Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Техническое обозначение поцелуя взасос – катаглоттизм.

Еще   [X]

 0 

Колония. Дубликат (Калбазов Константин)

Колония. Прекрасный, девственный, жестокий и честный мир. Он вобрал в себя новых обитателей если и не с распростертыми объятиями, то вполне дружелюбно, делясь с ними своими богатствами. На его бескрайних просторах появились поселения людей, все более, по-хозяйски обустраивающиеся на новом месте. Здесь работы и забот хватает всем, скорее уж не хватает людей.

Идиллия? Да нет. Колония – это не только романтика. Этот мир затрагивает стратегические интересы главных держав Земли, являясь весомым аргументом в политической игре. А значит, романтиков-энтузиастов, решивших самостоятельно колонизировать новый мир, еще ждет противостояние с ведущими спецслужбами Земли. Вернее, оно, по сути, никогда не прекращалось. Но вот сумеют ли Ладыгин и его друзья выстоять в этой борьбе? Однозначного ответа на этот вопрос дать не может никто.

Год издания: 2015

Цена: 149 руб.



С книгой «Колония. Дубликат» также читают:

Предпросмотр книги «Колония. Дубликат»

Колония. Дубликат

   Колония. Прекрасный, девственный, жестокий и честный мир. Он вобрал в себя новых обитателей если и не с распростертыми объятиями, то вполне дружелюбно, делясь с ними своими богатствами. На его бескрайних просторах появились поселения людей, все более, по-хозяйски обустраивающиеся на новом месте. Здесь работы и забот хватает всем, скорее уж не хватает людей.
   Идиллия? Да нет. Колония – это не только романтика. Этот мир затрагивает стратегические интересы главных держав Земли, являясь весомым аргументом в политической игре. А значит, романтиков-энтузиастов, решивших самостоятельно колонизировать новый мир, еще ждет противостояние с ведущими спецслужбами Земли. Вернее, оно, по сути, никогда не прекращалось. Но вот сумеют ли Ладыгин и его друзья выстоять в этой борьбе? Однозначного ответа на этот вопрос дать не может никто.


Константин Калбазов Колония. Дубликат

Глава 1
Покой нам только снится

   Его цель была уже на расстоянии одного стремительного броска, когда он вдруг замер и повернул голову в сторону, откуда долетал побеспокоивший его запах. При этом он и не думал упускать из виду свою добычу. Еще чего не хватало. Его ежедневный рацион составлял порядка десяти килограммов свежего мяса. Падалью пусть питается кто-нибудь другой. Впрочем, продолжать следить за объектом охоты не составляло труда, даже при значительном повороте головы. Для этого достаточно было задействовать один из второй пары глаз.
   Ну так и есть. Ему не показалось. Двуногие. Едва осознав это, волколак невольно приподнял верхнюю губу, ощерившись в немом рыке. С двуногими он был знаком хорошо. Очень даже вкусное мясо, причем взрослого вполне достаточно для того, чтобы питаться дня три. Правда, добраться до него далеко не просто, шкура у двуногих порой прочна, как панцирь черепахи.
   А еще двуногие были весьма опасны. Они могли изрыгать огонь, оглашать окрестности громом и сильно жалить. Он дважды на своей шкуре убеждался в том, насколько рискованно бывает связываться с двуногими. Впрочем, серьезными противниками они являются лишь на расстоянии. Стоит только подкрасться к ним, как они становятся практически беспомощными, и тебе остается нанести завершающий удар. Вкус мяса двуногих стоил подобного риска.
   Волколак вновь осторожно потянул носом воздух, стараясь получить как можно больше информации. А вот это уже хуже. Двуногий не один. Хищнику удалось распознать как минимум еще один запах. Нет, это уже может быть слишком опасным. Даже если ему удастся подмять под себя одного двуногого, второй сумеет его убить или смертельно ранить. Как уже было год назад. При воспоминании об этом бок непроизвольно заныл.
   Зверь в очередной раз ощерился в беззвучном рыке и отвернулся, сосредоточив все свое внимание на козленке. Двуногие, конечно, вкуснее, но все же довольно опасны. Козленок же – вот он, уже практически в его лапах. А это гарантирует несколько спокойных и сытых дней.
   Он снова оценил расстояние. Нет, ничего не получится. Пока он отвлекался на двуногих, козленок успел отойти настолько, что уверенности в удачном броске уже не было. Хищник решил сократить дистанцию и, стелясь по поросшему травой склону горы, пополз в сторону добычи.
   До его цели оставалось совсем немного, когда из-под лапы внезапно вспорхнула небольшая птица. Она была слишком мала для того, чтобы представлять для него какую-либо опасность. Но вместе с тем это произошло настолько внезапно, что хищник невольно вздрогнул, слегка приподнялся и подался назад, тут же демаскируя себя.
   Это произошло в один миг, но козленок успел рассмотреть опасность и тут же прыгнул на довольно внушительный валун. С одной стороны, он стремился убежать как можно дальше от опасности, с другой – уйти под защиту вожака. Он жил в этом мире уже три месяца, поэтому, как поступать в случае опасности, знал не только благодаря генетической памяти, но и основываясь на собственном опыте.
   Осознав, что обнаружен, волколак стрелой сорвался с места и полетел за козленком. Тот был достаточно быстр и ловок, а потому имел все шансы сбежать от матерого хищника. Но не судьба. Когда он был готов уже сделать третий прыжок, который должен был стать для него спасительным, под правым передним копытцем вдруг ожил камень, и козленок на мгновение потерял равновесие.
   Он замешкался только на одну долю секунды, но она оказалась для него роковой. Когда он наконец совладал с равновесием и был готов вновь прыгнуть, стремительная серая тень буквально снесла его с каменного валуна. Сначала была острая боль от впившихся в шкуру когтей. Потом от сильного удара. А в конце его взгляд уловил приближающуюся к горлу разинутую зубастую пасть. В следующее мгновение ему вдруг стало нечем дышать, он еще пытался это сделать, но его легкие вдруг наполнились кровью, а глаза затянуло поволокой.
   Видя происходящее, вожак бесстрашно бросился на волколака. Да, противник опасный, не без того. Но ему уже не раз доводилось отваживать хищников от своего стада. И волколаков в том числе. Подумаешь, у него нет острых клыков и когтей, да и питаться он предпочитает сочной зеленой травой! Это ничего не значит. Потому что у него есть превосходные рога. Витые боковые прекрасно подходят для защиты, а передние, практически прямые, способны вспороть брюхо любому противнику. И массы, и силы для серьезного удара и для того, чтобы поднять противника на рога, ему вполне достает.
   Волколак сразу же понял, что перед ним не просто гора мяса, а искушенный и серьезный противник. Поэтому он предпочел без ложной гордости отскочить в сторону. И вовремя. Отдайся он хоть на мгновение своему самолюбию, как тут же получил бы по загривку шипастым набалдашником на конце хвоста вожака. А там подоспели бы и рога.
   Но вместо того, чтобы достать обидчика, хвост ударил в густую траву, и рога вспороли воздух. Здоровенному козлу с трудом удалось удержаться на ногах, чтобы не полететь кубарем. Впрочем, его противник не успел воспользоваться этой оплошностью, так как сам приходил в себя после ухода от столь стремительной атаки.
   Так и не начавшаяся схватка длилась всего-то пару мгновений. А затем тут же наступило некое равновесие. Козел бил копытом землю, вырывая пучки травы вместе с корнями, и водил по сторонам головой, выставив вперед страшные рога. Волколак описывал полукруги, все время щерясь и тихонько рыча, словно желая сказать, что эту схватку вожак уже проиграл и лучше бы ему с этим смириться.
   Тем временем стадо продолжало свое бегство под охраной молодых самцов. И с каждой лишней секундой расстояние между ними увеличивалось, что могло повлечь за собой новые несчастья. Противостояние же двух матерых бойцов могло продлиться бесконечно долго, хотя оно совершенно не имело смысла, потому что козленок был уже мертв, а вожаку еще предстояло позаботиться об остальных. Просто ему нужно было сделать правильные выводы и впредь внимательнее следить за самонадеянным и глупым молодняком.
   Наконец вожак сделал короткий прыжок в сторону волколака, выставив перед собой рога, словно лишний раз хотел подчеркнуть, что он вовсе не боится. Хищник предпочел отскочить назад, вновь одарив соперника рыком и видом оскаленных клыков. Этот незамысловатый ритуал расставил все точки, и козел вскочил на тот самый валун, ставший причиной гибели козленка, и поскакал вслед удаляющемуся стаду.
   Волколак вновь потянул воздух ноздрями. Двуногие успели подойти еще ближе. Что же, на сегодня у него пища есть, и пока не появился тот, кто захочет помешать его спокойному обеду, лучше отсюда удалиться. Хищник вцепился зубами в добычу и одним движением мощной шеи забросил ее себе на спину. Так, удерживая ношу на загривке, он и побежал вниз по склону в поисках укромного места.

   – Ну что там, Андрей? – Спросивший мужчина, обряженный в лохматку, внимательно посмотрел по сторонам.
   Четверо его товарищей образовали периметр, привычно разобрав сектора. Вовсе не лишняя предосторожность. Места здесь непуганые, мало ли как оно все обернется. Все же хорошо коренным обитателям Колонии, у которых глаз не было разве только на затылке, зато имелся практически круговой обзор.
   – Нормально, командир. Похоже, волколак веселился, – поднимаясь и отряхивая колени, ответил шестой и последний боец их группы.
   – Уверен?
   – На все сто. Вон там он крался, а потом бросился на козленка. И наверняка сразу же задрал. Будь иначе, вожак затеял бы с ним разборку. А тут практически мирно постояли, померялись достоинством, после чего каждый пошел своей дорогой.
   – Ну козел, ладно. Его подопечный мертв, и делать ему тут нечего. А волколаку чего было таскать на себе добычу?
   Прежде чем ответить, Андрей покрутился вокруг своей оси, затем удовлетворенно кивнул, явно придя к какому-то выводу. Старший группы только склонил голову набок, устремив на него внимательный взгляд. Похоже, у этого охотника-всезнайки есть ответ и на этот вопрос.
   – Ветер с той стороны, откуда пришли мы, – не стал разочаровывать его Андрей. – Вот он нас и учуял. Видать, уже сталкивался с людьми. Прибрать бы его, командир. Если он дал деру с добычей, значит, как минимум от людей получал плюху. У волколака память долгая. А если уже попробовал человеченку, то будет резать людей при первой возможности.
   – Чего же сейчас сдернул?
   – А неинтересно ему с нами бодаться. У него уже есть добыча. Опять же нас шестеро, а волколак – он не просто злой. Он еще и умный, зараза.
   – Я тебя понял. Но выслеживать мы его не будем. Не для того мы здесь. Волколак этот, получается, ученый и к людям не сунется. Во всяком случае, к нам. И другого волколака на свою территорию не пустит. Меня подобное соседство устраивает куда больше. Ладно, если это зверь, то пошли дальше.
   Как только прозвучала команда на выдвижение, двое бойцов, слегка разойдясь в стороны, двинулись вперед, выполняя задачу передового дозора. Они отдалились примерно на две сотни метров, когда остальная группа направилась следом. До предполагаемого места разбивки лагеря нужно было отмахать по горам еще километров тридцать. А это серьезное расстояние, пройти которое за день, без горной подготовки, нечего и мечтать. Разумеется, если ты не вырос в горах.
   Они успели преодолеть около трех километров, когда шедший следом за командиром охотник вдруг остановился и над чем-то склонился. Тут же последовал доклад от одного из замыкающих. Старший, в свою очередь, окинул взглядом копошащегося в траве Андрея и недовольно бросил в гарнитуру:
   – Группа, стой! Ну и чего там у тебя? – уже обращаясь к охотнику, закончил он.
   – Не у меня, а у нас, – возразил тот, продолжая возиться в траве.
   И что он хотел там найти? Склон обильно покрыт высокой травой, в которой можно спрятаться так, что и с двух шагов ничего не рассмотришь. Опять же они сейчас находились чуть не в самом сердце Уральских гор. Местных, ясное дело, колониальных. Их так окрестили по аналогии: за богатство полезными ископаемыми и за протяженность более чем на две тысячи километров с севера на юг. Правда, в отличие от земного, этот Урал прорезает поперек всю западную оконечность огромного материка.
   – Держи, командир! – С этими словами охотник протянул начальнику две гильзы.
   Тот принял их и с недоумением начал вертеть в руках. И как только этот следопыт умудрился рассмотреть в густой траве сначала один экземпляр, а потом выискать еще и второй. Нда… Вот уж чего не ожидал увидеть в этих краях. Ну и подарочек! Как теперь это понимать?
   – «Семь шестьдесят два», НАТО. Здравствуй, попа новый год. Есть версии, Андрей?
   – Только одна, и очень хреновая.
   – А может, все же охотники?
   – Конечно, охотники. Такие стволы только у бернцев. До Берна же не меньше пятисот километров, да полсотни из них по горам. А что, вполне приличное расстояние для прогулки на охоту.
   – Ну может, кто с прииска перекупил ствол. Не все же там голь перекатная. Хватает и вполне нормальных мужиков.
   – Во-первых, на фига попу баян. Эти патроны вдвое дороже русских и в полтора – местных тупоносых. Но допустим, ты прав. Все же иномарка, статусная вещица, с нашими со складов длительного хранения не сравнится. Но тут напрашивается во-вторых: до прииска отсюда километров пятьдесят, до Объекта – порядка сорока. Да по горам. Козлов и поближе найти можно. И потом, проигрывают они зубрам, потому как скачут по горам, оттого и мясо у них не в пример жестче. Про андреевцев вообще помолчу. В батальоне и у пластунов используют только российское оружие.
   – А может, промысловик? – предположил один из бойцов, имея в виду тех, кто профессионально охотился на местных хищников.
   А что, эти вполне могли. Среди них отчаянные сорвиголовы вовсе даже не редкость. И с заработками у них все в полном порядке, так что могут себе позволить самый дорогой ствол. Нет, не эксклюзивный за сотни тысяч долларов, но все же. Однако Андрей от этой версии только отмахнулся.
   – Охотники не глупее меня. Зачем им дорогой ствол, если даже мосинка с тупоносой пулей способна гарантированно остановить того же волколака. Да и тащиться в такую даль… Ты анекдот про охотника чукчу и геолога слышал? «Зачема медведя стреляла, насяльника, до деревни еще двадцать километров».
   – В смысле тяжко отсюда выносить добычу? – догадался боец.
   – Молодец, возьми с полки пирожок. Такая охота хороша только с техникой или артельно. А так, пупок развяжется.
   – Намекаешь на американцев? – нахмурился командир группы.
   – На дэвидсонцев, если быть более точным. Но выводы делать тебе.
   – Как думаешь, когда стреляли? – как видно, принимая версию охотника, продолжал интересоваться старший.
   – Пара месяцев, не больше.
   – Ищи место под стоянку. Будем думать. Только учти, теперь хоронимся не только от зверья. До объекта не так далеко, вполне можно столкнуться с пластунами. И возможно, с рейнджерами.
   – Ясно, командир.

   Господи, ну кто его тянул за язык? Что за дурная привычка все время кому-то и что-то доказывать? Вроде уже не мальчишка, а все туда же – кто выше, кто больше, кто круче, у кого длиннее. Впрочем, не мог он поступить иначе. Вот уже пять лет он живет с ощущением, что сильно задолжал погибшему другу. Его кровь давно взывает к отмщению. Так что когда командир стал выкликать для этого дела добровольцев, он шагнул из строя не задумываясь.
   Ну откуда ему было знать, что эта боевая операция на территории потенциального, а скорее все же настоящего, противника на деле окажется наблюдательной. Угу. Почти три месяца они только и занимаются, что раз в трое суток совершают эти проклятые изнурительные марш-броски, по гористой местности, да еще и в обстановке полной скрытности.
   Все просто до безобразия. Раз в трое суток двое остаются в лагере на хозяйстве, четверо же выходят на закате и, уподобившись горным козлам, преодолевают тридцать километров до точки наблюдения. В обслуживании оборудования ничего сложного, нужно просто заменить аккумулятор и карту памяти. Покончив с этим нехитрым занятием, уже поздним утром возвращаются обратно.
   График скользящий: раз в шесть суток одной паре достаются дополнительные два дня на отдых. Относительно конечно же, потому что даже если им самим не придется бегать, то вся ответственность за охрану лагеря ложится на их плечи, как и ночной караул. Все это настолько изнурительно, что нервы у парней напряжены до предела. Еще чуть – и случится взрыв. Впрочем, слабаков среди них нет. У каждого за плечами такие передряги, что хватит на десяток романов с динамичным сюжетом, буквально переполненным драйвом.
   Ну наконец-то! Вот и эта клятая скала. Фу-ух… Можно перевести… Угу. Размечтался. Красноречивый взгляд командира – и усталый боец, кляня свой неспокойный нрав, вынужден взваливать на себя рюкзак и ползти вверх по отвесной скале. Путь давно изведанный, уже не представляет особых сложностей, разве что усилия прилагать приходится, в то время как парни внизу переводят дух.
   Пара минут – и он уже на высоте десятка метров. Нет, горные козлы все же отдыхают. Им подобное не под силу. Еще разок подтянуться… вот и нужный карниз. И камера там, где и должна быть. Теперь надо быстренько сменить расходники, проверить, чтобы камера была направлена точно на вертолетную площадку. Это единственный участок интересующего их объекта наблюдения, не скрытый высокими кронами деревьев.
   Эта площадка привлекла внимание руководства, потому-то именно ее и снимают рейнджеры на протяжении столь долгого времени. Так что, судя по всему, наблюдать за ней придется до конца лета. После чего… Нет, веселье вовсе не начнется. Просто они тихо, мирно и так же скрытно снимутся и двинут к морскому берегу, где в условленном месте их подберет сухогруз и отвезет домой.
   Однажды им уже удалось захватить «ключ» и вывезти на свою территорию. Но тогда повезло застать русских врасплох. Если бы они не расслабились. Если бы они только могли предположить, что эти русские смогут ответить столь дерзко и столь болезненно. Но эти медведи в человеческом обличье не только сумели освободить своих товарищей, являвшихся «ключами» к этому миру, но еще и собрать кровавую жатву среди его боевых товарищей. Сам Мэт, командир их роты, едва сумел избежать гибели. А вот Тим так и остался лежать возле того клятого ангара с порталом.
   Губернатор штата Дэвидсон (согласно итогам проведенного референдума, новый штат было решено назвать в честь того, кто первым открыл путь в мир Колонии) неоднократно пытался договориться с русскими мирно. Но те продолжали упорствовать и не желали идти на серьезные уступки.
   Несмотря на явное численное превосходство соседей с востока – во всяком случае, на тот момент, – поставки по заявкам американской стороны осуществлялись в последнюю очередь. Зерно выкупалось лишь после того, как заканчивалась отгрузка на Землю продукции русских хуторян. Причем делалось это по явно заниженным ценам.
   Столь же дешево стоили нефтепродукты, доставляемые американскими танкерами. Губернатор попытался было взвинтить цену, но так, чтобы она все же оставалась ниже земной, однако ответ из Андреевского был резким и однозначным: русские прекратили закупать американскую продукцию, начав ввозить нефтепродукты с Земли.
   Прибегнув к этой мере, соседи конечно же потеряли. Они не стали увеличивать стоимость горючего на внутреннем рынке, явно торгуя им себе в убыток. Из того, что Рокки знал о русских, это вообще для них свойственно – вести дела из рук вон плохо, да и производство у них непременно убыточное. Остается только удивляться, как они вообще в свое время умудрялись соперничать с Америкой.
   Однако, как ни велики были потери русских, еще больше пострадали дэвидсонцы. Русские вместе с ГСМ перестали закупать также другую продукцию, а это и зерно, и икра, и выделанные кожи, и мясные консервы. Как только появился сбыт на ту сторону, дэвидсонцы тут же активизировались, начав налаживать производство товаров на экспорт. Одновременно с прекращением закупок русские перестали принимать заказы дэвидсонцев на земледельческую продукцию.
   В общем, как ни зол был губернатор, но ему пришлось пойти на уступки и вернуться к фиксированной цене на ГСМ. Поговаривают, он даже рассматривал силовой вариант решения проблемы, с мобилизацией населения штата, но его отговорили от этого. Нет, его советники и не думали отметать силовой вариант. Но все сходились во мнении, что это должна быть точечная операция, по изъятию «ключа» или «дубликата».
   Пусть им удастся захватить только дублера, а не Ладыгина, это даже более предпочтительно, учитывая характер и способности последнего. При организованном подходе американские колонисты смогут выжать из доступных им пяти минут куда больше, чем русские из их практически часа. А уж во второй раз дэвидсонцы «ключ» не упустят.
   Так вот, любому очевидно, что у рейнджеров будет только одна возможность заполучить «дубликат». Промахнуться никак нельзя. Единственная оплошность – и все может пойти прахом. Ну а поскольку добраться до дублеров в Андреевском и его окрестностях нет никакой возможности, вариант захвата безрезультатно прорабатывался уже на протяжении нескольких лет.
   Но недавно стало известно, что русские активно используют еще один портал на Землю. И вот тут появлялась надежда на удачный исход операции по захвату пленника. Нет, то обстоятельство, что охрана объекта осуществлялась только одним взводом солдат и отделением спецназа, не давало никаких преимуществ, и занятие укрепленного опорного пункта не становилось более простой задачей. Да на таких позициях они могут противостоять хоть целому батальону с тяжелым вооружением. Но у этого крепкого орешка имелось одно слабое место. Ротация кадров, осуществляющаяся с помощью вертолетов. Именно во время нее и можно было выкрасть «дубликат». Но для этого необходимо было получить исчерпывающую информацию о том, кто именно является дублером. Потому что им мог оказаться кто угодно – от прыщавой девчонки до седого старца. А у них нет права на ошибку. Шанс один, и использовать его нужно по полной.
   Их группа занималась сбором информации, которую потом проанализируют умники в Джеймстауне. И только когда появится стопроцентная уверенность, будет осуществлена силовая фаза операции. Во всей этой истории Рокки успокаивало лишь одно: когда дойдет до дела, они обязательно будут в нем участвовать, потому что уже знакомы с этой местностью. Нужно только немного потерпеть.
   Рокки в очередной раз убедился в том, что камера, выставленная на максимальное приближение, работает исправно. После этого, тяжко вздохнув, начал спускаться с карниза. Нда. Вроде бы уже каждый выступ хорошо знаком, ноги и руки находят опору сами собой, но спуск, он и есть спуск и всегда отнимает больше времени. Ох-ох-ох, а ведь еще предстоит отмахать тридцать километров обратно до лагеря.
   – Ну как там, Рокки?
   – Порядок, сержант. Держи карту. Аккумулятор тоже возьмешь? – отчего-то не сдержавшись, поинтересовался рейнджер.
   – Поумничай еще у меня, парень, – окинув бойца хмурым взглядом, ответил сержант, а потом, словно что-то рассмотрев, закончил: – Если думаешь, что тебе хреновей всех, то ты сильно ошибаешься, умник.
   – Я так и не думал, сержант, – решил было откреститься Рокки.
   – Ты это девкам в борделе расскажешь. А я всегда знаю, о чем думает много о себе мнящий солдат, будь он хоть трижды ветераном и рейнджером. Ты меня понял, Рокки?
   – Понял, сержант.
   – Вот теперь вижу, что понял. Давай с Полом в передовой дозор. Шевели задницей!

   – Александр Сергеевич, мы считаем, что сложившееся положение дел неприемлемо. Вы ведете себя как настоящий диктатор.
   – А у вас к диктаторам ненависть на генетическом уровне. Не так ли, господин Оллман? Ну же, не стесняйтесь, донесите до нашего темного царства светоч вашей демократии, – откинувшись на спинку кресла и сделав приглашающий жест, произнес Ладыгин.
   – Вы напрасно иронизируете. Если вы не диктатор, то отчего же тогда держите в неволе дублеров? Предоставьте им свободу, пусть сами решают, где им лучше жить, в Андреевском или в Джеймстауне.
   – А может, в Рыбачьем или в Берне? А вдруг они захотят обосноваться на тихой уютной ферме, растить хлеб и скотину? Отчего вы не рассматриваете никакой иной вариант, кроме упомянутых двух?
   – Но ведь это очевидно.
   – Очевидно, господин Оллман? То есть вы лишаете их права выбора, не так ли? Иными словами, вам плевать на их права и свободы, потому что вас интересует только доступ к порталу, которого вы лишены. И кто тут диктатор?
   – У каждого гражданина кроме прав есть еще и долг, который он должен выполнять.
   – Верно. Все дублеры являются жителями Андреевского, причем привилегированными жителями, а потому, как вы правильно заметили, кроме прав и свобод имеют еще и долг. Но не перед штатом Дэвидсон, господин Оллман.
   – Но мы все в некотором роде являемся колонистами, поэтому…
   – Поэтому пять лет назад ваши рейнджеры явились сюда с оружием в руках, пролили кровь и похитили мою супругу. Именно поэтому я удерживался в плену и должен был трудиться на благо «империи свободы и демократии». – Ладыгин подался вперед, упершись руками в столешницу. – Я более чем уверен, что, как только вы получите возможность прямого доступа к порталу, в дело тут же включится руководство США. Не сомневаюсь и в том, что здесь очень скоро появится тяжелое вооружение, как и отлично экипированные ребята из Форт-Брэгга или Беннинга. Ведь надо же принести на Колонию свет демократии и разобраться с местным диктатором.
   – Вы напрасно все утрируете.
   – Все, эта тема закрыта. Следующий вопрос? – подняв руку в останавливающем жесте, оборвал представителя штата Ладыгин.
   – Хорошо. Мы вернемся к этому позже.
   Вот же упертый. С какой только стороны они не подкатывали к Александру. Даже предлагали прислать сюда две сотни кандидатов в дублеры. Мол, если Бог благоволит штату, в их числе найдется тот, кто окажется восприимчивым к настройке на поток. А если нет, то, как говорится, на нет и суда нет. Угу, так он и поверил…
   Нет, против простых американцев Александр ничего не имел. Именно поэтому он вел с дэвидсонцами торговлю и принимал заявки на поставки товаров и техники с Земли. Благодаря подобному отношению американские территории переживали настоящее перерождение. Практически исчез дефицит в земных товарах. Разумеется, не во всех, но в тех, в которых ощущалась реальная и жизненно необходимая потребность. Например, в медикаментах.
   Поддерживая местную отрасль, Ладыгин начал закупать у штата ГСМ. Правда, когда американцы захотели было взбрыкнуть, пришлось на год ввести санкции, дабы мозги у них встали на место. Александру и раньше не нравилось, когда на него начинали давить. С некоторых же пор это и вовсе стало действовать на него, как красная тряпка на быка.
   Наконец нашла свое применение и продукция дэвидсоновских фермеров, в результате чего они несколько увеличили посевные площади. Появились даже корабли, транспортировавшие зерно. Ну как корабли? Так, самоходные баржи, способные перевозить за один рейс около пятисот тонн зерна или нефтепродуктов. Вдоль побережья был даже проложен маршрут, с разведанными бухтами для безопасной стоянки. Путешествие по этому караванному пути в среднем длилось около двух месяцев. Причем при вполне благоприятных условиях.
   Не сказать, что строительство пары десятков барж так уж сильно повлияло на активность фермеров. Все же за сезон они могли сделать только по одному рейсу. Что ни говори, это не корабли. А что такое десять тысяч тонн зерна для фермеров, при здешней средней урожайности в сотню центнеров с гектара? Только один фермер, причем не сильно перетруждаясь, мог выдать тысячу тонн пшеницы.
   Иными словами, сегодняшние морские перевозчики в лучшем случае могли удовлетворить потребности десятка не больно оборотистых сельхозпредпринимателей. В этом году вроде как должны были заложить еще несколько барж. Грузоперевозки оказались довольно прибыльным делом, поэтому в желающих заняться ими недостатка не было. Но это все же не решение проблемы. Нужны по-настоящему крупнотоннажные суда, способные транспортировать достаточно большие партии грузов.
   К тому же нормальный корабль проделает этот путь быстрее. Баржам приходится держаться близ берега и прятаться при первом же волнении на море, а полноценное же судно способно держать курс, не следуя изгибам берега и не ища всякий раз прибежище из опасения быть опрокинутым.
   На сегодняшний день благодаря устройству железной дороги портал способен пропускать через себя по одному составу из десятка вагонов в обе стороны за пятиминутный цикл. А это порядка шестисот тонн зерна. В Андреевском же помимо Александра, его жены Натальи и Сергея Вертинского имелись еще трое дублеров.
   Таким образом, общая пропускная способность портала могла составлять по восемь циклов. То есть за сутки они в состоянии были отправить на ту сторону порядка пяти тысяч тонн зерна. С его сбытом там не было никаких проблем. Только подавай. Даже если забыть о том, что местная пшеница экологически чистая, так она еще и превосходит земную по всем показателям.
   Нет, это не какой-то колониальный сорт, а самый что ни на есть земной. Вот только на Колонии он дает колоссальную урожайность. Да и само зерно по размерам чуть не вдвое больше земного. Пытались здешнюю пшеничку сажать на Земле – бесполезно. На выходе получается обычная, ничего общего с колониальной.
   Одна проблема: грузооборот был попросту недостаточен для того, чтобы полностью использовать потенциал портала, ведь несмотря на незначительный по времени лимит работы, он с лихвой справлялся со своей задачей.
   Такое стало возможным после строительства на берегу озера целой железнодорожной станции и прокладки ветки на Земле. Надо сказать, в масштабах Колонии это был весьма амбициозный проект. И дело тут вовсе не в дороговизне, а в объемах произведенных работ. Уж в чем в чем, а в средствах у колонистов стеснения не было.
   Одна только поставка икры, причем в довольно скромных объемах, приносила доход в миллиард рублей. Кроме нее хватало и других товаров. В основном, правда, это были сельхозпродукты, которые ценились на той стороне за свою экологическую чистоту. А ведь была еще и платина, а скоро появится медь.
   Нет, в средствах они сейчас не стеснены. И трудности в этом плане с учетом роста населения могли начаться ой как нескоро. Так что станция у портала – это задел на перспективу. Как и строительство узкоколейки на той стороне Большого озера, которая протянется до морского побережья, где пока есть лишь пара причалов будущего морского порта…
   Александр в очередной раз смерил взглядом представителя штата Дэвидсон и безнадежно покачал головой. Нет, этот не отступится. Так и будет продолжать терзать, пытаясь выторговать для своих соотечественников право задействовать собственный портал. Он словно не хочет понять, чего именно опасается Ладыгин.
   Вот так каждый раз твердит, что жить прошлыми обидами глупо, что нужно идти вперед, что все мы колонисты, а отсутствие доступа к порталу у довольно внушительного по численности населения анклава только тормозит развитие Колонии, и это, в свою очередь, отдаляет тот момент, когда она сможет безболезненно перерезать пуповину, связывающую ее с Землей…
   – Все, господин Оллман, более не смею вас задерживать.
   – То есть вы опять отказываетесь прислушаться к голосу разума?
   – Если у вас нет иных тем, кроме портала, разговор окончен. До свидания.
   Как только дверь за представителем штата закрылась, в кабинете тут же появился Лукин. Судя по его виду, настроение у начальника службы безопасности было на высоте. Вон как весь светится, словно новенький пятачок!
   – Опять терзал насчет портала? – кивнув за дверь, поинтересовался Константин.
   Весело ему. А что, это же не его плешка проедается, и не ему приходится каждый раз выслушивать о том, что он самый настоящий диктатор и душитель свободы. Вот подавай им всем доступ к порталу в равной степени, и все тут.
   – Сам же все знаешь. Чего тогда спрашиваешь? – отмахнулся Александр. – Лучше скажи, какими судьбами ты здесь оказался?
   – На побывку прибыл. Вот решил зайти поздороваться. Ну и поинтересоваться заодно. Сергеич, тебе не кажется, что пиндосы что-то задумали? – присаживаясь напротив, наконец выдал Лукин.
   – Договорились же, дэвидсонцы, – машинально поправил бывшего капитана ФСБ Ладыгин.
   – Они для меня дэвидсонцы, пока ничего не замышляют. А как только что-то эдакое пиндосское проскальзывает, то пиндосы и есть, – покачав головой, возразил Лукин.
   – Интересно. Что-то нарыл?
   – Ничего конкретного, – где-то даже задорно ответил Лукин. – Но есть кое-какие посылы к тому, что в скором времени у нас с партнерами с востока могут возникнуть кое-какие проблемы. В штате начали бродить слухи о возможности задействования их портала.
   – Ну, подобные слухи не редкость. Они постоянно то и дело появляются.
   – Это да. Слушай, а ты не пытался прощупать этого их представителя? – с надеждой поинтересовался Лукин, кивнув на входную дверь и тем самым как бы намекая на экстрасенсорные способности Ладыгина.
   – Смеешься? Еще как пытался. Да только бесполезно. Этот искренне верит в то, что мы тут вообще должны жить одной дружной шведской семьей.
   – Угу, знали, кого и куда, а главное, к кому посылать.
   – У тебя конкретное что-нибудь есть?
   – Нет. Только задницу свербит, а с чего бы, понять никак не могу.
   – Может, все же наш олигарх? Ты бы подтянул его сюда, а я вдумчиво с ним побеседовал бы.
   – Поздно, Саша. Раньше нужно было. Но он грамотно обставил свое появление здесь. А теперь он сюда ни ногой. Живет в своем углу, укрепляет поселок, моет золотишко. Надо же, и здесь с выгодой умудрился пристроиться! А вообще надо сказать, Нефедовск разрастается куда динамичнее, чем другие населенные пункты. У нашего Петра Аркадьевича на Земле работают хорошие вербовщики. Да и здесь представитель без дела не сидит, агитирует переселенцев, чтобы оседали в Нефедовске и окрестностях. Тем более ему не нужно тратиться на подъемные. С этим делом вполне справляемся и мы.
   – Угу. Вот только среди поселенцев, отправляющихся в те края, не редкость парни с боевым опытом, успевшие послужить в наемниках, – внимательно глядя на Лукина, заметил Ладыгин.
   – Это есть, – согласился безопасник. – По моим сведениям, у него уже чуть не рота наберется. После нас – самая серьезная боевая единица. При том при всем население той территории составляет порядка тысячи двухсот человек.
   – Может, решил поиграть в князька? Ну для чего-то же он сюда забрался, – предположил Ладыгин.
   Нда-а. Знать бы, что этот поселенец окажется земным миллиардером, то ноги бы его тут не было. Но теперь и впрямь поздно. Нет, дело тут вовсе не в том, что Андреевская администрация сосредоточила в своих руках руководство только тремя поселками: Андреевским, Платиновым и Медным. Последний по факту только закладывается, но планируется, что уже через год его завод сможет выдать первую медь.
   Все остальные поселки образовывались достаточно стихийно. Бывало, что люди и вовсе заселяли отдельные хутора. Так что полное самоуправление. Даже Рыбачий и порт Кавказ, полностью построенные за счет и при непосредственном участии Андреевской администрации, предоставлены сами себе.
   Так вот, при всей самостоятельности поселений Ладыгин и его команда имели там внушительный вес. Иными словами, ссориться с руководством администрации и уж тем более с силовиками никто бы из переселенцев не стал. И если бы те решили вывезти хоть главу поселения, то сделали бы это без труда. Ну, или практически без труда.
   С Нефедовском же подобный номер не пройдет. Теперь там есть своя маленькая, но самая настоящая армия, способная дать адекватный ответ. Пусть у них по факту имеется только стрелковое оружие, но по местным меркам это серьезное военное формирование. Поэтому, чтобы доставить господина Нефедова для разговора или высылки на Землю, придется устраивать небольшую войну. Сил, конечно, у Ладыгина для этого достаточно, но вот желание проливать кровь, да еще и без видимой на то причины, отсутствует напрочь.
   – Слушай, Костя, а может, перекрыть ему доступ к порталу? – предложил Ладыгин.
   – А смысл? В военном отношении он уже успел сделать изрядные запасы. Разве с тяжелым вооружением проблемы. Хотя при желании… В остальном заказывает только гражданское оборудование и технику. Ты же сам ратуешь за обустройство людей на Колонии. Не-ет, если бы его самого на разговор, то другое дело. Да только добром, похоже, не получится.
   – А если выкрасть?
   – Надо подумать. Но сомнительно это. И потом, стоит разок опростоволоситься, и может выйти очень даже некрасиво.
   – Но у тебя же целый взвод подготовленных спецназовцев.
   – А у Нефедова белошвейки. Упустили мы момент, Саша. Сам себя кляну, но…
   – И что будешь делать?
   – Говорю же, подумать надо. А вообще, может статься и так, что мы дуем на воду. Во всяком случае, от моей агентуры в Нефедовске никаких тревожных сведений не поступает.
   – И с чего ты тогда завелся?
   – Не знаю. Говорю же, пятой точкой чувствую что-то нехорошее.
   – Ладно. Тогда давай так. Если ты прав, то где могут ударить?
   – По идее слабое звено у нас только на объекте. Но без достоверной информации относительно личности дублера силовой вариант отпадает. При таком раскладе вязать целехонькими придется весь взвод. А это в принципе невозможно. Прикрытие же у дублеров практически стопроцентное. Доподлинно известно только о тебе с Натальей. Нам удалось скрыть наличие способностей даже у Вертинского.
   – А ты уверен, что нет утечки среди имеющих допуск к информации?
   – Без вариантов. Во-первых, мои оперативники, особая рота и взвод пластунов проходили строжайший отбор. Во-вторых, с ними постоянно работает психолог. В-третьих, и это немаловажно, они все прошли твою обработку.
   – Но ведь это может произойти и неосознанно.
   – Вероятность того слишком мала. К тому же ведется постоянная агентурная работа.
   – Но с чего-то же твоя задница чешется?
   – Чешется. Но с чего, не пойму. Может, мне просто не по себе, когда все гладко. Тот же Нефедов. Ну, захотел человек получить власть, стать любящим и заботливым князем. По сути, ничего особенного. Даже ожидаемо. Но вот в то, что ему в итоге не захочется большего, уже не верится. Потому и присматриваю за ним.
   – Вот и присматривай. И…
   – Да?
   – Проработай все же вариант по его тихому изъятию. Лучше перебдеть, чем недобдеть.
   – Я понял.

Глава 2
Переселенец

   – Здравствуйте. – Мужчина средних лет, с трехдневной щетиной и довольно крепкого, хотя и несколько субтильного телосложения, опустился на стул, пристроив у ног спортивную сумку.
   – Вы извините, но я вынужден задать вам несколько вопросов.
   – А интересоваться в ответ позволяется? – ухмыльнувшись, произнес посетитель.
   – Что? Ах да. Разумеется. У вас уже есть вопросы?
   – Пока нет. Но по ходу… очень может быть, – осматриваясь, пояснил мужчина.
   Ничего особенного. Обычный офис. Светлый, чистый и насквозь казенный. На столе есть рамки с фотографиями, но уюта это все же не добавляет. Опять же, что на них изображено, видно только владельцу кабинета. А так, простая офисная мебель, компьютер, шкафы, заставленные обычными папками с документами, несколько книг, явно не художественного содержания.
   – Как мне к вам обращаться? – поинтересовался молодой человек.
   Ну вот. Ну никак не ожидал, что вопросы у него появятся сразу. А тут вот так, с ходу.
   – В смысле как обращаться? Мои документы у вас.
   – Понимаете, многие, отправляясь на Колонию, меняют прежнее имя.
   – Интересный у вас контингент набирается на той стороне.
   – Да, довольно разноплановый.
   – И что, многие меняют имена?
   – Я не сказал бы, что большинство, но все же таковых немало, – энергично что-то отстукивая на клавиатуре, ответил парень.
   – Ясно. Ну тогда записывай Александром Матросовым.
   – И?
   – Что «и»?
   – Ну, отчество. Мы же не в Европе.
   – А-а. Не, батя у меня был правильный мужик, так что с отчеством мудрить не буду, пиши как есть: Николаевич.
   – Ясно, – отбарабанив как пулемет, согласно кивнул парень. – По какой статье судимы?
   – А ты читать разучился? Перед тобой моя справка об освобождении, – невольно огрызнулся посетитель, но тут же успокоился: – Ла-адно. Превышение и злоупотребление. Это имеет значение? Я читал…
   – Вы все верно читали. На Колонии предоставляется второй шанс практически любому. Но в том-то и дело, что практически. От явных преступных элементов мы все же стараемся воздерживаться. Если они доставляют проблемы здесь, то каково оно будет там, где полицейских сил практически нет. Кстати, если доведется сесть в какое-то кресло, не советую использовать прежний опыт. В России народ и без того чиновников не жалует, а там у людей на руках очень много оружия, и в обиду давать себя не принято. И еще: у нас там разрешены дуэли.
   – Это как же? С двух шагов, через платок? – невольно хохотнул посетитель.
   – Не с двух шагов, а с тридцати. И это не шутка, – совершенно серьезно возразил парень, покачав головой. – Обязательно ознакомьтесь с путеводителем, который я вам выдам.
   После этого они проговорили еще минут десять. В основном спрашивал молодой человек, а… Матросов отвечал. Александр и рад бы был узнать побольше, но молодой человек, назвавшийся Игорем, особо откровенничать и тратить на собеседника лишнее время настроен не был.
   Как оказалось, причина эта заключалась в том, что, покинув кабинет, Матросов еще не становился переселенцем, а оказывался только кандидатом в таковые. Во-первых, кандидату предоставлялось время, чтобы он мог еще раз взвесить все «за» и «против», прежде чем утвердиться в своем решении. Переселение на Колонию – это дорога в один конец. Во-вторых, каждый, решивший перебраться на ту сторону, проходил проверку. Нет, ничего сверхъестественного, достаточно было не иметь за собой шлейф из тяжких преступлений. Колонисты вовсе не были склонными считать свою новую родину местом ссылки для отбросов общества.
   Хм, вообще-то это спорно. Стоило только Александру посмотреть вокруг, как сомнения по этому поводу тут же увеличивались многократно. А как этого избежать, когда среди десятка кандидатов половина были явными бомжами или уже практически окончательно спившимися алкоголиками.
   Второй шанс? Угу. Как бы не так. Этих скорее интересовали подъемные, выделяемые для каждого поселенца. Тысяча колониальных рублей – не такие уж и маленькие деньги, на секундочку – двести тысяч российских. Ну и где этим алкашам и бездельникам взять такие деньжищи здесь, на грешной матушке Земле? Это же страшно подумать, можно беспробудно пьянствовать несколько месяцев. А если улыбнется удача, так и вовсе скопытиться под сладостным наркозом, со счастливой улыбкой на устах.
   Да, у этих ребят с Колонии явно нет стеснения в средствах, если они так сорят деньгами. И ведь это еще не все. Если верить тому, что указано на официальном сайте, то под устройство предприятия или хутора можно получить беспроцентный заем. Причем с льготной рассрочкой по выплате, рассчитываемой сугубо индивидуально и в щадящем режиме.
   Вряд ли этим двоим, в рванье, понадобится хоть какой-то заем. Они, скорее всего, как раз и рвутся на Колонию, чтобы получить вожделенные подъемные. Сомнительно, конечно, чтобы эти вонючки имели возможность выхода в Инет, но ведь земля слухами полнится. Где и кто только не разговаривает на эту тему.
   Во всяком случае, Александр очень часто слышал рассуждения о том, что нужно все бросить и переселяться в новый мир на постоянное место жительства. Ага, что-то очереди из жаждущих попасть на ту сторону здесь не наблюдается. Рассуждать о земле обетованной, сидя на пятой точке, просто, а вот сделать решительный шаг, точно зная, что дороги назад не будет, это уже куда сложнее. Хм, пожалуй, даже страшно.
   Александр прошел к жилому блоку. Не сказать, что проверка продлится так уж долго, но суток трое ему придется провести на территории, принадлежащей Колонии. В блок его пропустили без проблем, тут же назвав его номер комнаты, – достаточно было предъявить пластиковую карту, что-то типа водительского удостоверения, разве только кроме фотографии с его данными там имеются магнитная полоса и электронный чип.
   Оказывается, на Колонии вовсю используется электронная система. Нельзя сказать, что там повсеместно применяется безналичный расчет, но зато нет никакой необходимости все время носить с собой большую сумму наличными. Отделения банка имеются во всех крупных населенных пунктах. Разумеется, крупных по колониальным меркам. А в остальных местах используется все та же старая добрая наличность.
   Бросил в комнате вещи. Не люкс, но очень даже прилично. Кровать полуторка, тумбочка, стол, пара стульев, платяной шкаф с большим зеркалом. Отдельный санузел. Там тоже вполне на уровне: унитаз, душевая кабина, раковина со свежими туалетными принадлежностями – их, кстати, рекомендовалось забрать с собой, потому как все одно отправят в утиль.
   Александр не удержался и тут же решил привести себя в порядок. Последнее время он вынужден был обходиться без собственного угла. Нет, родня не открещивалась, но и особого энтузиазма по поводу родственника-иждивенца не проявляла. А ему такое отношение, как ножом пониже пояса, причем спереди. Хорошо хоть лето, да и после освобождения месяц провел в постоянных разъездах. Но в поезде не больно-то за собой поухаживаешь, а он здесь, можно сказать, прямо с перрона.
   После душа и бритья почувствовал себя человеком. И как следствие – голод. Взглянул на часы, висящие над дверью. Как раз время обеда. Пора в столовую. Судя по уверениям молодого человека, она тут бесплатная, и повара используют только колониальные продукты. Эдакая ненавязчивая реклама.
   Толчок был довольно чувствительным. Александра даже слегка повело. Не сказать, что он мужик в теле, как это было раньше, но все же довольно крепкий, не из пушинок. У них вообще порода сильная, ширококостная, так что не сразу завалишь, а тут…
   – Ой, дядечка, извините. Я не хотела. Любка, ну ты чего?.. – едва извинившись перед ним, кошкой зашипела на подругу девушка лет двадцати.
   Люба, по всей видимости, была ее подружка, так как выглядели они ровесницами. Ну и с посторонними никто не станет так фамильярничать в дверях столовой, где как раз эти веселушки и налетели на него. Вернее, одна из них, вторая же стояла в сторонке, густо покрывшись краской смущения.
   – Так-таки и дядечка? – удивляясь самому себе, поинтересовался он, одарив девчонок задорной и открытой улыбкой.
   – А как же еще-то? – Еще больше смутилась девчушка, толкнувшая его.
   Оно вроде и не красавицы, но очень даже симпатичные. Настолько, что взгляд, хочешь не хочешь, на них задержится. И дело тут вовсе не в том, что он совсем недавно из мест не столь отдаленных. Слава богу, первый пар уже давно сбросил, да и сам он, конечно, хоть и бывший зэк, но не голь перекатная, – тут дело скорее в молодости и задоре, бьющем у девушек через край.
   – Ну тогда уж дядя Саша, – махнув на себя рукой и поняв, что здесь ему лучше не пыжиться, предложил Александр.
   – Даша. А это Люба, – тут же представила себя и подругу девчушка.
   – Ну и чего стоим? Спешили ведь. Пши прошу, панночки, – отходя от дверного проема и подкрепляя свои слова приглашающим жестом, произнес Александр.
   Люба все так же смущенно кивнула. Даша, подыграв ему, сделала короткий книксен (что в джинсах смотрелось довольно комично) и тут же шмыгнула в дверь, предварительно схватив подругу за руку.
   Нда-а, где его шестнадцать лет! А ведь было когда-то… Э-эх, было, да быльем поросло. Теперь вон «дядечка», хотя ему всего-то сорок.
   Но, как ни странно, настроение от этих мыслей не ухудшилось. Он не помнил, кому именно принадлежали эти слова, но смысл состоял в следующем: мы уже в том возрасте, когда выглядеть излишне молодо просто неприлично. Нет, женщины за подобные «комплименты», пожалуй, и по физии пройдутся, но к мужикам это изречение относится в полной мере.
   Хм, а ничего так. Запахи очень даже аппетитные. Да и выглядит все вполне прилично. А столовая-то вроде как на вырост: здесь одновременно вполне смогут устроиться и три десятка человек. Впрочем, не исключено, что бывает потребность сразу в таком большом количестве.
   Ого! Черная икра! Мясо волколака! Осетр колониальный! Да это же для настоящих гурманов. В смысле цена у этих деликатесов закачаешься. Получается эдакий прозрачный намек на то, что в Колонии подобное в порядке вещей? Сомнительно, чтобы все было так просто. Реклама, она и есть реклама.
   Мясо буйволиное, в смысле колониальная зубрятина. Ну, тут ничего удивительного, оно самую малость жестче говядины, а в остальном не уступит. Наоборот, даже усваивается легче. А стоит раза в полтора дешевле. Возможно, потому что на прилавки попадает только в замороженных брикетах и никак иначе.
   – Сама-то из тамошних или из тутошних? – не выдержав, поинтересовался Александр у дородной женщины, наливавшей ему наваристые зеленые щи.
   – Из тамошних, милок. У нас тут вообще никто из местных не работает. Вот так недельку оттрубим и обратно.
   – А что так-то? Ваши шпиёнов опасаются?
   – И шпионов тоже, – совершенно серьезно кивнула женщина. – Но главное то, что мы оттуда и видели все своими глазами.
   – Тоже реклама, стало быть?
   – А как же без нее.
   – Ну и что скажешь о запортальном мире?
   – А что тебе сказать? Ты через недельку приходи, тут Настенька будет кошеварить, вот она рассказывать мастерица. А я так, все больше около плиты. Скажу одно: сама сюда возвращаться не собираюсь, даже мысли такой не имею. Тут и воздух какой-то не такой.
   – Ясно. Слушай, а вот эти изыски, это как понимать?
   – Ты про это, что ли? – Женщина указала на тарелки с деликатесами, примостившимися на его подносе. Не удержался и не смог отказать себе в маленьком удовольствии. – Да никаких проблем. Продукты там вообще стоят копейки. Разве только волколак, он и там недешев, хотя и не так дорог, как здесь. Но если медвежьей болезнью не страдаешь и знаешь, как на него охотиться, вполне можешь забить себе холодильник его мясом. Но на него лучше ходить вскладчину.
   – А что так? Опасный зверь?
   – Опасный – не то слово. Но тут дело даже не в этом. Ты попробуй как-нибудь просидеть месяц на чем-то одном, ну там на говядине или на свинине. Вот то-то и оно. А в среднем волколаке около ста двадцати килограммов только одного мяса. Ты представляешь, на сколько этого хватит семье, даже если в ней четверо мужиков. Да уже через неделю начнешь рожу воротить и вспоминать цыпленка табака.
   – Ха-ха-ха, ну насмешила! Прямо в точку сказала! Ладно, красавица, пойду попробую колониальных даров. Передумать я точно не передумаю, лишь бы пустили к вам. Но лишний раз убедиться в правильности решения все же не помешает.
   – А и правильно. Приятного тебе аппетита.
   – Гляди, как понравится твоя готовка, так отобью тебя у мужика-то.
   – Иди уже, шутник, – отмахнулась женщина, задействовав отчего-то еще и белое полотенце, висевшее у нее через плечо, но потом все же решила пояснить вдогонку: – Ты смотри там, с девками поаккуратнее. Не ровен час, голову оторвут, у нас с этим строго. За глупостями – только в бордель, а так, только со всем уважением.
   – А что так? – даже остановился Александр.
   – Так мало там баб-то. Хорошо, как на двух мужиков одна найдется. Так что у нас прямо как в стародавние времена, бывает, из-за баб и стреляются. Да я на полном серьезе, – увидев на лице собеседника сомнение, клятвенно заверила женщина.
   Ну что же, все хвалебные оды вполне заслуженные – деликатесы оказались выше всяческих похвал. И вообще, обед у здешней поварихи… Одним словом, реклама, да и только. Век так не ел. Причем тут даже не в тюрьме дело. Рука у женщины легкая.
   После сытного обеда, по закону Архимеда, полагается… Ну, кому что, а ему очень хотелось покурить. В номере, кстати, категорически запрещается, даже табличка соответствующая имеется. Но зато на этаже есть курительная комната, а если не хочется идти в помещение, все же середина лета как-никак, то вон она беседка, утопающая в зелени.
   – …Да разве ж это зелень? Ты зелени настоящей не видел, такой, как на картинке. А там кругом так. Вот здесь середина июля, и уже, считай, вся трава желтая. А у нас степь все еще зеленая, и только где-то через месяц начнет желтеть.
   Александр прошел в беседку и, пристроившись в сторонке, достал сигареты. Невольно прислушался к рассуждениям мужичка в форме железнодорожника. Собеседник его, мужчина крепкого сложения, лет тридцати пяти, показался ему каким-то… неправильным. Александр в свое время много раз бывал за границей и знал точно, что русских можно узнать везде. Вот и слова незнакомец не произнес, и ты к нему вплотную не приблизился, а уже знаешь – россиянин. Так вот, в этом крепыше, наоборот, чувствовалось что-то эдакое, ненашенское.
   – Здравствуй, мил, человек, – поздоровался с Матросовым мужик в форме, которому на вид было лет пятьдесят.
   – Здравствуй, коли не шутишь, – в тон ему ответил Александр.
   – Да какие тут шутки, коль здравия человеку желаешь. Давно откинулся-то?
   – Заметно?
   – А ты думал, помылся, побрился, в чистое переоделся – и не отличишь? Казенка из тебя еще долго выветриваться будет.
   – Месяц, как на воле.
   – Понятно. На волю вышел, а ты тут уж никому и не нужен.
   – В точку…
   – Николай. Коля, значит. Так нормально будет. Я машинист, гоняю составы за портал и обратно.
   – Ну тогда я Саня. Получаюсь как бы кандидат в переселенцы.
   – Вот и познакомились. А то что кандидат, то ерунда. Если не передумаешь, то станешь переселенцем. У нас там народу нехватка. А ты часом не душегуб-то?
   – Взяточник.
   – А-а-а, нормально. Там, – машинист махнул рукой за спину в сторону склона холма, укрытого леском, – это лечится враз. Российских бы чиновников туда на перевоспитание. Шелковыми бы ходили. Но ты там не рассказывай, за что сидел. Не любят там вашу братию. Туда ведь никто от хорошей жизни не едет. Даже иностранцы.
   – Иностранцы?
   – Ну да. У нас там уже целый поселок немцев, Берном обзывается, и населения человек под триста. Правда, там не только немцы. В общем, бежит из Европы народ. Да вот хоть Томаса взять, – указал он кивком на собеседника, а потом спохватился: – Это Томас Виссер, голландец, тоже к нам на Колонию. Томас, это Саня…
   – Спаси-ибо-о, Колия, йа-а поня-ал. Йа-а плохо говорить по-русски.
   – Угу. Мне бы так говорить по-голландски, – возразил Александр. – А чего это вы из благополучной Европы вдруг решили бежать в дикий мир?
   – Йа-а инжене-эр… Стро-ои-ить кора-абель.
   – Инженер-кораблестроитель?
   – Да-а, та-ак. Йа-а узна-ал, что-о ру-усские на Колонии хотя-ат стро-ить кора-а-абли, – явно испытывая языковые трудности, пустился в объяснения голландец. – Что они выде-еля-ают на это де-энги. Йа-а хочу-у стро-оить и води-ить кора-абель. Мото-орно-парусна-йя шхун-на-а. У мениа йесть прой-ект кото-оры-ый од-добриили на то-ой сторо-неэ. Ко-огдат-то мо-йи пре-эдки пом-могал-ли царь Питер стро-оить фло-от, сегодня йа-а буд-ду пом-мога-ать русским на Колонии.
   – И что, только из-за того, чтобы строить корабли, ты и собрался туда? Так ведь вроде тут система ниппель – туда дуй, оттуда… Или есть наемные специалисты, а, Коля?
   – Не. Наемных спецов, так чтобы могли вернуться, нет. В самом начале еще вроде как были, в основном научники. Но кто хотел вернуться на Землю, уже вернулись. Хочешь изучать новый мир, не вопрос. Переселяйся. Обеспечат тебя по первому разряду, но никаких временщиков. И Томас туда с концами едет.
   – Да-а, та-ак. Йесли-и обма-ан-на-а ньэт, тогда-а и мо-ойа се-эмьйа при-ийедет ко мне-э…
   Нда, дела-а… Как выяснилось из дальнейшего разговора, Томас не просто рвется на Колонию за романтикой. Нет, романтика конечно же тоже присутствует. Он с детства мечтал иметь собственный парусник и непременно с белоснежными парусами. Бороздить моря и океаны, открывать новые земли. Но воплотить это в жизнь на Земле попросту нереально. Во всяком случае, ему это точно не по карману. А тут такая уникальная возможность.
   Он едва только узнал о желании колонистов строить корабли – пока для перевозки зерна с другого конца материка, – тут же загорелся этой идеей и написал по адресу, указанному на сайте. Вообще-то, строительство фактически зерновоза – не совсем то, о чем он мечтал. Но, как оказалось, у него появился шанс построить и корабль своей мечты: если ему удастся наладить работу верфи, колонисты брались финансировать строительство этого парусника. Мало того, у него уже имелась и работа на будущее. Причем связана она была непосредственно с его же будущим судном.
   Колония – целый неизведанный мир. Поэтому его корабль будет именно тем, о чем, собственно, и мечтал Томас. Никакого зерна, никаких грузов, кроме необходимых для длительного путешествия. Исследовательское парусно-моторное судно. Его собственный корабль, на котором он сможет стать первопроходцем в самом прямом смысле этого слова.
   Александр усомнился в том, что Томасу удастся найти столько единомышленников, но, как оказалось, он плохо знал голландцев. Вернее, то, что творилось у них в стране. Нет, повального бегства не случится. Но ведь на Колонии уже есть Берн, появление которого стало возможным в результате эмиграции какого-то количества немцев от проводимой европейскими государствами внутренней политики.
   Как ни странно это звучит, но люди бежали из Германии, чтобы дать будущее своим детям. Они абсолютно уверены во вреде таких институтов, как ювенальная юстиция. В том, что, преподавая десятилетним детям такой предмет, как сексуальная грамотность, правительство наносит неокрепшей психике серьезную травму.
   Возможно, это звучит и пафосно, но европейцы уезжали не для того, чтобы просто спасти своих детей, нет. Они были уверены, что спасают генофонд нации, пусть он и пустит корни в совершенно другом мире. Трудно смеяться над людьми, которым национальную гордость насильно и целенаправленно заменяют какой-то там толерантностью. Не надо путать национальную гордость и национализм, это совершенно разные понятия.
   В этом своеобразном фильтрационном пункте он провел трое суток. За это время он успел многое узнать, как о жизни за порталом, так и о тех, кто отправлялся туда. Если Томас ехал за своей давней мечтой, а жители Берна спасали своих детей, то у русских все было куда прозаичнее.
   С четырьмя алкашами, державшимися плотной группой, все понятно. А вот две девчушки оказались детдомовскими и отправлялись на Колонию, чтобы устроить свою жизнь. Они только в этом году окончили педучилище и польстились на обещания колонистов. А они, надо сказать, были довольно перспективными. Солидная зарплата и бесплатное жилье, причем предусматривалась и компенсация за то, которое им было выдано государством здесь, в России. Вообще, насколько понял Александр, на Колонии особое отношение было к двум категориям специалистов: медикам и учителям.
   А еще девушек туда влекло обычное желание простого семейного счастья. Только и разговоров, что завидные женихи там стадами бегают, выбирай на вкус. Хм, сомнительно, если взять тех же алкашей. Да чего уж, и сам он зэк, вон люди без труда тут же определяют в нем сидельца.
   Впрочем, может, он и не прав. Буквально на следующий день появилась целая семья. Муж, жена, четверо детей: две девочки и два паренька – все подростки, от тринадцати до пятнадцати. Вроде и не алкаши, но в то же время видно, что с жизнью у них не заладилось. Пообщался от нечего делать, нужно же со скукой как-то бороться. Оказалось, что они селяне. Колхоза не стало, с фермерством не сложилось. Впрочем, ничего удивительного. Обычные трудяги, которым неоткуда взять средства для поднятия хозяйства. А на Колонии не просто выделяют подъемные на каждого человека, но еще дают заем на обустройство. Вообще-то Александру в это верилось с трудом. Но… в конце концов, это их выбор, их надежды и, случись что не так, их беда.
   На третий день появилась парочка, муж и жена, обоим лет по сорок пять. Он токарь, она всю жизнь проработала в детском саду воспитателем. Работать готовы, но беда в том, что работодатели не готовы платить им за их труд. Вырастили сына. Тот женился и привел невестку в их двухкомнатную квартиру. Ну, помаялись год, а потом решили искать счастья в другом мире. Условия вроде просто головокружительные предлагаются. Выходит, и эти поверили.
   Трое парней, экипированы по-походному, что твои «выживальщики». Разве только без оружия. Но судя по разговорам, первое, что сделают, оказавшись на той стороне, тут же ринутся в оружейный магазин. Со снарягой у них и так порядок. Нда, эти точно за романтикой и приключениями на пятую точку.
   Кстати, появились даже американцы. Вот уж откуда не ожидал повстречать переселенцев, так это из благополучной Америки. Впрочем, у них там давние традиции освоения Дикого Запада и вообще колонизации. Нет, представить себе это трудно, но – вот они, пусть это и единичный случай.
   Однако с ними отчего-то оказалось не так все просто. Молодую парочку без объяснения причин завернули и в переселении отказали. То есть алкаши, которые как раз в этот день отправились на ту сторону, это вполне нормальный контингент, а вот эти, вполне нормальные, не прошли фейсконтроль.
   Хм, оказывается, не все так просто. Русские умудрились сцепиться с американцами даже там. Впрочем, по версии поварихи, все было как раз наоборот, и это сами дэвидсонцы (а их там называли именно так, по названию штата) полезли на русскую территорию и первыми пролили кровь. Ну и вышла небольшая заварушка, в результате которой наглецов этой самой кровушкой умыли.
   Угу. Как там говорится в одной присказке: «Если вы ударите по лицу европейца, он заплачет. Если вы ударите по лицу американца, он подаст на вас в суд. Если вы ударите по лицу русского, знайте, ваши проблемы только начались». В этом вся суть русского народа, и сказать точнее трудно.
   Словом, как бы то ни было, но для американцев и европейцев существовали какие-то ограничения. Наверняка опасались, что те попытаются заслать на ту сторону под видом переселенцев профессиональных военных. А то и бойцов спецподразделений. Впрочем, никакие одиночки не способны противостоять государственной машине в принципе. И если их не подомнет под себя Америка, то это непременно сделает Россия. Нет, Александр ничуть не собирался демонизировать российское или американское правительство. Просто этот мир представляет собой стратегический интерес, и не понимать это может только дурак.
   Взять ту же Россию. Отчего правительство не пресекает вербовочную деятельность колонистов? Из всех россиян, с которыми общался Александр, только трое искателей приключений оказались здесь самостоятельно, приняв решение после ознакомления с довольно обширными материалами в Инете. Все остальные прошли через вербовщиков, действующих абсолютно легально. Получается, для России немаловажно, чтобы русских на Колонии было больше. А это означает, что сейчас правительство или спецслужбы работают на перспективу. Пусть даже и на дальнюю…

   Наконец-то! С одной стороны, как-то боязно, но с другой – правильно гласит поговорка: хуже нет, чем ждать или догонять. Измаялась уже, дальше некуда. Вот если бы сразу: пришли, оформились и за портал. Придумали тоже, устроили тут испытательный срок. А они, между прочим, и не сами здесь оказались, а по приглашению. Их Васька Лялин – тоже из бывших детдомовских – уговорил. А он у них за вербовщика. Или и своим не верят?
   Нет, вообще-то Василий правильно все говорил. Ну а что, перспектив у них после педучилища никаких. Работа учителем начальных классов при минимальной зарплате – вот и весь их удел. Конечно, с жильем оно вроде как должно быть попроще. Все же у детдомовцев есть хоть какие-то гарантии от государства. Но это опять же нужно становиться на очередь и ждать. Причем неизвестно, чего дождешься. Сомнительно, чтобы квартиру улучшенной планировки в новостройке.
   А на Колонии, если верить сайту и тому же Лялину, им сразу же выделялось жилье со всеми удобствами. В зависимости от того, в какое поселение попадешь, жилье может быть временным или постоянным. Но даже если временное, то только на год. Да и то со всеми удобствами. Она видела и фотографии и видеоролики. Только снаружи металлопрофиль, а внутри самая обычная квартира.
   Зарплата, по местным меркам, в тридцать тысяч, не считая различных льгот. И это молодому специалисту. Вася говорил, что у них там вообще к учителям со всем почтением, и их чуть не на руках носят, потому что их жутко не хватает.
   Есть неплохие перспективы удачно выйти замуж. Конечно, принцы на белом «мерседесе» там не раскатывают, но и в этом мире встретить такого – сказка. Тут хотя бы оказался нормальным мужиком. Насмотрелась она на своих сверстников: если не наркоман, так уже на верной дорожке к алкоголизму, а если сумел избежать этого, то уперся в компьютер и ничего вокруг замечать не хочет.
   Две ее знакомые девушки и вовсе вышли замуж за мусульман. Заявили, что не хотят играть в лотерею с русскими мужьями. У этих хоть какая-то гарантия есть, что не сопьются. Вера не позволяет. Сомнительно, вообще-то.
   Нет, Даша не имела ничего против мусульман. Нормальные люди, и семьи у них достаточно крепкие, и воспитание на уровне, во всяком случае, она куда чаще сталкивалась с хамством среди своих единоверцев. Просто они другие и живут непривычным укладом, вот и все.
   Так вот, ей казалось, что Колония – чистый и честный мир и что там вся человеческая гниль непременно вылезет наружу. Нет, она не верила, что встретит принца на белом «мерседесе», но надеялась на простое и тихое семейное счастье. Она хотела дать своим детям то, чего сама, стараниями своих родителей, была лишена. Вот такая рассудительная особа, которая в свои двадцать один четко знала одно: молодость – это всего лишь средство, чтобы обеспечить себе старость.
   – Люба, ну где тебя носит? – возмущенно встретила она влетевшую в комнату подругу.
   – Где, где, в курилке была. Там дядь Саша анекдоты травит. Отличный компанейский мужик.
   – Скажешь тоже, компанейский, – с явным сомнением возразила девушка.
   – Это потому, что ты к нему придираешься. А он, между прочим, настоящий. Такую жизненную школу прошел… – Люба даже мечтательно закатила глаза, желая подчеркнуть, какую именно закалку получил этот мужчина. Люба вообще считала, что всех парней нужно сажать на полгода в тюрьму, чтобы они там постигали жизненную мудрость. И то, что вместо того государство отправляло их служить в армию, на ее взгляд, было сущим идиотизмом.
   – Да не придираюсь я к нему. Просто… Он весь такой, ершистый, колючий, а еще его взгляд… Даже не знаю, как объяснить. Боюсь я его, – наконец сумела выразить свои ощущения Даша.
   – Глупости. За таким мужиком как за каменной стеной. Не продаст, не предаст и в обиду никому не даст.
   – Люб, а ты не устала еще окружать всех урок романтическим ореолом? Ведь за что-то они туда попадают. Или думаешь, что все только по ошибке?
   – Не все. Но эти точно не тряпки какие, с которыми страшно рядом идти: случись что – и не заступятся.
   – А от кого защищать-то? Ведь тебя послушать, так вся уличная шпана – одни сплошные герои.
   – Шпана – это шпана. Молокососы. А постигший лагерную мудрость – это уже другой, он шпаной по определению быть не может.
   – Вот же упертая. Ну так возьми дядю Сашу в оборот, раз уж он тебе так понравился. Перед тобой не устоит, точно тебе говорю.
   – Хм… – явно задумалась девушка, но потом решительно тряхнула головой: – Нет, он слишком старый. Ему уже сейчас далеко за сорок. И что я с ним буду делать лет через двадцать? А мы к тому времени как раз в самом соку будем.
   – Вот балаболка. Собирайся, автобус уже через двадцать минут, – махнула рукой на подругу Даша.
   – Да ладно тебе. Что мне собираться-то. Богатства как-то пока не нажили.
   Действительно, сборы оказались недолгими. Впрочем, это было в характере Любы, она вообще была как огонь. Вот так загорится, и не вдруг потушишь. При этом еще и натура весьма решительная. Это именно она загорелась идеей переезда в новый мир и сумела убедить Дашу. Что с того, что для подруги она прибегла к аргументам, отличным от тех, которые рассматривала сама. Главное – результат, а он был.
   Уже через десять минут они вышли из жилого модуля. Люба задорно помахала сидевшим в курилке Матросову и голландцу Виссеру. Кто бы сомневался, что она успела со всеми перезнакомиться и пользовалась всеобщим вниманием.
   – До встречи на той стороне! – задорно выкрикнула она.
   – Дьо сви-иданиа, Льуба.
   – Счастливо, девчата!
   Даша только смущенно улыбнулась и кивнула. С одной стороны, бывший зэк вовсе не представал в героическом облике. С другой, она испытывала смущение перед ним, оттого что он для нее… ну, как бы человек второго сорта, что ли. И перед голландцем она тоже чувствовала себя не в своей тарелке. Видеть, как он подолгу задерживает на ней свой взгляд, и не понять, что она ему нравится, просто нереально. Но… он женат, а на чужом несчастье свое счастье не построить. Что же до глупостей… Для кого-то это просто перепихон, кайф, шаг во взрослую жизнь, а для нее – глупость и есть.
   Ну, все. Теперь осталось только дойти до диспетчерской. Именно там им предстояло сесть в микроавтобус, вместе с дядьками довольно пропитой внешности. Даже отстиранная одежда и мытье в душе не сумели отбить въевшийся в них специфический запах. Нет, очень даже может быть, что Даше это только казалось, так сказать, фантомные запахи, но для нее они были больно уж реалистичными.
   Самого исторического перехода через портал она так и не увидела. Микроавтобус пристроился за железнодорожным составом и ехал так сравнительно недолго. Пару минут, не больше. А потом вдруг остановился. Разве только отвесный склон из слоистого камня, вполне обычного для их местности, в какой-то момент сменился серой бетонной стеной.
   – Все, приехали. С вещами на досмотр, – скомандовал водитель и кивнул в сторону приближающихся к ним двоих бойцов.
   Еще несколько серьезно экипированных мужчин проверяли железнодорожный состав, стоявший в стороне. Водитель объехал его, как только прошел встречный состав, после чего остановился на месте. Ага, похоже, им нужно войти вот в эту массивную стальную дверь. А для чего еще было здесь вставать?
   Досмотр прошел быстро и как-то буднично. Кстати, одним из бойцов оказалась женщина. Просто Даша не сразу это определила. Мало того что она была в форме, так еще и фигура у нее спортивная. В общем, процесс скорого личного досмотра не вызвал у девушки отторжения.
   После этого их и впрямь повели через ту самую дверь, и они тут же попали в руки людей в белых халатах. Вроде как медиков. Сомневаться в этом причин не было, но медицинское обследование оказалось каким-то странным.
   Женщина-оператор попросила девушку раздеться до трусиков, после чего усадила в кресло и нацепила на нее несколько электродов. Плюс к этому на голову водрузили какой-то шлем. Сказала, что будет снимать кардиограмму и еще что-то там, вроде как они изучают природу портала и то, как он действует на человеческий организм.
   Что же, значит, не зря ей этот медосмотр и медики показались странными. Похоже, это вообще не медики, а какие-то научные работники. Впрочем, а чему тут удивляться. Должны же они изучать природу портала.
   Странно только, что нет ничего подобного с той стороны. Или есть? Очень может быть. Ведь им разрешалось ходить далеко не везде. А еще там была территория, выгороженная глухим забором, и что там, она так и не узнала. Спросила раз у поварихи, но та только отмахнулась, потому как и сама не знала.
   – Все, красавица, одевайся, – мило улыбнувшись, распорядилась моложавая женщина. – Вот, держи, – протянула она небольшой пластиковый контейнер с красным крестиком. – Там карта памяти, она же твоя электронная медицинская карта. Хранишь все время при себе. Это экономит время.
   – А если потеряю?
   – Не страшно. Восстановить не трудно. Ты же встанешь на учет в больнице или на худой конец в амбулатории. У нас к медицине отношение серьезное, так что медики есть практически везде. Просто, если что-то случится, наличие такой карты уменьшает риск врачебной ошибки. После того как обоснуетесь в Андреевском, обязательно пройди медосмотр. Сейчас здесь совсем немного сведений, – постучала она ногтем по пластику, – но в больнице это живо исправят. У Натальи Игоревны не забалуешь.
   – А если я не захочу оставаться в поселке?
   – Без вариантов. Без оружия за пределы поселка никого не выпускают. А для этого нужно получить допуск. Ты с оружием обращаться умеешь?
   – Нет.
   – Ну вот видишь. Так что двухнедельные курсы огневой подготовки тебе гарантированы. Оделась? Ну все, на выход, нечего создавать очередь.

   – Александр Николаевич, ваш переход на Колонию одобрен, – обрадовал его уже знакомый улыбчивый молодой человек. – Вы не имеете ничего против, если мы подсадим вас к машинисту, в кабину тепловоза?
   – Ехать-то далеко?
   – Нет. Пару сотен метров до портала и пару сотен после. Потом контроль, и дальше вас транспортом доставят в Андреевский. Ну а там уже сами определитесь, как и что. Это на сегодняшний день самое развитое наше поселение. Население около полутора тысяч человек.
   – Столица, получается?
   – Не совсем. Андреевская администрация контролирует только три поселения. Во всех остальных полное самоуправление. Правда, они продолжают тяготеть к нам, но это связано скорее с экономическими вопросами. Администрация не оказывает на их органы самоуправления никакого давления и не собирается делать этого в будущем.
   – Но помощь оказываете?
   – Помощь оказываем. Как не прекратим и впредь, пока будет для этого возможность. Значит, вы не имеете ничего против того, чтобы проехаться с машинистом?
   – Нет. А если машинист Коля, так и вовсе только за. Душевный мужик.
   – Да, сегодня состав поведет Николай Семенович.
   – Вот и договорились.
   – Превосходно. На ваш счет уже переведены подъемные в размере тысячи колониальных рублей. Если у вас есть другая валюта, то предлагаю ее обменять. На Колонии имеют хождение только колониальные рубль и доллар. Вы, конечно, еще сможете совершить обмен, но думаю, что откладывать это просто неразумно.
   – Согласен. Правда, ваш курс… Как бы это помягче сказать? Несколько смущает и по большому счету высосан из пальца.
   – Да, это так. Но никто из наших переселенцев еще на этом не потерял. Администрация оказывает населению всестороннюю финансовую поддержку. Так что на разнице курса валют мы не зарабатываем, это сделано скорее для удобства.
   – Но для того, чтобы оказывать финансовую поддержку, нужно зарабатывать.
   – С прибыльностью у администрации все в порядке. Правда, пока это основано на поставке дефицита и эксклюзивных товаров. Но при незначительной численности населения Колонии говорить о производстве просто неразумно. Опять же конкурировать с земными производителями… Вы сами должны понимать всю абсурдность этого предположения. На сегодняшний день Колония, она и есть колония. Итак, вы желаете обменять валюту?
   – Ну, у меня есть сотня тысяч. Раз уж они там бесполезны, то, пожалуй, я обменяю.
   – Отлично. В настоящий момент на вашем счете полторы тысячи рублей, – через некоторое время объявил парень.
   – Вы хотели сказать, колониальных рублей.
   – Мы там не заморачиваемся по этому поводу. Так, вы простите, но до отправления состава осталось ровно сорок три минуты. Вам необходимо собраться и быть в диспетчерской за десять минут до отправления. Так сказать, во избежание нестыковок.
   – Я понял. Прощайте.
   – До свидания, Александр Николаевич. Только до свидания. Я колонист и работаю здесь вахтовым методом, как и остальной персонал. Так что мы еще встретимся. При всех своих необъятных просторах Колония – невероятно тесный мир.
   Нищему собраться – только подпоясаться. Дойти до жилого блока – пять минут. Побросать в сумку свои нехитрые пожитки – дело одной минуты. Ну и еще пяток, чтоб дойти до диспетчерской. Хм, в запасе времени более чем достаточно. Ну и какого там делать? Недолго думая, Александр завернул в курилку, чтобы там скоротать оставшееся время.
   С курением здесь строго. Любой из служащих этой перевалочной базы тут же на дыбы встанет, если только увидит с сигаретой в неположенном месте. Александр аж удивился подобному. Ну не похоже это на русских. В России с пониманием относятся к курящим даже на заправочной станции. Причем на это вполне нормально реагируют те же служащие самой АЗС. Бред, но тем не менее реальность.
   Как оказалось, ларчик просто открывался. У колонистов не так чтобы много правил и законов, они просты и понятны. Однако все дело в том, что бесполезных законов у них попросту нет. Если есть запрет, то, будьте уверены, за его нарушение непременно последует наказание. Если выяснится, что кто-то видел и не воспрепятствовал правонарушению или не поставил об этом в известность соответствующие инстанции, в случае если не мог предотвратить сам, то наказание последует однозначно. Разумеется, в зависимости от тяжести проступка.
   С адвокатами там даже хуже, чем с законами. Их просто нет. Конечно, это может привести и к злоупотреблениям, но тут вступает в дело саморегулирующий процесс. Не стоит злить вооруженного человека. Тем более того, кто на полном законном основании может вызвать тебя на смертельный поединок. Что там у них с дуэлями, доподлинно Александр пока не разбирался, но сам факт, что это имеет место, говорил о многом.
   Переход в параллельный мир или на другую планету оказался каким-то уж очень обыденным. Состав тронулся с привычным перестуком, а потом начал постепенно набирать ход. Правда, был момент, когда Александр усомнился в здравомыслии Николая. Нет, ну а как тут не усомниться, если он шпарит как угорелый прямиком в тупик искусственно расширенного оврага.
   – Спокойно, Саня. Не впервой. Видишь, семафоров сколько, и все с секундомерами. Тут все четко, как в аптеке. В идеале с цифрой «ноль» нужно быть на стрелке, но, если чуток проскочим, тоже ничего страшного.
   Тут, кстати, две ветки. Причем уложены на бетонное основание, и рельсы идут вровень с резиновой поверхностью, как на железнодорожном переезде. К концу две ветки сходятся в одну, и она идет строго посредине. Ну а сама дорога выгорожена довольно высоким бордюром, который даже грузовик не вдруг перепрыгнет. И эта своеобразная проезжая часть так же сужается, превращаясь из двухполосной в однополосную.
   Эта метаморфоза с дорогой появилась, когда они достигли стрелки. Все же Николай спец в своем деле: вывел состав тютелька в тютельку. Одновременно впереди показался эдакий круг со срезанным понизу сегментом, а посредине и блещут рельсы. Причем шлагбаума, обозначающего тупик, не было и в помине. Рельсы убегали дальше, между двумя высокими бетонными стенами, и дорога снова стала расширяться.
   Хм, а вон и навстречу катит такой же состав. Четко у них тут все.
   – Вон она, Колония, – не без гордости и самодовольства прокомментировал картину машинист.

Глава 3
Покушение

   – Здравствуй, Мишаня. Принимай поселенца. – Машинист по-приятельски опустил руку на плечо Александра, одновременно слегка подталкивая его на выход. – Все, Саня, приехали. Теперь тобой займутся профессионалы.
   – В смысле? – уперся было Александр.
   – Ну, ты даешь! Через границу ездишь, досмотр проходишь? Проходишь. А тут та же граница. Да не тушуйся, у нас тут все демократично. Мишаня, чтобы мне без глупостей, мужик из сидельцев, резкий, как понос, шуток ваших служивых может и не понять. Уяснил?
   – Дядя Коля, ну ты за кого меня держишь. Ну чего глядишь, давай уже, спускайся, сиделец.
   Хм, не все то истина, что кажется. Вот так и тут. При виде группы военных при полной боевой, появившихся в этом каменном мешке, где остановился поезд, Александр понял, что ничего хорошего ждать не следует, тем более когда вдоль состава пробегают матерые бойцы. А то, что они именно матерые, видно невооруженным глазом.
   Пока остальные проверяли состав на предмет, не затесался ли тут какой супостат, тот самый боец – или все же скорее командир группы по имени Мишаня – просмотрел документы Александра. Не нашел ничего предосудительного, ловко и привычно обыскал, потом столь же профессионально проверил сумку.
   – Не тушуйся, сиделец. У нас это обычная процедура, – вполне доброжелательно пояснил он.
   – И что, всех переселенцев вот так в этом каменном мешке досматриваете?
   – Всех. Коридор сейчас под прицелом минимум дюжины пулеметов. Так, на всякий случай. Мало ли что наша любимая Родина решит учудить.
   – Не такая уж и любимая, как я погляжу.
   – Любимая, любимая, ты не передергивай. Россию мы любим, но там сейчас слишком много разных паразитов развелось. Дай им волю, так они и тут развернутся так, что любо-дорого. Вот и не пускаем их сюда.
   – Командир, здесь «заяц», – вдруг послышался голос одного из бойцов, который что-то тянул из-под состава.
   – Малец, что ли? – выкрикнул Михаил.
   – Он, родимый, – ответил боец.
   – Вот же паршивцы. Сколько их уже отловили, одному Богу известно, – это уже к Александру, наблюдавшему за тем, как к ним за шиворот ведут нарушителя, мальчонку лет тринадцати. – Перед их изобретательностью даже спецназ ГРУ отдыхает. Это я тебе авторитетно заявляю: каждый раз умудряются учудить что-то эдакое, чтобы просочиться на охраняемый Объект. Виртуозы!
   – И что с ним теперь будет? Со следующим сеансом на Землю?
   – Мы что, больные, от таких добровольцев вот так за здорово живешь отказываться? Сейчас выясним, кто он, откуда, сделаем фото– и видеосъемку, после чего отправим на Землю. Если из семьи каких алкашей, детдомовский или беспризорник, хрен его наша любимая Родина увидит. Станет колонистом.
   – И там вот так все просто схавают?
   – Пока не давятся. Да и что они нам могут сделать? Колония – это сфера стратегических интересов. По мелочам нас раздражать не будут, а то еще решим вдруг отгородиться окончательно. А они еще не успели к нам ключик подобрать.
   – Думаешь, подбирают?
   – Слушай, сиделец, ты вроде на дурака не похож, а глупости говоришь.
   – Ясно. А если семья нормальная? – вновь кивнув в сторону мальца, поинтересовался Александр.
   – Тогда ничего не попишешь. Семья здесь самое святое. Правда, пока будем выяснять, обязательно ему организуем экскурсию, чтобы все своими глазами посмотрел. Свозим на полигон пострелять. Школу обязательно покажем, чтобы четко понимал, что и тут за партой придется сидеть. А потом обратно, до совершеннолетия.
   – Это что же, вы и их как вербовочный ход используете?
   – Ну так, самую малость. – Мишаня широко улыбнулся и, слегка разведя пальцы, показал, какую именно «малость» они отводят в своих действиях вербовке.
   Угу. А ведь может статься и так, что благодаря вот таким мальцам сюда валом повалит молодежь. Пацаны восемнадцати-девятнадцати лет, у которых вместо мозгов одни эмоции. К гадалке не ходи, повалят. И правительство на это все смотрит сквозь пальцы? Да не бывает такого.
   В России чиновники, конечно, чуть не самые жадные и самые наглые. Уж он-то это знает точно, сам в этой системе крутился. Но это вовсе не значит, что страной руководят такие же тупые и жирные ублюдки. Поделать пока ничего не могут или не хотят – это да, но в том, что касается стратегических интересов…
   Крым, с территории которого можно контролировать чуть не всю акваторию Черного моря, четко и ясно показал: в России не разучились думать стратегически и все еще могут блюсти интересы страны. А тут целый мир. Параллельный или другая планета – не суть важно. Это целый девственный мир! Да тут никто не станет спокойно стоять в сторонке, а уж Россия и подавно.
   – О! Юрка, твою дивизию! Опять ты? – Михаил в удивлении вскинул брови.
   – Здрасть, дядь Миш.
   – Старый знакомый? – поинтересовался Александр.
   – Есть такое дело. Уже снимали его разок. А он, вишь, опять просочился. Ладно, сиделец, тебе в ту дверь. Тебя там встретят. Пройдешь первичное обследование, а дальше тебя отправят в поселок с первым же транспортом. А нам с мальцом в другую сторону. Пошли, Буратино.
   – Чего это сразу Буратино? – возмутился мальчишка.
   – Да потому что твердолобый, сиречь деревянный, с первого раза не понимаешь. Теперь-то хотя бы не станешь нас пичкать сказками про родителей алкашей.
   – А чего брехать, если вы все одно все знаете. Смысла нет, – рассудительно ответил малец, а потом умоляюще посмотрел на мужчину: – Дядь Миш, не отправляйте меня сразу, а? Ну как будто я здесь в первый раз. А то столько мучился – и облом…
   – Пострелять хочется?
   – Хочется.
   – Не боись. На сегодня окон больше не будет, а до завтра времени у нас целый вагон. Так что настреляешься. Только смотри…
   Этот диалог двух давних знакомых с разницей в возрасте лет в двадцать Александр слушал уже вполуха, так как собеседники отдалялись от него. А до чего они договорились, так и вовсе не услышал, дверь перед ним открылась, впуская в ярко освещенный коридор, пролегавший в бетонной толще.
   В районе портала его продержали недолго, всего-то минут десять. Короткое обследование в каком-то кресле, затем вручили пластиковый контейнер с электронной медицинской картой, ну и направление в поселковую больницу. После этого вывели с другой стороны стены, где обнаружилась стоянка автомобилей. Усадили в один из УАЗов, который тут же сорвался с места по направлению к поселку. Матросов удивился было этому, мол, столько внимания одному-единственному переселенцу. Но водитель только отмахнулся и заявил, что здесь это в порядке вещей.
   – У нас тут мелочей не бывает. К каждому переселенцу со всем вниманием. Конечно, если бы вас было несколько человек, то отправили бы на микроавтобусе. Но мне и так нужно по делам в поселок, вот и попросили малость обождать.
   – А если алкаш какой или бомж?
   – Это там алкаши и бомжи, а здесь простые переселенцы. Про второй шанс слышал? Вот он, родимый, тут каждому и предоставляется. Я сам наркошей конченым был. А теперь ничего, завязал, причем куда легче, чем на Земле. Я и там пытался, да без толку.
   – И что, прямо все используют свой второй шанс?
   – Отчего же. Не все. Но большинство. Тут ведь как, подъемные тебе выделяют, и не малые, не вопрос. Если не шиковать, то этой тысячи тебе хватит надолго: продукты тут дешевые, так что с голоду загнуться сложно. Но деньги все одно закончатся. Милостыню подавать никто не станет. Не принято тут это, скорее пинка получишь. Работы кругом – только работай, причем за вполне достойную зарплату.
   – Понятно… – Александр с любопытством осматривался вокруг.
   Дорога пролегала между крутым склоном горы слева и решетчатым забором справа. По верху ограды была натянута егоза. Как пояснил водитель, здесь без нее вообще ни одно ограждение не обходится, приходится защищаться от хищников, у которых все еще есть определенные проблемы с уважением к человеку. За забором располагался целый железнодорожный узел. В разрывах между вагонами порой просматривалось большое озеро и причал с грузовым терминалом.
   Серьезного грузооборота здесь пока нет, так что все это сделано на вырост. Но зато, когда время придет, никто не растеряется, и процесс уже будет отработан в мелочах. Александр вспомнил то, как сегодня разъезжались два состава, и вынужден был с этим согласиться.
   До поселка добрались довольно быстро. Как говорится, даже не успел заскучать. Впрочем, чему удивляться, если тут ехать всего-то километра три. А вот сам поселок удивил. Нет, во многих местах все еще ведутся строительные работы. Но, во-первых, все довольно прилично, и грязь не развозится по округе. Во-вторых, уже сейчас видно, что халупы здесь не предвидятся.
   – Я не пойму, тут что, дома одинаковые ставят?
   – Не одинаковые, а в одном стиле. Ладыгин настоял на том, чтобы никаких безвкусных коробок. Архитектора под это дело специально затащили. Не сказать, что выдающийся мастер, но свое дело все же знает. Вишь, как все пристойно получается, – охотно пояснил водитель.
   – А кирпич откуда? Заводик поставили?
   – Поставили. Это там, километрах в шести от южного берега Большого озера. Поначалу предлагали завозить с Земли, но Ладыгин уперся. Мол, строиться нужно на века или не мучить задницу.
   – А если не хочешь строить дом в этом стиле?
   – А тут уже нравится не нравится, терпи, красавица. У тебя есть только два варианта: либо вот такой кирпичный дом, либо деревянный коттедж в финском стиле. Эти подешевле будут. Строительного леса вокруг просто завались.
   – Но я гляжу, тут и модульных домов хватает.
   – Угу. Это времянки. Такие дома тут получить – без проблем. В смысле семейным. Бобылям типа тебя – только комнаты в общаге. Там самый минимум.
   – А если, к примеру, я захочу вот такой отдельный домик?
   – Не вопрос. Сразу такие дома выделяются руководству, специалистам или в кредит. Но процент самый что ни на есть божеский.
   – Погоди. Но мне говорили, что у вас тут займы, а не кредиты.
   – Заем, это если решил дело какое открыть или хутор поставить. Да и то, там не деньгами дают. Администрация берется поставить временное жилье, технику, оборудование, семенной фонд. По маковку не завалят, но единовременно выделят столько, чтобы ты сразу мог работать на прибыль, а не мелкими шажочками раскручивался. Словом, разберешься еще. А вот улучшение жилищных условий – тут песня уже иная. Жить-то и в маленькой комнатушке можно.
   – Логично.
   – Ну а я о чем. Ну все, приехали. Вот она, наша больница.
   Александр посмотрел на здание. Ничего особенного. Обычное двухэтажное, из желтого кирпича. Разве только сам кирпич – не привычный силикат, а керамика. Очень похоже на дома старой постройки, еще девятнадцатого века, что все еще стоят, несмотря на полное отсутствие ухода за ними. Угу, предки ставили на века. Вот и местные, похоже, решили последовать их примеру. Ну что же, все за то, что у них это может получиться.
   – Слушай, а если я не хочу проходить медосмотр?
   – Вариантов нет, – убежденно возразил водитель. – Без медосмотра твоя карта не активируется, и ты не будешь иметь доступа к своему банковскому счету. Без этого не сможешь купить оружие, а оно тут простая жизненная необходимость. Не получишь комнату в общежитии для переселенцев, а ночевать под открытым небом, в одиночку – затея не из лучших. Такое могут себе позволить только бывалые охотники. Поселок, конечно, с лесом или степью не сравнить, но и здесь пока еще не все слава богу.
   – Не разоряйся. Я все понял.
   Любому россиянину доподлинно известно, что такое больница и чем чреват поход туда. Вот и Александр не ожидал от этого похода ничего хорошего. Переступая порог больницы, он был убежден в том, что весь день пошел насмарку. Оно, конечно, населения здесь кот наплакал, но и вряд ли тут наберется много врачей. Хотя здание-то вполне себе серьезное, но оно, скорее всего, как и железнодорожный терминал, строилось с прицелом на будущее.
   Естественно, Александр очень удивился, когда уже через полчаса он оказался на улице, с направлением в общежитие для переселенцев. Нет, врачей здесь и впрямь оказалось всего трое, причем похоже, что все достаточно широкого профиля. Или же весь этот осмотр был чистой воды профанацией, хотя… Должны же они были понимать, что за анализы берут, чем его пичкают и колют. Он насчитал пять различных прививок.
   Кстати, пришлось отложить все свои первоначальные планы и срочно искать это самое общежитие. По заверению главврача Натальи Игоревны, надо заметить весьма представительной женщины, уже через час у него начнет подниматься температура. Ухудшение в результате прививок может продержаться от нескольких часов до пары дней – все зависит от реакции организма. Так что к тому моменту, когда его состояние ухудшится, лучше бы успеть определиться с жильем и придерживаться постельного режима.
   Общежитие нашлось без проблем и именно там, где ему объяснили. Андреевский – сравнительно небольшой поселок, с прямыми улицами, и ориентироваться здесь проще простого. Разве только пришлось побить ноги. Общественного транспорта тут не предвидится еще долго, так что ножками, ножками, да еще и с сумкой на плече.
   Комнату в двухэтажном модульном здании он получил сразу, без каких-либо проволочек. Правда, его обязали ознакомиться с правилами проживания, нарушать которые никоим образом не рекомендовалось. В противном случае придется отрабатывать провинность на принудительных работах. Здешняя администрация не очень любила выписывать штрафы, все больше полагалась на трудотерапию.
   Комната оказалась один в один, как и занимаемая им на Земле, на перевалочной базе. Похоже, это здешний стандарт. Впрочем, если тебе достаточно иметь место для того, чтобы просто бросить куда-нибудь кости, то вполне достойно.
   При вселении ему выдали лист с отрывными талонами для питания. Столовая находилась на первом этаже. Вряд ли стоило рассчитывать на изобилие разносолов, но запахи оттуда доносятся вполне аппетитные. Проживание в общежитии и питание – за счет администрации, сроки сугубо индивидуальные: кому-то сутки, а кому-то и две недели, это максимум. Ну, прямо коммунизм в отдельно взятом поселке.
   Как и предсказывала главврач, вскоре ему стало плохо. Причем настолько, что ни о какой еде не могло быть и речи. Он даже обратился к коменданту общежития за разрешением воспользоваться телефоном и позвонил в больницу. Ответивший молодой девичий голос поинтересовался относительно симптомов, потом успокоил: мол, все в пределах ожидаемого.
   Хотя он и сумел нормально заснуть только глубоко за полночь, проснулся с ощущением, что он отлично выспался. Впрочем, чему тут удивляться, если время уже подбиралось к полудню. Как не стоило удивляться и прямо-таки зверскому аппетиту. Поэтому, едва только успев привести себя в порядок, он тут же устремился в столовую.
   Повариха встретила его с понимающей улыбкой и навалила пайку от души. А может, это у них тут самая обычная норма, кто его знает. Как и ожидалось, с разносолами здесь было не очень, но зато сытно и вкусно. Да и касаемо разносолов: за этим вполне можно было обратиться в кафе, в центре поселка. Цены там вполне божеские, кстати, и на местные икру с осетриной тоже.
   Покончив с завтраком, Александр решил навестить «Оружейную лавку Вертинского». Все в один голос утверждали, что без оружия тут не обойтись. Мало того, каждый поселенец обязан был получить дробовик за счет администрации. И это не входило в подъемные. Разве только перед тем, опять же в обязательном порядке, требовалось пройти курс по обращению с оружием. Ну да у Александра в этом плане имелось преимущество.
   – Вы куда, Александр Николаевич? – окликнула его комендант, пухленькая женщина очень даже добродушной наружности.
   – В оружейный собрался.
   – А чего пешком-то?
   – Ну так машины-то у меня нет, а общественный транспорт здесь не предвидится еще лет десять.
   – Вот зря вы так об Андреевском. Где в другом месте, может, и нет, а у нас имеется.
   – Что-то я не видел ни маршруток, ни автобусов, ни такси.
   – Так вы не туда смотрите, оттого и не видите. Вот же наш общественный транспорт.
   С этими словами комендант указала на стойку с горными велосипедами. В наличии имелось шесть единиц транспорта, с простой системой подстройки сиденья и руля. Наличествовали еще четыре свободные стойки с уже отсутствующим транспортом. Не сказать, что Александр не видел их раньше. Просто он думал, что велосипеды – частная собственность. В Андреевском вообще велосипеды пользовались популярностью, так что велосипедистов можно было встретить повсеместно. И вот такие стойки были не редкостью, в основном рядом с присутственными местами.
   – То есть ими может пользоваться любой?
   – Небесплатно, но да, любой.
   – А платить кому?
   – Так мне и платить. У местных-то в каждом дворе по паре велосипедов, а эти я для новичков выписала. Очень удобно.
   – Так это не администрация?
   – А чего им в каждую мелочь лезть?
   – И как бизнес?
   – Миллионы так не заработать, но транспорт уже давно себя отбил и даже начал приносить прибыль.
   – А не боитесь, что украдут?
   – Кто? Да тут Андреевского того… в одном конце воздух испортишь, в другом воняет. А за поселком на велосипеде лучше не появляться. Проблем можно огрести лопатой.
   – Понятно. Только денег-то у меня нет.
   – Ясное дело. Так в банк зайдете, а потом заплатите. Какие трудности? Иль пешочком хочется?
   – Не, я, пожалуй, оседлаю железного конька-горбунка.
   – Вот это правильно.
   Как же он давно не ездил на велосипеде! Очень давно. Да еще и в его босоногое детство такие велики вообще были за гранью мечты. Поэтому не вдруг и разобрался, как переключать скорости. Но зато потом… Нет, удовольствие, конечно, получил и вполне терпимо смог брать подъемы, но как же он вымотался. А ведь проехал-то всего ничего. Правильно говорится, во всем нужна сноровка, закалка, тренировка, а он на велосипеде в последний раз катался больше двадцати лет назад.
   Хорошо хоть климат здесь мягкий. Вроде и солнышко, и на небосводе ни единой тучки, и температура под тридцать пять, но в то же время жара не ощущается. Нет, пот из него конечно же выгнало. Еще бы, после езды. Но ничего сверхъестественного. По идее должно было быть куда как хуже.
   А вот и оружейная лавка, с привычной стойкой для велосипедов. Нет, стоянка для машин тоже в наличии, но парковочные устройства для двухколесного транспорта тут у всех заведений. Популярен здесь велосипед. Прямо Китай какой-то.
   Продавец в лавке встретил его, не проявив никаких эмоций. Так, оторвал взгляд от верстачка, за которым работал, и вновь вернулся к своему занятию. Как видно, необщительный мужик. Нельзя так-то с покупателями. Клиент любит ласку и обхождение. Впрочем… лавка в поселке одна, конкуренции никакой, и этот лавочник точно знает, что его товар залеживаться не станет.
   И кстати, тут было на что посмотреть, хотя с разнообразием моделей дело обстояло и не очень. Представлен только отечественный производитель. А какой же мужчина пройдет мимо оружия? Правильно, никакой, если он мужчина, конечно. Потому как уважение к оружию и тяга к нему в нем на генетическом уровне заложена, все-таки охотник, защитник и надежа. И так было от века.
   Первое, что бросилось в глаза, это ПТР, занимавшее почетное место в центре экспозиции. Странное какое-то ружьецо. Александру никогда не доводилось видеть такое. Разумеется, в фильмах или в музеях, где он порой бывал в детстве, – где бы он еще мог увидеть подобное? Он точно помнил, что ПТР бывает однозарядным, а тут газоотводная трубка, автоматика, снизу магазин, вроде как неотъемный. И дульный тормоз компенсатор на знакомом ему пэтээре был вроде как квадратный, а тут круглый. Иностранец, что ли?
   Справа на стенде были представлены… ну точно, мосинки! Нет, в верхних он без труда опознал карабин и драгунку, а вот ниже шли уже другие образцы. В смысле по железу вроде бы мосинки, но ложа и приклад имели различную форму. К гадалке не ходи, эти были куда как более удобными, но как у них с прочностью – непонятно. Вроде как не фанера, а из дерева делать такие образцы не рекомендуется.
   Слева стояли СВТ и СКС и тоже с различным исполнением деревянных частей. Впрочем, не только. Там и коллиматоры, и оптика, и дульный тормоз компенсатор. Переделанные образцы СКС сплошь имели укороченные автоматные магазины. Основательно так над ними поработали. Вдумчиво.
   Рядышком ППС и ППШ. Последние – под секторный магазин. И опять-таки все либо в стандартном исполнении, либо с переделанным прикладом. Модернизированные образцы имели вполне комфортное по виду ложе, а еще и деревянное цевье. С диском подобное не вышло бы, слишком неудобно, а вот с магазином – вполне.
   На стене за спиной владельца пристроились гладкоствольные ружья. Ни одного одноствольного или двуствольного образца не видно. Два полуавтомата вроде МР и МЦ, а также помпа располагались отдельно, и возле них никаких ценников. Остальные уже привычно выстроились по вертикали сверху вниз. Тут и полуавтоматы, и помпы, был даже револьверный МЦ. Все стволы под двенадцатый калибр, никакого выбора.
   Чуть в стороне видны несколько модификаций мелкашек, с обычными болтовыми или кривошипно-шатунными затворами. Но ложа вполне привычного вида, не такие, как на переделках более серьезных образцов. Интересно, что же там за дерево такое используется. По текстуре не определить, да и не знаток он.
   У окна, справа от входа… Он даже удивился. Два самых натуральных ручных пулемета Дегтярева. Один – под винтовочный патрон, только отчего-то без привычного диска. И второй, под автоматный, тот, который промежуточный патрон «семь шестьдесят два миллиметра». Этот тоже одно время состоял на вооружении, но потом его заменили на унифицированный РПК.
   Под стеклом витринных столов видны были приспособления и комплектующие для самостоятельного снаряжения патронов, как и сами патроны к представленным образцам оружия. Хм, даже к ПТР: вполне нормальные «четырнадцать и пять миллиметров», хотя и дорогие. Может, ружье все же отечественное? Рядом всевозможные кобуры, от глухих кожаных до оперативок, как в кожаном, так и в синтетическом исполнении, причем под разные образцы пистолетов.
   А вот и сами пистолеты, под стеклом соседнего стола. И снова небогато в плане разнообразия. Из отечественных – «макаров», «стечкин», ТТ. Иностранцы также представлены тремя образцами: маузер, парабеллум и Р-38. Несмотря на то что состояние вполне приличное, все они явно побывали в употреблении. Трофейные, со складов длительного хранения, не иначе.
   Пистолеты Александра заинтересовали особо. Оно бы раньше озаботиться, да все как-то недосуг было. Сначала медики, без резюме которых в этой лавке нечего делать, потом побочный эффект от прививок плюс акклиматизация. С самого момента прибытия у него то и дело случались головокружения. Как ему пояснили, это нормально. В местной атмосфере повышенное содержание кислорода, отсюда и реакция. Вскоре организм адаптируется и все придет в норму. Утром все как бы устаканилось, но вот стоило прокатиться на велосипеде, как опять поймал легкую эйфорию. Вроде и ничего страшного, но на ближайшее будущее это нужно учесть. Ему неожиданности ни к чему.
   – Ну что, насмотрелся? – наконец отложив свое занятие в сторону, обратил на него внимание хозяин, протирая руки чистой тряпицей. – О как! Да ты не зыркай на меня, не из пугливых я. Откинулся недавно, что ли?
   – Кхм, – только и смог прокряхтеть Александр, отводя взгляд.
   Долго еще из него зона выветриваться будет, ой как долго. Вот и этот сразу определил в нем урку. Судя по виду, сам он из бывших ментов, вон как сразу стойку сделал. Надо бы себя в руках держать, а то он какой-то нервный стал. А ему нежелательно светиться, как костер в ночи.
   – Ладно. Проехали, – примирительно произнес лавочник. – Тут у каждого второй шанс, и это без дураков. А обидеть я тебя не хотел. Просто новичка сразу видно. Даже если он к тюрьме на сотню километров не приближался, – хохотнув, добавил он. – Поэтому сразу отвечу тебе на распространенные вопросы. Итак, переделанные ложа из местной лиственницы, которая куда легче сосны и прочнее березовой фанеры. Гражданским положено только полуавтоматическое оружие или вот эти пистолеты-пулеметы. АК только для армейцев. Ручники только для хуторян и по предъявлении соответствующей бумаги от безопасников. Пэтээры только для охотников-промысловиков. Машинка наша, Симонова, образца одна тысяча девятьсот сорок первого года. Ружье было распространено не менее, чем однозарядная Дегтярева, но кинозвездой не стало. Оружие с магазином менее пяти патронов у нас к реализации запрещено. Дробовики только двенадцатого калибра. Если кто привез с собой какую двустволку или оружие калибром поменьше и с головой дружит, то постарается задвинуть свои стволы подальше. Каждому переселенцу положен бесплатный дробовик. Оружие, бывшее в употреблении, но исправное, вполне способное прослужить не один год. Дробовик, потому что расчет на среднестатистического мазилу, основной патрон – картечь. Здешние зверушки в сравнении с нашими обладают героическими пропорциями, но вполне убиваемы. На этом стенде – бесплатные образцы. Рядом – уже за деньги или с доплатой, если отказываешься от бесплатного образца. Далее – все нарезное оружие со складов длительного хранения, но большинство новьё и в отличном состоянии. Еще что интересует?
   – Я тут вижу у вас патроны винтовочные с тупоносой пулей.
   – Верно. Образца одна тысяча восемьсот девяносто первого года. Это местная переделка. Тут небольшой цех организовали, вот и клепают пули, а потом переснаряжают патроны. Пуля на четыре грамма тяжелее, с крестообразными надрезами рубашки, благодаря чему фактически является разрывной. Против зверя самое то. На тэтэшных пулях тоже надрезы делаем. Но в продаже есть и обычные. СВТ, мосинки и пулеметы переделаны под тупоносую пулю. Ничего страшного не случилось, все работает отлично.
   – А что же с эскаэсами?
   – Популярный карабин. Легкий, оборотистый, не в пример той же светке. Но пуля пока обычная. Заказали на Земле разработать патрон с тупоносой пулей, ждем.
   – А что у вас тут мелкашки делают? Они же на мелкого зверя.
   – Это для детей. У нас ведь детвора уже с четырнадцати лет может иметь полноценный ствол. Так что практика нужна, ну и культура обращения с оружием прививается. У нашей ребятни непроизвольные выстрелы случаются на порядок реже, чем у новичков. А о несчастных случаях я и вовсе помолчу.
   – Да, прививание культуры обращения с оружием просто необходимо. Слушай, я тут много слышал о дуэлях.
   – Нет, дуэльные пистолеты не покажу. В наличии нету. Я их только под заказ, для поселковых администраций делаю. Дуэли ведь только по решению дуэльного комитета поселения. Там в принципе ничего особенного. Курковая однозарядка-переломка, выполненная под старинный пистолет: ствол гладкий, четыреста десятого калибра, длина двадцать сантиметров, прицельных приспособлений нет, пуля круглая, стальная.
   – И как из такого чуда с тридцати шагов попадать?
   – А чем реже попадают, тем лучше. Тут расчет на то, чтобы отрезвить горячие головы. Сам посуди, если хороший стрелок, так он будет иметь преимущество. А с этим чудом не все так однозначно, потому как элемент везения присутствует.
   – Логично, – вынужден был признать Матросов.
   – Итак, начнем с того, есть ли у тебя допуск на ношение оружия.
   – Допуск есть.
   – Можно карточку? – Хозяин быстро вставил карточку в считывающее устройство и удовлетворенно кивнул: – Бывший мент, охотник. Где служил, если не секрет?
   – Не хочу об этом. Прошлое осталось там.
   – Извини. Что решаем? Берем бесплатный дробовик, дробовик с доплатой или смотрим сразу нарезной ствол?
   – Смотрим пистолет.
   – Без длинного ствола тебя за территорию не выпустят. Не поручусь за остальные поселения, но в подведомственных Андреевской администрации – однозначно.
   – Так я пока и не собираюсь за ворота, просто длинный ствол неудобен, а тут, я гляжу, без оружия не ходят. Получается, не так все гладко.
   – Ну, сгущать краски не стоит. Зверю сюда не прорваться, птички стараются поселок облетать. Хотя конечно же и на старуху бывает проруха.
   – Вот и я о том же. Тут вроде и со стволом особой спешки нет, и без него как-то не очень. Тем более имею право на бесплатное посещение стрельбища. Присмотрюсь, какой ствол лучше ляжет в руки, потом и остановлюсь с выбором. Ведь если я возьму бесплатный ствол, ты на вариант с доплатой уже не пойдешь?
   – Почему это? Они и так бэушные. Но твоя правда, если со стволом еще не определился, то лучше не торопиться. Только и без оружия оно как-то не то. Тогда советую маузер.
   – Зачем мне эта бандура? – тут же отмел притязания лавочника Александр.
   Мужика понять можно, на маузере ценник в триста рублей, на сотню больше, чем на том же «стечкине». А это на секундочку двадцать тысяч российских рублей. Не сказать, что хотя бы один из представленных стволов новый, но цены поражают. Впрочем, тот же «макаров» лежит всего-то за сотню, это дешевле, чем травматик.
   Понятно, что цены на оружие безбожно накручиваются, себестоимость того же «макарова» где-то в районе пяти тысяч рублей. Ну да и сюда оружие попадает не прямо с завода. А ведь могли бы заключить договор с изготовителем. Коль скоро сумели заказать разработку автоматного патрона с тупоносой пулей и приобрести оборудование для изготовления винтовочной и перекрутки патронов.
   – Я похож на миллионера? – вскинул бровь Александр в ответ на попытку оружейника впихнуть ему дрогой товар.
   – Ну, тысчонка подъемных у тебя в любом случае имеется. А этот пистолет просто мечта. И заметь, я сейчас не про романтический ореол. Ствол я заменил под «семь шестьдесят два», так что тэтэшный патрон идет в полный рост, без каких-либо допусков. К тому же это по большому счету и не пистолет, а мини-карабин: пристегиваешь приклад из местной лиственницы, и готово. Прицельная дальность до трехсот метров. Причем, заметь, реальная, а не надуманная и притянутая за уши.
   – Насколько я помню, у «стечкина» реальная прицельная дальность до двухсот метров, плюс стрельба очередями, емкость магазина на двадцать патронов, калибр в девять миллиметров, а отсюда и останавливающее действие побольше.
   – Приятно беседовать с разбирающимся в оружии человеком. Все сказал правильно. Разве только забыл упомянуть, что хотя «стечкин» обладает большей живучестью, так как тэтэшные патроны не лучшим образом сказываются на автоматике маузера, но именно он остается оружием последнего шанса. Многие здешние зверушки отчего-то толстокожие, а потому оружию не мешало бы иметь еще и достаточно серьезную проникающую способность. Маузер в этом плане куда как более предпочтителен и на дистанции до двухсот метров будет точнее. Недостаток с калибром частично решается за счет насечек на рубашке пули. Магазины есть, емкостью до двадцати патронов, имеется и кобура с прорезью под такой магазин. Но да, габариты никуда не деть.
   – Я тебя понял. Но нет, спасибо. Уж лучше иметь в руке что-то более привычное.
   – Тогда «стечкин»?
   – «Макаров».
   – Пугач. Самый натуральный пугач. Потому здесь и нет новых образцов, хотя наладить поставки проще простого.
   – Может, и так. Но он мне привычнее. И потом, если передумаю, я ведь могу всегда его заменить с доплатой?
   – Можешь, но цена на прием будет уже другой, даже если просто выйдешь за порог.
   – И это справедливо. Тогда «макаров», два магазина, оперативную кобуру и пачку патронов.
   – На стрельбище не собираешься?
   – А разве к пистолету там не выдадут?
   – Бесплатно выдается только сотня патронов, но все к длинностволу. С пистолетами можно тренироваться только за свой счет.
   – Понятно. Нет, тренироваться я не буду. Всегда хорошо стрелял из этой машинки.
   – Ну-ну, тебе виднее, – с явным сомнением произнес оружейник.
   Александр остановил свой выбор на этом оружии вовсе не из-за дешевизны, а именно потому, что пистолет был ему хорошо знаком. Сейчас это обстоятельство для него было определяющим. Не мог он себе позволить рисковать, используя другую модель. Взять тот же парабеллум, про удобство которого говорят все. Может, это и так, но он его раньше никогда в руках не держал. Из того же ТТ он когда-то выстрелил несколько раз. Но все же этого слишком мало. А вот штатный «макаров» ему приходилось использовать довольно часто. В тире, разумеется. А за последние годы он прошел достаточно суровую школу, чтобы рука не дрогнула при стрельбе по живой мишени.
   Расплатиться за оружие сразу не получилось. Карточки тут не принимали. Впрочем, Александр и не рассчитывал на это. Просто понятия не имел, сколько нужно снять наличных. Да и нет в этом никаких проблем. Банк находился неподалеку, пару минут на велосипеде, а товар мог пока спокойно подождать своего нового владельца в сторонке.
   Покончив с приобретением оружия, Матросов с удовлетворением отметил, что вполне уложился в намеченные рамки. Время приближалось к часу дня – пора посетить местное кафе и немного пообедать. Еще пара минут на велосипеде – и вот оно, кафе с летней площадкой.
   Расположено кафе на центральной площади поселка, не заасфальтированной, как все улицы, а забранной в тротуарную плитку. Впрочем, ничего удивительного: здесь располагается пешеходная зона, устроен фонтан, разбиты клумбы, засеяны газоны, расставлены скамейки с дарящими тень и прохладу козырьками, увитыми зеленью, – словом, тут люди отдыхают.
   Напротив кафе – администрация. Справа – местный клуб, двухэтажное кирпичное здание с парадным крыльцом и колоннадой. Далее по периметру площади разбросаны различные магазинчики, салоны красоты, ателье. Все как в нормальном городке и даже как-то театральнее, – ну прямо картинка какая-то. Впрочем, вполне возможно, что местными это воспринимается как норма. К хорошему вообще быстро привыкаешь.
   Пристроив велосипед у стойки (кстати, свободных место практически не было, время-то обеденное), Александр поднялся на площадку. Быстро окинул взглядом все столики. Но, как видно, того, кого искал, не обнаружил, потом прошел внутрь. Отдельных кабинетов там не было, так что все посетители как на ладони, – в общем, и здесь мимо.
   К удивлению владельца и официантов, Александр отказался сделать заказ и вышел на улицу. Правда, ни забирать свой велосипед, ни отходить далеко не стал. Вместо этого он пристроился на одной из лавочек, откинулся на спинку и надвинул на глаза козырек прикупленной кепки. А что, вполне нормальная картина. Человеку спешить некуда, вот и решил посидеть в тишине. А то, что он из-под козырька следит за всеми проходящими мимо, не больно-то и понятно.
   Ну наконец-то. Вот и он. Хм, не один. С ним какой-то мужик, о чем-то увлеченно говорит, активно при этом жестикулируя. Впрочем, плевать. Александр и не думал, что будет легко. Он вообще не рассчитывал, что ему это сойдет с рук. Просто поступить иначе он никак не мог. Для него это была уже идея фикс, из-за нее он даже решил отправиться сюда. Впрочем, какая, собственно говоря, разница, если его жизнь уже давно пошла под откос. Оставалось только посчитаться.
   Позиция выбрана правильно. Эти двое пройдут буквально в десятке шагов от него. Плевое расстояние. Даже для «макарова» это стрельба буквально в упор. Опять же, так будет надежнее, все-таки пять лет оружие в руках не держал. Да еще и что-то потряхивает. Нет, не от страха, от охватившего возбуждения и нетерпения.
   Двое прошли мимо. Матросов оказался у них сбоку и за спиной. Пора! Ну, здравствуй, Ладыгин. Александр поднялся на ноги, одновременно выхватывая пистолет и отработанным движением взводя курок. Все как когда-то в тире. Разве только стрелять он собирался не в мишень, а в живого человека. Но у него не было и тени сомнений. Единственное, чего он сейчас хотел, это увидеть его труп.
   Кто-то сильный схватил его за руку, так и не позволив поднять оружие. Матросов непроизвольно нажал на спусковой крючок, выстрел огласил площадь, пуля с визгом ушла в рикошет от тротуарной плитки. И это было последнее, что выхватила память. А нет, еще локоть, несущийся в сторону его лица. Все, дальше только темнота…

   – Ну, здравствуй, Володя. – Ладыгин, опираясь локтями о рабочий стол и скрестив кисти рук, подался вперед, рассматривая сидящего напротив.
   Ничего так, крепким оказался или успел на зоне задубеть. В челюсть ему прилетело от души, так что выключило на добрых пять минут. Без сотрясения, конечно, не обошлось, но выглядит вполне пристойно, и никаких следов соприкосновения с локтем пластуна. А там ребята не подарок, работают качественно. Впрочем, долгая отключка клиента говорит сама за себя.
   – Не могу в ответ пожелать тебе здоровья, Саша.
   – Еще бы. Ты ведь собирался понаделать во мне лишних дырок. О каком здоровье тут можно вести речь. Но как говорится, хорошо все то, что хорошо кончается.
   – Для кого как, – не согласился собеседник.
   – Это точно. Но ты ведь и не собирался выжить, а, Володя? Вон даже имечко себе выбрал, чтобы грудью да на амбразуру.
   – Не собирался, твоя правда, – тряхнув головой, ответил Валковский. – Только сначала должок получить бы, а там можно и на вечный покой. Так, чтобы знать, что и тебе не все масленица.
   – Костя, снимите с него наручники и обождите все за дверью, – приказал Ладыгин.
   – Сергеич…
   – Костя, мне нужно повторять? Просто сделай, как я говорю.
   Наручники сняли, и тут же все присутствовавшие покинули кабинет. Впрочем, совсем одни они не остались, как бы на этом ни настаивал Ладыгин. Близость людей, готовых ворваться в помещение, ощущалась даже сквозь массивную дверь.
   – Не боишься, а, Саша? Я ведь уже не тот Валковский, что был твоим начальником. На зоне учителя были хорошие.
   – Да плевать мне, Володя. Я тоже не пальцем деланный. Или думаешь, обложился охраной и начисто позабыл, как стрелять или махать кулаками. Да и не нужно мне этого по большому счету.
   – Это ты на гипноз намекаешь?
   – На него. И ты его учитывал, когда в спину собирался стрелять. Иначе обязательно заглянул бы мне в глаза. Не так?
   – Так, – пожав плечами, согласился Валковский.
   – Вот только не возьму в толк – за что, Володя?
   – Надо же?.. А то, что ты всю мою жизнь пустил под откос, это ничего?
   – Ну так откупился бы. Ты же всегда говорил, что все вопросы решаемы.
   – Не взяли ублюдки. Даже когда предложил все, что у меня было, не взяли. И в суде не взяли. А все из-за тебя, Ладыгин. Побоялись связываться с таким ублюдком. Ты ведь и судью зарядил, и следователя. Не поскупился.
   – Напрасно думаешь, что это стоило так уж дорого. Тут скорее сработала моя репутация. Как видишь, не все определяют деньги.
   – Спасибо за науку, теперь я это понял. Потому и должок решил взять кровью, а не деньгами, – сквозь зубы процедил Валковский.
   Нда-а. Ненависть из него буквально сочится. Если останется жив, то к гадалке не ходи, будет искать варианты добраться до Александра. И ведь не успокоится, пока не добьется своего или его самого не остановят. Можно, конечно, прибегнуть к гипнозу. Но полную гарантию он не даст. Можно просто отправить на пару метров под землю, но…
   – У тебя ведь жена была, сын. Начал бы жизнь сначала.
   – Вот именно, что они у меня были. Жена выскочила за моего бывшего подчиненного, и укатили они в Хабаровск. Он там самым молодым начальником отдела полиции стал. К чему ей бывший зэка? И сына отвадили.
   – Я должен тебя пожалеть, Володя? А вот мне не жаль. Я тебе сколько раз говорил: забудь о том, что я вообще существую. Но ты же упертый. Тебе всех под себя загнуть нужно. Так что сам виноват. Нарвался на лом. Ладно. Хотя и не в наших это правилах. В общем, сегодня же переправлю тебя обратно на Землю. Ну и конечно же компенсирую твои затраты. А хочешь, оставайся здесь. Найдешь себе занятие.
   – Предлагаешь землю пахать? – ухмыльнулся Валковский.
   – Боюсь, что хуторянин из тебя никакой. Но мы оказываем помощь в любом деле. Так что поживи, оглядись, а там решишь, чем заняться. Во всяком случае, на Земле тебе такую поддержку точно не получить. А от былого жирка, как я понимаю, у тебя не осталось ничего, все увели бывшая жена и ее муж.
   – А ведь ты виновен, Саша, – вдруг невпопад произнес Валковский. – И тогда я тебя по делу прессовал. Доказать ничего не смог, но рыльце у тебя в пушку. Ты же ответку врубал, только если тебя не по делу задеть. А тут вдруг решил спонсорскую помощь оказать, да еще и без предъяв. А ведь я тебя грохнул бы. Не подоспей твой преторианец, грохнул бы и даже не поморщился.
   – Для тебя это так принципиально? Ладно. В то утро, когда гражданка Знойная позвонила в отдел, один ушлепок решил меня убить. Я оказался быстрее, потом вывез тело сюда и выбросил в озеро. Кроме того, мы совершали хищения техники из государственных контор. И часть денег с ограбления сбербанка я прикарманил, с этого все и началось. Помнишь ту историю с черными банкирами? Тоже мы. Первые колонисты вообще сплошь все здесь не по доброй воле. Так что рыльце у меня не в пушку, а с окладистой бородой, причем по самые брови. Не смотри на меня так, Володя. Ты бабки греб себе в карман, хотел, чтобы золото на тебе килограммами, чтобы Куршавель, Мальдивы, чтобы все, как у самых-самых. А я хотел освоить этот мир, ради этого я был готов на самые тяжкие преступления. И знаешь, ничуть об этом не жалею. Потому что так уж вышло, что ты для себя, а я для других. Нас здесь уже перевалило за десять тысяч, и большинство из колонистов воспользовались возможностью снова стать нормальными людьми, а не быдлом и бомжами, кем они были раньше.
   – Большинство? Но не все?
   – Да даже если бы меньшинство. Оно того стоило. И меня греет то, что я к этому приложил руку. Кем они были там? А кем стали здесь. И знаешь, ведь для этого нужно совсем немного. Дать работу, достойную зарплату и самую малость закрутить гайки. Те же, кто не захотел исправляться… А какая им разница, где подыхать, там или здесь.
   – А ничего, что они сами могут решать, где им умирать?
   – Этот грех я уж как-нибудь переживу. Что ты решил?
   – Это насчет твоей подачки?
   – Не моей. И не подачки. Это программа развития Колонии. Так что заем ты получишь под конкретное дело. Чин чином закроешь долг, сможешь получить следующий заем. В сумме ограничений практически нет, если сможешь обосновать.
   – А если я попрошу осмотреться? – склонив голову набок, забросил камень Валковский.
   – Решение нужно принимать сейчас. Я и без того не знаю, что ты за эти сутки успел узнать, а через несколько дней дорога на Землю будет заказана однозначно.
   – А чего тебе опасаться? Боишься, что там узнают о твоих преступлениях? Так, я думаю, они и без того уже все знают.
   – Боюсь ненужной огласки в некоторых вопросах. Это может отрицательно сказаться на имидже и как следствие в значительной степени уменьшить поток переселенцев.
   – Знаешь, а я останусь. И если ты решишь от себя лично мне что-нибудь в качестве компенсации подогнать, ничуть не откажусь. Пусть будет подачка. Я же теперь пес подзаборный, так что мне не зазорно.
   – Подзаборные псы зачастую очень умные и хитрые, Володя. Но беда к ним приходит тогда, когда они решают, что они самые умные. – Александр внимательно посмотрел на Валковского и нажал кнопку селектора: – Костя, войди вместе с Витей и Мишей.
   Дверь открылась, и в кабинете появились трое. Начальник службы безопасности, боец из спецподразделения – тот самый пластун, успевший вовремя обезвредить покушавшегося, и давний знакомый Валковского, Конев. Этот когда-то служил под его началом вместе с Ладыгиным.
   Валковский обернулся и смерил всех троих ироничным взглядом. Он и прежде не выглядел побитой собакой, а сейчас и вовсе имел вид победителя. Александр едва не заскрипел зубами, но все же сумел совладать с собой.
   – Витя, сегодня в поселке новичок сдуру пальнул в белый свет как в копейку, за что был задержан. Какое у нас там наказание за подобное нарушение?
   – Если в первый раз, то пять суток административного ареста и исправительных работ, – глухо ответил Конев, являвшийся начальником Управления внутренних дел, как бы это громко ни звучало.
   – Все еще остаешься или на Землю? – Александр вновь посмотрел на задержанного.
   – Виноват, начальник. Ну а коли виноват, то отвечать надо. Так сказать, в новую жизнь с чистой совестью и руками.
   – Ну что же, ты выбрал, Вова. Витя, после того как отбудет свое наказание, обеспечь его УАЗом, ну и в оружейной лавке пусть себе подберет что по душе. Это за мой личный счет. После чего Колония в полном его распоряжении.
   – Ясно.
   – Костя, ты не против, если Миша доставит и сдаст его в отдел милиции?
   – Нет конечно же.
   – Миш, не забудь сдать там же и его пистолет.
   – Мне этого добра и даром не нужно. Сделаю в лучшем виде, Александр Сергеевич. Пошли, сиделец, – это уже к Валковскому.
   – Как мне выписать документы на свое имя? – поднявшись, но все же не торопясь выходить, уточнил Владимир.
   – Это в милиции, в рабочем порядке, – указав на дверь, ответил Александр.
   – Ты что же, его вот так отпустишь? – возмутился Конев, когда дверь за задержанным и его конвоиром закрылась.
   – А в чем проблема?
   – Ты предлагал ему вернуться на Землю, как собирался? – в свою очередь задал вопрос Лукин, присаживаясь у приставного столика.
   – Он отказался. Решил остаться здесь.
   – Зря ты его оставил. Ничего особенного узнать он не успел. Мы полностью отработали все его контакты. А от своего не отступится. Потому и остался. Матросов, мать его!
   – Ты не на него ругайся, а на себя. Как так случилось, что он сумел вот так запросто ко мне подобраться?
   – Извини, но откуда мне было о нем знать? Ты многих отправил в места не столь отдаленные, и сегодня часть из них – уважаемые граждане Колонии. Вот и не выставили на него сторожки. А вообще я сколько раз говорил о необходимости телохранителей, но ты же у нас упертый. Спасибо вон Конев случайно увидел его фотографию, когда в управлении обрабатывали данные по переселенцам, и сразу же всполошился. Протяни он еще хотя бы пару минут… Миша с парнями едва успели взять площадь под контроль.
   – Но ты же говорил, что я нужен и России, и Америке живим и непотресканным. Что, мол, и те и другие будут водить хитрые хороводы с подходцами, а если и решат действовать радикально, то в самом крайнем случае.
   – Правильно. Но ведь есть еще и вот такие идиоты. Словом, я предлагаю закопать проблему. Ну, или отправить его на Землю, – поправился Лукин, заметив взгляд Ладыгина.
   – Значит, так, ребятки. Насчет телохранителей – делайте. Надо, значит, надо. Насчет Валковского, если с ним что-то случится и я узнаю, что это имеет какое-то отношение ко мне, пеняйте на себя. Минимум, получите подъемные для обустройства хутора у черта на куличках. Максимум… Пока не знаю, все зависит от того, насколько разозлюсь.
   – Что так, Сергеич? – с глухим недовольством поинтересовался Конев.
   – Витя, я привык жить по принципам. От многого мне пришлось отступиться, но я до сих пор уверен, что каждый раз я делал это для воплощения в жизнь чего-то достойного. Валковского же я упрятал за решетку просто потому, что он меня достал.
   – Он мог стать помехой, – возразил Лукин.
   – Его можно было убрать с дороги и иначе. Например, устроить перевод куда-нибудь, хоть с повышением, хоть с понижением. Или вообще уволить, с намеком, что ему в городе не рады. Но я поступил иначе, причем тогда, когда он пытался прижать меня за дело. Как бы то ни было, по конкретно тому факту как минимум статью за незаконное хранение и ношение оружия я нарушил. Словом, не обсуждается. Мое решение останется неизменным.
   – Саш, ты понимаешь, что если человек решил тебя убить, то остановить его практически нереально? – внимательно посмотрев на Ладыгина, произнес Конев.
   – Слушайте, он не американский рейнджер и не боец спецназа ГРУ, он даже не омоновец и вообще не имеет боевого опыта. И если наше УВД и СБ не смогут остановить такого парня, то грош вам цена. С этим вопросом все. Извини, Витя, мне тут с Костей пошептаться нужно.
   – Я понял, – тут же поднялся из-за стола Конев.
   Обиды? Да бога ради, о каких обидах может идти речь. Когда-то, в самом начале, вопросы безопасности лежали на Коневе. Потом появился Лукин, ставший его помощником. Капитан ФСБ с соответствующим опытом работы, он вскоре оттеснил Конева в сторону, полностью забрав бразды правления колониальной конторой в свои руки. И по праву.
   Сам бывший опер возглавил Управление внутренних дел, которое было создано по настоянию того же Лукина. Кстати, несмотря на свои дружеские отношения с Виктором, Константин всячески насаждал конкуренцию между их ведомствами. Все гениальное уже давно создано до них, и не стоит сбрасывать со счетов тот простой факт, что конкуренция между силовыми структурами пойдет на пользу обеим. Она не позволяет службам заплесневеть и превратиться в болото.
   – Как там Даша?
   – Все нормально. Сейчас вместе с подругой проходит курс огневой подготовки. Беда у девочки с оружием, так что еще около недели будет тренироваться, и вряд ли у нее получится полностью избавиться от боязни стрелять. Не ее это, однозначно. С ближайшими перспективами полный порядок. У нее уже есть место преподавателя в школе в Рыбачьем. Глава даже машину за ней прислал с сопровождающим. Сидит парень и мается, пока дивчина на стрельбище пропадает.
   – Смотри, чтобы за девочкой глаз да глаз.
   – Не переживай. У меня в Рыбачьем позиции сильные, присмотрят. А через годик, глядишь, и утащим ее сюда под каким-нибудь благовидным предлогом. Девочка-то хорошая, правильная.
   – Ты что же, в сводники решил податься? – невольно улыбнулся Александр.
   – А почему бы и нет? Да вон хоть с тем же Мишаней окручу. Этому медведю давно пора семьей обзаводиться, а он все по красным фонарям шляется.
   Даша Дрожкина, одна из последних переселенок, и сама не представляла, насколько ценна для Колонии. Турбину, продолжавшему изучение природы портала уже на протяжении шести лет, все же удалось систематизировать и обобщить данные. В результате ему удалось выработать алгоритм отбора кандидатов на роль дублеров.
   Именно этим и объяснялось обследование всех переселенцев в непосредственной близости от портала. Таких кандидатов было мало, буквально единицы. Но даже из их числа далеко не все могли стать дублерами. За последние полтора года Даша была первой.
   Александр сумел активировать ее, после чего вычеркнул из ее памяти этот факт. Она еще вернется в Андреевский, и с ее мнением никто считаться не будет. Но ввиду секретности проделать это нужно так, чтобы не вызвать никаких подозрений.

Глава 4
Новый знакомый

   – Эка тебя разобрало, Семеныч, – ухмыльнувшись, возразил вышедший на ступени парадного входа Валковский. – Какая же это темница? Это так, санаторий-профилакторий.
   – Это для тебя профилакторий, сиделец ты наш. А для меня самое что ни на есть лишение свободы. Поживешь на вольных просторах, поймешь, о чем я толкую. А главное, за что? Ну подумаешь, принял лишка на грудь. Не палил же куда ни попадя, как некоторые, – скосил он взгляд на собеседника.
   – Ну так ведь и получил только трое суток, – развел руками Владимир.
   – Так ведь у нас за пьянку без дебоша больше и не дают. Получается, мне под потолок навесили.
   – Видать, не в первый раз.
   – Это да. Но с другой стороны, я, бывает, и месяцами не пью, – выгнув грудь колесом и напыжившись, возразил мужчина.
   – Ну чего встали? Отпустили вас, так и валите по своим делам. А то недолго и по новой угодить в каталажку, – недовольно пробурчал вышедший на ступени дежурный.
   – А теперь-то за что? – искренне удивился Семеныч.
   – Был бы человек, причина найдется. Верно я говорю, сиделец? Ты же вроде из бывших, такие вещи понимаешь.
   – Да я-то понимаю, – смерив взглядом крепкого парня лет двадцати пяти, ответил Валковский. – Вот только тут это тебе не там. Можно и спросить.
   – Хлопотно это, сиделец. Так что валите-ка вы подобру-поздорову.
   – Не закипай, Володя, – Семеныч положил руку на плечо Валковскому, – добром оно не кончится, а парень по-своему прав, нечего тут без дела торчать.
   – Ладно, гражданин начальник, наше вам с кисточкой. – Владимир приложил кончики пальцев к козырьку кепки.
   – И тебе не хворать, – степенно кивнул в ответ милиционер.
   – Ну так как, Володя, что решил? Со мной или сам по себе? – поинтересовался Семеныч, когда они наконец отошли от управления милиции.
   – Да как бы… судьба твоего бывшего напарника меня не прельщает.
   – Брось. Антон, мир его праху, сам виноват. Все правила и меры предосторожности кровью писаны, а он на все клал с кисточкой. И сам сгинул, и меня чуть не подставил.
   – Ты же говоришь, что и сам научился управляться. К тому же придется прибылью делиться.
   – С одной стороны, самому все же опасно. С другой, работенка тяжелая, несмотря ни на какую механизацию. Да ты сам посуди. Ты же сейчас не знаешь, в какую сторону сунуться, твои подъемные закончатся очень скоро, это ты мне поверь на слово. А так осмотришься по сторонам, да еще и подзаработаешь чего-нибудь. Опять же с жильем никаких вопросов. У меня трехкомнатный домик, места хватит с избытком. Чего тебе по общагам ютиться? Не хочешь – не вопрос, если окажешься при деле, тебе без проблем кредит выдадут на приобретение жилья и автомобиля. Наш Рыбачий мало чем Андреевскому уступит. А там и дело присмотришь, если не захочешь остаться промысловиком.
   – Ладно, Семеныч, уговорил. Один сезон поохочусь с тобой, – махнул рукой Валковский. – Но только один, – решил все же уточнить он.
   – Коготок завяз, всей птичке пропасть, – жизнерадостно сообщил охотник.
   – Я бы не был столь категоричен. Ну что, в оружейную лавку?
   – Не пыли. Сначала в общагу, смоем с себя всю эту грязь к чертям. Потом в квартал красных фонарей. Ты думаешь, я только за снаряжением сюда приперся? Как бы не так! Я ж все еще мужик и потребность имею.
   – А что, у вас в Рыбачьем с интимными услугами проблемы? Сам же говорил, что ваш поселок ничем не уступит Андреевскому.
   – Не ничем, а мало чем. Я помню, что говорил. У нас в основном семейные. Были двое, из сферы услуг, так сказать, да их гансы уволокли.
   – Не понял.
   – Да чего непонятного. В Берн они укатили, замуж выскочили. У немчуры с бабами такой же напряг, как и у нас, а в прошлое заглядывать они как-то и не стараются. Хм, хотя и наши через пару лет уже совсем по-другому на это дело смотрят. Но я ни-ни. Во где у меня эта семья. – Семеныч истово рубанул ребром ладони себе по горлу. – Вторую бензопилу я не потяну ни при каких раскладах.
   – Так, может, тебе просто не повезло, – не без издевки подначил Валковский.
   – Сапер ошибается только однажды. Причем без разницы, погибает он после этого или выживает. Потому как если потом опять лезет в ту же кашу, то у него уже с мозгами непорядок. А я с головой дружу.
   До общежития они дошли довольно быстро. Оно располагалось на соседней улице, так что идти было недалеко. Оказывается, это общежитие было предназначено не только для поселенцев, но еще выполняло роль гостиницы. Народу сюда приезжало не так чтобы и много, и о прибыльности этого предприятия говорить не приходилось. Вот и не озаботился никто строительством отеля. Администрация же… Ну, казенный вариант, он и есть казенный.
   – Витька, паршивец, ты чего тут делаешь? – удивился Семеныч, заметив паренька лет восемнадцати.
   – Здрасьте, дядь Вань! – Парень тут же подскочил с лавки, рядом с крыльцом общежития, при этом старательно пряча дымящуюся сигарету.
   По всему видать, из деревенских. Городские подобной прыти и пиетета перед старшими не выказывают. Нет, когда-то при Советах, когда воспитанию молодежи отводилась особая роль, и простой прохожий мог надрать уши сопляку с сигаретой в зубах, подобное и среди городских было далеко не редкостью, но сегодня такое можно встретить только на селе. Сомнительно, чтобы на Колонии успели воспитать собственную молодежь. Уж слишком мало по времени здесь живут эти люди.
   – Ну чего ты тут тянешься во фрунт, как салага-первогодок? Я тебя русским языком спрашиваю, чего тут забыл? – шутливо-строгим тоном потребовал Семеныч.
   – Так, дядь Вань, я же в Андреевском уже неделю сижу. Училку жду. Она тут вводный курс по обращению с оружием проходит. Дядя Валентин сказал, чтобы глаз с нее не спускал. Если упущу, голову оторвет.
   – Во, слыхал, Володя. Валек – это наш глава поселка. Как есть оторвет. В прошлом году у нас как раз подоспела детвора, а учителя начальных классов нет. Пришлось мальцов отправлять в Медный, там интернат устроили для всей округи. Если опять выйдет осечка, пришибет. У него в этом году старшенькая в школу пойти должна, а он на семью разве только не молится. Куда там отпускать от себя.
   – А чего интернат в Медном-то? Ты же говорил, что Рыбачий – достаточно серьезный поселок. Неужели собственную школу не потянет?
   – Не, школу нам пока не потянуть. Если бы Андреевский увеличил квоты на икру или закупочную цену, то да, а так… Интернаты и профтехучилища у нас только на бюджете Андреевской администрации: здесь и в Медном.
   – Училища? – искренне удивился Валковский.
   – Ну а ты как думал? Это сейчас лето, вся молодежь по домам разъехалась. А как начнется учеба, в Андреевском столько детворы будет, что только держись. Да еще и кадетский корпус из летних лагерей вернется. Здесь-то это изначально было, а вот в Медном появилось только года два как. Там будут медь добывать, соответственно, производство и, как следствие, нужда в профессиональных кадрах. Администрация серьезно вкладывается в поселок, чтобы заинтересовать молодежь. Икра, зерно, мясо – это, конечно, хорошо, но и про производство забывать не следует.
   – Ну ты прямо общественный деятель.
   – Общественный не общественный, а за Колонию душой болею. Я здесь задышал по-другому. Витя, и сколько ей еще учиться?
   – Сегодня вроде как должна уже получить разрешение, а завтра часов в восемь – на коня и вперед.
   – А кто в попутчиках?
   – Да зачем мне попутчик, дядь Вань? Места освоенные, заселенные, с утра выскочим, а часам к трем-четырем уже в Рыбачьем будем. Тут всего-то триста пятьдесят километров.
   – Угу. Всего-то. Слыхал, Володя, какие мы ушлые? Значит, так, молодой веселый, завтра выезжаем вместе, а чтобы ты стер кислую мину со своей мордочки, так и быть, поедешь первым, а мы пыль поглотаем. И чтобы без фокусов у меня. Все понял?
   – Понял, дядь Ваня, – вздохнул парень, осознав, что от опеки избавиться не удастся.
   – Вот и ладно. Пойду я мыться, и… кхм, в общем, дальше по делам, – вдруг смутившись, закончил Семеныч и вошел в двери общежития.
   Валковскому оставалось только проводить смущенного охотника-промысловика улыбкой, после чего проследовать за ним. В смысле, конечно же, в свою комнату, которая все это время дожидалась постояльца. Комендант даже не думала его выселять. Мало ли что ее известили о временном переезде ее постояльца на казенную жилплощадь, эта все равно сохранялась за ним. Во всяком случае, до конца недели, ну, или пока не случилось столпотворения и постояльцы не повалили косяком.
   На то, чтобы помыться и принять душ, ему потребовалось всего-то полчаса. После чего он поспешил в столовую. Нет, в камере их никто голодом не морил. Кормили три раза в сутки, причем вполне прилично, не помоями какими. Правда, и отрабатывать пайку приходилось от души, потому как за неудовлетворительную работу можно было огрести дополнительную отсидку. Тут права человека отстаивать некому, заслужил – получи, получил – отрабатывай. И никаких гвоздей. Просто как раз перед обедом истек срок, и их без разговоров вытурили на улицу.
   Семеныч, который оказался рядом с Владимиром, через два дня попал на принудительные работы, а соответственно и на соседнюю шконку, за пьянку. С его слов, он в общем-то пил вполне умеренно, в смысле был запойным. Мог месяцами не прикасаться к спиртному, но стоило споткнуться о пробку, как терялся. В состоянии беспробудного пьянства он мог пробыть от недели до двух. Все сетовал, мол, многим климат Колонии пошел на пользу, люди даже от наркозависимости излечивались, а он ничего не может поделать со своим недугом.
   Именно благодаря общению с ним Владимир и пришел к выводу, что никоим образом не хочет одалживаться у Ладыгина. Плевать, что тот ему задолжал. Долг он возьмет с него по-другому. А когда речь идет о таких вопросах, не дело быть мелочным. У него осталось не так чтобы и много, и терять такую малость, как уважение к себе, категорически не хотелось.
   Одно дело – эти самые подъемные или заем на открытие собственного предприятия, если он вообще решит чем-нибудь заняться. Эти средства не лично от Ладыгина, а по большому счету от переселенцев, которые вкладывают частицу своего труда, чтобы у них появились новые соседи. И совсем другое – получить деньги или их эквивалент лично от человека, к которому имеешь счет.
   – Валентина Сергеевна, я возьму велосипед? – выйдя из столовой, обратился Владимир к коменданту.
   – Чтобы опять милиция вернула? – взглянув на него искоса, с хитринкой поинтересовалась женщина.
   – Не переживайте, сегодня я сам.
   – Ну тогда ладно, сам с усам.
   – Только я возьму тот, что с велотележкой. Мне за покупками.
   – Бери, не вопрос.
   До центра добрался быстро и, что примечательно, ничуть не устал и практически не вспотел. Все же, что ни говори, а тогда он еще не до конца прошел акклиматизацию. Ничего, время и труд все расставили по своим местам, и теперь он чувствовал себя просто отлично. Даже куда лучше, чем в это же время в своих родных местах на Кавказе. Все же климат тут какой-то особенный.
   Сначала заскочил в банк, ввиду того что безналичные расчеты тут пока как-то не в ходу, а покупки ему сегодня предстояли серьезные. Все же умная женщина Валентина Сергеевна, вон как продуманно укомплектовала свой велопарк. Тут для поездок за некрупногабаритными покупками предпочитают использовать небольшие китайские мотороллеры.
   – О, стрелок явился, – бросив взгляд на вошедшего, приветствовал его хозяин лавки, который опять с чем-то возился за верстачком.
   Наверняка был занят либо ремонтом, либо какой переделкой. Так сказать, совмещал два занятия: обслуживал покупателей, а пока их не было, готовил товар. Да, надо признать, качественно у него получалось. Ну просто на загляденье.
   – Я гляжу, тут уже все в курсе, – криво ухмыльнувшись, вместо приветствия ответил Владимир.
   – А ты как думал? Поселок-то небольшой. Все всё и про всех знают. Некоторым же известно и того больше, чего остальным знать вроде как и не положено, – кивая в такт своим словам, ответил Вертинский.
   – Значит, ты знаешь все?
   – От и до. Я ведь тут с самого начала. Когда-то у Сергеича в телохранителях был, потом супругу его охранял, главврача нашего, Наталью Игоревну. Так что если от меня что и скрывается, то не в этом плане. А я, признаться, тебя сразу и не узнал. Побила жизнь, Владимир Николаевич.
   – Спасибо Ладыгину, – не удержавшись, ответил Валковский.
   – А ты не горячись. Ладыгин, он, конечно, не подарок, но, честно говоря, его я понимаю. У него есть в жизни цель. И преступления он совершал ради этой цели. Причем никого при этом не обирал, а наоборот, многим дал второй шанс начать новую жизнь. А ты просто греб под себя без разбора. Сергеича многие вспомнят недобрым словом, факт. Но еще больше помянут добром. А о тебе не вспомнит даже родной сын. И ради чего тогда было становиться рвачом?
   – Мне уйти? – скрипнув зубами, процедил Валковский.
   – А кто тебя гонит, Владимир Николаевич? Ты колонист, а колонисту без оружия никак нельзя. Любви от меня не жди, но товар получишь качественный, можешь не сомневаться. Как и совет дельный, если понадобится.
   – Спасибо. – А что ему еще было сказать?
   – Пользуйся, – слегка разведя руками, ответил Вертинский. – Кстати, у тебя открыт единовременный кредит. Так что можешь выбирать все что угодно.
   – Я в курсе, но, пожалуй, обойдусь своими средствами.
   Владимир положил руку на выпирающий карман с деньгами. Он планировал серьезно вложиться в собственную экипировку, оставив только минимум средств. В конце концов, у него не было оснований не доверять Семенычу, утверждавшему, что промысловик здесь с легкостью заработает на жизнь.
   – Даже так? – хмыкнув, удивился Вертинский. – Ну что же, хозяин – барин. Определишься, кликнешь. Я тут пока с железками повожусь.
   – А если уже определился?
   – Тогда железки обождут, – поднимаясь со стула, резюмировал Вертинский.
   – Я возьму СВТ, из переделок. Только примериться бы, какой приклад лучше в руку ляжет.
   – Не вопрос. – Сергей прошел к стенду, на котором находились винтовки, и начал их выкладывать перед покупателем.
   – Они все под тупоносую пулю? Я вроде как в промысловики собрался, так что это для меня определяющее.
   – Под облегченную пулю только базовые экземпляры, все переделанные уже под тупоносую, – пояснил Вертинский.
   – Ясно.
   – В промысловики, это не к Семенычу ли в напарники?
   – К нему. Как догадался?
   – А чего тут догадываться? Прибежал ко мне, сбросил заказ, оплатил и умчался как чумной. Потом узнаю, что загремел на принудительные работы. Ну хоть так, и то ладно.
   – В смысле?
   – Хорошо, что сорвался в Андреевском. Иначе недели две в коматозе пробыл бы, пока не превратился бы в бледную поганку. А так вроде и душу отвел, и в штопор не свалился. Я даже подозреваю, что он специально так сделал. Самому-то не остановиться, а так его принудительно оградили от алкоголя. Ну и ты в это же время на нарах прохлаждался. Так что два плюс два – четыре. Без вариантов.
   – Нда, Андреевский и впрямь маленькая деревня, – наконец приступая к осмотру винтовок, резюмировал Валковский.
   Он попробовал несколько образцов и остановил свой выбор на имевшем сквозной вырез под большой палец. С одной стороны, как бы и не совсем полноценная рукоятка получается. Но с другой – винтовка легла в руку как влитая. Осталось только присовокупить оптику. Самую обычную, армейскую. И приближение вполне на уровне, и надежность, хоть гвозди заколачивай.
   Конечно, СКС был бы куда более предпочтителен, потому как гораздо оборотистее. Но у светки была парочка неоспоримых преимуществ: мощный патрон и более массивная тупоносая пуля с насечками. Что для его будущей деятельности являлось определяющим. Все же не с людьми дело иметь, а со зверем. Правда, будь к СКС патроны с тупоносой пулей, он выбрал бы лучше его, но таковых не оказалось.
   От бесплатного дробовика Владимир предпочел отказаться. Не видел смысла в отягощении себя различным стрелковым оружием. Хотя в дробовике и были свои плюсы, но все же он посчитал, что тот будет лишним. Правда, когда узнал, что его пересчитают всего лишь за тридцать рублей, всерьез задумался: а стоит ли отказываться от реального ствола в обмен на такую несерьезную сумму?
   Впрочем, сделав перерасчет на российские рубли и прикинув, сколько может стоить изрядно подержанное, но рабочее ружье, он решил, что тут все по-честному. Эти стволы даже на вид выглядели изрядно ушатанными, и то, что они все еще способны выстрелить и при этом не убить своего владельца, особо на их ценность повлиять не могло.
   Следующим на очереди был маузер. Деревянная кобура, разумеется из местной лиственницы, оказалась куда менее массивной, чем у «стечкина». И в то же время, даже с учетом наличия прорези под двадцатипатронный магазин, в ее прочности не возникало никаких сомнений. Странная все же здесь произрастает лиственница. Как и на кобуре «стечкина», на этой имелись зажим для ношения на ремне и кольца для крепления ремня через плечо.
   Вертинский не обманул, когда говорил, что честно поможет советом. Так оно и вышло. Как только Владимир определился с маузером, он выложил перед ним разгрузку. Весьма удобная вещь и рассчитана как раз под вооружение, выбранное Валковским. С левой стороны живота разгрузки имелись две петли под зажим кобуры, они позволяли носить оружие либо в вертикальном положении, либо наискось. Кроме того имелось четыре кармашка под двадцатипатронные магазины к маузеру и шесть под магазины СВТ. Серьезный получался боезапас.
   – Макара сдашь? – поинтересовался Вертинский.
   – Оставлю, – возразил Валковский. – Он, конечно, пугач, но пугач привычный. Опять же куда более оборотистый, плюс стрельба самовзводом. Маузер, он все же посолиднее, полновеснее, что ли. А макар, он как оружие самообороны.
   – Вполне логично. Хотя… чересчур отягощать себя оружием… Ну не знаю. Масло масленое.
   – Одежкой не торгуешь? – явно не соглашаясь с Вертинским, поинтересовался он.
   – У меня только оружие и сбруя. Остальное все у соседа, через дорогу и наискось. – Лавочник указал нужное направление.
   – Ясно.
   – Бронежилет возьми.
   – Зачем? Я воевать не собираюсь.
   – А я тебе и не предлагаю пятый класс. Возьми обычную противоосколочную майку и ворот. От пули точно не убережет. Тут у народа в основном ТТ, так что прошьет, как бумагу, но от хищников очень даже может. Несколько случаев уже было.
   – Семеныч ничего об этом не говорил.
   – Потому и не говорил, что сам предпочитает не носить ничего лишнего. Ему, вишь ли, жарко и неудобно. Он три войны без брони проходил, а тут и подавно на нее не смотрит. Но решать тебе. Лично я советую, тем более разгрузку можно подстегнуть к бронику, получится как один элемент.
   – И сколько?
   – Полторы сотни рублей.
   – Недешево у вас безопасность стоит. Ну да, возьму. И давай определяться по патронам. К СВТ полный цинк тупоносых, к маузеру и «макарову» по три сотни. И не подскажешь, на стрельбище вход свободный?
   – У тебя имеется допуск, от тренировочного курса ты отказался, так что за символическую, но плату. А так, да, свободно.
   В этот момент дверь распахнулась, тонко тренькнув входным колокольчиком, и в лавку вошла его знакомая еще по Земле. Ну так, знакомы они были скорее шапочно. Правда, это вовсе не значило, что он не может посмотреть на нее внимательным взглядом: молодость и задор всегда притягивают взор. А уж когда эта молодость обряжена в коротенькое и легкое платьице, не скрывающее стройные ножки, так и подавно.
   Ого! Вот это взгляд. Того и гляди, испепелит или скрутит в бараний рог. Это уже ее сопровождающий, который пропустил девушку в помещение и только потом вошел следом. Тот самый Виктор, с которым определялся насчет выезда Семеныч. Получается, Даша и есть та самая учительница, которую с нетерпением ждут в Рыбачьем.
   – Здравствуйте, дядь Саша, – отчего-то покрывшись румянцем, поздоровалась девушка.
   А, ну да. Как же тут не смутиться, если тебя так бесцеремонно и оценивающе осматривают. Но с другой стороны, вон и Вертинский уставился на нее вовсе не как на статую какую, а как на вполне живой и не оставляющий равнодушным объект. Хм, а вот Витя отчего-то сожрать готов только Валковского.
   – Здравствуй, Даша. Только дядя Вова. Ну так, новая жизнь, все дела. В общем, Владимир я, – тут же ответил он на невысказанный вопрос.
   – А-а, понятно. А мы тут патронов прикупить, ну и еще кое-чего. Витя говорит, что это нужно здесь непременно и в этой лавке все по-честному.
   – Ну, в этом я могу поручиться, – опираясь на собственный опыт, заверил Владимир и начал выносить на улицу свои покупки.
   После оружейной лавки он посетил магазин одежды и снаряжения. Пришлось потратиться, никуда не денешься. Из его прежнего небогатого гардероба здесь могли пригодиться разве только носки и нижнее белье.
   Вообще-то носки тут же забраковали, как только узнали, чем именно он собирается заниматься, так что обзавелся он отрезом на портянки.
   Валковский, конечно, предполагал, что этот поход серьезно ударит по его бюджету. Но все же к тому, что от его полутора тысяч останутся какие-то жалкие три сотни рублей, готов не был. И львиную долю средств съел именно оружейный магазин. Дорогое оружие на Колонии. Хотя, надо признать, оно тут просто необходимо. Естественно, переселенцев совсем без оружия не оставляют, ну а если хочешь что посерьезнее, то раскошеливайся.
   Несмотря на солидную прореху в его бюджете, сам шопинг занял не так много времени. Не сказать, что в Андреевском отсутствовал выбор, скорее его планы не предусматривали особого разнообразия в гардеробе, так что уже через час он вернулся в общежитие с тележкой, переполненной покупками.
   Времени до вечера еще было предостаточно. Да и вечер сам по себе не являлся помехой для его дальнейших планов. В частности, он собирался посетить стрельбище. Конечно, как любому мужчине, ему нравилось обращаться с оружием. Но причина отправиться туда была вызвана скорее необходимостью пристрелять свой новый арсенал.
   На стрельбище народу практически не было. Но это ничего не значило: к окончанию рабочего дня народ еще подтянется, хотя патроны здесь недешевые. А это уже показатель того, что умение обращаться с оружием у колонистов находится далеко не на последнем месте.
   С пристрелкой ему помог один из инструкторов, в этот момент занимавшийся с новичком. У того уже неплохо получалось, поэтому парень, как видно из военных, решил, что пятерка лишней никак не будет. Тем более, как оказалось, к оружию он относился с особым удовольствием, а тут еще появилась возможность пострелять за чужой счет. Валковский это определил без труда. Пусть он в свое время и не был таким опером, как Ладыгин, но в людях все же разбирался.
   За три часа, проведенных на стрельбище, Валковский успел расстрелять треть своего боезапаса. Но зато теперь не испытывал никакой неуверенности, беря в руки оружие и точно зная, на что он способен. Ну, или почти точно. Все же мишени на стрельбище и живая цель, тем более рычащая и щелкающая нешуточными зубками, – это совсем не одно и то же.
   Кстати, маузер, к удивлению Валковского, лег в руку как влитой. Тяжесть пистолета не мешала, а, наоборот, способствовала уверенной прицельной стрельбе. А уж с пристегнутой кобурой и подавно. Нечаянный инструктор с удовольствием отметил, что оружие прошло переделку у Вертинского.
   Оказывается, у оригинального маузера прорезь прицела довольно узкая, а мушка тонкая, что несколько неудобно для быстрой прицельной стрельбы. Впрочем, в переделанном варианте ничего подобного не было, а оригинальное оружие Валковский в руках никогда не держал, поэтому оценить разницу не мог.
   Словом, со стрельбища вернулся слегка оглохшим, все же давненько не баловался этими игрушками, но довольным. Радовало еще и то, что нечаянный инструктор неплохо разбирался в оптике. У Валковского когда-то был собственный болтовой «немец» с дорогой никоновской оптикой. Но признаться, он и тогда его не сам пристреливал. Да и не пользовался практически. Держал больше для статуса. Но здесь, похоже, придется пользовать. Во всяком случае, его будущий наставник в промысловом деле утверждал именно это, а не доверять ему причин нет.
   Владимир уже завтракал, когда в столовой появился Семеныч, подранный как мартовский кот, но при этом чрезвычайно довольный собой. Не иначе как, покидая место порока и разврата, где провел последние эдак часов шестнадцать, он получил очередную порцию удовольствия. Ну что же, можно только порадоваться за мужика, утолившего голод.
   Ого! Судя по тому, как он нагрузил свой поднос, еда там была сугубо специфической. Интересно, он и девице не дал поесть нормально, или она все же успела перехватить, пока он приходил в себя после очередного захода? Оно, конечно, сомнительно, чтобы он оказался героем-любовником. Но с другой стороны, уж больно потасканный.
   

notes

Сноски

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →