылась мелкой рябью. А затем из густой тины осторожно, с опаской показались несколько пар желтоватых глаз. Защитное покрывало Ули на дальние дали, конечно, не простиралось. Да она и не ставила себе подобной цели. Пусть магические козявки Иномирья глазеют себе оттуда на поле битвы, подглядывают в тихушку за сражением. Навредить чем-либо Кириллу на таком расстоянии они вряд ли сумеют. Ну а в случае чего Ульяна-то ведь на страже, прикроет.
   Милый воин вновь поблагодарил Улю за помощь воздушным поцелуем – изысканным, элегантным жестом сдул его с ладони точно в сторону девушки – тютелька в тютельку. Из чего волшебница сделала утешительный вывод, что Внешний Глаз партнера работает безупречно.
   Да это подтвердил и сам герой, который в следующее мгновение уже ринулся в атаку. Пока очумевшие дьявоглоты завалились под хмельком в кружок, будто вельможи на пикнике, пока не опомнились, нельзя было терять ни минуты. Другой такой возможности для успешного нападения не будет. Чудовища уже начали приходить в себя. Они обеспокоено ворочались, вытягивали шеи, настороженно зыркали туда-сюда выпуклыми глазищами, словно здоровенные птицы. Но воин-кудесник успел-таки захватить самую последнюю секундочку умиротворенного отдыха подземных тварей – вихрем подскочил к лежбищу уродов.
   Воздушный апельсин чародея завертелся, заверещал еще пуще. Холодные молнии так и сыпались из него сухими щелчками, так и жалили в голову волшебника. Меж магическим оком и макушкой волхва образовалась устойчивая струнка света. Похоже, Внешний Глаз взвинтил интенсивность обмена сведеньями с хозяином до предела – не заюлил, не утаил.
   Кирилл выхватил из магических ножен палку-меч, рубанул ей со всего размаха по ребрам трехрогого гиганта, который только поднимался на ноги. Потом еще и еще. С кончика палки на грудь дьявоглоту сорвались прозрачные струйки слизи. Дрожащее желе удивительно переливалось, играло тонкими искрами, будто в нем растворили добрую горсть бриллиантов на сотни каратов – вместе с их знаменитым блеском. Столь интригующую овеществленную форму обрело магическое заклятие, брошенное воином в пылу схватки. В дрожащей жидкости проявился материальный носитель волшебства, выдернутый умелой рукой из колдовского Эфира. И, судя по всему, искорки те только с виду казались очаровательным украшением. На самом же деле кусались и жалили они – не приведи, Господь, вечный Хранитель Чертогов Отдохновения.
   Раненый монстр взвыл от боли, мстительно зарычал, брызгая ядовитой слюной. По камням тяжелой плетью запоздало врезал шипастый драконий хвост. Р-раз-з-з! Мимо. Воин уже отскочил назад. Из-за кустов вырвалось могучее эхо: бу-бух-х! Скальная крошка вздыбилась валом, сплошной стеной шарахнула притихшего в сторонке выродка рангом пониже, облепленного грязью. В-в-и-и-и!!! – взвизгнул однорогий дьявоглот. Опять попал под раздачу.
   В воздухе что-то быстро чирикнул апельсин и… обратил на себя внимание разъяренного гиганта. Тот злобно уставился на Внешнее Око, а затем с неожиданной проворностью скакнул на передние лапы, как конь, который хочет лягнуть задними ногами обидчика. Высоко вверх тугой петлей взметнулся длиннющий хвост, выпрямился, описал широкую дугу, просвистел возле самого апельсина. Юркий шарик с тонким писком увернулся лишь в последний миг, запричитал, заголосил, испуганно подскочил саженей на десять выше. И там, в безопасности, успокоился. Даже самодовольно раздулся в объеме раза в два-три – назло врагам. А вскоре и вовсе притих, перестал пулять в Кирилла блеклыми молниями. Видимо, парень успел уже полностью восстановить собственное зрение и пылкие впечатления южного плода больше его не волновали.
   Тяжеленный дьявоглот бухнулся вниз – на четыре точки. Но, похоже, погоня за воздушным разведчиком противника вылилась для него в явную ошибку. Во время акробатических этюдов искрящаяся слизь разметалась по всей груди и брюху чудовища, подобралась даже к луженому горлу, увеличивая тем самым площадь поражения. Кирилл и мечтать не мог о такой удаче. Дубленая шкура дьявоглота под волшебным желе таяла, превращалась из прочной магической брони в нежную розовую кожу младенца. А та, в свою очередь, истиралась еще дальше – до дыр. Быстро-быстро.
   И наконец внутреннее давление разорвало тонкую кожицу вдрызг, выдавило наружу окровавленный ливер. Вспоротая туша брызнула густой вонючей мутью. Дьявоглот охнул, тяжело осел наземь, но не сдавался. Подгреб лапищами кишки поближе к пузу, будто удерживал в подоле грибы, взревел, нагнетая напор магии. Яркое зеленоватое свечение с рогов чудовища сорвалось вниз, охватило непослушные внутренности, наделило их легкостью, податливостью и принялось деловито заталкивать обратно – в туловище. Оплавленные края здоровенной раны снизу и сверху начали медленно, но верно стискиваться, прижиматься друг к другу, срастаться. Располосованный, точно селедка, великан орал от напряжения как бешеный – так, что сотрясался воздух и дрожали камни. И кое-чего он уже добился. В местах заживления свежая броня кипела расплавленным металлом. Похоже, ткани монстра спекались, подобно кускам богатой руды, а не срастались, как у нормального существа. Одним словом, времени демон даром не терял.
   Но и Кирилл, само собой, не стоял, опустив рукава, в ожидании, пока выродок Подземелий сам себя залатает. Парень выхватил откуда-то из-за пояса аккуратный металлический шар размером с крупное яблоко – вещицу тонкой кузнечной работы. К специальному ушку на ее поверхности была надежно прихвачена прочная шелковая нить. Киря скрутил какую-то защелку, надавил пальцем на круглую кнопку. Дзинькнула невидимая пружина, и шарик мгновенно разложился в многолучевую кошку-захват, наподобие тех, какими обычно пользуются морские пираты, когда идут на абордаж. Воин ловко метнул свое оружие в образовавшуюся на теле монстра щель и спокойно потянул за шелковую нить – с виду легко, абсолютно без напряжения, будто позарился на спелое яблочко, готовое вот-вот и само свалиться с веточки прямо в руки прохожему. Но Уля отлично понимала, что впечатление легкости и простоты – это, конечно же, иллюзия. Шарик-то по всему видать, заговоренный. На самом же деле Кирилл с натугой, на пределе сил вырвал из груди дьявоглота крупное сердце, торопливо подтянул к ногам дымящийся, бьющийся кусок мяса. И еле успел. Потому как гигант на издохе, почуяв неладное, собрал в волевой кулак остатки магии, которые еще теплились в слабеющем теле, и буквально надрываясь от чудовищной, дьявольской нагрузки, единым порывом захлопнул рану на груди. Вдоль длинного шва, сваривая плотные края, с шипением прополз яркий огненный ежик, разбрызгивая зеленоватые искры. Но поздно!
   Кирилл с силой ударил сверху вниз ногой по живому куску демонической плоти. Раздался надсадный треск, затем хлопок и скользкое чавканье ботинок в липкой кашице. Густая темная кровь оросила камни. Страшилище содрогнулось, прижало когтистые лапы к опустевшей груди, жалобно всхлипнуло. Грудной бронешов, наложенный впопыхах, самопроизвольно вскрылся. Оттуда хлынул поток гадкого посмертного чародейства, превращая очередной участок многострадального каменистого плато в осколок магической коррозии… Пошатываясь, дородный монстр сделал несколько неуверенных шагов в сторону и… с грохотом провалился в Провал, родную колыбель.
   Неожиданно в гуще схватки приключилось нечто оригинальное. Мешанина тел разом будто бы поредела, словно один из соперников вдруг мгновенно исчез, точно сквозь землю провалился. Девушка вновь насторожилась. И человек, и чудовища не уставали сегодня удивлять друг друга разнообразностью магических приемов, да и невольную зрительницу – Ульяну – тоже. Вообще-то, двурогие дьявоглоты считаются слабей трехрогих – и, надо сказать, совершенно обоснованно, – но зато по части сообразительности обладатель пары надбровных пик, похоже, оказался более плодовитым, нежели его тяжеловесные сородичи. Ибо двурогий монстр нашел, пожалуй, наилучший ход в затянувшейся битве. Волшебники знают, что арсеналы Изнанки поистине неисчерпаемы. Носитель двух магических отростков применил заклятие Невидимости. И довольно успешно – исчез практически полностью. Лишь иногда в воздухе неуловимо проскальзывал зеленоватый отблеск магического свечения, которое неизменно колышется вокруг головы гиганта. И то – лишь на миг. Но отследить по таким вспышкам все передвижения боевого монстра было абсолютно немыслимо.
   Кирилл вновь угодил в тяжелый переплет. Твердое каменное плато – идеальное место для использования покрова невидимости. Оно не проминается, как почва, под тяжеленной тушей дьявоглота; на камне не отпечатываются следы хищника Подземелий. А исчезнувший хитрец, судя по всему, подкрадывался к сопернику с поднятым хвостом, осторожничал, чтоб не чиркнуть шипами по базальту.
   Однако трехрогий гигант, воюющий по соседству, каким-то образом видел (или чувствовал) своего младшего собрата и всё время пытался его обойти – ринуться в атаку первым. Выглядело это и смешно и странно одновременно. Вместо того, чтоб кинуться напрямую на парня, чудовище было вынуждено обходить невидимую преграду, бегать по кривой. По судорожным метаниям трехрогого демона Кирилл пока и ориентировался. Воин-кудесник смещался туда-сюда по широкой дуге, как маятник, стараясь вынудить шипастого гиганта спотыкаться об исчезнувшего гада. И это парню частично удавалось. Однако противники норовили сузить бойцу свободу маневра, обойти сбоку, прижать его к болоту. И положение воина с каждой секундой ухудшалось. Одно утешение: хоть однорогий громила на сей раз не вмешивался, не решился соваться под лапищи старшим чудовищам, сидел себе в сторонке, с интересом наблюдая, чем же закончатся боевые танцы элиты. Наверное, он не сомневался, что успехом.
   Не тут-то было. Волхв парировал коварный выпад выродков Дна выходкой не менее коварной. Магическим слухом Уля уловила невнятное бормотание партнера: «От стенки к стенке расступись, кирпичиками разойдись, по всем карьерам разлетись, в песочек мелкий разложись, передо мною появись, и сын от сына отлепись». «Заклятие множественности!» – догадалась волшебница.
   И точно! Кирилл вдруг рассыпался на кучу фантомов. Причем каждый из следующих Кириллов тут же раздваивался, вырастал сам из себя, вновь клепал свои подобия. Очередной слепок раз за разом слетал со своего прототипа, точно весенняя капля с сосульки. Примерно так же делятся живые клетки. Только фантомы плодились гораздо быстрей. Чпок! Уже два Кирилла, и они разбежались в разные стороны, уходя из-под удара противника. Чпок! Уже четыре. Чпок – восемь и т. д.
   Трехрогий дьявоглот оторопел от неожиданности, замер, изрыгая проклятия, ворочая по сторонам крупной головой; его невидимый собрат, похоже, – тоже. Вокруг них уже бодренько носились Кириллов эдак тридцать. И это еще не предел. Воины невозмутимо продолжали размножаться. Чпок – еще один пасынок. Чпок, чпок – еще и еще.
   – Гррр! – яростно взревел гигант, размахивая хвостом. – Гррр!
   Но ярость-то бессильная… Где настоящий противник? Кого глушить-то? Всех подряд! Чудища начали остервенело отбиваться от наседающих близнецов. Шипастые конечности замелькали в воздухе с двойным усердием, точно ветряные мельницы в непогоду. Когда дьявоглотам удавалось зацепить ядовитым шипом кого-то из фантомов, тот с тихим хлопком лопался и исчезал. Особенно преуспел в истреблении двойников невидимый монстр. По цепочке приглушенных взрывов можно было довольно четко проследить его путь: хлоп, хлоп, хлоп… Правда, место павших призраков тут же занимали новые: чпок, чпок, чпок… Но, тем не менее, незримый противник, безусловно, представлял для Кирилла явную опасность. Рано или поздно скрытый монстр подберется к герою со спины и ударит исподтишка.
   И тут в дело неожиданно вступил Внешний Глаз Кири, о котором в смертельной кутерьме все уже как-то подзабыли. Летающий апельсин вдруг ни с того ни с сего раздулся до размеров хорошего арбуза, а затем с истошным визгом начал поливать всё вокруг себя яркой желтой краской. Как только под магический душ угодил хвост невидимого дьявоглота (и стал видимым), шарик восторженно заверещал, будто засмеялся; завертелся, точно юла, заплясал. Теперь уже двурогий хищник не мог скрыться от настырного Ока. А воздушный разведчик, двигаясь от хвоста к морде, как художник, планомерно прорисовывал броскими пылающими тонами извивающегося монстра. Когда неокрашенным остался лишь кончик крокодиловой пасти, уязвленный дьявоглот стал гоняться уже не за Кириллами, а за надоедливым шариком. Хищная тварь злобно рычала, подскакивала, подпрыгивала, махала лапами, клацала челюстями, плевалась вверх черной ядовитой гадостью. Но апельсин с неизменным успехом уворачивался. А в финале действа обнаглел вконец, – улучшив момент, сам ринулся в атаку, подлетел к зубастой пасти, запрыгнул на драконьи ноздри и, буквально разрываясь от пронзительного визга, густым желтым фонтаном залил чудищу выпуклые зрачки. Дьявоглот дико заорал, словно человек-великан, – похоже, ослеп. Он быстро вскинулся на задние лапы, как дрессированная собачка в цирке, и принялся торопливо протирать когтистыми лапами глаза. Густой «фруктовый сок» обильно покрыл всю морду страшилища.
   В это время Кирилл – настоящий Кирилл – подскочил к беспомощному монстру и метким броском, словно копье, воткнул в ревущую пасть гиганта магическую палку-меч. Дьявоглот тут же прекратил орать, сдавленно булькнул горлом, вероятно, подавился, задышал тяжело-тяжело, сделал несколько судорожных вздохов. Но воздух в легкие не проходил. Магическая препона напрочь забила глотку. Выродок болезненно захрипел, посинел, теряя силы и терпение. С каждым хрюканьем голова его неестественно раздувалась, раздувалась, словно внутри зрела огромная опухоль. И вот наконец… чудовищный взрыв потряс окрестности. Рогатая глыбища разлетелась вдрызг. Ядовитые шипящие брызги мозгового вещества заляпали каменистую площадку, уничтожая на своем пути всё живое и неживое: хлоп-хлоп-хлоп. Не уцелел ни один из фантомов. Уцелел только Кирилл, заранее отскочивший на безопасное расстояние. Бесстрашный воздушный Глаз также пал жертвой собственной смелости. Но дело свое сделал…
   Боковым зрением Ульяна уловила, как по камням к ней метнулось какое-то неясное пятно. Девушка мгновенно откатилась вбок, прикрылась ограждающим заклятием, кинула быстрый взгляд вверх. Над ней стремительно пронеслась здоровенная шипастая туша. Концевой иглой, венчающей мускулистый хвост, парящая бестия изрешетила тот камень, на котором только что лежала волшебница. Так вот кто отбрасывал тень на землю. Дьявоглот! Вообще-то, дьявоглоты не летают. Но ведь это трехрогий! Монстр успел трансформироваться. Зеленоватое свечение, мерцающее над головой рогатого выродка, перекинулось на его крылья, которые в нормальном состоянии имеют зачаточный, неразвитый вид. Они стали быстро-быстро расти, покрываться плотной защитной пленкой, наливаться силой. И довольно скоро достигли обычных размеров для обычного летающего дракона. Демон привстал на цыпочки, выпятил грудь, расправил крылья, шумно захлопал ими и воспарил в небо. А уже через минуту-другую хищная тварь спикировала на Кирилла сверху вниз. Попутно досталось и Ульяне, вернее, чуть не досталось.
   Изворотливый выкормыш Дна взмыл в небеса вовсе не случайно. До него наконец-то дошло, что взять молодого волшебника в ближнем бою не удастся. Слишком много выродков полегло сегодня на поле брани от его руки. И тогда монстр попытался навязать противнику дистанционный поединок. Закладывая крутой вираж, дьявоглот нацелился на бегущего Кирилла. С рогов чудовища сорвалась огненная стрела, шипящей молнией вонзилась под ноги воину. Во все стороны брызнули каменные осколки. Но за миг до этого парень ловко бросился на землю, перекатился за скалистый выступ, вжался в складку местности, где и переждал каменный дождь. Дьявоглот вновь взмыл вверх, набирая высоту. Кирилл живо подскочил на ноги. Похоже, крылатые выкрутасы вражеской громадины кудесника ничуть не смутили. Он готов был вести бой на предложенных условиях: дистанционный так дистанционный. Пожалуйста…
   Голос волхва разрубил воздух хлестко, словно выстрел; прогремел дробным дуплетом:
   – К-К-рылья! о-Г-Г-онь!
   – От каждого звука в ушах волшебницы металось шипящее незатухающее эхо, словно взбесившийся шум пытался выжечь девушке органы слуха. Столько в эти слова было вложено древней магии. Надо ли говорить, что крылья демона тотчас вспыхнули? Кирилл целил в самое слабое место летающей бестии. Всё тело дьявоглота изваяла в Провале сама Подложка. А крылья выросли уже позже, на белом свете, и не имели столь сильной магической защиты Дна.
   Демон жалобно взвыл, перевернулся в воздухе, будто его там уже изжарили целиком, ринулся в породившую его утробу – зияющий Провал. Неведомая Сила утянула огромную тварь назад, в промоину Иномирья. КОНЕЦ.
   Лицо Кирилла покраснело, на лбу выступили крупные капли пота. Руки волшебника тряслись мелкой дрожью.
   Уля послала герою магический воздушный поцелуй: вложила в него поддержку, передала партнеру часть своей физической энергии и жизненной силы. Это она, как волшебница третьей ступени, уже умела делать. И боец вновь воспрял. Улыбнулся на ходу напарнице, подмигнул, опять бесстрашно ринулся в бой – с места в карьер.
   Любовь – самостоятельная Сила. Она способна творить чудеса. При этом не зависит от Связи. Несмотря на трагичность ситуации, волшебница зарделась от счастья. Ну точно не от мира сего. «Надо же… что теперь благодарить Изнанку?.. сказать ей спасибо?.. за то, что протестировала чувства, проверила их на прочность…»
   Мечтанья девушки прервал тяжелый хриплый рев. Еще один дьявоглот с распоротым горлом и вскрытым брюхом, давясь кровью и топча собственные кишки, неуклюже вывалился из вихря драки, пошатываясь, сделал несколько шагов и неожиданно, как под лёд, провалился в Пропасть Иномирья – вернулся туда, откуда прибыл. Явно не жилец. Вероятно, великая мастерица Подложка пустит его на запчасти.
   Клянусь Вулканическим Пеплом, Восьмой! – ахнула Ульяна.
   Над площадкой стояла непривычная тишина. Непривычная, по меркам боя, – где за спертым дыханием, воем, шумом возни ничего не слышно. А вообще-то, в воздухе уже вовсю звенели птичьи свирели, порхали мошки, гудели комары. Где-то далеко, на острове, тревожно завывал заблудившийся лось.
   Кирилл заботливо склонился к подруге:
   – Как ты, Уля?
   – Уже лучше, – ответила слабым голосом подруга. – Ты-то сам как, боец?
   – Я? – почему-то стушевался воин. – Я ничего. А что? Нормально.
   Ульяна улыбнулась, чуть приподнялась на локоть и вдруг нежно поцеловала спасителя прямо в губы. От неожиданности лихой рубака растерялся. Губы воспылали жаром. Жар быстро проник в сердце. Стало очень хорошо, невыносимо хорошо. У парня аж перехватило дыхание. Но почему-то совсем некстати покраснели уши. Он почувствовал это, смутился. Уля заметила, как задела друга за живое, однако подтрунивать не стала.
   Кирилл закрыл глаза, тяжело привалился к здоровенному валуну. Парень только сейчас понял, сколько сил отдал схватке. Мимолетные, экспромтные, но мощные заклятия сыпались из него во время боя как из рога изобилия. И откуда только брались? А именно такие – внезапные, свежевыдуманные, ломающие традиционную логику магических построений, вырванные самопроизвольно в пылу сражения неожиданно даже для самого себя из самых потаенных уголков мироздания – именно такие заклятия опустошают, истощают воина до предела. Еще минуту назад он вертелся неуловимым, будто заводным, волчком, спорил скоростью с ветром, реакцией – с молнией, а сейчас едва мог пошевелить рукой. На тело навалилась каменная тяжесть.
   Каждый, кому приходилось бывать в гуще жестокой драки, а тем более – магической, знает, что по ходу схватки пропущенные удары, уколы, ушибы воспринимаются как-то отстраненно – оглушают, но не сковывают. Организм, борясь за выживание, тормозит мешающие активным действиям ощущения, затушевывает их, отводит на задний план. А вот после боя, увы… на кожу высыпают синяки, ссадины, порезы, под кожу изливаются кровоподтеки; ушибленные кости опухают, вздуваются, ноют… а по телу разливается боль, эквивалентная двойной дозе пропущенных ударов.
   Но зато на лице у Кирилла, несмотря ни на что, сияла, будто приклеенная, довольная улыбка. Полная победа! Невероятная, немыслимая, невозможная! Восемь дьявоглотов!!! Три трехрогих, три двурогих, два однорогих. Никто не поверит. Такого не может быть! Парень улыбнулся еще шире (раненую скулу прорезала острая боль), в глазах блеснул радостный огонек. Ощущение большого, безграничного, порхающего где-то рядом счастья усилилось. Казалось, протяни ладонь – и оно твое. И тут Кирилл понял, что это не из-за гордости от победы, а… из-за поцелуя Ули. С этой мыслью в мышцы начала возвращаться легкость. Усталость понемногу отступала. «Правильно, видно, говорила матушка, – смекнул удачливый воин, – что в девичьем сердце Силы гораздо больше, чем даже лавы в жерле вулкана. Ну а взять ее оттуда никто без спросу не может. Одарить несметным богатством, мощью богатырской суженного своего может только она сама, девушка…» От неожиданной догадки парень замер и воссиял пуще прежнего. Правда, и уши покраснели еще больше. «Выходит, она меня одарила!» Сердечко забилось в молодой груди учащенно, радостно, взволнованно. Начинающий волшебник ощутил в полной мере всю безграничность своего чувства, уловил божественный накал, истекающий от Ули. Такое нельзя подделать, нельзя создать никакой магией. Осознание сей простой, но великой истины открыло воину второе дыхание, точно в жилах заиграло само солнце – легко и непринужденно. Будто и не было ожесточенного боя. Тело встрепенулось, налилось – в смысле иносказательном – красками дня, словно впитало в себя бушующую зелень кустарника, синь небес, оранжевое тепло солнца, перламутровый загар мари, многоцветную энергию ветра, чистую белизну воздуха. Синяки и ссадины вмиг исчезли. Всё-таки к магии у Кирилла задатки имелись огромные. Не всякий потомственный чародей из боевой династии смог бы так быстро восстановиться после чудовищной, изнуряющей нагрузки.
   Да и маменька, наверное, и впрямь была права. Незримый накал, истекающий от Ули, поспорил бы с вулканом запросто. Запасы энергии – сказочные. И ими девушка щедро делилась с избранником. Магическая нить между ними так и пульсировала, так и пульсировала…
   Счастливый Кирилл прилег рядом с Ульяной и заснул – спокойно и безмятежно.

   Первой проснулась молодая волшебница.
   Вечерело.
   По всей округе разносился птичий галдеж. Тучи комаров привлекали на бескрайние просторы болот стаи птиц и, естественно, легионы прожорливых лягушек. Они манили во множестве пернатых хищников. То тут, то там можно было заметить силуэт долговязой цапли с задранным вверх клювом, которая старательно проглатывала очередную квакушку. Ну а вся пернатая братия, в свою очередь, являлась отличной мишенью для более крупных добытчиков, летучих охотников – ястребов, коршунов и прочих. Поэтому топи вокруг Гадкой Тропы всегда славились обилием пернатых небожителей. Над унылой вроде бы тиной весь день не смолкал разноголосый гвалт. Только не концентрированный, как на базаре, а разбросанный, рассредоточенный. Прислушаешься: там цвирк-цвирк; там гу-гу; в ответ чик-чирик, чик-чирик; где-то вдалеке кар-кар-кар; а лягушки в пику соседям протяжно, самозабвенно ква-а-а, ква-а-а… Короче, музыка звуков на любой вкус. Да плюс комариный писк.
   Но, странное дело, насекомые-кровопивцы, в это время дня обычно досадливые, докучливые сегодня путников своим вниманием почему-то не баловали. Оно, конечно, хорошо. Всегда бы так. Однако любое отклонение от нормы после выпада Изнанки неприятно щекотало нервы, настораживало. Что-то здесь не так…
   Ульяна приподняла голову, осмотрелась по сторонам. Ах, вот оно что… Ну всё ясно… Вокруг валялись исковерканные туши дьявоглотов. Они-то и привлекали на себя, притягивали, словно магнитом (а может, магией?) полчища мух и прочего гнуса. Кровососы на радостях о людях и позабыли. Люди что? Они никуда не денутся; время от времени тут появляются; не одни, так другие. А вот пришельцы из Глубин всё-таки гости нечастые. Им и прием особенный нужен. Мухота ведь тоже – нечисть. А нечисть, она, вообще, друг к дружке тянется.
   Девушка еще раз окинула взглядом погребальное пиршество насекомых и вдруг непроизвольно выхватила из гущи жужжащей, гудящей кутерьмы искореженную морду псевдодракона. Эта морда… она была какой-то не такой… совершенно неестественной. Только сейчас Уля заметила, что рога у чудовища начисто срезаны, будто кем-то подпилены. А зубастая пасть казалась, вообще, размытой, точно ее когда-то вылепили из воска, а затем воск неожиданно оплавился. Очевидно, Кирилл применял в бою секретную магию невероятной силы. Будучи магом третьей ступени, Ульяна ни разу не слышала, чтобы кому-то удавалось вот так видоизменять внешний облик дьявоглотов. Слишком сложной, непробиваемой защитой обладали порождения Изнанки. В лучшем случае умелый боец поочередно вспарывал на короткий миг магическую и физическую броню чудовища и тут же, не медля, убивал его, словно огромного буйного зверя из южных джунглей. Кирилл же, судя по всему, воздействовал на пришельцев из Низов совсем по иному, он буквально корежил их плоть, выжигал ее изнутри, точно каленым железом. Интересно, как оно это делал?..
   Сам победитель дьявоглотов уткнулся носом в плечо подруги и тихо посапывал. Уля беззвучно рассмеялась: «Какой он у меня…» А еще десять дней назад казался обыкновенным мальчиком, беззащитным со своей доморощенной магией перед жестокими Дробителями. Девушка мысленно вернулась к событиям почти двухнедельной давности, вспомнила тот день, когда они с Кирей познакомились.

   В скрытое поселение волшебников, которое раскинулось возле Огненных Пещер – святыни Клана Вулканического Пепла – Кирилла привели разведчики. Ульяна тогда сидела с подружками на центральной площади, в самом сердце заклинательной аллеи и видела всю процессию. В глаза сразу бросилось, что воины, руководил которыми опытный маг седьмой ступени, обращались с пареньком как с важным гостем, а не с пленником и уж тем более – не как с возможным лазутчиком противостоящих кланов. Эка невидаль – заблудившийся странник. С чего бы такие почести? Привечать скитальцев – не в традициях кудесников. Для того вокруг родового становища и выставлены дозоры, чтоб отводить случайным путникам глаза, стирать в сознании заплутавших путешественников само напоминание о зачарованном месте, отправлять их при помощи указующих заклятий в обход, а в случае злонамеренного противодействия – безжалостно уничтожать. Но, видимо, командир сторожевого звена с высоты седьмой магической ступени еще тогда заметил в Кирилле что-то такое, недоступное пока ей, облеченной всего лишь третьей ступенью волшебного мастерства. А дальше – больше. Незваного визитера сразу же, без промедления принял сам Хранитель Печи, святитель Семён – глава клана. Явный признак весомости прибывшей издалека фигуры. Любопытно, что это за птица такая?..
   Спустя пару часов Ульяну призвал к себе почтенный отец Фёдор и сказал, что ей предстоит провести Гадкой Тропой за Бугор парнишку, скрывающегося от преследования Дробителей. Пространными намеками, околичностями он дал Уле понять несомненную важность сей миссии для клана. Но в подробности, к сожалению, не посвящал. На вопрос, почему бы ни послать с чужаком одного из опытных воинов, отец Фёдор уклончиво ответил, что, мол, все молодые чародеи, имеющие ту или иную ступень в связи с предстоящим Днем Посвящения заняты, роли их дотошно расписаны и отрепетированы в соответствии с древним ритуалом, и подменять кого-то в последний момент негоже. Девушка расстроилась: и вправду, послезавтра большой торжественный день. Она бы тоже хотела присутствовать на празднике в тот момент, когда вновь посвященные воины будут получать свою первую квалификацию чародея. И в их числе ее братишка – Трофим. Ульяна счастливо зажмурилась, вспомнив трепетный Жар Родовой Печи, как тогда, впервые, когда среди героев праздника была она сама. Но, разумеется, интересы клана прежде всего. Полновесному волшебнику спорить со старшим наставником не положено. Задание Совета нужно выполнять, хочешь того или нет. Дабы подсластить пилюлю, отец Фёдор постарался уверить Ульяну, что-де выбор пал именно на нее по той причине, что она лучше других магов знакома с Гадкой Тропой, а сторожевые заклятия да оградительные формулы – ее излюбленный конек. Так что при встрече с Провалом Уля, как полагает Совет, не растеряется.
   Представил при первой встрече будущих спутников друг другу лично глава клана старец Семён.
   Выступать в путь решили утром следующего дня. А пока, чтобы закрепить знакомство, Кирилл и Ульяна отправились прогуляться по селенью волшебников. Уля, будто дежурный экскурсовод, дала гостю необходимые пояснения, изложила в увлекательной манере Летопись клана – впрочем, ничего лишнего, только общеизвестные факты, доступные, по большому счету, любому человеку, имеющему интерес к истории магических сообществ. Кирилл между прочим тоже похвастал перед девушкой способностью к чародейству – на словах.
   – И к какой же из магических школ принадлежит твое искусство?
   Парень растерялся:
   – Не знаю.
   С его слов выходило, будто обучался он у собственной матери – деревенской знахарки и гадалки. Классических заклятий она, разумеется, не знала. Зато наговоров чудодейственных – хоть отбавляй. А суть не то же самое?..
   Уля из озорства подвела своего нового знакомого к символическому контуру солнца, вычерченному в одном из уголков аллеи заклинаний.
   – Выхвати из центра магического круга ничто.
   Парень догадался, что это своего рода испытание Но как себя вести, не знал.
   – Прямо «ничто»?.. – уточнил он.
   Девушка добродушно рассмеялась.
   – Поднять из магического круга ничто – это простейшая операция. У тебя получится, сам почувствуешь результат. Только не воспринимай всё буквально. Иначе не постигнешь магию в ее академическом выражении. Мысли абстрактно, легко, расслабленно – и заклятия сами лягут тебе в уста. Хорошо?
   – А как это абстрактно? – не понял Кирилл.
   – Абстрактно, – значит, отвлеченно, – с досадой пояснила Уля. Она немного подумала и протянула. – Ну, если тебе так удобней, можно опосредованно.
   – А как опосредованно?
   – Как опосредованно… представить что-то через что-то… Ну вот смотри. – Девушка сгребла на краю дорожки кучку песка, ссыпала его в центр круга. – Подними песок и поцелуй в нем… свои губы.
   – Свои губы?
   – Сначала ты – песок, а затем он – тебя… – рассмеялась Ульяна. – Несложная же связка.
   Парень зачерпнул пригоршню, понюхал, недоверчиво прикоснулся к холодному грунту губами.
   – А причем здесь «ничто»?
   – Давай, давай, пробуй. Сам поймешь, – подбодрила молодая наставница.
   …Через несколько попыток Кириллу удалось наконец-то подцепить из магического круга вместе с песком и «ничто». И он сам это почувствовал – Связь вокруг него легонько дернулась.
   – Видишь? – объяснила Ульяна. – Ничто можно мысленно представить через нечто, совершенно, казалось бы из другой области. Например, поцеловать самого себя. Такая отвлеченная композиция. Со временем, после многочисленных упражнений взаимодействие с основой магии будет протекать у тебя автоматически, без всяких дополнительных образов. Ты сможешь свободно, по своему желанию обращаться к Связи по мере надобности.
   – Я и так не жалуюсь… – тихо буркнул Кирилл. – Без этих ученых фокусов… Главное – сильно захотеть… А не проще ли было в твоем примере положить в центр круга зеркальце и поцеловать через него самого себя? Зачем мудрить?
   – Нет. Магия – синтез таинственной информации. Поцеловать самого себя – это абстрактная аллегория. Ее конечная цель – перенос сознания в закрытую сферу, царство Эфира. А ты хочешь всё сделать лоб в лоб, как бодливый баран.
   – Понятно, – ответил Киря, с виду немного расстроенный.

   Воспоминания волшебницы прервал ее ненаглядный герой. Кирилл тряхнул головой, проснулся. Но вставать не спешил. Напротив, парень еще плотней придвинулся к Уле и тактично, сдерживая жадный порыв, зарылся лицом в пышные девичьи волосы, наслаждаясь тонким запахом, истекающим от них. Ульяна не возражала. Ощущение близости избранника – а в том, что он – избранник, она уже ничуть не сомневалась – приятной истомой обволакивало всё тело, выливалось в непередаваемое, неизвестное ранее удовольствие, близкое к эйфории. Молодая парочка не шелохнулась. Можно было подумать, что жесткий холодный камень с успехом заменял им роскошное соблазнительное ложе. Наконец Кирилл сдвинулся чуть в сторону. На губах у него играла счастливая улыбка. Парень и девушка, не скрываясь, откровенно любовались друг другом. Они не изливали своих чувств выспренними словами, не клялись в верности. Но всё было и так ясно. За них объяснилась магия.
   – Киря, – ласково протянула волшебница.
   – Уля, – с таким же умилением ответил молодой человек.
   Но даже самый прекрасный миг не может длиться вечно. И оба это отлично сознавали. Ульяна первой вернулась к действительности, небрежно махнула рукой в сторону поверженных дьявоглотов:
   – Как тебе это удалось? Я до сих пор не понимаю…
   – А-а… – Кирилл выразительно пожал плечами, дескать, что тут такого?.. – Частично твоими стараниями…
   – Моими? – поразилась девушка.
   – Косвенно… Помнишь, ты объясняла про «ничто»?
   – Ну?..
   – Те уроки даром не пропали. Меч-то мне маги ваши подсунули хреновенький… чары наложили некудышние…
   Ульяна изумленно вытаращила глаза. Вроде бы собирали как положено. Экипировали самым лучшим образом. А оказывается, оружие клана – выродкам из Провала всего лишь на зубок.
   – Да-да, – подтвердил Кирилл. – От первого же заклятья дьявоглота клинок рассыпался в мелкую пыль…
   – ???
   – Хорошо хоть ножны при мне остались. Они ведь тоже волшебные.
   – Само собой.
   – Уворачиваясь от удара, в кувырке я подобрал на краю скального плато крепкую длинную палку. Тут же пришла мысль – сделать из нее могучий меч, меч-кладенец.
   – Но как?
   – Вселить в нее нечто.
   – Главное – поверить самому? – Теперь уже в роли ученицы выступала Ульяна.
   – Да. Но без натуги. Свободно и непринужденно. У меня получилось легко и даже бесшабашно. Не задумываясь, сунул палку в зачарованные ножны, мысленно наделил ее атрибутами меча, то есть преобразовал структуру дерева в «нечто». Закрепил эффект быстрой связкой коротких заклятий. А потом уже через «нечто» выхватил вместе с «мечом» из пустого футляра готовое «ничто» – разящую магическую аллегорию.
   – Почему разящую?
   – Именно «ничто» и играло роль кладенца. С каждым ударом «ничто» перескакивало на противника, пробивалось сквозь толстую броню заклятий, обезображивало ткани, а силы чудовищ превращало в самое себя – ничто, полный нуль…
   Уля недоверчиво покосилась на рассказчика. Надо сказать, что подобное объяснение боевого феномена не больно-то удовлетворило девушку, как мага третьей ступени.
   Известно, чародеи неохотно делятся своими секретами даже с союзниками, а уж с посторонними вольными волшебниками либо адептами других кланов – тем более. Цеховая этика не приветствует как раздачу тайн, так и их выведывание, вынюхивание. За внешней надменностью клановой культуры кроется необходимая осторожность, выверенная веками магической практики. Откроешься знакомому, вроде бы хорошему человеку… а вдруг он – шпион?.. в итоге окажешься беззащитным… «просадишь» крупицы Знания, кропотливо, кровью и потом собранные мудрыми предками… то-то и оно… Про болтливых недаром говорят: язык твой – враг твой.
   Ульяна-то, будучи мастером третьей ступени, безусловно, уловила словах напарника определенный смысл. Но у нее сложилось впечатление, будто Киря, прослушав всего один урок по основам магии, в котором совершенно обоснованно фигурировали такие категории, как «ничто» и «нечто», сейчас был готов истолковать, опираясь на новые для себя понятия, буквально всё, что угодно.
   Слишком уж всё просто у Кирилла получалось, подозрительно просто… Либо парень лукавил, прикидывала Уля, что-то скрывал, либо… либо неведомые высшие силы многократно усиливали его доморощенную волшбу. И девушка склонялась более ко второму варианту. «Но почему?! Кирилл – Носитель?! Какая судьба уготована ему… и мне?..» – с тревогой думала она.
   – Фокус с «ничто» мне когда-то объяснил один очень продвинутый маг. Он обладал седьмой ступенью, – тихо вымолвила кудесница. – Но впоследствии тот опытный воин погиб в схватке с дьявоглотами… Как ты думаешь, Киря, почему он не… не…
   – Не пришел к таким же выводам, как и я? – помог парень.
   – Да.
   – Ну, не знаю… – Кирилл вновь пожал плечами. – Наверное, боец слишком уж сосредоточился на борьбе, старался быть донельзя точным, как это ни глупо звучит, непозволительно точным – так, что его действия стали предсказуемы для противника. Он, вероятно, сильно хотел победить. А ведь ты сама толковала мне, что магия – понятие отвлеченное, абстрактное. Соперника нужно не просто пересилить. Его нужно перехитрить, переиграть, как беззаботного котенка.
   – Может быть, может быть… – озадаченно пробормотала Уля. – Может быть…
   Еще какое-то время в ее красивых зелено-голубых глазах блуждало сомнение. Однако вскоре они просветлели. В самой глубине зрачков промелькнул огонечек догадки. Очевидно, в голову кудеснице пришла какая-то интересная мысль. И она решила ее тут же проверить. Что сразу и сделала… Совершенно неожиданно, как и в первый раз, Уля потянулась и поцеловала Кирилла – на этот раз в щеку. Затем плавно, по-кошачьи, отстранилась, изучающе посмотрела на возлюбленного. И вдруг… резко отшатнулась от него, как от приведения. На лице молодой волшебницы отразились радость, страх и недоумение одновременно, будто взору ее предстало тайное предзнаменование. А оно и вправду предстало! Девушка нервно обхватила друга за шею, привлекла к себе еще раз, опять припала к щеке губами, застыла, будто не могла или не хотела или, скорее всего, боялась вновь увидеть это. Но вечно ведь так ни просидишь! Медленно, словно бы борясь сама с собой, Уля отпустила свое сокровище, пристально всмотрелась в милые черты избранника. Радость, страх и, пожалуй, тусклое подобие ускользающей надежды вновь окатили ее лицо.
   Магический Рельеф проявился после ее поцелуя на щеке Кирилла всего лишь на какой-то миг. Блеснул, точно солнечный зайчик, и исчез. Обычный человек ничего бы и не заметил. Но Ульяна – маг третьей ступени – ошибиться не могла. Легендарный знак Абсолютного Знания нельзя спутать ни с чем другим: живое, моргающее око, вокруг которого по сложным спиралям носятся блестящие точки-огоньки. Говорят, древние маги представляли в таком виде элементарную частицу материи – атом. Скрытый потомственный узор на теле смертного – Печать Судьбы. Теперь не осталось и тени сомнений… Кирилл – Носитель!
   Уля уткнулась лицом в теплое плечо Кири и разрыдалась.
   Носители – потомки могущественной касты Первоволшебников, которые стояли у истоков магии в этом мире. Мало того, по преданиям, они ее сюда и впустили. Их – единицы. В глазах обывателей, они уже давно перекочевали из реальной жизни в красивые былины и сказки. Кто-то верит в их существование, кто-то нет. Внутренняя магическая защита Носителя непробиваема. Ни одно заклятие не способно вскрыть ее. Никто, даже самые сильные волшебники, не могут обнажить сущность уникума, выявить его в толпе обычных людей, выудить его Знание. А оно, по слухам, поистине бесценно; содержит универсальный магический ключ, заменяющий собой любое заклятие, сводящий процесс колдовства лишь к мысленному приказу: захотел – и свершилось. Носитель обладает Знанием на биологическом уровне, даже если сам и не подозревает об этом. Оно передается по наследству и запрятано глубоко в подкорке головного мозга. Но, в принципе, Носитель способен обладать им, он может возбудить свои способности, совершив соответствующий ритуал. Однако в чем конкретно он заключается, никто не знает. Когда приходит его время – говорят, такие случаи были, – Носитель неожиданно прозревает. Возможно, он получает от мифических предков сквозь толщу поколений неведомый сигнал; возможно, воспринимает на подсознательном уровне определенный знак извне; возможно, подпадает под действие мощного артефакта и т. д. Точно сказать нельзя.
   Пусть это звучит как каламбур, но со Связью Носитель имеет очень прочную связь в течение всей жизни. Ведь он – дитя магии, плоть от плоти, ее живой хранитель. Отсюда, собственно, и название – носитель.
   В новом свете всё вставало на свои места. Какие уж там игрушки с «ничто» и «нечто»?.. Будучи избранником судьбы, Кирилл без усилий мог бы сотворить «ничто» хоть из ничего, а затем играючи превратить его в «нечто»… Ведь колдовская Волна – его родная среда, он купается в ней, как рыба в воде. Правда, сам, похоже, об этом не знает. В таком случае шансы у дьявоглотов против него были невелики. Это и объясняет невероятную победу. Восемь чудовищ за один бой! Мистика – даже по меркам опытных волшебников. Будто по Гадкой Тропе огненной колесницей прокатилась суровая мощь Объединенного Магистрата – идейного правопреемника далекого Святого Братства (правда, не достигшего былого величия легендарных предков).
   Но, судя по всему, Кирилл еще не инициирован, не получил пока что загадочный сигнал, не догадывается о своей природе. Фактически на данный момент он – Носитель наполовину, а может, – на одну десятую или того меньше. Короче, не созревшее семя.
   Догадаться о его принадлежности к проточародейству можно было только по каким-то косвенным признакам. Лишь одна Сила могла вскрыть тайну Носителя напрямую – это любовь. Рельеф Всеведения как спонтанный отклик на поцелуй девушки мог проявиться на лице Кирилла только при полном взаимопонимании, полном взаимопроникновении магий, полной и взаимной открытости и глубине чувств. Следовательно, избранник молодой волшебницы не закрывался перед ней, не строил магических преград, не скрывал ментальности, не лепил личину. Иными словами, символ Абсолютного Знания на щеке Кирилла в данном случае являл собой бесспорное, неопровержимое объяснение в любви.
   Поэтому Ульяна и обрадовалась поначалу, расправила крылышки, раскраснелась от счастья. Но…крылышки тут же подломились. Как маг третьей ступени, Уля отлично знала, что до момента инициации ничья близость не должна была смущать сердце Носителя; разум его должен был оставаться незамутненным, свободным от чувств и привязанностей. Иначе Дар его пропадет втуне, погибнет. Такова расплата за страсть. Отцы основатели магии словно бы предлагали своему далекому чаду издевательский выбор: Сила или Любовь… Любовь или Сила… «Я не могу вставать у него на Пути, – стучало в мозгу у Ульяны. – Не могу, не имею права!..» Трудность выбора, его убийственная надрывность навалилась на хрупкие плечи девушки в еще большей степени, нежели на самого Носителя. Для кого-то любовь – волшебный подарок судьбы, величайшее чудо из чудес. Для нее же – тяжелое испытание. Что выбрать?.. Поглотить его Дар, но взлететь на седьмое небо, либо принести в жертву свои чувства?.. Но ведь есть еще и он… захочет ли он жертвовать?.. Ведь истинная любовь – наслажденье обоюдное. А у них истинная – магия не обманывает.
   Известно, мужчины – слабы по определению; не смеют противиться собственным желаниям, с ума сходят от грез, сгорают от нетерпения страсти… Значит, мера ее ответственности возрастает вдвойне. Что же выбрать?..
   А тут еще эти Дробители. Почему они идут по следу Кирилла?.. Им удалось обнаружить его Дар? Каким образом?.. Пусть не обнаружить, но вычислить… даже не вычислить, а только заподозрить, предположить… Всё равно. Кириллу угрожает опасность. Дробители от своего не отступятся. Они не знают ни жалости, ни сожаления.
   Не исключено, что Кирилл – Вскрыватель. Пророчества предрекают его появление как раз в текущие времена. Тогда преследователи вне всякого сомнения попытаются его убить, убрать со своей дороги. Что же делать?.. Ведь без своего дара он окажется безоружным и… и не сможет выполнить миссию, предначертанную Свыше. Дробители и так уже перебили почти всех Носителей. Но кто-то должен спасти наш мир от этой магической чумы.
   – Ты что, Уля? Что с тобой? – испугался Кирилл. – Тебе больно? Ты ранена?
   Девушка отрицательно мотала головой и совсем по-детски размазывала по лицу слезы, чем еще больше усиливала ощущение неизбывного горя. У Кирилла прямо сердце разрывалось при взгляде на подругу. Хуже нет, когда искренне хочешь помочь, но не знаешь, как.
   – Да что с тобой, Уля? – обеспокоено твердил герой. – Скажи же, наконец, пожалуйста.
   Через пару минут Ульяна кое-как взяла себя в руки.
   – Ты, Киря… это… ты, в общем… ты – Носитель, – шмыгая носом тихо пояснила она.
   – Вот еще… Носитель… что за чушь?.. – возмутился Кирилл.
   – И более того, вероятно, Вскрыватель, – вымолвила Уля, будто обличала друга в чем-то запретном.
   – Какой еще Вскрыватель?
   – Обыкновенный…
   – И что я, по-твоему, должен вскрыть?
   – Грамоту Возмездия.
   – А как?
   – Это уж лучше у тебя спросить, – вздохнула девушка.
   – У меня? – парень обалдел от изумления. – Ха! Бред какой-то…
   – И никакой ни бред, – оправдывалась волшебница. – Если бы ты знал, Киря, как шевелится Рельеф Всеведения.
   – Где?
   – У тебя на щеке. – Видно было, что Ульяна готова вновь расплакаться.
   – Ну-ну-ну, – успокоил подругу Кирилл. – Вскрыватель так Вскрыватель, подумаешь… Ты, Уль, не переживай. Всё, что нужно вскроем. Было бы с чего расстраиваться.
   – Мы должны расстаться, – твердо резанула волшебница.
   – Как расстаться? Почему?
   – Наше чувство мешает твоей инициации.
   Влюбленная парочка впервые затронула вслух тему чувств; и у Кирилла опять, совершенно некстати, покраснели уши.
   – Еще и лучше, – отмахнулся молодой человек. – Значит, ничего не надо будет вскрывать. Я, признаться, не очень-то, Уль, и хотел…
   – Тебя ждут славные дела, Киря, и я не могу вставать на Пути у Носителя.
   – Да какие дела, Уля? Ты что? Зачем мне слава, зачем мне Сила, если ты уйдешь?..
   – Так надо, Киря.
   – Кому?
   – Ты должен спасти этот мир. Скоро Дробители захватят всё жизненное пространство, и никто не сможет им противостоять.
   – Да я не против, Уль. Но зачем нам расставаться, не пойму. Можно и вместе бороться со Злом. Вместе, оно даже сподручней. Разве не так?
   – Нет, Киря. Дальше пойдешь один.
   – Но…
   – Не перебивай, пожалуйста. Слушай внимательно. Иди по Тропе вдоль болот за Вторую Сопку, никуда не сворачивая. Время от времени в болота будут впадать небольшие ручейки. По ним, вообще-то, можно выйти вверх. Но не обращай на них внимание. На переход, если всё будет нормально у тебя уйдет семь дней. За Второй Сопкой течет река Быстринка. Ступай по ней вниз до перекатов.
   – Порогов, что ли?
   – Да. От перекатов иди строго на восход. Через два дня уткнешься в скалы. Они заслоняют собой весь горизонт. Не ошибешься. Если не собьешься с курса, выйдешь прямо к Бугру – он имеет форму головы дракона, увидишь… В основании головы скрыта пещера Сплавщиков. Но вход в нее зачарован. Без посторонней помощи ты его, поди, не сыщешь. Впрочем… – Девушка, наверное, вспомнила, с кем имеет дело. – Может быть, и сыщешь, но лучше не суетись. Разожги костерок, отдыхай. Сплавщики сами к тебе подойдут. Опознаешь их по медальонам. Видел такие раньше? – Уля достала из кармана медный кругляк.
   – Да.
   – На. Отдашь главе дозора, как опознавательный знак, дескать, свои. Понял?
   – Понял.
   – Кстати, Клан Сплавщиков с нашим связывает очень давняя дружба. Мы всегда были с ними добрыми соседями, помогали друг другу в любой беде.
   – Хороший сосед лучше близкого родственника, – вставил народную мудрость Киря.
   – Точно. Скажешь, что идешь ты из Клана Вулканического Пепла. В ответ их старшой должен трижды пожелать доброго здравия старцу Семену и всему его племени. Закончить пожелания он должен словами: «Да разлетится Вулканический Пепел на широкие дали». Это пароль. Только после условленной фразы передай ему пролазное кольцо. Вот. – Подруга протянула Кириллу обыкновенную с виду безделицу, какими младые девицы любят увешивать тонкие персты. – Оно играет роль пропуска. Получив его, Сплавщики проведут тебя сквозным ходом под Бугром, а затем на плотах доставят по Славной реке в город со звучным названием Святая Ольга.
   – В чем же славность той реки?
   – Вода в ней чиста, как слезинка, а рыбы – не мерено. Ежегодно Сплавщики проводят на ее берегах свои очищающие обряды, а саму реку почитают за святыню.
   – Понятно.
   – На этом мое поручение заканчивается. Далее ты волен поступать как знаешь. Куда ты направляешься, про то отец Федор ничего боле не сказывал.
   – Я всё сделаю, как ты захочешь, Уля. Только никуда без тебя не уйду.
   – Киря!
   – Даже слышать не хочу. Ни за что! Ты вон, похоже, контужена. Хочешь сказать, я брошу тебя в одиночестве вот здесь, посередь Гадкой Тропы, на съедение дьявоглотам?! Я что, похож на подлеца? Ни за что!
   – Но ты должен!
   – Даже и речи быть не может. – Парень застенчиво отвел глаза. – Я должен быть с тобой. Это для меня самое важное.
   – Хорошо, – неожиданно согласилась волшебница. Вероятно, она поняла, что ей не удастся убедить спутника добровольно покинуть ее и отправиться за Бугор самому. – Хорошо, Кирилл, – повторила она и добавила. – Но обещай мне, пожалуйста, Рельефом Всеведения, если со мной что-нибудь случится, ты сделаешь всё так, как я тебе сейчас велела. Обещаешь?
   – Конечно, Уля. О чем разговор? Но, пока я с тобой, ничего не случится. Ты не бойся.
   – Вот и ладно. – Девушка очаровательно улыбнулась. – И еще помни, Киря, когда Носитель вскроет Грамоту Возмездия – про то сказано в пророчестве, – исполнится его самое заветное желание. Так что если будешь думать обо мне, вытащишь хоть с того света.
   Кирилл тоже улыбнулся:
   – В таком случае быть Носителем мне нравится…
   – Закрой глаза, – игриво попросила Уля.
   – Зачем?
   – Ну… хочу тебя поцеловать.
   – А-а… Это всегда пожалуйста.
   Кирилл смежил веки и почувствовал, как губы его обволокло что-то мягкое, теплое, приятное. На этот раз поцелуй оказался долгим и страстным. Парень открыл глаза, хотел притянуть Улю к себе. Но она со смехом увернулась.
   – А-а… глаза не открывать… мы так не договаривались.
   Кирилл вновь послушно зажмурился. Но ничего не происходило. Вскоре ему почудилось, будто он расслышал легкие девичьи шаги. Носитель встрепенулся, тряхнул головой. Но… было уже поздно…
   Уля вплотную подбежала к Провалу.
   Выброс Подложки, потеряв разом весь свой выводок – дьявоглотов, – перешел из активной агрессивной фазы в стадию медленного увядания. Бездонная Пропасть потихоньку сворачивалась, истаивала, уменьшалась, будто высыхающая лужа.
   Девушка с размаху прыгнула прямо в центр тонкого, как бумага, покрывала, провалилась, камнем полетела вниз.
   – Помни, Киря, в момент вскрытия Грамоты… – успела вскрикнуть она. – А-а!!!
   Провал довольно икнул, клацнул магическими челюстями, невозмутимо проглотил жертву и захлопнулся, точно сундук. Из-под шевелящейся пленки донесся сдавленный вопль девичьего отчаяния и страха, возможно, последнего, предсмертного. Гигантская пасть Иномирья в ответ бросила ехидный смешок. Земля под ней чуть заметно вздрогнула. Болотная жижа возле берега противно затряслась, будто заржала над гадкой шуткой Потусторонья.
   Бесстрашный воин вскочил на ноги.
   Горечь, смятенье, сожаленье разом взорвали его душу, хлынули горячей волной из глубин подсознанья, ударили в ошалелый мозг. В жилах фонтаном вскипела кровь.
   – Уля!!! – заорал, почти обезумев, Кирилл. – Уля!!!
   Позабыв про осторожность, парень ринулся к Провалу. Пропасть хищно чавкнула и вдруг выстрелила текучим, долговязым рукавом сгущенной Изнанки в сторону убитого горем человека. Черный гадкий плевок блеснул в воздухе, застал деревенского мага врасплох. «Мама!» – кричат и взрослые, и дети в минуту испуга.
   – Мама! – вскрикнул Кирилл.
   И маменька, хрупкая сердобольная женщина за сотни верст откликнулась, единым мысленным порывом вернулась к сыну, пришла на помощь своей кровинушке. Родная землица, собранная матушкой в узелок (кусочек Родины – могучий оберег) мгновенно ожила, спрессовалась в лепешку, прорвала притороченный к поясу кошель, распласталась широким полотнищем, выковалась богатырским щитом пред глазами обескураженного воина, приняла на себя сгусток Подложки. Зловещий пинок, словно бревно тарана, ударил Кирилла в грудь, отбросил парня на несколько саженей назад. Тело Вскрывателя врезалось в густую стену непролазного кустарника. Упругие ветви осторожно подхватили героя, победителя дьявоглотов под белы ручки, спружинили и мягко откинули назад. Кирилл бухнулся оземь, потерял сознание.
   А щит от родной сторонушки после спасения хозяина не выдержал напора Иномирья, расплавился, горючими слезами ушел в землю. Над болотами пронесся слабый материнский стон. Сухие бутоны камыша низко пригнулись под ним в знак почтения к родительнице.

   …Когда Киря очнулся, на месте Провала как ни в чем ни бывало трепетала свежая зеленая трава и даже, словно в издевку, расцвели милые пахучие ландыши. Хоть им и не сезон. Над марью всё так же шумел птичий гвалт. Похоже, природу человеческие страсти особо не волновали, будто здесь ничего и не произошло.

Глава 2

   Видит небо, недаром у Ули сосало под ложечкой, когда они с Кириллом только вышли в путь. В самом начале путешествия девушка ни с того ни с сего вдруг почувствовала себя совершенно разбитой. Нет, не физически – тренированное упругое молодое тело давно свыклось с тяжелыми переходами, – а морально. Ее одолевали неясные смутные тревоги. Солнышко сияло вроде бы по-летнему щедро, задорно, но почему-то совсем не согревало. Даже пыхтящий в глубине долины жиденьким дымком Сонный Пращур – полуживой, частично действующий вулкан, – как ей казалось, издавал в ментальном диапазоне, доступном волшебнице, непонятное настороженное гудение. Хотя обычно накануне дня большого праздника спящий гигант радостно вибрировал и даже одаривал под вечер своих последователей вдохновляющей панорамой – богатая шапка мягкого теплого праха черным снегом клубилась над каменным жерлом. Великий предок отрабатывал без обмана обильные жертвоприношения. Дети Вулканического Пепла всегда очень чутко реагировали на эманации прародителя клана, своего священного тотема, и он никогда их не подводил. Не подвел и на сей раз.
   Однако Ульяна ошибочно приписывала дурное расположение духа тому обстоятельству, что ей пришлось покинуть родное племя в самый торжественный момент. Поначалу она даже безотчетно дулась за это на ничего не подозревающего Кирилла. Ведь День Посвящения всегда оставлял в душах обитателей волшебного становища, независимо от рангов и ступеней, неизгладимое чувство единения с магическим жаром Печи и через нее – с природным фетишем – Вулканическим Пеплом. Это нельзя объяснить словами, это можно только постичь каждой клеточкой организма… там… в колдовской топке… Магический метроном, который в руках Семена отсчитывал положенные секунды ритуальной плавки – тук-тук, тук-тук, – торжественно стучал в мозгу и по сей день, словно старинные настенные часы – тук-тук, тук-тук. И от одного лишь воспоминания об этом звуке сердце в груди клокотало встревоженной птицей, а глаза пылали вулканическим жаром, словно раскаленная лава глубоко во чреве Прародителя.
   Нет, всё-таки зря, наверное, молодая волшебница не прислушалась тогда к собственным предчувствиям. Сонный Пращур действительно сигнализировал о большой беде. Может, стоило повернуть назад? Хотя, по правде говоря, ее возвращение, скорее всего, ничего бы не изменило. Окажись Ульяна в тот день в пределах зачарованной родовой территории, – не исключено, что всё ее естество содрогнулось бы от ужаса…

   По своему влиянию в магическом сообществе Дробители уже давно переросли масштабы обыкновенного клана, пусть даже континентального. Более того, вероятно, и рамки межкланового колена стали для них уже тесными. Чародейские круги, подвластные Дробителям, вылились в мощное повсеместное движение. И всё бы ничего, если б они исповедовали принципы старинного Братства, основанные на терпимости друг к другу, множественности мнений, праве слабого на самоопределение, на выбор собственного пути и т. д. Нет же! Дробители превратились для кудесников в сущее проклятие. Они каленым железом выжигали инакомыслие, безжалостно расправлялись со строптивыми волшебниками; везде насаждали свои обычаи и нравы, которые попахивали, мягко говоря, мракобесием. На сегодняшний день агрессоры успели подмять под себя большинство непокорных чародейских содружеств, втоптать в грязь их знамена, святыни, устои. Теперь уже всем стало ясно: захватчики стремились к абсолютной власти – покорить все города и веси. Для этого они снюхались даже с самой Изнанкой, фактически стали ее прямым орудием в этом мире.
   С некоторых пор Дробители начали именовать себя кичливо и надменно – Орденом Антрацита. В новоявленный союз почти насильно загоняли всех сочувствующих да и колеблющихся магов. Ничего не скажешь, каменноугольный оттенок им и впрямь к лицу. Вероятно, честолюбивые властители Ордена возомнили себе, будто им удалось хитростью ли, Силою ли, лживыми посулами ли привлечь для решения своих задач вечную, неспровержимую Великую Подложку. Но фактически-то кто кого использовал в своих интересах – это еще большой вопрос.
   Для остального чародейства да и простого населения пагубный грязный союз, само собой, обернулся крайними бедствиями. Он сразу же непропорционально усилил мощь Дробителей. Теперь в их распоряжение поступили страшные Провалы Изнанки. Специально обученные адепты – так называемые поводыри – могли вызывать их вместе с чудовищами (дьявоглотами и иными бестиями) почти в любом месте и натравливать жуткие создания Подземелий на своих врагов. Помимо дьявоглотов на Зов поводырей откликались также всякие прочие твари из Низов – размером, может, и поменьше, зато хитрей и изощренней в действиях. При активной поддержке армии уродов из Глубин Дробители, разумеется, усилили свое наступление по всей территории магических земель и, надо сказать, весьма преуспели в реализации планов тотальной экспансии. Орды Антрацита практически сломили сопротивление большинства крупных кланов, обитающих в густонаселенных городах. Из городских волшебников им не удалось пока одолеть, пожалуй, лишь Крысоловов, которые в пику Изнанке чувствовали себя в подземельях, внутриквартальных катакомбах, многочисленных руслах канализации, водопровода и прочих коммуникаций как дома.
   Кроме Крысоловов о неподчинении новому магическому порядку открыто заявили большинство старинных племенных поселений, разбросанных по бескрайним просторам лесов, болот, степей и гор – такие как Клан Вулканического Пепла, Сплавщики, Орлоголовые и другие. Окраинные общины волшебников чувствовали себя на родовых землях более-менее вольготно, потому что Дробители, как правило, боялись открыто соваться на их территории, где сама природа неизменно вставала на сторону тотемных кланов. Отдельных шпионов Орден Антрацита в районы тотемщиков, безусловно, засылал. Но большого вреда они нанести там не могли.
   В отношении же простых смертных, обыкновенных людей, Дробители старались придерживаться осторожной дальновидной политики. Обывателей злые волшебники без особой нужды не трогали, чтоб не возбудить против себя гнев всего народа.
   Карательные меры Ордена Антрацита касались в основном чародеев из противостоящего лагеря. За теми, кто отказывался встать на сторону магической диктатуры, Дробители и их приспешники вели настоящую охоту.
   А большинство населения взирало на происходящую битву в стане чародеев с изрядной долей безразличия, злорадства, ну и, конечно же, опаски. Простые люди успокаивали друг друга «мудрыми» рассуждениями, мол, пусть себе волшебники дерутся; нам-то что с того? Ни холодно, ни жарко. Вот так. Глупые. Они не понимали, что это лишь пока их не касается чужая война. И холод, и жар придут потом, когда полягут светлые маги. Но тогда, наверное, будет уже поздно.
   В первую очередь адепты Антрацита пытались уничтожить, истребить буквально на корню, как страшнейшую заразу, Носителей. Вернее, потенциальных Носителей, поскольку до инициации ни один чародей не может определить точно, есть ли у человека соответствующий дар, либо нет. Но с теми, на кого пала хотя бы тень подозрения, даже не велись никакие переговоры о переходе на сторону Дробителей. Ибо истинный потомок Первоволшебников принципиально несовместим с Изнанкой. Слуги каменноугольного Ордена боялись хранителей древнего Знания как огня. На их поимку бросались огромные силы. По следу Кирилла, например, точно стаи гончих псов, послали аж два клина отборных головорезов. Это, почитай, сто воинов. И в их числе жуткие поводыри – заклинатели Провалов.

   Родовые становища окраинных кудесников располагались большей частью в местах, сохраняющих в глубине пород еще со времен эры протоволшебства очаги природной магии, можно сказать, естественные кладовые чародейства. Здесь было проще колдовать, отправлять магические ритуалы. Каждый ребенок с детства впитывал в себя упрятанную в недрах чудодейственную Связь, срастался с ней и душой, и телом, впитывал в себя мощь кланового тотема. Поэтому невидимый волшебный покров в какой-то степени изначально защищал поселение магов от злодейских посягательств извне.
   Пещеры Клана Вулканического Пепла не составляли в этом отношении исключения. Под ними пульсировал интенсивный источник положительной, плодородной энергетики. Не случайно окрестные леса полнились дикоросами и дичью. И запасы эти никогда не иссякали, будто природная скатерть-самобранка развернула здесь свое полотнище: бери – не хочу.
   Пепельные волшебники отлично сознавали, что под лучами проточародейства даже самым искусным поводырям не удастся вызвать здесь гордость Подложки – Провалы с их выводками – дьявоглотами. Но те исчадия Подземелий, что поменьше да пошустрее, несомненно, пробьются на Зов погонщиков. И упаси Святая Братия кому-то их недооценивать. Опасность в них кроется смертельная; жажда убийства в колдовских уродах – невероятная. А кроме всего прочего, страшна вся эта мелочевка прежде всего разнообразием, неисчислимой разносортицей, как в кошмарных дурных снах. К битве с ними очень трудно приспособиться. Не известно, кто выскочит на этот раз, чего от него ожидать, какое заклятие бросить, чтобы сходу сразить наповал. Ведь исчадия Подземелий, словно микробы, эволюционируют, вырабатывают противоядия от известных методов борьбы, которые к ним уже применялись. К каждому уроду из Низов подход требуется особый, как к строптивому ребенку.
   А потомкам Вулканического Пепла сегодня, вообще, не повезло. Потому что в первых рядах скрытой каменноугольной атаки на них тихо скользили адепты Клана Подводных Пузырьков. Означенный клан еще до массовой экспансии черного Ордена имел самые тесные сношения с Дробителями. Они всегда были союзниками. Как следствие, пузырьковые маги сразу же заняли неплохие позиции в иерархии Антрацита. А отличало их от других волшебников дьявольское умение подобраться к противникам – пусть даже опытным магам – бесшумно, а затем неожиданно напасть со спины.
   Выглядело это примерно так. На глаза обреченному человеку ни с того ни с сего наворачивалась слезинка, будто ее насильно кто-то вытягивал из-под века наружу. На самом деле на свет божий ее выманивали микропузырьки вакуума, подпущенные искусным диверсантом. Непрошеная капелька легонько скользила по лицу вниз. Застигнутый врасплох, человек, борясь со слезливостью, непроизвольно моргал ресницами и, как правило, беспечно улыбался, удивляясь нахлынувшей вдруг волне сентиментальности. А в этот момент воздух вблизи жертвы еле заметно пошатывался, в нем проскальзывало нечто почти нематериальное, расплывчатое, не оставляя после себя ни малейшего следа, даже ментального. Разве что вокруг становилось слегка сыровато, немножко влажно, как перед грозой. Человек думал: показалось. Потягивался, чтоб утереть глаза… а лезвие уже зияло меж лопаток… и за спиной никого… словно острый клинок неожиданно сорвался с небес и случайно вонзился в спину несчастному…
   Незаметность движений дается «пузырьковым» чародеям не только в результате длительных тренировок по особой методике, но и достигается при помощи уникального магического одеяния – не сшивного, не тканного… – водянистого. Воздух перед глазами внимательного наблюдателя переливается странными размывами. Люди исчезнувшего диверсанта вообще не замечают. Они смотрят сквозь него почти как сквозь пустое место, видят всё, что находится за спрятавшимся зеркальным воином почти без искажений. А боец знает, когда нужно двигаться, когда – застыть; выбирает те ничтожные промежутки времени, пока противник озирается по сторонам.
   Лишь узкая полоска вокруг глаз остается у бесшумного убийцы открытой. Его зрачки плавают в воздухе будто бы сами по себе. Если он повернется к жертве спиной, то и их она не заметит. При определенной подготовке засечь передвижения «пузырькового» мастера можно. Но, безусловно, сложно.
   Кроме того, водяной костюм довольно эффектно поглощает энергетику человека, который в него облачен. Что затрудняет обнаружение диверсанта в ментальном диапазоне. Ну а специальные заклятия, дополнительно наложенные на хитрую пленку, увеличивают маскировочный эффект еще во много-много раз. Причем для того, чтобы «переодеться», «пузырьковому» магу вовсе не нужно купаться. Он способен притягивать к себе влагу прямо из воздуха.
   Помимо всего прочего, уникальное водяное одеяние снижает внешнее трение почти до нуля. Воин, скрытый под пленкой, способен скользить по любой поверхности бесшумно и легко, точно змея – даже трава не примнется.
   Не удивительно, что агрессоры с успехом использовали тихих убийц в самых сложных, самых важных операциях, которые ни в коем случае нельзя было провалить. Ну а мастера Подводных Пузырьков, в свою очередь, почитали за честь блеснуть умением перед новыми хозяевами; старались не за страх, а за совесть, не жалея ни сил, ни изощренной фантазии, коей, кстати, славились издавна.
   В сегодняшнем нападении на родовое становище Пепельного Клана участвовали и другие союзники Дробителей. Но они играли, скорее, отвлекающую, вспомогательную роль; служили для того, чтоб приковать к себе внимание и силы противника в то время, как зеркальные тени будут бесшумно исполнять заглавную партию в феерии массового убийства.
   Разношерстное войско Антрацита должно было ввязаться с защитниками пещер в рукопашную схватку. Состояло оно в основном из физически крепких молодых колдунов – мастеров воинских искусств, облаченных в легкие кожаные панцири темного цвета с оттесненными на них эмблемами Ордена Антрацита.
   Эмблема представляла собой одинокую безгубую пасть, пожирающую ущербный диск луны, словно хрупкий леденец, на фоне сплошной черноты. Причем зубы на магическом рисунке черного ордена жили абсолютно самостоятельной жизнью, не являлись встроенным элементом чьей-то головы и, вообще, неизвестно, кому принадлежали. Но выглядели мощно, задиристо, внушительно. Парящие в ночном небе огромные челюсти, третирующие ясный месяц. Вроде капкана, но одушевленного – костяного, а не металлического. Наверное, в изгрызенном диске луны крылся намек на то, что когда-то к власти повсюду придет черная магия Изнанки и ее ставленники. И тогда они будут решать, кому дарить жизнь, а кому – нет; кого казнить, кого помиловать. Говорят, такие же зубы, но циклопического размера, искусные камнетесы вырезали на главной башне замка Дробителей, расположенного в их родовом владении. А видны те зубы за несколько верст вокруг. И даже ночью здоровенные клыки сияют зловещим магическим блеском, пугая припозднившихся на тракте путников и напоминая бедным людишкам об опасностях, подстерегающих их в этом неспокойном мире.
   В руках у служителей Антрацита поблескивали остро отточенные топоры с короткой рукоятью для ближнего боя и небольшие копья. В первых шеренгах замершего воинства спрятались злобные заклинатели, вызывающие всякую ползучую гадость из Низов. Впереди погонщиков в нетерпении, как дрессированные псы на привязи, застыли, свирепо урча, гадкие твари Подземелий. Они непрерывно оглядывались на своих хозяев. Вероятно, ожидали команды «Фас!» или нечто в этом роде.
   Людская молва гласила, будто в каждом из магических сообществ Орден Антрацита имел своих верных осведомителей. И недаром, видать, гласила. Потому как время для нападения на Огненные Пещеры Клана Вулканического Пепла коварные злодеи выбрали самое что ни на есть критическое. Пожалуй, только один день в году главная святыня чародейского племени Ульяны была столь уязвима для врагов. Так случайность ли, что именно этот день и совпал с вылазкой Дробителей?.. Дело в том, что перед Праздником Посвящения главные силы клана – взрослые здоровые мужчины – зрелые маги, ведомые старшим Магистром, ежегодно отправлялись в Долину Гейзеров к подножию Сонного Пращура, чтобы воздать обильные подношения Богу Огня. Древний обычай говорил, что в противном случае Посвящение будет неполным, неточным, усеченным; что только после возвращения торжественной процессии, оставившей щедрые дары прародителю племени, можно было начинать ритуал Обращения подростков в магов – присуждения им первой ступени волшебства. И получалась, что в момент паломничества воинов к Сонному Пращуру в лагере находились лишь женщины, дети и маги низших ступеней.
   Искусные наемники из Клана Подводных Пузырьков, оправдывая громкую славу тихих убийц, подкрались к «пепельному» становищу легко и бесшумно – прозрачными тенями. Первым делом они решили аккуратно провести глубокую разведку в стане противника, выяснить наличие вражеских сил и их расстановку. Для чего пришельцам предстояло проникнуть в самое сердце потомков Вулкана – Огненные Пещеры. И тут в дело вступила изощренная магия Подводного Воздуха. Микроскопические пузырьки, подталкиваемые силой заклятия, выискивали в толще камня мельчайшие капилляры, едва наметившие трещинки, каверны, полости, быстро двигались по ним вглубь скальной породы, неутомимо петляли, обходили препятствия и вскоре просачивались сквозь толстенные, в десятки саженей стены, вылуплялись из них с обратной стороны незаметными капельками-дождинками. В каждом таком пузырьке-лазутчике трепетало настороженное магическое око размером с кончик острой швейной иголки. Оно проворно вращалось туда-сюда, внимательно изучало всё вокруг себя, запоминало, анализировало, затем устремлялось в обратный путь. А на смену ушедшим тут же всплывали очередные воздушные прознатчики. Удачливые микроразведчики-пузырьки возвращались торной дорожкой к своему хозяину, прыгали к нему в ладошку, беспрепятственно проскальзывали сквозь кожу, проникали в кровь, спешили по жилам в мозг к замершему воину. И вот уже каждый из тихих убийц, закрывших глаза и положивших руку на скальный выступ, видел всё происходящее внутри тайного грота как у себя на ладони.
   Сотни вражеских игольчатых глаз разом вперились в пространство священной пещеры. Дрожащие шарики покрыли собой, почитай, всю северную сторону схрона. А растяпы – обитатели подземного жилища – пока еще ни о чем не догадывались. О! Воины Глубинного Газа умели маскироваться! Это правда! В каждый ползучий пузырек, выступивший внутри пещеры, хитрые диверсанты предусмотрительно поместили частичку вулканического пепла – такую родную для данных мест. На эту частичку они наложили соответствующее заклятие с тем, чтобы весь пузырек вместе с плененной крупинкой золы выглядел как одно целое. Дескать, на стены просто налип так почитаемый здесь прах подземелий. Что ж тут плохого? И, естественно, родной фетиш усыплял бдительность аборигенов. Маскировка, может быть, не самая идеальная. Но младшим магам, которые еще не научились держать свое чутье обостренным постоянно, глаза отвела. И, надо сказать, с успехом.
   В суматохе предпраздничного дня наивные дети Пепла слишком уж передоверились сторожевым дозорам, скрытым на границах владения клана. Дозоры состояли сплошь из опытных бойцов (кому-то не повезло – пришлось пропустить ритуальное паломничество в Долину Гейзеров). Оставили их на внешних рубежах специально для обеспечения безопасности родового гнезда. Но… в становище никто, конечно же, пока еще не знал, что несколько часов назад возле каждой из застав по всей линии обороны одновременно, как по команде, разверзлись гадкие Провалы Изнанки… В один миг протуберанцы Подложки поглотили сторожевые секреты, фортификационные сооружения и магические укрепления дозоров… Все воины, охранявшие дальние подступы к священным пещерам враз погибли, даже не успев протрубить сигнал тревоги…
   Старшие маги клана в полном составе ушли к подножию Сонного Пращура. Из сильных чародеев в пределах Огненных Чертогов остался только глава поселения – старец Семен, носитель высшей тринадцатой ступени волшебства. Но, будучи Хранителем Печи, он пребывал сейчас не в самой пещере, а буквально растворился в толще камня над ее сводами, где была спрятана родовая Топка. Она спускалась вниз, в центральный зал торжеств, на магической воздушной подушке только раз в году – в День Посвящения. И старец в данный момент возился с последними приготовлениями к ритуалу, настраивал секретные заклятия Причащения. Для этого ему пришлось прибегнуть к полной трансформе – целиком обратиться в камень, внедриться внутрь скалы, чтобы подобраться к спрятанному там могучему артефакту племени. Всё внимание волшебника было поглощено наложением специальных чар, подготавливающих Печь к торжественному спуску. Жезл Верховного Правителя покоился в это время на почетном кресле главы клана, высеченном из спрессованного пепла. Для охраны символа власти старец приставил к массивному трону двоих молодых воинов.
   В пещере вовсю кипела работа. Женщины, дети, старики, подростки украшали стены, прибирали мебель, драили полы, наводили лоск.
   Да и сами обитатели Огненных Чертогов, все как один, выглядели сегодня похорошевшими и нарядными, точно фигурки с ярмарочных лубочных картинок. Мальчики в белых рубашках, вышитых цветастыми узорами. Волосы чисто вымыты, аккуратно причесаны на пробор. Девочки, как куколки, в красивых передниках. На головах пышные бантики, за плечами толстые косы. Женщины постарше одеты построже, но торжественно. Щечки нарумянены, губки напомажены. Прически уложены в изящные бутоны. Короче, куда ни глянь – глаз радуется.
   Всеобщий энтузиазм, охвативший магическую общину, никого не мог оставить равнодушным. Не удивительно, что два юных чародея, несущих стражу возле драгоценного жезла, беспечно оставили службу и помогали женщинам навешивать на южную сторону грота гобелены ручной работы с вышитыми на них картинами, повествующими о героических подвигах великих предков. Разве могли вчерашние мальчики остаться в стороне? Ведь каждый год перед Днем Посвящения они вот так же вместе с матерями и сестрами наряжали зал торжеств, и глаза их светились радостью и гордостью за свой клан. А как же иначе?
   Конечно, если бы старец Семен не окаменел, то давно учуял бы приближающуюся угрозу. Тринадцатая ступень посвящения открывает перед взором волшебника дополнительные горизонты восприятия действительности, необъятные горизонты. Но обратившись скалой и одновременно Печью, спрятанной в ней, вождь племени на время утратил большинство чувств. Камень есть камень. Он слеп и непробиваем. Но не глух! В последний момент опытный кудесник всё же уловил в толще базальта скрытые вражеские вибрации. Чувство тревоги панической искоркой ворвалось в сознание чародея: «Жезл власти!» Магический артефакт племени, средоточие его Силы. Пока он в руках вождя, – племя почти непобедимо. Нельзя допустить, чтобы его похитили враги! Волшебник тут же бросил свое тело в обратную трансформу – вернул родную плоть к привычному человеческому облику.
   Но было уже поздно. Дробители ринулись в атаку. И действовали они по всем правилам воинской магии. Первым делом захватчики взломали крепостные стены Пещеры. Конечно, будь здесь основные силы родового клана, никто из агрессоров и близко не подошел бы к Огненным Чертогам. Но увы! Удача сегодня встала почему-то на сторону Антрацита. Наемники черного Ордена приблизились вплотную к «вулканической» цитадели практически без сопротивления. Ну а дальше… Пузырьки, напитанные разрушительной магией, сцепились с вековыми скалами. Микроразведчики – глазастые капельки воздуха, которые уже успели пробить себе дорогу внутрь священного грота, по беззвучной команде организованно рассосались по всей толще огромной стены и вдруг стали быстро надуваться, пыжиться, разрастаться. Атакующие маги сил не пожалели. Они вложили в коварные газовые пучки такую мощь, что сверхтвердый базальт начал безвольно крошиться – сначала понемногу, по чуть-чуть, словно не камень, а хрупкий морской лед… а затем и вовсе лопнул с оглушительным непередаваемым грохотом. Если сравнить звук пушечного выстрела с энергией хлопка, прозвучавшего когда треснула древняя скала, то первый показался бы, наверное, просто тихим пшиком. Вся природа, окружающая благословенные места волшебного становища, содрогнулась от внезапного грома, как от чудовищного взрыва. Гигантская трещина метнулась снизу вверх по склону горы ветвящейся молнией. Колоссальная рана вмиг разорвала каменный панцирь до самого основания. Исполинский хребет пошатнулся, словно угодил под землетрясение, и просел. Целостность его нарушилась.
   И тут в ход пошли тяжелые стенобитные тараны, усиленные штурмовой магией. Тараны – уникальные, живые. Передовой клин головорезов привел с собой от самых Провалов, из-за рубежей «вулканических» владений, целый тайп (Тайп – элитный выводок, состоящий сплошь из трехрогих особей.) бронированных дьявоглотов. Приспешники Дробителей, чуяли, поди, что гадость эта здесь, на волшебной территории, из-под земли не появится. Так с собой приперли за много верст. Получив сигнал к атаке, трехрогие гиганты вскинулись на дыбы, взревели, оглашая местность жутким боевым кличем. Головы чудовищ объял густой зеленоватый туман. Согласованным строем живые машины помчались вперед, словно не замечали перед собой вековую стену. Трехрогие глыбищи драконьих голов врезались в треснувший базальт, промяли его внутрь, разметали вокруг себя здоровенными осколками, с ревом пробились внутрь Пещер. Пространство Огненных Чертогов наполнилось пылью, ядовитыми выбросами дьявоглотов. Северная сторона священного грота полностью обрушилась.
   В образовавшийся пролом ринулась суетливая армия Дробителей. Заклинатели-поводыри уже успели вызвать из Глубин орды боевых страшилищ. Впереди, сметая всё и вся на своем пути, мчались, разумеется, дьявоглоты. За ними громоздкие – по пояс человеку – носорогие вепри, страшные боевые свиньи, а далее – твари поменьше. Земля затряслась под сотнями копыт. Из нее попер едкий дым. Завоняло серой. Всё заволокло гарью, затянуло копотью. Гранитные облицовочные плиты, покрывающие пол зала торжеств, кое-где выбило снизу какой-то невообразимой силой, раздробило в мелкий щебень. Местами из образовавшихся дыр хлынул раскаленный газ. Взрослым защитникам, которые имели любую магическую ступень, даже самую низшую, он не угрожал. Так как, почуяв опасность, потомки вулканического пепла накинули на себя знакомое с юности защитное заклятие. Они как бы перенеслись назад во времени, в фазу Посвящения (представили себе это с максимальной реальностью), вернулись в родовую Печь и, находясь под ее влиянием не боялись ни жара, ни дыма. Для них огненная стихия – дом родной. А вот подросткам, томительно ожидавшим светлого праздника, где им должны были присвоить первую квалификацию волшебника, пришлось туго. Они задыхались, чихали, кашляли, отплевывались кровью, утирали глаза, спешили укрыться в глубине грота, куда еще не успела прорваться ядовитая гарь.
   По всей территории пещеры завязалась кровавая сеча. В воздухе метался крик, плач, рев детей, визг молодых женщин, матерей, вопли малышей. Проворные носорогие вепри, обогнав дьявоглотов, сходу врезались своими острыми колдовскими наголовниками в ряды защитников. Они протыкали людей, словно капустные качаны, рвали тела огромными клыками, свирепо хрюкали красными носами-пятачками. Во все стороны летели окровавленные куски человеческого мяса. Горстка младших магов и женщин оказалась неспособной надежно противостоять враждебному чародейству. Насаженные на колкие рога, выточенные из заговоренной кости Глубин, люди тут же погибали. Но даже умирая, защитники пещеры не сдавались. В пределах родного зачарованного становища они сопротивлялись и после смерти. Каждый из убитых подданных Пепла, даже не посвященный в волшебники, в момент гибели взрывался в яростной самокремации огненным вихрем, растекался глубинной магмой, выжигал в строю нападающих уродов целые дымящиеся улицы. То плакал раскаленной лавой по утраченным душам поседевший прародитель клана – Сонный Пращур. Он заполнил всю долину протяжными печальными стонами, густо присыпал землю погребальным пеплом.
   Встретив неожиданное посмертное сопротивление аборигенов, ряды чудовищ Подложки значительно поредели. Наступление их приостановилось. Даже пробивные бронированные дьявоглоты застряли где-то около самой пробоины в стене. Но атака захватчиков вовсе не захлебнулась. Уроды из Глубин, набегая волна за волной, оттесняли линию обороны всё дальше вглубь пещеры. Защитникам приходилось платить своими жизнями за каждую окровавленную пядь родной цитадели.
   А ведь эти стены доселе никогда не видели чужаков. Вход посторонним в Священные Чертоги был строго-настрого запрещен. Ни разу еще воздух зачарованных подземелий не оскверняло дыхание агрессора. Здесь, в колыбели древнего магического клана, всё дышало умиротворенностью… еще совсем недавно дышало…
   Столкновение чужеродных антагонистических магий спровоцировало внутри грота всплеск психоделической музыкальной фантасмагории. Эфир гудел тяжелым органным синтезом, будто пародировал знаменитые фуги древних мастеров. Где-то в самой утробе пещер глухо били подземные барабаны. Им зычно подыгрывали мелкой вибрацией стены. В их печальной песне звучала сила, угроза и скорбь одновременно. Пар, который вырывался из пробоин в полу, трубил боевым призывным горном, будто играл команду «В атаку!». От стен отражалось шипящее эхо, которое густо перемешивалось с ревом и плачем детей. От всего этого перехватывало дыхание. Сердца сжимались в груди защитников еще тревожней, бились еще сильней. Безумие звуков копошилось и корчилось в мозгу, побуждая к мести, к битве до последнего.
   Не обращая внимания на суматоху схватки, сквозь первые ряды сражающихся противников верткими тенями умело пробились адепты Клана Подводных Пузырьков и ринулись дальше, пронзив собою толпу, словно дырявое сито. Тихие убийцы спешили захватить вожделенный жезл власти, мирно покоящийся на пепельном троне. Диверсанты приметили его еще во время бесшумной разведки и сейчас стремились во что бы то ни стало захватить бесценный магический артефакт. Группа «пузырьковых» воинов вынырнула из облака гари буквально в нескольких саженях от пустующего кресла вождя. Их маскировочные костюмы уже успели покрыться изрядным слоем пыли, витающей в воздухе. Поэтому мастерам неожиданных выпадов теперь не удавалось быть полностью невидимыми, хотя они и пытались раз за разом очищать себя, используя для этого влагу, растворенную в окружающем пространстве.
   Наперерез захватчикам кинулись несколько юношей, в том числе и два младших мага, которые должны были охранять жезл с самого начала. Крайние диверсанты развернулись, занимая оборонительную позицию, и широкими жестами выкинули вперед руки, будто разбрасывали на пашне перед собой зерно, сеяли хлеб. Но как бы защитником от того хлеба не подавиться… С кончиков пальцев черных колдунов сорвались цепочки еле заметных пузырьков. Они со свистом воткнулись в лица набегающих парней. Воздушные пули через ноздри и рот тотчас проникли в носоглотки аборигенов. И вот уже ближайший молодой человек остановился, судорожно схватился за горло, выпучил глаза. Лицо его посинело, шея вспухла до размеров головы. Мальчишка в жестоком припадке тошноты и удушья закашлялся. Его вывернуло, вырвало. Из груди наружу густой массой полезли окровавленные легкие. Безусый боец упал замертво и… тут же взорвался, огненным смерчем вонзился в своего убийцу, вмиг превратил врага в ничто. За первым юношей взорвался еще один. Потом еще и еще, пока в строю не осталось ни одного защитника. Но каждый из погибших парней захватил с собой на тот свет по несколько диверсантов. И вроде бы ценой собственных жизней молодым воинам удалось отстоять достояние клана – магический жезл. Пузырьковые головорезы – все до одного – отправились к своим прародителям. Но неожиданно с противоположной стороны из клубов дыма и пыли вынырнула еще одна группа тихих убийц. А преградить им дорогу к трону оказалось некому…
   Однако в это же время старец Семен завершил обратную трансформу – вывалился из-под сводчатого купола пещеры как раз над пепельным креслом и бухнулся вниз. Но до почетного сидения не долетел. Внезапно между волшебником и троном возник целый рой воздушных пузырьков. Отдельные шарики газа мигом сцепились в единый упругий матрац и раз за разом подбрасывали тело кудесника вверх, не давая ему приземлиться. Бесшумные фигуры пришлых магов скользили уже возле самого жезла, протягивали к нему руки. А старший маг племени всё так же прыгал туда-сюда, будто ребенок, который резвится на сетке кровати, пока не видят родители. Ловкие похитители уже почти достигли своей цели, когда Семен вдруг ударил по врагам из-под самого потолка. Волшебник тринадцатой ступени способен разить противника наповал из любого положения.
   Мощнейшее заклятие разорвало пепельное кресло, к которому так стремились враги, превратило его в густое облако жгучей золы. Каждого из лазутчиков облепила толстая корка вулканического праха. Она тут же превратилась в непробиваемый панцирь, внутри которого клокотала магическая лава. В следующую секунду тела всех диверсантов попадали на землю выгоревшими изнутри пустыми скорлупами, будто неведомый ваятель снял с них со всех одновременно слепки для составления художественной скульптурной композиции. В облаке пыли послышались глухие звуки, наподобие тех, когда на пол падают глиняные горшки: бум-бум-бум. Пепельные оболочки бывших «пузырьковых» магов порожними сосудами откатились в сторону. Никому из них не удалось отбить удар могучего старца. Видно, не зря Семен получил в свое время высшую тринадцатую ступень волшебства.
   Но дьявольская воздушная подушка так и не пускала почтенного чародея к собственному жезлу. Старец крутнулся волчком вокруг своей оси, натянул на себя, словно одеяло, целую тучу летающей вокруг золы. А затем одним рывком обрушил ее вниз, на вражеский матрац.
   Это только кажется, что пепел – очень легкий материал. Тут вполне уместно вспомнить старую детскую загадку на простачка: «Что тяжелей: пуд камней или пуд пуха?..» Смысл в том, что и из пуха можно составить пуд. Также и с пеплом. Отдельные частички вулканического праха, конечно же, почти невесомы. Но пепел-то хорошо прессуется, и легкий ворох быстро превращается в многопудовый золоотвал.
   Магическая воздушная подушка под инородным грузом еще пыталась пружинить, подбрасывать тело старца вверх. Но тщетно. Вскоре она разложилась на массу отдельных кирпичей, которые с грохотом попадали вниз, а затем накалились докрасна и загудели, словно внутри них сидели живые существа. В каждом из шипящих булыжников бурлил жгучий пар. И он настырно искал выхода наружу. Так взрываются паровые котлы, когда у них неожиданно забиваются почему-то спускные клапаны: бух! – и готово.
   Семен спокойно спланировал вниз, наклонился, чтобы поднять из пыли свой жезл. Он находился где-то поблизости и… сам скользнул в руку волшебника. Чародей довольно улыбнулся, расслабился. И вдруг… бух!.. Один из облепленных пеплом осколков вражеского матраца разорвался, как паровая машина, выбросил в сторону кудесника толстую струю пара. В гуще раскаленного газа блеснули крапинки ядовитых пузырьков. Старец обернулся на хлопок, инстинктивно бросил ограждающее заклятие. Но чуточку опоздал. Годы всё же берут свое, реакция уже не та. Воздушные пули противника пробили выцветшие от времени зрачки волшебника и лишь самую малость не достали до мозга. Чародей вовремя остановил Проникновение. Но дьявольская сила вытолкнула из головы наружу начинку глаз. По лицу кудесника скатились сгустки слизи… Простой человек от такого ранения сразу бы умер. Но ослепший старец глухо пробормотал какое-то заклятие. Вулканический пепел плотным веером облепил его лицо и запечатал глазницы. На какое-то время глава клана выбыл из битвы – он ничего не видел, ему требовались силы для восстановления внутренних органов. Но главное – магический жезл блестел у него в руках!
   Старый волшебник знал, что для регенерации тканей ему понадобится очень много колдовской энергии. Поэтому попытался, образно говоря, уйти в себя, сосредоточиться на сплетении заживляющих заклятий. Он закрыл глаза, провалился в транс. Но тут же почувствовал, как кто-то нервно трясет его за рукав.
   – Сделай же что-нибудь, Семен! – крикнула в самое ухо вождю одна из обезумевших женщин. – Скорее, Семен! НАС УБИВАЮТ!!! – Крик ее перерос в истошный вопль. – А-а!!!
   Опытной рукой кудесник ловко набросил на ауру несчастной обитательницы пещеры обильную шапку колдовской Волны, бросил в благодатную почву Семя Уверенности. Женщина тут же успокоилась, прекратила хныкать, обрела неколебимую твердость.
   – Что мне делать, Семен? – спокойно спросила она.
   – Дай мне несколько минут, Клавдия. Я начну Посвящение молодых.
   – Хорошо, – ответила голосом бывалого воина жительница становища.
   В простой хозяюшке действительно словно бы проснулся талант полководца. Отдавая четкие, ясные распоряжения, она с решительным видом кинулась руководить обороной Огненных Чертогов. И дело пошло на лад. Уверенность молодой волшебницы передалась другим женщинам. Весь страх куда-то улетучился. Бесстрашные дочери племени принялись воевать с размеренной обыденностью, будто выполняли знакомую с детства работу.
   – Девчата, – поставим им «Банки», – крикнула Клавдия. – Побольше пепла!
   Со всех сторон послышались одобрительные возгласы. Молодые защитницы Чертогов торопливо наклонялись вниз, соскребали с пола вулканический прах.
   – Поддайте золы, – распорядилась командирша.
   Заметив очаг организованного сопротивления, погонщики – заклинатели уродов – направили на женщин пару трехрогих чудовищ-громадин.
   – Евдокия, дьявоглоты! – выкрикнула Клава, указывая пальцем в сторону наступающих тварей. – Стену!
   Евдокия, – пожалуй, самая сильная колдунья клана, – не спеша сняла с плеч и легонько подбросила вверх пуховую шаль. Шаль подлетела сажени на две и вдруг заскрипела, застучала, точно трещотка, расслоилась на сотни полотнищ. Полотнища сцепились в единый ковер. Ковер размотался в воздухе, подлетел к дьявоглотам, пал на землю и окружил живые тараны непроходимой стеной. Зверюги оказались словно бы в зачарованном вольере. Они беспрерывно долбили позеленевшими от злости рогами в жидкую вроде бы преграду. Но преграда стояла намертво, не пропускала чудовищ ни на шаг.
   – Тетя Клава, – жалобно обратилась к командирше совсем еще юная девчонка. – Врагов не видно. Они как призраки – появляются из ниоткуда.
   – Сейчас, погоди, – со злостью прошипела Клава. – Мы их выведем на чистую воду.
   Волшебница разлохматила себе волосы, наклонилась, зачерпнула с пола добрую пригоршню пепла, густо вымазала им голову, отошла от защитниц на пару шагов назад, на свободное место, вытянула прямые руки в стороны, что-то пробормотала себе под нос и вдруг, не делая никаких видимых усилий, начала вращаться вокруг своей оси, точно юла. С каждой секундой скорость вращения всё увеличивалась и увеличивалась. Когда мелькающие ладошки рук кудесницы слились в единый диск, чародейка истошно заорала. Это был даже не крик, а, скорее, вой боевой сирены. С таким же примерно визгом, только потише, вращается зачастую «бомба» – неразорвавшееся пушечное ядро, начиненное порохом. И все окружающие женщины вдруг ясно представили себе, что находятся вблизи настоящей «бомбы». Когда интенсивность вращения и воя достигла максимума, Клавдия неожиданно прижала руки к груди и завертелась еще сильнее, а визг сорвался на высокий-высокий свист. Шевелюра на голове волшебницы разметалась во все стороны, поднялась от вращения густой шапкой. И в этот миг чародейка испустила дьявольский вопль. Над самой макушкой вертящейся фигуры блеснула яркая вспышка, сопровождаемая сильным хлопком. Волосы отстрелились от кожи головы и острыми иглами разлетелись во все уголки пещеры. Каждый волосок представлял собой твердую тоненькую пику, увенчанную пепельным наконечником. Магические пики враз прошили собой пространство грота. И там, где они врезались в тела невидимых убийц, защитная водяная пленка «пузырьковых» магов тут же лопалась и шелушащимися ошметками разлеталась прочь. А ошарашенные мастера незримого воздуха, лишенные маскировки, застывали от удивления на месте, словно голые мужики, выскочившие нежданно-негаданно из бани на людную улицу в самый разгар дня. Теперь, как минимум, до конца битвы, а то и больше, они не смогут восстановить свои невидимые костюмы. Командирша постаралась на славу. В родной епархии ее чародейство неодолимо.
   Любой волшебник знает, что боевые заклятия, в которых в качестве поражающих факторов используется фрагменты собственной плоти нападающего мага, очень трудно отразить. Наверное, именно поэтому опытные «пузырьковые» мастера проворонили нападение находчивой колдуньи, не смогли вовремя сплести против него магическую защиту.
   Клавдия замерла, обессилено присела на пол. Облысевшая кожа на черепе молодой волшебницы покрылась синюшными пятнами, кровоточила.
   – Ой, тетя Клава, что это у вас на затылке? – испуганно вскрикнула та же девчонка, которая жаловалась на невидимость врага.
   – Ничего, пустяки, – прошептала командирша. Она зачерпнула полную пригоршню пепла и вымазала им голову. – Ничего, – повторила волшебница. – Заживет, как на собаке. Волосы новые отрастут. – И снова выкрикнула. – «Банками» их, девчата, «Банками»!
   «Банками» называлось могучее внутриклановое заклятие, действующее в пределах родового становища. Кто его так назвал, – неизвестно. Но врагов поражало оно весьма результативно. Защитницы лепили из пепла снежки и вместе с родовым заклятием бросали их в наступающих захватчиков. Попав в чужака, такой снежок и превращался, собственно, в «Банку». Он быстро рассыпался вокруг тела врага невесомой юбкой, которая внезапно привлекала на себя из-под пола металлическую оболочку. Вернее, она служила проводником для мельчайших атомов металла. И вскоре противник превращался в блестящую статую.
   Дело в том, Магия Вулканического Пепла по своей природе состоит в очень близком родстве со стихийными Магиями Земли и Огня. И на своей родной территории «пепельная» составляющая как бы соподчиняет себе все остальные компоненты. Или, точнее, не соподчиняет – это слишком грубо сказано, – а вежливо приглашает дорогих гостей в помощницы. И те не могут отказать доброй хозяюшке. А потому, следуя призыву родового заклятия, Земля послушно отдает детям Пепла из руд, спрятанных в ее недрах, частицы металла. А Огонь тут же переплавляет их в различные сплавы и под температурой перегоняет сплавы туда, куда укажет опять же родовое заклятие. В итоге живая плоть пораженного чужестранца в мгновение ока покрывается, словно рукотворная скульптура, прочной хромированной оболочкой, из которой злодею уже никогда не выбраться. А смотрятся такие скульптуры, кстати, очень эффектно – сверкающие серебром изваяния.
   Под градом столь убийственных снежков армия Дробителей надолго застопорилась, отдавая все силы сплетению отбивающих заклятий – и только отбивающих. Потому как защитные в данном случае не действовали. Тройная смесь Огня, Земли и Пепла без труда пробивала на своей территории любую магическую броню. Захватчики откатились назад, оставив на поле брани множество застывших металлических фигур.
   Для сохранения жизни всему племени старец Семен решил нарушить древний обычай и приступить к Посвящению молодых до возвращения из Долины Гейзеров мужчин-паломников. Другого выхода просто не оставалось. Глава чародейской общины правильно рассудил. Магический ритуал приобщит подростков к родовой Силе Огня и Пепла. А ненависть и боль за поруганную честь клана усилит их волшебство в десятки раз. И тогда от агрессоров и их гнусных тварей не останется даже праха. В отместку за гибель родных и близких вновь обращенные воины превратят в ничто сам дух захватчиков.
   И вождь гордого племени возвестил о начале священного ритуала. Он воздел руки к небу, закрытому резным сводом, и громко закричал, словно молодой олень. Старец искусно имитировал голосом звук призывного рога. Все юноши застыли в восхищении. Они с детства знали сигнал Посвящения, ждали его всю свою сознательную жизнь. И вот наконец он прозвучал не для кого-то, а специально для них. Со всех уголков пещеры на зов вождя потянулись группки подростков. Даже малые дети на сей раз побежали вслед за старшими братьями, чтобы досрочно получить звание волшебника. И никто их не останавливал, не запрещал, не говорил назидательно, что им-де пока еще рановато, что нужно еще многому-многому научиться и т. д. Нет. Женщины, прикрывая молодежь, хлынувшую к Семену, лишь плотнее сомкнули оборонительные ряды. От звуков призывного горна на них тоже снизошло боевое вдохновение. Отважные защитницы пещеры даже начали теснить захватчиков по всей протяженности грота.
   Ослепший старец бросил в потолок какое-то сложное заклятие, затем прокричал на языке Древних несколько ключевых слов. Прокричал с такой мощью, словно Глас Небесный. Из груди волшебника вырвался стон, от которого задрожали стены. На секунду все остолбенели. Даже враги застыли, пораженные искусством «пепельного» вождя. В тайных магических пассажах Семена бурлила сила мудрости, бесстрашность старости, потенциал веков. Потолок заходил ходуном. Из него посыпались мелкие камешки. Свод пещеры покрылся трещинами, затрясся и вдруг раскололся – огромными створками разъехался в стороны. Из него на пол с грохотом вывалилась Плавильная Печь клана. Ее тут же объяло облако пыли. Видимо, старец очень спешил и не стал особо церемониться с поддерживающими заклятиями. Сплетение магической подушки потребовало бы дополнительного времени. А его-то у волшебника как раз и не было.
   Подростки, готовые к Посвящению, в несколько рядов выстроились перед лицом главы клана. Семен трижды крутнулся вокруг себя, трижды ударил магическим жезлом оземь. И пыль, объявшая родовую Печь, отступила, освободила магический артефакт племени, отодвинулась назад, поднялась плотными шторами, оградила старца и молодежь, будто ширмой, от остального зала, приглушила звуки бушующей там битвы. Лишь квазиорганная какофония пробивалась сквозь пылевую завесу беспрепятственно. Но это только усиливало таинственность и торжественность незабываемого момента. Родовая Печь сияла первозданной красотой. Ни одна пылинка не оскорбляла ее поверхность своим присутствием. Воздух в очерченном старцем круге дышал горной свежестью, легонько щекотал ноздри магическими благовониями, от которых у подростков сладко закружились головы. Юноши еще плотнее сгрудились вокруг своего вождя.
   По всей видимости, они думали, что запечатанные пеплом глаза Семена – это требование древнего ритуала. Скорее всего, будущие маги Вулканического Праха даже думать не смели, что кто-то из врагов способен ранить волшебника тринадцатой ступени, их высшего кудесника. Подобную мысль они сочли бы, вероятно, святотатством.
   – Готовы ли вы пройти очищение огнем? – зычно и властно выкрикнул старейшина рода.
   – Да! – хором ответили мальчишки и девчонки.
   – Целовали ли вы жезл в руках Верховного Правителя?
   – Да!
   – Готовы ли вы войти в священную Печь клана?!
   – Да!!!
   Старец вновь воздел ладони вверх, будто обращался к неведомому божеству. Лицо кудесника светилось благоговейностью и фанатичным подобострастием. Кожа на скулах натянулась, черты заострились. Символ власти, зажатый в руках волшебника, вспыхнул ослепительным факелом. Главный маг быстрыми точными движениями, будто и в самом деле зрячий, нарисовал в воздухе огнем несколько загадочных иероглифов. Пульсирующие изображения магических фигур не рассеивались и не гасли. Семен легонько подбросил на ладони жезл. И тот неожиданно воспарил к самому потолку, медленно облетел по кругу всех присутствующих на ритуале людей, щедро осыпая их искрами. Сверкающие блески покрыли тела юношей с ног до головы, интенсивно переливались на коже и одежде радужными снежинками. Обалдевшие подростки с нескрываемым восхищением осматривали друг друга. Они впервые увидели собственными глазами (ни на ком-нибудь – на себе!) Огненную Кольчугу – гордость клана, непревзойденную жаростойкую боевую защиту. Пока чешуйчатую броню на молодых адептов накинул старший кудесник. Но после Посвящения они сами смогут «одевать» себя в магический костюм воина по мере надобности.
   Жезл власти, завершив облет помещения, вернулся в руки к хозяину. Старец трижды стукнул им оземь, затем перечеркнул факелом крест-накрест мерцающие иероглифы. Огненные фигуры распались сияющими обломками. Обломки быстро сгрудились в единый пучок, который тотчас с шипением пробил свод пещеры и свистящей стрелой умчался в долину – к жерлу Сонного Пращура. Таким образом, говоря обыденным языком, глава клана испрашивал у прародителя благословления на начало ритуала.
   И ответ не замедлил вернуться. В глубоком кратере мгновенно родился мощный заряд. Всплеск молнии скользнул ввысь, отразился от неба, ударил в потолок родового подземелья. Древний вулкан проснулся с самого начала вражеской атаки на Огненные Чертоги и, казалось, только и ожидал сигнала от своих детей, попавших в беду. Ни на секунду не переставая, он настороженно гудел.
   Печь внутри грота после удара молнии дрогнула, будто ожила. Каменное покрытие под ней вздыбилось, расступилось, вросло в основание Топки. Внутренность массивного артефакта быстро заполнилась огненной лавой. Семен сплел преобразующее заклятие и объявил о начале Посвящения. Юноши – все, как один, – онемели от счастья и… страха… Верховный Правитель вытащил, точно фокусник, из-за пазухи магический метроном, приступил к отсчету положенных мгновений ритуала: тук-тук, тук-тук… Маг широко распахнул высокую дверцу Топки.
   – Вперед! – крикнул он застывшим послушникам.
   И подростки, как завороженные, гуськом, один за одним двинулись в кипящую магму. На пороге, перед очищающим пламенем каждый из них непроизвольно замирал, но, подгоняемый товарищами, закрыв глаза, всё же делал первый шаг и… с восторженным безумным воплем исчезал в раскаленной лаве. Огненная Кольчуга, соприкоснувшись с жаром Печи, красиво переливалась, постепенно меняла красный оттенок на голубой – холодила своего хозяина изнутри.
   А через несколько незабываемых секунд – тук-тук, тук-тук – с обратной стороны Топки из раскрытой задней дверцы в сияющей чешуйчатой броне с блаженными улыбками на лицах выходили уже не просто мальчики и девочки, а волшебники первой ступени – полноправные маги Клана Вулканического Пепла, познавшие Силу Огненной Стихии, и… сразу же бросались в бой. Мощь племени Сонного Пращура росла прямо на глазах.
   Посвящение выдалось сегодня на редкость удачным – как никогда. Несомненно, прародитель клана уже принял щедрые дары от паломников. А кроме того, он, вероятно, чувствовал боль своих искренних почитателей, видел из-под земли тот кошмар, который объял священные пещеры, и пытался помочь невинным чадам – отдавал им напрямую через Печь свою неисчерпаемую энергию, делал вчерашних детей поистине непобедимыми воинами.
   Последним в родовую Топку ступил сам Семен, чтобы залечить раны и омолодиться. Огненная ванна под сводами древнего грота для «пепельного» мага – лучший эликсир здоровья, уникальное лечебное средство.
   А снаружи бесновались враги, не ожидавшие столь ураганного отпора от женщин и детей. Первоначально захватчики рассчитывали взять обитателей пещеры, что называется, голыми руками. Ведь какая удача – главные силы противника отсутствовали! Дробители планировали похитить основные артефакты и святыни волшебного становища, а что нельзя унести – попросту уничтожить; младшим магам и ребятишкам «промыть мозги» – превратить в послушных Изнанке зомби; непокорных – скормить уродам из Глубин; всех женщин, как потенциальных рожениц (нежелательный вражеский рассадник), – безжалостно истребить! Одним словом, поставить жирный крест на светлом будущем Клана Вулканического Пепла, превратить его родовое гнездо в безжизненное пепелище. Но не тут-то было!..
   До самого последнего момента агрессоры не оставляли попыток сорвать ритуал Посвящения. Видимо, догадывались, что за пепельными шторами зреет их неминуемая смерть. И правильно догадывались. К тому, что касается реальной опасности, выкормыши Подложки, вообще, всегда очень чувствительны.
   Поняв, что пробить женскую оборону с наскока, лоб в лоб им не удастся, захватчики применили другую тактику. Над головами защитниц вглубь пещеры медленно поплыли огромные пузыри, будто неподалеку забавлялись детишки великанов, выдувая через соломинки размером с доброе бревно плотный мыльный раствор. В каждом из прозрачных шаров находилось крупное лупатое животное – магический хищник, паракопытица, по виду смесь зубастого бегемота и членистоногого краба. Видимо, правду говорят, что Дробители полностью продали души Изнанке, коли водятся с такими запредельными тварями Потусторонья. Гадкие животные метались туда-сюда по своим воздушным загонам, обнюхивали круглые «углы», пристально всматривались в гущу сражения, бушующего внизу, хрипели, угрожающе выставляли вперед острые клыки, злобно лаяли, кидались на тонкую пленку. Но стекловидные стенки непостижимым образом выдерживали напор заточенных внутрь их зверей и самопроизвольно лопались лишь тогда, когда пузыри касались поверхности земли. Происходило это далеко за спинами обороняющихся рядов, вблизи пылевой завесы, ограждающей гудящую родовую Печь от зала торжеств. Получив свободу, очередное исчадие Дна, свирепо урча, вгрызалось острыми челюстями в безмятежно колыхающуюся пепельную штору. Но пробиться к волшебной Топке сквозь ширму мощных заклятий уродам Подземелий так и не удалось. А вскоре необходимость в этом и вовсе отпала. Юноши, сверкая Огненными Кольчугами, сами выступали один за одним из-под магической завесы и оказывали непрошеным гостям весьма достойный прием.
   Поначалу разъяренные паракопытицы предприняли несколько отчаянных попыток накинуться на юных защитников пещеры скопом и загрызть их поодиночке. Но у тварей Подземелий ничего не вышло. Двое молодых волшебников вступили с ними в неравный бой, отвлекая чудовищ на себя. Зато остальные в это время четко, без излишней суеты, словно бывалые, обстрелянные маги, применили один из внутриклановых способов групповой защиты. Подростки быстро и умело, как акробаты в цирке, построили живую пирамиду. Первая группа юношей образовала нижний ярус. Они взялись за руки, опустились на одно колено. Им на плечи запрыгнули еще несколько пацанов. На самый верх, точно котенок на ветку дерева, взгромоздился совсем еще неокрепший мальчуган. Вновь посвященные чародеи по-братски обнялись, сложили свои магические потенциалы в единую Силу, мысленно произнесли заклятие Общего Жерла. И тут Огненная Кольчуга, покрывающая их тела, расползлась, соединилась в Одно Целое. Живая пирамида превратилась в сверкающую защитной чешуей гору. Человеческие тела слились в твердую породу. Получилась маленькая копия вулкана, действующая копия… Вулкан задрожал, как перед извержением. Над его верхушкой заклубилось густое облако горячего пепла. И вдруг кратер с оглушительным хлопком взорвался. Природная ударная волна, перемешанная с эмоциональной волной ярости, выплеснулась наружу всесокрушающим ураганом. Он подхватил тысячи тысяч микрочастиц золы, летающей вокруг небольшого жерла, превратил их в мельчайшие неотразимые снаряды. Магические пули-частички мгновенно прошили тела наседающих паракопытиц насквозь. Миллионы игольчатых дырочек превратили тушки врагов в сплошное сито. Ужасные (в прошлом) хищники невесомой пылью рухнули на пол.
   Живая пирамида-вулкан тут же распалась на отдельных исполнителей. Широким букетом из нее высыпались тела юных кудесников. Не обращая внимания на продырявленную рухлядь, хлюпающую под ногами, они устремились дальше – в бой.
   Разящее волшебство молодых магов, только что прошедших Посвящение, многократно усиливалось жаждой мести за смерть матерей и сестер. Оставаясь странным образом неуязвимыми для врагов, малолетние воины не знали пощады – исторгали из себя огненные реки налево и направо.
   Один из прямых потомков Семена, его родной правнук, совсем еще юнец, но очень способный к магии, после священного ритуала демонстрировал чудеса изобретательности и колдовской выучки. Он, словно бродячий факир, плевался во все стороны огнем. Но если факир производит лишь короткую вспышку, то раскрасневшийся паренек испускал изо рта непрерывную толстую струю пламени, словно обезумевший дракон.
   Трещали камни, дымились скалы. Земля кипящей лавой уходила из-под ног злодеев. Воздух ревел реактивными раскаленными струями. Сраженные боевой магией чудища корчились в агонии, визгливо наскакивали друг на друга, затравленно завывали. Очевидно, пытались призвать на помощь своих сородичей. Но тем самим было не до жиру. Все летающие шары с треском, словно сигнальные петарды, один за одним полопались прямо в воздухе. На пол из них посыпались обугленные тушки паракопытиц. Армия Дробителей в панике бросилась наутек. Пещера и ее окрестности заполнились страшными воплями ужаса горящих заживо уродов Подземелий. Обжигающий воздух плыл, переливался нестерпимым жаром. Тут и там в нем неутомимо плясали затянутые чешуйчатой броней силуэты разъяренных воинов Вулканического Пепла. Их мерцающие фигуры, словно миражи, смертоносной волной проносились над рядами поверженных и бегущих врагов.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →