Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В годы стихийных бедствий, войн, голода мальчиков рождается больше на 3-5 процентов.

Еще   [X]

 0 

Красные больше не вернутся (Мороз О.П.)

автор: Мороз О.П. категория: РазноеУчения

Летом 1996-го, во время президентских выборов, у коммунистов, по существу, была последняя возможность вернуть себе владычество над страной.

Казалось бы, к тому времени Россия уже прочно встала на демократические рельсы, и сдвинуть ее с этих рельсов уже не сможет ничто. Однако по мере приближения выборов становилось ясно, что это, увы, не так. Дело в том, что популярность действующего президента - Бориса Ельцина - с каждым месяцем таяла, рейтинг его стремительно приближался к нулю, так что в конце концов всем стало ясно: избрание его на второй срок - дело малореальное, почти неосуществимое. В то же время шансы его главного соперника из коммунистического лагеря - Геннадия Зюганова - были достаточно высоки.

В этой книге рассказывается, как протекала борьба тогдашних лидеров двух непримиримых политических лагерей. Книга представляет собой переработанную версию другой работы автора - «1996. как Зюганов не стал президентом».

Об авторе: Мороз Олег Павлович - писатель, журналист. Член Союза писателей Москвы. Родился в 1938 году. Окончил Московский авиационный институт. С 1966-го по 2002 год работал в «Литературной газете». С 2002 года на творческой работе. В советское время в основном писал о науке и об ученых, об их жизни… еще…



С книгой «Красные больше не вернутся» также читают:

Предпросмотр книги «Красные больше не вернутся»

ОЛЕГ МОРОЗ

КРАСНЫЕ БОЛЬШЕ НЕ ВЕРНУТСЯ
(М. Издательство «Олимп». 2007)

СОДЕРЖАНИЕ

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ЭТОЙ КНИГЕ
I. НА СТАРТЕ ПРЕДВЫБОРНОЙ КАМПАНИИ
ВСЕ НИЖЕ, И НИЖЕ, И НИЖЕ…
МЕЖДУ БОЛЬНИЦЕЙ И САНАТОРИЕМ
ТРИУМФ КОММУНИСТОВ
II. ФАЛЬСТАРТ ЕЛЬЦИНА
ГИРЯ НА ШЕЕ ПРЕЗИДЕНТА
ТРАГЕДИЯ ПЕРВОМАЙСКОГО
ОТСТАВКА ЧУБАЙСА
ФАЛЬСТАРТ ЕЛЬЦИНА
ДЕМОКРАТЫ МЕЧУТСЯ В ПОИСКАХ ЕДИНОГО
КАНДИДАТА
И ВСЕ-ТАКИ, МОЖЕТ БЫТЬ, ( ЧЕРНОМЫРДИН?
ЗЮГАНОВ В ДАВОСЕ
III. ЕЛЬЦИН ИДЕТ НА ВЫБОРЫ
«ЦАРЬ БОРИС» ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ
ДУМА ОТМЕНЯЕТ БЕЛОВЕЖСКИЕ СОГЛАШЕНИЯ
ЕЛЬЦИН: «РАЗОГНАТЬ ДУМУ И ЗАПРЕТИТЬ КПРФ!»
КОМАНДА ЧУБАЙСА СТАНОВИТСЯ У РУЛЯ
ВДОГОНКУ ЗА ЗЮГАНОВЫМ
IV. НАКАНУНЕ ГОЛОСОВАНИЯ
А НЕ ЛУЧШЕ ЛИ ВЫБОРЫ ВСЕ ЖЕ ОТМЕНИТЬ?
ОСТАНОВИТЬ ВОЙНУ В ЧЕЧНЕ!
ГИБЕЛЬ ДУДАЕВА
ПЕРЕГОВОРЫ С ЯНДАРБИЕВЫМ
ОБРАЩЕНИЕ ТРИНАДЦАТИ
ДЕМАРШ КОРЖАКОВА
ТРУДНЫЙ ВЫБОР «ДЕМВЫБОРА»
НЕОЖИДАННАЯ УГРОЗА ЕЛЬЦИНУ: СОЮЗ ЗЮГАНОВА С ЖИРИНОВСКИМ
КОММУНИСТЫ ГОТОВЯТ ЗАГОВОР?
V. ПОБЕДА
ПЕРВЫЙ ТУР ВЫБОРОВ. НЕ СЛИШКОМ НАДЕЖНОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО ЕЛЬЦИНА
ГЕНЕРАЛ ИДЕТ НА ПОМОЩЬ ПРЕЗИДЕНТУ
КОРОБКА ИЗ-ПОД КСЕРОКСА
ЖИРИНОВСКИЙ ДЕЛАЕТ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ВЫБОР
ЯВЛИНСКИЙ В СВОЕМ АМПЛУА
У ЕЛЬЦИНА ПЯТЫЙ ИНФАРКТ
ВТОРОЙ ТУР ВЫБОРОВ. УБЕДИТЕЛЬНАЯ ПОБЕДА ДЕЙСТВУЮЩЕГО ПРЕЗИДЕНТА
И ВСЕ ЖЕ ЕЛЬЦИН ВЫПОЛНИЛ СВОЕ ПРЕДВЫБОРНОЕ ОБЕЩАНИЕ УСТАНОВИТЬ МИР В ЧЕЧНЕ
ПОЧЕМУ ОН ПОБЕДИЛ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ПОСЛЕСЛОВИЕ


Летом 1996-го, во время президентских выборов, у коммунистов, по существу, была последняя возможность вернуть себе владычество над страной.
Казалось бы, к тому времени Россия уже прочно встала на демократические рельсы, и сдвинуть ее с этих рельсов уже не сможет ничто. Однако по мере приближения выборов становилось ясно, что это, увы, не так. Дело в том, что популярность действующего президента ( Бориса Ельцина ( (а он вроде бы должен был составлять главную опору установившейся демократической власти) с каждым месяцем таяла, рейтинг его стремительно приближался к нулю, так что в конце концов всем стало ясно: избрание его на второй срок ( дело малореальное, почти неосуществимое. В то же время шансы его главного соперника из коммунистического лагеря ( Геннадия Зюганова ( были достаточно высоки (правда, и его рейтинг в конце 1995-го не был заоблачным, но явно нацеливался ввысь)…
В этой книге рассказывается, как протекала борьба тогдашних лидеров двух непримиримых политических лагерей. Книга представляет собой переработанную версию другой работы автора ( «1996: как Зюганов не стал президентом» (М. «Радуга». 2006).


НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

Если зайти сегодня в любой книжный магазин и посмотреть книги, посвященные нашей недавней политической истории, в частности девяностым годам прошлого уже столетия, в большинстве случаев испытаешь ощущение, близкое к тошноте: настолько эта история преподносится в лживом, перевернутом свете. Между тем такие книги пишутся в огромных количествах. И эти произведения читают, они находят какой-то отклик в душах российских людей. Хотя на самом деле ( отравляют эти души.
То, как представляют эти авторы девяностые годы, ( это самое извращенное представление. Самое печальное, что и наша нынешняя власть говорит примерно то же самое: в девяностые годы была, дескать, смута, происходило разрушение основ, под угрозой было само существование государства и т.д. и т.п.
Я бы сказал, что и от некоторых вполне демократически настроенных людей можно услышать соответствующие высказывания. Они осуждают, что тогда делали Ельцин, Гайдар и их соратники: все, мол, надо было делать иначе. Как иначе, никто толком сказать не может.
Что касается президентских выборов 1996 года, в этой книжной макулатуре они представляются как пример беспринципной борьбы за власть, при которой не гнушались даже массовой фальсификацией.
Поэтому я считаю то, что делает Олег Мороз, который, в числе немногих, описывает в своих книгах, в частности в книге «Красные больше не вернутся», как в действительности обстояло дело, что реально происходило в девяностые годы, ( это в каком-то смысле подвиг. Он возможен только при глубокой убежденности автора в справедливости того дела, которому служили главные участники событий того времени и которому он сам служит.
Если мы оглянемся на российскую историю, мы увидим там ряд событий, которые навсегда остались в памяти русского народа. Это и принятие христианства на Руси, и свержение монгольского ига, и, если ближе к нашему времени, ( война против Наполеона, война против Гитлера... Каких бы взглядов ни придерживался россиянин, он по поводу этих событий всегда испытывает, как говорили в советские времена, «чувство законной гордости» и «глубокого удовлетворения». Про Октябрьскую революцию никто сейчас так не говорит, но мое личное мнение: тут тоже не надо мазать все черной краской, потому что это тоже была не просто борьба за власть ( это был порыв духа. Сначала ( очень небольшого числа фанатиков, затем ( довольно широкого круга людей, довольно большой части народа.
События, описываемые в книгах Олега Мороза, посвященных девяностым годам, безусловно, будут отмечаться в российской истории как не менее, а гораздо более важные, чем Октябрьская революция, как события, стоящие в ряду самых важных в российской истории, ( как бы сейчас ни хаяли это время и что бы о нем ни говорили. Это была подлинная демократическая революция, в результате которой страна получила мощный позитивный импульс в своем развитии. Какие бы потери мы ни несли сегодня в процессе сворачивания демократии, мы не должны приходить в отчаяние: в конце концов история всегда «полосатая», как тигр. Уверен: рано или поздно тот импульс, который страна получила в результате реформ девяностых годов, выведет ее на правильную дорогу.
Что касается президентских выборов 1996 года, их особенность заключалась в том, что тогда в очередной раз возникла реальная опасность коммунистического реванша. Если бы не победа Бориса Николаевича Ельцина, доставшаяся ему с великим трудом, ценой немалой потери здоровья (пять инфарктов!), кто знает, как повернулось бы колесо российской истории. Боюсь, что поворот этот снова был бы катастрофическим.
Именно так представляет дело Олег Мороз в своей книге «Красные больше не вернутся» Еще раз большое спасибо ему за это. Мысленно жму ему руку.

Е.Г.Ясин,
профессор,
научный руководитель Высшей школы экономики

I. НА СТАРТЕ ПРЕДВЫБОРНОЙ КАМПАНИИ
ВСЕ НИЖЕ, И НИЖЕ, И НИЖЕ…

Как падал ельцинский рейтинг
Итак, к концу 1995-го ( началу 1996 года Ельцин подошел почти с нулевым рейтингом. Это при том, что на старте первого президентского срока его популярность была весьма высока.
Впервые политиком № 1 Ельцин стал в 1990 году. В ту пору три года подряд, ВЦИОМ распространял анкету, предлагавшую выбрать «человека года». Тогда подобные титулы входили у нас в моду. В 1988-м, согласно этой анкете, Ельцин занимал лишь третье место с четырьмя процентами (впереди Горбачев – 55 процентов и Рыжков – 13). В 1989-м он отодвинулся назад, стал четвертым, хотя в процентах прибавил – 16 (первые три места заняли: все тот же Горбачев – 46 процентов, ставший вторым Сахаров – 25, Рыжков – 17). Однако в 1990-м Ельцин вышел вперед с 32 процентами. Горбачев отъехал на вторую позицию ( 19 процентов.
При «лобовой» постановке вопроса ( «Кто вам больше нравится как политический деятель – Горбачев или Ельцин?» ( разрыв оказался еще более впечатляющим: 52 : 21 в пользу Ельцина (опрос проводился ВЦИОМом с 7 по 19 сентября 1990 года).
Так разрешилось соревнование в популярности между этими двумя ведущими в ту пору политиками. Бунтарь, бросивший вызов партийной верхушке, беспощадно наказанный ею за это, оказался более «сродни душе народной», чем лидер перестройки, который уже начал всем надоедать своими бесконечными обтекаемыми речами и отсутствием настоящего дела. За бунтарем маячила какая-то перспектива, освобождение от семидесятилетнего коммунистического ярма…
В дальнейшем, после некоторого падения зимой 1990/91 года, рейтинг Ельцина перед первыми российскими президентскими выборами набирает максимальную высоту. По опросу Фонда «Общественное мнение», проведенному 5 – 7 мая 1991 года, еще до официального выдвижения кандидатур на пост президента, 52 процента россиян желают видеть Ельцина на этом посту.
Непосредственно перед выборами коммунисты предпринимают информационную атаку против наиболее реального кандидата в президенты, теперь самого лютого их врага, – в контролируемых ими газетах появляются сообщения о каких-то исследованиях общественного мнения, свидетельствующих будто бы о «резком падении» электоральной поддержки Ельцина – то ли до 36, то ли до 44 процентов. Однако опрос, проведенный 1 – 2 июня ВЦИОМом ( наиболее авторитетной в то время социологической службой, ( показывает, что Бориса Николаевича поддерживают 60 процентов тех, кто решил участвовать в голосовании.
ЭТО ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС ЕЛЬЦИНА. Никогда ( ни до, ни после ( он не имел такой поддержки.
12 июня 1991 года, когда его выбрали президентом, за него проголосовали 57,3 процента пришедших на избирательные участки.
Увы, в дальнейшем происходила лишь растрата этих голосов.
Впрочем, какое-то время популярность Ельцина еще оставалась достаточно высокой. Спустя год после его избрания президентом, 20 – 21 июня 1992 года, Фонд «Общественное мнение» задал россиянам вопрос: «Если бы сегодня проводились выборы президента России, за кого вы отдали бы свой голос?» 30 процентов ответили: за Ельцина. У Руцкого, в то время вице-президента, затеявшего со своим шефом ожесточенную схватку, ( лишь 13 процентов, у Хасбулатова, который, как и Руцкой, в эту пору ведет с президентом борьбу не на жизнь, а на смерть, ( всего три…
В начале 1993-го, согласно данным ВЦИОМа, Ельцин как политик по-прежнему пользовался наибольшим доверием ( 22 процента. В апреле он выигрывает всенародный референдум. Однако к концу лета из-за политической пассивности теряет своих сторонников, и в сентябре по рейтингу его впервые опережает Руцкой: у него 17 процентов, у Ельцина – 13.
События 3(4 октября, когда Ельцин решительно подавил реваншистский мятеж, ненадолго возвращают президенту его приверженцев ( о доверии ему заявляют 24 процента опрошенных ВЦИОМом.
Это был последний всплеск ельцинского рейтинга. В течение 1994 года он медленно, но неуклонно снижался.
Весьма заметно упала популярность Ельцина после начала чеченской войны. ВЦИОМ приводит такие данные. При ответе на вопрос «Если бы в ближайшее воскресенье состоялись досрочные президентские выборы, за кого бы вы отдали свой голос?» в сентябре 1994-го Ельцин еще получил наивысший среди ведущих политиков балл ( 15 процентов, но уже в январе 1995-го ( лишь 6 процентов, в феврале – 7 и в марте – снова 6 (для сравнения, у Явлинского в марте было 10 процентов).
На протяжении 1995 года рейтинг Ельцина продолжал падать. Согласно опросу, который ВЦИОМ провел с 17 по 24 октября, наибольшим доверием он пользовался лишь у трех процентов избирателей (Лебедю отдали предпочтение 13 процентов, Явлинскому – 12, Святославу Федорову – 10, Зюганову – 9, Черномырдину – 6, Жириновскому – 6; короче говоря, президент пропустил вперед всех своих основных политических соперников).
Вот на таком, почти нулевом, уровне действующий президент находился в начале новой президентской предвыборной кампании – кампании 1996 года. Мало кто верил, что он может выиграть эту кампанию. Многие сомневались, стоит ли ему вообще вступать в нее – баллотироваться на второй президентский срок.
Подъем популярности Ельцина на переломе 80-х – 90-х, как и последующее ее падение, легко объяснимы. В звездную его пору люди связывали с Ельциным надежды на улучшение и, если брать шире, на полное преобразование жизни. Он был явной альтернативой Горбачеву и всему коммунистическому режиму, при котором страна зашла в беспросветный тупик. То, что Ельцин подвергался гонениям со стороны коммунистической верхушки, лишь подтверждало его альтернативность, его опасный для этой верхушки потенциал.
Падение же ельцинской популярности, особенно после благополучного для него разрешения политического кризиса 1993 года, было прежде всего связано с тем, что никаких особенных улучшений в жизни людей не последовало. Не прибавляла президенту народной любви и очевидная деградация его имиджа, всякого рода то ли пьяные, то ли болезненные эксцессы…


МЕЖДУ БОЛЬНИЦЕЙ И САНАТОРИЕМ


Лекарства «на спиртовой основе»
Ощущение безнадежности вызывал не только низкий рейтинг Ельцина, но и его здоровье (впрочем, одно с другим в значительной мере было связано: когда перед вами на телеэкране предстает глава государства с одутловатым склеротическим лицом, невнятной речью, нетвердой походкой, ( это мало кого вдохновляет).
С ельцинским здоровьем постоянно что-то происходило. Начать с того, что проблемы с сердцем, по его собственному признанию, у него начались еще в молодые, институтские годы. Так что внешне вроде бы здоровенный мужик на самом деле, по-видимому, был отнюдь не так здоров.
На ишемическую болезнь сердца и прочие скрытые недуги накладывалось пристрастие к выпивке. Алкоголь не только отягощал саму болезнь, учащал ее приступы, ( говорили, что странные монологи, с которыми время от времени выступал Борис Николаевич, происходили из-за смешения водочных «промиллей» с разнообразными лекарственными препаратами, которые прописывали ему врачи. Вспомнить хотя бы околесицу, которую Ельцин нес на пленуме Московского горкома в 1987 году, когда его снимали с поста первого секретаря МГК, или его объяснение, как его сбросили с моста в Москву-реку возле Николиной Горы, или выступление президента на IX съезде нардепов в марте 1993-го после «плановых медицинских процедур»… Впрочем, неумеренная выпивка, наверное, вполне могла и самостоятельно приводить к затуманиванию президентского сознания, а лекарства тут притягивались так, для большей благопристойности объяснений.
Поначалу на все эти ельцинские штучки публика смотрела довольно благодушно: человек ведет тяжелую борьбу с недругами, недруги не останавливаются ни перед какими кознями. Однако со временем отношение к этим выходкам стало меняться. Всем памятен случай, когда, находясь с визитом в Германии, сильно «поддатый» Ельцин выхватил дирижерскую палочку у капельмейстера и, приплясывая, принялся дирижировать оркестром полиции Берлина. Даже помощники президента тогда расхрабрились и в осторожной, правда, форме выразили свое неудовольствие поведением шефа, направив ему коллективное письмо, где среди прочего уговаривали его «не пренебрегать своим здоровьем», отказаться от «известного русского бытового злоупотребления», от «вредных привычек», «избегать сложившегося однообразия отдыха, который сводится к спорту с последующим застольем».
Еще большее возмущение вызвал инцидент в Шенноне в сентябре того же года, когда наш президент после обильного возлияния, случившегося на встрече с американским коллегой Клинтоном, не смог выйти из самолета и побеседовать с премьер-министром Ирландии.
Кстати, уже тогда, в самолете на пути в эту страну, когда врачи отчаянно пытались привести российского президента в чувство, им на ум приходили тяжелые диагнозы ( и инфаркт, и инсульт. (Между прочим, диагноз «инсульт» был заподозрен не впервые ( еще в конце 1992-го во время визита в Китай у Ельцина произошел какой-то «инсультоподобный» приступ: отнялись рука и нога, так что визит пришлось досрочно прервать.) Что в действительности случилось тогда в Шенноне с главой российского государства (помимо сильного опьянения), широкой российской публике так и осталось неизвестно.
Одним словом, злоупотребление выпивкой тесно переплеталось у Ельцина с обычным нездоровьем и тянуло вниз его и без того стремительно пикирующий рейтинг.

Первый инфаркт
Считается, что первый инфаркт случился у Ельцина в ночь с 10-го на 11 июля 1995 года, менее чем за полгода до парламентских и за год до президентских выборов. И опять его будто бы спровоцировала обильная выпивка. Поводом стало назначение Михаила Барсукова на пост руководителя ФСБ (очередное, то и дело сменяемое название ведомства госбезопасности). В нашем отечестве, как известно, принято «обмывать» и менее значительные события, а тут такое…
С 11 июля ИТАР-ТАСС начал передавать сообщения, сильно смахивавшие на официальные медицинские бюллетени, которые выпускались в достославные советские времена и посвящались очередному необратимо угасающему генсеку: «Состояние здоровья Б. Ельцина», «О состоянии здоровья Президента РФ»…
Впрочем, авторы изо всех сил бодрились и силились доказать, что в общем-то ничего такого ужасного со здоровьем Ельцина не происходит. Начать с того, что слово «инфаркт» нигде не употреблялось. Вместо него фигурировали «приступ ишемической болезни сердца», «обострение ишемической болезни сердца»… Формально вроде бы никто не грешил против правды: инфаркт ( это действительно одно из проявлений ИБС, острое ее проявление. Но обыватель в подобных тонкостях не разбирается. Он знает: инфаркт ( это действительно страшно, а с ишемической болезнью вроде бы еще можно жить. Так что публикуемый диагноз успокаивал и убаюкивал…
В сообщениях говорилось, что помещенный в больницу президент «уже преодолел болевые ощущения, связанные с приступом ишемической болезни», «кардиограмма в норме, артериальное давление стабильное», «пациент активен, встает с постели», «попросил своего первого помощника направить ему в больницу необходимые для подписания срочные документы», «принимает посетителей». И вообще врачи утверждают, что «опасности для здоровья Бориса Ельцина нет».
Сообщалось также, что поездка президента в Норвегию и Мурманск, намеченная на 19 ( 21 июля, не отменяется, подготовка к ней идет полным ходом. На ум сразу же приходило: если бы был инфаркт, о какой поездке тут можно говорить? ( как минимум несколько недель пролежишь в больнице. Стало быть, не инфаркт…
Впрочем, 14 июля Виктор Илюшин, первый помощник Ельцина, через тот же ИТАР-ТАСС сообщил, что все «крупные» мероприятия в рабочем графике Ельцина, намеченные на 17(23 июля, переносятся на более поздний срок.
Президентский недуг Илюшин постарался представить чем-то вроде увечья, которое получает ратник, отважно сражающийся на поле боя со своими врагами. Обострение ишемической болезни помощник Ельцина объяснил «стрессами, психологическими и нервными перегрузками»: «Достаточно вспомнить события в Буденновске, противостояние Госдумы и правительства, начатую коммунистами процедуру импичмента президента, события в Чечне, чтобы понять, какие перегрузки испытывает Борис Ельцин ежедневно».
Оно конечно, президентская доля не сахар. И Буденновск, и импичмент, и прочие переживания… Научиться бы, однако, встречать все эти удары судьбы, как говорится, соблюдая умеренность в образе жизни.

Больше всех перепугался Черномырдин
Больше всех перепугался Черномырдин. Но перепугался, по-видимому, не столько из-за угрозы жизни своего шефа, сколько из-за того, что его, премьера, заподозрят в желании перехватить у президента бразды правления (по Конституции ведь именно к нему переходит верховная власть в случае стойкой недееспособности главы государства).
Испуг Черномырдина подстегнули сообщения в прессе, что возникла, дескать, та самая ситуация ( когда «ядерный чемоданчик» и прочие атрибуты власти пора передавать от первого лица второму.
Из аппарата премьера и от него самого сразу же посыпались нервные опровержения. Уже 11 июля пресс-секретарь Черномырдина Виктор Коннов заявил «Интерфаксу», что глава кабинета не планирует существенных изменений в своем рабочем графике (тоже, как видим, разговоры о графике). И пояснил: «Ни юридически, ни практически я не вижу оснований для временной передачи полномочий главы государства председателю правительства».
На следующий день сам Черномырдин на встрече с журналистами во всю мощь развернул свое знаменитое красноречие, чтобы доказать, что президент «находится в хорошей рабочей форме». Основанием для подобных утверждений премьеру послужил утренний двадцатиминутный телефонный разговор с Ельциным, в котором Борис Николаевич сообщил Виктору Степановичу, что «работает с документами» (тогда еще эта формула не звучала откровенно комично). Премьер назвал «напрасно раздутой шумихой» сообщения СМИ, будто в здоровье президента обнаружились «серьезные нарушения» (куда уж серьезней ( инфаркт!). «Борис Ельцин, как и все мы, нормальный человек, ( сказал Черномырдин, ( и ему может слегка нездоровиться. Не надо по этому поводу распространять досужие домыслы».
Как всегда, во всем оказались виноваты журналисты.
Надо сказать, в те дни появились сообщения, что и у самого Черномырдина нелады со здоровьем, что два года назад он сам перенес тяжелый инфаркт и ему был вставлен искусственный сердечный клапан. Виктор Степанович назвал это «полной чушью».
Помимо медицинской тематики, на встрече коснулись и темы грядущих президентских выборов. Черномырдина спросили, будет ли Ельцин в них участвовать (очень подходящий момент для подобных вопросов). Премьер ответил, что Борис Николаевич «пока не принял окончательного решения».
В те дни в полную силу зазвучали также разговоры о возможном участии самого Черномырдина в президентской гонке как ельцинского дублера и преемника. Соответствующий вопрос вновь поверг Виктора Степановича в великий испуг. Впрочем, он не отверг категорически такую возможность, сказав только ( словно бы отмахнувшись, ( что «ему пока некогда заниматься этой проблемой».
Паническую реакцию Черномырдин станет выдавать всякий раз при ухудшении ельцинского здоровья. Самой большой тревогой премьера в таких случаях опять-таки будет ( как бы его не заподозрили, что он желает воспользоваться статьей 92-3 Конституции, где прямо сказано: «Во всех случаях, когда Президент Российской Федерации не в состоянии выполнять свои обязанности, их временно исполняет Председатель Правительства».
Как бы то ни было, уже тот первый ельцинский инфаркт, случившийся летом 1995-го, почти окончательно подорвал в глазах многих шансы Ельцина продлить свое президентство еще на один срок. И одновременно подскочил градус напряженности в преддверии грядущих президентских выборов. Хотя до них еще оставался год, в воздухе повисла явно ощутимая тревога. От месяца к месяцу она станет нарастать.

«Непоправимый ущерб здоровью»
Лечился Ельцин небрежно…
Еще 19 июля президент говорил журналистам, что он хоть и «чувствует себя хорошо», но по поводу сроков возвращения в Кремль ничего определенного сказать не может, ибо «последнее слово ( за врачами», а врачи настаивают, чтобы им предоставили возможность «закончить назначенное ему лечение в условиях стационара и продолжать его затем в каком-нибудь подмосковном санатории».
Однако нормально закончить лечение Ельцин врачам не дал ( покинул ЦКБ, пролежав в ней лишь около двух недель. Десять дней пробыл на реабилитации в санатории «Барвиха», тоже не до конца требуемого срока, после чего вышел на службу. Все доводы, что он себя губит этим, парировал твердо: «Мне надо работать. Отлеживаться я не намерен».
Оно понятно, конечно, ( надвигаются выборы: кому нужна развалина, стоящая во главе государства? Если бы только болезнь считалась с подобными соображениями… «Непоправимый ущерб здоровью» ( такой диагноз поставили врачи уже не самому недугу, а тому результату, к которому привело легкомысленное поведение пациента. Серия дальнейших инфарктов, которые последуют один за другим в течение короткого времени, по-видимому, в немалой степени будет связана с этой ранней выпиской Ельцина из больницы и санатория после первого инфаркта.

Второй инфаркт
Второй инфаркт Ельцина не заставил себя долго ждать…
После первого президент пребывал в Кремле не очень долго. Уже в сентябре он вновь покинул свою главную московскую резиденцию и отправился в Сочи в очередной (четвертый в том году) «рабочий отпуск». Благословенный Юг, как известно, не очень располагает к соблюдению «спортивного режима». По свидетельству очевидцев, Ельцин и здесь напозволял себе многочисленные отступления от него, так что его здоровье не слишком улучшилось…
После возвращения в Москву, в октябре, Ельцин совершил поездки во Францию и США, а вскоре вслед за этим, 26-го числа, опять попал в больницу.
В прессе сообщалось, что в ЦКБ его доставили на вертолете из Завидова, после того как президент побывал на охоте, а затем в бане. И опять те же «исходные обстоятельства» очередной медицинской катастрофы: какая же охота, а тем более баня обходится на Руси без «сугрева»?
Повторилась июльская история. Как говорится, «один к одному». Информагентства снова передавали сводки о здоровье президента. В них снова фигурировало «обострение ишемической болезни сердца». Кремлевские информаторы и обслуживающие Кремль журналисты снова пытались придать сообщениям бодряческие интонации: «состояние Бориса Ельцина не вызывает опасений», «несмотря на болезнь, президент исполняет свои обязанности», «Ельцин полностью владеет информацией, которая постоянно и оперативно поступает к нему», «президент скоро поправится» и т.д. и т.п.
В то же время общие оценки этого, уже второго за последние четыре месяца, президентского сердечного приступа были противоречивы: с одной стороны, утверждалось, что состояние главы государства «отличается меньшей степенью серьезности, чем это было в июле» (какова словесная конструкция!), с другой ( говорилось, что это состояние «большого оптимизма у врачей не вызывает» (в июле таких слов не было).
В отличие от июльского случая сразу же было заявлено, что все президентские поездки и встречи, намеченные на ближайшее время, отменяются.
Еще более забавно, чем в июле, объяснял причины очередного «обострения ИБС» первый президентский помощник Виктор Илюшин, опять выступавший в роли главного уведомителя прессы. По его словам, «внезапный приступ ишемии миокарда», без сомнения, связан с последней поездкой Ельцина во Францию и США, во время которой президент подвергся огромной «умственной, моральной и физической» нагрузке: «Ведь несмотря на то, что подготовку переговоров с президентами Франции и США вела большая команда, пик напряжения пришелся на главу российского государства». Как полагает Илюшин, «впредь зарубежные визиты Ельцина должны предусматривать определенное время для нормальной адаптации организма к разным часовым поясам, а также несколько дней ( для реабилитации после связанных с перелетами нагрузок… Будем убеждать президента планировать зарубежные поездки с учетом этих корректив». А пока что, как сказал Илюшин, вместо того чтобы «восстанавливать силы после возвращения из США», Ельцин «много работал над документами, имел постоянные контакты со своим аппаратом, давал многочисленные поручения, следил за их выполнением».
Первый помощник как бы старался нас уверить: вообще-то здоровье у президента нормальное, но он подвергается таким немыслимым нагрузкам, какие не снились ни шахтеру в забое, ни космонавту во время вывода ракеты на орбиту.
Хотелось спросить: ну а как же другие-то президенты и премьеры? Все ведь ездят с визитами друг к другу ( и ничего. И никакой особенной адаптации при переездах и перелетах им не требуется.
Если это действительно такой адский, такой непосильный труд ( давать поручения и следить за их выполнением, ( что ж, может быть, впору добровольно покинуть президентский пост и заняться какой-нибудь другой, более легкой работой?

Коммунисты требуют медицинского освидетельствования президента
Кто действительно взбодрился при известии об очередной болезни президента, так это коммунисты. Глава думского комитета по безопасности Виктор Илюхин сразу же выступил со своим традиционным призывом ( создать «медицинскую комиссию по освидетельствованию высших должностных лиц». При этом он в очередной раз выразил надежду на отстранение Ельцина от власти «по состоянию здоровья».
В этих вечных попытках объявить Ельцину «медицинский импичмент» коммунистов не останавливало то соображение, что, случись в самом деле такой импичмент, власть, по Конституции, перейдет не к Зюганову, а к Черномырдину.
Впрочем, оно и понятно: свержение ненавистного Ельцина само по себе означало бы огромную политическую победу, за которой брезжила возможность все развернуть в обратном направлении, направить страну назад.
К тому же Черномырдина с давних пор, с самого первого его появления на российском правительственном горизонте, коммунисты привыкли считать «своим». Этот «крепкий хозяйственник» советского разлива представлялся им человеком, с которым, в отличие от Ельцина, в конце концов можно договориться.
Кто знает, может быть, они были не так уж неправы.

У Черномырдина ( снова испуг
Однако Черномырдин повел себя точно так же, как и в июле. Буквально в тех же словах об отсутствии у премьера каких-либо президентских притязаний сразу же сообщил его пресс-секретарь Виктор Коннов: «Никаких изменений в завтрашнем рабочем графике главы правительства Черномырдина в связи с госпитализацией президента Ельцина не планируется».
Сам Черномырдин, как всегда, быстро подключился к хору оптимистов, заверяющих, что у Ельцина со здоровьем ничего серьезного. Выступая 27 октября перед журналистами, он заявил, что состояние здоровья президента не вызывает опасений ( он-де «просто недомогает после большой нагрузки». По словам премьера, это недомогание никоим образом не отразится на подготовке страны к предстоящим парламентским выборам.
Тем не менее тема возможной передачи власти Черномырдину вновь всплыла в телеэфире и на страницах газет, так что президентский пресс-секретарь Сергей Медведев в тот же день, 27-го, на брифинге вынужден был специально остановиться на этом. Он уведомил журналистов, что «вопрос о передаче полномочий президента России премьер-министру Виктору Черномырдину в связи с болезнью Бориса Ельцина не обсуждается».

Решено удержать его в больнице
На этот раз врачи решили довести лечение президента до конца: остаток октября и весь ноябрь он должен провести «под пристальным наблюдением медиков». По-видимому, в необходимости этого удалось убедить и самого Ельцина. Консилиум, состоявшийся 27 октября в ЦКБ, констатировал, что у него «сохраняется нестабильное кровоснабжение сердечной мышцы», хотя признаков сердечной недостаточности нет.
Руководитель консилиума академик Андрей Воробьев заявил на пресс-конференции 31 октября, что до конца следующего месяца президент будет находиться в ЦКБ.
Журналисты спросили, можно ли считать нынешнее обострение ишемической болезни инфарктом. Академик напустил страшного тумана (диагноз «инфаркт» в отношении ельцинского недуга по-прежнему считался большой государственной тайной): дескать, с профессиональной медицинской точки зрения, понятие «инфаркт» ( «гораздо более широкое, чем с обывательской». «Ишемическая болезнь, ( сказал Воробьев, ( распадается на множество форм. Это требует детального анализа, профессионального обсуждения. Мне бы очень не хотелось уходить в детальный профессиональный анализ».
В общем, государственной тайны не выдал.

От президента Ельцина ( к президенту Черномырдину?
В пятницу 3 ноября ведущие мировые агентства и газеты разнесли по свету сенсацию: российский премьер Виктор Черномырдин, допущенный наконец к хворающему президенту Ельцину (а хворал он к тому времени уже больше недели ( с 26 октября), сообщил, что президент уступил ему часть своих полномочий, в частности ( неслыханное дело! ( поручил координировать работу силовых министерств.
Сенсация с передачей полномочий продержалась менее суток. Уже на следующий день, в субботу, посыпались опровержения. Первое мы услышали из уст пресс-секретаря Ельцина Сергея Медведева. Он заявил, что никакой передачи полномочий не было, что президент сам в полном объеме исполняет все свои обязанности, включая руководство силовыми министерствами. То же самое сказал и начальник Управления правительственной информации Сергей Колесников: дескать, журналисты просто неправильно интерпретировали слова премьер-министра. Наконец с опровержением выступил и сам Черномырдин ( сначала в интервью «Интерфаксу», а после американской CNN.
Откликнулся также министр обороны Павел Грачев. «Я подчиняюсь непосредственно президенту, ( сказал он. ( А с премьер-министром решаю лишь военно-экономические вопросы».
Чудны дела твои, Господи! Бывает, конечно, один журналист что-то не расслышит. Или с умыслом переврет. Раззвонит по всему свету. Ну, с двоими, с троими такое может случиться… Но чтобы все разом не так расслышали, не так поняли?..
В эти дни ( в дни болезни Ельцина ( все внимание Запада вновь оказалось привлечено к фигуре Черномырдина, который, несмотря ни на что, рассматривался как ельцинский преемник. Газеты публиковали его фотографии, послужной список, на все лады расписывали его деятельность, давали оценки. Оценки эти были в основном положительными. Черномырдин воспринимался на Западе как надежный, предсказуемый деятель, прагматик, человек умеренно-демократических взглядов. «Коммунист, ставший капиталистом» ( так называлась статья о нем, опубликованная в лондонской «Таймс».
Соответственно, Ельцину настоятельно советовали не слишком тянуть с передачей власти премьеру, а президентскому окружению ( не мешать президенту в этом. «Без деятельного президента Россия топчется на месте, ( писал швейцарский еженедельник «Вельтвохе». ( Андрей Козырев практически отстранен от дел. Переговоры по чеченской проблеме зашли в тупик… Чем дольше вокруг Ельцина будет вакуум и чем дольше останется открытым вопрос о его президентстве, тем больше угроза возникновения в России полного хаоса. Расчетливым чиновникам из аппарата президента следовало бы понять это». «Думаю, для России было бы лучше, если бы в соответствии с Конституцией Черномырдин стал исполнять обязанности президента вплоть до президентских выборов, ( такое мнение высказывал американский историк и социолог Роберт Такер. ( При этом положение в стране стало бы более определенным, а Россия укрепила бы демократическую систему правления. Если за эти несколько месяцев Черномырдин укрепит свою власть и свой авторитет, шанс избрания его в 1996 году на пост президента станет довольно высоким».
Пожалуй, такой поддержкой Запада пользовался в свое время только Горбачев… Ну, еще в какие-то периоды сам Ельцин… Гайдар… В общем-то ни в первом, ни во втором, ни в третьем ( при всей несхожести этих людей ( Запад не ошибся, достаточно высоко оценив их приверженность идеям демократии и реформ. Означало ли это, что и в случае с Черномырдиным ошибка была исключена?
Боюсь, что тогдашнего российского премьера Запад оценивал не вполне адекватно.
Конечно, могло оказаться и так, что он, случись ему занять место Ельцина, оправдал бы эти оценки. Но все могло повернуться и совсем по-другому…
Не станем забывать: в ту пору Черномырдин как государственная, политическая фигура был стопроцентной ТЕНЬЮ ЕЛЬЦИНА. И никто тогда не мог сказать, каким он стал бы, обретя полную самостоятельность.
Генетически Черномырдин ( «красный хозяйственник», «красный директор». Сделавшись в декабре 1993-го председателем правительства, он попытался действовать в соответствии с этой своей природой. Мы ведь помним первые его шаги ( гигантские госкредиты родному ТЭКу, постановление о регулировании цен… Помним его первые декларации ( о том, что он за рынок, но против базара. Или что для стабилизации экономики вовсе не обязательно делать упор на монетаристские методы… Всякий раз, когда в подобных нелепостях Черномырдин заходил чересчур далеко, сохранившиеся еще в правительстве компетентные люди ( реформаторы бежали с челобитной к президенту, после чего следовал суровый окрик Ельцина, адресованный премьеру, понуждавший его наступать на горло собственной песне и покорно становиться в кильватер флагманскому кораблю.
Уже на посту председателя правительства Черномырдину пришлось засесть за парту. По воспоминаниям бывшего министра финансов Бориса Федорова, понадобилось, по крайней мере, полгода, чтобы премьер стал более или менее уверенно ориентироваться в азах рыночной экономики.
Однако полноценно продолжить реформы Гайдара, развернуть их, как это задумывал его предшественник на посту главы правительства, Черномырдин, естественно, так и не сумел. Двигался по реформаторской тропе неуверенно, на ощупь, зигзагами… Не оказался он также в состоянии накренить в социальную сторону проводившиеся в стране перемены, чего требовала вся страна и что сделать было уже не так трудно, как в 1992 году… Не смог притормозить падение жизненного уровня… Допустил новый беспредел неплатежей…
В общем как бы кто ни ругал Ельцина, большинству людей хоть что-то в этих делах понимающих было ясно: даже будучи очень больным, даже став, не дай Бог, полупарализованным, он останется гарантом какой-никакой демократии, каких-никаких реформ. О Черномырдине такое твердо сказать мало кто бы решился.

Нужен механизм передачи власти. Его нет
И все же у главы государства в самом деле должен быть преемник. И должна быть полная прозрачность в механизме наследования власти при пожарных обстоятельствах.
После предыдущего сердечного приступа, случившегося с Ельциным в июле, много было разговоров на эту тему. Вроде бы все согласились: срочно нужен регламент передачи властных полномочий временно исполняющему обязанности президента. Одной лишь конституционной формулы, что в случае недееспособности президента его функции временно, в течение трех месяцев, исполняет председатель правительства, было явно недостаточно. Каковы критерии недееспособности? Кто ее определяет? Должна ли передача полномочий быть обязательно необратимой, или по окончании болезни все можно переиграть в обратную сторону (собственно говоря, это ведь и предполагалось сделать, после того как Ельцин оправится от недуга)? Увы, разговоры о регламенте так и остались разговорами. Ничего сделано не было. И вот новый приступ… Снова та же мельтешня. Тот же страх потерять власть… А что впереди?
8 ноября CNN со ссылкой на ЦРУ сообщило, что Ельцину для излечения требуется операция за рубежом. Забавно было наблюдать, как предупреждению американского «шпионского ведомства» решили противопоставить личные впечатления первого вице-премьера Олега Сосковца и нацминистра Вячеслава Михайлова, посетивших Ельцина соответственно 6 и 8 ноября и нашедших, что он «в хорошей форме». По старой советской привычке Сосковец даже назвал сообщение ЦРУ провокацией.
К этому времени кампания бодрячества в оценке состояния президента уже взгромоздилась на привычные накатанные рельсы и ходко покатилась по ним.
Однако болезнь есть болезнь. Она равнодушна к словесам придворных льстецов и подхалимов.
Ощущение такое, что в окружении президента существовали две фракции. Одна вполне отдавала себе отчет, что по мере ухудшения здоровья Ельцина надо освобождать его от части обязанностей ( не только ради него самого, но и ради страны, которой он призван руководить. Другая группа «ближних бояр», напротив, была намерена стоять до конца, никому не уступая ни грана властных полномочий.
Многие зарубежные газеты отмечали, что при всех заслугах Ельцина главный его просчет ( он не создал механизма передачи своей власти, и это на руку «кремлевским преторианцам», втайне мечтающим о том, чтобы отказаться от выборов и установить диктатуру секретных служб, их монополию на торговлю нефтью, металлами и оружием…
Было ясно: и в наступившем очередном цикле президентской болезни дело с разработкой подстраховочных вариантов не сдвинется с места. Градус бодрячества поднимался все выше и выше.
Можно предположить, что сам Ельцин пребывал в смятении. По-видимому, мысль о преемнике иногда приходила ему в голову, он даже предпринимал кое-какие конкретные шаги в соответствующем направлении, намечал некие формальные пути к возможной передаче власти. Затем, однако, им овладевал панический страх потерять эту власть, и он отрабатывал назад.
Между тем счетчик, отсчитывавший время до президентских выборов, звучал все громче. Все больший интерес вызывали результаты опросов, показывавшие шансы потенциальных претендентов на пост главы государства.
Впрочем, эти опросы еще мало о чем говорили.

Данные социологов
(1 декабря 1995 года)
По опросу ВЦИОМа, проведенному с 23 по 28 ноября, если бы выборы президента состоялись в следующем месяце, 6 процентов опрошенных отдали бы свой голос генералу Лебедю, по 5 процентов ( Зюганову и Явлинскому, по 4 ( Ельцину, Святославу Федорову и Жириновскому. 7 процентов заявили, что вообще не собираются идти на выборы.


ТРИУМФ КОММУНИСТОВ


Их победа была безоговорочной
Выборы президента, которые должны были пройти летом 1996 года, начались с выборов в Думу, состоявшихся 17 декабря 1995 года. Это было что-то вроде праймериз, предварительной предвыборной прикидки.
Социологи предсказывали безоговорочную победу коммунистов. Но до последнего момента теплилась надежда: вдруг ошибутся. Не ошиблись.
Не вполне точными оказались лишь предсказания, касающиеся второго, третьего и последующих мест. Согласно средним прогностическим цифрам, опубликованным накануне выборов, КПРФ, как ожидалось, наберет по общефедеральному округу 18 процентов голосов, «партия власти» «Наш дом – Россия» ( 12,2, «Яблоко» – 9,6, Конгресс русских общин ( 8,7, ЛДПР – 7,6, «Женщины России» – 7,5, «Демократический выбор России» – 5,2, Аграрная партия России, ( 5,1.
Как видим, согласно прогнозам пятипроцентный барьер преодолевало довольно много избирательных объединений. При этом перевес коммунистов и «патриотов» не представлялся таким уж угрожающим.
Однако уже первые предварительные результаты на пять утра 18 декабря, оглашенные ЦИКом, представили несколько иную картину. Более пяти процентов набирают лишь пять избирательных объединений: КПРФ – 23,1 процента, ЛДПР – 13,9, НДР – 7,8, «Яблоко» ( 6,3, «Женщины России» ( 5,5.
Как видим, вопреки прогнозам, ЛДПР оказалась на втором месте, опередив НДР и «Яблоко», а КРО, ДВР, АПР вообще опустились «ниже ватерлинии».
Вскоре список неудачников пополнили и «Женщины»…
На восемь утра 18 декабря картина была такая: КПРФ ( 21,8 процента, ЛДПР ( 11,7, НДР ( 9,2, «Яблоко» ( 7,9. В дальнейшем первоначальные цифры хоть и изменялись, но распределение первых четырех мест осталось неизменным.
Чуда не случилось. Коммунисты могли праздновать победу.

Ельцин расплачивается за главную свою ошибку
У всех демократически настроенных людей ощущение было одно ( жуткая досада. В голову лез вопрос: почему все же компартию не запретили? Почему дали вновь присосаться к истощенному телу страны?
Конечно, в 1995 году эта мера была уже невозможной, однако в 1991-м, на волне послепутчевой демократической эйфории, принять по-настоящему жесткие меры против «ордена меченосцев», принесшего столько зла России и прилежащим странам, ничего не стоило. Такие меры встретили бы тогда безоговорочную поддержку огромного большинства людей.
Однако Ельцин с великодушием победителя всего-навсего ПРИОСТАНОВИЛ деятельность компартии. Если бы он в состоянии был из августа 1991-го заглянуть в декабрь 1995-го!
Какими мотивами руководствовался тогда президент, избегая крайних мер в отношении коммунистов? Я думаю, они вполне прозрачны. Главными были два. Первый ( была почти полная уверенность, что народ, вдосталь натерпевшийся от миссионеров светлого будущего, более не допустит их к власти, никогда уже вновь не посадит себе на шею. Сами же коммунисты были в то время так жалки, так напуганы, что вроде бы уже и не притязали ни на что подобное. Вторая причина ( не хотелось осквернять запретами само слово «демократия». Демократия ( это ведь максимальная свобода. В том числе и для несогласных с тобой.
Время показало, что и то, и другое соображение в данном случае были ошибочны.
Осенью 1995-го, после выборов, сделалось вполне ясно, что надежда на прозорливость народа, на то, что после всего случившегося с Россией в ХХ веке он навсегда отвернется от коммунистов, была безосновательной.
Разумеется, среди тех, кто отдал голоса за большевиков, было много прежней партийно-хозяйственной номенклатуры, сладко евшей и пившей во времена оны. Тут все понятно, вопросов нет. Но немало там было и людей, которые ничего при коммунистах не имели, по всем мировым стандартам были сирыми и голыми. Их-то что так тянуло в светлое коммунистическое прошлое?
Все-таки поразительно короткая историческая память у наших соотечественников! Ладно бы еще в ней не сохранились какие-то давние события ( затеянная большевиками Гражданская война, раскулачивание (то есть фактическая ликвидация крестьянства), кошмарный голод тридцатых годов, повсеместно раскинутые «санатории» ГУЛАГа, ночные аресты, пытки, казни… ( такие провалы памяти еще можно понять. Но ведь люди запамятовали и совсем свежее ( то, что было всего четыре года назад. Почти никто уже не помнил, в каком беспросветном тупике в конце концов оказалась наша славная социалистическая экономика, как еженедельно и ежедневно возникали слухи о новом неминуемом голоде (теперь мы знаем, что слухи эти были небеспочвенны ( голод действительно стоял на пороге). У наших сограждан отшибло память о том, в какую проблему всякий раз вырастала необходимость купить любой пустяк, любую ерунду. Нет, не купить ( ДОСТАТЬ, другого и слова-то не было. Особенно если вы жили не в Москве, ( чуть не полстраны должны вы были обежать-объехать, чтобы напасть на след требуемого. А как напали на след, тут и начиналось главное ( стояние в очередях, ночные переклички, слюнявые номера на ладони, выведенные «химическим» карандашом… Ссоры и драки с соседями по очереди, высокомерное хамство продавцов… И если досталась тебе искомая тряпка или что-то другое ( унизительный праздник, торжество раба, пригнутого головой до самой земли. Дальше и пригибать некуда.
И так ведь обстояло дело со всем, что необходимо человеку для жизни. Чтобы раздобыть необходимое, аккурат целую жизнь и надо было потратить, ни на что другое ни сил, ни времени уже не оставалось.
Увы, увы, все позабыли.
Смешным нынче кажется и второй посыл, удержавший Ельцина от решительных мер против партии коммунистов, ( посыл, согласно которому демократия несовместима с запретами. Абсурдна сама постановка вопроса, что демократические нормы распространяются на организацию, которая, как показала вся ее история, НЕ ПРИЗНАЕТ ДЕМОКРАТИИ и, придя к власти, немедленно ликвидирует ее.
Большевики, как известно, и само слово-то «демократия» не употребляли, а только лишь ( с эпитетом «буржуазная». Буржуазная демократия ( и этим все сказано. И сразу всем понятно, как к ней относиться и что с ней делать.
«Говорить о чистой демократии, о демократии вообще, о равенстве, о свободе, о всенародности… это значит издеваться над трудящимися и эксплуатируемыми», ( поучал нас товарищ Ульянов-Ленин. Буржуазную демократию надо, естественно, изничтожить и заменить диктатурой пролетариата. Какая у нас была диктатура, какого пролетариата ( это мы хорошо знаем. Лысые, усатые и бровастые «пролетарии» преподали нам всем прекрасный исторический урок.
Изменилось ли в чем-то существенном отношение «новых» красных к демократии? Если и изменилось, то только в худшую сторону, в сторону еще большей нетерпимости. Ибо вполне очевиден был дрейф зюгановцев в направлении национализма. Национал-социализм ( это то, что в дурном сне не могло бы присниться идейным прародителям Зюгановых, Лукьяновых, Купцовых. Прародители, как известно, числили себя по интернациональному департаменту.
Все годы реформ коммунисты были на передовой линии борьбы с этими реформами и в парламенте, и вне его стен. Главный их принцип – «Чем хуже, тем лучше!». Сделать все возможное, чтобы реформы шли спотыкаясь, через пень-колоду, чтобы они в максимальной степени ухудшили жизнь людей, подняли волну всеобщего возмущения, а после все свалить на самих же реформаторов ( такова была их главная тактическая идея.
К запрету и ограничению коммунистической деятельности в разные времена прибегали несравненно более прочные демократические режимы, чем тогдашний российский. Вспомним хотя бы США, ФРГ… Финляндию…
В других странах ( например, во Франции, в Италии ( меры предосторожности находили излишними и как следствие получали немало хлопот на свою голову. Тут, однако, надо вспомнить, что еврокоммунизм ( совсем не то, что наш российский коммунистический фундаментализм.
Сама по себе победа большевиков на выборах в Думу ( это, конечно, еще не была катастрофа. Каким бы ни получился расклад сил в новом думском составе, ( конституционные полномочия нижней палаты парламента, как известно, были весьма ограниченны.
Опасность таилась в другом. Результаты предыдущих думских выборов, 1993 года, как мы знаем, сильно повлияли на общую обстановку в стране, хотя уже тогда было ясно, что сама по себе Дума мало на что способна. В частности, под влиянием этих результатов Ельцин отдалился от демократов. А правительство «метнулось в сторону финансовой безответственности». Следствием чего стали известные события: резкое падение курса рубля, огромная инфляционная волна осени и зимы 1994 ( 1995 годов, резкое снижение жизненного уровня…
Эффект от только что состоявшихся выборов мог быть еще заметней, ибо они прошли в преддверии выборов президентских. В такой ситуации коммунистический триумф при голосовании 17 декабря был дурным знаком. Он придавал силы большевистским фанатикам, разворачивал в соответствующую сторону колеблющихся. Вносил смятение и растерянность в ряды тех, кто привык держать нос по ветру. В том числе и во властных кабинетах. В том числе и в прессе (омерзи&heip;

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →