Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Илиада Гомера состоит из 15 000 строф.

Еще   [X]

 0 

Договор управления многоквартирным домом (Юрьева Лариса)

Настоящая книга представляет собой одно из первых монографических исследований, специально посвященное договорным отношениям по профессиональному управлению многоквартирными домами. Избранное, строго сфокусированное направление исследования позволило выявить сущность договора управления многоквартирным домом, его место в системе гражданско-правовых договоров, имеющиеся в правовом регулировании пробелы, противоречия, неясности.

Год издания: 2011

Цена: 90 руб.



С книгой «Договор управления многоквартирным домом» также читают:

Предпросмотр книги «Договор управления многоквартирным домом»

Договор управления многоквартирным домом

   Настоящая книга представляет собой одно из первых монографических исследований, специально посвященное договорным отношениям по профессиональному управлению многоквартирными домами. Избранное, строго сфокусированное направление исследования позволило выявить сущность договора управления многоквартирным домом, его место в системе гражданско-правовых договоров, имеющиеся в правовом регулировании пробелы, противоречия, неясности.
   Книга предназначена для студентов, аспирантов, преподавателей юридических факультетов, практикующих юристов, а также для всех интересующихся проблемами управления многоквартирными домами.


Лариса Анатольевна Юрьева Договор управления многоквартирным домом

Введение

   С момента появления многоквартирных домов как функционально-иланировочной формы организации жилища возникла необходимость управления ими. Жилищное законодательство России до принятия Гражданского кодекса РФ и Федерального закона от 15 июня 1996 г. № 72-ФЗ «О товариществах собственников жилья» предусматривало преимущественно государственное управление жилищным фондом с совмещением функций владения, управления и обслуживания. Масштабная приватизация в указанной сфере повлекла за собой развитие частной собственности на помещения в многоквартирных домах. Назрела необходимость преобразования системы управления в соответствии с новыми общественно-экономическими условиями. В Концепции реформы жилищно-коммунального хозяйства в РФ[1] переход на договорные отношения был назван в числе основных способов создания конкурентной среды в системе управления и обслуживания жилищной сферы, повышения качества выполняемых работ и оказываемых услуг. Вместе с тем ни одна из договорных моделей, предусмотренных законодательством того периода, полностью не подходила для правового опосредствования отношений между собственниками жилья (организациями, ими уполномоченными) и управляющими организациями. Предложенная Жилищным кодексом РФ конструкция договора управления многоквартирным домом заполнила существовавший до этого правовой вакуум и послужила основой формирования отношений управления многоквартирными домами.
   Как всякое новое правовое явление, договор управления многоквартирным домом привлек внимание современных ученых-правоведов и практикующих юристов. Появились комментарии, журнальные статьи, объектом исследования которых в той или иной мере явилась новая договорная конструкция. Так, правовая природа договора управления многоквартирным домом исследовалась такими авторами, как В.А. Белов, Т.А. Борзенкова, С.А. Бушаенкова, Д.П. Гордеев, И.А. Дроздов, Е.Б. Козлова, В.Н. Литовкин, М.А. Ульрих, И.А. Фаршатов, C.Л. Филимонов, Т.А. Филиппова, Г.Ф. Шешко и др. Особенности состава и правового режима объекта управления – общего имущества многоквартирного дома – рассматривались в публикациях следующих авторов: B.C. Ермакова, С.Г. Певницкого, Д. Савельева, А.Д. Сидоренко, В.А. Фогеля, Е.А. Чефрановой, О. Хованского, Д. Щеренко и др. К теоретическим и практическим проблемам заключения и исполнения договора управления многоквартирным домом обращались И.Б. Миронов, А.Б. Рыжов, Ю.П. Свит и др. Отдельные правовые аспекты рассматриваемого договора анализировались в рамках диссертационных исследований (С.Ю. Шахов «Правовая сущность и способы управления многоквартирным домом», 2007; О.Е. Жульева «Договорные отношения в сфере управления многоквартирным домом», 2007; В.К. Михайлов «Правовое регулирование отношений управления многоквартирным домом», 2008; Н.М. Мантул «Гражданско-правовое регулирование деятельности по надлежащему содержанию общего имущества многоквартирных домов», 2009; С.В. Стрембелев «Управление общим имуществом многоквартирного дома: коммерческо-правовой аспект», 2009 и др.). Вместе с тем ранее выполненные работы не ориентированы специально на анализ договора управления многоквартирным домом, рассматривая его в качестве одного из элементов объекта исследования. Отсутствует целенаправленное и обстоятельное монографическое исследование договора управления многоквартирным домом. Поэтому многие вопросы (о цене договора управления многоквартирным домом, ответственности его сторон, особенностях изменения и прекращения) остались практически без внимания правоведов; по ряду важных положений (о природе договора, его месте в системе гражданско-правовых договоров) высказываются противоречивые, иногда лишенные достаточного обоснования суждения.
   Между тем отсутствие сложившейся теории договора управления многоквартирным домом (как сделки и как договорного обязательства, возникающего на ее основе) негативно сказывается на состоянии действующего законодательства, практике договорной работы и правоприменительной деятельности судов. Правовое регулирование договора управления многоквартирным домом отличается пробелами, а практика его заключения, исполнения, а также защиты прав и законных интересов сторон – противоречиями.
   Актуальность темы, выбранной для настоящего исследования, обусловлена и все возрастающим распространением договора управления многоквартирным домом. Договор управления многоквартирным домом становится стандартным явлением, непосредственно затрагивающим интересы множества пользователей помещениями в многоквартирных домах.
   В связи с вышеизложенным комплексное исследование договора управления многоквартирным домом является актуальным и объективно необходимым.
   Объектом настоящего исследования является договор управления многоквартирным домом, рассматриваемый как сделка и как обязательство. Предметом исследования служат нормы гражданского и жилищного законодательства, регулирующие отношения, возникающие в связи с заключением договора управления многоквартирным домом; практика договорной работы, правоприменительная практика, доктринальные положения, относящиеся к указанной сфере.
   Цель настоящей работы заключается в целостной характеристике договора управления многоквартирным домом и выработке теоретических положений, которые послужили бы основой для совершенствования законодательства и практики его применения.
   Достижение цели предполагается осуществить посредством решения следующих задач: 1) выявление предпосылок появления в отечественном праве договора управления многоквартирным домом; 2) определение правовой природы договора управления многоквартирным домом; 3) анализ таких элементов договора управления многоквартирным домом, как стороны, объект, цена и срок; 4) раскрытие содержания договора управления много квартирным домом как сделки и как обязательства; 5) установление особенностей гражданско-правовой ответственности сторон по договору; 6) исследование специфики заключения, изменения и прекращения договора управления многоквартирным домом; 7) выявление недостатков в правовом регулировании договора управления многоквартирным домом и разработка предложений по его совершенствованию.
   Нормативно-правовую базу настоящего исследования составили Конституция РФ, Гражданский кодекс РФ, Жилищный кодекс РФ, федеральные законы, указы Президента РФ, постановления Правительства РФ, акты федеральных органов исполнительной власти, законодательство субъектов РФ, нормативные правовые акты муниципальных образований Кемеровской, Новосибирской областей и некоторых других регионов России.
   Эмпирической основой работы послужила опубликованная и неопубликованная судебная практика, примерные (рекомендуемые) договоры управления многоквартирным домом, а также действующие договоры между собственниками помещений и организациями, осуществляющими управление много квартирными домами на территории Кемеровской области и некоторых других субъектов РФ.

Глава 1 Законодательство об управлении многоквартирными домами: краткий очерк и тенденции развития

1.1. Формирование и развитие законодательства об управлении многоквартирными домами до 1937 г

   История существования многоквартирных домов как типа строения и как объекта управления уходит своими корнями в далекое прошлое. Так, В. Святловский, рассматривая «жилищный вопрос» в Риме времен Катона, описывает громадные казармообразные дома, носившие характерное название «insulae» (острова)[2]. Инсулы – специально строившиеся многоквартирные дома для сдачи жилья внаем. Их появление объясняется быстрым притоком населения в города и ограниченностью городских земель, большую часть которых занимали постройки и сады богачей. Уже в I в. до н. э. численность инсул в Риме достигала более 46 тыс.[3]. Обыкновенно «insulae» имела одного собственника, на которого и ложилось бремя его содержания. Однако, согласно заметкам В. Святловского, обычно собственник не занимался управлением своей недвижимостью сам, а с этой целью передавал ее управляющему. Последний не только сдавал внаем квартиры в управляемом доме отдельным семействам, но и осуществлял его эксплуатацию и ремонт: «Типичную картину деятельности домоправителя рисует «Ювенал: колеблющуюся стену он укрепил подпорками, трещины замазал и уверяет жильцов, что они могут спать спокойно»[4].
   Распад Римской империи, разрушение городов, возврат населения к сельской жизни надолго приостановили развитие многоквартирных домов. Поэтому и наследники инсул появились лишь по прошествии многих веков[5].
   В России до середины XVII в. город и деревня представляли собой в социальном, экономическом и культурном отношениях единое пространство. Сельский вид большинства русских городов и деревенский характер образа жизни городского населения являлись закономерным следствием аграрного по преимуществу характера городской экономики. Господствующий вид труда, как известно, накладывает неизгладимый отпечаток на занимающихся им людей, на их окружение и быт: он диктует тип жилища, застройку поселения и отдельной усадьбы[6]. Старинные дворы, из которых и складывались улицы города (деревни), заключали в себе по нескольку изб. Надворные постройки были жилые и служебные или кладовые. Очень часто несколько строений всех этих видов находилось в одном и том же дворе. Двор зажиточного человека, кроме домов для помещения семейства, заставлен был множеством людских изб и служб[7]. В это время отсутствуют упоминания о многоквартирных домах.
   Только после 1775–1785 гг. мещане, купцы и городские ремесленники стали превращаться в городское сословие, и лишь к середине XIX в. большинство российских городов трансформировалось из аграрно-административных в ремесленно-промышленные и торговые центры[8]. Это несущественно отразилось на типологии жилых зданий провинциальных городов: до 1917 г. практически весь жилищный фонд в них состоял из одно-двухэтажных индивидуальных жилых домов и усадеб. Иная ситуация складывалась в крупных городах, особенно в таких крупных центрах, как Москва и Санкт-Петербург, где на рубеже XVIII–XIX вв. из-за развития промышленности и вызванного этим притока населения широко развивалось строительство доходных домов[9]. Доходный дом – это многоквартирный жилой дом, возводившийся (или возникавший вследствие реконструкции) с целью извлечения дохода от сдачи квартир внаем. Мерилом достоинства такого дома была его доходность, поэтому дома строились многоквартирные и многоэтажные. Особенно большое значение строительство многоквартирных доходных домов приобретает в 1810—1850-е гг. При этом шло оно по разным направлениям. С одной стороны, в результате обеднения дворянства дворянские особняки делились на несколько богатых квартир и сдавались внаем. С другой стороны, второй, а иногда и третий этажи купеческих домов отделывалось под квартиры для сдачи внаем. А первый этаж предназначался для торговли и был занят магазинами. Кроме того, появились и специально построенные многоэтажные многоквартирные дома, разделенные лестничными клетками на секции. Этажность доходных домов и количество квартир в них зависели от плотности застройки городских земель. Так, в Москве было еще довольно много незастроенной площади, и доходные дома строили невысокими. Типичным был двухэтажный четырехквартирный дом. В Петербурге в центральной части города строили пяти– и шестиэтажные дома, вплотную примыкающие друг к другу[10].
   Поскольку все квартиры и иные помещения в доходных домах являлись объектом права собственности одного лица – обычно купца, фабриканта или банкира[11], то управление и организация обслуживания этой недвижимости являлись его заботой. Данные функции могли передаваться третьим лицам, однако специальной договорной модели для опосредствования возникающих в таком случае отношений дореволюционное законодательство не предусматривало.
   Первая мировая война повлекла за собой дезорганизацию российской экономики, и жилищный кризис превратился в одну из наиболее взрывоопасных проблем. Растущее недовольство, затянувшееся войной, и катастрофическое состояние экономики подогрели радикальные настроения, вылившиеся в требование о перераспределении жилья. Требование экспроприировать как частные, так и доходные дома было с готовностью поддержано большевиками[12]. В первые же дни революции – в октябре 1917 г. было издано постановление о передаче жилищ в ведение городов[13]. Оно предоставляло городским самоуправлениям право секвестрировать все пустующие помещения, пригодные для жилья, а также вселять в имеющиеся жилые помещения граждан, нуждающихся в помещении или живущих в перенаселенных или опасных для здоровья квартирах. Для привлечения к управлению делами проживающих в них трудящихся городским самоуправлениям предоставлялось право издавать обязательные постановления об учреждении домовых комитетов, об устройстве и круге их ведения.
   В результате этих мероприятий уже в середине 1918 г. домовладельцы фактически были совершенно устранены от какого-либо участия в управлении своими домами: никаких доходов дома им больше не приносили. Уплачиваемая жильцами квартирная плата обычно не покрывала даже необходимых затрат по управлению и текущему ремонту дома; для обеспечения покрытия ею управленческих расходов по дому она обыкновенно вносилась не домовладельцу, а в домовой комитет. Заселялись жилые помещения местными Советами, а текущим управлением домов ведали домовые комитеты[14].
   Обобществление основной части частновладельческого жилищного фонда было проведено Декретом ВЦИК от 20 августа 1918 г. «Об отмене права частной собственности на недвижимость в городах»[15]. Этим декретом в городских поселениях с числом жителей свыше 10 тыс. было отменено право частной собственности на все строения, стоимость или доходность которых была выше предела, установленного местными Советами. Одним из методов решения жилищной проблемы стало переселение рабочих и политических активистов в национализированные дома, принадлежавшие прежде представителям состоятельных слоев населения. Так, с 1918 до 1924 г. только в Москве было расселено свыше полумиллиона рабочих и их семей[16].
   В связи с мероприятиями советского правительства в 1920 – начале 1921 г. по отмене платы за услуги, оказываемые трудящемуся населению, за предоставление ему продовольствия, предметов широкого потребления, топлива, коммунальных услуг, взимание квартирной платы в домах государственного фонда для основных категорий городского населения было прекращено[17]. Расходы по содержанию муниципализированных домов были возложены на местные Советы, а сами дома – переведены на сметное финансирование, причем наибольшее значение для поддержания их в надлежащем состоянии имело получение не денежных знаков, а необходимого снабжения (материалов, оборудования и проч.) в натуре. Мероприятия по поддержанию домового хозяйства (отепление водопроводных, канализационных и других труб, содержание дворов в надлежащем санитарном состоянии, вывозка снега и проч.) приходилось проводить силами самих жильцов[18].
   В целях борьбы с разрушением жилищ, достигшим угрожающих размеров, СНК РСФСР было издано 23 мая 1921 г. постановление «О мерах улучшения жилищных условий трудящегося населения и о мерах борьбы с разрушением жилищ»[19]. Согласно постановлению соответствующим ведомствам было поручено в кратчайший срок выработать положение об управлении домами в городах с возложением ответственности за сохранность жилых помещений на домовые управления. К контролю над работой домовых управлений привлекалось проживающее в доме население, наиболее заинтересованное в сохранении жилищ. 18 июля 1921 г. был подписан декрет об обязательном участии жильцов в ремонте домов путем сбора денежных средств, а также личного трудового участия или предоставления материалов в натуре в размерах, пропорциональных занимаемой площади[20].
   В Положении об управлении домами[21], утв. Правительством 8 августа 1921 г., способы управления домами различались в зависимости от вида собственности. Управление муниципализированными домами было возложено на заведующих домами, избираемых общим собранием жильцов дома сроком на один год. Основная функция заведующего домом – осуществление хозяйственного управления и проведение административных распоряжений. За осуществление своих функций заведующий домом получал содержание по смете жилищного отдела. За особую старательность и успешность по управлению домом по постановлению общего собрания жильцов, утвержденному жилищным отделом, ему могло быть выдано ежемесячное добавочное премиальное вознаграждение за счет коллектива жильцов. В число обязанностей заведующего домом входило принятие мер к сохранности здания и отдельных помещений, наблюдение за санитарным состоянием дома и отдельных квартир, производство хозяйственным способом текущего ремонта, своевременное уведомление жилищного отдела о необходимости капитального ремонта, ведение денежной и материальной отчетностей по домоуправлению и др. В случае очевидной для жильцов дома неспособности заведующего домом к выполнению названных обязанностей он мог быть уволен с должности и до истечения годичного срока по постановлению общего собрания жильцов, утвержденному жилищным отделом.
   Что касается частновладельческих домов, то они управлялись владельцами, которые несли ответственность перед жилищным отделом за сохранность домов. В случае невыполнения владельцем лежащих на нем обязанностей коммунальный отдел мог представить дом к муниципализации как бесхозяйственный (п. 11 Положения об управлении домами).
   С переходом на мирную работу по восстановлению народного хозяйства для местных Советов оказалось крайне затруднительным сохранить в своем непосредственном управлении весь громадный жилищный фонд, перешедший в их распоряжение в первые годы революции. Ввиду «организационной и хозяйственной слабости»[22] местных Советов в рассматриваемый период наиболее целесообразной признавалась передача этих домов на условиях аренды коллективам жильцов дома, организациям, учреждениям и отдельным лицам, непосредственно заинтересованным в поддержании их в надлежащем порядке, в производстве в них ремонта и проч. В Инструкции ГУКХ от 5 января 1922 г. коммунальным отделам рекомендовалось дома незаконченной постройки, необитаемые, разрушенные и полуразрушенные передавать заводоуправлениям, профсоюзам, кооперативам, учреждениям с целью восстановления этих домов и организации в них общежитий. Договоры аренды заключались на срок до 12 лет в зависимости от сложности ремонта и характера учреждения. Дома, уже занятые учреждениями, оформлялись арендными договорами на срок до 5 лет. Дома, заселенные гражданами, передавались в аренду преимущественно коллективам жильцов на срок от трех до 12 лет с учетом потребности ремонта[23]. Таким образом, были заложены начала кооперативного использования значительной части жилищного фонда местных Советов. Четкое оформление в законодательном порядке жилищной кооперации в союзном масштабе относится лишь к 1924 г., но фактическое поступление многих домов в управление коллективов жильцов дома произошло значительно ранее[24].
   Постановлением ЦИК и СНК СССР от 19 августа 1924 г. «О жилищной кооперации»[25] были предусмотрены две формы товариществ: жилищно-строительные и жилищно-арендные. Создание первых предусматривалось для борьбы с жилищным кризисом путем развития жилищного строительства, вторых – для содействия наиболее хозяйственному использованию наличных муниципализированных домовладений на началах самодеятельности широких масс трудящегося населения. Для выполнения поставленной цели домовладения предоставлялись внаем органами местного хозяйства жилищно-арендным кооперативным товариществам на срок до 12 лет, с правом последних на преимущественное возобновление договора. Состав передаваемого домовладения устанавливали местные исполнительные комитеты: они могли передать жилое строение в целом со всеми находившимися в нем торговыми и иными нежилыми помещениями или без таковых.
   Жилищно-арендные кооперативные товарищества являлись юридическими лицами, основанными на членстве. Их членами имели право быть все постоянно проживающие в данном домовладении граждане, пользующиеся избирательными правами. При этом число граждан, составляющих такое товарищество, не могло быть менее половины числа проживавших в домовладении лиц, пользующихся избирательным правом. Утрата избирательных прав и прекращение проживания в домовладении являлись юридическими фактами, влекущими за собой прекращение членства в товариществе.
   Источниками формирования средств жилищно-арендных кооперативных товариществ являлись вступительные и паевые взносы членов товарищества[26], поступления от квартирной платы и арендной платы за нежилые помещения, взносы на топливо (в домовладениях, где имелось центральное отопление) и иные поступления.
   Вместе с тем финансовое положение большинства жилтовариществ было отнюдь не благополучным, а средств, которыми они располагали, было зачастую недостаточно для нормальной эксплуатации вверенных им многоквартирных домов. Одной из причин такого положения дел являлась система налогообложения домовладений, недостаточно учитывающая их доходность. В результате увеличения обложения налогами и сборами сокращались хозяйственные расходы, включающие расходы на текущий мелкий ремонт. Это обстоятельство особенно тяжело отражалось на малодоходных владениях городской периферии[27].
   Несмотря на это, жилищно-арендная кооперация в период с 1924 г. до издания закона от 17 октября 1937 г. получила чрезвычайно широкое распространение, являясь преобладающей формой управления муниципализированными домовладениями в крупных городах[28]. Наряду с этим значительная часть муниципального жилищного фонда оставалась в непосредственном управлении местных органов и использовалась путем образования состоящих в ведении коммунальных органов местных Советов, трестов коммунальных домов. Тресты получали все права юридического лица и пользовались значительной хозяйственной самостоятельностью[29]. Отдельные дома муниципализированного фонда закреплялись за государственными предприятиями и учреждениями, на них распространялся правовой режим домов, состоящих в ведении предприятий и учреждений. Маломерные дома, которые не представлялось целесообразным использовать на указанных выше началах, местные Советы сдавали в аренду отдельным гражданам при условии производства капитального ремонта и поддержания дома в надлежащем состоянии[30].
   Постановление ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г. «О сохранении жилищного фонда и улучшении жилищного хозяйства в городах»[31] упразднило жилищно-арендную кооперацию, признав данный способ управления муниципализированным жилищным фондом неэффективным: «жилищно-арендные кооперативные товарищества (ЖАКТы) в подавляющем большинстве на деле домами не управляют, не заботятся об их ремонте, не поддерживают их в культурном состоянии. Имеющая место бесхозяйственность в управлении домами зачастую приводит их в полуразрушенное состояние»[32].
   Таким образом, начало формирования законодательства об управлении многоквартирными домами связано с социально-экономическим процессом обобществления частновладельческой недвижимости, характерного для периода военного коммунизма. Местные Советы, получив в свое ведение большую часть жилищного фонда, не смогли обеспечить эффективное управление им. Основной тенденцией развития законодательства рассматриваемого периода являлось вовлечение в процессы управления и обслуживания жилой недвижимости граждан – пользователей жилых помещений (непосредственно, через выборы заведующего домом или создание жилтоварищества). Вместе с тем неудовлетворительное состояние жилищного фонда свидетельствовало о том, что предложенные механизмы самоуправления в жилищной сфере на практике оказались малоэффективными. Представляется, что это было обусловлено рядом факторов. Во-первых, граждане не обладали должными знаниями, навыками и опытом, позволяющими эффективно осуществлять возложенные функции. Во-вторых, у пользователей жилых помещений отсутствовала заинтересованность в поддержании в надлежащем состоянии муниципального жилья. В-третьих, реализация нерациональной налоговой политики государства приводила к ущемлению экономической свободы жилтовариществ и нехватке денежных средств на обслуживание жилой недвижимости.

1.2. Особенности развития законодательства об управлении многоквартирными домами в условиях преобладания публичной собственности на помещения в многоквартирных домах (1937–1988 гг.)

   Постановлением ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г. дома, находившиеся в пользовании жилищно-арендной кооперации, были переданы в непосредственное управление местных Советов и государственных предприятий. В этом же порядке управлялись дома, находившиеся ранее в ведении трестов коммунальных домов, переданные местным Советам жилищно-строительной кооперацией, и дома бывшего «маневренного фонда». На государственные учреждения и предприятия была возложена ответственность за сохранность жилищного фонда, находящегося в их ведении.
   Для реализации функции управления вверенным жилищным фондом местным Советам поручено организовать в составе отделов коммунального хозяйства жилищные управления[33], а также создать при них подрядные ремонтные конторы и мастерские, транспортные и снабженческие конторы и подсобные предприятия по производству и обработке местных строительных материалов и мелкого оборудования для ремонта домов[34].
   Жилищные управления непосредственно управляли всем жилищным фондом, состоящим в ведении Совета: организовывали домоуправления для непосредственного заведования домами; выдавали ордера на заселение свободных жилых помещений и на занятие нежилых помещений; сдавали строения в аренду; контролировали осуществление ремонта строений; организовывали на началах хозрасчета подсобные предприятия для обслуживания нужд домоуправлений и проч.[35]. На жилищные управления исполкомов городских Советов в городах, имеющих районное деление, возложено общее оперативное руководство и контроль за работой районных жилищных управлений[36].
   Для непосредственного управления отдельными домами или группой домов организовывались домоуправления во главе с управляющим домом. Изданное на основе Закона 17 октября 1937 г. Положение о домоуправлении и работе управляющего домом местного Совета[37] уточнило, что домоуправление является государственной хозрасчетной организацией. В названном Положении также определяется, что основной задачей домоуправления является всемерное сохранение находящегося в его управлении государственного жилищного фонда путем правильного ведения домового хозяйства, осуществления планово-предусмотрительного и капитального ремонта зданий и жилых помещений, содержания домовладений в надлежащем санитарном состоянии[38], установления бережного отношения квартиросъемщиков к домовому хозяйству как к всенародному достоянию и улучшению жилищно-бытовых условий жильцов дома.
   Управляющий домом назначался приказом начальника жилищного управления и утверждался решением исполнительного комитета городского (поселкового), в городах с районным делением – районного Совета депутатов трудящихся. Перемещение или смещение (увольнение) управляющего домом производилось в том же порядке. В своей деятельности управляющий подчинялся непосредственно начальнику жилищного управления.
   Дома передавались управляющему домом при его вступлении в должность по приемо-сдаточному акту с подробным указанием в нем технического состояния зданий, сооружений, двора, служб, домового оборудования и инвентаря и хозяйственно-финансового положения домоуправления[39].
   Ведение домового хозяйства осуществлялось управляющим в соответствии с хозяйственно-финансовыми планами, утверждаемыми жилищным управлением. На него возлагалась ответственность за правильное ведение домового хозяйства, за своевременный ремонт дома и надлежащее качество ремонта; за содержание в порядке дома и его санитарно-технических устройств (отопление, освещение, кухни, лестницы, уборные, газ, ванны, лифт и проч.)[40]
   Управление и эксплуатация домового хозяйства управляющим домом велась в тесном контакте с общественностью дома путем:
   а) созыва общих собраний жильцов и обсуждения на них всех важнейших хозяйственных, финансовых, культурно-бытовых мероприятий, проводимых по домоуправлению. В частности, в соответствии с п. 23 Положения о домоуправлении и работе управляющего местного Совета обязательному обсуждению общих собраний жильцов подлежали следующие вопросы: производство капитального ремонта дома; заготовка и завоз топлива, а также смета расходов по центральному отоплению, до утверждения ее жилищным управлением; мероприятия по благоустройству и санитарному содержанию домовладения; хозяйственно-финансовый план домоуправления на данный год, до утверждения его жилищным управлением; годовой отчет управляющего домом по хозяйственной, финансовой и общественной деятельности домоуправления, а также отчет о результатах хозяйственной деятельности домоуправления по отдельным кварталам; общественное порицание нарушителям внутреннего распорядка в квартирах и неплательщикам квартирной платы и др. При этом общее собрание считалось законным при наличии 50 % квартиросъемщиков или представляющих их членов семьи, фактически проживавших в доме в момент созыва собрания, т. е. не считая съемщиков, находящихся в длительном отсутствии по тем или иным причинам. Решения на общем собрании принимались простым большинством голосов и являлись обязательными как для всех присутствующих, так и отсутствующих на данном собрании фактически проживающих в данном доме жильцов[41];
   б) организации при домоуправлении хозяйственно-финансовой, санитарной и культурно-бытовой комиссий, члены которых избирались общим собранием жильцов из среды жильцов[42].
   В домоуправлении, имеющем в своем составе группу, управляющий домом назначал уполномоченного по каждому дому в отдельности, рекомендуемого общим собранием жильцов данного дома, а в квартирах, где имеются три и более съемщиков, по соглашению с последним, назначал уполномоченного (ответственного) по квартире, обязанного наблюдать за порядком в квартире[43]. За выполнение этих обязанностей ответственный по квартире получал небольшую плату в размере, определяемом управляющим домом[44].
   Вместе с тем запуск новой системы управления жилищным фондом не принес ожидаемых результатов: улучшения состояния жилищного хозяйства не последовало. Деятельность домоуправлений получила неудовлетворительную оценку на страницах периодической печати: «К сожалению, во многих городах и рабочих поселках жилища содержатся неудовлетворительно. Почти в любом городе можно встретить дома, на фасадах которых отбита штукатурка, разрушены архитектурные детали, карнизы, повреждены водосточные трубы. А сколько в исполкомы местных Советов поступает заявлений с просьбой починить крышу, отремонтировать печи, навести порядок в лифтовом хозяйстве! Все это результат невнимательного отношения к эксплуатации жилых зданий, отсутствия повседневного контроля за их содержанием. Не будет преувеличением сказать, что в эксплуатации жилых домов у нас царит кустарщина, которая наносит большой ущерб народному хозяйству»[45]. Причина того, что управляющие домами не справлялись со своими обязанностями, по мнению многих, заключалась в маломощности существовавших домоуправлений: они не располагали ни кадрами, ни материалами, ни средствами для осуществления возложенных на них задач[46]. Выход из сложившейся ситуации представлялся в укрупнении домоуправлений, создании мощных жилищных хозяйств. Такое укрупненное домоуправление, по замыслу реформаторов, должно было сосредоточить все планирование, как эксплуатации зданий, так и ремонтных работ.
   Кроме того, предлагалось организовать при домоуправлениях строительные участки с 50–70 рабочими различных специальностей. Создание таких участков позволило бы механизировать труд, централизовать изготовление деталей для ремонта, а укрупнение домоуправлений в целом – укрепить их квалифицированными работниками, сократить число счетных работников, увеличить число инженеров и техников, что в конечном итоге должно было отразиться на качестве текущего и капитального ремонта и эксплуатации жилого фонда в целом[47].
   В 1957 г. эти идеи легли в основу эксперимента, проводимого исполкомом Московского Совета на опыте двух районов города (Куйбышевского и Рижского) по проверке целесообразности организации новой формы управления домами – посредством жилищно-эксплутационных контор. Эксперимент дал положительные результаты и позволил в скором времени реорганизовать домоуправления в жилищно-эксплутационные конторы во всех районах Москвы[48]. Данное начинание затем было одобрено постановлением Совета Министров РСФСР от 6 июля 1959 г. «О мерах по улучшению эксплуатации и сохранению государственного жилищного фонда»[49] и распространено на другие города Российской Федерации. Реорганизация управления домами позволила создать взамен мелких домоуправлений укрупненные хозяйственные единицы с более крепкой финансовой и материальной базой. За счет сокращения общей численности административно-управленческого персонала стало возможным обеспечить подбор квалифицированных руководящих кадров, усилить состав инженерно-технических работников. Введение в штат контор должностей инженеров и техников-смотрителей повысило ответственность ЖЭКов за техническое состояние жилых домов и бесперебойную работу их оборудования. Конторы располагали достаточным количеством запаса ремонтно-строительных материалов, были оснащены сложными современными механизмами, машинами и оборудованием, обеспечены кадрами ИТР и рабочих по всем необходимым специальностям. Однако, несмотря на очевидные преимущества жилищно-эксплуатационных контор по сравнению с домоуправлениями, последние еще продолжали оставаться преобладающей формой управления домами в некрупных городах и рабочих поселках[50]. Во многих случаях это было оправданно: в таких населенных пунктах государственный жилищный фонд размещался небольшими группами домов между жилищным фондом других категорий, в разных концах города и на большом расстоянии одной группы домов от другой. Такие условия не способствовали созданию укрупненных домоуправлений – ЖЭКов, так как чрезмерная разбросанность хозяйства не создавала благоприятных условий к его рациональному ведению[51].
   Это положение нашло отражение в Правилах и нормах технической эксплуатации жилищного фонда[52], где закреплялось, что непосредственно эксплуатацией жилищного фонда местных Советов занимаются управления домами или жилищно-эксплутационные конторы, подведомственные городским (районным) жилищным управлениям или отделам коммунального хозяйства райисполкомов.
   Деятельность домоуправления и жилищно-эксплуатационной конторы, их полномочия и основные функции определялись специальными положениями. В РСФСР таким документом являлось Типовое положение об управлении домами (жилищно-эксплуатационной конторе, жилищной конторе) исполкома местного Совета депутатов трудящихся, утв. приказом министра коммунального хозяйства РСФСР от 8 июля 1963 г. № 204[53].
   Согласно правилам, содержащимся в указанном Типовом положении, управление домами (жилищно-эксплуатационная контора или жилищная контора) являлось органом местного Совета депутатов трудящихся и осуществляло эксплуатацию жилых домов на началах хозяйственного расчета и в порядке, установленном действующим законодательством по вопросам эксплуатации и сохранения жилищного фонда. Основной задачей управления домами (ЖЭК) являлось сохранение находящегося в его ведении жилищного фонда в исправном состоянии и обеспечение бесперебойной работы оборудования и устройств жилых домов. Домоуправление (ЖЭК) было обязано обеспечивать своевременное проведение текущего и капитального ремонта зданий, содержание домовладений в надлежащем техническом и санитарном состоянии, соблюдение жильцами обязанностей по образцовому содержанию квартир на основании договора найма, улучшение жилищно-бытовых условий проживающих в обслуживаемых домах граждан.
   Являясь самостоятельной хозяйственной организацией, управление домами (ЖЭК) пользовалось правами юридического лица, имело установленный фонд, определяемый исполкомом соответствующего местного Совета на основе инвентаризационной оценки строений и существующих норм собственных оборотных средств; имело самостоятельный расчетный счет в соответствующем отделении государственного банка.
   Руководство деятельностью управления домами (ЖЭК) осуществлялось управляющим домами (начальником жилищно-эксплутационной конторы). Он на основе единоначалия исполнял все обязанности, вытекающие из задач, возложенных на управление домами (жилищно-эксплуатационную контору), распоряжался в пределах, установленных законом, средствами и имуществом руководимого им хозяйства, совершая все необходимые операции, сделки, заключая договоры, выступая в суде. При этом на него возлагалась персональная ответственность за обеспечение содержания вверенного ему жилищного фонда в технически исправном состоянии, исправного содержания и бесперебойной работы домовых устройств и оборудования, соблюдение санитарно-технических и противопожарных правил, экономически рентабельное ведение домового хозяйства, систематическое снижение эксплуатационных расходов, своевременный сбор квартирной платы от квартиросъемщиков и арендной платы от организаций, арендующих нежилые помещения. Управляющий домами (начальник ЖЭКа) должен был руководить составлением хозяйственно-финансовых планов, смет, бухгалтерских отчетов, балансов домоуправления и представлять их на утверждение городского (районного) жилищного управления (отдела коммунального хозяйства); обеспечивать своевременное заключение и перезаключение договоров найма квартир и жилых комнат, договоров аренды нежилых помещений, паспортизацию домов и организовывать контроль выполнения этих договоров.
   Для осуществления технически грамотной эксплуатации государственного жилищного фонда вводится новая должность – техник управления домами, а в жилищно-эксплуатационных конторах – техник-смотритель зданий. Располагая достаточным штатом текущего ремонта по различным специальностям, а также необходимым обслуживающим персоналом, техник-смотритель (техник) был обязан обеспечить выполнение всего комплекса технической эксплуатации закрепленных за ними жилых домов в строгом соответствии с правилами и нормами, регулирующими данную область эксплуатационной деятельности[54].
   Вся хозяйственная и организационно-массовая работа управления домами (ЖЭК) проводилась в тесном контакте с общественным домовым комитетом и активом жильцов дома. В постановлении Совета Министров СССР от 26 августа 1967 г.[55] среди прочих мер, направленных на повышение уровня эксплуатации жилищного фонда и объектов коммунального хозяйства, исполкомам Советов депутатов трудящихся и руководителям предприятий, организаций и учреждений было предписано шире привлекать домовые комитеты, общественные комиссии и актив к разработке проектов хозяйственно-финансовых планов и мероприятий по улучшению эксплуатации зданий, осуществлению контроля за качеством и сроками выполнения ремонтных работ, за расходованием материалов и организацией соревнования жильцов за образцовый порядок и высокую культуру быта. В развитие этого положения Советом Министров РСФСР и ВЦСПС 9 августа 1968 г. было принято постановление № 548 «Об усилении роли домовых комитетов в управлении государственным жилищным фондом»[56], утвердившее Положение о домовом комитете в государственном жилищном фонде.
   В соответствии с последним домовый комитет образовывался на общественных началах в каждой жилищно-эксплуатационной организации исполкома местного Совета депутатов трудящихся, предприятия, организации и учреждения. Он избирался на общем собрании жильцов или их представителей от домов, корпусов, подъездов (по нормам, устанавливаемым соответствующим исполкомом местного Совета депутатов трудящихся, комитетом профсоюза предприятия, организации и учреждения) открытым голосованием сроком на два года в составе не менее семи человек.
   Основная задача домового комитета состояла в том, чтобы активно участвовать в управлении жилищным фондом, содействовать жилищно-эксплуатационной организации в улучшении эксплуатации и содержания государственного жилищного фонда. В этих целях домовый комитет принимал участие в разработке проектов хозяйственно-финансовых планов жилищно-эксплуатационной организации, а также мероприятий по улучшению эксплуатации и сохранности жилищного фонда; участвовал в комиссиях по осмотру жилого фонда, в отборе домов для текущего и капитального ремонта; следил за своевременным и качественным выполнением работ по капитальному и текущему ремонту жилых домов; осуществлял контроль за расходованием жилищно-эксплутационной организацией материалов, выделяемых на ремонт жилищного фонда; созывал собрания жильцов, а также осуществлял иные функции[57]. Кроме того, исполкомам Советов депутатов трудящихся с участием домовых комитетов, общественных комиссий и активов было предписано установить постоянный контроль за своевременным ремонтом и надлежащим содержанием жилых домов, принадлежащих гражданам на праве личной собственности в городах и поселках городского типа[58]. Жилищно-эксплуатационная организация при этом была обязана оказывать помощь домовому комитету в его работе, знакомить его с необходимыми материалами и документами, предоставлять помещения и оборудование для работы.
   Одновременно с рассматриваемыми реформами в системе управления государственным и муниципальным жилищным фондом второе дыхание обретают жилищно-строительные кооперативы. Совет Министров СССР в постановлении от 20 марта 1958 г. «О жилищностроительной и дачно-строительной кооперации»[59] признал целесообразным более широкое развитие жилищно-строительной и дачно-строительной кооперации для осуществления строительства многоквартирных жилых домов в городах и поселках городского типа и дач в пригородах за счет собственных средств членов кооперативов.
   Помимо строительства многоквартирных домов для последующего предоставления его жилых помещений в постоянное пользование пайщиков и их семей[60] основной обязанностью кооператива являлось осуществление эксплуатации своего жилищного фонда на началах полной самоокупаемости. Кооперативные домовладения могли обслуживаться либо силами самих кооперативов, либо силами жилищно-эксплутационных организаций исполкомов или предприятий, учреждений и организаций на договорных началах с оплатой кооперативами расходов. Обслуживание кооперативного домовладения эксплутационной организацией осуществлялось на равных условиях с государственным жилищным фондом. Взаимоотношения между кооперативом и эксплутационной организацией регулировались Типовым договором на обслуживание домов жилищно-строительного кооператива силами государственных жилищно-эксплутационных организаций. В соответствии с ним на эксплутационную организацию возлагалось выполнение комплекса работ, обеспечивающих содержание в надлежащем техническом состоянии домов и их оборудования: профилактический осмотр строительных конструкций и инженерного оборудования дома; текущий ремонт дома и его оборудования, за исключением внутриквартирного ремонта, выполняемого членами кооператива за свой счет, а также ремонта газового[61] и лифтового оборудования; уборка и освещение лестничных клеток; уборка и санитарная очистка территории домовладения, вывоз бытового мусора; обслуживание систем центрального отопления и горячего водоснабжения, водопровода и канализации, электроосвещения и вентиляции; ведение домовой книги, выдача жильцам справок о местожительстве и занимаемой жилой площади, прописка и выписка жильцов по письменному разрешению правления кооператива и др. Предоставление коммунальных услуг гражданам, проживающим в домах жилищно-строительных кооперативов, не входило в предмет договора на обслуживание домов. Капитальный ремонт кооперативного жилищного фонда производился, как правило, подрядным способом, силами государственных ремонтно-строительных организаций. Он включался в план работ соответствующей подрядной ремонтно-строительной организации и выполнялся ею на тех же условиях, что и ремонт государственного жилищного фонда[62]. Взаимоотношения между правлением кооператива и подрядной организацией регулировались типовым подрядным договором на производство работ по капитальному ремонту[63].
   В этот же период законодательную регламентацию получила новая форма удовлетворения жилищной потребности граждан – жилищно-строительный коллектив индивидуальных застройщиков. В соответствии с Положением о жилищно-строительных коллективах индивидуальных застройщиков[64] последние представляли собой объединения рабочих, служащих, а также пенсионеров по месту работы, при предприятиях, учреждениях, органах коммунального хозяйства исполкомов местных Советов народных депутатов в целях совместного строительства своими силами на началах трудовой взаимопомощи многоквартирных жилых домов с сохранением прав личной собственности одного застройщика на одну квартиру и одноквартирных жилых домов на праве личной собственности жилой площадью не более 60 кв. м. Объединение индивидуальных застройщиков в жилищно-строительные коллективы оформлялось договором, заключаемым между участниками этих коллективов. Перечень существенных условий и требования к форме такого договора регламентировались п. 4, 5 Положения о жилищно-строительных коллективах индивидуальных застройщиков.
   Для ведения дел из числа участников объединения избирался управляющий (их могло быть несколько), действующий от имени участников коллектива на основании решений общих собраний коллектива и доверенности, подписанной всеми участниками. Уполномоченный коллектива в сроки, установленные общим собранием коллектива, представлял отчет коллективу о произведенных расходах.
   Помимо основной задачи – строительства жилых домов – данные объединения решали вопросы их дальнейшей эксплуатации: организовывали на коллективных началах ремонт, содержание и охрану домов, уборку прилегающих к домам улиц, проездов и тротуаров. Положение признавало фундамент, крышу, лестничные клетки и другие части многоквартирного дома, которые обслуживают все квартиры, объектами общей собственности участников коллектива, которые содержатся и ремонтируются на средства участников коллектива соответственно доле каждого. Указанные расходы производились по решению общего собрания коллектива[65] и покрывались индивидуальными застройщиками деньгами, строительными материалами, инструментом и т. д.
   Таким образом, законодательство рассматриваемого периода определяло порядок управления и обслуживания многоквартирных домов, принадлежащих жилищно-строительным кооперативам и коллективам индивидуальных застройщиков. Важной чертой данных механизмов являлось наличие в них договорных начал. Вместе с тем наличие типовых договоров с диктуемыми государством условиями существенно ограничивало свободное волеизъявление сторон при определении содержания заключаемых договоров и делало невозможным изменение предложенной модели договора.
   Основы жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик[66] и Жилищный кодекс РСФСР[67] (далее – ЖК РСФСР) принципиально не изменили сложившуюся к моменту их принятия систему управления жилищным фондом, четко «выстроив» управленческую вертикаль. В соответствии со ст. 10 Основ жилищного законодательства СССР государственное управление в области использования и обеспечения сохранности жилищного фонда осуществлялось Советом Министров СССР, Советом Министров РСФСР, Советами Министров автономных республик, исполнительными комитетами местных Советов народных депутатов, министерствами, государственными комитетами и ведомствами, а также специально уполномоченными на то государственными органами в соответствии с законодательством СССР и РСФСР. Таким специально уполномоченным органом в РСФСР согласно ст. 16 ЖК РСФСР являлось Министерство жилищно-коммунального хозяйства РСФСР и его органы на местах.
   На местах функции органов, специально уполномоченных на государственное управление жилищным фондом, осуществляли:
   в краях, областях – управления жилищно-коммунального хозяйства исполкомов краевых (областных) Советов народных депутатов;
   в городах, районах – управления жилищно-коммунального (коммунального) хозяйства горисполкомов; отделы (управления) учета и распределения жилой площади гор(рай)исполкомов; отделы (управления) горисполкомов по руководству жилищно-строительными кооперативами[68].
   Органы, осуществлявшие непосредственное хозяйственное управление, различались в зависимости от вида жилищного фонда. Управление жилищным фондом местных Советов согласно ст. 17 ЖК РСФСР осуществлялось органами самоуправления. Такими специальными органами, создаваемыми для выполнения возлагаемых на местные Советы функций в отношении жилищного хозяйства, являлись управления жилищным хозяйством (жилищные управления). К основным обязанностям жилищных управлений относились: организация и контроль за деятельностью жилищно-эксплуатационных организаций по техническому и санитарному содержанию жилых домов; организация и производство ремонта жилых домов местных Советов и повышение их благоустройства; разработка и представление на утверждение перспективных и текущих планов развития жилищного хозяйства, инструкций и нормативных материалов и др. Кроме того, жилищное управление (районное, городское) контролировало содержание всего жилищного фонда на территории района и его ремонт независимо от подчиненности (ведения) фонда[69].
   Управление ведомственным жилищным фондом было возложено на соответствующие министерства, другие ведомства, предприятия, организации и учреждения, в ведении которых находились жилые дома. Для этого в министерствах и других ведомствах образовывались жилищные отделы или другие органы управления, а на предприятиях, в организациях, учреждениях – жилищно-коммунальные конторы, управления домами.
   Общественным жилищным фондом управляли органы тех кооперативов, профсоюзных организаций, спортивных, научных и других общественных организаций, введении (собственности) которых находится соответствующий жилищный фонд. Управление фондом жилищно-строительных кооперативов осуществлялось органами управления кооперативов в соответствии с их уставами (ст. 17 ЖК РСФСР).
   Эксплуатацию государственного и общественного жилого фондов в соответствии со ст. 22 ЖК РСФСР по-прежнему осуществляли жилищно-эксплутационные организации. В законе были названы их основные задачи и функции. Жилищно-эксплутационные организации должны обеспечить сохранность жилищного фонда и надлежащее его использование, высокий уровень обслуживания граждан, а также контролировать соблюдение гражданами правил пользования жилыми помещениями, содержания жилого дома и придомовой территории. Также законодательно закреплен принцип: жилой дом может эксплуатироваться только одной жилищно-эксплутационной организацией.
   По-прежнему большая роль в управлении жилищным фондом отводилась домовым комитетам и другим органам общественной самодеятельности, которые согласно ст. 19 ЖК РСФСР призваны оказывать содействие жилищно-эксплуатационным организациям в их работе по обеспечению сохранности и надлежащему использованию жилищного фонда, а также осуществлять общественный контроль за соблюдением гражданами правил пользования жилыми помещениями и содержания жилых домов.
   Таким образом, в рассматриваемый период сложилась определенная практика управления жилищным фондом. Способы управления и роль договора в организации обслуживания жилищного фонда различались в зависимости от форм собственности на жилье. Наиболее развернутой и разработанной являлась система управления количественно-доминирующим государственным жилищным фондом, построенная на административных методах, отсутствии договорных начал. В исследуемый период обнаруживаются новые попытки государства привлечь граждан – пользователей жилыми помещениями в процесс управления жилой недвижимостью. Однако добиться эффективного хозяйствования при помощи указанных механизмов не удалось из-за отсутствия заинтересованности у граждан и их объединений в управлении жильем, поддержании его в надлежащем состоянии. Причина такого положения дел в жилищной и иных сферах хозяйствования, по мнению многих, скрывалась в самом характере социалистической (общенародной, коллективной) собственности. Как отмечал А. Г. Быков: «Критерий государственной собственности – «принадлежность всему народу» – неизбежно таил в себе внутреннее противоречие, ибо «принадлежность всему народу» – значит никому, это – «ничейное» имущество. И как следствие «ничейности» имущества – равнодушие к его судьбе»[70]. Выход из сложившейся ситуации социальной апатии виделся в устранении обезлички общенародной собственности, предоставлении гражданам возможности приобретать в собственность жилые помещения.

1.3. Тенденции развития законодательства об управлении многоквартирными домами в условиях возрождения частной собственности на помещения в многоквартирных домах

   Впервые идея передачи жилых помещений в многоквартирных домах из собственности публичных образований в частную собственность граждан получила воплощение в постановлении Совета Министров СССР от 2 декабря 1988 г. № 1400 «О продаже гражданам в личную собственность квартир в домах государственного и общественного жилищного фонда»[71] и последовавшем в его развитие республиканском постановлении[72]. Данные акты предусматривали возможность приобретения гражданами права собственности на занимаемые ими квартиры в домах государственного и общественного жилищного фонда, а также незаселенные квартиры в домах, подлежащих реконструкции и капитальному ремонту. При этом устанавливалось, что одна семья сможет приобрести только одну квартиру. Для граждан предусматривалась возможность рассрочка! оплаты и другие льготы.
   Указанные акты также содержали положения, направленные на регламентацию основных вопросов эксплуатации и ремонта «домов с квартирами индивидуальных владельцев». Во-первых, исполкомам местных Советов народных депутатов, предприятиям и организациям при продаже квартир в многоквартирных домах было рекомендовано содействовать продаже всех квартир в доме (или в секции) и образованию товариществ индивидуальных владельцев квартир для создания условий эффективной эксплуатации домов на основе коллективного управления и взаимопомощи. Во-вторых, порядок обслуживания и оплаты расходов на содержание и ремонт таких домов разрешено определять Советам Министров союзных и автономных республик либо по их решению исполкомам местных Советов народных депутатов при соблюдении следующих принципов:
   эксплуатация и ремонт квартир индивидуальных владельцев осуществляются за счет средств владельца квартиры с обязательным соблюдением единых правил и норм эксплуатации и ремонта домов на условиях, определенных для домов государственного жилищного фонда;
   оплата расходов за коммунальные услуги производится владельцами квартир по тарифам, установленным для государственного жилищного фонда;
   обслуживание жилых домов производится государственными или кооперативными жилищно-эксплутационными организациями по договорам с товариществами индивидуальных владельцев квартир или отдельными гражданами. При этом законодатель не определил модель договора, предназначенного для этих целей.
   Принятый 24 декабря 1990 г. Закон № 443-1 «О собственности в РСФСР»[73], признав равенство форм собственности, снял ограничения по количеству и стоимости имущества, в том числе земельных участков, жилых домов, квартир, дач, которые могут находиться в собственности граждан (ст. 10 Закона). Кроме того, в ст. 13 указанного Закона было закреплено право нанимателя жилого помещения в доме государственного или муниципального жилищного фонда и членов его семьи приобрести в собственность соответствующую квартиру, дом путем их выкупа или по другим основаниям, предусмотренным законодательством РСФСР и республик, входящих в Российскую Федерацию.
   Эта норма получила развитие в Законе РФ от 4 июля 1991 г. № 1541-1 «О приватизации жилищного фонда в РСФСР»[74]. Первоначальная редакция этого Закона также предусматривала передачу гражданам РФ жилых помещений в государственном и муниципальном жилищном фонде, включая жилищный фонд, находящийся в хозяйственном ведении предприятий или оперативном управлении учреждений (ведомственный фонд), занимаемых ими на условиях социального найма, в собственность как на возмездных, так и на безвозмездных началах.
   Процесс приватизации жилья существенно не затронул организацию управления. В 1991 г. в ЖК РСФСР были внесены изменения, согласно которым «за государственными жилищно-эксплутационными и ремонтно-строительными организациями сохраняются обязанности по обслуживанию и ремонту приватизированных жилых помещений по договору с их собственниками (товариществами и иными объединениями)»[75]. Статья 23 Закона «О приватизации жилищного фонда в РСФСР» закрепляла самостоятельность собственников жилых помещений в выборе организации для обслуживания этих помещений (государственные жилищно-эксплутационные и ремонтно-строительные организации, кооперативы и иные хозяйствующие субъекты независимо от организационно-правовых форм). Однако в отношении «жилого дома в целом» сохранены принципы государственного управления: его обслуживание и ремонт осуществляли жилищно-эксплуатационные и ремонтно-строительные организации или их правопреемники, выполнявшие эти функции до начала приватизации[76].
   Вместе с тем со снятием ограничений площади жилых помещений, допускаемых к бесплатной передаче в собственность граждан[77], темпы приватизации значительно возросли. Это привело к существенному изменению структуры жилищного фонда по формам собственности. Доля частного жилищного фонда, составлявшая 30 % в 1992 г., превысила 50 % в 1995 г., в том числе доля жилищного фонда, находящегося в собственности граждан, увеличилась за этот период с 26 до 41 % соответственно. Таким образом, на начало 1996 г. было приватизировано более одной трети квартир государственного и муниципального жилищного фонда[78]. Существовавшая система управления и эксплуатации жилищного фонда вошла в противоречие с изменяющейся структурой собственности на жилые помещения, рыночными механизмами. Назрела необходимость реформирования данной системы.
   Принятый в конце 1992 г. Закон «Об основах федеральной жилищной политики»[79] определил основные цели жилищной политики в стране в переходный экономический период. Среди основных целей федеральной жилищной политики в законе названы: развитие частной собственности; развитие конкуренции в строительстве, содержании и ремонте жилищного фонда. Закон закрепил право граждан, неправительственных, общественных организаций и иных добровольных объединений нанимателей, арендаторов и собственников жилых помещений в домах всех форм собственности участвовать в управлении жилищным фондом по месту жительства, в выборе эксплуатационных и ремонтных организаций. Формы такого участия, однако, в Законе раскрыты не были.
   1993 г. ознаменовался принятием первого программного документа, задавшего направление ходу жилищной реформы, – Государственной целевой программы «Жилище»[80]. Среди основных направлений государственной жилищной политики, определенных в программе, названо и изменение форм организации управления, обслуживания и ремонта жилищного фонда. В программном документе намечена реализация мер по всемерной поддержке центральными и местными органами власти и управления граждан, приватизировавших квартиры, в частности, по образованию товариществ или кондоминиумов с правами участия в эксплуатации и развитии жилищного фонда, контроля затрат на содержание и ремонт жилья, выбора эксплуатирующих организаций. Общие положения, регламентирующие осуществление этих мероприятий, должны были согласно Программе найти отражение в законодательных и нормативных актах федерального уровня.
   В целях эффективного проведения жилищной реформы Указом Президента РФ от 29 марта 1996 г. № 431 были одобрены Основные направления нового этапа реализации Государственной целевой программы «Жилище». В этом документе были определены основные направления совершенствования системы управления, содержания и эксплуатации жилищного фонда: а) разделение функций управления и обслуживания жилищного фонда; б) переход на договорные взаимоотношения заказчиков и подрядчиков; в) внедрение конкурсной основы отбора подрядчиков. Реализация первого направления предполагала создание двух взаимодействующих независимых структур, одна из которых – служба заказчика – обеспечивает эффективное управление жилищным фондом от лица собственника, а другая сторона – ремонтно-эксплуатационные предприятия, которые специализируются на выполнении исключительно подрядных функций по содержанию и эксплуатации жилищного фонда. Для реализации функций заказчика на жилищно-коммунальное обслуживание Указом Президента РФ от 29 марта 1996 г. № 431 было предложено формирование самостоятельного структурного подразделения местных органов управления – службы заказчика. Ее основной функцией было названо заключение договоров с подрядными предприятиями различных организационно-правовых форм на оказание услуг по содержанию и ремонту жилищного фонда только на конкурсной основе. Кроме того, заказчику оставлялись функции, выполняемые исключительно государственными структурами, а также вменено создание юридических групп, обеспечивающих стабилизацию работы по сбору платежей с физических и юридических лиц[81].
   Закон от 15 июня 1996 г. № 72-ФЗ «О товариществах собственников жилья»[82] был призван изменить существовавшую долгое время систему управления жилищным фондом. Прежде всего изменился сам объект управления: если раньше речь шла о жилищном фонде в целом, то теперь в качестве объекта управления назван кондоминиум. Последний согласно ст. 1 Закона представлял собой единый комплекс недвижимого имущества, включающий земельный участок в установленных границах и расположенное на нем жилое здание, иные объекты недвижимости, в котором отдельные части, предназначенные для жилых или иных целей (помещения), находятся в собственности граждан, юридических лиц, Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований (домовладельцев) – частной, государственной, муниципальной и иной формах собственности, а остальные части (общее имущество) находятся в их общей долевой собственности. При этом в состав кондоминиума могли входить одно здание, или его часть, или несколько зданий, в которых помещения принадлежат различным (не менее чем двум) домовладельцам, с прилегающим земельным участком в установленных границах или несколько компактно расположенных зданий или сооружений – односемейных, садовых или дачных домов с приусадебными участками или без них, гаражей и других объектов, объединенных общим земельным участком и элементами инфраструктуры. В соответствии со ст. 14 Федерального закона от 15 июня 1996 г. № 72-ФЗ кондоминиум как единый комплекс недвижимого имущества, а также права на недвижимое имущество в кондоминиуме и сделки с ним подлежали государственной регистрации с предоставлением паспорта домовладения.
   В Законе впервые нашел закрепление принцип, на основе которого именно собственники жилых помещений – домовладельцы имеют право решать, кто будет обслуживать принадлежащую им недвижимость и управлять ею. Согласно п. 3 ст. 21 Закона «О товариществах собственников жилья» выбор способа управления кондоминиумом должен был осуществляться на общем собрании домовладельцев.
   Открытый перечень, предложенный законодателем, содержал следующие способы управления кондоминиумом: непосредственное управление домовладельцами[83]; передача домовладельцами функций по управлению кондоминиумом уполномоченной государством или органами местного самоуправления службе заказчика на жилищно-коммунальные услуги;
   образование домовладельцами товарищества собственников жилья для самостоятельного управления кондоминиумом либо для последующей передачи по договору части или всех функций по управлению уполномоченному физическому лицу – индивидуальному предпринимателю либо уполномоченной организации любой формы собственности (управляющему).
   Несмотря на прогрессивную направленность положений Закона, а также закрепленную санкцию в виде наложения штрафа на домовладельцев за неизбрание способа управления[84], новые формы управления, обозначенные в Федеральном законе «О товариществах собственников жилья», не получили должного развития. Причины этого видятся в следующем. Во-первых, большинство граждан, став собственниками жилых помещений в многоквартирных домах в результате приватизации государственного и общественного жилищного фонда, сохранили менталитет нанимателей, интерес которых, как правило, ограничен пределами квартиры, где они проживают. Отсутствие мероприятий по разъяснению новелл законодательства со стороны органов государственной власти и местного самоуправления также не способствовало росту жилищной культуры собственников жилых помещений и реализации ими своего права на управление общим имуществом дома. Во-вторых, внедрению новых способов управления многоквартирными домами не способствовало чрезмерное усложнение законодателем конструкции объекта управления – кондоминиума. Искусственность формирования кондоминиума на базе части многоквартирного дома (блок-секции) или нескольких многоквартирных домов вызывала деформацию неразрывных правовых связей либо же возникновение их там, где их не должно быть. В частности, при формировании кондоминиума на основе части многоквартирного дома общее имущество блок-секции (кондоминиума) образовывалось путем выделения его из общего имущества всего дома. В результате в таком кондоминиуме каждый домовладелец получал право на долю в общем имуществе блок-секции и долю в общем имуществе многоквартирного дома, не относящемся к другим блок-секциям. Отсутствие сформированных кондоминиумов в других блок-секциях влекло неопределенность границ общего имущества, не относящегося к общему имуществу в блок-секциях, что существенно затрудняло распределение обязанностей по содержанию общего имущества много квартирного дома[85]. Кроме того, положения о государственной регистрации кондоминиума из-за своей лаконичности получили неоднозначную трактовку как на страницах юридической литературы, так и в практике судов. Дискуссионными оказались вопросы, касающиеся объекта такой регистрации и органов, компетентных ее осуществлять[86]. В-третьих, рассматриваемый нормативный акт содержал большое число норм, определяющих правовой статус товарищества собственников жилья, порядок создания, деятельности и особенности правового положения его членов. Остальные два способа управления не получили должной правовой регламентации в Законе. Остались без внимания законодателя и договорные формы, опосредующие передачу функций по управлению кондоминиумом от домовладельцев уполномоченной государством или органом местного самоуправления службе заказчика на жилищно-коммунальные услуги, а также от товарищества собственников жилья управляющему.
   За решение последней из обозначенных проблем взялось Министерство строительства РФ, утвердившее Положение о формировании договорных отношений в жилищно-коммунальном хозяйстве[87]. Данный акт, носящий рекомендательный характер, обрисовал систему договорных отношений в указанной сфере, включив в нее следующие группы договоров: а) договоры на обслуживание между органами местного самоуправления (службами заказчика, управляющими компаниями) и организациями жилищно-коммунального хозяйства различных форм собственности; б) договоры между юридическими лицами, товариществами собственников жилья и гражданами, имеющими в собственности жилищный фонд или объекты коммунального назначения, и организациями различных форм собственности; в) договоры между собственниками жилищного фонда и нанимателями жилых помещений; г) договоры между организациями жилищно-коммунального хозяйства различных форм собственности и организациями – потребителями услуг; д) договоры между организациями различных видов деятельности жилищно-коммунального хозяйства.
   В соответствии с Положением обслуживание и ремонт мест общего пользования в жилом доме, принадлежащих на праве общей собственности собственникам жилых помещений, а также предоставление коммунальных услуг могут осуществляться организациями жилищно-коммунального хозяйства по договору: 1) непосредственно с собственниками жилых помещений при ограниченном их числе; 2) с товариществами или иными объединениями собственников жилья; 3) со службой заказчика, управляющей компанией на жилищно-коммунальное обслуживание на территории муниципального образования при передаче собственниками жилых помещений им этих функций (п. 3.5).
   Положением предложены примерные формы договоров, используемых в жилищно-коммунальном хозяйстве. Среди них генеральный договор на жилищно-коммунальное обслуживание, согласно которому подрядчик (организация жилищно-коммунального хозяйства) обязуется перед заказчиком (органом местного самоуправления) за плату в течение определенного срока оказывать услуги и выполнять работы по эксплуатации и ремонту жилищного фонда и предоставлять коммунальные услуги населению и другим потребителям (приложение 1). Также Минстрой России предложил к использованию примерные формы договора на обслуживание жилых домов, предметом которого является выполнение работ по содержанию и ремонту конструкций и элементов жилых домов, включая инженерное оборудование и придомовые территории, и договора на оказание услуг, предполагающего оказание отдельных видов услуг (выполнение отдельных видов работ) (приложения 2, 3). Это способствовало тому, что между владельцами основных фондов ЖКХ, хозяйствующими субъектами различных форм собственности и населением начали формироваться договорные отношения на основе их взаимных интересов. Вместе с тем формальное отношение к заключению договоров, слабая содержательная и правовая проработка договоров привели на практике к сохранению преимущественно административных методов управления, преобладанию волевых решений, а соответственно – к разнобою в организации обслуживания, различным толкованиям одних и тех же документов.
   Нарастающий износ основных фондов наряду с уменьшением объема инвестиций в жилищно-коммунальное хозяйство и снижением уровня реальных доходов населения потребовал внесения корректив в процесс реформирования жилищно-коммунального хозяйства. Если на первом этапе реформирование жилищно-коммунального хозяйства происходило в основном путем повышения ставок оплаты жилья и коммунальных услуг, то на новом этапе предполагалось в большей мере сосредоточить усилия на повышении надежности и качества обслуживания потребителей, рационализации и снижении затрат предприятий, производящих жилищно-коммунальные услуги, при одновременном совершенствовании адресной помощи малоимущим категориям граждан[88].
   В Концепции реформы жилищно-коммунального хозяйства в Российской Федерации[89], принятой в 1997 г., важнейшим элементом реформы было названо создание конкурентной среды в системе управления и обслуживания жилищной сферы, позволяющей собственникам жилья и объектов коммунального назначения выбирать ту организацию, которая сможет обеспечить необходимый уровень качества работ и услуг по наиболее низким ценам. В основу системы управления жилищно-коммунальным хозяйством предложено положить рациональное разделение функций и организацию взаимоотношений между собственником-домовладельцем, управляющей организацией, подрядными организациями различных форм собственности, осуществляющими обслуживание жилищного фонда и объектов инженерной инфраструктуры, и органом, уполномоченным осуществлять государственный контроль за предоставлением населению жилищно-коммунальных услуг необходимого качества, за использованием и сохранностью жилищного фонда независимо от принадлежности.
   Среди мер, направленных на совершенствование системы управления жилищно-коммунальным хозяйством, особое внимание в Концепции было уделено формированию договорных отношений на всех этапах производства и предоставления жилищно-коммунальных услуг, включая собственника-домовладельца, производителя услуг и их потребителя.
   Идеями разделения функций и формирования договорных отношений между собственниками жилья, управляющими компаниями и подрядными организациями был пронизан и другой программный документ реформы жилищно-коммунального хозяйства. В соответствии с подпрограммой «Реформирование и модернизация жилищно-коммунального комплекса Российской Федерации» Федеральной целевой программы «Жилище» на 2002–2010 гг.[90] результатом реформы должно было стать развитие конкуренции в двух направлениях: конкуренции в сфере управления недвижимостью и конкуренции подрядных организаций за получение заказа на предоставление жилищно-коммунальных услуг от управляющей компании.
   Введенный в действие 1 марта 2005 г. Жилищный кодекс РФ[91] (далее – ЖК РФ) в качестве объекта управления назвал многоквартирный дома, не ряс крип при этом содержательную характеристику данного понятия. Она была дана позже в Положении о признании помещения жилым помещением, жилого помещения непригодным для проживания и многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу[92], где многоквартирный дом признается совокупностью двух и более квартир, имеющих самостоятельные выходы либо на земельный участок, прилегающий к жилому дому, либо в помещения общего пользования в таком доме.
   В ЖК РФ сохранен принцип выбора способа управления, закрепленный ранее в Федеральном законе «О товариществах собственников жилья», – на общем собрании собственников помещений в многоквартирном доме. На случай неосуществления выбора собственниками помещений многоквартирного дома или отсутствия его реализации установлено, что орган местного самоуправления проводит открытый конкурс по отбору управляющей организации, по результатам которого собственники помещений в многоквартирном доме обязаны заключить договор управления с победителем (ч. 3–8 ст. 161 ЖК РФ).
   Собственникам независимо от числа помещений в многоквартирном доме законодателем предоставлено право выбора одного из трех способов управления: непосредственное управление собственниками помещений в многоквартирном доме; управление товариществом собственников жилья либо жилищным кооперативом или иным специализированным потребительским кооперативом; управление управляющей организацией.
   При непосредственном управлении собственники помещений в многоквартирном доме на основании решений общего собрания заключают договоры на оказание услуг по содержанию и (или) выполнению работ по ремонту общего имущества в таком доме с лицами, осуществляющими соответствующие виды деятельности. Договоры водоснабжения, водоотведения, электроснабжения, газоснабжения, отопления заключаются каждым собственником помещения от своего имени (ч. 1,2 ст. 164 ЖК РФ).
   При втором способе управления собственниками помещений в многоквартирном доме создается некоммерческая организация – товарищество собственников жилья, жилищный кооператив или иной специализированный потребительский кооператив. Эта организация осуществляет управление общим имуществом многоквартирного дома самостоятельно или привлекает для этих целей управляющую организацию.
   Третий способ управления многоквартирным домом предполагает передачу функций управления управляющей организации, которая выбирается на общем собрании собственников помещений. При этом для правового опосредствования отношений между собственниками помещений в таком доме и управляющей организацией законодателем введена конструкция договора управления многоквартирным домом (ст. 162 ЖК РФ).
   Управление многоквартирными домами, в которых доля Российской Федерации, субъекта РФ или муниципального образования в праве на общее имущество составляет более чем 50 %, осуществляется путем заключения договора управления с управляющей организацией, выбираемой по результатам открытого конкурса (ч. 2 ст. 163 ЖК РФ). Порядок проведения такого конкурса органами местного самоуправления определен постановлением Правительства РФ[93].
   Предельный срок реализации собственниками помещений в многоквартирных домах своего права на выбор способа управления определен в Законе «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации»[94]. Первоначальная редакция этого документа отводила на раздумье собственникам один год со дня введения в действие Жилищного кодекса РФ. Однако впоследствии этот срок дважды пересматривался[95]. Причина такого положения дел – низкая активность собственников в осуществлении предоставленного им права. Попытка формирования самоуправления на уровне многоквартирного дома путем вовлечения собственников помещений в управление общим имуществом, увы, в очередной раз не оправдала ожиданий. Представляется, что причины этого кроются во взращенной в советское время потребительской психологии пользователей жилья, основанной на принципе «все решат и сделают за меня». «Формированию «гражданского общества» в масштабах многоквартирного дома препятствует преобладание в нашей стране несамодеятельного населения, не привыкшего проявлять инициативу, бедность и сопутствующие ей патерналистские, иждивенческие настроения»[96]. Кроме того, неоднородный состав собственников помещений в масштабе одного много квартирного дома по уровню доходов, социальному статусу, жизненным ценностям как результат массовой бесплатной приватизации влечет за собой разность интересов, что затрудняет, а порой делает невозможной выработку согласованных решений, направленных на эффективное и безопасное использование общего имущества[97].
   Ретроспективный анализ отечественного жилищного законодательства и соответствующей научной литературы позволил выделить несколько основных этапов формирования, развития и совершенствования законодательства в сфере управления многоквартирными домами. В основу данной классификации положен такой критерий, как значение договора в организации процессов управления и обслуживания многоквартирных домов:
   1) конец XVIII в, – 1917 г. – период распространения в круп них городах России многоквартирных (доходных) домов, все помещения в которых находились в собственности одного лица. Такое лицо самостоятельно либо при помощи третьих лиц осуществляло управление и обслуживание своей недвижимости. Специальной договорной формы, опосредовавшей такие отношения, дореволюционное законодательство не знало;
   2) 1917–1937 гг. – период обобществления большей части частновладельческого жилья и активного вовлечения в процессы управления и обслуживания многоквартирных домов пользователей расположенных в них помещений. Наибольшее распространение получила передача многоквартирных домов по договору аренды коллективам их жильцов;
   3) 1937–1988 гг. – период количественного доминирования государственного жилищного фонда, управление которым осуществлялось централизованно при помощи административных методов. На договорных началах строились отношения по обслуживанию и ремонту кооперативных многоквартирных домов, однако типовые формы, утверждаемые для этих целей органами власти, сводили на нет роль договора как индивидуального регулятора взаимоотношений сторон;
   4) 1988–2004 гг. – период динамичного изменения структуры жилищного фонда и начала реформирования системы управления им. Законодательно признана необходимость повышения роли договора и более полного использования его регулятивных возможностей в сфере управления многоквартирными домами. Рекомендуемыми для этих целей моделями договоров являлись: договор на жилищно-коммунальное обслуживание, на обслуживание жилых домов, на оказание услуг (выполнение работ);
   5) 2004 г. – настоящее время – период законодательного закрепления и реализации на практике новой договорной формы, призванной опосредовать отношения по управлению многоквартирными домами, – договора управления многоквартирным домом.
   Вышеизложенное позволяет сделать вывод об отсутствии в отечественном законодательстве исторической модели, являющейся прообразом договора управления многоквартирным домом.

Глава 2 Понятие договора управления многоквартирным домом и его общая характеристика

2.1. Понятие договора управления многоквартирным домом, его место в системе гражданско-правовых договоров

   В части 2 ст. 162 ЖК РФ договор управления много квартирным домом определяется как договор, по которому одна сторона (управляющая организация) обязуется по заданию другой стороны (собственников помещений в многоквартирном доме, органов управления товарищества собственников жилья либо органов управления жилищного кооператива или органов управления иного специализированного потребительского кооператива либо застройщика) в течение согласованного срока за плату оказывать услуги и выполнять работы по надлежащему содержанию и ремонту общего имущества в таком доме, предоставлять коммунальные услуги собственникам помещений в таком доме и пользующимся помещениями в этом доме лицам, осуществлять иную направленную на достижение целей управления многоквартирным домом деятельность.
   Регулирование договора управления многоквартирным домом нормами жилищного, а не гражданского законодательства требует прежде всего решения вопроса о его отраслевой принадлежности. Сторонники признания норм жилищного законодательства формой существования самостоятельной отрасли права – жилищного, предлагают признавать и самостоятельность жилищно-правовых договоров[98]. Представляется, что до настоящего времени так и не предложены убедительные аргументы в опровержение традиционного представления о жилищном законодательстве как отрасли законодательства, но не отрасли права[99]. В соответствии с ним жилищное законодательство ввиду отсутствия однородного предмета, специфических метода и принципов регулирования общественных отношений не приобретает какой-либо самостоятельности ни в общей системе права, ни в системе отдельных составляющих его правовых отраслей, представляя собой совокупность законов и иных правовых актов, регулирующих жилищные отношения. Эти отношения по своей юридической природе неоднородны и состоят из имущественных (гражданских) и управленческих (административных), объединяемых единым объектом отношений – законченным строительством и находящимся в эксплуатации и пользовании жилищем (жилым помещением)[100]. Соответственно природу юридических фактов, предусмотренных нормами жилищного законодательства в качестве оснований возникновения жилищных прав и обязанностей, следует определять исходя из зависимости от воли субъектов и их направленности (гражданско-правовая, административно-правовая и т. д.). Договор управления многоквартирным домом направлен на установление имущественных отношений, основанных на началах равенства, отсутствии административного подчинения и занимает свое место среди гражданско-правовых сделок, на которые распространяется действие Гражданского кодекса РФ[101] (далее – ГК РФ), в частности ст. 445 (ч. 4 ст. 161 ЖК РФ).
   Поскольку для совершения договора управления многоквартирным домом необходимо и достаточно волеизъявления двух сторон, он относится к числу двусторонних сделок.
   Каждая из сторон договора управления многоквартирным домом приобретает права и обязанности по отношению к другой стороне. Следовательно, рассматриваемый договор является взаимным.
   «Обоюдность предоставлений»[102], имеющая место в рассматриваемом договорном обязательстве, свидетельствует о его возмездном характере.
   Гражданско-правовые договоры «по моменту возникновения прав и обязанностей»[103] или «по времени возникновения правоотношения»[104] дифференцируются на консенсуальные и реальные. «Квалификация конкретного поименованного договора по консенсуальной модели обычно обеспечивается за счет указания в его определении на обязанность»[105]. В договоре управления многоквартирным домом одна сторона обязуется по заданию другой стороны совершить необходимые действия: оказывать услуги и выполнять работы по надлежащему содержанию и ремонту общего имущества в таком доме, предоставлять коммунальные услуги. Следовательно, договор управления многоквартирным домом является консенсуальным и для его заключения необходимо и достаточно согласования всех его существенных условий, круг которых определен в ч. 3 ст. 162 ЖК РФ.
   Для решения вопросов правового регулирования договора важное значение приобретает классификация договоров на поименованные и непоименованные. О возможности заключить непоименованные договоры законодатель говорит в двух статьях Гражданского кодекса РФ. Согласно п. 1 ст. 8 ГК РФ «…гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему». В пункте 2 ст. 421 ГК РФ указывается: «Стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иным правовым актом».
   Вызывает интерес расхождение в формулировках в двух приведенных статьях, что влечет неоднозначное толкование конститутивного признака непоименованного договора. В пункте 1 ст. 8 ГК РФ указывается, что поименованный договор должен быть предусмотрен законом; п. 2 ст. 421 ГК РФ говорит, что такой договор должен быть предусмотрен законом или иным правовым актом.
   Указанное расхождение в нормах ГК РФ обостряет доктринальную дискуссию о том, где должен быть регламентирован договор, чтобы стать поименованным: только в ГК РФ[106], в любом федеральном законе[107] или в любом нормативном правовом акте[108]? Представляется верным мнение третьей группы ученых по следующим соображениям. Во-первых, систематическое толкование положений абз. 1 и 2 п. 1 ст. 8 ГК РФ снимает вышеозначенное противоречие со ст. 421 ГК РФ, поскольку позволяет сделать вывод, что в подп. 2 п. 1 ст. 8 ГК РФ под законом понимаются не только федеральные законы, но и иные нормативные акты, содержащие нормы гражданского права. Во-вторых, по своему назначению деление договоров на поименованные и непоименованные (именные и безымянные) по гражданскому праву РФ отлично от соответствующего деления договоров по римскому праву, где contractus innominati становились обязательными для одной стороны только с того момента, как другая их исполнила[109]. Это значение по нашему праву заключается в различных подходах к правовому регулированию рассматриваемых договоров: «договор самостоятельный, или именной, обсуждается ближайшим образом по определениям законодательства, установленным относительно того договора, при недостатке же таких определений применяются к нему общие определения о договорах, тогда как договор несамостоятельный, или безымянный, обслуживается исключительно по общим определениям законодательства о договорах»[110]. Таким образом, поименованность договора предполагает наличие специальных правовых норм, регламентирующих его особенности и подлежащих применению при его заключении, при возникновении разногласий по его исполнению, а в случае передачи спора на рассмотрение суда – при его разрешении. Источниками таких норм могут быть как ГК РФ и другие федеральные законы, так и иные нормативные правовые акты.
   Учитывая вышесказанное, договор управления многоквартирным домом можно квалифицировать в качестве поименованного, поскольку он регламентирован федеральным законом.
   Достаточно часто договор управления многоквартирным домом в литературе квалифицируется в качестве смешанного, содержащего элементы различных договоров: договора на выполнение работ, возмездного оказания услуг и др. Такую квалификацию рассматриваемый договор получил в трудах В.Н. Литовкина[111], Л.Ю. Грудцыной[112], А.Б. Рыжова[113], С.Л. Филимонова и Г.Ф. Шешко[114] и других авторов[115].
   Другая группа ученых квалифицирует договор управления многоквартирным домом в качестве комплексного[116]. В связи с подобной квалификацией возникает вопрос о понятиях «смешанный договор» и «комплексный договор» и об их соотношении.
   Легальное определение понятия смешанного договора закрепляет п. 3 ст. 421 ГК РФ: «договор в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами». В отечественной цивилистике тема смешанных договоров не нова. В разное время, в разных аспектах смешанные договоры исследовались И.Б. Новицким[117], О.С. Иоффе[118], О.Н. Садиковым[119], Н.И. Клейн[120], В.А. Ойгензихтом[121] и другими правоведами[122]. Однако ввиду отсутствия единства взглядов на понятие и правовую природу смешанных договоров необходимость теоретической разработки данной категории договоров в гражданско-правовой доктрине осталась. Актуализирует данную тему и тот факт, что в современной доктрине появляется много работ, в которых авторы квалифицируют отдельные договоры через категорию смешанных, не углубляясь в рассмотрение последних[123].
   Изучение понятия смешанного договора и его признаков имеет ярко выраженное практическое значение. Анализ сложившейся арбитражной практики показывает, что суды активно обращаются к указанной категории, квалифицируя как смешанные отдельные обязательства. Это встречается и в обзорах практики ВАС РФ[124], и в постановлениях по конкретным делам арбитражных судов всех инстанций[125]. Вместе с тем и на практике не обходится без проблем. Сложности вызывает как квалификация договоров в качестве смешанных, так и применение к ним правовых норм.
   Одним из проблемных является вопрос об отграничении смешанного договора от иных (смежных) правовых явлений. Для целей настоящего исследования представляет интерес и требует разрешения вопрос о соотношении смешанных договоров с так называемыми поименованными договорами, т. е. договорами, предусмотренными гражданским законодательством. По данному вопросу в юридической литературе нет единого мнения. Одни авторы договоры, образовавшиеся из соединения элементов отдельных договоров, но впоследствии получившие самостоятельную регламентацию и соответственно статус поименованных, продолжают квалифицировать через категорию смешанных договоров[126]. На взгляд других правоведов, с момента законодательного признания смешанного договора в качестве самостоятельного договорного типа (вида) он утрачивает статус смешанного[127].
   Судебная практика неоднозначно отвечает на вопрос о возможности рассматривать некоторые поименованные договоры в качестве смешанных. Так, Президиум ВАС РФ признал договор аренды с правом выкупа смешанным договором, несмотря на правовую регламентацию такого условия договора аренды в ст. 624 ГК РФ[128]. Вместе с тем можно встретить и иное мнение: «Статьи 632–641 ГК РФ регулируют комбинированное обязательство, предусматривающее обязанность арендодателя передать арендатору имущество в виде транспортного средства и оказывать ему услуги по его управлению и технической эксплуатации. По своему оформлению договор носит не смешанный характер, а сохраняет самостоятельность и цельность специального договора»[129] (выделено мной. – Л.Ю.).
   Автор настоящего исследования разделяет вторую позицию. Любая правовая конструкция должна выполнять какую-либо прагматическую задачу. Практическое значение конструкции смешанного договора заключается в определении механизма правового регулирования договора в отсутствие специального нормативного решения. Путь развития от смешанных договоров до признания их самостоятельными, урегулированными законом типами (видами) договоров прошли договор поставки, договор контрактации, договор подряда на капитальное строительство и многие другие договоры. В настоящее время указанные договоры не квалифицируются через категорию смешанных, хотя по своему составу отношения, возникающие из этих договоров, могут быть разложены на отдельные компоненты, которые будут охватываться рамками других договоров. С момента наделения договора специальным нормативно-правовым регулированием отпадает необходимость применения к нему конструкции смешанного договора.
   Категория комплексных договоров менее освещена и в законодательстве, и в доктрине. В действующем ГК РФ не используется понятие «комплексный договор». Оно встречается в нескольких подзаконных нормативных актах, однако эти акты не содержат определений указанного термина[130].
   В юридической литературе категория «комплексный договор» понимается по-разному. Одни авторы используют термин «комплексный договор» как синоним понятия «смешанный договор»[131], другие считают, что смешанные и комплексные договоры – это две разные категории. Так, В.Е. Лукьяненко определяет комплексные договоры как договоры, основанные на нормативных предписаниях разных отраслей права[132]. А.А. Собчак усматривал специфику комплексных договоров в их межотраслевом и межвидовом характере: «Межотраслевой характер выражается в необходимости сочетания административно-правового и гражданско-правового регулирования возникающих отношений, межвидовой – в одновременном возникновении комплекса обязательств, что требует применения законодательства о соответствующих видах обязательств»[133]. Д.В. Огородов и М.Ю. Челышев под комплексным договором понимают многокомпонентный договор, прямо предусмотренный в нормах гражданского права и урегулированный ими[134]. По мнению Е. Татарской, комплексные договоры – это договоры-документы, «…в которых совмещение элементов различных договоров носит механический и случайный характер, т. е. стороны такого договора совместили в нем два разнородных обязательства исключительно для удобства»[135]. Одновременно автор делает оговорку, что «…различия между такими комплексными договорами-документами и истинно смешанными договорами-сделками носят исключительно теоретический характер и не порождают различного правового регулирования»[136].
   Следует отметить, что в трудах многих известных цивилистов, посвященных теории договоров, понятие «комплексный договор» не используется вообще. Представляется, что непопулярность данного термина связана с тем, что большинство цивилистов не придают ему самостоятельного значения.
   Семантический анализ терминов «смешанный» и «комплексный» приводит нас к аналогичному заключению. Согласно толковому словарю С. И. Ожегова слово «смешанный» означает «состоящий из разнородных, разных частей, элементов, участников»[137]. Прилагательное «комплексный» происходит от слова «комплекс» в значении «совокупность, сочетание чего-нибудь»[138].
   Тождественность рассматриваемых категорий подтверждает практика арбитражных судов округов и международного коммерческого арбитража. Так, комплексными признавались договоры, сочетающие элементы договоров купли-продажи и мены[139], договора подряда на выполнение проектных работ и договора строительного подряда[140], договоров поставки и подряда[141], договоров об оказании разных видов услуг (разгрузка вагонов, хранение, погрузка грузов на суда и др.)[142].
   Проведенный анализ позволил сделать следующие выводы. Действующее законодательство и сложившаяся практика не позволяют провести различие между категориями «смешанный договор» и «комплексный договор». Договоры, получившие специальную регламентацию в нормах законодательства, не могут рассматриваться в качестве смешанных (комплексных). Следовательно, договор управления многоквартирным домом не является смешанным (комплексным) договором.
   Для того чтобы определить место договора управления многоквартирным домом в системе гражданско-правовых договоров, необходимо сначала их систематизировать, т. е. зафиксировать закономерные связи между классами объектов с целью определения места объекта в системе[143]. Понятие системы включает в себя представление о некотором объединении каких-то элементов и об отношениях между элементами[144].
   Вопрос о наименованиях систематических категорий (элементов системы) гражданско-правовых договоров является дискуссионным. Уже в римском праве сформировалась развернутая система поименованных договоров. По мере развития отдельных договоров они определялись и классифицировались. В зависимости от их значения и с учетом их характера и предмета им давали соответствующее наименование и подчиняли одним и тем же правилам все договоры одного наименования[145]. Таким образом, исторически сложились определенные группы гражданско-правовых договоров, обладающие неким внутренним родством, предопределяющим единое правовое регулирование договоров одной группы, отличное от регулирования договоров, входящих в другие группы.
   В теории гражданского права такие традиционно сложившиеся группы договоров именуются по-разному с использованием таких понятий, как «типы», «виды» и «разновидности». В законодательстве также видны попытки обозначить тем или иным образом однородные группы договоров. Однако пока эти попытки вряд ли можно назвать удачными ввиду отсутствия ясности в понятийном аппарате.
   Действующий ГК РФ не использует понятие «тип договора». Категория «вид договора» используется законодателем неоднократно.
   Во-первых, в п. 3 ст. 420 ГК РФ: «К обязательствам, возникшим из договора, применяются общие положения об обязательствах (ст. 307–419), если иное не предусмотрено правилами настоящей главы и правилами об отдельных видах договоров, содержащимися в настоящем Кодексе». Очевидно, что речь идет о нормах части второй ГК РФ, посвященных отдельным видам обязательств: купле-продаже, дарению, аренде, подряду и т. д. В пункте 5 ст. 454 и ст. 625 ГК РФ категория «вид» договора используется уже применительно к разновидностям соответственно договоров купли-продажи и аренды. Таким образом, законодатель выделяет отдельные виды договоров, посвящая им главы части второй ГК РФ, и виды отдельных договоров, посвящая им параграфы внутри этих глав. Одним и тем же термином законодатель называет различные категории договорных обязательств.
   Следует отметить, что эта проблема не только современного законодательства. Гражданский кодекс РСФСР 1922 г.[146] вообще не использовал понятий «тип» и «вид» применительно к договорам. Гражданский кодекс РСФСР 1964 г.[147], также игнорируя обозначенные понятия, вводит иную классификационную единицу в системе договоров – род: «Гели стороны условились заключить договор в определенной форме, он считается заключенным с момента придания ему условленной формы, хотя бы по закону для данного рода договоров эта форма и не требовалась» (п.1 ст. 161).
   Достаточная четкость в употреблении терминов «тип», «вид», «род» договора отсутствует и в гражданско-правовой доктрине.
   Дореволюционные цивилисты в большинстве своем использовали термины «род»[148] и «тип» договора[149] для обозначения поименованных (сложившихся) договоров. Однако встречаются необычные наименования указанных групп договоров: «отдельные типичные фигуры»[150], отдельные формы обязательств[151].
   Большинство современных авторов не используют категорию рода договора, обозначая классификационные единицы договоров с помощью терминов «тип» и «вид».
   Определения понятий «тип» и «вид» договора или признаков, по которым выделяются данные категории договоров, содержатся в работах лишь некоторых авторов[152]. Большинство правоведов определяют место указанных структурных элементов в системе договоров через их соотношение. Можно выделить три основные точки зрения, высказанные в юридической литературе по поводу соотношения между категориями «тип» и «вид» договора. Условно их можно обозначить следующим образом:
   понятие «тип» шире понятия «вид»;
   понятие «вид» шире понятия «тип»;
   понятия «тип» и «вид» тождественны.
   Сторонники первой точки зрения в качестве основной структурной квалификационной единицы в системе договоров используют понятие «тип»[153].
   Так, М.И. Брагинский в системе договоров выделяет типы, которым посвящены отдельные главы ГК РФ, и виды соответствующих типов, которым, в свою очередь, посвящены отдельные параграфы этих глав[154].
   Ю.В. Романец также при построении системы договоров использует понятия «тип» как родовое понятие, «вид» договора как элемент, возникший в результате деления типа, а «подвид» как элемент, возникший в результате деления вида[155].
   Е.А. Суханов придерживается аналогичной последовательности в расположении структурных элементов в системе договоров. Однако Е.А. Суханов в отличие от М.И. Брагинского и Ю.В. Романца понятие «тип» использует применительно к объединениям (группам) договоров[156]. Так, он выделяет следующие типы договоров: договоры, направленные на передачу имущества в собственность либо в пользование; договоры, направленные на производство работ; договоры, направленные на оказание услуг[157].
   Иную точку зрения на соотношение понятий «тип» и «вид» договора высказал А.Ю. Кабалкин. По его мнению, основной квалификационной единицей в системе договоров является вид, а типы образуются в результате деления вида[158]. Свою позицию он обосновывает ссылкой на уже упоминаемую нами норму, содержащуюся в п. 3 ст. 420 ГК РФ. Сторонником такого подхода можно назвать и
   B.C. Толстого, только у него в составе вида договора выделяются не типы, а разновидности[159]. В.П. Мозолин, А.В. Кашанин, А.Д. Корецкий также используют категорию вида для квалификации договоров купли-продажи, аренды и т. д.[160].
   Нередко понятия «тип» и «вид» в юридической литературе употребляются как взаимозаменяемые, тождественные[161].
   Проведенное исследование позволяет сделать следующий промежуточный вывод: как в гражданском законодательстве РФ, так и в теории гражданского права отсутствуют общепринятые подходы к понятиям типа, вида, рода договоров. На первый взгляд различное понимание и использование этих понятийных категорий является проблемой сугубо теоретической. Убедительно мнение О.Н. Садикова о том, что «смешение юридически важных и во многом различных понятий может привести к научным заключениям, которые трудно признать плодотворными»[162].
   Однако, на наш взгляд, существует и практическая потребность в выработке единого подхода к категориям типа, вида и рода гражданско-правового договора. Правильная формализация гражданско-правового договора при помощи указанных категорий позволит точно обозначить его место в системе договоров, определить однотипные ему договоры и соответственно применить к нему правовые нормы.
   Классификация гражданско-правовых договоров по родам, типам, видам и соответственно уяснение содержания данных правовых категорий приобретает большое значение при применении правил об аналогии к непоименованным договорам и для правового регулирования смешанных договоров. Согласно п. 2 и 3 ст. 421 ГК РФ участники гражданского оборота вправе заключать договоры как по самостоятельно разработанной сторонами модели, так и сочетающие элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами. И в том, и в другом случае возникает вопрос о том, какие нормы должны применяться к таким договорам. Закрепив возможность заключать так называемые непоименованные договоры, законодатель не указал, какие нормы и в какой последовательности должны к ним применяться. В юридической литературе высказывались различные суждения по этому поводу[163]. Преобладающим является мнение о том, что к непоименованному договору подлежат применению нормы о сходных договорах (в порядке аналогии закона) и общие положения об обязательствах (договорах), а в случае их недостаточности – общие начала гражданского законодательства и требования добросовестности, разумности и справедливости (аналогия права)[164]. Для определения сходного договора необходимо выяснить соотношение такого непоименованного договора с договорами, предусмотренными гражданским законодательством. По мнению М.И. Брагинского, прежде всего нужно проверить, отвечает ли договор, не предусмотренный гражданским законодательством, признакам поименованного договорного типа[165]. А для этого необходимо четкое понимание того, что представляет собой категория типа гражданско-правового договора.
   Решение вопроса о правовом регулировании смешанных договоров содержится в п. 3 ст. 421 ГК РФ, в соответствии с которым к отношениям сторон по смешанному договору должны применяться в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора. Для правильного применения правовых норм требует выяснения вопрос о том, элементы каких категорий (классификационных подразделений) договоров, урегулированных законом, составляют единое содержание смешанного договора.
   Для правильного понимания значения и соподчиненности категорий «род», «вид» и «тип» обратимся к философии и логике. В логике вид и род – это основные понятия классификации, служащие для выражения отношений между классами: из двух классов тот, что содержит в себе другой, называется родом, а тот, что содержится, – видом[166]. При этом вид – в логическом смысле понятие, которое образуется посредством выделения общих признаков в индивидуальных понятиях и само имеет общие признаки с другими видовыми понятиями. Из понятия вида может быть образовано еще более широкое понятие – понятие рода. В свою очередь, понятие вида может стать по отношению к подчиненным понятиям также понятием рода[167]. Получается, что в этой системе соподчиненных категорий род-вид нет места типу? С точки зрения философии, главной трудностью осознания специфика! типа как особой таксономической категории является понимание ее отношения к категории «род», с помощью которой логически схватывается генетическое единство знания, и категории «вид», основной классификационной единицы, позволяющей зафиксировать и описать по отдельности сколь угодно большое множество элементов знания. По мнению В.И. Плотникова, логически и семантически схватывая функциональные связи элементов знания, категория «тип» опосредует отношения между понятиями рода и вида, обнажая внутри «рода» его уникальную, т. е. его собственную, структуру и позволяя сократить до минимума «видовое» многообразие, превратив тем самым неопределенное множество во вполне определенное, доступное пониманию[168]. Таким образом, можно представить последовательность соподчинения рассматриваемых таксономических категорий следующим образом (в нисходящем порядке): род – тип – вид.
   В настоящем исследовании мы будем придерживаться следующего представления о структурных элементах в системе гражданско-правовых договоров. Высшей таксономической категории в системе – роду соответствует сам гражданско-правовой договор как разновидность юридических фактов. Типами гражданско-правовых договоров являются исторически сложившиеся группы гражданско-правовых договоров, обладающие внутренним родством, предопределяющим единое правовое регулирование: купля-продажа (гл. 30 ГК РФ); аренда (гл. 34 ГК РФ), подряд (гл. 37 ГК РФ) и т. д. Вид – систематическая категория, образующаяся при делении типа. Ей соответствуют розничная купля-продажа, контрактация, поставка, лизинг, аренда транспортных средств и т. д.
   Правильная классификация позволяет определить место каждого отдельного явления в системе явлений, которое укажет на его свойства. Классификация гражданско-правовых договоров имеет двоякое значение. С одной стороны, она важна с практической точки зрения, поскольку «облегчает применение соответствующих норм к конкретному договору на практике и дает возможность выявить черты сходства правового регулирования определенных экономических отношений, способствуя дальнейшему совершенствованию и систематизации законодательства»[169]. С другой стороны, классификация имеет теоретическое, познавательное значение: «Построение знаний по системным принципам способствует глубокому познанию объективной сущности окружающего мира»[170].
   Основной проблемой, связанной с систематизацией договоров, следует признать проблему выбора единого критерия, который бы позволил отнести данный договор к соответствующей группе с учетом тех или иных признаков. Еще К. Победоносцев отмечал: «Не легко придумать совершенно правильную классификацию отдельных договоров и обязательств, особливо в том их разнообразии, которое представляется в нынешнем развитии экономического быта, из коего происходят, сообразно с новыми потребностями, новые виды. Ни одну из существующих систем, принятых как в законодательствах, так и в учениях права, нельзя признать утвердившейся и достаточной»[171] (выделено мной. – Л.Ю.).
   С точки зрения системного подхода в науке один и тот же «материал», субстрат, выступает в системном исследовании как обладающий одновременно разными характеристиками, параметрами, функциями и даже принципами строения. Иными словами, при подходе к объекту исследования как к системе любое отдельное системное представление этого объекта является относительным[172].
   В доктрине ведутся споры о том, к какой сфере должны относиться признаю! выступающие критерием для систематизации гражданско-правовых договоров[173]. Различные авторы приходят к выводу, что:
   эти признаки должны быть юридическими[174];
   эти признаки должны быть экономическими[175];
   критерий должен быть комплексным, сочетать в себе юридические и экономические признаю![176];
   характер признаков не имеет значения; это могут быть любые значимые для права признаки общественных отношений[177].
   Значительная часть авторов при систематизации гражданско-правовых договоров используют критерий «направленности результата» или «целевой направленности обязательства», однако ввиду различной интерпретации этих оснований полученные ими результаты отличаются друг от друга.
   Так, О.А. Красавчиков, используя в качестве критерия систематизации направленность гражданско-правового обязательства, выделял четыре группы договорных обязательств: 1) обязательства, направленные на передачу имущества; 2) обязательства, направленные на выполнение работ; 3) обязательства, направленные на оказание услуг; 4) обязательства, направленные на передачу денег[178].
   М.И. Брагинский рассматривает такое же количество групп, однако по содержанию они полностью не совпадают: вместо обязательств, направленных на передачу денег, в самостоятельную группу ученый выделяет обязательства, направленные на учреждение различных образований[179].
   Е.А. Суханов выделяет иные, чем М.И. Брагинский, группы договоров, хотя их количество также не изменяется. Отличие заключается в том, что Е.А. Суханов разделяет по разным группам договоры на передачу имущества в собственность и в пользование, а обязательства, направленные на учреждение различных образований, в качестве самостоятельной группы им не рассматриваются[180].
   Ю.В. Романец объединяет договоры на оказание услуг и выполнение работ в одну группу, при этом дополнительно называет три группы договоров, которые обычно не выделяются: договоры, направленные на страхование имущественных рисков, договоры, направленные на предоставление отсрочки возврата того же количества имущества или на отсрочку оплаты, и договоры на замену лица в обязательстве[181].
   Семантический анализ словосочетания «направленность на результат»[182], наиболее часто используемого в качестве критерия систематизации гражданско-правовых договоров, позволяет сделать вывод, что его значение может быть адекватно отражено другим более емким понятием – «цель». В соответствии с традиционным пониманием цель представляет собой «идеальный или реальный предмет сознательного или бессознательного стремления субъекта; финальный результат, на который преднамеренно направлен процесс»[183]. В теории гражданского права неоднократно обращалось внимание на необходимость дифференциации юридических и экономических целей субъектов договора (сделки)[184]. При этом справедливо отмечалось: «В пределах одной экономической цели могут существовать и почти всегда существуют различные правовые средства, которые, в свою очередь, выступают как цели правовые. Для приобретения необходимых вещей участник оборота может или купить, или взять внаем, в ссуду, взаем эти вещи. При единой экономической цели субъект права таким путем определяет одну из многих правовых целей; он либо стремится приобрести право собственности или распоряжения вещью за деньги, либо хочет получить эти же вещи с условием возврата таких же вещей, либо стремится получить право лишь временного пользования вещью»[185]. Таким образом, основным критерием систематизации гражданско-правовых договоров следует признать их правовую цель, что не исключает дальнейшей дифференциации договоров внутри образовавшихся групп по иным основаниям.
   Полагаем, что классификация договоров по признаку правовой цели может выглядеть следующим образом: 1) договоры, направленные на передачу имущества в собственность; 2) договоры, направленные на передачу имущества в пользование; 3) договоры на выполнение работ; 4) договоры на оказание услуг; 5) договоры, направленные на учреждение различных образований; 6) договоры, направленные на передачу права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации; 7) договоры, направленные на отчуждение исключительных прав.
   Определим место договора управления многоквартирным домом в системе гражданско-правовых договоров, взяв за основу предложенную модель. Пункт 1 ст. 161 ЖК РФ определяет экономическую цель договора управления многоквартирным домом: обеспечение благоприятных и безопасных условий проживания граждан, надлежащего содержания общего имущества в многоквартирном доме, решения вопросов пользования указанным имуществом, предоставления коммунальных услуг гражданам, проживающим в таком доме. Однако нормы о договоре управления многоквартирным домом не отражают его правовой цели. Последняя должна быть сформулирована исходя из задач, которые по замыслу этот договор должен разрешать.
   Эти задачи были обозначены в основных программных документах реформы жилищно-коммунального хозяйства. В Концепции реформы жилищно-коммунального хозяйства в Российской Федерации[186] в основу было положено разделение функций между собственником-домовладельцем, управляющей организацией, подрядными организациями, осуществляющими обслуживание жилищного фонда и объектов инженерной инфраструктуры, и органом, уполномоченным осуществлять государственный контроль за предоставлением населению жилищно-коммунальных услуг необходимого качества, за использованием и сохранностью жилищного фонда независимо от принадлежности. При этом к функциям управляющей организации были отнесены, в частности, сбор платежей, заключение договоров с подрядными организациями и контроль за их исполнением, а к функциям обслуживающей подрядной организации – своевременное и качественное выполнение работ, оговоренных в договоре подряда.
   Идея разграничения функций управления и обслуживания, ставшая определяющим положением в ходе проведения реформы жилищно-коммунального хозяйства в России, не является оригинальной и основывается на мировом опыте организации рассматриваемых отношений. Объясняется подобное разделение функций тем, что деятельность по управлению по своему назначению и содержанию принципиально отличается от производственной деятельности. Специфическими функциями управления, традиционно выделяемыми в экономической литературе, являются: анализ, планирование, организация, координация, контроль и др.[187]. Таким образом, управленческий труд относится к категории труда умственного, осуществляемого человеком в виде нервно-психических усилий. Одной из самых главных характеристик умственного труда является его сложность, обусловленная масштабами, количеством и структурой решаемых проблем, разнообразием применяемых методов, организационных принципов, степенью новизны принимаемых решений, объемом требуемых изменений в состоянии объекта управления, а также степенью оперативности, самостоятельности, рискованности решений, которые необходимо принимать[188]. Следовательно, эффективность деятельности субъекта управления (менеджера) в значительной степени определяется уровнем его профессиональной подготовки, суммой его знаний, умений и опыта.
   За рубежом бизнес по управлению недвижимостью в жилищной сфере широко развит и профессионализирован. Так, в соответствии с действующим в ФРГ законодательством для осуществления своих прав и обязанностей по управлению общим имуществом в многоквартирном доме сообщество домовладельцев обязано назначить управляющего. В его качестве может выступать домовладелец или третье лицо, в том числе юридическое лицо (управляющая компания), поскольку домовладельцы, не имеющие специального образования и надлежащего уровня квалификации, часто не в состоянии осуществлять надлежащее управление, эксплуатацию и содержание общих элементов недвижимости. На основании решения домовладельцев о назначении управляющего с ним заключается договор[189].
   По законодательству Франции вопросы содержания неделимых частей здания (дворов, стен, крыш, балок, лестниц, лифтов, коридоров и т. д.) решаются непосредственно собственниками на основании договора между ними либо синдикатом – принудительным объединением собственников этажей или квартир в жилом доме[190]. При этом собственники, как правило, заключают договор со специализированной организацией (муниципальной или частной) об обслуживании дома и отдельно с фирмой, специализирующейся на контроле качества предоставляемых услуг[191].
   Привлечение специализированных фирм к управлению жилой собственностью (в частности, многоквартирными домами или комплексами) широко распространено в США. Зародившись в 1920-е гг., бизнес по управлению жилой недвижимостью прошел путь развития от специализированных отделов в риелтерских фирмах до становления самостоятельных профессиональных структур. В настоящее время он представлен различными по масштабу деятельности управляющими компаниями, действующими на основании договоров об оказании управленческих услуг за менеджерское вознаграждение[192].
   Эта идея об организации профессионального управления на основании заключения между собственниками помещений в многоквартирном доме и управляющими компаниями договора на управление в форме договора возмездного оказания услуг была закреплена в Подпрограмме «Реформирование и модернизация жилищно-коммунального комплекса Российской Федерации» и, по-видимому, должна была получить претворение в жизнь в нормах Жилищного кодекса РФ, в частности в разд. VIII «Управление многоквартирными домами». Исходя из легальной дефиниции договора управления многоквартирным домом, в функции управляющей компании входит: оказание услуг и выполнение работ по надлежащему содержанию и ремонту общего имущества в многоквартирном доме, а также предоставление коммунальных услуг. Однако содержательная сторона деятельности управляющей организации в ЖК РФ не определена. Вследствие этого в литературе предмет договора управления многоквартирным домом нередко характеризуется через категорию «жилищно-коммунальные услуги»[193]. Само по себе понятие «жилищно-коммунальные услуги» является нормативным: оно неоднократно используется в ЖК РФ, а также в иных правовых актах[194]. Вместе с тем следует отметить отсутствие единого подхода к определению перечня жилищно-коммунальных услуг. Так, постановление Правительства РФ от 29 августа 2005 г. № 541 «О федеральных стандартах оплаты жилого помещения и коммунальных услуг»[195] использует понятие «жилищно-коммунальные услуги» как собирательное для обозначения содержания и ремонта жилых помещений, теплоснабжения, горячего и холодного водоснабжения, водоотведения, электроснабжения и газоснабжения. Письмо Федерального агентства по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству от 9 февраля 2006 г. № ЮТ-436/03[196] добавляет к этому перечню также услуги по утилизации (захоронению) твердых бытовых отходов. Некоторые акты формируют перечень жилищно-коммунальных услуг как открытый[197]. По мнению Д.П. Гордеева, жилищно-коммунальные услуги в целом не являются собственно услугами в юридическом смысле, а их предоставление сочетает в себе куплю-продажу товаров, производство работ и оказание услуг[198]. Таким образом, исследование категории «жилищно-коммунальные услуги» не позволяет определенно охарактеризовать содержание деятельности управляющей организации. Не способствует этому и анализ понятия «содержание общего имущества в многоквартирном доме», используемого законодателем для характеристики предмета договора управления многоквартирным домом. Рассматриваемое терминологическое сочетание раскрывается в п. 11 постановления Правительства РФ от 13 августа 2006 г. № 491[199] посредством перечисления отдельных работ и услуг. В соответствии с ним в зависимости от состава, конструктивных особенностей, степени физического износа и технического состояния общего имущества, а также в зависимости от геодезических и природ – но-климатических условий расположения многоквартирного дома в функции управляющей организации может входить: осмотр общего имущества; обеспечение готовности внутридомовых инженерных систем электроснабжения и электрического оборудования, входящих в состав общего имущества, к предоставлению коммунальной услуги электроснабжения; поддержание помещений, входящих в состав общего имущества, в состоянии, обеспечивающем установленные законодательством Российской Федерации температуру и влажность в таких помещениях; уборку и санитарно-гигиеническую очистку помещений общего пользования, а также земельного участка, входящего в состав общего имущества; сбор и вывоз твердых и жидких бытовых отходов; организацию мест для накопления и накопление отработанных ртутьсодержащих ламп и их передачу в специализированные организации; меры пожарной безопасности; содержание и уход за элементами озеленения и благоустройства, а также иными предназначенными для обслуживания, эксплуатации и благоустройства этого многоквартирного дома объектами, расположенными на земельном участке, входящем в состав общего имущества; текущий и капитальный ремонт, подготовку к сезонной эксплуатации и содержание общего имущества многоквартирного дома; проведение обязательных в отношении общего имущества мероприятий по энергосбережению и повышению энергетической эффективности; обеспечение установки и ввода в эксплуатацию коллективных (общедомовых) приборов учета холодной и горячей воды, тепловой и электрической энергии, природного газа, а также их надлежащей эксплуатации (осмотры, техническое обслуживание, поверка приборов учета и т. д.).
   По смыслу ч. 2 ст. 162 ЖК РФ управляющая компания должна предоставлять коммунальные услуги. Однако, как справедливо отмечается в литературе, созданные в настоящее время управляющие организации, как правило, не могут быть поставщиками коммунальных услуг, не являясь производителями ресурсов, не имея устройств потребления либо сетей для транспортировка! ресурсов, а соответственно и пользователями этих ресурсов[200]. Значит, роль управляющих компаний в этих отношениях может заключаться лишь в организации предоставления коммунальных услуг посредством заключения соответствующих договоров с ресурсо-снабжающими организациями. Однако организационный характер деятельности управляющей компании не отражен в легальной конструкции договора управления многоквартирным домом. Конечно, положения ЖК РФ о рассматриваемом договоре не содержат обязанности совершения действий, составляющих его предмет, управляющей организацией лично. То есть управляющая организация вправе самостоятельно решать, производить ли, например, капитальный ремонт крыши многоквартирного дома самостоятельно или привлечь для этого третьих лиц. Однако практическая реализация этих норм показывает, что в большинстве случаев управляющие организации (причем часто сформированные из бывших ДЕЗов, ГРЭПов, РЭУ) своими силами осуществляют большую часть работ и услуг, по сути, совмещая в себе функции и организатора, и исполнителя. Это обусловлено в том числе и отсутствием развитого рынка подрядчиков.
   Таким образом, первоначальный замысел сформировать договор управления многоквартирным домом как договор управленческих услуг по типу западного аналога, где основная функция управляющей организации – организовать обслуживание многоквартирного дома, не был реализован на нормативном уровне.
   Следует отметить, что встречаются отдельные попытки реализации первоначальной идеи на уровне местного нормотворчества. Так, в развитие положений ст. 163 ЖК РФ Новокузнецким городским Советом народных депутатов утверждено Положение о порядке управления многоквартирными домами, все помещения в котором находятся в собственности муниципального образования «город Новокузнецк»[201]. В соответствии с п. 3.1 и 3.3.1 указанного Положения управляющая организация осуществляет следующие функции: мониторинг состояния жилищного фонда, организация технических осмотров зданий и других объектов: организация выполнения работ по обслуживанию, текущему капитальному ремонту с учетом состояния объектов и объема финансовых средств для их осуществления; заключение договоров с исполнителями жилищно-коммунальных услуг; систематический контроль и оценка соответствия фактического качества обслуживания установленным нормативам и параметрам, предусмотренным в договоре; организация сбора платежей за жилищно-коммунальные услуги от нанимателей; организация уборки мест общего пользования, придомовых территорий; организация благоустройства придомовой территории; организация устранения аварийных ситуаций в многоквартирном доме и др.
   Из формулировки предмета деятельности управляющей организации в упомянутом положении можно сделать вывод об услуговой природе договора управления многоквартирным домом. Получается, что под одним наименованием могут скрываться договоры разной правовой природы (различные типы договоров) в зависимости от того, как будет сформулирован предмет конкретного договора[202]. То есть вопрос о типовой принадлежности решается на уровне индивидуального регулятора – самого договора. Причина этого видится в том, что в легальной модели договора управления многоквартирным домом, предложенной ЖК РФ, отсутствует обозначение предмета деятельности управляющей организации. Следовательно, предметом договора управления многоквартирным домом в зависимости от состава общего имущества, его состояния, а также пожеланий собственников помещений, расположенных в нем, может быть выполнение работ и оказание услуг по надлежащему содержанию и ремонту общего имущества в таком доме, а может – только оказание услуг по организации его обслуживания.
   Такое законодательное решение не является обычным. С приобретением договором статуса «поименованного» традиционно связывается два основных момента: во-первых, договор приобретает единое, легальное наименование, во-вторых, – специальное унифицированное правовое регулирование. До специальной регламентации в ЖК РФ договоры между собственниками жилья и уполномоченной организацией (управляющей компанией или жилищно-эксплутационной организацией) в законодательстве именовались по-разному: договорами на техническое обслуживание и предоставление коммунальных услуг[203], договорами на обслуживание жилья и поставку коммунальных услуг, договорами на обслуживание[204]. В юридической литературе такие договоры получали различную квалификацию: как агентские договоры[205], договоры доверительного управления[206], договоры подряда[207], договоры возмездного оказания услуг и смешанные договоры[208]. Законодательное закрепление договора управления многоквартирным домом положительно разрешает лишь вопрос о его наименовании, но не снимает проблемы его правовой квалификации и правового регулирования, так как отсутствует единообразие в его предмете.
   Правовая конструкция договора управления многоквартирным домом, предложенная законодателем в действующем ЖК РФ, не соответствует изначально поставленным задачам – способствовать разделению функций управляющих организаций и функций подрядных организаций. Для реализации идеи «профессионального управления многоквартирными домами» следует изменить подход законодателя к определению предмета рассматриваемого договора, исключив из него упоминание о выполнении работ. Это не означает, что управляющая организация будет лишена права осуществлять подобную деятельность. Однако определение любого понятия должно отражать его суть, а определение договора – основное представление законодателя о его конструкции. В соответствии с этим представляется, что предметом договора управления многоквартирным домом должно быть оказание услуг управления (менеджерских услуг): управляющая компания должна организовывать и координировать обслуживание многоквартирного дома, контролировать его качество, а также осуществлять иные функции управления.
   Термин «управление» используется в наименованиях и некоторых других договоров, возможность заключения которых прямо предусмотрена действующим законодательством. К их числу можно отнести договор доверительного управления имуществом, договор о передаче полномочий по управлению хозяйственным обществом (далее – договор управления хозяйственным обществом)[209], договор о передаче полномочий по управлению авторскими и смежными правами[210] и др.[211]. Говорит ли сходство в наименованиях этих договоров о некотором их родстве или законодатель допускает некую вольность в использовании терминов? Ответ на поставленный вопрос можно найти на основе понимания сути категории «управление» и сопоставления ее с характером деятельности, опосредуемой названными договорами.
   Действующее законодательство не раскрывает понятие «управление». В юридической литературе данный термин трактуется неоднозначно в зависимости от области исследований конкретных авторов.
   Так, применительно к оперативному управлению государственным имуществом А.В. Венедиктов рассматривал управление как совокупность разнообразных функций, прав и обязанностей госпредприятия в отношении имущества, закрепленного за ним[212].
   Г.А. Аскененок под управлением как самостоятельным правомочием в праве государственной собственности на землю понимал «непосредственное заведование землями», включая учет и регистрацию земель, мероприятия по проведению землеустройства, связанные с отводом и изъятием земли, с оформлением прав землепользователей на землю и с распределением земли внутри определенных ведомств, получивших землю в пользование (внутрихозяйственное землеустройство) *.
   Содержание управления применительно к имущественным отношениям, возникающим из договора доверительного управления, сводится Е.С. Пьяных к деятельности доверительного управляющего по выполнению «разнообразных функций, прав и обязанностей, которые бы исполнял сам собственник в отношении принадлежащего ему имущества, включая возможность эксплуатации, хозяйственного или иного использования имущества путем извлечения из него полезных свойств, за исключением потребления имущества»[213].
   Управление в отношении общего имущества кондоминиума рассматривается B.C. Ермаковым как «комплекс мер, направленных на его сохранение, поддержание его в надлежащем состоянии и обеспечение его функционирования и развития»[214].
   Таким образом, определения понятия «управление», предлагаемые на страницах юридической литературы, не носят общего характера, а сформулированы скорее для целей конкретных исследований. Поэтому для уяснения сути рассматриваемого понятия необходимо обратиться к другим наукам. Управление как социальный феномен является предметом изучения целого ряда наук, в том числе менеджмента, социологии, политологии, философии, кибернетики, психологии, экономики. Разделы этих дисциплин, касающиеся управления, составляют структуру пауки управления[215]. Поэтому в теории управления как междисциплинарной системе разработан общий подход к категории «управление», который может быть использован и в юриспруденции.
   В теории управления сущность управления обычно раскрывается, с одной стороны, через понятия «деятельность» и «процесс», с другой – с помощью категории «воздействие». В первом случае управление сводится к действиям и процессу по подготовке и исполнению управленческих решений и по проведению организационно-управленческих мероприятий. Во втором – к воздействию, которое указывает на влияние некоего субъекта на объект, в ходе которого происходит его преобразование, переход из одного состояния в другое, изменение направленности его движения или развития[216]. Таким образом, в наиболее общем виде управление определяется как «процесс целенаправленного воздействия субъекта управления на объект управления для достижения определенных результатов»[217]. Однако ключом к раскрытию содержания управленческой деятельности является изучение процесса управления с точки зрения его функций, ибо «функции управления – это проявление его сущности в действии»[218]. Специфическими функциями управления, традиционно выделяемыми в экономической литературе, являются: анализ, планирование, организация, координация, контроль и др.[219].
   Соотнесем полученное представление об управлении с характером деятельности, опосредуемой «договорами управления». Во-первых, все рассмотренные договорные обязательства направлены не на совершение разовых действий, а на осуществление комплекса действий – процесса, растянутого во времени. Так, по договору доверительного управления доверительный управляющий в течение определенного срока обязуется осуществлять управление имуществом (п. 1 ст. 1012 ГК РФ).
   Предметом договора управления хозяйственным обществом является осуществление деятельности по управлению хозяйственным обществом в качестве единоличного исполнительного органа[220].
   По договору о передаче полномочий по управлению авторскими и смежными правами организация по управлению правами на коллективной основе осуществляет деятельность, в процессе которой совершает сделки по предоставлению возможности использования управляемых ею исключительных прав на соответствующие объекты или отдельных правомочий в отношении соответствующих способов использования таких объектов, распределяет полученные от пользователей средства среди правообладателей, а также осуществляет необходимые действия по защите прав, переданных ей в управление[221].
   Во-вторых, при опосредовании договоров, входящих в исследуемую группу, осуществляется целенаправленное воздействие управляющего на некий объект для достижения определенных результатов. При этом предполагаемый положительный эффект от такого воздействия не сводится к правовым результатам, а выступает в виде некоего социально-экономического блага, различающегося в зависимости от объекта управления. Так, целями передачи имущества в доверительное управление являются сохранение и поддержание имущества в нормальном работоспособном состоянии и получение определенных договором доходов от грамотного и профессионального использования имущества[222].
   Результат, к которому стремится «учредитель управления» в договоре управления хозяйственным обществом, – это обеспечение наиболее эффективного управления им: выведение из экономического кризиса, получение прибыли от деятельности[223].
   Положительный эффект, ожидаемый от заключения договора управления многоквартирным домом, состоит в обеспечении благоприятных и безопасных условий проживания граждан, надлежащем содержании общего имущества в многоквартирном доме.
   В-третьих, обязанность субъекта управления во всех рассматриваемых договорах осуществляется через выполнение функций управления. Так, например, управляющая организация, являясь стороной договора управления многоквартирным домом, прежде всего анализирует состояние объекта управления. Практически каждый многоквартирный дом уникален, поскольку имеет различные конструктивные и планировочные характеристики, а также разную степень износа, что требует особого индивидуального подхода. Функция планирования реализуется управляющей организацией при разработке системы мер, направленных на поддержание дома в надлежащем состоянии, например, при составлении графика проведения капитального ремонта. Спланированные действия необходимо воплотить на практике, организовать их выполнение. Содержание функции организации управления предполагает заключение управляющей организацией договоров с ресурсоснабжающими организациями на предоставление коммунальных услуг, договоров на текущее обслуживание общего имущества многоквартирного дома, на производство капитального ремонта; определение перечня и профессионального состава персонала в соответствии с видами работ, необходимыми для выполнения организуемой деятельности, и т. д. Координация создает условия для эффективного и непрерывного функционирования системы управления за счет установления непрерывных связей между управляющей организацией и конкретными исполнителями. Реализуя функцию контроля, управляющая организация осуществляет наблюдение за общим имуществом многоквартирного дома как объектом управления и процессами реализации управленческих решений с целью проверю! соответствия наблюдаемого состояния объекта желаемому и необходимому состоянию, предусмотренному нормативными правовыми актами и договором управления. Ту же цепочку функций в том или ином объеме реализуют субъекты управления и в иных исследуемых договорах.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

   Систематический надзор за соблюдением жильцами дома и управляющим домом санитарных правил, надзор за санитарным состоянием нежилых помещений в доме, участие в обследованиях санитарного состояния домовладения или квартир, производимых государственной санитарной инспекцией, и т. п. – составляли круг обязанностей санитарных комиссий, организующихся при каждом домоуправлении. Члены комиссии в составе от трех до пяти человек избирались на общих собраниях жильцов сроком на один год. Санкомиссии имели право производить осмотр квартир и нежилых помещений, а также давать указания об устранении обнаруженных при посещении недостатков санитарного характера в установленный ими срок. О случаях невыполнения съемщиком указаний санкомиссий последние сообщали управляющему домом или госсанинспектору для наложения на виновных соответствующих взысканий (Положение о санитарных комиссиях при домоуправлениях, утв. Наркомхозом РСФСР 20 мая 1938 г. и Главным государственным санитарным инспектором РСФСР 15 июля 1938 г. // Бюллетень Наркомхоза РСФСР. – 1938. – № 14).

39

40

41

42

   См.: Положение о санитарных комиссиях при домоуправлениях, утв. Наркомхозом РСФСР 20 мая 1938 г. и Главным государственным санитарным инспектором РСФСР 15 июля 1938 г. // Бюллетень Наркомхоза РСФСР. – 1938. – № 14; Положение о культурно-бытовых комиссиях при домоуправлениях, утв. Наркомхозом и Наркомпросом РСФСР 23–26 марта 1939 г.// Бюллетень Наркомхоза РСФСР. – 1939. – № 6; Положение о хозяйственно-финансовой комиссии при домоуправлении, утв. Наркомхозом РСФСР 31 октября 1939 г. // Бюллетень Наркомхоза РСФСР. – 1939.-№ 18.

43

44

45

46

47

48

49

50

   При этом условия работы домоуправлений значительной изменились. От многих обязанностей, которые им надлежало выполнять раньше, теперь они освобождены. Раньше домоуправление, по существу, было замкнутым хозяйством. Его работники собственными силами выполняли все то, что теперь стало функцией специализированных контор и трестов. Так, капитальный ремонт зданий в настоящее время выполняют подрядные ремонтно-строительные организации по договорам с домоуправлениями, кассовые операции по расчетам с квартиросъемщиками выполняют сберегательные кассы и т. д. (См.: Прокопченко И.П. Жилищное и жилищно-строительное законодательство: справ, пособие. – М., 1986. – С. 93).

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

   Обслуживание и ремонт газового оборудования осуществлялись на основании Типового договора на профилактическое обслуживание, полный технический осмотр (ревизию) и капитальный ремонт дворовых газовых сетей, установок сжиженного газа, внутридомового газового оборудования и внутридомовых газовых сетей в домах жилищно-строительного кооператива, утв. приказом Министерства жилищно-коммунального хозяйства РСФСР от 20 января 1975 г. № 23 // СПС «КонсультантПлюс».

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

   См., напр.: Лисица В.Н. Правовые проблемы проведения жилищно-коммунальной реформы в России // Жилищное право. – 2002. – № 3. – С. 37; Комментарий к ст. 23 // Комментарий к Федеральному закону «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (постатейный) / отв. ред. А.Н. Ткач. – М., 2005; постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 18 мая 2001 г. № А19-9855/00-20-Ф02-1088/01-С1 // СПС «КонсультантПлюс»; постановление ФАС Северо-Западного округа от 10 августа 2006 г. № А56-60993/2005 // СПС «КонсультантПлюс»; Обзор судебной практики Кемеровского областного суда от 1 декабря 2004 г. № 01–19/130 рассмотрения судами Кемеровской области дел о признании недействительными сделок с недвижимостью и применении Федерального закона РФ № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» // СПС «КонсультантПлюс».

87

88

89

90

91

92

93

94

95

   См.: Федеральный закон от 26 декабря 2005 г. № 184-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об основах регулирования тарифов организаций коммунального комплекса» и некоторые законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. – 2005. – № 52 (ч. 1). – Ст. 5597; Федеральный закон от 29 декабря 2006 г. № 251-ФЗ «О внесении изменений в Жилищный кодекс Российской Федерации и статью 18 Федерального закона «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. – 2007. – № 1 (ч. 1). – Ст. 14.

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

   См., напр.: Санникова Л.B. Услуги в гражданском праве России. – М., 2006. – С. 86, 87; Борисов А.Б. Комментарий к Гражданскому кодексу РФ части первой, части второй, части третьей (постатейный). – М., 2003. – С. 411; Годэмэ Е. Указ. соч. – С. 34; Филиппова Т.А. Правовое положение управляющей организации по жилищному законодательству РФ // Цивилистические заметки. – Вып. 3. Субъекты частноправовых отношений: сб. науч. ст. / отв. ред. В.Я. Музюкин. – Барнаул, 2007. – С. 178; Вагацума Сакаэ, Ариидзуми Тору. Гражданское право Японии: В 2 кн. Кн. 2 / пер. с яп. В.В. Батуренко. – М., 1983. – С. 24.

107

108

109

110

111

112

113

114

115

   См., напр.: Каменева Е.А. Реформа ЖКХ, или Теперь мы будем жить по-новому. – Ростов н/Д., 2005. – С. 162; Ульрих М.А. Особенности договора управления многоквартирным домом // Журнал руководителя и главного бухгалтера ЖКХ. – 2006. – № 6. – Ч. 1. – С. 8; Филиппова Т.А. Указ. соч. – С. 178; Макаренко Г. Особенности договора управления многоквартирным домом // Хозяйство и право. – 2008. – № 11. – С. 24; Маликова И.П. Ежегодный пересмотр цены на содержание и ремонт жилых помещений//Управление многоквартирным домом. – 2008. – № 12. – С. 39; Мантул Н.М. Гражданско-правовое регулирование деятельности по надлежащему содержанию общего имущества многоквартирных домов: автореф. дис…. канд. юрид. наук: 12.00.03. – Краснодар, 2009. – С. 9.

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

   См., напр.: Постановление Президиума ВАС РФ от 26 января 1999 г. № 6150/98 по делу № А40-6535/98-107 // Вестник ВАС РФ. – 1999. – № 5; Постановление Президиума ВАС РФ от 9 января 2002 г. № 2715/01 № А41-К 1-12149/00 // Вестник ВАС РФ. – 2002. – № 5. – С. 45–47; постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 31 марта 2011 г. по делу № А46-6888/2010 // СПС «КонсультантПлюс»; постановление ФАС Московского округа от 30 мая 2011 г. № КГ-А40/3874-11-Ппо делу № А40-80281/09-62-635 // СПС «КонсультантПлюс».

126

   Так, В.И. Акимов, анализируя правовую природу смешанных договоров, выделял смешанные договоры, являющиеся самостоятельными видами, к числу которых он отнес договор перевозки и договор экспедиции (См.: Акимов В.И. Смешанные договоры в гражданском праве // Вопросы теории и практики гражданско-правового регулирования: сб. ст. / под ред. В.Ф. Воловича, Б.Л. Хаскельберга, В.Н. Щеглова. – Томск, 1987. – С. 128–131). Л.Г. Ефимова, комментируя гл. 45 ГК РФ, приходит к выводу, что договор банковского счета является договором смешанного типа, сочетающим элементы договора займа и агентского договора (См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй / отв. ред. О.Н. Садиков. – М., 1998. – С. 416). Как смешанный договор, включающий элементы договора займа либо кредита, а также общегражданской цессии, О.В. Герценштейн квалифицирует договор финансирования под уступку денежного требования (См.: Герценштейн О.В. Указ. соч. – С. 7, 12, 13). По мнению А.Д. Корецкого смешанным договором, сочетающим черты займа и банковского счета, является договор банковского вклада (См.: Корецкий А.Д. Договорное право России. Основы теории и практика реализации. – М., 2004. – С. 90). В качестве фактически смешанных договоров К. И. Забоев называет договоры найма-продажи и товарного кредита (См.: Забоев К.И. Правовые и философские аспекты гражданско-правового договора. – СПб., 2003. – С. 104).

127

   Наиболее ярко указанную точку зрения выразил А.А. Собчак: «Смешанный договор есть необходимая промежуточная стадия в процессе возникновения новых видов договоров. <…>…договоры уже сформировавшиеся, законодательно закрепленные в качестве самостоятельных видов, не могут рассматриваться как смешанные, так как отпадает надобность в применении к ним положений о тех традиционных договорах, элементы которых включены в их содержание» (Собчак А.А. Смешанные и комплексные договоры в гражданском праве // Советское государство и право. – 1989. – № 11. – С. 61–66). А.С. Кузьмичев и А.А. Малыгин, рассуждая о правовой природе договора транспортной экспедиции, пишут: «…ярким примером, иллюстрирующим… «законную смешанность» (т. е. ту, которая предполагается законодателем в конструкции поименованного договора)… является… договор транспортной экспедиции. Однако признавать этот договор смешанным, искать в нем элементы иных договоров… было бы совершенно неправильно. Более того, такое признание не выглядит и законным» (См.: Кузьмичев А.С., Малыгин А.А. Клиент в транспортно-экспедиционных отношениях в связи с проблемами квалификации договора // Юрист. – 2007. – № 1. – С. 27). Указанной позиции придерживаются и другие авторы (См., напр.: Танага А.Н. Указ. соч. – С. 95; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй / под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. – М., 2003. – С. 268, 269, 300).

128

129

130

   См.: Постановление Правительства РФ от 11 января 2000 г. № 28 «О мерах по развитию системы ипотечного жилищного кредитования в Российской Федерации» (ред. от 8 мая 2002 г.) // СЗ РФ. – 2000. – № 3. – Ст. 278; 2002. – № 20. – Ст. 1859; приказ Госстроя РФ от 14 июля 1997 г. № 17–45 «Об утверждении Рекомендаций об организации финансового и бухгалтерского учета для товариществ собственников жилья» // Российская газета (ведомственное приложение). – 1997. – 29 нояб.; приказ Росстата от 11 марта 2009 г. № 37 «Об утверждении Методологических положений по системе статистических показателей, разрабатываемых в статистике строительства и инвестиций в основной капитал // СПС «КонсультантПлюс».

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

   Так, С. А. Хохлов определяет тип договора как «совокупность юридических признаков, закрепленных для однородной группы договоров в нормах самостоятельного правового (договорного) института… Что же касается вида договора, то это понятие характеризует совокупность юридических признаков, которые закреплены в нормах, входящих в состав одного из институтов договорного права и отражающих особенности группы договоров определенного типа» (Хохлов С.А. Договорная работа: учеб. пособие. – Свердловск, 1986. – С. 17). О.Н. Садиков отмечает: «Признание договорного отношения договором определенного типа означает, что этот договор нуждается в самостоятельном правовом регулировании в системе обязательственного права. Отнесение договорного отношения к договору определенного вида есть выделение важных, однако лишь некоторых правовых свойств данного договора, которые к тому же могут быть присущи и договорам другого типа» (Садиков О.Н. Некоторые положения теории советского гражданского права // Советское государство и право. – 1966. – № 9. – С. 22). Из приведенных высказываний видно, что авторы используют термин «вид» в разных значениях. С.А. Хохлов рассматривает вид как элемент, возникающий при делении договорного типа. О.Н. Садиков под видами договоров в данном случае имеет в виду группы договоров, сформированные способом дихотомии (делением надвое) в зависимости от момента возникновения договора (консенсуальные и реальные договоры), наличия встречного удовлетворения (возмездные и безвозмездные) и т. д. Подобная классификация договоров традиционна, также как традиционным является и использование термина «вид» применительно к группам договоров, которые получаются в результате нее. Однако и здесь нет единства в используемой терминологии. Так, Е.А. Лисюкова использует термин «тип» применительно к предварительному договору (См.: Пределы свободы договора в Гражданском кодексе Российской Федерации и Принципах международных коммерческих договоров // Актуальные проблемы гражданского права: сб. ст. – Вып. 4 / под ред. М.И. Брагинского. – М., 2002. – С. 301).
   О. С. Иоффе определял, что «договорный тип выделяется либо по специфике опосредствуемого им материального отношения, либо по кругу юридических условий, объективно необходимых для образования договорного обязательства» (Иоффе О.С. Советское гражданское право: учеб.: В 2 т. – Л., 1971. – Т. 1. – С. 37). О.С. Иоффе не использовал понятие «вид» договора, применяя термин «разновидность»: «В случаях, когда договоры сходны как по лежащим в их основе материальным отношениям, так и по существенным условиям, объективно необходимым для возникновения обязательства, они соотносятся друг с другом не как типы, а как разновидности одного и того же договорного типа» (Иоффе О.С. Советское гражданское право: учеб.: В 2 т. – Л., 1971. – Т. 1. – С. 38). То есть договоры купли-продажи и мены О.С. Иоффе различал как договорные типы; розничная купля-продажа является разновидностью договорного типа, именуемого куплей-продажей. По мнению Е.В. Татарской, тип – это высшая ступень классификации, закрепленная законодательно и объединяющая договоры, наделенные общими основами правового регулирования. Договорный вид, в свою очередь, законодательно закрепленная ступень классификации, объединяющая договоры, входящие в единый договорный тип, но обособленные внутри него в отдельную группу в силу имеющей правовое значение специфики системных признаков (См.: Татарская Е.В. Непоименованные и смешанные договоры // Российская юстиция. – 2007. – № 4. – С. 9).

153

154

155

156

157

158

159

160

161

   Так, B.C. Белых, с одной стороны, четко определяет систему гражданско-правовых договоров, выделяя в ее составе 26 типов договоров, шесть из которых разделены на отдельные виды. В другом случае пишет: «Надо четко определить, о каких видах гражданско-правовых договоров читаются лекции в курсе гражданского права, а о каких – в курсе предпринимательского (коммерческого) права». (См.: Белых B.C. Предпринимательский договор: понятие, виды и сфера применения // Цивилистические исследования. Вып. 1: Сб. науч. тр. памяти проф. И.В. Федорова / под ред. Б.Л. Хаскельберга, Д.О. Тузова. – М., 2004. – С. 124–126).

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

   Сторонниками построения системы договоров на основе юридических признаков можно назвать М.М. Агаркова, К. Анненкова, В.И. Синайского. Последний классифицировал договорные обязательства по однородности основных прав, выделяя следующие группы: 1) договорные обязательства, направленные на перенесение права собственности; 2) договорные обязательства, направленные на пользование чужой вещью; 3) договорные обязательства, направленные на пользование чужим трудом; 4) договорные обязательства, направленные на содействие в достижении благ и их охранение (См.: Синайский В.И. Указ. соч. – С. 90). М.М. Агарков в качестве основания классификации обязательств выбрал виды действий, составляющих содержание обязательств. Используя этот критерий, все обязательства он разделил следующим образом: 1) обязательства, направленные на передачу должником в собственность кредитору какой-либо вещи, в том числе денег; 2) обязательства, направленные на предоставление должником в пользование кредитору индивидуально-определенной вещи; 3) обязательство, направленное на передачу должником кредитору какого-либо другого вещного права, кроме права собственности, либо на передачу обязательственного права требования; 4) обязательство, направленное на совершение должником какой-либо сделки в отношении кредитора (См.: Агарков М.М. Избранные труды по гражданскому праву: В 2 т. – Т. 1. – М., 2002. – С. 213, 214).

175

   Попытки систематизировать договоры, взяв за основу экономический признак, предпринимались в юридической литературе неоднократно. Так, К. Победоносцев классифицировал договоры «по хозяйственному началу». Используя указанный критерий, он выделял три группы договоров: 1) договоры, имеющие целью отчуждение имущества, или предоставление его во временное употребление и пользование, за определенную плату или даром; 2) договоры, имеющие предметом действия и рабочий труд лиц либо совместную их деятельность в одном предприятии; 3) договоры, имеющие целью обеспечение прав и интересов по имуществу (См.: Победоносцев К. Указ. соч. – С. 322, 323). Г.Ф. Шершеневич, используя экономический признак – цель договора, выделял договоры, целью которых является или передача вещи в собственность или во временное пользование; или предоставление услуг; или же предоставление возможности действий, составляющих исключительное право представляющих их лица (Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изд. 1907 г.) / вступ. ст. Е.А. Суханова. – М., 1995. – С. 315, 316). С.И. Аскназий за основу построения системы договоров взял «содержание и характер взаимного хозяйственного обслуживания вступающих в договорные отношения контрагентов», выделив при этом: 1) договоры по предоставлению имущества в собственность; 2) договоры по предоставлению имущества в пользование; 3) договоры по предоставлению кредита; 4) договоры по выполнению работ; 5) договоры о совместной хозяйственной деятельности (Аскназий С.И. Очерки хозяйственного права СССР. – Л., 1926. – С. 65).
   Использование экономических критериев приводило к тому, что в одной группе оказывались разнородные по характеру договоры. Так, у К. Победоносцева в одной группе оказались такие договоры, как подряд, поставка, поклажа, доверительное поручение и товарищество. Сложно выделить нормы права (помимо общих положений о договорах), в равной мере применимые ко всем договорам данной группы, а ведь именно это является основной целью систематизации договоров. Кроме того, по словам С.И. Аскназия, некоторые договоры по сложности своего юридического состава не могут быть уложены в предложенную им схему, что, безусловно, является недостатком такой классификации, так как построение системы предполагает охват всех поименованных в законе договоров: «Деление должно быть соразмерным. Задача деления заключается в том, чтобы перечислить все виды делимого понятия. Поэтому объем членов деления должен быть равен в своей сумме объему делимого понятия» (Кириллов В.И., Старченко А.А. Логика: учеб. для юрид. вузов. – М., 2003. – С. 56).

176

   Сторонниками применения смешанного юридического и экономического критерия можно назвать О.С. Иоффе, Н.И. Овчинникова, А.Ю. Кабалкина, С.М. Корнеева. Так, Н.И. Овчинников, взяв за основу «экономический критерий «цели» и юридический критерий – содержание договорного правоотношения», выделил следующие шесть групп хозяйственных договоров: 1) договоры реализации имущества в собственность или оперативное управление; 2) договоры возмездной передачи имущества во временное пользование; 3) договоры по производству работ; 4) договоры по транспортировке; 5) договоры об оказании услуг; 6)договоры банковской ссуды (См.: Овчинников Н.И. Указ. соч. – С. 64). Руководствуясь указанным комбинированным критерием, О.С. Иоффе выстроил систему договоров, включающую следующие девять групп: договоры по возмездной реализации имущества, по возмездной передаче имущества в пользование, по безвозмездной передаче имущества в собственность или пользование, по производству работ, по оказанию услуг, по перевозкам, по кредиту и расчетам, по совместной деятельности и по страхованию (См.: Иоффе. Советское гражданское право: учеб.: В 2 т. – Л., 1971. – Т. 1. – С. 389). Нетрудно заметить, что при данном подходе, в основу деления договоров на группы положены различные критерии, в то время как безусловным требованием правильной классификации является использование единого критерия. В действительности, как верно отмечает М.И. Брагинский, «…комбинированный критерий превратился в простую сумму критериев, благодаря чему единственное основание деления заменяется неограниченным их числом» (Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. – С. 398).

177

178

   См.: Красавчиков О.А. Система отдельных видов обязательств // Советская юстиция. – 1960. – № 5. – С. 42. Предложенная О.А. Красавчиковым система подверглась критике на страницах юридической литературы. В частности, Н.И. Овчинников справедливо отмечает, что обязательства четвертой группы отличаются от первых трех по объекту правоотношения (См.: Овчинников Н.И. Указ. соч. – С. 59). То есть помимо общего критерия «направленности гражданско-правового обязательства» вводится дополнительный – объект гражданских прав и обязанностей. Таким образом, попытка систематизации договоров на основе единого критерия О.А. Красавчикову не удалась.

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

   1995. – № 48. – Ст. 4563; 2010. – № 50. – Ст. 6609; постановление Правительства РФ от 17 сентября 2001 г. № 675 «О Федеральной целевой программе «Жилище» на 2002–2010 гг.» (ред. от 15 декабря 2010 г.) // СЗ РФ. – 2001. – № 39. – Ст. 3770; 2010. -№ 52 (ч. 1). – Ст. 7083.

195

196

197

198

199

   Постановление Правительства РФ от 13 августа 2006 г. № 491 «Об утверждении Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме и правил изменения размера платы за содержание и ремонт жилого помещения в случае оказания услуг и выполнения работ по управлению, содержанию и ремонту общего имущества в многоквартирном доме ненадлежащего качества и (или) с перерывами, превышающими установленную продолжительность» (ред. от 6 мая 2011 г.) // СЗ РФ. – 2006. – № 34. – Ст. 3680; 2011. – № 22. – Ст. 3168.

200

201

202

   Повторяется история договора долевого участия в строительстве жилья, когда под одинаковыми заголовками скрывались совершенно различные типы договоров (см. напр.: Пункты 2,3,5 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ «Обобщение практики рассмотрения судами Российской Федерации дел по спорам между гражданами и организациями, привлекающими денежные средства граждан для строительства многоквартирных жилых домов»// Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2003. – № 2; Постановление Президиума ВАС РФ от 3 апреля 2001 г. № 9064/00 // Вестник ВАС РФ. – 2001. – № 8; Постановление Президиума ВАС РФ от 17 декабря 1996 г. № 3155/96 по делу № 156/1 // Вестник ВАС РФ. – 1997. – № 4).

203

204

205

206

207

208

209

   Возможность передачи полномочий единоличного исполнительного органа общества по договору управляющей организации (управляющему) предусмотрена абз. 3 п. 1 ст. 69 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (ред. от 28 декабря 2010 г.) // СЗ РФ. – 1996. – № 1. – Ст. 1; 2011. – № 1. – Ст. 21; и подп. 4 п. 2 ст. 33, ст. 42 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (ред. от 28 декабря 2010 г.) // СЗ РФ. – 1998. – № 7. – Ст. 785; 2010. – № 1. – Ст. 13; а также п. бет. 3 Федерального закона от 29 ноября 2001 г. № 156-ФЗ «Об инвестиционных фондах» (ред. от 4 октября 2010 г.) // СЗ РФ. – 2001. – № 49. – Ст. 4562; 2010. – № 41 (ч. 2). – Ст. 5193.

210

   2006. – № 52 (ч. 1). – Ст. 5496; 2010. – № 41 (ч. 2). – Ст. 5188.

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →