Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

У пчел пять глаз

Еще   [X]

 0 

Подводная война. Хроника морских сражений. 1939-1945 (Пиллар Леон)

В книге Леона Пиллара описаны основные операции, в которых участвовали подводные лодки во время Второй мировой войны. Автор представляет обширную панораму сражений в Мировом океане и, выходя далеко за рамки сухой фактологии, позволяет пережить драматические события тех дней.

Год издания: 2007

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Подводная война. Хроника морских сражений. 1939-1945» также читают:

Предпросмотр книги «Подводная война. Хроника морских сражений. 1939-1945»

Подводная война. Хроника морских сражений. 1939-1945

   В книге Леона Пиллара описаны основные операции, в которых участвовали подводные лодки во время Второй мировой войны. Автор представляет обширную панораму сражений в Мировом океане и, выходя далеко за рамки сухой фактологии, позволяет пережить драматические события тех дней.


Леон Пиллар Подводная война. Хроника морских сражений. 1939—1945

Глава 1
Подводные лодки на момент объявления войны

Германия освобождается от условий Версальского договора

   В 1935 году в Германии по настоянию Гитлера и в нарушение соответствующих положений Версальского договора началось создание армии и новых военно-морских сил. Первые подводные лодки строились в тайне на замаскированных верфях и были небольшого водоизмещения. В возрождении подводного флота Германии важную роль сыграл офицер, который, будучи командиром подводной лодки, в 1917 году был взят в плен англичанами. Он хорошо знал будущего противника, и в течение многих лет мысли его были заняты строительством подводных лодок ВМФ и совершенствованием тактики их боевых действий. Вскоре ему пришлось в ускоренном режиме готовить первые экипажи для новых подводных лодок. Многие из прошедших эту школу офицеров впоследствии стали лучшими командирами. Речь идет о Карле Дёнице, и, если бы фюрер, прежде чем начинать войну, приказал построить требовавшиеся Дёницу 300 подводных лодок, это существенно повлияло бы на исход войны, во всяком случае, союзникам понадобилось бы гораздо больше времени, чтобы завоевать необходимую для победы свободу действий на море.
   Каков же был Карл Дёниц?

Карл Дёниц

   Карл Дёниц, худощавый, быстрый в движениях офицер, в своей темной морской форме выглядел юным лейтенантом. Взгляд его гипнотически воздействовал на подчиненных; маленькие зрачки темнели, как только гнев закипал в нем. Однако Дёниц умел сдерживать эмоции. Узкие губы еще больше подчеркивали резкое выражение лица, которое иногда все же смягчалось лукавой улыбкой. Все в его лице было острым: уши, нос, подбородок. При разговоре он подчеркивал интонацией каждый слог, выделял каждое важное слово. Однако он умел спокойно выслушать разъяснения, которые кто-либо ему давал.
   «Я родом из Пруссии, – вспоминает Дёниц. – Мои предки на протяжении столетий были деревенскими и судебными старостами, а также землевладельцами на границе древних германских поселений на Эльбе и в районе устья реки Зале. Из семей этих крестьянских старост позднее происходили евангелистские пасторы, офицеры и ученые.
   История Пруссии, прежде всего образ Старого Фрица, войны за свободу будоражили мое воображение с юности. Ребенком я знал, что мой отец, как он обычно сам выражался, дал бы порвать себя на куски за старого короля Вильгельма – кайзера Вильгельма I. В нашем доме не было и следа духа индивидуализма, напротив, царил дух прусской солидарности. Когда я стал солдатом, а затем и офицером, организация и субординация для меня были чем-то естественным. Убежденность в том, что на первом месте находится исполнение долга, явилось результатом моего домашнего воспитания. Перед началом Первой мировой войны с 1912 года я за границей находился на крейсере «Бреслау». Это время оставило у меня в памяти особенный отпечаток, оно укрепило мой патриотизм, я видел Германию с отдаленной перспективы, рассматривал ее как единое государство и сравнивал с другими нациями и народами. При таком взгляде вне поля моего зрения оставались внутренние слабые места. Поражение 1918 года стало для меня ударом, как и каждого немца»1.
   Он был настоящим мужчиной: гордым, сдержанным, хладнокровным, жестким по отношению к самому себе и другим, отвергал любые проявления эмоциональности, считая их признаками слабости. В то же время его суровому сердцу моряка была не чужда человечность. Хотя из его рода «происходили евангелистские пасторы», сам Дёниц отличался, несмотря на оставшуюся в нем от предков лютеранскую строгость, широтой взглядов, многие видели его веселую снисходительную улыбку, когда его верующая жена говорила о Боге в его присутствии.
   Я имел с ним беседу. В конце нашей встречи адмирал высказался высокопарно, но этим высказыванием он охарактеризовал всю свою жизнь: «беспрекословное послушание»; и именно это послушание перед Гитлером, чью дьявольскую сторону ему пришлось познать позднее, усиленное выраженным патриотизмом, привело его впоследствии в тюрьму2. Дёниц не терпел никаких исключений в практическом применении принципа «оружие уступит тоге».
   Как и все немцы, он никогда не признавал условий Версальского договора, называя их «оковами», особенно те, которые разоружали его страну. Имперским военно-морским силам позволялось иметь лишь небольшое количество кораблей, не имеющих военного значения, и никаких подводных лодок. Сегодня известно, что инженеры Техель и Шюрер – последний занимался модернизацией подводных лодок времен Первой мировой войны – создали в Голландии конструкторское бюро под прикрытием одного из голландских предприятий[1], обладавшего небольшими верфями. Были построены две подводные лодки: одна в Кадисе[2], другая – в небольшом финском порту Або[3]; это были модернизированные подлодки, похожие на те, что чуть не принесли победу Германии в 1916 году. Позже они были проданы. Лодка водоизмещением 250 тонн – Финляндии, а 500-тонный образец – Турции[4]. В испытании обоих образцов принимали участие немецкие офицеры, матросы и инженеры и таким образом вновь знакомились с материальной частью.
   Дёниц был осведомлен обо всем этом, он слишком сильно был заинтересован в данном вопросе, слишком старательно стремился к тому, чтобы разорвать Версальский договор и выбросить его клочки в море. Только так и не иначе.

Немцы строят новый подводный флот

   25 июня 1933 года в Киль-Вике была открыта Школа подводных лодок, в которой проходили курс обучения морскому делу не более дюжины офицеров военно-морских сил и около шестидесяти унтер-офицеров и матросов. Для того чтобы защищаться, необходимо знать силы противника, то есть знать устройство подводных лодок, знать все об их эксплуатации – подводное и надводное плавание, вооружение. На самом деле под этими благовидными предлогами шло обучение первой группы подводников для ВМС Германии.
   Эти моряки по одиночке или малыми группами, в гражданской одежде направлялись в Або, где находилась боевая подводная лодка. Это было в то время, когда Гитлер пришел к власти и стал рейхсканцлером. На территории «Дойче верке» и верфи «Германия» в Киле были сооружены небольшие, постоянно и хорошо охраняемые ангары, посторонние не имели права приближаться к ним, а работавшие там были обязаны хранить абсолютное молчание.
   На самом деле военно-морские силы Третьего рейха строили там свои первые подводные лодки U-1 – U-6 водоизмещением 250 тонн по финскому образцу. Эти небольшие по размеру маневренные лодки не могли совершать дальних походов, однако обладали достаточно хорошими мореходными качествами. Во всяком случае, позднее они зарекомендовали себя как наиболее подходящие для интенсивного обучения экипажей, которые по очереди ходили на них, для того чтобы к определенному моменту в наличии оказалось как можно большее число подготовленных подводников.
   Между тем Гитлер, которому не откажешь в дипломатическом мастерстве и смелости, через Риббентропа стал вести переговоры с Англией, которая в соответствии со своей политикой равновесия на континенте поддержала Германию финансово и хотела снова вооружить ее для того, чтобы создать противовес Франции. Этой идеей воспользовался Гитлер, и 16 июня 1935 года был заключен договор о морском флоте, о котором Франция была поставлена в известность лишь после его подписания. Германия, согласно договору, была обязана ограничить тоннаж своего флота 35 процентами от тоннажа британского флота, исключение составляли лишь подводные лодки, для которых пропорция составляла 45 процентов, и на основании «дружеских договоренностей» могла быть доведена до 100 процентов. Таким образом, с 19 июня 1935 года Германия могла строить подводные лодки общим водоизмещением 24 000 тонн.
   Забыла ли Англия о решающем 1916 годе? Видимо, нет, однако ее флот имел лишь небольшое количество подводных лодок (57 единиц в 1939 году), таким образом, даже доведение числа германских подлодок до стопроцентного равенства английским не представляло большого риска.
   Из записок Дёница становится ясно, что Верховное командование кригсмарине уже в 1932 году организовало строительство подводных лодок таким образом, что к началу 1933 года во время переговоров с Англией они уже могли быть заложены на стапелях.
   В конце июня 1939 года в Киле раскрылись ворота одного из ангаров, и первая подводная лодка U-1 предстала свету. 28 июня 1935 года, ровно через 38 дней после подписания договора, U-1 совершила первые пробные выходы в море. С этого момента каждые 14 дней со стапелей верфи в Киле торжественно сходила одна подводная лодка. В сентябре 1935 года после своего возвращения на крейсере Emden из похода в Индийский океан Карл Дёниц[5] был назначен командующим первой флотилией, состоявшей из первых трех подводных лодок водоизмещением по 250 тонн. «Флотилия получила наименование Веддинген[6].
   В дальнейшем к шести подводным лодкам U-1 – U-6 в течение последующих месяцев присоединились девять других, IIb серии, U-10 – U-183.
   Капитан 2-го ранга Карл Дёниц на борту Emden имел при себе в должности вахтенного офицера капитан-лейтенанта Годта, которого он взял к себе4.
   Теперь Карл Дёниц мог претворить в жизнь планы, которые вынашивал многие годы и которые к тому времени уже созрели. При обучении новых подводников он ставил две цели: оружие должно обладать как можно большим военным потенциалом. Для этого он должен был разъяснить своим морякам в мирное время в качестве примера все возможные ситуации, с которыми они могли бы столкнуться на войне, чтобы команды получили возможность вступить в бой, имея как можно больше знаний и уверенности в своих силах. Кроме того, он хотел привить им любовь к новому оружию, а также подготовить их к выполнению долга с полным самоотречением. В жестких условиях подводной войны к успеху мог привести только высокий дух, простого знания предмета было недостаточно.

3 сентября 1939 года

   В нескольких километрах от Вильгельмсхафена шоссе имеет развилку, где от него отходила не слишком укатанная колесами дорога. Она вилась между лугами и пашнями и приводила к деревянному бараку, полускрытому лесом. Это была «мертвая дорога» в Зенгварден, и до сентября 1939 года она оправдывала свое название, поскольку пролегала через пустошь. Офицеры военно-морских сил изредка приезжали сюда, а затем часами находились в бараке. Хотя окрестные жители и задавали себе вопрос о том, что там могло происходить, однако говорить об этом не осмеливались, так как было небезопасно пытаться узнать что-либо носившее гриф секретности. Затем темные лимузины с морскими офицерами стали появляться все чаще. На крыше первого барака была установлена радиоантенна, вокруг построены еще несколько бараков и проложены телефонные линии. Так появилась новая штаб-квартира командующего подводным флотом, капитана 1-го ранга Карла Дёница, которая до того времени располагалась в Свинемюнде, на берегу Балтийского моря.
   Утром 3 сентября 1939 года, в тот день, когда Великобритания и Франция объявили войну Германии, Дёниц находился в комнате операторов. Перед ним на стенах висели карты Балтийского моря, Северной Атлантики и Ла-Манша, на которых маленькими голубыми флажками с цифрами были обозначены позиции подводных лодок. К сожалению, был вынужден констатировать Дёниц, оставалось слишком много незащищенных пространств, число подводных лодок было слишком малым. Стоя рядом с ним, начальник его штаба, капитан 2-го ранга Годт, разговаривал с первым офицером штаба, капитан-лейтенантом Ореном, и офицером связи, капитан-лейтенантом Штокхаузеном. Высокий худой Годт был предан командиру душой и телом. Оба знали о предстоящей войне с Францией и Англией, однако надеялись, что благодаря политическому маневру фюрера Англия воздержится от войны и сохранит нейтралитет. Соотношение численности военно-морских сил Англии и Германии действительно было слишком неблагоприятным для того, чтобы надеяться на победу германских кригсмарине. Неожиданно распахнулась дверь, и один из матросов подал командующему подводными силами радиограмму c пометкой «срочно». Дёниц принял ее без особой спешки, быстро пробежал глазами, держа в вытянутой руке, не надевая очков (он был дальнозорким). Затем прочитал вслух громко и медленно, чтобы было понятно присутствующим офицерам. Послание было расшифровано службой наблюдения за переговорами, которая занималась прослушиванием иностранных передатчиков. Это послание было направлено всем британским вооруженным силам на море, а также торговым судам Уайтхоллом и содержало слова: «тотальная Германия». К этим двум словам добавлялось небольшое пояснение. «Тотальная Германия», без сомнений, означало немедленное начало боевых действий против Германии.
   Дёниц бросил лист бумаги на стол. Годт схватил его и прочитал сообщение. Дёниц ходил взад и вперед по комнате. Он выглядел очень взволнованным, что было не свойственно этому спокойному и рассудительному человеку. Неожиданно он сказал достаточно громко, чтобы это было услышано всеми: «Проклятье! Еще раз пережить такое» – и удалился в свой кабинет. Все три офицера, присутствовавшие при этом разговоре, были так обескуражены неожиданным всплеском эмоций своего шефа, что на некоторое время замерли на своих местах. Обычно Дёниц ни с кем не делился мыслями, которые занимали его в минуты одиночества, прежде чем, решительный и уверенный в себе, не появлялся перед своими офицерами.
   В тот же день, в 13.30, германское Верховное командование отдало приказ о немедленном начале боевых действий против Англии.

Немецкие подводные лодки

   В день объявления войны Дёницу при наличии 57 подводных лодок было необходимо их не менее 300 для того, чтобы взять измором Англию и после потопления всех без исключения торговых судов, пытающихся войти в какой-либо британский порт, принудить Британию просить мира. Из предполагаемых 300 лодок 100 участвовали бы в боевых действиях, 100 – в море выдвигались бы к районам боевого применения или возвращались в порт приписки после выполнения боевого задания, еще 100 находились бы на верфях, проходя текущий ремонт.
   В первые годы войны Дёниц был вынужден писать множество рапортов, а также устно настаивать на том, чтобы был выполнен его план. Утвержденная 7 сентября программа предусматривала ввести в строй 7 подводных лодок в 1939 году, 46 подводных лодок в 1940 году, 120 подводных лодок в 1941 году.
   В конце сентября Дёниц потребовал, чтобы ежемесячно производилось от 25 до 30 подводных лодок, однако его требование не могло быть выполнено незамедлительно, поскольку в то время приоритет отдавался сухопутным силам.
   Имевшиеся 57 подводных лодок были разделены на шесть флотилий: одна флотилия из 9 подводных лодок IX серии; две флотилии из 18 подводных лодок VII серии; три флотилии из 30 подводных лодок II серии.
   3 сентября 1939 года только 32 лодки (VII и IX серии) имелись в распоряжении для боевого применения в Атлантике5.
   Подводные лодки этих серий соответствовали всем требованиям, особенно VIIb и VIIc серий, которые имели очень хорошую маневренность, а кроме того, больший радиус действия, чем это предусматривалось в сделанных в мирное время осторожных оценках. Эти подлодки могли опускаться на глубину 150 и даже 170 метров. На одной из них не было обнаружено повреждений после всплытия с глубины 265 метров6. Впрочем, это ни в коем случае не означало, что подводные лодки были гарантированы от поломок. Опыт показал что двигатели были слишком слабыми для длительных походов. Позднее они были заменены.

   ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ГЕРМАНСКИХ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК

   Имелись опасность просачивания воды и недостаточность герметичности выпускных клапанов. Как известно, лодка идет над водой, задействуя оба дизеля. При погружении дизели выключаются и в работу вступают электромоторы. Выпускные клапаны под давлением воды должны прилегать плотно и герметично запирать трубопровод. Однако этого зачастую не происходило, и в погружающуюся лодку проникали значительные объемы воды. Эта недоработка вынудила к всплытию на поверхность не одну лодку.

Подготовка немецких экипажей

   Будущие офицеры военно-морских сил направлялись в 7-й батальон флотского экипажа на остров Дэнхольм, недалеко от Штральзунда. Подъем в 6 утра, затем занятия и военная подготовка. «Собственно говоря, эта подготовка служила для того, – пишет капитан Хайнц Шеффер, – чтобы заставить нас проявить характер и отсеять непригодных. Обучение основывалось на том принципе, что лишь тот может командовать, кто умеет подчиняться». Капитан Шеффер описывает и некую «долину смерти», и оба холма, которые предстояло пересечь в противогазе, с ранцем и оружием. Он пишет: «Некоторые подумывали о самоубийстве».
   Затем кандидаты в офицеры откомандировывались в Киль и распределялись на три бывших парусника Gorch Fock, Albert Schlageter и Horst Wessel, где им приходилось выскакивать из подвесных коек по утрам, в самую холодную погоду по форме одежды № 2, после проведенной в горячем воздухе ночи… Горе тому, кто страдал головокружением на занятиях с такелажем: Schwimmschule и еще раз Schwimmschule7.
   После этого матрос становился кадетом морской школы, получал звезду на рукав форменки и золотой борт.
   Экипажи подводных лодок составлялись исключительно из добровольцев. Но не каждый, кто хотел стать подводником, становился им, по крайней мере в начале войны. Существовали всевозможные медицинские обследования и тесты на пригодность. Подготовка была чрезвычайно сложной, и многие не выдерживали.
   Практическое обучение проводилось в южной части Балтийского моря, которое долгое время обходили боевые действия. Программа, заранее известная экипажам, длилась шесть месяцев. Перед боевыми стрельбами каждая подводная лодка должна была произвести 66 учебных атак. Учения проводились днем и ночью: погружение на перископную глубину, срочное погружение, погружение на предельную глубину, атака с применением всех видов бортового оружия, маневр с погружением в полной темноте. Ход каждого маневра был четко определен. Необходимо было действовать столь же быстро, сколь и точно.
   Особенно строгой была вахта сигнальщиков. Каждый из сигнальщиков должен был следить за сектором в 90 градусов в течение четырех часов. Один из французских офицеров ВМС рассказал нам, что видел немецкую подводную лодку, приблизившуюся к его кораблю при драматических обстоятельствах. «Ни один из сигнальщиков ни на секунду не повернул голову для того, чтобы посмотреть на нас. Такая железная дисциплина была немыслима во французских военно-морских силах».
   Дёниц форсировал подготовку и ее цели таким образом, что на учениях в Балтийском море лодки пару раз подвергались реальной опасности.
   На борту подводной лодки не существовало политики, едва ли можно было найти портрет Гитлера… Вместо этого на виду было нечто более приятное – фотографии прелестных девушек.
   Вход на подводные лодки гражданским лицам был строго воспрещен, и, если в исключительных случаях подобное все же происходило, командиры встречали визитеров сдержанно. Члены партии – а таковые конечно же имелись на подводном флоте – были на борту всего лишь членами экипажа, и не более того.
   Когда хорошо обученные экипажи первых лет войны с такими командирами, как Кречмер, Прин, Шепке, Эндрасс (это лишь некоторые), выбыли из строя, их заменило поколение подводников, которое прошло школу гитлерюгенда и Напола. Это поколение было лишено как подготовки, так и принципиальности первых экипажей, и оно дорого заплатило за недостаток опыта. Из 30 000 германских подводников, находившихся в боевом применении, лишь около 5000 остались в живых.

Британские подводные лодки

   В распоряжении у англичан имелось такое же число подводных лодок, каким располагали германские военно-морские силы, то есть 57 единиц. Однако если считать лодки, готовившиеся к сходу со стапелей к началу войны, то их было 69. Британский подводный флот отличался недостатком единообразия (10 различных типов). Он состоял прежде всего из лодок типа Triton водоизмещением 1500 тонн, три лодки типа River водоизмещением 1850 тонн развивали скорость до 22 узлов и типа О. Лодки типа Н и L устарели к тому времени и были ограниченно годными к применению.
   Англичане не возлагали всю надежду на подводные лодки, как это делали немцы, и подводная война, которую вели британцы, терялась в тени общих боевых действий. В промежутке между двумя мировыми войнами в британских ВМС находились даже такие личности, согласно взглядам которых это оружие было устаревшим. Несмотря на то что экипажи субмарины составляли элиту, сами подводные лодки считались не более чем частью кораблей надводного флота их величества.
   Англия в первую очередь должна была обеспечить господство на море и защитить тысячи торговых судов, бороздивших море под английскими, канадскими, австралийскими и южноамериканскими флагами; для подобных целей едва ли подходили подводные лодки.
   В декабре 1939 года была предпринята попытка применения подводных лодок для защиты конвоев из Галифакса в Великобританию. Подводные лодки – минные заградители Porpoise, Cachalot, Narwal и Seal, наряду с четырьмя французскими подводными лодками 2-й дивизии Casabianca, Sfax, Achille и Pasteur попали при этом в Северной Атлантике в шторм такой силы, что морское командование отказалось от применения подводных лодок для выполнения подобных задач.

   ХАРАКТЕРИСТИКИ БРИТАНСКИХ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК

   Согласно взглядам британского командования, задачей подводных лодок являлось несение патрульной службы в территориальных водах противника и торпедирование крупных судов, что они и пытались осуществлять сразу после начала войны в проливе Каттегат, а позднее в территориальных водах Норвегии. Поскольку бронированных кораблей у противника не было, они довольствовались потоплением танкеров, одного военного транспорта и одного торгового судна.
   Британские подводные лодки зачастую успешно топили подводные лодки противника, подкарауливая их при выходе из базы.
   К началу войны в распоряжении флота метрополии имелись вторая и шестая флотилии подводных лодок, состоявшие соответственно из четырнадцати и семи лодок. К средиземноморской эскадре относились 10 подводных лодок (первая флотилия), группе «Северная Атлантика» – две лодки, базе военно-морских сил «Дальний Восток» – 15 лодок (четвертая флотилия). Состоявшая из восьми подводных лодок пятая флотилия занималась подготовкой экипажей. Каждая из вышеназванных флотилий имела один надводный корабль снабжения, широкую известность получили Titania, Midway, Alecto.
   В Средиземном море британские подводные лодки атаковывали немецкие и итальянские корабли снабжения во время боевых действий в Ливии. Первая средиземноморская флотилия получила старые подводные лодки (тип О, Р, R) в качестве усиления. В конце 1940 года с Дальнего Востока прибыли 17 лодок, среди них два минных заградителя.
   В Юго-Восточной Азии они ставили мины в прибрежных водах, чтобы предотвратить подвоз войск, боеприпасов и других материальных средств.
   Большая британская база подводных лодок находилась в Госпорте, напротив Портсмута; ее типично английские кирпичные постройки носили названия Форт-Блок-Хаус, официально же база именовалась «Дельфин».
   20 декабря 1939 года командующий северной флотилией подводных лодок сэр Макс Хортон был заменен вице-адмиралом Райксом и назначен вице-адмиралом подводных лодок или командующим подводными силами ВМФ Великобритании.
   В 1942 году сэр Клод Барри сменил сэра Макса Хортона; он пытался потопить линкор Tirpitz и упорно преследовал эту цель до тех пор, пока не достиг успеха.
   Британские подводники, от флаг-офицера до матроса, чувствовали себя членами самого престижного клуба в мире. Двое бывших подводников, C. Уоррен и Джеймс Бенсон, без тени бахвальства писали, что чувство общности между 50 или 60 мужчинами различного происхождения, оторванными от остального человечества и со всех сторон окруженными морем, находящимися в лодке под водой, способствует тому, что подводник начинает считать самого себя богом.

Французские подводные лодки

   Французские соединения подводных лодок в качестве главной базы имели военно-морскую базу в Тулоне, где находились 28 лодок, а также базу в Бисерте с 17 подводными лодками, три из которых были временно откомандированы в распоряжение эскадры в Леванте.
   В Оране размещались 12 подводных лодок, из которых несколько были направлены в Касабланку для патрулирования от Гибралтара до Канарских и Азорских островов. К началу войны Франция обладала, если считать подводный крейсер Surcouf, 78 подводными лодками. При этом различались подводные лодки первого и второго класса.
   Существовало два типа подводных лодок первого класса.
   1. 9 лодок типа Requin, Souffleur, Morse, Narval, Marsouin, Dauphin, Caiman, Phoque, Espadon.
   Водоизмещение: 974/1441 тонны, два дизельных двигателя мощностью 1450 лошадиных сил, два электромотора – 900 лошадиных сил. Скорость – 15 узлов над и 9 узлов под водой. Радиус действия 5650 морских миль при средней скорости 10 узлов. Вооружение: десять торпедных аппаратов 550-мм, одна 100-мм пушка, два зенитных пулемета. Глубина погружения – 80 метров.
   2. 31 лодка типа «1500 тонн» с двойным корпусом типа Redoutable, сданы в эксплуатацию в 1931—1939 годах. Эти лодки составляли основную мощь французского подводного флота в морях всего мира. В действительности в 1939 году существовало лишь 29 из них, поскольку Promethee была потоплена 7 июля 1932 года в результате несчастного случая во время испытательного выхода в море перед Шербуром, а Phoenix – 15 июня 1939 года в бухте Кам-Ранг во Вьетнаме. Эти 1500-тонные лодки назывались так: Redoutable, Pascal, Vengeur, Pesteur, Henri Poincare, Poncelet, Persee, Heros, Bevezies, Sidi-Ferruch, Sfax, Casabianca и др.
   Водоизмещение: 1570/2084 тонны. Два дизельных двигателя, в зависимости от года постройки – по 3000, 3600 или 4300 лошадиных сил. Два электромотора по 1000 лошадиных сил 17/10 или 19,5/10 узлов. Радиус действия – 4000 морских миль при скорости 17 узлов и 10 000 морских миль при скорости 10 узлов. При движении под водой со скоростью 5 узлов радиус действия составлял 100 морских миль. Вооружение: девять торпедных аппаратов 550-мм, два 400-мм торпедных аппарата, одна 100-мм пушка, два 13,2-мм зенитных пулемета. Глубина погружения составляла 80 метров.
   Эти лодки могли находиться в автономном режиме и не зависеть от внешнего обеспечения в течение 30 суток. Проведенная в 1941 году модернизация Redoutable позволила увеличить радиус его действия в два раза. Лодки типа «1500 тонн» погружались очень быстро: продолжительность наполнения их цистерн погружения составляла от 30 до 35 секунд, и менее чем через минуту лодка находилась под водой. Дифферент у таких лодок был превосходным.
   Единственной недоработкой этих подводных лодок являлось недостаточное оснащение приборами гидролокации. Акустические датчики, которыми оснащались эти корабли с 1935 года, позволяли определить положение цели с точностью до двух градусов на расстоянии до 10 морских миль и установить тип корабля.
   3. Следует упомянуть также подводный крейсер Surcouf. Он был спущен со стапелей 18 октября 1929 года, в мае 1934-го сдан в эксплуатацию и в 1939 году являлся самой большой подводной лодкой в мире.
   Водоизмещение: 3304/4318 тонн. Два дизельных двигателя мощностью 3800 лошадиных сил и два электромотора мощностью 1700 лошадиных сил. Скорость этого крейсера составляла 18 узлов при движении над и 8,5 узла при движении под водой.
   Радиус действия полностью загруженной лодки составлял 6800 морских миль при скорости 13,8 узла и 10 000 морских миль при скорости 10 узлов. Данная подводная лодка могла пройти до 70 морских миль со средней скоростью 4,5 узла под водой. Вооружение: одна водонепроницаемая башня с двумя 203-мм орудиями, двумя 37-мм зенитными пушками и четырьмя 8-мм зенитными пулеметами; шесть 550-мм и четыре 400-мм торпедных аппарата, один, способный садиться на воду, разведывательный самолет, находившийся в водонепроницаемом ангаре. Максимальная глубина погружения – 80 метров.
   Планировалось произвести еще две лодки данного типа. Эти подводные крейсеры предназначались для борьбы с торговыми судами противника в акваториях дальних морей, в случае необходимости – для обстрела побережья. Однако, несмотря на свои чрезвычайно удачные технические характеристики, Surcouf не сослужил той службы, которой от него ожидали. Вероятно, причиной этому провалу стали обстоятельства. Рано утром с 18 на 19 февраля 1942 года лодка была протаранена и затонула[7].

Подводные лодки второго класса

   Ondine, однако, затонула 3 октября 1928 года после столкновения в районе Виго у испанского побережья.
   Водоизмещение: 626/787 тонн, два дизельных двигателя мощностью 600 лошадиных сил, два электромотора мощностью 500 лошадиных сил позволяли развивать скорость до 14/7,5 узла. Радиус действия: 3500 морских миль под водой при средней скорости 7,5 узлов. Вооружение: семь 550-мм торпедных аппаратов, одна 750-мм пушка, два 8-мм зенитных пулемета. Максимальная глубина погружения – 80 метров.
   Эти лодки, корпус которых разделен на три отсека, незначительно отличались друг от друга по своим характеристикам.
   16 лодок типа «630 тонн» (тип Argonaute) были сданы в эксплуатацию между 1932 и 1935 годами: Diane, Meduse, Amphitrite, Orphee, Sibylle, Argonaute, Orion, Ondine (вторая лодка с таким названием) и др.
   В зависимости от времени постройки с определенными различиями лодки имели следующие характеристики: водоизмещение 651/807 тонн, два дизельных двигателя мощностью 650 лошадиных сил, два электромотора мощностью 500 лошадиных сил, максимальная скорость – 13,7/9,2 узла. Максимальный радиус действия: 4000 морских миль при средней скорости 10 узлов в подводном положении. Вооружение: восемь торпедных аппаратов (один из них, расположенный в середине судна, обладал тремя направляющими и был способен выпускать одну 550-мм и две 400-мм). Максимальная глубина погружения лодки составляла 80 метров.
   6 подводных лодок класса Amiraute, Minerve, Junon, Venus, Iris, Pallas, Ceres.
   Водоизмещение: 620/856 тонн, максимальная скорость – 14,25/9,3 узла. Максимальный радиус действия – 2500 морских миль при средней скорости 13 узлов. Вооружение: девять торпедных аппаратов (четыре носовых и два кормовых – 550-мм, три 400-мм торпедных аппарата и один трехторпедный, расположенный в диаметральной плоскости на корме). Максимальная глубина погружения – 80 метров.

Подводные лодки-миноукладчики

   Обладая водоизмещением 761/925 тонн, они могли принимать на борт 32 мины. Максимальная скорость этих лодок составляла 12/9 узлов. Вооружение: два 550-мм и два 400-мм торпедных аппарата, один 13,2-мм зенитный пулемет и два 8-мм пулемета.
   Зоной ответственности французского флота являлась западная часть Средиземного моря, и все имевшиеся в распоряжении подводные лодки с самого начала войны действовали в районе между Италией и Гибралтаром. 17 июня Morse (капитан-лейтенант Парис) взорвалась на французской мине у острова Дшерба. Другие лодки были откомандированы для сопровождения торговых судов и выполнения задач патрулирования в норвежском Ринне и Скагерраке по просьбе англичан.
   Затем разыгралась драма перемирия. На тот момент многие подводные лодки находились на верфях. Одни были затоплены собственными экипажами: в Бресте «1500-тонная» лодка Pasteur, Agosta, Achille, Ouessant, другие же удалось отбуксировать в Англию. Подлодка Surcouf (капитан 3-го ранга Мартин) 18 июня бежала из Бреста и, двигаясь лишь на электромоторах, достигла Плимута. По ее прибытии в Плимут между англичанами и французами произошли кровавые столкновения[8].
   Несколько подводных лодок типа Roland-Morillot, находившихся на завершающем этапе строительства, было затоплено. В июле большая часть французского подводного флота находилась в Тулоне, вне зоны досягаемости немцев.
   На всех военных кораблях французского флота золотыми буквами было нанесено четыре слова, располагавшиеся на двух табличках под кормовой палубой. На одной стороне – девиз «Честь и родина», на другой – «Мужество и дисциплина».
   Все французские моряки – будь то адмиралы, офицеры, унтер-офицеры или матросы ВМС – в последнюю войну вынуждены были поразмыслить над смыслом этих слов и основательно взвесить, в какую сторону они указывали. Многие чувствовали моральную раздвоенность, особенно командиры подводных лодок.

Итальянские подводные лодки

   Значение для ведения боевых действий представляли лишь 108 из них, те, которые были построены в рамках программы модернизации итальянского подводного флота (с 1936 по 1942 год) после войны с Эфиопией.
   В 1936 году на стапелях находились лодки двух типов: три Foca и три Brin.
   Лодки типа Foca (Foca, Zoa и Atropo) были минными заградителями (36 мин) и оснащены шестью торпедными аппаратами, одной 100-мм пушкой и четырьмя 13,2-мм пулеметами. При водоизмещении 1318 тонн их скорость над водой составляла 14 узлов. Они были сданы в эксплуатацию в конце 1937 – начале 1939 года.
   Три подводные лодки – Brin, Galvani, Guglielmotti – имели на вооружении восемь торпедных аппаратов, одну 100-мм пушку и четыре 13,2-мм пулемета. Их водоизмещение составляло 1016 тонн, максимальная скорость – примерно 17 узлов. В эксплуатацию эти подводные лодки были сданы в 1938 году.
   В течение 1937 года на стапелях было заложено 11 подводных лодок с большим радиусом действия, из них девять – типа Marcello (водоизмещение 1060 тонн, восемь торпедных аппаратов, две 100-мм пушки, четыре 13,2-мм пулемета, максимальная скорость – 17,5 узла). Marcello, Barbarigo и др. были сданы в эксплуатацию в 1938 году. Еще две лодки – Archimede и Torricelli, переданные Испании в 1938 году, – обладали характеристиками типа Marcello.
   В 1938—1939 годах на стапелях было заложено еще 12 лодок с большим радиусом действия: две лодки Cappellini (Сommandante Cappellini и Сommandante Face Di Bruno) водоизмещением 1083 тонны, шесть Marconi: Guglielmo Marconi, Leonardo da Vinci и др. (водоизмещение 1192 тонны, скорость 18 узлов, восемь торпедных аппаратов, одна 102-мм пушка, четыре 13,2-мм пулемета), сданные в эксплуатацию в начале 1940 года; и четыре лодки типа Liuzzi: Console Generale Liuzzi, Alpino Bagnolini, Reginaldo Giuliani, Capitano Tarantini.
   В общей сложности 29 подлодок, к которым добавились еще 19: семнадцать – типа Adna водоизмещением приблизительно 600 тонн, две – типа Argo водоизмещением 794 тонны, предназначавшиеся для обороны побережья.
   Несмотря на то что эти лодки задумывались как подводные корабли «прибрежного действия», к началу войны они с успехом применялись в Атлантике. Их максимальная скорость составляла 14 узлов.
   У итальянцев на 10 июня 1940 года в распоряжении имелось 108 новых подводных лодок. Вместе с пятью лодками типа Н и двумя лодками типа Х, участвовавшими в Первой мировой войне, эти 115 лодок составляли один из самых значительных подводных флотов в мире8.
   Что же произошло с этим значительным числом лодок? Откровенно говоря, результат их действий не соответствовал тому, чего от них ожидалось, несмотря на бесспорное мужество их командиров и экипажей, которые были лучше подготовлены для самостоятельного боевого применения, чем для массовых атак «волчьих стай», для проведения которых готовил экипажи Дёниц. Итальянские экипажи вскоре попали в зависимость от немцев, в особенности лодки с базами приписки в Бордо, действовавшие в Атлантике. Единство между государствами оси было лишь внешним, ему не хватало внутренней связи.

Глава 2
Начало морской войны у берегов Великобритании

Положения о призах определяют порядок действий

   Гитлер пока надеялся, что сможет избежать вооруженного столкновения с Великобританией, поскольку в его намерения не входило непосредственное нападение на эту великую морскую державу. Для него, как более слабого на море, казалось важным не давать ни малейшего повода для развязывания тотальной войны. И в течение нескольких недель Францию также щадили; германские подводные лодки не тревожили французские торговые суда. Фюрер не хотел одновременно ввязываться в войну сразу с несколькими противниками, напротив, предполагалось, что один будет побежден после другого.
   Кригсмарине отдали приказ о ведении войны в строгом соответствии с призовым правом, и это прежде всего касалось подводных лодок. По этому поводу английский капитан Роскилл замечает: «Это было не результатом проявления любви к ближнему, а скорее ожиданием того, что Британия, и в особенности Франция, будут готовы к заключению мира после падения Польши».
   Гросс-адмирал Дёниц также констатировал: «Подводные лодки должны были вести войну согласно призовому праву, что соответствовало положениям лондонского протокола от 1936 года, то есть торговое судно, вне зависимости от наличия на борту вооружений, должно было быть сначала остановлено подводной лодкой или вспомогательным крейсером и осмотрено. В том случае, если, согласно призовому праву при определенной национальной принадлежности судна или наличия на нем определенных грузов, предусматривалось его затопление, подводная лодка вначале должна была позаботиться о безопасности экипажа судна. При этом в открытом море наличие на торговом транспорте предусмотренного конструкцией количества спасательных шлюпок не признавалось достаточным»1.
   Под защиту данных положений, следовательно, не попадали торговые суда, сопровождаемые военными кораблями или самолетами, суда, воспротивившиеся обыску, а также военные транспорты.
   Выполнение Положений о призовом праве давалось подводным лодкам чрезвычайно тяжело. Произведение обыска на торговых судах предусматривало сближение подводной лодки и торгового судна, что представляло собой большую опасность. В любой момент на таком судне мог быть сорван орудийный чехол и открыт огонь по тонкому стальному борту корпуса лодки. Возможность того, что подводная лодка будет протаранена, также не исключалась. Командиры подводных лодок были слишком хорошо знакомы с подобными опасностями и уклонялись от выполнения инструкций, следование которым предписывалось при встрече с торговым судном противника.
   Однако когда следовало расценивать то или иное поведение торгового судна в качестве «нападающего»? Может быть, тогда, когда национальный флаг с большой задержкой поднимался на гафель и при этом был трудноразличим в тумане? Или если один из матросов бежал к носовой части корабля, чтобы, возможно, расчехлить орудие? Или тогда, когда корабль стремительно менял курс или когда он передавал по радио сигнал SOS?

Нападение на Royal Sceptre 5 сентября 1939 года

   В тот день U-48 (капитан-лейтенант Вольфганг Франк) при тяжелых погодных условиях обнаружил в море торговое судно, которое не поднимало национального флага и не обозначало вместо этого другой символикой свою национальную принадлежность.
   Командир подводной лодки, произведя выстрелы перед носом торгового судна, потребовал его остановки. Однако пароход резко развернулся и вывесил британский флаг. Одновременно судно радировало: «Меня преследует подводная лодка, взят под огонь». При этом были переданы данные о местоположении и сигнал о помощи SOS, что Франк был вынужден расценить как нарушение призового права. Поскольку выстрелов бортового орудия было недостаточно для причинения торговому судну существенных повреждений, командир подводной лодки потопил его при помощи торпеды. Таким образом, Royal Sсeptre стал первым из 2472 торговых судов, потопленных германскими подводными лодками во время Второй мировой войны.
   Едва было покончено с Royal Sceptre, как на месте короткого боя появилось еще одно торговое судно. Это был Browning. Он сразу же спустил на воду спасательные шлюпки, для того чтобы обеспечить безопасность собственного экипажа и пассажиров, среди которых были также женщины и дети. Однако поскольку, согласно Положениям о призовом праве, количество собственных спасательных средств терпящего бедствие судна не признавалось достаточным, Франк счел себя вынужденным отдать распоряжение людям в лодках Browning о возвращении обратно на предварительно оставленный ими без управления корабль. Сигнал SOS, поданный Royal Sceptre, привел к тому, что Верховное командование кригсмарине издало приказ о потоплении или захвате в качестве трофеев всех тех торговых судов, которые при задержании используют бортовые радиопередатчики2.

Магнитные мины

   21 августа 7 малых подводных лодок II серии, получившие у немцев прозвища «челн-однодеревка» или также «ползающая дыра», находились в отведенных им соответствующих районах ожидания в южной части Балтийского моря. С 21 по 31 августа к ним подошли еще и другие, так что в день объявления войны не менее 39 германских лодок были готовы к выставлению магнитных мин перед входами в порты Великобритании и в районах пересечений главных судоходных маршрутов3. В 35 предприятиях подобного рода принимали участие эскадренные миноносцы коммодора Бонтэ и самолеты люфтваффе. Было очень сложно ставить эти мины на малых глубинах среди течений и во время приливов и отливов в данных районах, тем более что эти районы еще ранее были объявлены минными полями и, следовательно, подлежали тщательному наблюдению.
   Англичане называли их зонами объявленных минных полей.
   Если бы количество имевшихся в распоряжении немцев магнитных мин не было столь малым для полноценного блокирования английских и французских портов, союзники понесли бы гораздо большие потери.
   Все находившиеся в боевом патрулировании подводные лодки, за исключением U-16 (капитан-лейтенант Велльнер) и U-33 (капитан-лейтенант Дрески), вернулись в порты приписки невредимыми.
   Англичане нашли одну из этих мин, покрытую илом, которую прибило течением 23 ноября. Капитан Д. Оври обезвредил ее, после чего стало возможным исследовать механизм взрывателя. С тех пор магнитные мины сильно потеряли в своей эффективности4.

Гибель лодки Athenia 3 сентября 1939 года

   U-30 была одной из тех лодок, которые прибыли к своим местам боевого патрулирования в район, расположенный между Северной Ирландией и Гибралтаром, в период с 19 по 21 августа. Ее командир, капитан-лейтенант Лемп, ночью в день объявления войны обнаружил большое судно, двигавшееся зигзагообразным курсом с затемненным светом по маршруту, показавшемуся капитану подводной лодки необычным. Лемп принял его за вспомогательный крейсер, однако в действительности это был пассажирский лайнер Athenia (водоизмещение 13 000 тонн), находившийся на пути в США в 250 морских милях западнее Ирландии. U-30 всплыла и потопила судно тремя торпедами. Выживших подобрали норвежский танкер Knut Nelson, шведская яхта Southern Cross, а также два британских торпедных катера.
   Первоначально министр пропаганды Геббельс отрицал факт торпедирования этого судна немецкими подводными лодками, однако позднее заявил, что британцы сами потопили лайнер для того, чтобы подвигнуть американцев к вступлению в войну. Фактически Лемп действовал в нарушение приказов фюрера, желавшего соблюдать положения Гаагской конвенции. Дёниц, встречавший лодку по прибытии у шлюзов в Вильгельмсхафен, приказал капитан-лейтенанту5 сохранить в тайне обстоятельства потопления. Лемп был вызван в Берлин, однако избежал наказания, поскольку было признано, что он действовал из лучших побуждений и поскольку Дёниц полностью прикрывал его.

Положения о призовом праве более не действуют

   6 сентября впервые подводная лодка U-38 была взята под огонь торговым судном. 1 октября британское адмиралтейство порекомендовало торговым судам идти на таран с подводными лодками. Ночью все британские торговые суда двигались с затемненным светом.
   После того как Гитлер одинаковым образом щадил Англию и Францию, 7 сентября он отдал приказ о прекращении нападения на французские торговые суда и о приостановке минирования французских территориальных вод. Он, без сомнения, надеялся поссорить союзников и тем самым получить возможность заключить с Францией особое мирное соглашение.
   Адмирал Редер перепробовал все, что только было возможно, для того чтобы добиться отмены всех ограничений, затруднявших ведение подводной войны. Его усилия возымели успех: с 30 сентября ведение подводной войны было освобождено от рамок Положений о призовом праве. Во время Первой мировой войны соответствующее решение было принято лишь спустя 29 месяцев с начала войны. 23 сентября Гитлер разрешил своим подводным лодкам торпедировать каждое торговое судно, которое при нападении использовало бортовые передатчики для передачи каких бы то ни было сообщений.
   Поскольку британское правительство также отдало соответствующие указания своим судам, был сделан значительный шаг к развязыванию тотальной войны.
   В последующие дни приказ о ненападении на французские военные корабли был отменен. 30 сентября последовало распоряжение о том, что Положения о призовом праве более не действуют в западных морских районах от Ирландии до Великобритании, до 15-го градуса северной широты. Англичане называли этот район западными подступами.
   17 октября германское Верховное командование ВМС развязало руки своему подводному флоту, приказав атаковать каждый объект идентифицированный как корабль или судно противника без предупреждения. Через два дня было принято решение о том, что потоплению подлежит каждое судно, двигающееся по маршруту до 20-го градуса северной широты с затемненными огнями. Еще действовавшее для фрахтовых судов исключение было отменено 17 ноября. Атаковать их разрешалось в том случае, если их можно было однозначно идентифицировать как торговое судно противника. Гитлер боялся того, что какая-либо подводная лодка могла торпедировать американское судно!
   Таким образом, в середине ноября началась неограниченная подводная война против британского и французского торгового судоходства.
   Все введенные Гитлером из политических соображений ограничения были сметены водоворотом событий и беспрерывным давлением Редера и Дёница, которые, со своей стороны, были вынуждены прислушиваться к жалобам своих командиров лодок6.

Атака на авианосец Ark Royal 14 сентября 1939 года

   Ark Royal вместе с другими судами 14 сентября принимал участие в охоте на германские подводные лодки примерно в 150 морских милях западнее Гебридов, когда его обнаружил командир подводной лодки U-39. Капитан-лейтенант Глаттес выпустил две магнитные торпеды по авианосцу, которые взорвались прежде, чем достигли его. Взрывы привели к тому, что корабли сопровождения потопили U-39. В тот же день самолеты Ark Royal атаковали U-30 с использованием разработанных специально для борьбы с подводными лодками бомб. По своей неопытности и дерзости пилоты производили бомбометание с малых высот, две машины были задеты осколками собственных бомб и упали. Их пилоты были взяты в плен экипажем U-30. Эти атаки взволновали морские ведомства Великобритании, поскольку они показали, какой опасности подвергаются авианосцы действиями подводных лодок.

Торпедирование Courageous 17 сентября 1939 года

   17 сентября, за несколько минут до 18.00, капитан-лейтенант Шухарт, командир U-29, заметил силуэт очень большого судна, шедшего зигзагообразным курсом, по его оценкам, водоизмещением примерно 10 000 тонн. Сначала он принял его за американский танкер, который обязан был пропустить. Затем он заметил самолет, кружившийся над его палубой, словно собиравшийся разведать обстановку на море вокруг корабля. Однако почему у него зигзагообразный курс? Когда подводная лодка опустилась на перископную глубину, Шухарт понял, что речь идет об авианосце, охраняемом четырьмя эсминцами. Из-за особой высоты бортов и однотипной формы надпалубных настроек было невозможно определить расстояние, и, кроме того, корабль находился под солнцем.
   Командир не хотел отказываться от такой добычи. Он не имел возможности идти над водой из-за эсминцев и, следовательно, должен был идти в атаку под водой.
   В 19.50 U-29 произвела веерный пуск трех торпед, после чего сразу же раздались два взрыва такой силы, что Шухарт испугался, что лодка повреждена глубинными бомбами7 эсминцев. На борту царило радостное настроение.
   В полдень следующего дня, во время возвращения домой, командир услышал по британскому радио сообщение: «Британское адмиралтейство приносит свои соболезнования в связи с необходимостью сообщить о потере авианосца Courageous». Большой корабль (25 000 тонн) был потоплен с удаления по меньшей мере 3000 метров двумя попаданиями торпед и при погружении, длившемся 15 минут, забрал с собой жизни командира и 578 матросов.
   Гидролокаторы8, установленные на эсминцах сопровождения, не предупредили Courageous о присутствии подводной лодки. С тех пор авианосцы более не применялись для борьбы с подводными лодками.
   Поскольку U-29 совершила погружение на 80 метров, не получив при этом повреждений, Дёниц увеличил ограничения на максимальную глубину погружения. То, что одна лодка затонула из-за образовавшейся по причине непрочности материала течи, не являлось, по мнению Дёница, основанием для того, чтобы преследуемая противником подводная лодка не могла набрать глубину, установленную в качестве границы силы сопротивления, и даже более того.
   Дёниц мог быть доволен. Тоннаж потопленных его подводными лодками судов увеличился к январю 1940 года до 169 566 тонн (45 судов). При этом число находившихся в боевом применении подводных лодок осталось прежним. Взамен 9 погибших в 1939 году лодок (2 – в результате подрыва на минах при прохождении канала Ла-Манш, 6 – в результате применения противником глубинных бомб, 1 – потоплена подводной лодкой противника) в строй вошли 7 новых субмарин. В первые шесть месяцев 1940 года 6 лодок находились в постоянном боевом применении в Атлантике и 9 в Северном море на позициях. Несмотря на такие небольшие силы, подводный флот достиг значительных успехов.

Глава 3
Скапа-Флоу

Планы Дёница

   В начале октября 1939 года подводная лодка U-47 наряду с другими подводными лодками находилась на верфи в Киле. Было воскресенье. Командир U-47, капитан-лейтенант Прин, собирался пойти прогуляться по берегу, когда один из матросов передал ему срочную служебную записку. Прочитав о том, что Лев[10] приказывает ему во второй половине дня быть у него[11], Прин понял, что с планами на воскресную прогулку придется покончить. Речь должна была пойти о чрезвычайно важном деле.
   К назначенному часу Гюнтер Прин доложил о своем прибытии и тут же узнал, что капитан-лейтенант Велльнер уже находится у командующего. Почему Велльнер? Прин вспомнил о том, что Велльнер был командиром одной из «однодеревок», находившейся с 13 по 29 сентября в проливе, между Оркнеями и Балтийским морем. С 13 по 29 сентября его лодка занималась там расстановкой навигационных ограждений и освещением фарватера, ведя борьбу с сильными морскими течениями.
   Первым, что увидел Прин, была расстеленная на столе морская карта, на которой было подчеркнуто название Скапа-Флоу. Скапа-Флоу – главная база ВМФ Великобритании, на которой становился на якорь флот метрополии.
   Первым делом Велльнер доложил о трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться: мощные морские течения и сила приливов и отливов, с которыми едва справлялись слабые двигатели его подводной лодки. Его палец указывал точки на карте, где можно было ожидать пристального наблюдения противника, на заграждения, установленные вокруг якорной стоянки английского флота. Свой доклад он завершил утверждением, согласно которому было возможным проникнуть в бухту Скапа-Флоу с юга, через пролив Хокса. Несмотря на то что ограждения были мощными, они, по его словам, имели проходы для входа и выхода патрульных катеров.
   Дёниц обратился к Прину: «Считаете ли вы, что решительный командир способен здесь пройти на своей лодке в бухту Скапа-Флоу и атаковать находящиеся там силы противника? Я не жду от вас ответа прямо сейчас. Хорошо подумайте над этим. Во вторник вы доложите мне о том, что об этом думаете». Когда капитан-лейтенант Гюнтер Прин стал прощаться, Дёниц добавил: «В случае если ваш ответ будет отрицательным, на вас не ляжет никакого пятна – для нас вы останетесь прежним».
   Мысль о проникновении в бухту Скапа-Флоу занимала Дёница с самого начала войны. Однако, поскольку он помнил о двух подобных попытках, предпринятых во время Первой мировой войны, стоивших жизни экипажам подводных лодок Айсмана и Хеннига, он всякий раз отказывался от мысли о повторении этого предприятия.
   С тех пор Дёниц тщательно изучал карту этого морского района: глубины, проходы и маршруты английских судов были известны или могли быть просчитаны. Наряду со сложностями, которые создавало морское течение скоростью 10 узлов, следовало рассчитывать на повышенное внимание со стороны противника. Естественно, британское командование отлично знало бухту, и можно было совершенно уверенно предположить, что в ней были установлены многочисленные защитные сооружения, неизвестные командующему подводными силами. Капитан-лейтенант Оерн из оперативного штаба был, однако, убежден в том, что однажды вход в бухту будет найден.
   8 сентября Дёниц получил сделанные самолетом-разведчиком аэрофотоснимки, на которых было видно, что севернее острова Флота и в проходе между островами Свита и Риза находилось несколько заграждений различной величины.
   26 сентября еще один самолет, вернувшийся после разведочного вылета, привез особенно хорошо получившиеся фотографии Клеструм-Зунд от Риза до Свита, на которых также были видны часть Хокс-Зунд, часть собственно рейда и небольшое местечко Киркваль1.
   Подробное изучение представленных документов убедило коммодора в том, что пройти через проливы Хокса, Свита и Клеструм невозможно, поскольку там было установлено слишком много заграждений.
   Хольм-Зунд на востоке, напротив, был защищен лишь несколькими старыми кораблями, затопленными у северного побережья прохода Кирк-Зунд. На юге, в направлении Хольм– Зунд, находился проход шириной 170 метров, доходивший до границы низкой воды. В этом месте глубина моря составляла лишь 7 метров. Севернее от затопленных кораблей был обнаружен еще один проход в заграждениях, однако он оказался слишком узким. Побережье с обеих сторон было необитаемым.
   Таким образом, предполагалось, что проникновение на рейд Скапа-Флоу во время прилива возможно. Конечно же все осложнялось в случае, если британцы поднимут тревогу. Однако даже в этой ситуации задача, поставленная экипажу подводной лодки, была бы выполнена, а Прин мог при таких обстоятельствах уничтожить свою лодку и сдаться вместе с экипажем в плен. Потопление или простое нанесение ущерба нескольким британским судам уравновесило бы соотношение сил при потере подводной лодки. Однако, докладывая гросс-адмиралу Редеру, Дёниц утверждал, что Прин совершенно точно выберется обратно, и Редер одобрил операцию. Теперь путь к осуществлению планов был свободен, требовалось только строгое сохранение деталей в тайне.
   Прин ответил «да», и проведение операции было назначено в ночь с 13 на 14 октября. Как прилив, так и отлив в это время пришелся на безлунную темень. 4 октября Дёниц отозвал обратно находившиеся вблизи Оркнейских островов подводные лодки U-10, U-18, U-20 и U-23 для того, чтобы не дать противнику ни малейшего повода к повышенной бдительности в этих водах.

По пути в Скапа-Флоу

   Северное море было неспокойным, ветер силой 7 баллов дул с юго-востока. По пути лодка наткнулась на несколько английских кораблей, однако ушла с их дороги, так что скоро экипаж заметил, что впереди предстоит выполнение какого-то особенного поручения вроде уничтожения какой-либо чрезвычайно важной цели при помощи новых электрических торпед2.
   Дёниц непременно хотел избежать ситуации, при которой U-47 не нашла бы в бухте ни одной стоящей цели. Поэтому 12 октября в 15 часов была проведена еще одна последняя воздушная разведка. Лейтенант Нэве доложил, что в Скапа– Флоу находились 5 тяжелых броненосцев и 10 легких крейсеров3. Результаты разведки были немедленно переданы Прину по радио, однако он не смог принять сообщение, поскольку в это время его лодка двигалась при полном погружении. Незадолго до этого она достигла Оркнейских островов.
   После того как 12 октября командир изучил побережье, в своем журнале он записал: «Англичане так добры, что зажгли все свои огни, это позволяет мне произвести точное определение местоположения».
   13 октября в 4.37 на глубине 90 метров подводная лодка ложится на грунт, и Прин предоставляет экипажу возможность отдохнуть.
   Он информирует Эндрасса о поставленной экипажу задаче, а затем собирает остальную часть экипажа у себя. Люди, наверное, были немного возбуждены, однако не показывали этого.
   Прин вкратце объяснил, что через несколько часов будет предпринята попытка прохода через заграждения Скапа– Флоу. Он дал еще некоторые указания и распорядился о размещении в соответствующих местах взрывных зарядов на случай, если экипажу придется затопить U-47. Все, за исключением вахты, теперь должны были спать. Подъем был назначен на 16 часов, затем после короткого, но обильного завтрака начиналась операция.
   Экипаж молча слушал своего командира, ни одного бормотания, ни одного замечания, однако и никакого воодушевления.
   Прин вместе с Эндрассом проверил все помещения лодки. Он знал, что не сможет заснуть, однако должен был подавать своему экипажу хороший пример. Хотел он того или нет, он все время видел перед собой карту Скапа-Флоу и прежде всего Хольм-Зунд. До начала большого приключения оставались лишь несколько часов.
   16.00 подъем, 17.00 прием пищи: свинина и капуста. 19.15 все по местам, Прин, Эндрасс и штурман Вильгельм Шпар в центральном посту управления…
   Командир электромеханической боевой части Ханс Вессельс поднимает лодку с грунта, приятно ощущать, как после короткой тряски она набирает ход и идет над водой.
   Прин осторожно вел наблюдение через перископ. Для лодки, подобной U-47, не оснащенной локатором, момент всплытия опасен. Существует вероятность оказаться вблизи военного корабля противника и попадания под форштевень корабля.
   Ничего подобного не происходит. Лодка сверкает под светом северного сияния, словно тюлень, от скатывающейся по корпусу воды. Дизельные двигатели включены, электромоторы остановлены. Прин открывает люк, он в ужасе: небо над головой светлое и ясное! Члены экипажа на наблюдательных постах видят сначала лишь пустое море, затем, прямо по курсу перед Роуз-Ресс, появляется торговое судно, и командир отдает приказ на погружение. Когда лодка снова всплыла на поверхность, судно уже исчезло. При сильном течении лодка входит в Хольм-Зунд.
   Прин делает запись в журнале: «Побережье плохо видно, все в темноте. Берег приближается, затопленный корабль, служащий заграждением в Скерри-Зунд, становится все более отчетливо виден, и я полагаю, что скоро мы уже будем в Кирк– Зунд. Я готовлюсь действовать. Штурман обращает внимание на мою ошибку в тот момент, когда я сам ее уже заметил.
   Я избегаю столкновения, полностью разворачивая правый борт, и через несколько минут мне открывается весь Кирк-Зунд.
   Волшебная ночь! На побережье все лежит в темноте, полярное сияние освещает небо… Затопленные в проливе суда кажутся фантастическими театральными декорациями…
   Я вознагражден за то, что так старательно изучил карту. Проход удается с невероятной скоростью. Тем временем я решил обойти корпуса затопленных судов с севера. Курсом 270 я прохожу мимо двухмачтовой шхуны, которую заметил на курсе 315 градусов. У меня более чем достаточно места для маневра. Минуту спустя течение давит нам в правый борт. На 45 градусов прямо по курсу я вижу цепь, протянутую между кораблями заграждения. Быстро следующие один за другим смены курса, правый двигатель малый вперед, резко лево руля. Мы мягко касаемся грунта, корма трется о цепь, лодка слегка оттесняется к левому борту, однако после трудного маневрирования вновь набирает ход. Мы внутри бухты Скапа-Флоу».
   Прин наклоняется к переговорной трубе и вызывает центральный пост управления: «Мы внутри!», но в своем журнале он все-таки раскрывает мысли: «Вид Скапа-Флоу необыкновенен. Окруженная высокими темными горами бухта освещается сверху огнями северного побережья. На юге, у небольшого острова Кава, не видно и следа кораблей противника, однако рассеянный свет, разлитый над всем рейдом, обманчив». И Прин берет курс на Каву.

Торпедирование Royal Oak 14 октября 1939 года

   0.27. «Там, на Хокс-Зунд, я обнаружил охранение, для которого через несколько секунд лодка может стать мишенью. С этим ничего не выйдет, к тому же с правого борта все еще не обнаруживалось кораблей противника, несмотря на то что на всех остальных направлениях, даже в самых больших удалениях, все было четко различимо. Итак, решение: по правому борту ничего нет, поэтому, прежде чем на карту будет поставлен каждый из шансов на успех, следует поразить все доступные цели. Следовательно, необходимо пройти обратным курсом вдоль побережья на север, где находятся два линкора, далее под берегом, на якоре, стоят эсминцы. Наличие крейсеров определить невозможно. Атаковать обоих толстяков».
   0.58. «Линкоры находятся на расстоянии 3000 метров от подводной лодки. Из носовых аппаратов одну торпеду по находящемуся севернее кораблю4, две – по другой единице5.
   Взял курс в направлении выхода из бухты на правый борт. Через 3,5 минуты один взрыв в районе северной цели, выпущенные по второму кораблю торпеды не разорвались. Одна торпеда из кормового аппарата не вышла по второму кораблю, перезарядка кормовых аппаратов № 1 и 2, разворот на цель».
   Время идет, в Скапа-Флоу все неподвижно. Четвертая торпеда цели не достигла. Сохраняется тишина, как будто рейд пуст или словно корабли находятся без экипажей. Невероятно!
   Прин держит курс по кривой на Кирк-Зунд, теперь он намерен атаковать британский линейный крейсер, которым, по его мнению, являлся Royal Oak. Не включен ни один прожектор, ни один из эсминцев не двинулся к подводной лодке. Непонятно! U-47 буквально гуляет по рейду. Перезарядка торпедных аппаратов завершена.
   1.23. «Из носовых аппаратов пущены три торпеды по ближайшей цели, и вновь взят курс на выход из бухты. Через три минуты на линейном корабле раздается мощный взрыв. Вздымаются столбы воды, можно видеть зарево пожара, в воздух летят обломки. Теперь в порту царит оживление! На эсминцах зажжен свет, со всех сторон работают аппараты Морзе. Потоплен один линкор, еще одному нанесен ущерб. Все торпедные аппараты пусты».
   1.28. Прин и его подводная лодка одержали успех, победа! Теперь речь идет о том, чтобы невредимыми выбраться из Скапа-Флоу. Командир видел, как водитель одного из автомобилей остановил машину на уровне подводной лодки и разворачивался для того, чтобы как можно скорее вернуться в Скапа-Флоу. Однако это уже не имело значения, поскольку тревога была поднята после потопления линкора. До самого Скидоней-Пойнта лодка не встретила никаких препятствий, там течение для нее встречное, поэтому взят курс на Кирк-Зунд, где находится лазейка к выходу, и в этот раз Прин намерен пройти мимо южного корабля. Однако течение все время усиливается, вода пенится у корпуса, и, похоже, лодка не сможет воспользоваться обстоятельствами и ей придется остаться на рейде. Уже приближается один из эсминцев с большим буруном впереди, вероятно, его командир уже заметил U-47 и намерен уничтожить ее бортовыми орудиями или пойдя на таран.
   Однако эсминец неожиданно меняет курс и исчезает. Неужели его командир и посты наблюдения на мостике и вправду не видели лодки?!
   «Течение встречное, – фиксирует Прин в своем корабельном журнале. – Шли на 10 узлах, направил лодку южнее прохода для того, чтобы избежать малой воды. Обратно на север, не задев корабля-заграждения. Рулевой великолепен, и, наконец, преодолев узкую часть прохода, решаю дать полный вперед… В этот момент справа по борту впереди нас обнаружен портовый мол. Резко лево руля, затем снова прежним курсом. 2.15. Наконец выбрались из Скапа!»
   «Мы прошли!» – кричит Прин. Экипаж сияет от радости. Большинство из них ничего не видели, они оставались на своих боевых постах, и за плечами у них были часы, полные напряжения, а также время, в течение которого они и не подозревали об опасности своего положения. Теперь все позади. U-47 свободно идет курсом на юг, в Киль. Прин хочет как можно скорее радировать хорошие новости Дёницу, но с этим придется подождать до тех пор, пока лодка окончательно не покинет район патрулирования кораблей противника. Британцы охотно покончили бы с подводной лодкой, отважившейся проникнуть в Скапа-Флоу. «На борту осталось пять торпед для атаки торговых судов», – записывает Прин в дневник.
   На обратном пути Эндрасс вспоминает об увиденной в одной из газет забавной картинке, и ему в голову приходит идея. Он распоряжается, чтобы ему принесли белой краски и кисть, которыми на башне он нарисовал быка с опущенными рогами, выпускающего из ноздрей снопы огня. Это он назвал «быком Скапа-Флоу», который должен был стать символом боевого духа и эмблемой подводной лодки.
   В это время командующий подводным флотом сосредоточенно ожидал известий от U-47. Удалось ли Прину выполнить задачу? Отдыхает ли он со своим экипажем, лежа на грунте, или его взяли в плен англичане?
   14 октября он получает сообщение. Прин успешно выполнил поставленную боевую задачу. И англичане сами сообщают об этом.
   Радость Дёница не могла быть больше, и он пишет свой доклад, но его удовлетворение омрачено. Неужели добычей Прина действительно стал лишь один линейный корабль? Неужели рейд был пуст?
   В Royal Oak попали три торпеды, погибли 24 офицера и около 800 матросов. На момент атаки оборонительные сооружения не были до конца возведены. «Ироническим образом, – пишет Роскилл, – появился корабль, который должен был быть затоплен в качестве заграждения на том месте, в котором U-47 пробралась в Скапа-Флоу на следующий день после атаки Прина».
   После торпедирования Royal Oak флот митрополии покинул воды Скапа-Флоу и встал на якорь в Лох-Эве, в Шотландии, а также в Саллмоворе, в районе Шетландских островов. Германская пропаганда активно использовала поступок капитан-лейтенанта Прина, капитану 1-го ранга Дёницу было присвоено звание контр-адмирала6.

Глава 4
Битва за Норвегию
(апрель—июнь 1940 года)

Авангардные бои

   Еще задолго до 9 апреля – дня, когда началась битва за Норвегию, – 19 британских подводных лодок крейсировали в Северном море перед германским побережьем: они находились в Каттегате, Скагерраке, восточнее Доггербанки, перед Гельголандом, в морских районах западнее Дании и у юго-восточного побережья Норвегии. На линии между Монтрозе и Оберштадтом применялись разведывательные самолеты «Ансон»1, а позднее и подводные лодки. Подводные лодки должны были выполнять двойную задачу: нападение на транспортные суда, а также борьба с военными кораблями, в первую очередь – с подводными лодками, выходившими из портов приписки или возвращавшимися с боевого патрулирования. В первую очередь потоплению подлежали сухогрузы, перевозившие железную руду из скандинавских портов, поскольку наличие этой руды для Германии являлось вопросом жизни и смерти2. Большая часть ее доставлялась из Швеции по Балтийскому морю и, следовательно, была недоступна для британского подводного флота. Транспортировке руды из Норвегии, напротив, было едва ли возможно создать какие-либо трудности, поскольку немецкие суда проходили вблизи от побережья, в пределах норвежских территориальных вод, и их маршрут лежал мимо тысяч различных островов. Таким образом через Каттегат транспортные суда попадали в Гётеборг, и затем им было необходимо пройти лишь вдоль датского побережья.
   В период между сентябрем 1939 и апрелем 1940 года ограниченные в действиях британские подводные лодки потопили в общей сложности 10 торговых судов.
   Для британского подводного флота война началась очень неблагоприятно. Согласно британской тактике, каждая подводная лодка действовала отдельно, а морское пространство было поделено между ними на сектора, что приводило к досадным инцидентам.
   10 сентября британская подводная лодка Triton потопила свою лодку Oxley, 14 сентября торпеды Sturgeon едва не задели Swordfish. Установленная до сих пор дистанция между подводными лодками по этой причине была увеличена с 12 до 16 морских миль.
   Каждую обнаруженную подводную лодку англичане должны были считать лодкой противника. Если одна из британских лодок входила или выходила из назначенного ей района, она должна была действовать по установленному временному графику и следовать при этом определенным курсом3.
   Неделю спустя после того как 85 морских миль южнее Линдеснес англичане торпедировали германскую U-36, командир подводной лодки Salmor (капитан 3-го ранга Бикфорд) увидел большое торговое судно, двигавшееся курсом на него. Это был Bremen, бежавший из Нью-Йорка для того, чтобы вернуться в Германию. Бикфорд заметил надписи на различных языках и пропустил судно.
   В предрассветных сумерках 13 сентября Бикфорд обнаружил несколько военных кораблей противника. Он смог определить, что среди них находились легкие крейсеры Leipzig и Nurnberg, которых сопровождали эсминцы. Но германская боевая группа резко свернула с курса и удалилась на большой скорости. Бикфорд был раздражен тем, что столь привлекательная добыча уходила из его рук, но неожиданно германские корабли снова изменили курс и приблизились к британской лодке.
   Приближался момент торпедной атаки… 4500 метров… 6 торпед были пущены из аппаратов лодки Salmon, две из них попали в Leipzig. Поскольку эсминцы сбрасывали глубинные бомбы, лодка Бикфорда смогла всплыть лишь через несколько часов. Море было покрыто вытекшим мазутом на четыре квадратные мили.
   На следующее утро Ursula обнаружила крейсер Leipzig, медленно двигавшийся в направлении Германии вдоль датского побережья. Лодка предприняла торпедную атаку, однако промахнулась, и вместо крейсера торпеды попали в один из эсминцев сопровождения.
   Leipzig вышел из строя на целый год. Крейсер Nurnberg после двух торпедных попаданий был готов к боевому применению лишь в мае 1940 года.
   В конце 1939 – начале 1940 года удача никак не хотела быть благосклонной к британским подводным лодкам. Между 9 и 16 января погибли подводные лодки Seahorse, Undine и Starfish.
   Они либо подорвались на минах, либо были потоплены сторожевыми кораблями. Но экипажам обеих последних лодок удалось спастись. Адмиралтейство отозвало свои подлодки из района западных минных полей, которое было официально объявлено таковым. Впредь им ставилась задача патрулирования в районе перед Гельголандом, в проливе Скагеррак и перед норвежским побережьем.

Битва за Норвегию

   На следующий день в Берлине адмирал был ознакомлен с оперативными замыслами, лежавшими в основе вышеназванного приказа: Норвегия и Дания подлежали внезапному захвату при помощи молниеносного десантирования войск. Существовали признаки того, что противник также готовил операции против Германии. Предполагалось выступить навстречу с нанесением контрудара. Командующий подводным флотом тотчас отозвал все подводные лодки из Атлантики, и таким образом было резко прекращено нападение на торговые суда противника. Некоторые из подводных лодок были незамедлительно направлены к побережью Норвегии для разведки находившихся там оборонительных сооружений противника.
   Контр-адмирал Дёниц, с одной стороны, и сэр Макс Хортон – с другой разделили свои подводные лодки как на шахматной доске. Первый – вдоль норвежского побережья от Ставангера до Тронхейма, причем некоторые из лодок были направлены к Оркнейским и Шетландским островам, второй – вокруг Дании и перед Гельголандом.
   Приказы на операцию «Хартмут» передавались командирам подводных лодок лично командующим подводным флотом в опечатанном конверте, который подлежал вскрытию лишь при выходе в море.
   Подводные лодки должны были выполнять четыре задачи:
   1. Обеспечение безопасности мест десантирования: подводные лодки должны были обеспечить безопасность десантных кораблей во время нахождения последних в норвежских территориальных водах. Существовали опасения на случай атак Королевского флота или, по крайней мере, со стороны соединений крейсеров или эсминцев.
   2. Воспрепятствование десантированию противника: на этот случай Дёниц держал группу подводных лодок перед предполагаемыми местами высадки. В задание этих групп входило также нападение на военные корабли противника, пытающиеся воспрепятствовать транспортировке руды.
   3. Наблюдение за морскими районами восточнее и западнее Пентланд-Фиртс, где ожидалось движение морского транспорта противника.
   4. Транспорт снабжения: эта задача не была очень приятной для контр-адмирала, однако необходимо было поддержать десантные операции и таким образом, по крайней мере на начальном этапе. U-101 (VII серия) загрузила 36 тонн боеприпасов для 88-мм зенитной пушки, на U-122 находилось 90 тонн топлива для люфтваффе. До семи лодок использовалось для подвоза продовольствия для вермахта в Тронхейме. После ремонта железнодорожной линии сообщения Осло– Тронхейм подводный флот был освобожден от выполнения этих задач.

Английские подводные лодки

   Битва за Норвегию началась 8 апреля 1940 года, когда британцы и французы уведомили норвежское правительство о постановке минных заграждений в норвежских территориальных водах. Премьер-министр Норвегии выразил протест по этому поводу. В тот же день крейсировавшие перед Скагерраком подводные лодки Triton и Sunfish сообщили об усилении движения морского транспорта северным курсом в Норвегию. Грузовые, пассажирские суда и даже крейсеры перевозили войска германского вермахта в Осло, Кристианзунд, Ставангер, Берген, Тронхейм и Нарвик. Тяжелый крейсер Blucher был потоплен 9 апреля в 4.20 в 18 морских милях от Осло огнем норвежской береговой артиллерии и торпедами установленной на берегу торпедной установки.
   Подводный флот союзников не довольствовался только сообщениями об обнаруженных германских кораблях. Лодка Sunfish потопила четыре транспорта, подводные лодки Triad, Sealion, Snapper также по одному транспорту, в то время как польская лодка Orzel, примкнувшая 14 октября 1939 года к британским вооруженным силам, торпедировала транспортное судно Rio de Janeiro и танкер.
   В Каттегате, в Осло-фьорде и в Зунде в первую неделю было уничтожено германских торговых судов общим водоизмещением 50 000 брт, причинены повреждения судам водоизмещением 10 000 брт.
   В ночь с 9 на 10 апреля крейсеры вице-адмиралов Д. Лэйтона и сэра Д.К. Эдворда-Коллинса совместно с подводными лодками союзников патрулировали район у норвежского побережья до Утсире, севернее Ставангера. Они надеялись нарушить снабжение германских войск, но не обнаружили ни единого корабля противника. Снабжение вермахта, а также подвоз войск и боеприпасов были налажены железнодорожным транспортом, а также грузовиками по суше.
   Германские боевые корабли, служившие для транспортировки войск, понесли серьезные потери в результате действий английских подводных лодок. 9 апреля лодка Truant (капитан 3-го ранга С. Хатгинсон) обнаружила крейсер Karlsruhe вскоре после его выхода из порта в Кристианзунд. Задача крейсера заключалась в транспортировке войск из Германии. Хатгинсон выпустил по цели залп из кормовых аппаратов, тремя торпедами нанеся Karlsruhe такой ущерб, что судно пришлось затопить силами собственных кораблей сопровождения.
   Броненосец Lutzow во второй половине дня 10 апреля покинул Осло-фьорд для того, чтобы вернуться в Киль. За 11 минут до его прибытия в Каттегат он был торпедирован подводной лодкой Swordfish и получил серьезные повреждения. Несмотря на то что его удалось отбуксировать в Киль, корабль вышел из боевого применения на 12 месяцев.
   Германская U-64 13 апреля стала жертвой бомбардировки с гидросамолета линкора Warspite. На следующий день эсминцы Fearless и Brazon уничтожили U-49. Англичане обнаружили в этой лодке секретный германский код для норвежского побережья. Немцы сразу же сменили его, как только об этом стало известно.
   Так те, кто хотел уничтожить других, погибли сами.
   Подводным лодкам союзников приходилось защищаться не только от множества надводных кораблей, охотившихся на них и накрывавших их глубинными бомбами. Большие потери наносили также бомбы германских бомбардировщиков и мины, которые срывались с якорей в плохую погоду и дрейфовали в море, и, наконец, их врагами являлись мелководья и морские течения. Подводная лодка Tetrach (капитан-лейтенант Майлс) находилась под водой 43 часа; Thistle была потоплена 10 апреля германской U-4, Tarpon была уничтожена тральщиком М-6. Французы потеряли подводную лодку Doris, которую в полночь 9 мая тремя торпедами отправила на дно U-9.
   В водах датского полуострова, перед рифом Уорна, в Скагерраке и Каттегате немцы были настоящими властелинами. Их военные корабли и самолеты, располагавшие находившимися неподалеку базами, затрудняли выдвижение и атаки Королевского флота. Хотя британский флот и был сильным в Северном море, однако в узком фарватере, по которому осуществлялась транспортировка германских войск, его присутствия практически не было. Главнокомандующему адмиралу Форбецу (с 12 апреля 1938 по 2 декабря 1940 года) была необходима флотилия крейсеров, и, если бы ее были готовы принести в жертву, это, вероятно, изменило бы ход битвы за Норвегию. Но в этом морском районе со стороны британцев присутствовали лишь подводные лодки.
   Роскилл считает: «Наши подводные лодки держались превосходно и наносили противнику серьезные потери. Однако, вынужденные полагаться лишь на свои силы, они не могли помешать противнику сохранять не слишком сложный контроль на коротких морских отрезках».

Захват лодки Seal

   Он был очень добродушным, и его упрекали в том, что он был скорее джентльменом, чем настоящим моряком, как будто это невозможно совмещать!
   Вскоре Лонсдэйлу, выполнявшему боевую задачу в Каттегате в мае 1940 года, при столь же трудных, сколь и трагических обстоятельствах пришлось доказать, что он мужественен и является дельным человеком, а также что он строг в отношении своего экипажа, но благосклонен.
   В рамках операции FD7 Seal должна была сначала выйти из Скагеррака, а затем курсом зюйд-ост пойти в Каттегат и установить там мины. Через эти морские районы проходили маршруты германских подводных лодок, когда они не использовали Кильский канал. Мины подлодки Seal предназначались для судов, перевозивших войска вермахта и материалы снабжения в Норвегию, а на обратном пути бравших на борт железную руду.
   4 мая в 8.30 утра британская лодка прибыла в район боевого применения. Глубина моря там едва ли достигала 35 метров. Предназначенная для маневров, подобных постановке мин, подводная лодка должна была быть оснащена устройством дифферентовки. Поскольку в случае с Seal такого предусмотрено не было, одному из унтер-офицеров приходилось восполнять при помощи воды потерю в весе лодки, возникавшую после постановки мин. Израсходовав все имевшиеся на борту мины, лодка становилась легче приблизительно на 8 тонн.
   Поскольку задача по установке мин была выполнена, Лонсдэйлу оставалось лишь повернуть назад и взять курс на форт Блок-Гауз в порту Госпорт.
   По пути предстояло миновать два минных поля. Одно – на глубине 15 метров, другое – на глубине 30 метров. Капитан 3-го ранга знал об этом и был уверен в том, что сторожевые катера и самолеты уже начали поиск его лодки. Лонсдэйл мог включить свой гидролокатор, в то время как в распоряжении немцев были лишь гидрофоны. И немцы пришли.
   Для того чтобы лучше слышать шумы, производимые винтами лодки, германские дозорные корабли остановили машины, в то же время Лонсдэйл остановил работу своих машинных телеграфов.
   Эта игра в кошки-мышки, продолжавшаяся всю первую половину дня, отодвигала момент, когда Seal могла достичь открытого моря, всплыть на поверхность и идти над водой.
   15.15. Короткий осмотр горизонта вокруг лодки в перископ… Лонсдэйл видит 9 торпедных катеров и делает крюк для того, чтобы их обойти. Неожиданно он замечает группу кораблей, идущих курсом прямо на него с другого направления. Они обнаружили местоположение лодки. В связи с тем, что глубина моря небольшая, Seal не может уйти от противника, совершив глубокое погружение. Лонсдэйл разворачивает лодку к датскому побережью, однако затем вновь изменяет курс, поворачивая на север. Таким образом он надеется получить возможность дождаться сумерек, а если повезет, то и ночи. Продолжительное время он идет зигзагом. На борту никто не думает о минной опасности. Для того чтобы запутать противника, Лонсдэйл ложится на грунт на глубине 35 метров. Двигатели остановлены, все аппараты и узлы, которые могут произвести какой-нибудь шум, даже вентиляторы и гирокомпас, выключены. Внезапно лодка выходит из равновесия, стрелки манометра колеблются с 30 до 60 сантиметров. Что произошло? Конечно, ничего серьезного. Лонсдэйл отдает приказ на боевой пост погружения.
   Старший матрос Рейнольдс слышит вначале скрежет по борту лодки, как будто о нее трется какой-то трос. Он немедленно сообщает об этом на центральный пост управления. И в тот же миг Лонсдэйл узнает о том, что кормовые рули вышли из строя. Однако он полагает, что непосредственной угрозы нет. По его мнению, следует обдумать сложившееся положение в спокойной обстановке и лишь после этого попытаться устранить повреждения.
   18.30. Экипаж приступил к вечернему приему пищи. Скрежета о борт более не слышно. Командир мог бы чувствовать себя спокойно, если бы не были повреждены рули.
   Неожиданно мощнейший взрыв потрясает лодку, людей швыряет о борт, вдребезги разбиваются лампы.
   Затем снова тишина. Каждый может слышать шум воды, проникающей в кормовые отсеки. Там и произошел взрыв.
   Что это было, мина или глубинная бомба? Этого никто не знал, но, будь это бомба, за ней должны были последовать и другие.
   Нос лодки задирается вверх на 10 градусов. На центральный пост управления, где находится Лонсдэйл, поступают доклады о состоянии лодки. Склад мин и шлюзовая камера заполнены водой.
   Капитан 3-го ранга убеждается в том, что переборки по– прежнему герметичны. Над лодкой не слышно никаких шумов, из чего Лонсдэйл делает вывод о том, что взрыв произошел в результате подрыва на мине. Несомненно, лодка задела мину одним из горизонтальных рулей, который затем был поврежден.
   Взрыв был либо слышен над водой, либо зафиксирован гидрофонами сторожевых катеров, поэтому следовало ожидать скорого появления противника. В этом случае посыпался бы целый дождь глубинных бомб. Вода все еще поступала, а давление воздуха в неповрежденных отсеках падало. Несмотря на растущий крен лодки, каждый выполнял свои обязанности. В последний момент из поврежденного отсека были спасены двое механиков.
   Предпринимались попытки, как выяснилось безнадежные, починить кормовое рулевое устройство, однако повреждения оказались слишком серьезными.
   Гидролокатор по-прежнему молчал, вероятно, взрыв не был услышан над водой. Лонсдэйл рассчитывал, что его лодка останется под водой еще на 16 часов, что, впрочем, не представляло собой ничего необычного для подводной лодки. Таким образом, для всплытия еще оставалось время. Над Seal еще до 22 часов будет светло, но нужно дождаться ночи, и поэтому командир сменяет боевой пост погружения.
   Лейтенант Кларк, инженер-механик, считал, что от 130 тонн воды, поступившей в лодку, рассчитанную на 380 тонн балласта, можно будет освободиться после всплытия. Лонсдэйл соглашается с этим, но до тех пор придется потерпеть еще два часа.
   Радист Футер приготовил радиостанцию для передачи сообщения командующему подводными лодками сразу после всплытия. Лонсдэйл составил текст и отправил на зашифровку. Затем секретные документы и шифровальные ключи упаковались в мешки со свинцовым грузилом. Гидролокатор, который ни в коем случае не должен попасть в руки противника, уничтожили.
   Звучит команда «Всплытие!». Сжатый воздух поступает в балластные цистерны и вытесняет из них воду. С кормы слышатся металлические шумы, кроме них, не слышно ничего. Включаются электромоторы, они в порядке, и винты начинают вращаться…
   Стрелка на манометре приходит в движение… 27 метров… 25… 20… 15… Еще немного усилий… Seal поднимается… 10… 5… Однако тут лодка неожиданно останавливается. Носовая часть поднимается, в то время как корма остается на грунте, как приклеенная. Дифферент становится таким большим, что все начинает скользить к корме. Экипаж вынужден держаться, чтобы избежать падения.
   Чтобы не вытекла серная кислота из аккумуляторных батарей и сохранились запасы электроэнергии и сжатого воздуха, слишком ценные для того, чтобы их так просто разбазаривать, Лонсдэйл прекращает попытки спасти лодку.
   «Я должен немедленно предпринять другую попытку», – решил командир. Он принял нелегкое для него решение: сброс 11 тонн аварийного балласта (отрывной киль), даже если это означает, что Seal больше не сможет погружаться. Каждая минута промедления приближала его самого и экипаж к смерти…
   Он вновь отдал команду: «На боевой пост погружения». Киль сбрасывается, балластные цистерны продуваются еще раз. Экипаж с большим напряжением наблюдает за движениями лодки. Все не отрываясь следят за глубиномером, однако движения его стрелки незаметны.
   Угол дифферента Seal достигает 45 градусов, носовая часть лодки поднимается на 10 метров над водой, в то время как корма остается на глубине 25 метров.
   Еще одна, третья и последняя, попытка спастись… Некоторые уже чувствуют головную боль, у других перед глазами туман.
   Сжатый воздух вновь стал поступать в балластные цистерны, электромоторы заработали на полную мощность. Но Seal более не двигался с места. Это был конец…
   «Все, что только возможно, было нами испробовано, – сказал Лонсдэйл. – Теперь мы можем лишь просить помощи у Бога. Только Всемогущий способен нас теперь спасти…»
   Все на борту знали, что командир был верующим христианином. Атеисты ворчали, ведь мольбы Лонсдэйла, адресованные Богу, были напрасны.
   Лонсдэйл вслух произнес молитву: «Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое, да приидет царствие твое, да будет воля твоя и на земле, яко на небеси… »
   Однако: «Если ты сам помогаешь себе, Бог тебе тоже помогает»… Всех членов экипажа, чье присутствие на местах не является обязательно необходимым, в носовую часть. Под их общим весом нос должен перевесить, а корма – освободиться из морского ила. Люди карабкаются по быстро протянутому канату вверх, но выбиваются из сил из-за недостатка кислорода и высокого давления воздуха…
   Вновь сжатый воздух подается в цистерны. Один из матросов вспоминает о двух небольших резервуарах в передней части носового отсека лодки, которые до сих пор оставались без внимания. Открываются их заслонки.
   Лодка начинает дрожать и двигаться. У всех такое впечатление – и в этом моряки обманываются редко, – что Seal всплывает. Стрелка на глубинометре опускается 20… 15… 10 метров. Лодка всплывает на поверхность в 1 час 30 минут.
   Лонсдэйл с усилием пробирается к рубке и открывает люк. Вокруг ни единого корабля… Свежий воздух врывается в ставшие удушливыми помещения, однако требуется время для того, чтобы экипаж отдохнул и вновь смог нормально дышать. Некоторых тошнит, другие в состоянии, близком к обмороку.
   Футер передает подготовленное сообщение: «Весьма срочно, секретно. Seal вице-адмиралу подводного флота. Затоплен отсек после прочного корпуса в районе шпангоута 129. Причина – мина или глубинная бомба. Секретные сведения и материалы уничтожены. Берем курс на шведское побережье. Пытаемся достичь Гётеборга».
   Достичь Гётеборга! Лодкой Seal более невозможно управлять, и ее нос направлен в сторону Дании, оккупированной немцами. Один из дизельных двигателей вышел из строя. Лонсдэйл пытается управлять при помощи двигателей… не выходит. Движение в ту сторону, в которую повернута корма, невозможно.
   Необходимо затопить Seal. Капитан-лейтенант Хендерсон выбрасывает за борт секретные документы и шифровальные ключи. Гидролокатор уже разбит.
   На всякий случай у Лонсдэйла есть еще два пулемета «Льюис». 2 часа 50 минут. Небо становится бесцветным, море становится светлее. В это время года еще очень холодно, и истощенные люди чувствуют это еще сильней.
   Между облаков еще довольно далеко показался немецкий самолет – «Арадо-196». Без сомнений, он уже обнаружил лодку. Он идет над ней на бреющем полете и подает световые сигналы. Поскольку лежащая неподвижно на воде Seal не отвечала, «Арадо» при помощи светосигнального фонаря Варта отбивает буквы К по азбуке Морзе («Немедленно остановиться»).
   «Арадо» несет две бомбы, и пилот, лейтенант Мэренс, сбрасывает одну из них с высоты 500 метров над лодкой, она падает в воду в 30 метрах от борта. Затем следует вторая бомба, ее взрыв глубоко сотрясает лодку. Теперь самолет ведет огонь из пулеметов и бортовой пушки. И пули попадают в нижнюю часть рубки. Seal безуспешно отстреливается. Так как у «Арадо» более нет бомб, Мэренс докладывает на базу об обнаруженной лодке. Вскоре появляется второй самолет. Пилот, лейтенант Карл Шмидт, едва не попал бомбой в Seal. Затем оба самолета ведут огонь по рубке, где находятся три члена экипажа…
   Лонсдэйл знал, что его лодка пропала. Он мог предпринять в этой ситуации лишь одну попытку для спасения своего экипажа, однако счел, что его люди слишком слабы для того, чтобы ожидать прибытия помощи, находясь долгое время в ледяной воде. И он решил прибегнуть к одной хитрости: он приказал передать по радио набор бессвязных слов, за которыми следовали буквы, составляющие просьбу о помощи SOS.
   Немцы продолжали вести огонь по лодке, при этом были ранены первый помощник, капитан-лейтенант Батлер и унтер-офицер Мюрэй. Лонсдэйл, также находившийся на мостике, был невредим. Он продолжал уверенно отдавать приказы и сам вел огонь из одного из пулеметов. Из другого стрелял один из унтер-офицеров.
   Seal получила крен и, казалось, начала тонуть.
   Электромоторы и дизельные двигатели, так же как и рулевые устройства, вышли из строя. Лодка теперь представляла собой обломки.
   Самолеты «Арадо» продолжали вести огонь. Тем временем появился самолет «Хейнкель-115», вылетевший из Аальборга, и тотчас же сбросил свои бомбы.
   Пока Лонсдэйл стрелял из пулемета, ему пришла в голову мысль о прекращении этого неравного боя. Неожиданно оба пулемета заклинило, и Seal теперь была окончательно беззащитной…
   Лонсдэйл выбросил белый флаг для того, чтобы избавить экипаж от дальнейших потерь.
   Самолет лейтенанта Мэренса приземлился на воду и приблизился на расстояние слышимости. Немецкий офицер потребовал, чтобы командир Seal прыгнул в воду и подплыл к корпусу «Арадо». Таким образом, лодка лишилась своего командира.
   Охотник за подводными лодками UJ-128 вскоре прибыл к месту событий, экипаж был принят на борт, а Seal взята на буксир.
   Несмотря на то что британская лодка представляла теперь собой лишь развалину, она была доставлена в Киль и немедленно помещена в сухой док. Там на ее корме был поднят боевой германский флаг со свастикой, и немцы кричали «Ура!». Капитаны Годт и Рёзинг прибыли для детального осмотра лодки, однако не нашли ничего такого, чего им не было бы известно ранее.
   По окончании войны Лонсдэйл и его бывшие члены экипажа вернулись в Англию. Согласно действующим во всех ВМС мира предписаниям, капитан 3-го ранга должен был дать отчет о потере лодки и, прежде всего, о своей сдаче в плен перед военным трибуналом.
   10 апреля 1946 года в Портсмуте Лонсдэйл был обвинен в сдаче Seal противнику. На скамье подсудимых он сидел не один. После того как командир прыгнул в воду, капитан-лейтенант Блэт принял на себя командование, вероятно лишь на короткое время, однако закон не знает исключений. Слушание дела продолжалось три дня.
   Лонсдэйл спокойно рассказал о смертельной опасности, в которой находились его люди, все детали разыгравшейся драмы и описал каждую попытку спастись. О том, что пережил сам, он умолчал, тем самым подчеркнув героизм и мужество своих людей. Он также не забыл упомянуть и о том, что его люди остались в живых лишь благодаря воле Бога.
   Председатель трибунала, капитан 3-го ранга Норрис, вынес приговор: «Я очень рад, капитан Руперт Филипп Лонсдэйл, вернуть вам вашу саблю».
   Был освобожден также и капитан-лейтенант Блэт.
   Бывший командир лодки Seal отказался от карьеры морского офицера и в качестве пастора отправился в Кению. В 1958 году он вернулся в Англию и надеялся, что когда-нибудь новая подводная лодка будет носить имя Seal…
   Похожая судьба постигла лодку Shark 6 июня. Она была потоплена авиабомбой, когда шла над водой перед норвежским побережьем. Ее экипаж попал в плен[13].
   Потери среди подводных лодок вынудили британское адмиралтейство отозвать свои лодки, подстерегавшие линкор Gneisenau перед Тронхеймом. Чрезвычайно короткие ночи затрудняли зарядку батарей, а воздушная разведка немцев была значительно усилена.
   То, что у немцев в распоряжении имелись британские коды, а также то, что немцы могли прослушивать их радиопереговоры, в значительной степени послужило причиной уничтожения немцами голландской подлодки О-13[14], а так– же британских подводных лодок Salmon, Narwhal, Thames и Spearfish, вышедших в море между июнем и августом4.
   Англичане изменили свои оперативные планы. Они отозвали свои лодки из норвежских территориальных вод, в которых одержали верх немцы, и направили их в Бискайский залив в Северном море и на маршруты плавания в Атлантике. Там они могли рассчитывать на гораздо большее количество возможностей для совершения атак.

Французские подводные лодки

   Эти восемь лодок: Orphee, Antilope, Sibylle, Amazone 16-го дивизиона подводных лодок, Doris, Thetis, Circe, Calypso 13-го дивизиона подводных лодок, а также плавучая база Jules Verne должны были облегчить англичанам выполнение задачи по выводу сил из германских и шведских территориальных вод, а также из норвежских фьордов. Они обеспечивали также перенос действий английского подводного флота на север, в районы Тромсё и Нарвика. Однако вышеназванные подводные лодки не были предназначены для операций подобного рода, поскольку их резервные топливные цистерны находились в легком корпусе и имели значительный размер. В этой связи существовала опасность того, что пробоины, возникшие в результате попаданий глубинных бомб, приведут к разливу мазута. Именно поэтому резервные топливные цистерны не заполнялись, что, однако, на треть сокращало запас дальности хода подводных лодок.
   Непосредственно в начале войны сэр Макс Хортон подумывал о четырех лодках типа «1500 тонн» из 2-го дивизиона подводных лодок. Он предполагал, что эти лодки подходят для выполнения задач патрулирования в норвежских фьордах. Они были хорошо знакомы английскому адмиралтейству: Casabianca и Sfax принимали участие в большом конвое UX-11 из Галифакса в Англию в начале декабря 1939 года, тогда как Achille и Pasteur задействовались для сопровождения конвоя HXF-12 (10 торговых судов) и конвоя HX-12.
   При этом они попали в снежные бури, в результате чего торговые суда потерялись в тумане и лишь позднее были найдены вновь. Однако английским подводным лодкам приходилось бороться с такими же трудностями, так что Главный морской штаб принял решение не использовать подводные лодки для сопровождения конвоев.
   Вместе с капитаном Белотом сэр Макс Хортон разработал следующий план.
   Четыре подводные лодки должны были выйти из Данди в норвежские территориальные воды и в назначенном районе разделиться на две группы. Casabianca (капитан 3-го ранга Заказе) и Achille (капитан-лейтенант Морэй) должны были выполнять задачи патрулирования в районе перед фьордами Сальборн и Корс, по южному маршруту на Берген, Sfax (капитан-лейтенант Грокс) и Pasteur (капитан-лейтенант Мертс) – в Кармзунде, в районе перед Ставангером. Предполагалось, что морское сообщение имеет жизненно важное значение для немцев и для атак будет достаточно возможностей. Однако можно было рассчитывать и на то, что морское сообщение будет перенесено на внутренние маршруты и вдоль многочисленных островов по сложному фарватеру.
   Лодка Casabianka взяла на борт английского офицера по связи и двоих унтер-офицеров британских ВМС, все они были моряками-подводниками. Кроме того, одного норвежского пилота. К несчастью, при выходе из порта на лодке Pasteur произошла авария. Двигаясь в сильном течении Тэй, лодка Achille повредила своим правым винтом кормовой горизонтальный руль Pasteur, так что Pasteur осталась в порту. Таким образом, французская флотилия подводных лодок насчитывала теперь лишь три единицы…
   Большую опасность для этих лодок, способных двигаться над водой со скоростью от 16 до 18 узлов, представляли дрейфующие мины.
   «Около 8.00 я услышал крик с наблюдательного поста по левому борту: «Мина прямо по курсу». Я хотел сманеврировать, однако было слишком поздно. Мина была уже на траверзе, ее светящиеся шипы, словно шипы ежа, были угрожающе направлены вверх.
   В принципе международное право предусматривает, что мины, сорвавшиеся со своих якорей, должны самостоятельно дезактивироваться. Однако, несмотря на это, я не был уверен в том, что при касании одного из этих шипов не произойдет детонация и лодка не погибнет».
   Мина дрейфует мимо лодки, однако в поле зрения появляется еще одна. Капитан 3-го ранга Заказе отдает команду расчету 13-мм спаренного пулемета занять места. После того как мина миновала лодку, по ней была пущена очередь. Мина детонирует, и осколки металла свистят над головой находящихся на кормовой части палубы людей.
   19 апреля Casabianca прощается с лодкой Sfax. 21 апреля за несколько минут до 4 часов Заказе увидел норвежское побережье и отдал приказ на погружение. В 7.20 лодка находится перед маяком Слоттерса у входа во фьорд Зельбьёрн. «Погода хорошая, море, особенно во фьорде, гладкое как зеркало. Серые, покрытые травами утесы принимают на ярком солнце волшебные цвета. Берега крутые, у подножия море достигает глубины до 400 метров».
   Эти поэтические строки Заказе напишет позднее. Однако в тот момент он делает следующую запись в корабельном журнале: «22 апреля. Ветер норд-вест 2 балла, небо ясное, море спокойное, ночи светлые в лунном свете. 3.48. Совершено погружение. 6.45. Над водой замечены темные, шарообразные силуэты, возможно подводная лодка, никаких гидроакустических шумов. 8.45. Взрыв вдалеке. Патрулирую в районе перед фьордом Корс. 14.58. Шум винтов, пеленг 660. В перископ обнаружен шарового цвета сторожевой корабль (моторное торпедное судно) у входа во фьорд. Возможно, германский торпедный катер. 15.55. Два самолета «Хейнкель», пеленг 157°. 16.55. Снова германский торпедный катер. 21.25. Всплытие»…
   День прошел с погружением (3.30) и всплытием (21.24). Между всплытиями и погружениями слышен шум двигателей двух самолетов… Норвежский пилот Хельсвиг глубоко тронут видом на свою родину. Он просит разрешения сойти на берег для того, чтобы «увидеть свою маленькую женушку».
   Лодка вела наблюдение за норвежским побережьем в течение трех дней днем в погружении, ночью – двигаясь над водой. Замечены рыболовецкие суда, однако встречи с ними удалось избежать при помощи погружения. Все это время попадались лишь мелкие цели.
   25 апреля. Casabianca вошла во фьорд Зельбьёрн и идет 1 милю по изгибам Лунгельна, внутри фьорда Бьёрне, где лодке немного мешает течение, со скоростью 1 узел.
   Заказе вынужден надеяться, что на его пути не встретится кораблей противника, поскольку из-за небольшого расстояния он не сможет выпустить торпед: специальное устройство препятствует срабатыванию механизма взрывателя первые 100 метров хода торпеды, так как в противном случае взрыв может причинить ущерб подводной лодке.
   С 25 по 28 апреля Casabianca совершала патрулирование внутри фьорда, не встретив ни одного судна. Хельсвиг может наблюдать в перископ своих земляков на городских улицах, тянущихся вдоль фьорда, слышать разговоры, а вечером – звуки гармони, доносящиеся до лодок.
   «Это немцы, – считает Хельсвиг. – Норвежцы не играют на гармони». Как жаль, что Хельсвиг не может пригласить экипаж подводной лодки на маленький семейный праздник в своем доме!
   В полночь 28 апреля Заказе ложится на обратный курс, разозленный тем, что не пустил ни одной торпеды по целям противника…
   В Данди он встретил Sfax и Achille у плавучей базы Jules Verne. Sfax встретила два маленьких транспорта, однако они были вне досягаемости торпед. Achille чуть не попала в своего товарища Sfax 24 апреля в 1 час ночи. Районы боевого применения лодок находились слишком близко друг к другу.
   «Я, наверное, промедлил», – сказал Мореан в офицерской кают-компании. «А я об этом и понятия не имел», – заметил Груа.
   В Скагерраке.
   Через десять дней после возвращения, обычной для англичан паузы, французские лодки вновь должны были выходить в море. Casabianca вышла из порта 9 мая в 17.30. 15 мая, когда она находилась на широте Линдеснеса перед входом в Скагеррак, ее обнаружил германский катер и забросал глубинными бомбами. Это не беспокоило бы Заказе и английского офицера по связи, если бы они не услышали характерные сигналы гидрофонов.
   Неужели у противника в распоряжении имелся гидролокатор или сходный с ним прибор? Или, возможно, на борту захваченной 5 мая немцами Seal был найден шифровальный ключ?5
   Casabianca сумела уйти от атаковавшего ее противника. Она очень проворно шла курсом на побережье Германии и вошла в Скагеррак с его малыми глубинами, тогда как противник полагал, что она ушла в открытое море. В рапорте германского вермахта сообщалось: «17 мая в Северном море атакована французская подводная лодка и, возможно, потоплена». Однако экипаж вновь смог вздохнуть свободно лишь после 45-минутного пребывания под водой.
   О лодке Casabianca, однако, предстояло еще услышать!..
   Achille забросал бомбами один из английских самолетов. В ночь с 15 на 16 мая в 22.55 около лодки разорвались 6 бомб, а в 0.17 еще несколько бомб. По истечении 52 часов плавания на глубине лодка вновь вынуждена была всплыть на поверхность для зарядки батарей. Именно это и стало для нее роковым событием.
   У британского побережья один из английских самолетов забросал ее 5 бомбами по 125 килограммов. Получив серьезные повреждения, лодка была вынуждена уйти в Брест6.
   22 мая 2-й дивизион подводных лодок снова был собран в порту приписки Данди. 6 июня Jules Verne вместе с пятью французскими лодками покинула вышеназванный порт, направившись в район назначения Брест. Casabianca и Achille также были в составе дивизиона. Подводный минный заградитель Rubis, за спиной которого были трудные предприятия, отстал. Подлодка должна была поставить свои мины перед норвежским портом Эперзунд, в водах Ставангера и внутри пролива Берген. После того как 21 июня, за два дня до объявления о прекращении боевых действий между французами и немцами, заградитель Rubis вышел из Данди для выполнения новой задачи, несмотря на пристальное наблюдение германских катеров и авиации за этими районами, 26-го числа подлодка отложила свои «яйца» в восьми морских милях в канале Ютте-фьорд и перед Тронхеймом. Ее командир, капитан-лейтенант Кабанир, просто не принял к сведению информацию о перемирии. «Я принял к сведению доклад о только что проведенном вами патрулировании с интересом и облегчением и сердечно поздравляю вас с вашим последним походом, который вы с успехом провели. Вы сослужили большую службу общему делу союзников».
   Так гласило послание, которое было передано капитан– лейтенанту Джорджу Кабаниру от сэра Э. Дадли Пи. Ар. Поунда, первого лорда адмиралтейства и главнокомандующего Королевскими ВМС в момент капитуляции Франции.
   Лодка Rubis поступила в распоряжение капитан-лейтенанта Русселота и продолжила свою опасную деятельность. На ее счету 15 подтвержденных успешных операций, не считая кораблей противника, подорвавшихся на одной из 629 мин, выставленных во время 22 боевых выходов. Rubis оказалась для Англии тем более ценной, поскольку у Британии было лишь незначительное количество лодок подобного типа. Ко всему прочему, эта лодка была первым кораблем ВМС «Свободной Франции».
   Между тем во фьордах и далеко на суше Норвегии прошли еще несколько боев. 10 апреля английские ВМС атаковали германские военные корабли в районе Нарвика, в результате чего были потоплены 7 эсминцев.
   В Намсусе и Ондалснесе высадились британские и французские войска с задачей вернуть Тронхейм. Однако этого сделать не удалось, поскольку подошло германское подкрепление из Осло и Лиллехаммера. 28 апреля на севере Нарвика состоялась битва за Норвегию, где отличился генерал Бетоуарт с 22-й французской пехотной бригадой, двумя батальонами Иностранного легиона и двумя польскими батальонами7.

Торпедный кризис

   Между 1 и 10 апреля в докладах своих командиров подводных лодок командующий был вынужден читать следующее: «4 торпеды по Warspite» безуспешно»… или «4 торпеды пущено по транспортному судну, попаданий нет»…
   В общей сложности: 4 атаки на Warspite, 14 – на эсминцы, 10 – на транспортные суда… и все они были напрасными, поскольку торпеды либо безрезультатно проходили под днищами кораблей, либо взрывались, еще не достигнув цели.
   Этот удивительный факт сказывался ошеломляюще негативно на моральном духе экипажей. Ситуация была подобной тому, как если бы превосходное само по себе ружье долгое время промахивалось, стреляя по имеющейся в изобилии дичи.
   Было ясно, что снабженные магнитными взрывателями торпеды были непригодными: из 12 торпед, выпущенных 11 апреля лодками U-25, U-48, U-51, 8 разорвались преждевременно, а из 15, выпущенных Прином по транспортам в одном из фьордов, ни одна не попала в цель8.
   11 апреля Дёниц решил нарушить радиомолчание9. Это не было опасным решением, скорее наоборот, это должно было нагнать страху на противника, дав понять, что неподалеку от него действуют подводные лодки. Между командующим подводным флотом, с одной стороны, и инспекцией, проверявшей торпеды, а также арсеналами возникли серьезные разногласия. Производители торпед настаивали на том, что поставляемые ими боеприпасы не имеют дефектов. Дёниц, математик и педант, представил статистику. По– видимому, эта работа занимала все его свободное время в период битвы за Норвегию.
   Торпеды с взрывателями ударного типа были востребованы, однако от магнитных торпед полностью не отказались. Контр-адмирал дал четкие инструкции для их боевого применения. Но все эти распоряжения оказались неэффективными, и подводным лодкам не удалось достичь прежних успехов. Когда ожесточенные и недовольные командиры возвращались с задания, расстреляв все свои торпеды впустую, они не говорили ни о чем, кроме своего разочарования в проклятых торпедах, ставших пятном позора на славной истории подводного флота. Положение было серьезным. Разногласия с инспекцией торпедного вооружения возникали все чаще.
   Магнитный взрыватель срабатывал в открытом море, но не срабатывал во фьордах. Специалисты уже подумывали о разнице температур воды, которая во фьордах была холоднее. Различная плотность воды также могла влиять на эффективность торпед. Дёниц обнаружил, что в северных широтах взрыватели торпед полностью отказывали, и изменил отданные ранее командирам подлодок приказы10.
   Он упорно направлял все новые инспекции, зная, что будет очень сложно понять результаты их работы, не говоря уже о том, чтобы соответствовать их требованиям.
   18 апреля U-37 доложила о преждевременном срабатывании взрывателей своих торпед, а 19-го U-47 атаковала Warspite двумя отрегулированными торпедами с глубины 8 метров, из которых одна взорвалась преждевременно, а другая – после того как прошла под линкором. Еще никогда корабль не подвергался атакам подводных лодок так часто, как это было с Warspite! В тот же день U-65 выпустила торпеду по крейсеру Emerald, которая сдетонировала через 22 секунды после выхода из торпедного аппарата. Торпеды стали представлять опасность для самих лодок.
   20 апреля U-47 Прина наткнулась на направлявшийся на север конвой, однако не стала атаковать, поскольку командир был убежден в том, что торпеды не попадут в цель. Незадолго до этого он безрезультатно выпустил 8 торпед по транспортам, стоявшим на якорях. Все они прошли под целью, не разорвавшись. Поскольку, согласно международным требованиям, торпеды должны самостоятельно дезактивироваться после остановки привода, все они, кроме той, что взорвалась на берегу, были потеряны на морском дне.
   Прин категорически заявил командующему подводными лодками, что не хочет идти в бой с деревянной винтовкой.
   Адмирал понуждал своих офицеров откровенно выражать свое мнение. Он, сам в прошлом командир подводной лодки, очень хорошо знал, что измена самому себе или отсутствие характера могут лишь навредить в море.
   В это время назначенный 21 декабря 1939 года инспектором по торпедному вооружению контр-адмирал Куммец направил все усилия на то, чтобы выявить дефекты в торпедах. Гросс-адмирал Редер составил заключение о проверке.
   23 июля 1940 года главнокомандующий ВМС обнародовал служебную записку, содержавшую информацию об обнаруженных в торпедах неисправностях. Ответственные за поставку торпед предстали перед трибуналом. Однако на этом отказы вооружения не прекратились.
   В июне 1940 года на подводных лодках применялись лишь торпеды с ударными взрывателями. Эту неудачу приписывали недостаточно критичному отношению испытательной комиссии к результатам собственных наблюдений. Во всяком случае, в марте подводные лодки потопили лишь 47 000 брт союзных судов, в апреле – 31 000 брт, а в мае – 48 000 брт. Согласно оценкам командующего подводными лодками, было упущено судов противника общим водоизмещением около 150 000 брт11.
   В апреле были уничтожены 7 германских подводных лодок, и это число было бы точно меньше, если бы лодки U-27 и U-39 не подвело преждевременное срабатывание взрывателей на торпедах. Подводные лодки были в состоянии воспрепятствовать транспорту союзных войск или, по крайней мере, затруднить его, однако англичане и французы не потеряли ни одного транспорта.
   Если даже битва за Норвегию, за эту «землю судьбы», как ее назвал Гитлер, закончилась поражением для союзников, война все же продолжалась в норвежских фьордах. Это был тот же самый основной театр боевых действий, который теперь переместился.

Глава 5
Битва за Атлантику

Карл Дёниц

Первая фаза: июнь—декабрь 1940 года

   Командиры и экипажи подводных лодок были недовольны незначительными результатами, достигнутыми ими в битве за Норвегию, они возвратились в порты приписки Вильгельмс– хафен и Киль озлобленными и угрюмыми1. Тотчас же начались ремонтно-восстановительные работы на верфях, поэтому на короткое время в море не было ни одной подводной лодки. С другой стороны, англичане сосредоточили большую часть своих подводных лодок в Ла-Манше, где ничего не происходило.
   Без воодушевления и без больших надежд Дёниц готовил свои подводные лодки для операции «Морской лев», высадке германских войск в Англии, проводя с экипажами, а также находящимися в процессе подготовки моряками новые занятия.
   Доставить войска через Ла-Манш в Калайс для высадки на английское побережье – эта задача сама по себе была довольно трудновыполнимой. Последующее снабжение войск боеприпасами, продовольствием и обмундированием, а также эвакуация раненых на родину были еще более трудной задачей.
   Гросс-адмирал Редер столкнулся с другими проблемами.
   Прежде всего он должен был оказать помощь итальянцам в боевых действиях за британские опорные пункты в Средиземноморье, на Мальте и в Александрии.
   Для того чтобы быть в состоянии провести все необходимые операции, требовалось гораздо больше подводных лодок.
   По взглядам командующего подводными лодками, нападение на морские коммуникации вблизи места высадки войск на берегу Британии было единственным средством вынудить Англию к заключению мира. «Для того чтобы подготовить Британию к миру, – пишет Дёниц, – согласно моим взглядам, необходимо было отвоевать морские коммуникации. Таким образом, это непосредственно затронуло бы Англию. Именно этими коммуникациями, причем в достаточно широкой степени, было вынуждено обходиться английское военное руководство. И на серьезную угрозу этим коммуникациям английская политика непременно отреагировала бы»2.
   Наполеон считал так же, однако не имел достаточно средств для осуществления полной континентальной блокады.

Первые успехи

   Смогут ли магнитные торпеды зарекомендовать себя в Атлантике лучше, чем в норвежских фьордах? С нетерпением, полным страха, Дёниц ожидал доклада от командира лодки. Если Эрн не сможет выполнить свою задачу, тогда доверие Гитлера к своим подводным лодкам будет окончательно утрачено. Развитие подводного оружия будет замедлено и, вероятно, совсем остановится. U-37 доложила о том, что, наряду с несколькими отказами магнитных торпед, имели место и успешные пуски. После этого Дёниц наложил запрет на использование торпед этого типа и распорядился о применении торпед с взрывателями исключительно ударного типа. Связанный с этим откат назад в техническом смысле можно было принять в свете лучших результатов применения торпед старой модификации.
   9 июня U-37 вошла в Вильгельмсхафен с триумфом и поднятым флагом и вымпелами, потопив кораблей противника общим водоизмещением 47 000 брт. Настроение членов экипажей на подлодках поднималось, словно стрелка барометра после шторма. По приказу командующего подводными лодками почти все имевшиеся в распоряжении подводные лодки были направлены в Атлантику, где были рассредоточены между Ирландией и Гибралтаром. В последующие месяцы жертвами их действий стали многочисленные торговые суда.
   10 сентября 4 подлодки потопили 5 грузовых судов английского конвоя; в ночь с 21-го на 22-е 5 подлодок отправили на дно 11 торговых судов. Ночью с 17-го на 18-е и с 18-го на 19 октября 6 подлодок, атаковавших в надводном положении, потопили не менее 38 судов торгового флота из трех конвоев! И число потопленных кораблей увеличивалось от месяца к месяцу.
   Подобные успехи подводного флота были на руку германской пропаганде. По нескольку раз в день по радио передавались первые такты Пятой симфонии Бетховена, после чего объявлялись данные о количестве потопленных судов противника. При этом нередко имели место и пропагандистские преувеличения.
   «Мы держим англичан за горло», – объявлял Геббельс.
   Все эти успехи были достигнуты в районе северо-западнее Рокаля, маленького острова северо-западнее Ирландии. Для того чтобы пробраться в данный морской район, подлодки должны были миновать пролив Калайс. Там на различных глубинах подводные минные заградители Adventure и Plover установили несколько тысяч мин, на которых затем в первой половине октября подорвались подлодки U-12 и U-40. U-16, получившей тяжелые повреждения, подорвавшись на мине, удалось выброситься на берег 24 октября вблизи Гудвина. Лишь одной лодке удалось невредимой пройти через заграждения. С тех пор, следуя к Рокалю, германские подводные лодки обходили Великобританию с севера, что, несомненно, увеличивало маршрут, однако предоставляло больше перспектив на добычу и было безопаснее.

Атака ночью и в надводном положении

   Зачастую полагают, что подводная лодка все время движется под водой, выпускает свои торпеды из подводного положения и всплывает на поверхность, только чтобы подзарядить свои аккумуляторные батареи и предоставить экипажу передышку, в то время как вентиляторы проветривают отсеки. До 1945 года, начала атомного века, это было не так. В надводном положении лодка могла развивать скорость до 16– 18 узлов, в подводном – максимум 7 узлов. Было важным иметь соприкосновение с конвоями противника и подходить к ним с левого или правого борта для того, чтобы иметь возможность атаковать из благоприятного положения. Незначительная высота рубки подводной лодки снижала вероятность обнаружения, лодка приближалась к противнику на такое расстояние, которое едва позволяло не быть обнаруженным.
   Атаковали в основном ночью. Атаковать днем хотя и было отвагой, однако также представляло опасность из-за кораблей эскорта конвоев. Торпедирования обычно приводили к смешению порядка в конвое, поскольку торговые суда, следуя по зигзагообразному курсу, мешали друг другу и даже сталкивались. После выполнения атаки лодка погружалась на как можно большую глубину, если появлялся эсминец противника. Дневник военных лет капитан-лейтенанта Кречмера воспроизводит одну из подобных операций3.
   «18 октября. 23.30. Атакую правое крыло предпоследнего звена. Пуск из кормового аппарата по большому грузовому судну. Поскольку судно повернуло на меня, торпеда прошла мимо перед его носом и попала в проходившее рядом еще большее судно, пройдя 1740 метров. Это судно, приблизительно 7000 брт водоизмещением, получило пробоину на уровне передней мачты, и ее носовая часть быстро погружается до уровня воды и дальше, поскольку два его трюма, видимо, наполнены водой.
   23.55. Пуск из кормового аппарата по большому транспорту водоизмещением примерно 6000 брт с расстояния 750 метров. Пробоина на уровне передней мачты. Непосредственно за разрывом торпеды следует еще один взрыв, сопровождаемый большим снопом огня, который разрывает переднюю часть судна вплоть до мостика, поднимается столб густого дыма на высоту около 200 метров. Очевидно, передняя часть судна уничтожена, корабль продолжает гореть зеленоватым пламенем.
   19 октября. 0.15. Три эсминца приближаются к судну и осматривают окрестности на траверзе. На полном ходу ухожу на юго-запад и вскоре вновь вхожу в соприкосновение с конвоем. Долгое время слышны разрывы торпед других подводных лодок. Эсминцы не могут ничего предпринять для облегчения положения, кроме как продолжительное время продолжать отстреливать осветительные снаряды, которые, однако, в светлую лунную ночь не приносят существенной пользы. Я начинаю разделываться с конвоем сзади.
   1.38. Пуск из кормового аппарата по крупному, тяжело загруженному транспорту приблизительно 6000 брт водоизмещением с удаления 945 метров. Попадание у передней мачты. Корабль взрывается и тонет.
   1.55. Залп из кормового аппарата по следующему большому транспорту водоизмещением приблизительно 7000 брт. Удаление 975 метров. Попадание у передней мачты. Корабль ушел на дно за 40 секунд».
   Как можно было во время боя установить все это с такой точностью? Один из унтер-офицеров на центральном посту разложил морскую карту. На ней наносились все приказы командира во время боя, что требовало не только способности быстро усваивать информацию, но также и хорошего знания тактики. После боя обстановка на карте расшифровывалась командиром для составления донесения.

Золотой век подводных лодок (Лорьян)

   Дёниц сразу понял важность портов Бреста и Лорьяна как баз для своих подводных лодок. Наконец даже самые малые, среди них и лодки водоизмещением 250 тонн, смогли выйти из тупиковой ситуации, сложившейся в Северном море, и принимать участие в затруднении судоходства противника.
   23 июня 1940 года контр-адмирал Дёниц покинул Зенгварден и направился в Лорьян на борту одного из «Юнкерсов»…
   В Керомане он незамедлительно приказывает оборудовать базу подводных лодок, на которой подлодки могли находить защищенное убежище в бетонных бункерах с метровыми стенами и потолком в перерывах между боевыми выходами. Экипажи размещались в гостиницах и в городской музыкальной академии. В Керневеле находился командный пункт командующего подводными лодками. Сам он рассказывает о своем командном пункте4:
   «На моем командном пункте во Франции обрабатывались данные о действиях подводных лодок в двух так называемых «комнатах обстановки». Здесь заслушивались ежедневные доклады о сложившемся положении в районе боевых действий и принимались все решения относительно ведения подводной войны. Стены были покрыты необходимыми для этих целей морскими картами. Иголками или флажками были отмечены позиции подводных лодок и известные нам данные о положении противника, как, например, ожидаемые конвои, их маршруты или районы сосредоточения и дальность действия береговой обороны противника. Иногда информация наносилась на карту графически. Обстановка на картах дополнялась графическими обозначениями, которые касались, например, дневного и ночного времени в районах действия лодок, не совпадающего с географическим положением командного пункта, морского течения и течений прилива и отлива, соотношения обледенения и тумана, особенно в Северо-Западной Атлантике, ежедневных погодных условий, продолжительности пребывания в море лодок, находящихся в боевом применении, а также сроков пребывания на верфях и дат выхода в море лодок из баз, а также других подобных вещей…
   Рядом с комнатами обстановки находился наш так называемый «музей». Здесь на стенах были развешаны главным образом графические изображения потоплений, потерь в подводных лодках и проведенные операции по уничтожению конвоев. Таким образом, прежде всего для контроля, наглядно отображалась эффективность ведения войны нашими силами. На графиках в виде кривых изображался потенциал подводных лодок, то есть среднее число потопленных судов за один день, проведенный в море. Она могла быть представлена в общем водоизмещении только после официальных докладов об успехах подводных лодок. Даже если эти сообщения с подводных лодок на практике в целом показывали несколько завышенные цифры… они все же давали относительно точную картину увеличения или снижения месячного потенциала».
   Контр-адмирал вместе со своим верным начальником штаба Годтом ходил от одной комнаты к другой и проводил совещания с офицерами штаба. Он был угнетен, когда из-за плохой погоды подводные лодки не могли выйти в море, он был озабочен, если доклады с его лодок запаздывали или вовсе не поступали. Он знал всех офицеров, командиров, инженеров, в чьи обязанности входило обслуживание и содержание двигателей, подзарядка батарей, выполнение маневра погружения и движение в подводном положении, офицеров охраны, даже управлявших огнем при ведении боя артиллерией. Керневель, с его офицерами и секретаршами, «голубыми мышами», представлял собой своего рода маленький мир. Немногим далее в устье реки Тэр располагались три огромных бетонных бункера, способных вместить до 13 подлодок. Они были спроектированы инженерами организации Тодта и построены французскими рабочими. Сначала немцы были довольны этими рабочими, однако потом…
   Когда подлодка возвращалась из боевого похода, ее экипаж и командира встречали на берегу офицеры и матросы. Прибывшие моряки стояли на палубе такими, какими они были: небритыми, в рабочей форме, просоленной морем и блестящей масляными пятнами. Затем Дёниц сам или его заместитель приветствовал командира рукопожатием.
   Вскоре номера лодок и имена командиров становились известны всем. Организовывался небольшой праздник, на котором немецкие девушки приветствовали командиров и экипажи цветами. По вечерам устраивались фуршеты с горячительными напитками, которых, кстати, выпивалось немало, пелись песни. Однако приходилось также заниматься серьезными вещами, прежде всего докладами о боевых походах. Это не было простым описанием событий, происходивших одно за другим, или ведением дневника боевых действий. В подобных докладах должны были проясняться совсем иные подробности. Такие как, например, опыт применения техники и вооружения, оценка тактики, настроения среди членов экипажа… Это были тысячи вопросов, которыми всегда очень внимательно интересовался командующий подводными лодками.
   Дёниц, Годт и другие офицеры штаба подробно изучали доклады командиров, относительно их содержания делалась совместная оценка, действия критиковались и одобрялись. И Дёниц всегда требовал, чтобы каждый открыто выражал свое мнение.
   Случалось, что один из утомленных боевым походом командиров или какой-либо холерик, склонный ворчать, начинал ругать верфи с их инженерами, поставлявшие неисправные боеприпасы на фронт людям, которые день за днем рисковали жизнью. Контр-адмирал в таких случаях пытался успокоить возбужденного коллегу тем, что записывал его жалобы. Однако если рассерженный офицер заходил слишком далеко в своей ярости, Дёниц вставал и, умиротворяюще похлопывая офицера по плечу, говорил: «Вы заходите слишком далеко, мой дорогой!»
   После этого командиры и экипажи отправлялись в отпуск, и лишь некоторые их члены оставались на борту лодок для проведения текущего ремонта. Зато вечерами они преспокойно компенсировали это нахождением в забегаловках Лорьяна.
   Офицеры и члены команды, вынужденные оставаться в Лорьяне, иногда несколько распускались. Однако каждый хороший командир закрывал на это глаза, если его люди немного озорничали, пока лодка находилась в порту. Несмотря ни на что, в море царила железная дисциплина, которая могла быть ослаблена только ежедневной опасностью, грозившей всем морякам на лодке вместе.

Годовой баланс 1940 года

   За пять месяцев 1940 года, с июня по октябрь включительно, принимая во внимание успехи в Атлантике, германскими подводными лодками было потоплено 274 судна союзников и нейтральных государств общим водоизмещением 1 395 298 брт, то есть значительно больше, чем за аналогичный предыдущий период (128 кораблей водоизмещением приблизительно 431 657 брт). Непогода и ремонтные работы, проводившиеся на многих лодках, существенно снизили показатели в период с ноября по декабрь 1940 года (69 судов водоизмещением 359 203 брт). Все же для немцев год закончился со значительными активами, поскольку им удалось сократить транспортный флот противника на 471 судно водоизмещением 2 186 590 брт, что в среднем составило примерно 183 000 брт в месяц5.
   Дёниц весьма трезво рассуждал о конструктивных контрмерах, применяемых союзниками: «Британские и американские верфи в 1940 году были способны производить ежегодно приблизительно 200 000 брт судов. Совершенно логично было бы ожидать увеличения этих показателей в ближайшие годы. Однако тоннаж производимых судов мог возрастать и давать результат лишь постепенно… Соответственно, нашей задачей было как можно быстрее топить суда противника, то есть предпосылкой для ее выполнения было строительство необходимого количества подводных лодок, основного средства ведения борьбы против торгового флота»6.
   Тоннаж потоплений, объемом 200 000 брт в месяц, в среднем почти был достигнут. Командующий подводными лодками думал об угрожающих потерях противника, которых можно было бы достигнуть, если бы были построены необходимые ему 100 подлодок. То, что подобный успех был возможен, Дёниц мог с уверенностью предположить, учитывая деловые качества своих командиров (Прин, Херберт Шульце, Кречмер, Шепке, Эндрасс, Либе, Лют, Фраценхайм, Вольфарт, Эрн, Йениш и многие другие).
   Потери британцев росли, так же как и нехватка германских подлодок. Между 3 сентября и 31 декабря 1940 года в различных районах Ла-Манша в результате применения глубинных бомб эсминцев, охотников за подлодками, а также авиабомб была потоплена 31 германская подводная лодка. Две подлодки были потоплены их британскими аналогами: U-51 (капитан-лейтенант Дитрих Кнорр) 20 августа у острова Бель-Иль и итальянская Tartini – 15—20 декабря подлодкой Thunderbolt у Вердона.
   Дёниц длительное время ходатайствовал перед гросс-адмиралом Редером, как в письменной, так и в устной форме, о форсировании темпов наращивания подводного флота. Гросс-адмирал передавал требования командующего подводным флотом дальше фюреру, о котором было известно, что он не благоволил флоту. Оба офицера натыкались на недоступность Гитлера, скрытую враждебность Геринга и более откровенно высказываемую антипатию главы Верховного командования вермахта, генерал-полковника Кейтеля. Этим людям, учитывая их отрицательное отношение, доставляло удовольствие постоянно находиться в окружении фюрера и оказывать на него соответствующее влияние. Несмотря на то что морскому флоту отводилось 5 процентов от всего производства стали, можно было производить лишь 25 подлодок в месяц. В первой половине 1940 года со стапелей сходили лишь две, а во второй – лишь шесть подводных лодок. Дёниц при этом знал, что союзники значительно усовершенствуют свои оборонительные средства в предстоящие месяцы или даже годы и то, что соответственно возрастут и потери в подводных лодках. Соединенные Штаты поставили на конвейер производство торговых судов типа Liberty, которые были столь же простыми, сколь дешевыми. Контр-адмирал письменно изложил свою позицию по поводу сложившегося положения вещей: «Упущенное сегодня нельзя будет восполнить позднее, даже при увеличении производства»7.
   Битва на западных подступах окончилась в декабре 1940 года. Характерными для нее были успехи великих командиров подводных лодок, действовавших самостоятельно. С этого момента основные боевые действия перенеслись в Центральную Атлантику и воды Фритауна, где действовали группы подводных лодок.
   В этот период британские подводные лодки потопили германского флота на общее водоизмещение 180 000 брт (из них 80 000 брт в Северном море, 45 000 брт – в Средиземном). К этим довольно средним успехам следует причислить также потерю одного германского крейсера, одного итальянского эсминца, а также трех германских и одной итальянской подводных лодок. Потери британцев были частично компенсированы французскими, голландскими и греческими лодками, а также постройкой новых подлодок типа Т, U и S в 1940 году.

Вторая фаза: январь—декабрь 1941 года

«Волчья стая»

   Как пишет Дёниц, речь шла о том, чтобы сосредоточить перед атакой определенное количество подлодок, при этом во время операции отдельные подводные лодки не были связаны приказом. Однако это следовало бы уточнить.
   1. Передача сведений: при движении над водой или на перископной глубине ведение радиосвязи не составляло проблемы, однако обмен информацией между лодками в подводном положении был трудно решаемой задачей. Приходилось использовать длинные волны, которые подводная лодка могла принимать на глубине до 20 метров.
   2. Ключи к шифрам должны были быть простыми для того, чтобы не осложнять чрезмерное ежедневное шифрование, однако шифр должен был быть одновременно настолько сложным и продуманным, чтобы противник не смог воссоздать ключ. Ответственный за расшифровку офицер подлодки составлял ключевое слово шифра на машине, позволявшей получить 2 миллиона комбинаций. Полученное в зашифрованном виде сообщение печаталось на пишущей машинке, открытый текст можно было прочитать на циферблате.
   3. Карта Атлантического океана была разделена на квадраты, обозначенные комбинациями букв, и каждый из этих квадратов делился еще на девять частей. Это подразделение вновь делилось на маленькие квадраты. Таким образом, если в секторе АК-58 обнаруживался конвой противника, командующий подводными лодками отдавал приказ всем лодкам в секторе AL-98 собраться в секторе АК-58.
   Иногда использовавшиеся для разведки надводные корабли получали задачу на передачу сообщений, или же эта задача ставилась одной из действовавших подводных лодок.
   Дистанции, на которых лодки шли, чтобы верхняя вахта на мостиках не упустила ни единого корабля противника, определялись на основе практического опыта.
   От 5 до 20 подводных лодок, действующих в «стаях», двигались в разведгруппах, все соединение двигалось с установленной одинаковой скоростью.
   Первые случаи боевого применения стай подлодок в Атлантике последовали в октябре 1940 года, однако ввиду незначительного количества имевшихся в распоряжении лодок этот вид групповой атаки смог стать полностью эффективным лишь в марте 1941 года.

Попытки взаимодействия с люфтваффе

   Такому боевому применению авиации британцев Дёниц не мог ничего противопоставить. Германские ВВС были слишком заняты выполнением своих боевых задач, чтобы быть в состоянии оказать поддержку подводным лодкам. Люфтваффе достигли значительных успехов в уничтожении морского транспорта союзников. В январе 1940 года германские самолеты уничтожили 11 судов водоизмещением 23 696 брт. В феврале и марте результаты все же были значительно ниже, однако в мае было уничтожено 48 транспортных судов общим водоизмещением 158 348 брт, тогда как германским подводным лодкам удалось потопить лишь 13 единиц (55 580 брт). В июне подводные лодки превзошли люфтваффе, достигнув показателя в 284 113 брт (на счету люфтваффе 22 единицы общим водоизмещением 105 193 брт).
   Соперничество между гросс-адмиралом Редером и рейхсмаршалом Герингом, а позднее – между Дёницем и рейхсмаршалом Герингом обострилось до ревности. Командующий подводным флотом в дальнейшем предпочел бы, чтобы люфтваффе, вместо бомбардировок городов и портов, совершали налеты на верфи англичан, работавшие день и ночь. Как писал Редер, Геринг вдохновлял базировавшиеся на побережье части бомбардировочной авиации на сбор сведений для донесений негативного характера о военно-морских силах.
   С начала июня 1940 года Дёниц требовал поддержки действующих в Атлантике подводных лодок при помощи воздушной разведки. Единственный самолет, вылетавший ежедневно для проведения воздушной разведки, был ограничен районом перед юго-западной оконечностью Ирландии. В декабре самолеты этого типа (В^. 138) вынуждены были прекратить полеты на два месяца из-за технических недоработок.
   Базировавшиеся в Бресте и Бордо части люфтваффе не взаимодействовали с ВМС. Если же, несмотря на это, Дёниц добивался того, чтобы время от времени разведывательные полеты захватывали территорию над западными подступами, то за это он должен быть благодарен своим личным дружеским связям с отдельными офицерами ВВС.
   14 декабря командующий подводным флотом докладывал Верховному командованию ВМС о том, что его взаимодействие с люфтваффе все еще имеет случайный характер. Что свои идеи о взаимодействии с люфтваффе он развивал напрасно.
   Согласно протоколу от 2 февраля 1939 года, разведка на море относилась к задачам кригсмарине, однако выделение средств на эти цели относилось к задачам люфтваффе. Ходатайства об увеличении количества задействованных машин и одновременно района облета оставались без внимания. Лишь самолеты (Do-18) подходили для полетов на большие расстояния.
   Геринг формировал новые части и подразделения из Ju-88, He-111 и He-59, единственной целью, которая интересовала его, был блицкриг против англичан, и на это была направлена вся работа. Об этих новых формированиях не были поставлены в известность ни Дёниц, ни Редер. Если обоих командующих при случае спрашивали об их мнении, его обгоняли уже проведенные между делом мероприятия люфтваффе.
   2 января 1941 года Редер организовал встречу между Дёницем и начальником штаба Верховного командования вермахта, генералом Йодлем. На этой встрече контр-адмирал потребовал ежедневного боевого применения 12 машин FW-200, базировавшихся в Бордо (I. KG40). Договоренность об этом была достигнута, и 7 января Гитлер приказал Герингу передать это подразделение командующему подводным флотом. В это время Геринг находился на охоте. Рейхсмаршал не согласился с переподчинением подразделения люфтваффе. «Все, что летает, относится к моему ведению», – заявил он.
   Когда 7 февраля его спецпоезд находился вблизи пункта управления командующего подводным флотом, он попросил Дёница прибыть для беседы к себе. Геринг пытался убедить Дёница ходатайствовать перед Гитлером об отмене этого приказа о передаче. Раздраженный такой дерзостью, контр-адмирал отказался от приглашения на обед. Геринг и Дёниц разошлись, затаив злобу. На следующий день командование I. KG40 было передано Герингом подполковнику Харлингхаузену, бывшему офицеру ВМС. Машины этого подразделения представляли собой модернизированные FW-200. Кроме всего прочего, после модернизации они получили увеличенные топливные баки, что позволило также увеличить и радиус действия. Со своей базы во Франции они облетали район над Северной Ирландией, где британское судоходство было очень оживленным, на обратном пути их маршрут проходил через Англию, а садились они на аэродром в норвежском Ставан– гере. Однако радиус действия «Кондоров» не был достаточным для того, чтобы находиться в соприкосновении с конвоями до тех пор, пока не подоспеют подводные лодки. Они зачастую вынуждены были довольствоваться передачей данных о положении противника подлодкам и ложиться на обратный курс. Поскольку для поставленной задачи количество самолетов и их радиус действия были недостаточными, они смогли принести лишь незначительный успех, за исключением района Бискайского залива и района западнее Испании. Зачастую успехом они были обязаны счастливым стечениям обстоятельств, то есть если к моменту обнаружения цели поблизости от конвоя находилась одна из подводных лодок. При определении координат положения противника пилоты часто допускали ошибки до 80 морских миль. Кстати, они не могли самостоятельно поддерживать связь с подводными лодками, передача данных осуществлялась через радиотрансляционный узел на материке, что означало наличие еще одной задержки при передаче и расшифровке сообщений.

Взаимодействие с итальянскими подлодками

   По запросу командующего подводным флотом, которому требовалось больше субмарин для обнаружения конвоев в Атлантике (он называл их «глазами»), в августе 1940 года итальянцы оборудовали в Бордо базу подводных лодок, которой командовал адмирал Парон. Германский офицер связи в этой инстанции, капитан 3-го ранга Рёзинг, бывший офицер-подводник, получил указания о том, чтобы обеспечить товарищам по блоку значительную самостоятельность действий в рамках единого германского командования. Вопреки добрым намерениям в отношениях представителей двух держав оси возникли сложности.
   Превосходство немцев во всех вопросах ведения подводной войны и авторитет Верховного командования неблагоприятно воздействовали на сверхчувствительных итальянцев, и до продуктивного взаимодействия дело так никогда и не дошло.
   1 сентября в Бордо прибыло в общей сложности 29 итальянских подлодок.
   Как уже было упомянуто, 15 декабря итальянская подлодка Tartini подверглась нападению в районе устья Жиронды со стороны британской лодки Thunderbolt и была потоплена.
   От участия итальянцев Дёниц ожидал усиления действий подлодок в Атлантике, однако вскоре был разочарован в своих надеждах. Доклады итальянцев были не точны и зачастую поступали слишком поздно. Итальянцам также ни разу не удалось приспособиться к тактике «волчьих стай». За 43 дня своей деятельности в районе боевого применения (с 10 октября по 30 ноября) итальянскими подводными лодками было потоплено лишь одно торговое судно (4866 брт), в то время как в том же секторе немцы уничтожили 80 судов водоизмещением 435 189 брт, то есть в среднем каждая подлодка могла доложить об уничтожении противника водоизмещением 1115 брт.
   Итальянцы утверждают, что между октябрем и декабрем их результаты достигали в среднем примерно 403 брт в день. Разница в германских и итальянских данных получается из того, что немцы считали лишь фактически затопленный тоннаж, тогда как итальянцы в своей статистике учитывали также и поврежденные суда. Кроме того, доклады итальянских командиров зачастую отличались преувеличениями. 31 июля 1941 года итальянское Верховное командование флота сообщило о том, что объем потопленных судов составил 180 000 брт, тогда как в действительности вместе с поврежденными судами на их счету было лишь 55 897 брт.
   Итальянским подводникам ни в коем случае нельзя отказать в подготовке, однако их моральный настрой на ведение войны был слишком слаб. Южане были привязаны к Средиземноморью. Им не были привычны морские походы в непогоду и с продолжительным высоким волнением на море. Их лодки больше страдали от того, что не были конструктивно приспособлены к требованиям, предъявлявшимся для плавания в океане. Их рубки были слишком высоки, поэтому как днем, так и ночью их силуэты были слишком заметны.
   В рубке не были предусмотрены устройства РДП для дизелей, так что при плавании над водой люк рубки приходилось держать открытым для того, чтобы к дизелям поступало достаточно кислорода. Вода, проникавшая при этом через открытый люк рубки, была причиной отказа механических, и особенно электрических узлов.
   Сложности в передаче данных и расшифровке сообщений вынудили командующего подводным флотом отказаться от продолжения взаимодействия через несколько месяцев. 15 мая 1941 года итальянцам были отведены следующие районы действий:
   морские районы западнее Гибралтара; морские районы в Северной Атлантике южнее германских районов боевого применения;
   после предварительного согласования морской район перед Фритауном.
   Итальянцы жаловались на то, что Дёниц отводил им районы со слабым судоходством. Они полагали, что контр-адмирал ограничивает их роль лишь разведкой.
   Действуя самостоятельно, итальянские подлодки добились превосходных результатов.
   Подлодка Cappellini (капитан-лейтенант Сальваторе Тодаро) торпедировала 5 января в районе Фритауна транспорт Shakespeare (5029 брт), направлявшийся с военным грузом в Суэц.
   В том же районе позднее ему удалось уничтожить вспомогательный крейсер Eumaeus (7472 брт). Лишь через 38 дней боевого похода Тодаро возвратился в порт приписки Бордо (22 декабря – 30 января 1941 года).
   Перед побережьем Сьерра-Леоне действовала лодка Tazzoli (с 7 апреля по 23 мая 1941 года), однако, несмотря на длительное время пребывания в море (46 суток), не смогла добиться успеха.
   Перед тем как Массова на Красном море почти попал в руки англичан, базировавшиеся там итальянские подлодки Archimede, Guglielmotto, Ferraris, Perla ускользнули из порта и, обогнув Африку, в тяжелых условиях (преодолев расстояние в 13 000 морских миль) вернулись в Бордо в мае 1941 года.
   19 мая 1941 года 7 итальянских подлодок Argo, Mocenigo, Veniero, Velella, Guglielmo Marconi, Brin и Emo атаковали три английских конвоя западнее Гибралтара. Результатом стало уничтожение 4 (12 008 брт) и повреждение еще 10 (35 442 брт) судов противника.
   В целом временное взаимодействие итальянцев и немцев не принесло на море больше успехов, чем на суше. Различия в боевом духе, темпераменте и привычках обоих народов были слишком высоки. Несмотря на то что действия итальянских подлодок в Средиземноморье, Атлантике и Индийским океане едва ли могли оказать влияние на ход морской войны, они все же не были бесполезными. Некоторые из итальянских подлодок, такие как Da Vinci и Tazzoli, уничтожившие суда противника водоизмещением 116 086 брт и 96 553 брт соответственно, сражались превосходно.

Потеря четырех превосходных немецких командиров

   6 марта 1941 года Кречмер получил от командующего подводным флотом приказ на преследование обнаруженного Прином конвоя. U-47, U-70, U-95 и U-100 атаковали конвой ОВ-293 7 марта. Во время этой операции бесследно исчезла U-47, атакованная эсминцем сопровождения Wolverine, и унесла с собой на дно Прина. U-70 (капитан-лейтенант Матц) была потоплена эсминцами Camelia и Arbutus. U-99, после ожесточенного боя с эсминцами сопровождения Walker и Vanoc, пришлось затопить собственному экипажу, прежде чем сдаться.
   В результате проведения одной операции немцы потеряли четырех своих лучших командиров: Кречмер был взят в плен, Прин, Шепке и Матц погибли. Конвой ОВ-293 понес потери – три транспорта общим водоизмещением 30 000 брт, еще два судна водоизмещением 14 916 брт получили повреждения. Следующий конвой, HX-112, был атакован 16 и 17 марта и потерял 6 торговых судов общим водоизмещением 41 315 брт, в то время как два судна водоизмещением 15 521 брт получили серьезные повреждения.

Вооруженный нейтралитет Соединенных Штатов

   С ноября 1939 года барьер «наличные деньги – перевозки» позволял оказывать поддержку лишь тем ведущим войну сторонам, которые исправно платят и перевозят закупленные товары на своих судах. Само собой разумеется, это определение было приспособлено к ситуации, в которой находились союзники, поскольку для Германии было невозможно этим условиям соответствовать.
   Несмотря на поставку 50 американских эсминцев Англии, немцы остерегались объявлять войну США, хотя такую поддержку они рассматривали как прямое нарушение нейтралитета. Однако следует вспомнить о сложившемся положении дел. Человек, которого держат за горло и которому таким образом грозит смертельная опасность, не подвергает слишком уж строгой критике свои защитные мероприятия.
   В конце марта американцы заключили с Британией соглашение, в котором относительно европейских агрессоров было сказано, что США будут вести политику вооруженного нейтралитета и проводить различные операции в интересах ограниченного ведения войны. Эти операции должны были осуществляться в виде патрулирования внутри пояса безопасности в Атлантике, обороны Гренландии, а также территориальных вод перед зоной ведения боевых действий в Восточной Атлантике…
   20 июня германская подводная лодка U-203 обнаружила американский линкор Texas, сопровождавший британские торговые суда в германской зоне блокады. Подлодка не стала атаковать, однако доложила об обнаружении этого корабля.
   В рамках намерений Гитлера предотвратить вступление в войну США Дёниц отдал находившимся в море лодкам приказ: «Фюрер приказал избегать любых инцидентов с США в предстоящие недели. Во всех возможных ситуациях действовать согласно этому приказу. Следовательно, до дальнейших распоряжений разрешается атаковать крейсеры, линкоры и авианосцы лишь в том случае, если последние однозначно опознаны как корабли противника. Движение с потушенными огнями не является признаком враждебности для военных кораблей»11.
   Англичане со своей стороны не хотели искаженного понимания американского нейтралитета и избегали смешивания американских и английских конвоев. Несмотря на это, они все же играли с огнем.
   4 марта американский эсминец Greer встретил германскую подлодку U-652. Американская комиссия сената по ВМС докладывает по этому поводу: «4 сентября 1941 года один из самолетов обнаружил в 10 морских милях от побережья Ирландии подводную лодку, двигавшуюся курсом Greer в подводном положении. Greer шел зигзагом на повышенной скорости к указанному месту. Сразу после того, как были запеленгованы шумы подлодки, он начал преследование и передал по радио всем самолетам и эсминцам, находившимся поблизости, позицию лодки. Подобные действия соответствовали полученным указаниям: передавать информацию, не атакуя. В 10.52 один из британских эсминцев сбросил 4 глубинные бомбы, которые, однако, не попали в цель. Через 20 минут он прекратил охоту, однако Greer продолжал идти по следу. В 12.40 лодка сменила курс, сблизилась с эсминцем и атаковала его одной торпедой, которая прошла мимо. Greer перешел к атаке, но не достиг каких– либо видимых успехов (согласно сообщению адмирала Старка комиссии по ВМС сената)»12.
   15 сентября 1941 года министр ВМС США Кнокс объявил, что флот Соединенных Штатов получает приказ «всеми доступными средствами захватывать или уничтожать каперские суда, вне зависимости от того, являются ли они подводными или надводными пиратами».
   Это был открытый приказ открывать огонь, развязывавший руки американским морским силам в западных морских районах. С этого момента США находились в состоянии войны с Германией.
   Хотя война не была объявлена де-юре, де-факто она уже шла.
   17 октября в бою за английский конвой HX-156 (44 торговых судна) американский эсминец Reuben James был потоплен торпедами U-552 (капитан-лейтенант Топп). Американцы окончательно вступили в войну.

Гибель Bismarck 26 мая 1941 года

   24 мая 1941 года германская пресса объявила о большой победе на море. Линкор Bismarck и тяжелый крейсер Prinz Eugen под началом командующего флотом адмирала Гюнтера Лютьенса между Гренландией и Исландией наткнулись на боевую группу британцев, состоявшую из линейных крейсеров Hood и Prince of Wales. В ходе начавшейся артиллерийской дуэли бронебойный снаряд Bismarck попал в кормовой пороховой погреб Hood, после чего Hood затонул13. Общий огонь германских кораблей вынудил затем уже получившего несколько пробоин Prince of Wales отойти. Британцы, для которых потеря Hood была очень тяжелой, выслали все имевшиеся в распоряжении корабли против двух германских кораблей. Согласно замыслу, им должны были отрезать дорогу назад. В то время как Prince Eugen отклонился на юг и мог достичь порта Брест (1 июня 1941 года), Bismarck преследовали с применением радара сначала Suffolk и Norfolk, а затем на его след напал самолет, позже потерявший его из виду. В конечном итоге он был обнаружен мощной группировкой, состоявшей из Rodney, Renown, King George V, Dorsetshire и авианосца Ark Royal.
   После того как командующий группой ВМС «Запад» адмирал Саальвэхтер получил сообщение о том, что оба германских корабля взяли курс зюйд, а затем зюйд-вест, он обратился с просьбой к командующему подводным флотом об атаке всеми доступными лодками британских кораблей, преследовавших два германских. Перед началом операции Bismarck Дёниц обговорил с адмиралом Лютьенсом мероприятия по защите обоих судов.
   26 мая в 20.00 без сопровождения эсминцев Renown и авианосец Ark Royal, который должен был начать атаку на Bismarck своими самолетами «Свордфиш», прошли мимо германской U-556. Ее командир, капитан-лейтенант Вольфарт, сделал об этом запись в своем дневнике: «26 мая 1941 года в 15.31 погружение в связи с появлением самолетов. Под водой слышны несколько разрывов, похожие на артиллерийский огонь.
   19.48. Тревога! Из дыма со стороны кормы на полном ходу движутся линкор класса King George и авианосец, предположительно Ark Royal… Если бы у меня были торпеды! Мне нет необходимости маневрировать, я стою как раз так, как надо… Без эсминцев, никакого хода зигзагом! Я мог бы встать между ними и расправиться с обоими одновременно. С авианосца взлетели самолеты с торпедами. Вероятно, я смог бы помочь Bismarck…
   0.00. Всплытие. Что я могу сделать для корабля Bismarck? Я могу теперь только вести разведку и взять на себя торпедоносцы…
   4.00. Bismarck все еще сражается»14.
   Еще одна подлодка «U-47» также находилась вблизи боя, однако на ее борту произошла авария, и она не смогла выполнить полученную от U-556 просьбу о помощи Bismarck.
   Уже в 21.42 была послана радиограмма высочайшей срочности всем подводным лодкам с торпедами, согласно которой они должны были проследовать в указанный U-556 район для поддержки линкора. Однако из-за разыгравшегося шторма они не достигли месторасположения Bismarck.
   Bismarck затонул 27 мая в 10.35 в 48°10' северной широты и 16°20' восточной долготы с поднятым флагом. Вместе с ним из 2400 человек экипажа на дно ушли 2290.
   Дёниц сделал следующий вывод из постигшей Bismarck судьбы: «Гибель Bismarck совершенно ясно доказала, что противник достиг такого прогресса в наблюдении за Атлантикой, что время операций наших больших кораблей в этом морском районе подошло к концу»15.

Фритаун
май—июнь 1941 года

   Для этих конвоев назначались различные маршруты в Атлантике, выбирались те, где предположительно не было германских подводных лодок. Поскольку Дёниц заметил, что число действовавших в том районе подводных лодок недостаточно для составления эффективной передовой группы, он подвел свои лодки ближе к Фритауну. Порт Фритауна, однако, находился на удалении 3000 морских миль от Лорьяна, и запасы горючего подлодок не были достаточными для действия на дальние расстояния и для необходимого присутствия в районе действий. Следовательно, необходимо было наладить снабжение топливом в море.
   Командующий подводными лодками распорядился о постройке лодок водоизмещением 1700 тонн (XIV серии), не оснащенных торпедами, имеющих на вооружении 1—3 орудия, однако они были способны вмещать 700 тонн горючего. Из этих 700 тонн подводные лодки, которые были прозваны «дойными коровами», могли отдавать от 400 до 600 тонн в зависимости от места передачи топлива. До выпуска таких лодок снабжение подводных судов топливом производили надводные корабли, загружавшие на борт продовольствие и запасные торпеды.
   У Фритауна в боевом применении находились 7 лодок: U-107 (капитан-лейтенант Хесслер)16, U-106 (капитан-лейтенант Эстен), U-105 (капитан-лейтенант Шеве), U-124 (капитан-лейтенант Вильгельм Шульц), U-103 (капитан-лейтенант Шютце), U-38 (капитан-лейтенант Либе) и U-69 (капитан– лейтенант Метцлер). Они получали топливо от кораблей снабжения, с которыми встречались в открытом море. Таким образом, время боевого похода удваивалось.
   Благодаря своей отваге и использованию фактора внезапности им удавалось достичь успеха: 74 британских торговых судна стали их добычей, из них только капитан-лейтенант Хесслер потопил 14 судов водоизмещением 87 000 брт.
   Этот офицер, как в свое время Кречмер, ночью двигался в середине конвоев и в кильватере торговых судов на расстоянии 400 метров от кормы. Ему требовалось 20 минут для того, чтобы зарядить аппараты и получить доклад об их готовности, 1,5 часа для перезарядки. Эта работа должна была проводиться во время атаки, так что соприкосновение с конвоем временно прекращалось до того момента, когда вновь появлялась возможность присоединиться к конвою и атаковать отдельные суда.
   Еще одна лодка, U-69 (капитан-лейтенант Метцлер), находилась перед портами Пагос и Такоради, на побережье Гвинеи, из-за чего в результате потерь в торговом флоте британское адмиралтейство было вынуждено закрыть эти порты на значительный период.
   Поскольку британцы значительно ограничили свое судоходство перед Фритауном, Дёниц отозвал свои лодки из этого района и направил их в северо-восточную часть Атлантики. Там они могли получить поддержку разведвылетами базировавшихся в Бордо FW-200 («Кондор») из I. KG40.

Соотношение сил в 1941 году

   В мае и июне 1941 года германские подлодки, опробовав тактику «стаи», уничтожили в Северной Атлантике и в районе Фритауна 119 судов общим водоизмещением 635 635 брт. В июле и августе это число снизилось до 45 судов водоизмещением 174 519 брт. Командующий подводным флотом приписывал этот откат недостаточному количеству своих лодок, поскольку в Северной Атлантике в боевом применении находились лишь 12 лодок. Он считал свою убежденность оправданной тем, что война подводных лодок со слишком малым количеством боевых единиц и без соответствующей воздушной разведки является трудной задачей.
   Май и июнь принесли в среднем 5000 брт потопленных судов в день. Результаты же июля и августа – лишь 3600 брт. Согласно некоторым источникам, даже 1000 или 2000 брт. Немцы уже озабоченно спрашивали себя, не станут ли в будущем англо-американцы строить столь малые суда, что они едва ли будут стоить пуска торпеды.
   В сентябре Дёниц перенес основные боевые действия подводного флота к восточному побережью Гренландии, где, по его мнению, должно было царить оживленное судоходство. Он не разочаровался. Поддержка американцами союзников изо дня в день становилась все более заметной; начиная с 1 сентября американские военные корабли также начали участвовать в сопровождении конвоев. 4 сентября южнее Исландии встретились Greer и U-652, 16 сентября порт Галифакс покинул конвой, охрана которого состояла исключительно из американских военных кораблей. В течение сентября германские подводные лодки, действовавшие в основном в Северной Атлантике, сократили тоннаж судов союзников на 53 грузовых судна общим водоизмещением 202 820 брт. В ноябре это были лишь 13 единиц водоизмещением 62 196 брт, зато в декабре снова стали 26 судов водоизмещением 224 070 брт.
   В последние три месяца 1941 года количество докладов об успехах со стороны лодок сократилось до своей низшей точки, до заката, как выразился Дёниц. В деятельности подводных лодок в Атлантике наступил штиль, названный англичанами «временем Эббе». В целом германские подводные лодки уничтожили в 1941 году 432 торговых судна союзников общим водоизмещением 2 171 754 брт. Собственные потери немцев составили 35 подлодок. Среди них была одна (U-570) захваченная англичанами, ставшая кораблем его величества Graph17.

Глава 6
Бои в Атлантике

События в Дакаре 23—25 сентября 1940 года

   То, что французские линкоры Richelieu и Dunkerque могли еще принимать участие в боевых действиях в конце сентября 1940 года, создавало англичанам стратегические и психологические трудности. Они опасались, хотя и напрасно, что эти два корабля рано или поздно поднимут германский флаг, если не выступят открыто под германским командованием. Dunkerque получил серьезные повреждения 3 июля в порту Мерсэль-Кебир. Через 4 дня Richelieu в порту Дакар также был нанесен тяжелый ущерб от попадания торпед английских самолетов с авианосца Hermes в корму и правый борт. В этой акции также приняли участие крейсеры Australia и Dorsetshire. Поскольку ни один из двух боевых партнеров не добился успеха, англичане подготовили крупный удар, который должен был повлечь за собой не только военные, но и политические последствия. Они рассчитывали добиться объединения вооруженных сил вишистской Франции и свободных французов. Флотилия, находившаяся под командованием адмирала Каннингема, состояла из линкоров Barham и Resolution, авианосца Ark Royal, крейсеров Devonshire, Australia и Cumberland, также соответствующего количества эсминцев, и появилась 23 сентября у Дакара. В принципе инициатива должна была исходить от свободных французов, для этого на британский флагман был взят французский генерал де Голль. Он намеревался сначала переговорами, а затем, если они не дали бы результатов, при помощи насилия получить согласие губернатора Бойссона на высадку 2400 французов, за которыми последовало бы вдвое большее количество англичан.
   Операция «Угроза» планировалась в строжайшем секрете в Лондоне, однако, по-видимому, не все хранили молчание.
   От британской флотилии к губернатору были направлены парламентеры. Последний, обсудив предварительно ситуацию с адмиралом Ландри, комендантом порта Дакара, и адмиралом Лакроа, командующим ВМС на этой морской базе, и, согласно полученному из Парижа приказу, отказал в высадке. Richelieu, крейсер Montcalm и Georges Leygues, несколько эсминцев и три подводные лодки Ajax, Persee и Beveziers находились внутри акватории порта или на верфях. Когда в 10.15 английские эсминцы приблизились к порту на расстояние выстрела, батареи открыли огонь. Через 10 минут вся британская флотилия оказалась под огнем береговых орудий, разыгралась артиллерийская дуэль.
   Туман, существовавшая неизвестность относительно фактического соотношения сил и неверный маневр препятствовали любой попытке высадиться.
   Диспропорция британских и французских вооруженных сил была значительной, и все преимущества были на стороне британцев. Две из трех подводных лодок, Persee и Ajax, были готовы к выходу в море. Beveziers находилась на верфи. Исправным был лишь один из двух ее дизельных двигателей. Корпус лодки был выкрашен ярко-красным суриком, так что самолеты противника могли обнаруживать ее даже под водой. В то время как ремонтно-восстановительные работы продолжались в спешке, командиры обеих оставшихся лодок, несмотря на опасность, попытались выполнить приказ о выходе. События в Мерсэль-Кебире, стоившие жизни 1300 французским морякам, произошли лишь два месяца назад. Persee и Ajax покинули порт в надводном положении из-за отлива. В 10.40 Persee (капитан-лейтенант Лапиерр) взяла курс на мыс Верде, где ожидалась высадка противника. Ajax (капитан– лейтенант Гвимон) проследовала курсом на порт Руфискью, где начали показываться первые войсковые транспорты.
   В 11.37 лодка Persee, выпустив четыре торпеды по британскому крейсеру, была обнаружена одним из самолетов и потоплена градом бомб. Лидеры эскадренных миноносцев Surprise, Calais и Gazelle из-за орудийного огня британской флотилии были вынуждены повернуть назад, при попытке спасти уцелевших с подводной лодки, и лишь чудом избежали потерь. Когда потопление Persee увидели c борта Ajax, лодка начала отход за Прир. Адмирал Каннингем в 11.54 держал в руках ответ губернатора на свой ультиматум, в котором говорилось: «Мы заявляем вам, что будем сопротивляться любой высадке».
   В 13.30 Гвимон счел, что наступил момент еще одной вылазки. Однако тотчас после выхода из порта лодка стала объектом бомбардировок для самолетов. Одна из бомб взорвалась у корпуса, нанеся повреждения лодке. Командир скомандовал «немедленное погружение», и лодка легла на дно на глубине 35 метров. Поскольку повреждения наружной обшивки были не слишком значительны, Гвимон смог через три четверти часа усердных ремонтных работ поднять лодку со дна и взять курс на назначенные ему для атаки цели. Лодка была тотчас обнаружена и обстреляна глубинными бомбами, так что до наступления ночи оставалась под водой. Она лишь ненадолго всплыла, чтобы по радио проинформировать адмирала Ландри о своем местоположении, в 10 морских милях юго-восточнее Горэ.
   На следующее утро в 8.00 лодка, намереваясь выйти в атаку, в результате применения глубинных бомб английскими эсминцами получила серьезные повреждения трубопровода, перископа и системы топливных цистерн, так что вода в нескольких местах проникала в лодку. После того как все попытки устранить повреждения оказались напрасными, у командира осталась возможность спасти экипаж и затопить лодку. Ajax находилась на расстоянии лишь 500 метров от британского эсминца Fortune, от которого и получила смертельные попадания. В то время как англичане спасали терпящих бедствие, Гвимон открыл кингстоны. Он поднялся в рубку и спрыгнул в воду, когда лодка была затоплена по самый люк.
   В 10.15 Ajax навсегда погрузилась под воду.

   Таким образом, осталась лишь Beveziers (капитан-лейтенант Ланселот). Ее командиру не приходилось вынуждать механиков, работавших над пуском дизельных двигателей, работать из последних сил. Они трудились всю ночь, так что в 5.00 их лодка смогла доложить о выходе в море. Адмирал Ландри выслал ее на то место, где затонула лодка Ajax. В тот день Ланселот трижды пытался приблизиться на расстояние пуска торпед к английским линкорам, державшим Дакар под огнем 380-мм орудий, то в подводном положении, то на перископной глубине. Однако эсминцы были начеку, и Beve– ziers была вынуждена быстро погружаться, чтобы уйти от глубинных бомб, взрывавшихся вокруг лодки.
   Адмирал Каннингем и генерал де Голль рассчитывали на то, что на пути операции по высадке и братского воссоединения войск разделенной на две части Франции не возникнет препятствий. После недолгого обсуждения они согласились, что операцию «Угроза» необходимо прервать. Однако из Лондона пришел приказ предпринять еще одну, последнюю попытку.
   Ланселот вынужден был вернуться в порт для подзарядки батарей. Во время этого короткого промежутка времени он предоставил своим людям передышку, несмотря на то что с большей охотой выдал бы им кисти и краску, чтобы закрасить серым цветом красный свинцовый сурик, который выдавал Beveziers даже под водой.
   Командир посоветовался с капитаном 1-го ранга Марцином, командиром Richelieu. При указании курса, которого за день до этого держались британские корабли, оба поняли, что британцы оставались вне досягаемости батарей Маммеля и Бэль-Аир. Вероятно, британцы стали бы вести себя так же и во время новой атаки.
   В утреннем тумане 25 сентября Beveziers покинула свой порт. В 8.25 она все еще находится на удалении 34 000 метров от Barham и Resolution. Оба британских линкора провели ночь в открытом море и теперь держали курс на побережье, для того чтобы повторить бомбардировку Дакара.
   8.47. 30 000 метров… 9.00. 22 000 метров… Richelieu и береговые батареи открывают огонь…
   Два эсминца стерегут оба больших британских корабля, как сторожевые собаки. Один из них приближается к Beveziers, идущий на перископной глубине, на 500 метров. Расстояние до Resolution также сокращается.
   – Аппараты I, II, III и IV внимание! Четыре торпеды с интервалом в 1 секунду, – приказывает Ланселот, смотрящий в перископ.
   – Огонь! Убрать перископ!
   Время идет очень медленно… После того как торпеды пущены, кажется, что время остановилось… Однако неожиданно раздался треск, может быть, даже два раза; на глубине 25—30 метров под водой без специальных приборов едва ли можно правильно все оценить. Ланселот не может всплыть, потому что море вокруг кишит кораблями, которые наверняка видели оставленную на воде торпедами пенную дорожку.
   Resolution получил пробоину в левом борту в районе мостика – в дыру шириной 15 метров, через которую поступали тонны воды. Мазут загорелся, однако, несмотря на крен в 12 градусов, корабельные переборки выдержали. Остальные корабли поспешили на помощь, и Resolution после тяжелого перехода в 400 морских миль удалось доставить во Фритаун…
   25 сентября, 9.30. Британские корабли, из которых некоторые, особенно Cumberland, попали под артиллерийский огонь, прекратили обстрел Дакара…
   Beveziers поворачивает обратно в порт, не получив ни единого повреждения.
   Капитан С. Роскилл пишет: «Дакар, без сомнения, был очень важен для контроля маршрутов вокруг мыса Доброй Надежды. Также обоснованными были и опасения того, что корабли и самолеты противника смогут использовать этот порт в качестве базы. Однако ни надводные корабли, ни подводные лодки не использовали его в качестве исходного пункта для атак наших торговых судов. В свете последних событий операция «Угроза» может все же оказаться не нужной».
   Следует добавить, что Дакар обладал единственным большим доком – 205 метров в длину.
   Такое же недоразумение, которое можно назвать драмой, произошло 7 ноября 1940 года. Подлодка типа «1500 тонн» Poncelet (капитан-лейтенант Бетран де Сосин) была атакована в районе мыса Лопез у побережья Габуна британским эсминцем Mylor, двумя патрульными катерами и несколькими самолетами. Когда лодка была в состоянии, близком к потоплению, командир отдал приказ на всплытие и приказал экипажу покинуть лодку, сам же, оставшись на борту, открыл кингстоны. Затем, будучи верен девизу своей семьи: «Лучше умереть, чем отступить», отправился вместе с Poncelet на дно.

Глава 7
Подводные лодки в Средиземном море
(1940-1942)

Первые боевые действия

Потопление авианосца Ark Royal 14 ноября 1940 года и линкора Barham 25 ноября 1940 года

   Между двумя этими базами Тунисский пролив, образованный между островом Сицилия и мысом Бон, за которым день и ночь велось наблюдение итальянскими ВВС и ВМС, образовывал препятствие, разрезавшее Средиземное море на две отдельные части. Корабли адмирала Чампиони находились в состоянии боевой готовности для нападения на конвои, пытавшиеся прорваться через пролив.
   Когда в сентябре 1940 года началось наступление итальянцев в Ливии, британцы тут же взяли под пристальное наблюдение итальянскую флотилию. Большая военно-морская база подверглась бомбардировке с самолетов авианосца Illustrious 11 ноября; 27 ноября разыгралась битва между британской флотилией «H» и подтянутыми из Александрии линейного крейсера Ramillies с одной стороны и флотилии адмирала Чампиони – с другой стороны; 28 марта 1941 года последовало морское сражение у мыса Матапан, в котором итальянцы потеряли три крейсера и два эсминца.
   После окончания военных операций во Франции и отказа немцев от проведения операции «Морской лев» Средизем– номорье стало главным театром военных действий, а Мальта, Греция, Крит, Кипр, Египет и Суэцкий канал – его горячими точками.
   События на море доказали прогресс и храбрость британцев, с другой стороны – выявили недостаточность кооперации между итальянскими ВВС и ВМС, а также неприспособленность итальянцев к ведению ночного боя. Хотя в декабре 1940 года немцы и перебазировали на Сицилию свой 10-й авиакорпус, этого усилия было недостаточно для того, чтобы эффективно противопоставить что-либо британским атакам.
   Англичане поддерживали в Средиземном море две базы подводных лодок: на Мальте находилась 4-я флотилия (4 лодки типа О и две лодки – минные заградители типа Porpoise), которая была усилена 10-й флотилией (девять 630-тонных лодок типа U в феврале 1941 года. В Александрии находилась 1-я флотилия (12 лодок типа P и R), прибывшая с Дальнего Востока.
   Мальта с находившимися там подводными лодками страдала от продолжительных налетов 10-го авиакорпуса. Жизнь на борту этих лодок, находящихся в гавани, была невыносимой, и экипажи предпочитали боевые выходы, которые казались менее опасными, чем пребывание в порту. Некоторые из них ложились вдоль пирса на дно, чтобы выжить во время налетов. Интенсивность работ на верфях Мальты снизилась на треть от обычной производительности труда2.
   Подлодки – минные заградители Rorqual и Cachalot, имевшие относительно большие пространства для размещения грузов, использовались для снабжения Мальты топливом и боеприпасами. Лодка Cachalot при выполнении подобной задачи в июле стала жертвой итальянской подводной лодки. Rorqual 31 марта 1941 года уничтожила итальянскую подлодку Pier Capponi.
   Атаки на конвои стран оси участились во второй половине 1941 года. Они проводились в тесном взаимодействии ВМС и ВВС, а также с 10-й флотилией. Они так сильно беспокоили Верховное командование вермахта, что вынудили сменить маршруты германо-итальянских конвоев. Прямая линия сообщений, соединявшая Мессину, Триполи и Бенгази, находилась в пределах досягаемости истребителей Королевских ВВС, прибывших в июне на Мальту, 49 самолетов «Харрикейн» авианосцев Ark Royal и Furious, а также бомбардировщиков «Бленхейм» из Гибралтара.
   Конвои государств оси брали впредь курс «ост», на мыс Матапан, а затем проскальзывали через проход, существовавший между районами Мальты и Марка-Матук, за которым не было установлено наблюдения.
   Во время патрулирования в районе у Мессины и Тарента британские подводные лодки докладывали о взлетевших самолетах и о вышедших из этих портов военных кораблях. Им удалось даже уничтожить несколько из них. Опасения того, что сообщение между Италией и Северной Африкой может быть нарушено и таким образом окажется затруднено снабжение германо-итальянских войск, побудили Гитлера отдать приказ и направить подводные лодки в Средиземное море.
   Идя против своей воли и только под влиянием давления Верховного командования вермахта, Дёниц направил в этот район шесть подводных лодок. В конце сентября они пересекли пролив Гибралтар, а еще четыре последовали за ними в начале ноября.
   Вход подлодок в Средиземное море оказался существенным фактором: 13 ноября в 15.41 U-81 (капитан-лейтенант Гуггенбергер) торпедировали Ark Royal в районе Гибралтара, когда авианосец (22 600 брт) возвращался после операции против одного из итальянских конвоев. После того как экипаж предпринял напрасные попытки удержать корабль над водой, 14 ноября в 6.13 ему пришлось покинуть судно, после чего авианосец затонул вблизи Гибралтара. Это была особая потеря для британских ВМС, поскольку адмирал Каннингем располагал в то время лишь одним кораблем этого типа3.
   25 ноября Каннингем вышел вместе со своей первой дивизией линейных кораблей (Queen Elizabeth, Barham и Valiant) и девятью эсминцами из Александрии для проведения операции против большого конвоя, состоявшего из танкеров, направлявшегося в Триполи. Во время этой операции в 16.29 Barham, флагман вице-адмирала Придхэм-Виппеля, был потоплен торпедами U-331 (капитан-лейтенант фон Тизенгаузен). Сразу после этого лодка совершила всплытие и едва избежала попытки тарана со стороны Valiant. Лодке, которой снова пришлось погружаться, удалось невредимой уйти от глубинных бомб эсминцев.
   Ark Royal потерял одного человека; во время потопления Barham вместе с командиром, капитаном 1-го ранга Куком, погиб 861 человек из состава экипажа. Потопление этих кораблей долгое время скрывалось британским адмиралтейством. Незадолго до наступления полуночи 14 декабря U-557 (капитан-лейтенант Паульсен) удалось своими торпедами расправиться с крейсером Galatea в 30 морских милях западнее Александрии.
   В это время Мальта почти ежедневно подвергалась налетам авиации противника, в результате чего снабжение этого района становилось все сложнее осуществлять.
   С сентября германский Генеральный штаб заметил угрозу снабжению частей, находившихся в Африке, исходившую от действий английских подводных лодок, особенно от подлодок с Мальты. Гросс-амирал Редер в этой связи отдал приказ: «Во избежание полной потери частей государств оси, ведущих боевые действия в Северной Африке, предпринять скорейшие меры для устранения этой угрозы».
   С октября по декабрь 1941 года британские подводные лодки уничтожили шесть германских торговых судов (17 413 брт) и 19 судов под итальянским флагом (61 805 брт). В целом в 1941 году Италия потеряла 191 единицу общим водоизмещением 820 775 брт из 608 торговых судов водоизмещением более 500 брт, общим водоизмещением 2 205 980 брт, которыми располагала Италия на 1 января этого года в Средиземном море.
   Сегодня известно, что результат деятельности итальянских подводных лодок в Средиземноморье во время Второй мировой войны равнялся нулю. И все же…

Управляемые торпеды итальянцев
18 декабря 1941 года

   В вечерних сумерках 18 декабря 1941 года итальянская подводная лодка Scire приблизилась к порту Александрии, после совершения марша частично в подводном, частично – в надводном положении. Командир лодки, князь Валерио Боргезе, приказал всплыть в позиционное положение. Шесть человек, одетые в черные гидрокостюмы и с аквалангами на спинах, уже находившиеся в готовности, выбрались из рабочего люка и, прощаясь, помахали князю рукой. Князь готовил их для выполнения специального задания. Он получил приказ доставить этих людей к месту выполнения боевой задачи. Затем были открыты дверцы прикрепленных к борту лодки контейнеров, и из них извлекли три торпеды, называвшиеся в итальянских ВМС SLC – торпеды тихого хода. Примечательными техническими особенностями их конструкций были два члена экипажа:
   SLC-221 – капитан-лейтенант Дуранд де ла Пенн и инструктор-аквалангист Бианчи;
   SLC-222 – капитан военно-морской инженерной службы Марцеглиа и унтер-офицер водолаз Шергат;
   SLC-223 – капитан Мартелотта и водолаз-инструктор Марино.
   Двухпилотные торпеды были спущены на воду, и на их спине уселись попарно друг за другом шестеро людей. В это время Scire удалялась на среднем ходу, погрузившись под воду.
   Черная как смоль ночь, безветрие и абсолютно спокойное море. Три SLC двигались совсем близко друг к другу над водой в направлении входа в порт. Вот уже на расстоянии 500 метров показался прибрежный маяк. В полной тишине шестеро аквалангистов достали из мешков бутерброды, которые все же были немного влажными, и съели их с удовольствием. Поскольку они немного опережали расписание, у них оказалось немного времени пообщаться. Они находились в районе минного поля, однако скользили над минами. Наконец они повернули к пирсу, который должны были обогнуть.
   Неподалеку находился сторожевой катер, бросавший глубинные бомбы, что, однако, не имело никакого отношения к ним, а было лишь обыкновенным вечерним профилактическим мероприятием. Аквалангистов не обнаружили, и пришло время нырять. Было видно лишь шесть голов, продвигавшихся сквозь волны. Перед ними открылось боновое заграждение для прохода трех торпедных катеров, и итальянцы использовали эту возможность, чтобы проскользнуть внутрь акватории порта… Их цели были определены и спланированы заранее:
   Valiant для Дуранда де ла Пенна, Queen Elizabeth – для Марцеглиа и один из крупнейших, находившихся в порту нефтяных танкеров – для Мартелотты.
   2.19. Дуранд находится лишь в 30 метрах от Valiant и плывет, держа голову над водой, перед ним всплывают противоторпедные сети линкора. SLC-221 пробирается над ними, возникшее в результате небольшое волнение воды тотчас вновь стихает. Хотя огни Valiant и затемнены, однако то здесь, то там можно различить свет. Кажется, что на гиганте, чей борт возвышается сейчас над Дурандом, все спят. Вахтенные клевали носом. Отважный пловец поднырнул так близко под днищем корабля, что мог дотронуться до киля рукой. Неожиданно он почувствовал, что его торпеда двигается под водой не так, как должна. Похоже, она стала слишком легкой. Капитан-лейтенант оглядывается, он обнаруживает, что Бианчи нет, его место пусто. Вероятно, он без сознания плавает на поверхности. Офицер всплывает, чтобы найти товарища, однако его напарника нигде не видно. Поскольку, несмотря ни на что, Дуранд должен выполнить боевую задачу, он снова ныряет и ложится на дно. Над ним вырисовывается призрачный контур его цели. Дуранд думает о своих товарищах, занятых работой, которая сейчас уже должна быть выполнена… Однако, когда он вновь принимается за дело, часовой механизм взрывателя не запускается. Он обезвреживает взрывной заряд и извлекает механизм взрывателя из корпуса. Неисправность вскоре устранена, поскольку Дуранд уже сотни раз отработал все необходимые движения. Через сорок минут пребывания под водой капитан-лейтенант полностью утомлен, он дрожит всем телом. Чувствуя, что его силы на исходе, закрепляет заряд не на корпусе, а непосредственно над собой, в носовой части корабля, затем быстро всплывает, срывает с лица кислородную маску и полной грудью вдыхает свежий воздух. В нескольких метрах от линкора он видит буй, к которому пришвартован Valiant. На нем в тени гиганта он рассмотрел человека, подающего ему знаки. Это Бианчи лежит на буйке, почти скрытый от посторонних глаз за якорной цепью.
   В тот же момент звучит ружейный выстрел, луч прожектора скользит через пост и освещает обоих моряков… Через несколько секунд на полном ходу к ним спешит баркас… Оба итальянца взяты на борт Valiant, и их ведут на допрос. Конечно, они разместили взрывное устройство на борту Valiant, но где именно? Они отвечают – и не без гордости – лишь на вопросы об их происхождении и называют свои имена. Они не хотят говорить? Ну хорошо, их проводят узкими коридорами, затем по лестницам ведут вниз, и они оказываются в самом низу носовой части корабля, их помещают в небольшой носовой отсек, как раз в том месте, под которым Дуранд закрепил свою мину…
   Вскоре последует взрыв, и они подорвутся вместе с кораблем. Однако итальянец всегда найдет выход из положения. Дуранд требует, чтобы его провели к командиру… Остается ровно десять минут до того момента, когда должен будет произойти взрыв.
   – Господин командир, уведите своих людей в безопасное место. Корабль вот-вот взлетит на воздух, и вы уже ничего с этим не сделаете, – говорит он.
   – Где мина?
   Дуранд не отвечает.
   – Хорошо, уведите пленного обратно в носовую часть корабля.
   Придя туда, Дуранд с ужасом замечает, что Бианчи исчез.
   Взрыв! Линкор с оглушающим треском медленно начинает заваливаться на бок. Камера, в которой находится Дуранд, тускло освещается через иллюминатор на уровне ватерлинии. Сотрясением от взрыва дверь распахнуло настежь, и через нее итальянец выбегает на палубу. Там он натыкается на матросов, бегущих к надстройкам, и снова сталкивается с командиром.
   – Где Бианчи, что вы с ним сделали? – спрашивает Дуранд.
   Со своего места Дуранд может увидеть порт, небо над которым в утренних сумерках кажется багровым. Перед ним в 500 метрах находится Queen Elizabeth. И там, на линкоре, тоже раздается сильный взрыв. Ужасный треск, летящие обломки, мазут, вытекающий из пробоины и начинающий гореть…
   Марцеглиа и Шергат выполнили задачу…
   SLC-222 достигла Queen Elizabeth в 3.15. Марцеглиа включил таймер взрывателя и разместил торпеду на запланированном месте. Хотя двухместная торпеда и была замечена ранее, Марцеглиа спрятался под днищем корабля. Оба пловца смогли позже скрыться и достигнуть берега, где сняли гидрокостюмы и спрятали их за лодкой, вытянутой на берег. Затем, как самые безобидные в мире парни, они проследовали на вокзал Александрии и выехали в Каир. Но там они были арестованы египетской полицией и выданы англичанам.
   Мартелотта и Марино также нашли свой большой танкер. Когда они хотели установить мину под его днищем, еще один, более мелкий танкер причалил к борту своего большого брата. При этом он предоставил итальянцам такое укрытие, что они преспокойно смогли выполнить свою работу. Взрыватель был установлен на три часа. Мартелотта и Марино оставили на воде небольшие зажигательные заряды, от которых после взрыва должна была загореться растекавшаяся нефть.
   Двигаясь под водой, они направлялись со своей торпедой к выходу из порта. Вначале они опасались наличия такого большого количества кораблей вокруг, однако их не обнаружили. На суше они уничтожили свою SLS и спрятали гидрокостюмы.
   При попытке покинуть порт они были арестованы и доставлены в тюрьму.
   В 5.54 услышали три взрыва, последовавшие один за другим. Из этого заключили, что все три группы успешно выполнили задание.
   Шесть пленных с одной стороны, а с другой – два получивших значительные повреждения линкора водоизмещением по 32 000 брт, на долгое время вышедших из строя, и два нефтяных танкера, полностью сгоревших вместе со своим ценным грузом!
   Огромный успех!
   На Queen Elizabeth вблизи ее котла разорвалась бронированная плита, образовалась пробоина длиной 2,4 метра и 4– 5 сантиметров шириной. Поскольку корабль погружался без крена, огромная пробоина на днище была обнаружена позднее. 5 апреля 1942 года линкор был доставлен в док, где оставался продолжительное время. «По счастливой случайности, – пишет капитан Роскилл, – удалось удержать оба линкора на ровном киле, так что спецслужбы противника и его авиация не смогли оценить полного успеха своих действий. Британский военный флот в Средиземном море был нейтрализован»4. Успех итальянских торпед, управляемых двумя подводниками, заставил Черчилля задуматься. Почему бы англичанам не предпринять подобные операции?
   Нельзя ли таким же образом атаковать Tirpitz, лежавший в норвежском фьорде, как это было проделано в порту Александрии?
   18 января, через месяц после событий в Египте, Черчилль писал генералу Айсмэю, начальнику объединенного Генерального штаба трех родов войск: «Прошу проинформировать меня о том, что было предпринято для того, чтобы итальянская операция в Александрии и все другие подобные операции были взяты нами в качестве примера. В начале войны полковник Джефферис выдвигал в этой области несколько неплохих идей, однако не нашел поддержки. Неужели итальянцы опередили нас в воплощении в жизнь научного прогресса? Противоположная ситуация была бы вероятнее. Я прошу четко изложить мне настоящее положение дел в этой области».
   Черчилль и британское адмиралтейство сначала держали в секрете информацию о том, что Valiant и Queen Elizabeth длительное время будут непригодны для участия в боевых действиях. Однако правду скрыть не удалось. Когда британские матросы возвращались из Египта на родину, они рассказывали о ночи ужасов в Александрии, и руководство ВМС было вынуждено обнародовать временное выбытие из строя обоих линкоров, а также причины, по которым это произошло.
   23 апреля 1942 года Черчилль сделал заявление в нижней палате парламента: «По этой причине теперь Средиземное море осталось без линкоров. Поэтому в Северную Африку были направлены несколько авианосцев и самолеты с южного и северного побережий Англии, туда, где в них есть острая необходимость».
   Вскоре после этой речи германские подводные лодки в Средиземноморье получили приказ обнаружить и уничтожить авианосцы.

Мышеловка

   Командующий подводными лодками не был согласен с такой стратегией и объявил об этом в вышестоящих ведомствах. Для него Атлантика была и по-прежнему оставалась горячей точкой ведения подводной войны, поскольку там следовало ожидать решения исхода войны. Кроме того, он негативно воспринимал Средиземное море, поскольку там в 1917 году, после уничтожения своей лодки, он попал в английский плен. В этом тесном морском районе, в котором британским ВМС и ВВС с Гибралтара, Мальты и Александрии было нетрудно контролировать пути сообщений, подводные лодки редко могли находиться в надводном положении. «Также в состоянии обороны с трудом представлялось возможным вновь направить в Атлантику лодки, побывавшие в Средиземном море. Постоянное сильное течение, не говоря уже о встречном прибрежном течении, проходит из Атлантики через пролив Гибралтар в Средиземное море, – пишет Дёниц. – Хотя оно и облегчает подлодкам проникновение в Средиземное море, лодки, вынужденные при этом погружаться из-за наблюдения со стороны противника, под водой несет течением в Средиземное море, однако при прохождении из пролива Гибралтар на западе в Атлантику этот фактор становится чрезвычайно неблагоприятным. Движение над водой против течения в сложившемся военном положении потребовало бы слишком много времени для того, чтобы осуществить выход из Средиземного моря за одну– единственную ночь. Движение под водой, к которому с большой вероятностью были бы вынуждены прибегать подлодки из-за наблюдения противника, едва ли возможно в центре пролива, так как течение слишком сильно сносит подлодки обратно в Средиземное море, в то время как навигация по краям пролива при встречном течении слишком сложна в создавшемся военном положении. Таким образом, лодки из Атлантики, однажды попавшие в Средиземное море, находились там… в мышеловке»6.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →