Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Размеры обуви были придуманы в 1792 году обувщиком Джеймсом Смитом.

Еще   [X]

 0 

Империя террора. От «Красной армии» до «Исламского государства» (Млечин Леонид)

Уничтожение Осамы бен Ладена казалось невероятным успехом, началом заката международного террора. Но появление в Ираке и Сирии Исламского государства, которое вознамерилось создать всемирный халифат, затмило самые громкие акции Аль-Кайды.

В этом мире, живущем в ощущении безнадежности, выросли поколения, привычные к насилию. Уверенные в том, что в их бедах виноват кто-то другой, молодые люди пишут на стенах домов: «Враги аллаха, вы будете жить в страхе!» Каждый теракт рождает чувство всемогущества – все спецслужбы мира не в состоянии остановить солдата джихада, одиночку, в руках которого – пусть и на краткое мгновение – оказываются жизни многих людей.

Нынешние исламские боевики появились не на пустом месте. Л. Млечин в своей книге рассказывает о многообразной истории терроризма в ХХ веке, который начался задолго до атаки с воздуха 11 сентября 2001 года.

Год издания: 2015

Цена: 199 руб.



С книгой «Империя террора. От «Красной армии» до «Исламского государства»» также читают:

Предпросмотр книги «Империя террора. От «Красной армии» до «Исламского государства»»

Империя террора. От «Красной армии» до «Исламского государства»

   Уничтожение Осамы бен Ладена казалось невероятным успехом, началом заката международного террора. Но появление в Ираке и Сирии Исламского государства, которое вознамерилось создать всемирный халифат, затмило самые громкие акции Аль-Кайды.
   В этом мире, живущем в ощущении безнадежности, выросли поколения, привычные к насилию. Уверенные в том, что в их бедах виноват кто-то другой, молодые люди пишут на стенах домов: «Враги аллаха, вы будете жить в страхе!» Каждый теракт рождает чувство всемогущества – все спецслужбы мира не в состоянии остановить солдата джихада, одиночку, в руках которого – пусть и на краткое мгновение – оказываются жизни многих людей.
   Нынешние исламские боевики появились не на пустом месте. Л. Млечин в своей книге рассказывает о многообразной истории терроризма в ХХ веке, который начался задолго до атаки с воздуха 11 сентября 2001 года.


Леонид Млечин Империя террора. От «Красной армии» до «Исламского государства»

От автора

   В Африке, в Тунисе, молодой человек, выдававший себя за туриста, проник на территорию закрытого для посторонних пляжа пятизвездочного отеля в курортном городке Сус. Он пронес в зонтике «калашников» и, увидев на пляже людей, открыл огонь. Он убил тридцать восемь человек, в основном британских туристов, десятки отдыхающих были ранены. Служба безопасности застрелила нападавшего. Студенту Сейфеддину Резги было двадцать четыре года. Утром он ушел из дома, объяснив родителям, что направляется в мечеть на молитву. Прежде он увлекался футболом и брейк-дансом, но потом стал очень набожным. Он восхищался Исламским государством – террористической организацией, возникшей на Ближнем Востоке. Никого из окружающих это не встревожило.
   На Ближнем Востоке, в Кувейте, смертник привел в действие взрывное устройство в мечети, заполненной молившимися шиитами, – была пятница. Двадцать семь убиты, двести двадцать семь ранены. Полиция сразу установила, что он подданный Саудовской Аравии, зовут его Фахд Сулейман абд аль-Мосен аль-Каба. Он прилетел в Кувейт, чтобы убить неверных: для суннитов шиитское меньшинство – враги.
   В Европе, на юге Франции, 35-летний Ясин Сали напал на своего начальника на химическом заводе в городе Сен-Кентен-Фаллавье и отрезал ему голову. Гордый собой, он сфотографировался с отрезанной головой. Водрузил флаг с исламскими призывами и попытался взорвать завод. Но не успел. Он остался жив, и его арестовала французская полиция. Его отец – из Алжира, мать – марокканка. Министр внутренних дел Франции сообщил, что имя Ясина Сали значится в «досье S» – списке тех, чьи радикальные взгляды вызывают тревогу. Он сидел в тюрьме, где, видимо, и приобщился к исламизму.
   Террористы – не одиноки. В прямом и в переносном смысле. В Кувейте полиция сразу же нашла и арестовала водителя, который привез боевика к мечети, владельца дома, где тот остановился, приехав в страну, и других, кто так или иначе ему помогал. Но главное в другом – на всех континентах есть люди, которые испытали восторг, узнав о терактах, и обрадовались тому, что погибло так много невинных людей, даже не успевших понять, кто и за что их убивает.
   Все три теракта произошли с разницей в несколько часов. Ответственность взяла на себя террористическая организация, именующая себя Исламским государством. Она гордо заявила о подвигах «солдат джихада»: совершить теракт в священный месяц рамадан – значит отправиться прямиком в рай.
   Исламское государство опаснее Аль-КаидКаиды. Боевики Аль-Каиды совершали отдельные операции. Они пытались натравить мусульман на западный мир, Запад был их главным противником. Отряды Исламского государства отбирают власть у местных властителей и намерены на отвоеванных территориях создать халифат. Но они всерьез взялись завоевать весь мир. И желающих помочь – хоть отбавляй.
   В арабском мире, живущем в ощущении безнадежности, выросли поколения, привычные к насилию. Уверенные в том, что в их бедах виноват кто-то другой, они пишут на стенах домов: «Враги аллаха, вы будете жить в страхе!». Каждый теракт рождает чувство всемогущества – все спецслужбы мира не в состоянии остановить солдата джихада, одиночку, в руках которого, пусть и на краткое мгновение, оказываются жизни многих людей. Мир разделился на убийц и на жертв.

Часть I Кровавый сентябрь

Атака с воздуха

   Две группы сели на разные самолеты в бостонском аэропорту имени Логана. Третья благополучно прошла зону спецконтроля в аэропорту Ньюарка, штат Нью-Джерси. Четвертая столь же благополучно преодолела все предпосадочные формальности в вашингтонском аэропорту имени Даллеса. У них не было с собой ни оружия, ни взрывчатки. И они не вызвали никаких подозрений.
   Сотрудник авиакомпании «Америкэн эйрлайнс» в аэропорту имени Даллеса в Вирджинии запомнил двух молодых людей арабской внещности, которые купили себе билеты первого класса, но встали в общую очередь. Они никуда не торопились, были на редкость спокойны и неторопливы.
   Они заплатили по две с лишним тысячи долларов за каждый билет – «нефтяные деньги», подумал сотрудник авиакомпании. Оба молодых человека заранее заказали себе блюда, предназначенные для мусульман, – американские авиакомпании давно предоставляют такую возможность верующим.
   Безобидные на вид молодые люди сели на рейс № 77, вылетавший в Лос-Анджелес. Это были два брата – Навак и Салем аль-Хамзи, которые знали, что скоро умрут.
   Террористы обычно захватывали самолеты, совершавшие международные рейсы, которыми летают граждане разных стран – это сразу умножало эффект. Внутренние рейсы террористов не интересовали, потому считались более безопасными. Охранники в американских самолетах на внутренних линиях не летали. Пилоты оружия не имели. Двери в кабину пилотов часто были открыты, любой пассажир мог подойти и посмотреть, чем занимаются летчики, как выглядят приборы управления.
   Только потом станет ясно, почему террористы выбрали авиалайнеры, которые направлялись с восточного побережья Америки через всю страну на западное – в Лос-Анджелес и Сан-Франциско. Им нужны были самолеты с полными баками горю чего, чтобы взрывы оказались как можно более мощными. Страшнее могла быть только атомная бомба.

   Самолеты-убийцы
   В 7.58 по местному времени самолет авиакомпании «Юнайтед эйрлайнс» отправился из Бостона в Лос-Анджелес. Рейс № UA 175. Пятьдесят шесть пассажиров, девять членов экипажа.
   В 7.59 самолет другой авиакомпании – «Америкэн эйрлайнс» – тоже вылетел из Бостона в Лос-Анджелес. Рейс № АА 11. Восемьдесят один пассажир, одиннадцать членов экипажа.
   В 8.01 самолет компании «Юнайтед эйрлайнс» вылетел из Нью-Джерси в Сан-Франциско. Рейс № UA 93. Тридцать восемь пассажиров, семь членов экипажа.
   В 8.10 самолет компании «Америкэн эйрлайнс» вылетел из Вашингтона в Лос-Анджелес. Рейс № АА 77. Пятьдесят восемь пассажиров, шесть членов экипажа.
   В начале девятого все четыре самолета с пассажирами, которым не суждено было пережить этот день, уже были в воздухе. График террористов был расписан по минутам, и они не намерены были медлить.
   В 8.20 связь с самолетом компании «Америкэн эйрлайнс», летевшим из Бостона в Лос-Анджелес, была потеряна. Террористы отключили не только радиосвязь, но и транспондер самолета – передатчик, который автоматически передает данные о местонахождении самолета.
   Действовали люди, которые очень хорошо подготовились. В кабине пилотов есть потайная кнопка, которая позволяет пилоту незаметно подать радиосигнал опасности. Но террористы никому из пилотов не дали возможности ею воспользоваться. Пассажиров, чтобы не мешали, перевели в хвостовую часть самолета. Точно так же будут действовать и те, кто захватили три других самолета.
   Потеря связи с авиалайнером не вызвала на земле тревоги. Диспетчеры отнеслись к этому достаточно спокойно: такое случается. Нельзя впадать в панику из-за каждой мелочи. На земле забеспокоились только тогда, когда самолет неожиданно изменил маршрут полета, развернулся на юг и взял курс на Нью-Йорк. Диспетчеры пришли к выводу, что на борту произошла авария, и пилот намерен совершить экстренную посадку.
   За ситуацией в воздушном пространстве Соединенных Штатов круглосуточно наблюдает система противовоздушной и противоракетной обороны Северной Америки. По иронии судьбы 11 сентября 2001 года офицеры штаба противовоздушной обороны проводили командно-штабные учения – по старому сценарию. Русские самолеты с ядерным оружием на борту пересекают северный полюс и движутся к границам Соединенных Штатов…
   Из бостонского аэропорта диспетчер позвонил в штаб противовоздушной обороны:
   – Видимо, угнан самолет «Америкэн эйрлайнс», выполняющий рейс номер одиннадцать.
   Дежурный офицер в штабе решил, что это тревожное сообщение – всего лишь часть учений.
   Настоящая тревога возникла в тот момент, когда одному из пилотов, видимо, удалось на миг включить передатчик и на земле поняли, что происходит в кабине. Диспетчер услышал резкий и короткий приказ:
   – Не делай глупостей!
   Слова были адресованы пилоту. Говорили по-английски, но с очевидным акцентом. Последние сомнения развеялись, когда одной из стюардесс удалось по мобильному телефону позвонить в офис авиакомпании. Мобильные телефоны вообще сыграли в тот день важную роль.
   Стюардесса подтвердила, что самолет захвачен террористами. Об этом сообщили в ФБР. На земле ждали, что террористы сядут в Нью-Йорке и тогда предъявят свои требования. Так происходило при всех захватах, и американские спецслужбы знали, что им делать. Но в тот раз они ничего не успели предпринять.
   События развивались стремительно и совершенно необычным образом. Никто не был к этому готов. План атаки, которая готовилась многие месяцы, был продуман с дьявольской точностью.
   Когда самолет оказался над Нью-Йорком, террористы убили пилотов и сами направили самолет на цель.
   В 8.46 «Боинг-767», выполнявший рейс № 11, врезался в северную башню Всемирного торгового центра.
   В восемь часов сорок шесть минут «Боинг», выполнявший рейс номер одиннадцать, врезался в северную башню Всемирного торгового центра между 93-м и 98-м этажами. Казалось, огромное здание просто проглотило лайнер. Но через мгновение баки, наполненные топливом, смялись, как пустая банка из-под кока-колы, и взорвались, породив огненный шар.
   Проходившие по улице люди не сразу поняли, что произошло, пока с верхних этажей башни не стали падать обломки самолета, стекла, конторская мебель и части человеческих тел – оторванные руки, ноги… Затем сверху посыпался пепел и горы бумаг – финансовые отчеты, факсы, служебные записки, написанные людьми, которые уже погибли.
   Те, кто не погиб при ударе самолета, бросились вон из здания. Свет в башне не отключился, но отовсюду хлестала вода – из нарушенной системы водоснабжения, и ощутимо пахло авиационным керосином. Люди выбегали на улицу, но и здесь они не чувствовали себя в безопасности.
   Телекомпания Си-эн-эн показывала репортаж о модах в Нью-Йорке. Пошел рекламный блок. Через две минуты после того, как рухнул первый самолет, реклама была прервана. На экране появилась ведущая Кэрол Лин и произнесла:
   – Мы получили неподтвержденное сообщение о том, что самолет врезался в одну из башен Всемирного торгового центра.
   К башне съехались съемочные группы телевидения с включенными камерами. Все последующее будет происходить на глазах изумленного и потрясенного мира. Эхо этого взрыва отозвалось по всей планете…
   Аналогичный сценарий разыгрывался на борту другого «Боинга-767», летевшего из Бостона в Лос-Анджелес. Точно так же прервалась связь с землей, и самолет тоже резко повернул к Нью-Йорку.
   К тому времени первый самолет уже врезался в здание Всемирного торгового центра. Но диспетчеры исходили из того, что произошла трагическая ошибка: видимо, пилоты не захотели подчиниться террористам, во время борьбы самолет потерял управление и упал…
   Только когда в 9.06 второй самолет, выполнявший рейс № 175, врезался в южную башню Всемирного торгового центра, стало ясно, что это стратегия террористов.
   Но положение вовсе не казалось отчаянным. Никто не мог предвидеть масштабы трагедии, которая разразится через какой-нибудь час.
   Южная башня содрогнулась, но устояла. Ее уцелевшие обитатели стали спускаться вниз. Паники не было, все помогали друг другу. Но потом началось самое страшное. Люди с верхних этажей спуститься не могли – пожар и разрушения преградили им дорогу. Один за другим они выпрыгивали из окон. Ловить их было некому, и они разбивались.
   Рядом находилась школа, где учились дети тех, кто работал во Всемирном торговом центре, и родители бросились туда, чтобы увести своих сыновей и дочерей.
   Находившихся в обеих башнях людей просили не впадать в панику и оставаться на местах, потому что здания выдержали удар. Больше всего в тот момент боялись паники. По внутренней трансляции объясняли: тем, кто находится ниже места удара, вовсе ничего не грозит. Тех, кто выше, спасут специально обученные пожарные…
   Многие поверили: раз здание устояло, то теперь бояться нечего, худшее позади. Как было представить, что гордые гиганты могут рухнуть?
   Скоро положение резко ухудшилось. Ведь самолеты врезались в башни с полными баками, и вспыхнул пожар.
   Люди, находившиеся в башнях Всемирного торгового центра, в панике и ужасе звонили в пожарную службу. Они сообщали, что по зданию распространяется пожар – дым проникает в комнаты, нечем дышать, люди не могут выбраться.
   Умирающие звонили из застрявших лифтов, с верхних этажей, где от пожара проваливался пол, с лестничных клеток, где рушились лестницы, с крыши, куда выбрались человек двадцать и умоляли их снять… Попавшие в ловушку в отчаянии спрашивали совета: что делать, чтобы продержаться до прихода помощи? В том, что их спасут, никто не сомневался.
   Наряды нью-йоркской полиции и пожарные машины стягивались к зданиям Всемирного торгового центра со всего города, не подозревая, что очень скоро разделят судьбу тех, кого они пытались спасти.
   Никто не знал, сколько еще самолетов-убийц находится в воздухе, и какие новые сюрпризы приготовили террористы.
   В этот момент президент Соединенных Штатов Джордж Буш-старший находился далеко от Нью-Йорка, в штате Флорида. Он встал в половине седьмого. Семнадцать минут бегал вместе со своей охраной на поле для гольфа. Ровно в восемь один из сотрудников ЦРУ коротко доложил ему об основных событиях в мире. В восемь пятнадцать советник по вопросам образования напомнила, что его ждут в школе.
   Джордж Буш инициировал закон «Ни одного забытого ребенка» – о борьбе против неграмотности. Реформу образования президент считал своей важнейшей задачей.
   По дороге в школу пресс-секретарю президента Эри Флейшеру сообщили по телефону о событиях в Нью-Йорке.
   – Вам что-то известно о самолете, который врезался во Всемирный торговый центр? – спросил Флейшер у сотрудника ЦРУ, сопровождавшего президента.
   Тот покачал головой. Когда подъехали к школе, Флейшер пересказал новости Бушу. Президент (он сам летчик по военной специальности) сочувственно предположил, что у пилота случился сердечный приступ.
   В президентском лимузине есть аппарат междугородней правительственной спецсвязи, американский вариант нашего ВЧ, STU-111. Но Буш не позвонил ни в Белый дом, ни в ЦРУ, ни в министерство обороны. В результате президент знал о происходящем в стране меньше, чем любой американец, который просто смотрел Си-эн-эн.
   Впрочем, его подчиненные, отвечавшие за безопасность страны, были столь же беспечны. Поскольку президент находился во Флориде, и утром не надо было ехать в Белый дом, директор ЦРУ Джордж Тенет немного расслабился. Он отправился не на службу, а решил позавтракать со старым другом Дэвидом Бoуреном, который прежде был председателем сенатского комитета по разведке. Именно он помог Тенету занять кресло директора ЦРУ. Они заказали омлет, поджаренный хлеб и масло с низким содержанием холестерина. За приятной беседой директор ЦРУ и не подозревал о том, что террористическая атака на его страну уже началась.
   Только после крушения второго самолета подчиненные рискнули побеспокоить руководителя американской разведки. Ему позвонили по мобильному телефону:
   – Господин директор, у нас серьезная проблема.
   На седьмом этаже здания Центрального разведывательного управления находится оперативный центр, куда стекается информация от всех резидентур. Дежурная бригада узнала о терактах из передачи Си-эн-эн.
   Еще раньше ЦРУ о теракте должно было узнать Агентство национальной безопасности. Директор агентства генерал-лейтенант авиации Майкл Хэйден с утра был на работе и проводил совещание. Обсуждали смерть лидера афганской оппозиции Ахмада Шаха Масуда. Его убили два террориста, которые выдавали себя за журналистов и спрятали бомбу в телекамеру.
   Агентство национальной безопасности было создано 4 ноября 1952 года, чтобы заниматься подслушиванием и взломом кодов и шифров. Почти полвека агентство следило за тем, что происходит на территории Советского Союза. После холодной войны агентство ориентировали и на борьбу с терроризмом.
   Внутри агентства существует специальный центр, следящий за полетами ракет, космических и воздушных объектов. Его задача – предупредить страну о ракетно-ядерном нападении. Вначале центр следил только за Советским Союзом, потом еще за Индией, Северной Кореей, Ираном, Ираком, Пакистаном.
   АНБ собирает и анализирует информацию, которая сходится от подслушивающих станций, спутников раннего предупреждения и сейсмических датчиков. Но 11 сентября Агентство национальной безопасности узнало о нападении не благодаря разведывательным спутникам, которые стоят многие миллиарды долларов, или сложнейшим подслушивающим устройствам по всему миру, или армии шпионов, которых содержит военная и политическая разведка, а с помощью дешевого телевизора, настроенного на Си-эн-эн.
   У генерала Хэйдена в кабинете тоже стояли два телевизора, один – принимающий обычные программы, второй – для внутренней телевизионной сети агентства. Си-эн-эн уже показывало, как горит здание Всемирного торгового центра.
   Помощник сказала директору АНБ, что упал какой-то легкий самолет. Генерал посмотрел на экран и рассеянно заметил:
   – Большой взрыв для легкого самолета.
   И продолжил совещание, казавшееся ему важнее неприятного инцидента в Нью-Йорке.
   Только когда в девять часов шесть минут второй самолет, выполнявший рейс номер сто семьдесят пять, врезался в южную башню Всемирного торгового центра, всем стало ясно, что это не случайность. Увидев это, директор АНБ прервал совещание и приказал вызвать к нему руководящий состав агентства.
   Президент Соединенных Штатов Джордж Буш по-прежнему находился в школе. Руководитель аппарата Эндрю Кард сказал ему, что и второй самолет врезался в торговый центр. Президент не то что бы не поверил, но как-то не мог осознать происходящее. Во всяком случае, он не потребовал дополнительной информации. Не позвонил в Вашингтон, чтобы выяснить, кто напал, и что следует предпринять для защиты страны.
   Президент позировал перед фотокамерами. Журналистов собрали для того, чтобы увековечить его встречу со школьниками. Буш восхищался успехами мальчиков и девочек в чтении:
   – Молодцы, спасибо, что показали мне, как вы отлично читаете. Вы читаете больше, чем смотрите телевизор, правильно? Ну, кто у нас больше всех читает?
   А в Нью-Йорке началась эвакуация небоскребов, в том числе здания Организации Объединенных Наций. Мосты и тоннели перекрыла полиция. Аэропорты Нью-Йорка, а затем и Вашингтона закрылись. Происходящее воспринималось как чудовищная катастрофа, как настоящая война.
   Федеральное управление гражданской авиации приказало всем самолетам, находящимся в воздухе, совершить немедленную посадку в ближайших аэропортах.
   В воздушном пространстве Соединенных Штатов находились четыре тысячи четыреста пятьдесят два самолета. Никто не знал, сколько среди них самолетов-убийц, и какие новые сюрпризы приготовили террористы. Может быть, атака с воздуха – только предвестье настоящей войны?
   Авиадиспетчеры выявили одиннадцать сомнительных самолетов, с которыми не могли связаться. Главный диспетчер в девять часов двадцать пять минут принял решение посадить все коммерческие и частные машины. Военные ему не подчинялись.
   Диспетчеры обнаружили, что один из самолетов, с которым отсутствовала связь, направляется в сторону Белого дома. Они позвонили на ближайшую авиабазу национальной гвардии. Три истребителя F-16 поднялись в воздух, каждый – вооруженный шестью ракетами. Задание – найти угнанный самолет и сбить его прежде, чем он успеет врезаться в Белый дом.
   Диспетчеры связались с секретной службой, которая обеспечивает безопасность высших чиновников Соединенных Штатов:
   – Самолет приближается к вам с запада. До Белого дома ему лететь семь миль.
   Сотрудники секретной службы ворвались в кабинет вице-президента Дика Чейни с криками:
   – Нам нужно идти, сэр! Немедленно уходим!
   Они буквально потащили вице-президента вниз в бомбоубежище под восточным крылом здания, где находится оперативный центр для чрезвычайных ситуаций. Туда же привели жену Чейни. Агенты секретной службы нашли и спрятали дочек президента – Барбара училась в Йельском университете, Дженна – в Техасском.
   В бомбоубежище укрылись высшие чиновники администрации и Совета национальной безопасности. Остальных сотрудников Белого дома попросили немедленно покинуть здание:
   – Это не учебная тревога! Если у вас туфли на высоких каблуках, снимите и бегите отсюда. Бегите!
   Когда самолет был совсем рядом с Белым домом, он внезапно развернулся и пошел на восток. Стало ясно, что он направляется в сторону Пентагона.
   Связь с самолетом, летевшим из Вашингтона в Лос-Анджелес, давно была потеряна, но курс он не изменил. Возможно, террористы ждали, увенчается ли успехом миссия их подельников, которые должны были врезаться в здания в Нью-Йорке.
   Поэтому особых подозрений этот рейс не вызывал – до той минуты, когда одна из пассажирок позвонила своему мужу, чтобы сообщить о захвате самолета террористами. Это была Барбара Олсон, комментатор телекомпании Си-эн-эн.
   Ее муж, заместитель министра юстиции США Тед Олсон, находился в своем вашингтонском кабинете. Он первоначально решил, что жена его разыгрывает. Но она не шутила. Она рассказала, что террористы вооружены ножами и они перевели всех пассажиров, а также четырех стюардесс и еще двух членов экипажа в хвостовую часть.
   Олсон тут же связался с ФБР.
   Тем временем террористы убедились в том, что первая часть плана выполнена, и продолжили полет на Вашингтон.
   Во Флориде президента завели в школьную библиотеку. Он еще должен был произнести речь о своей образовательной политике. Но помощники уже успели втолковать ему, что происходит нечто катастрофическое. Президент объяснил учителям и школьникам, что вынужден их покинуть:
   – К сожалению, мы возвращаемся в Вашингтон. Страна стала жертвой террористического нападения.
   В девять часов тридцать семь минут «Боинг-757», выполнявший рейс номер семьдесят семь, упал на западную часть Пентагона, где располагались кабинеты офицеров командования сухопутных сил. Через двадцать минут эта часть здания министерства обороны рухнула. Погибло в общей сложности сто восемьдесят девять человек, включая шестьдесят четыре человека, находившихся на борту угнанного террористами самолета.
   Через несколько минут три истребителя F-16 были над Вашингтоном. Они опоздали. Увидев следы взрыва, летчики решили, что на столицу сброшена авиабомба. Не зная об их появлении, из секретной службы звонили на авиабазу Эндрюс:
   – Поднимайте в воздух все, что у вас есть! Надо прикрыть Вашингтон и Белый дом!
   Странно, что это не было сделано сразу, что Пентагон остался без прикрытия с воздуха, и угнанному самолету позволили упасть на министерство обороны. Причина заключалась в том, что в эти критические минуты в стране отсутствовало и военное командование.
   Председатель комитета начальников штабов генерал Генри Шелтон сидел в самолете, направлявшемся в Европу. Его заместитель генерал авиации Ричард Майерс просто ничего не знал. Он приехал в конгресс для встречи с сенатором Максом Клелландом. Скоро Майерс сам должен быть стать председателем комитета начальников штабов и намеревался обсудить с сенатором детали торжественной церемонии. Они приятно беседовали сорок пять минут, пока страна погружалась в хаос.
   Генерал и не подозревал, что Соединенные Штаты подверглись самому страшному нападению за почти два столетия.
   11 сентября жена президента Лора Буш должна была выступать перед сенатским комитетом по здравоохранению, образованию, трудовым отношениям и пенсиям относительно необходимости улучшить уровень преподавания чтения в школе.
   Когда она садилась в машину, чтобы ехать в Капитолий, агент секретной службы сказал, что самолет врезался во Всемирный торговый центр. Когда они приехали, выяснилось, что и второй самолет нанес удар.
   Лору Буш встретил сенатор Эдвард Кеннеди и повел в свой офис, где работал телевизор. Тут ее настигли журналисты и спросили, что она в такую минуту хотела бы сказать стране.
   – Родители, – произнесла Лора Буш, – должны успокоить своих детей, уверить их, что они в безопасности.
   Ее охрана не знала, что делать. Третий самолет упал на Пентагон. Решили, что четвертый рухнет на Капитолий. Всех стали эвакуировать. Агенты решили, что самое надежное место – подвал штаб-квартиры секретной службы на Нью-Йорк-авеню. Несколько агентов помчались вперед, чтобы все приготовить. Лору Буш и ее помощников повезли на оставшихся двух машинах, ее сопровождали всего четверо агентов. После 11 сентября охрану жены президента увеличили вдвое.
   Ее помощник вспоминал:
   – Мы сидели друг у друга коленях. Все кому-то звонили. Я пытался связаться с офисом, но никто не брал трубку. Белый дом эвакуировали. Говорили, что удар нанесен и по Кэмп-Дэвиду. Это был хаос.
   Прикрыть Белый дом и другие правительственные здания в столице должно было авиакрыло национальной гвардии, расквартированное на базе Эндрюс. Начальник штаба авиакрыла решил лететь сам и поднял еще троих пилотов истребителей F-16, объяснив им:
   – Я не знаю, что там происходит, но надо лететь. Разделимся и будем прикрывать город.
   Пока они разбирали свои шлемы, из Белого дома позвонили еще раз и уведомили, что в зоне над Вашингтоном разрешено открывать огонь.
   Никто не подумал о том, что четыре взлетевших истребителя не входили в состав системы противовоздушной обороны, поэтому они не были готовы к боевым действиям, у них просто не было боеприпасов! Они поднялись в воздух безоружными.
   Пулеметы на машине начальника штаба были заряжены учебными зарядами – на пять секунд стрельбы. Он надеялся одной-единственной очередью повредить крыло самолету с террористами, этого достаточно, чтобы гражданский лайнер пошел к земле. Если нет – срубить крыло своим крылом. В удачной ситуации он бы еще успел катапультироваться. Так и летел. Одна рука на ручке управления, вторая на рукоятке катапульты. У остальных пилотов не было даже учебных боеприпасов. Если бы им пришлось реально перехватывать самолет с террористами, вариантов было немного. Пилоты решили, что пожертвуют собой и пойдут на таран.
   Последний гражданский самолет, круживший над столицей, должен был доставить генерального прокурора, срочно вернувшегося в Вашингтон. Пилот получил категорический приказ немедленно посадить самолет, иначе его собьют. Пилот, ветеран вьетнамской войны, пытался объяснить диспетчеру, что везет генерального прокурора.
   – Я понимаю, – ответил диспетчер, – но военные просто собьют тебя.
   Тем не менее, генерального прокурора успели доставить в Вашингтон раньше, чем истребители нацелились на него.
   В девять часов пятьдесят три минуты, через пятнадцать минут после падения самолета на Пентагон, антенны Агентства национальной безопасности перехватили разговор по спутниковому телефону. Один из боевиков, находившийся в Афганистане, беседовал с неизвестным абонентом. Боевик с гордостью сказал, что слышал хорошие новости, и дал понять, что будет еще и четвертый удар.
   Трагедию Пентагона затмила катастрофа, произошедшая в Нью-Йорке.
   Обе башни Всемирного торгового центра действительно должны были выдержать удар самолетов, но вспыхнуло почти сто тонн авиационного керосина, и в пламени этого адского пожара расплавились стальные крепления внутри обеих башен, на которых держались все бетонные конструкции. Достаточно было развалиться одному из верхних этажей, как возник эффект домино: с каждым рассыпающимся этажом нарастало давление на нижние, и уже ничто не могло остановить разрушение башни.
   Одна башня простояла час после того, как на нее спикировал самолет-убийца. Вторая – полтора часа.
   Может быть, это была случайность. Может быть, террористы все просчитали. Если бы они направили самолеты на нижние этажи здания, то пожарные смогли бы быстро добраться до пламени и погасить пожар. Тогда бы башни-гиганты устояли.
   В 10.00 обрушилась южная башня Всемирного торгового центра, похоронив под собой не только тысячи постоянных обитателей высотного здания, но и сотни пожарных и полицейских, прибывших на помощь.
   После того, как «Боинг-757» врезался в Пентагон, было решено эвакуировать Белый дом, здания государственного департамента, министерства юстиции и других правительственных учреждений. Сотрудники секретной службы с автоматами в руках рассыпались вокруг Белого дома, который казался следующей очевидной целью террористов.
   Вице-президент Дик Чейни находился в своем кабинете, когда туда ворвались телохранители и буквально силком потащили его вниз в бомбоубежище. Туда привели его жену и первую леди – Лору Буш. В бомбоубежище расположились и высшие чиновники администрации и Совета национальной безопасности.
   Государственный секретарь Колин Пауэл прервал свою поездку по Латинской Америке, чтобы немедленно вернуться на родину.
   Спикера палаты представителей и сенатора Роберта Бёрда, который обычно председательствует в сенате, вывезли в безопасное место. Другие конгрессмены и сенаторы, напротив, собрались на Капитолийском холме, требуя немедленно начать заседание, чтобы показать: законодательная власть Соединенных Штатов продолжает действовать.
   Директор ЦРУ Джордж Тенет завтракал в одном из вашингтонских отелей со своим старым другом и наставником – бывшим сенатором. Им только принесли омлет, как зазвонил мобильный телефон Тенета, и руководитель американской разведки узнал о терактах. Он приказал через пятнадцать минут собрать всех, кто ему нужен, и убежал, оставшись без завтрака.
   Самолет, летевший в Сан-Франциско, первоначально тоже не вызывал тревоги. И лишь когда он внезапно изменил курс, стало ясно, что и этот лайнер тоже захвачен. В 9.58 один из пассажиров, попросившийся в туалет, по мобильному телефону набрал номер службы спасения 911 и сообщил, что самолет захвачен террористами.
   Скорее всего, террористы направлялись в сторону летней резиденции американского президента в Кэмп-Дэвиде, хотя самого Джорджа Буша там не было.
   Президент Буш приказал сбить этот «Боинг», поскольку уже никто не сомневался, что он захвачен камикадзе, и надо было предупредить еще один страшный теракт. В воздух поднялись истребители F-16.
   В 10.06 самолет, выполнявший рейс № UA 93, рухнул на заброшенную угольную шахту неподалеку от города Питтсбурга.
   Если бы «Боинг» продержался в воздухе еще несколько секунд, он упал бы прямо на школу, где в тот момент находились пятьсот с лишним детей.
   До Кэмп-Дэвида лайнер не долетел всего сто тридцать шесть километров. В тот момент никто не знал, что именно произошло: то ли его сбили, то ли сам упал.
   Генерал-майор Лэрри Арнольд из Объединенного командования аэрокосмической обороны Северной Америки (НОРАД), твердо заявил:
   – Мы не сбивали никаких самолетов.
   Через несколько дней специальным распоряжением президента Буша Ларри Арнольд и еще один генерал из Объединенного командования аэрокосмической обороны Северной Америки Нортон Шварц получили исключительные полномочия для защиты страны от повторения террористических атак с воздуха. Отныне они имеюлиправо, не спрашивая разрешения президента, в экстренном случае отдать приказ об уничтожении захваченных террористами самолетов, если те угрожают американским городам.
   Но тогда террористам не удалось выполнить свой план, потому что пассажиры попытались их обезоружить. Они все погибли, но не позволили преступникам убить других людей.
   Потом стало более или менее ясно, как это произошло.
   Двое пассажиров позвонили своим женам. Они узнали, что произошло в Нью-Иорке, и сообщили, что их самолет тоже захвачен тремя мужчинами, похожими на арабов. Они вооружены ножами и утверждают, что у них есть бомба. Террористы зарезали одного из пассажиров. И судя по тому, что не видно пилотов, они уже мертвы…
   Жены пытались остановить своих мужей, советовали им сидеть тихо. Но те решили продать свои жизни подороже.
   Анализ магнитофонной записи, которая автоматически велась на борту самолета, свидетельствует о том, что несколько пассажиров, которые благодаря мобильным телефонам поняли, что происходит в стране, попытались остановить преступников.
   Они прорвались в кабину, где находились четыре террориста во главе с ливанцем Зиядом аль-Джаррахом. Магнитофон запечатлел звуки отчаянной борьбы, после чего самолет рухнул, и все сорок четыре пассажира погибли. Они погибли, но террористам не удалось исполнить свой замысел.
   Исламские радикалы будут потом восхищаться террористами-камикадзе, но настоящие герои – это те безоружные пассажиры, которые бросились на преступников и сорвали их планы.
   В 10.29 северная башня Всемирного торгового центра, ослабленная падением южной, тоже рухнула.
   Гигантское облако черного дыма поднялось над тем, что еще недавно было гордостью Нью-Иорка и стало братской могилой.
   В этот день американцы показали, на что они способны в страшную минуту: пожарные сражались с огнем до последнего, и спасатели, надеясь вырвать попавших в беду людей из рук смерти, бесстрашно лезли вверх по конструкциям, которые раскачивались и рассыпались прямо под ними. Прохожие помогали раненым, а у каждой больницы, куда доставляли пострадавших, выстроились очереди желающих сдать кровь. Они простояли несколько часов, пока больницы не набрали достаточный запас. В первую очередь принимали тех, у кого универсальная группа крови 0, которую можно переливать любому человеку.
   Выжившие в катастрофе разбредались по городу. Огромные очереди выстроились у телефонов-автоматов. Владельцы магазинчиков раздавали бутылки с водой. В больницах вызвали ночную смену, которая только-только вернулась домой. Мобилизовали всех городских психиатров – в их помощи нуждались выжившие. Открылись церкви, где люди молились за души тех, кто погиб мученической смертью.
   На одной из больниц повесили объявление: «Нам нужна одежда для пострадавших от пожара». Через полчаса из соседних домов притащили огромные сумки, чтобы люди могли сбросить свои лохмотья и переодеться.
   В 17.25 пожары и разрушения завершат страшную картину – еще пять сравнительно небольших зданий, входивших в единый комплекс Всемирного торгового центра, превратятся в огромную кучу обломков.
   Позднее мэрия Нью-Иорка подсчитает, что под обломками зданий погибло в общей сложности около шести тысяч человек. Такой трагедии Соединенные Штаты еще не знали.
   Когда вторая башня начала падать, президентский кортеж со скоростью восемьдесят миль в час вышел на взлетное поле. Еще никто не знал, что совсем рядом располагался маленький аэродром, где год назад двое террористов учились летать.
   Машины остановились, и президент Буш бросился к своему самолету, казавшемуся ему надежным укрытием. Обычно вежливый и внимательный, он пробежал мимо местных чиновников, которые собрались его проводить. На борту Буш прошел в свой кабинет на правом борту. Самолет взлетел и сразу набрал высоту.
   С борта самолета Буш позвонил вице-президенту Чейни. Тот сидел в бункере со своим окружением. За отсутствием иных источников информации смотрели телевизор. Так руководители страны узнали, что угнан еще один самолет, и что он приближается к Вашингтону. Были две очевидные цели – Капитолий и Белый дом. Какую из них выберут террористы? Каждые несколько минут кто-то из сотрудников президентского аппарата уточнял траекторию полета приближающегося к Белому дому самолета.
   Чейни отказался покинуть бункер, хотя секретная служба хотела эвакуировать его на вертолете в секретную резиденцию на границе штатов Мэриленд и Пенсильвания.
   Мысль о том, что Белый дом может подвергнуться нападению и быть разрушен, когда в нем находятся президент и вице-президент, тревожила еще Дуайта Эйзенхауэра в пятидесятые годы.
   Первое бомбоубежище соорудили под Белым домом в 1934 году. В сорок втором, при Рузвельте, восточное крыло перестроили. Модернизировали и бомбоубежище. Но было ясно, что это примитивное укрытие выдержит только попадание обычных бомб.
   При Эйзенхауэре построили более надежный бункер и продумали план спасения президента и вице-президента. Сформировали эскадрилью, которая базировалась под Вашингтоном с единственной задачей – вытащить президента и вице-президента из Белого дома, если им будет грозить опасность.
   Когда самолет, выполнявший рейс номер девяносто три, приблизился к Вашингтону, вице-президент Чейни посоветовался с министром обороны Дональдом Рамсфелдом и попросил Буша дать указание сбить самолет. Отдать такой приказ мог только верховный главнокомандующий. Приказ сбить пассажирский самолет с гражданами собственной страны еще никогда не отдавался. Но Буш ответил, что он согласен, раз нет иного выхода.
   – Нам надо найти, кто это сделал, – мрачно сказал Буш Дику Чейни, – и надрать им задницу.
   Оперативный центр оповестил пилотов боевых самолетов, находившихся в воздухе, что они должны уничтожать все машины, которые угрожают Вашингтону. Ближе всех к захваченному террористами самолету находились два истребителя F-16, возвращавшиеся с тренировочного полета над Детройтом. Но и они не были вооружены.
   – Сэр, – запросили пилоты полковника Роберта Мэрра из оперативного центра системы противовоздушной обороны Северной Америки. – Что мы должны предпринять?
   – Сближаетесь с самолетом максимально близко, – бодро ответил полковник Мэрр, – так, чтобы видеть человека за штурвалом, и стараетесь убедить его сесть.
   Полковник уже знал, что они имеют дело не просто с террористами, а с камикадзе, которых нельзя ни переубедить, ни напугать. Так что единственное, что могли сделать пилоты, это пойти на таран.
   – Вы военные люди, – напомнил полковник. – Наступает момент, когда не о себе нужно думать.
   Но летчикам не пришлось идти на таран. Среди пассажиров захваченного террористами самолетеа оказались люди не робкого десятка. Они пошли в атаку на кабину пилота. Террористы пытались разгерметизировать самолет, чтобы пассажиры задохнулись, а сами собирались дышать с помощью кислородных масок. Но не справились с управлением, и самолет рухнул, не долетев до Вашингтона.
   Пассажиры погибли, но и террористам не удалось исполнить свой замысел. Исламские радикалы будут потом восхищаться террористами-камикадзе, но настоящие герои – это те безоружные пассажиры, которые бросились на преступников и сорвали их планы.
   После того, как рухнули башни Всемирного торгового центра, и загорелся Пентагон, никто не знал, где еще террористы нанесут удар. Белый дом перестал быть безопасным пристанищем, хотя два столетия он надежно служил президентам. Поэтому секретная служба предпочитала держать президента в воздухе, в самолете, который только время от времени садился на одной из военных баз.
   Президент Буш мог приказать Чейни покинуть Вашингтон и спрятаться, чтобы они не погибли одновременно, а сам вернуться в столицу и придать уверенности согражданам, показать им, что, несмотря на теракт, правительство уверенно и спокойно продолжает исполнять свои обязанности. Но Буш не стал спорить с секретной службой. В Белом доме оставили Чейни, а Буш скрылся в небесах.
   План спасения правительства и управления страной на случай ядерной войны был принят при Эйзенхауэре. Профессиональный военный, он решил, что в случае, если руководители правительства не сумеют спастись, управление страной возьмут на себя другие люди. Это одна из самых секретных программ американского правительства.
   В 1958 году Эйзенхауэр составил список из восьми видных граждан – бизнесменов, университетских профессоров и журналистов, которым предстояло войти во временное правительство.
   Каждый из них получил от президента секретное письмо:
   «Хотя я больше всего надеюсь на то, что это никогда не произойдет, национальные интересы требуют, чтобы мы были готовы и к такому повороту событий.
   Я рад узнать, что Вы согласны принять на себя новые обязанности. Настоящим я назначаю Вас руководителем данного федерального органа с момента наступления чрезвычайной ситуации. Это мое письмо послужит подтверждением Вашего назначения на эту должность».
   Когда холодная война закончилась, Билл Клинтон отменил этот план.
   Теперь, когда возникло ощущение, что на Америку напали, администрация Буша ввела план в действие. О нем знали лишь немногие. Около сотни ключевых чиновников, которым предстояло руководить страной, получили указание покинуть Вашингтон и собраться в двух командных пунктах в Вирджинии и Пенсильвании, где были укрытия на случай войны. Они никому не имели права об этом говорить.
   Президентский командный пункт в горах Вирджинии построили в 1958 году, через год после того, как в Советском Союзе был запущен первый спутник, и стали бояться советских ракет. Это город в миниатюре. Электростанция, помещения, которые могут принять несколько тысяч человек, госпиталь, радио- и телестудии, резервуары с водой. Есть даже крематорий – для тех, кто умрет внутри убежища.
   К боевым действиям был готов и оперативный центр системы противовоздушной и противоракетной обороны. Его задача – вовремя заметить приближение вражеских самолетов и ракет. Информация поступает от спутников на геостационарных орбитах и радиолокационных станций по всей стране.
   Каждый день центр фиксирует наличие восьми тысяч различных объектов на околоземной орбите, в основном это космический мусор. 11 сентября сотрудники центра ничем не могли помочь стране. Они сидели в оперативном центре, под завязку набитом аппаратурой, в их распоряжении были спутники и все что угодно, а они бессильно наблюдали за происходящим по телевизору, настроенному на Си-эн-эн.
   ЦРУ тоже эвакуировало большую часть сотрудников из штаб-квартиры в Лэнгли. Начальник оперативного директората отправил всем резидентам циркулярную телеграмму с приказом всему загранаппарату немедленно заняться этой трагедией.
   Поскольку террористическая атака застала американскую разведку врасплох, в президентском самолете Буш получал какую-то обрывочную информацию. Пока что были одни вопросы без ответов. Самая надежная информация поступала не от ЦРУ, ФБР или АНБ, а от телекомпаний Си-эн-эн, Эй-би-си, Эн-би-си и Си-би-эс.
   Пока сотрудники американской разведки поспешно разбегались, спасая собственные жизни, телевизионные компании мобилизовали всех, кто был под рукой, для работы, в том числе в районе гибнувших башен Всемирного торгового центра.
   Но телевизионный сигнал почему-то плохо поступал на борт президентского самолета. Президент и его окружение в небе над Америкой знали меньше, чем любой американец на земле. Они полетели в Луизиану, где помимо военно-воздушной базы находился подземный командный пункт стратегического командования.
   Там президент мог бы пересесть на летающий командный пункт, с борта которого можно управлять войсками и страной. Этот самолет – внешне копия его собственного «Боинга-747». Во время холодной войны построили четыре таких самолета. Один из них всегда находился в воздухе, двадцать четыре часа в сутки. В девяностых решили отказаться от постоянного дежурства. Но один из самолетов всегда стоит на взлетной полосе, готовый взлететь через пятнадцать минут.
   Куда бы ни направлялся президент, один из таких самолетов следует за ним. Летающий командный пункт способен, дозаправляясь в воздухе, находиться в небе пять-шесть дней, пока не выработается масло в двигателях.
   Самолет снабжен системой, сбивающей с толку ракеты с головкой теплонаведения. Его электронные системы выдерживают электромагнитный импульс, возникающий после ядерного удара, когда обычная электроника выходит из строя.
   На президентском самолете пилот предупредил экипаж, что все переговоры с землей прослушиваются, поэтому надо говорить очень осторожно, чтобы не выдать расположение самолета. Он отказался назвать наземным службам пункт назначения и маршрут полета.
   Всем пассажирам президентского самолета запретили пользоваться мобильными телефонами. Агенты секретной службы всех обошли и забрали батарейки от телефонов, чтобы никто случайно не выдал расположение самолета.
   На верхней палубе президентского самолета, рядом с кабиной пилота, находился центр связи. Там восемьдесят пять телефонов, включая спутниковые, системы кодирования и ведения секретных переговоров. Но зашифрованные переговоры в полете проходят очень медленно и прерываются. Буш выходил из себя, когда прерывались его переговоры с вице-президентом Чейни.
   На авиабазе, где сел президентский самолет, объявили высшую степень боевой готовности. Поле окружили солдаты в полном вооружении. Буша отвели в командный пункт, где он поговорил с Чейни, Райс и Рамсфелдом. Потом он записал двухминутное обращение к американскому народу. Он выглядел неважно, говорил быстро, несколько слов произнес невнятно.
   Все удивлялись, почему президента все еще нет в Вашингтоне. Его присутствие в столице успокоило бы американцев. А президент продолжал свой полет над страной. Его самолет вновь поднялся в воздух и направился на авиабазу рядом с Омахой, штат Небраска, где находится стратегическое командование Соединенных Штатов. Вооруженные силы страны находились в полной боевой готовности.
   В нескольких шагах от Буша находился пульт, в который достаточно ввести коды, чтобы начать ядерную войну. Набор кодов был в черном чемоданчике, который носил военный адъютант президента, никогда не отдалявшийся от президента больше, чем на несколько шагов. Третий набор кодов лежал в президентском бумажнике.
   После того, как американские ракетные базы и подводные лодки получат набор кодов, два офицера одновременно повернут ключи, чтобы достать секретные пакеты и компьютерные диски, содержащие «единый интегрированный оперативный план» – это цели, по которым должен быть нанесен ядерный удар. После этого ядерные силы готовы в любую минуту нанести удар по врагу.
   С базы в Небраске президент провел видеоконференцию со своими подчиненными в Вашингтоне.
   – Кто мог это сделать? – спросил он директора ЦРУ.
   – Я считаю, что это Аль-Каида, – уверенно ответил Джордж Тенет. – Мы еще анализируем информацию. Но все сходится на том, что это Аль-Каида.
   В тот день американцы показали, на что они способны в страшную минуту: пожарные сражались с огнем до последнего, и спасатели, надеясь вырвать попавших в беду людей из рук смерти, бесстрашно лезли вверх по конструкциям, которые раскачивались и рассыпались прямо под ними. Прохожие помогали раненым, а у каждой больницы, куда доставлялись пострадавшие, выстроились очереди желающих сдать кровь. Они простояли несколько часов, пока больницы не набрали достаточный запас.
   Никто не понимал, почему Буш не вернулся в Вашингтон. Это производило дурное впечатление, словно Америка не могла защитить даже своего президента, и он вынужден скрываться. Только когда в воздушном пространстве Соединенных Штатов не осталось ни одного самолета, Буш полетел в Вашингтон. В половине шестого вечера он появился в Белом доме. Они с Лорой встретились в подземном бункере.
   По всей Америке ожидали новых терактов. Закрылись колледжи и музеи. Впервые были отменены бейсбольные матчи.
   Террористические акты 11 сентября разрушили символы богатства и мощи Соединенных Штатов. В этот день президент Джордж Буш-младший понял, что могущество его страны вовсе не безгранично, а сам он беззащитен перед террористами. Он пережил шок, от которого оправился не скоро.
   В половине девятого вечера он обратился к нации по телевидению в прямом эфире. Буш ужесточил написанную его помощниками речь в том смысле, что обещал кару не только самим террористам, но и тем странам, которые хоть как-то им помогают. Он обещал бороться с терроризмом по всем миру. Эту декларацию назвали доктриной Буша.
   Прежде чем лечь спать, Буш записал в дневнике:
   «Сегодня мы пережили Пёрл-Харбор ХХI века. Мы думаем, что это Осама бен Ладен».
   Ночью, в половине двенадцатого, когда они уже спали в своей спальне на втором этаже, их разбудил агент секретной службы:
   – Господин президент! Господин президент! Неопознанный самолет летит в сторону Белого дома!
   Джорджу пришлось буквально за руку вести Лору, потому что без контактных линз она ничего не видит. В халатах они спустились в бункер, где им спешно разложили кровать. Но выяснилась, что тревога ложная.
   Только на следующий день, 12 сентября, у сотрудников Агентства национальной безопасности дошли руки до записи перехвата разговора по спутниковому телефону, который состоялся 10 сентября. За день до трагедии гигантские пылесосы Агентства национальной безопасности выхватили из потока словесного мусора в эфире две важные фразы, прозвучавшие в телефонном разговоре между находившимися в Афганистане боевиками из организации Аль-Каиды.
   Одна фраза, записанная компьютером АНБ, звучала так: «Матч начинается завтра», вторая – «Сегодня – час ноль».
   Хотя известно было, что эти пугающе важные слова сказаны человеком из окружения Осамы бен Ладена, их перевели на английский язык только 12 сентября, когда уже не было нужды в аналитиках, способных объяснить, что же означают эти две короткие фразы.

   Кто это сделал?
   26 февраля 1993 года террористы уже пытались взорвать здание Всемирного торгового центра в Нью-Иорке. Тогда погибли шесть человек, больше тысячи получили ранения. Исполнителей, радикальных исламистов, американские правоохранительные органы поймали и доставили в Соединенные Штаты; их судили и приговорили к пожизненным срокам заключения.
   В компьютере одного из них, пакистанца Рамзи Юсефа, обнаружили план захвата двенадцати пассажирских самолетов. Одиннадцать намеревались просто отправить в пучину Тихого океана, а двенадцатый обрушить на здание ЦРУ. Тогда это был лишь первый набросок давно вынашиваемого плана, который спустя восемь лет был исполнен.
   В те часы американцы постоянно задавались вопросом: где же президент, что он предпринимает?
   Главная задача секретной службы США состояла в том, чтобы спасти президента. Первая мысль – Джорджа Буша-младшего обязательно попытаются убить, чтобы ввергнуть страну в хаос. В тот момент Буш находился в городе Сарасоте, штат Флорида. Он должен был выступить перед школьниками. Когда пришли первые сообщения о терактах, советник президента по национальной безопасности Кондолиза Райс сообщила Бушу, что происходит. Президент продолжал разговаривать со школьниками. Затем появился руководитель его администрации и что-то прошептал Бушу на ухо. Лицо президента мгновенно изменилось, видимо, теперь ему стала ясна серьезность ситуации.
   Он прервал выступление перед школьниками и вышел к ожидавшим его журналистам. Он сказал:
   – Это трудное время для Америки. Я приказал найти негодяев, которые это сделали.
   После этого его срочно повезли в аэропорт.
   Перед посадкой всех пассажиров президентского самолета впервые тщательно обыскали. Самолет проверили с помощью собак, обученных находить взрывчатку. Появились дополнительные истребители сопровождения. Журналистам, которые летели вместе с Бушем, запретили пользоваться мобильными телефонами, чтобы террористы не могли определить местонахождение президентского самолета.
   В течение нескольких часов Буша старались держать в воздухе. Его самолет сопровождали истребители, и охрана полагала, что это самое безопасное место. Он бесконечно переговаривался по защищенной от прослушивания линии связи со своими помощниками, министрами, генералами, руководителями разведки и директором Федерального бюро расследований. Но никто не знал, откуда может быть нанесен следующий удар и что следует предпринять.
   – Мы должны выстоять, – говорил Буш. – Мы должны найти тех, кто это сделал. За это нам и платят деньги.
   В самолете были включены телевизоры, и Буш увидел, как рушится Всемирный торговый центр. Его хотели доставить на базу ВВС в штате Небраска, где в бункерах находится командование стратегических ядерных сил Соединенных Штатов. Бункеры способны выдержать прямой ядерный удар.
   Но помощники Буша хотели, чтобы президент как можно скорее обратился к американцам. Президентский самолет посадили на другой авиабазе, откуда Буш сделал свое первое публичное заявление о том, что этим утром целью террористов стала свобода как таковая.
   В Белый дом президент Буш попал только вечером, когда руководители спецслужб пришли к выводу, что в этот день новых атак не будет.
   Вот тогда американское правительство оказалось перед необходимостью ответить на два главных вопроса: кто это сделал? И что следует предпринять?
   Через двадцать минут после первых взрывов неизвестный позвонил в офис спутникового телеканала Абу-Даби и заявил, что теракты – дело рук Народного фронта освобождения Палестины, который в 60-е годы положил начало воздушному пиратству. Но лидеры фронта тут же опровергли это сообщение.
   Следующей взяла на себя ответственность пакистанская террористическая группа «Лашкар-э-Тайба». Это сообщение не приняли всерьез. Пакистанские террористы заняты борьбой с Индией и не располагают возможностями для такой масштабной операции.
   Напомнили о себе и японские ультралевые террористы из так называемой «Фракции Красной Армии». Это они привнесли в терроризм традиции камикадзе-смертников, подхваченные исламистами. В амманский офис катарского спутникового телеканала «Аль-Джазира» позвонил неизвестный. На ломаном арабском языке он сообщил, что террористическая атака на Соединенные Штаты – это месть за атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Но малочисленные «красноармейцы» никогда не были способны на такие самостоятельные операции.
   Почти с самого начала американские спецслужбы исходили из того, что атаку с воздуха организовал саудовский миллионер Осама бен Ладен, который много лет ведет свою войну против Соединенных Штатов. Эта версия очень быстро нашла множество подтверждений.
   Расследование возглавил заместитель директора ФБР Том Пикард. Этим занялись четыре тысячи оперативников и три тысячи экспертов, аналитиков и сотрудников технических подразделений. Федеральное бюро расследований, изучив фамилии всех пассажиров, составило список из девятнадцати камикадзе, которые и захватили четыре самолета.
   Полиция нашла дневник одного из террористов, врезавшихся в здание Всемирного торгового центра. Дневник остался в его багаже, который по чьей-то нерасторопности не был погружен на самолет. Мохаммед Атта писал:
   «Подчиняйся Аллаху и его посланнику… Всегда помни строки о том, что ты возжелаешь смерти, если ты знаешь, какое вознаграждение тебя ждет после смерти… Те, кто верит в жизнь после смерти и в вознаграждение после смерти, станут теми, кто ее возжелают… Когда войдешь в самолет, скажи: о, Аллах, открой мне все двери! О, Аллах, освободи меня от моей ноши!..».
   Полиция нашла в Бостоне, откуда вылетели террористы, машину, которую Мохаммед Атта взял напрокат. В ней обнаружились летные пособия на арабском языке. Сам Атта и его напарник Марван аль-Шехни пять месяцев обучались летному делу на курсах в штате Флорида, где триста безоблачных дней в году, и где учеба стоит почти вдвое дешевле, чем в крупных городах.
   Они заплатили по полторы тысячи долларов, чтобы попрактиковаться на учебных комплексах для пилотов «боингов», которые на земле отрабатывают навыки действий в экстремальных ситуациях. Будущие камикадзе освоили простейшие операции – повороты, набор высоты и снижение. 11 сентября им хватило этих навыков, чтобы погубить тысячи людей.
   Обычно террорист-камикадзе – это молодой человек, рожденный в нищете и прошедший через учебные лагеря в Афганистане или Ливане. Это религиозный фанатик, шахид, уверенный в том, что самоубийственная миссия – самый верный путь попасть в рай.
   Девятнадцать камикадзе, которые взорвали Америку, были из другого теста. Это зрелые люди, вполне преуспевшие, хорошо зарабатывавшие, у многих остались семьи, дети. Они прекрасно чувствовали себя в Америке, плавали в бассейне, посещали бары, хотя мусульманам запрещено спиртное, и не скупились на чаевые официантам и барменам. Единственное, что их отличало – они всегда держались вместе.
   Они наслаждались благами современной цивилизации, но, надо полагать, считали, что для остальных эта цивилизация опасна, потому что она разрушает традиции и образ жизни мусульман: ввиду этого Америка как самый опасный враг исламизма должна быть уничтожена.
   Они готовились не в Афганистане, а в самой Америке. Они были отправлены туда загодя, чтобы вжиться и не вызывать подозрений. На языке разведчиков – это «спящие агенты», «кроты», которые иногда годами ждут команды действовать.
   Сразу же стало ясно, что это всего лишь исполнители. А кто руководил ими? Кто придумал эту операцию? По оценке специалистов, подготовка должна была занять не меньше двух лет, и операцию готовили в общей сложности человек сто, большинство из которых не знало конечной задачи. Каждый исполнял только то, что ему приказали.
   Это метод Осамы бен Ладена: небольшая группа террористов и не связанные с ним группы поддержки, которые и не подозревают, зачем их просят снять квартиру, нанять машину, выяснить, какие самолеты летают полупустыми, в каких аэропортах минимальные меры безопасности.
   Американцы заговорили о фантастическом провале спецслужб, которые не смогли предотвратить трагедию 11 сентября. Многие были потрясены: как же Соединенные Штаты, располагающие таким огромным разведывательным аппаратом, позволили застать себя врасплох? Но если обратиться к истории, то выяснится, что никакая разведка не способна предупредить страну о надвигающейся на нее беде. В декабре 1941 года разведка точно так же не подозревала о готовящемся нападении японцев на базу американского флота в Перл-Харборе.
   Выяснилось, что ЦРУ заранее передало ФБР данные о двух потенциальных террористах, которые, как удалось выяснить, намерены въехать на территорию Соединенных Штатов. Но на информацию разведки не обратили внимания. А это были Халид аль-Мидхейра и Салем аль-Хазми, которые, захватив самолет авиакомпании «Америкэн эйрлайнс», направили его на Пентагон.
   После 11 сентября американцы в сотрудничестве с полицией и спецслужбами западных стран начали тотальную кампанию по выявлению сети террора. Аресты позволили предотвратить другие террористические акты, которые находились в стадии подготовки.
   Западные спецслужбы обнаружили людей, которые занимались вербовкой мусульманской молодежи для участия в джихаде, готовили для них фальшивые документы, взрывчатку и оружие, разрабатывали каналы нелегального проникновения в ту или иную страну.
   Руководитель группы, совершившей теракты 11 сентября, Мохаммед Атта, получил в последние месяцы около ста тысяч долларов. Они приходили со счетов пакистанских банков в банки Флориды, где в основном жил Атта. А он распределял эти деньги между своими боевиками, готовившимися к захвату самолетов.
   Даже самая большая террористическая организация не может действовать в одиночку. Она нуждается в поддержке со стороны единомышленников и целых государств. Поэтому специалисты говорят не о разрозненных террористических группах, а о всемирной сети террора, существующей не первый год.
   Есть три вида терроризма.
   Политический, в основном в Европе, был когда-то самым громким, но современная государственная машина научилась с ним бороться. Итальянские «Красные бригады», французская «Аксьон директ», японская «Объединенная Красная армия», немецкие группа Баадера-Майнхоф, «Движение 2-го июня», «Революционные ячейки» больше не практически представляют серьезной опасности.
   Государственный терроризм – это чаще всего совершение террористических актов спецслужбами ряда государств. Иногда это кажется исполнением справедливых приговоров – так сотрудник КГБ убил Степана Бандеру, одного из самых знаменитых террористов ХХ столетия. Израильская разведка Моссад уничтожила палестинцев, которые расстреляли в 1972 году израильскую команду на Олимпиаде в Мюнхене. Французские оперативники тайно убивали алжирских боевиков, до которых не могло добраться правосудие.
   Иногда это признается преступлением. Так, скажем, агенты северокорейских спецслужб взорвали в 1987 году южнокорейский пассажирский самолет (погибли сто пятнадцать человек) над Юго-Восточной Азией. Сотрудники ливийских спецслужб в 1988 году взорвали американский лайнер (погибли двести семьдесят человек) над Шотландией. Они в конце концов оказались на скамье подсудимых.
   Но такого рода террористические акции носят ограниченный характер, и под давлением мирового сообщества многие страны, которые поддерживали террористов, перестают это делать.
   Национальный терроризм – когда народы, не имеющие собственного государства и требующие независимости, берутся за оружие. Своего рода партизанскую войну многие десятилетия ведут ирландцы, живущие в Соединенном королевстве, курды, разделенные между четырьмя государствами, баски, обитающие в Испании и Франции.
   И, наконец, самый опасный вид терроризма – тот, что окрашен в религиозные тона.
   По собственной вине и по вине соседних арабских стран палестинцы отказались в 1948 году создать собственное государство и вместо этого десятилетиями пытаются уничтожить Израиль. Постепенно террор против Израиля и Соединенных Штатов, которые поддерживают еврейское государство, приобрел характер джихада – войны мусульман против неверных.
   11 сентября 2001 года Америка стала жертвой именно такого терроризма.
   Осама бен Ладен, отмечая успех своих камикадзе, говорил, обращаясь к мусульманам всего мира:
   «Аллах всемогущий ударил Америку в одно из ее самых уязвимых мест, ее величайшие здания были уничтожены. Хвала Аллаху! Америка объята страхом с севера на юг и с востока на запад. Хвала Аллаху за то, что Америка испытывает то, что испытывали мы. Исламский мир испытывал страх и несправедливость более восьмидесяти лет. Но Аллах благословил группу мусульман, которая является передовым отрядом ислама, на разрушение Америки. Да пребудут они за это на небесах, и только Аллах способен вознести их туда».

   Столкновение цивилизаций?
   Международный терроризм считают закономерным следствием разделения мира на богатых и бедных, крайней формой протеста нищего и обездоленного Юга против сытого и процветающего Севера. И пока такой разрыв существует, терроризм будет существовать.
   Один миллиард составляют белые, живущие в демократических и благополучных странах. Это «золотой миллиард». Остальные пять миллиардов – это третий мир, испытывающий ненависть и зависть к белой цивилизации. Противостояние богатого Севе ра и бедного Юга приобрело ожесточенный характер.
   Но вот что любопытно. Индия, Китай, занятые созданием собственного благополучия страны Юго-Восточной Азии или, напротив, нищие государства тропической Африки к этому терроризму не имеют никакого отношения.
   Международный терроризм питает только одна часть треть его мира – исламские страны, Ближний Восток, где многие действительно живут в ужасающей нищете. Впрочем, надо еще задать вопрос, кто в этом виноват. Ближневосточные государства – кладовая нефти. Эти страны зарабатывают миллиарды долларов, не прикладывая никаких усилий. Но на что они тратят деньги? Исламские властители выбрасывают миллиарды на собственные удовольствия, на оружие и войны. И при этом натравливают свои народы на Америку и Израиль вместо того, чтобы самим позаботиться о благосостоянии своих людей.
   Христиане воспринимаются как колонизаторы, мусульмане считают себя жертвами этого колониализма. Они требуют компенсации за свои потери и грозят местью за перенесенные страдания.
   Израиль оказался в самом центре этого конфликта. Все остальные проблемы исламский мир не интересуют. Все сосредоточено на борьбе с еврейским государством.
   Впрочем, все говорят, что сражаются не с евреями, а с сионизмом. Но это – уловка для наивных. Разговоры антисемитов о том, что они не против евреев, а против сионизма, гроша ломаного не стоят.
   Мартин Лютер Кинг, возглавивший в Америке движение черных за справедливость, писал: «Ты заявляешь, мой друг, что ты ненавидишь не евреев, а сионизм. Но я скажу, и пусть правда прогремит с горных вершин: когда люди критикуют сионизм, они имеют в виду евреев. Сионизм – это не что иное, как идеал и мечта еврейского народа о возвращении на свою собственную землю. И что же такое антисионизм? Это отказ предоставить еврею фундаментальное право, за которое борются сейчас народы Африки, и которое имеют все народы на земном шаре. Антисионизм – это дискриминация евреев, потому что они – евреи. Короче, это антисемитизм».
   Считается, что исламский фундаментализм направлен исключительно против Израиля и тех, кто его поддерживает.
   Лидеры мусульманских стран говорят, что исламский экстремизм вырос из противостояния мусульман и Израиля: «Решите проблему палестинцев, отдайте им Иерусалим, уберите оттуда евреев, и не будет терроризма».
   Ненависть огромного исламского мира к маленькому еврейскому государству очевидна. Она усиливается от сознания неспособности уничтожить Израиль и от того, что маленькое государство, не имеющее никаких ресурсов, создало своим гражданам достойную жизнь, а народы богатейших стран, экспортирующих нефть, прозябают. Как и в отношении к Америке, тут совершенно очевиден элемент злобной зависти и циничного расчета.
   «Палестина террористов-камикадзе, – отмечают российские востоковеды, – ударный отряд третьего мира в его агрессии против «золотого миллиарда», и в этом качестве для третьего мира неоценима в той же мере, в какой бесполезна Палестина мирная и процветающая… Противостояние палестинцев и израильтян стало частью джихада третьего мира против всей современной цивилизации».
   Международный терроризм – дело рук богатых и процветающих людей, большая часть которых охвачена маниакальными идеями. Они разжигают ненависть к западному миру и ловко пользуются необразованностью соплеменников.
   Они убеждают своих единоверцев, что иудейско-христианская цивилизация – злейший враг ислама. С тех пор, как в Иране в 1978 году пришел к власти аятолла Хомейни и создал исламско-теократический режим, ислам стал использоваться воинственными радикалами как средство мобилизации своих сторонников против демократических стран. Для них характерно полное презрение к остальному миру, к «неверным», за которыми не признается право на жизнь.
   Когда стало известно о терактах в США, в большинстве палестинских городов на Западном берегу реки Иордан прошли демонстрации, в основном это была арабская молодежь. Арабы ликовали и поздравляли друг друга с постигшим американцев несчастьем. Такие же митинги прошли в палестинских лагерях в Ливане.
   Исламский мир украсился портретами бен Ладена, а также девятнадцати камикадзе, которые считаются мучениками за веру. И кто в исламском мире думает о том, что мучениками, напротив, являются ни в чем не повинные жертвы преступников?
   Когда началась военная операция Соединенных Штатов против талибов, Осама бен Ладен стал необыкновенно популярен среди мусульманской молодежи, которая восхищается им как человеком, который чуть ли не в одиночку противостоит великой державе.
   Исламский мир претендует на свою долю власти. Исламский мир считает, что он обделен. Это предполагает принятие мусульманства всем миром. Неверным места на земле не остается.
   Не только христиане, но и единоверцы-мусульмане, не соблюдающие всех правил и установлений ислама, вызывают у фундаменталистов возмущение и ненависть.
   Прежде чем начать джихад против Соединенных Штатов, Осама бен Ладен объявил войну властям собственной страны – Саудовской Аравии, где, между прочим, исповедуется ваххабизм. Но, по мнению бен Ладена, власти Саудовской Аравии отклонились от настоящего ислама, и страну нужно вернуть к чистому исламу, уничтожив тех, кто этому мешает.
   Осама бен Ладен пытается объединить все радикальные исламские движения, которые прежде всего недовольны собственными правительствами, не способными наладить жизнь людей. Он утверждает, что США – это «голова змеи», а «тело змеи» – это правительства исламских стран, которые не выполняют своего долга перед мусульманами.
   Первыми жертвами исламского экстремизма пали мусульмане. Восемь лет шла кровопролитная война между Ираком и Ираном. Ее начал иракский президент Саддам Хусейн в надежде отхватить часть иранской территории. Но аятолла Хомейни, который пришел к власти в Иране, превратил эту войну в религиозную – в борьбу против неверных. А ведь в реальности это было сражение между двумя ветвями ислама: иранцы – шииты, а иракцы – сунниты.
   В Алжире, где нет ни евреев, ни христиан, исламские радикалы вырезают целые деревни.
   По ночам молодые парни с ружьями, топорами и длинными ножами врываются в очередную деревню и первым делом расстреливают мужчин. Затем перерезают горло женщинам и детям. Иногда отрезают им головы и развешивают на деревьях.
   Исламисты могут остановить на дороге автобус и методично зарезать всех пассажиров. Они убивают даже детей – иногда после непродолжительной дискуссии относительно того, морально или аморально убивать малолетних…
   Борьба против Израиля и в защиту палестинцев превратилась в удобнейший предлог для тотальной войны против неверных. Эта война используется многими государствами в собственных целях.
   Международный терроризм существует только потому, что ближневосточные государства так или иначе помогают боевикам – дают им приют, оружие, деньги, документы, держат для них тренировочные лагеря.
   «Я верю, что ислам – религия мирная, – говорит писатель Владимир Войнович. – Но можно ли верить в мирность мулл, управляющих государствами, армиями и лагерями террористов? Как бы мы ни были политкорректны, нельзя же не видеть, что исламские страны одни сами проповедуют терроризм, другие террористов поддерживают, третьи смотрят на них сквозь пальцы, четвертые не могут с ними справиться.
   Среди христиан тоже есть воинствующие. Североирландские католики не менее жестоки, чем ученики бен Ладена, и магазины или дискотеки взрывать умеют. Но их же не так много, и действуют они на ограниченной территории. А исламские камикадзе буйствуют глобально и угрожают гибелью всему миру.
   Значит все-таки война. Нашей цивилизации с мракобесием».
   Нет необходимости воспринимать международный терроризм как неразрешимый конфликт, как нечто, с чем невозможно совладать. Задача состоит не только в том, чтобы поймать и наказать непосредственных участников террористических актов, но и в том, чтобы уничтожить всю сеть террора и заставить государства, которые десятилетиями помогают террористам, отказаться от этой преступной деятельности.

   Команда Буша: назад в будущее
   За десять лет до сентябрьской катастрофы, в ночь с 16 на 17 января 1991 года, многонациональные силы, размещенные на территории Саудовской Аравии, нанесли первый удар по армии Ирака, захватившей Кувейт.
   В операции принимали участие британские, египетские, саудовские войска, но главную скрипку играли американцы. Через пятнадцать лет после Вьетнама они демонстрировали свою мощь. И советские военные с нескрываемым раздражением и завистью наблюдали за тем, как американская авиация, артиллерия и ракеты сокрушают советскую технику, купленную Ираком.
   Решение применить силу далеко за пределами своего государства, восстановить справедливость и наказать агрессора, то есть главу другого государства, принял тогдашний президент Соединенных Штатов Джордж Буш.
   Его сын, Джордж Буш-младший, который 11 сентября 2001 года столкнулся с самым страшным вызовом, брошенным Америке за последние полвека, не только внешне похож на отца, но и является его полным единомышленником.
   Министром обороны во время операции в Персидском заливе был Ричард Чейни. Теперь он вице-президент Соединенных Штатов. Десять лет назад Чейни был готов пустить в ход и ядер-ое оружие против иракской армии. Но военные убедили его в том, что в условиях огромной пустыни ядерное оружие неэффективно.
   Непосредственное руководство боевыми действиями по разгрому иракской армии осуществлял генерал Колин Пауэлл, который при старшем Буше был председателем комитета начальников штабов. У младшего Буша отставной генерал стал государственным секретарем, третьим по значимости человеком в американском правительстве.
   Колин Пауэлл, сын иммигрантов с Ямайки, сделал фантастическую военную карьеру. Он провел, возможно, самую успешную военную операцию в истории Америки. И при этом завоевал умы и сердца своих сограждан. Пауэлл из тех людей, которые вызывают доверие и уважение.
   От других профессиональных военных его отличает подлинная, не показная, забота о солдатах. Он талантливый оратор, он остроумен, умеет убеждать. Когда генерал вышел в отставку, все были уверены, что он станет баллотироваться в президенты. Пауэлл отказался от этого соблазна, видимо, только потому, что его жена хотела, чтобы после тридцати пяти лет военной службы он побыл с семьей.
   Несколько лет Пауэлл занимался благотворительностью и для собственного удовольствия чинил старые автомобили. Он вернулся в политику, потому что не мог отказать семейству Бушей. Бывший генерал Пауэлл прослужил два срока во Вьетнаме и на собственном опыте знает, что медлительность и нерешительность – это не достоинства.
   Четвертый в этой команде – министр обороны Дональд Рамсфелд, бывший футболист, борец и летчик. Четверть века назад он уже занимал этот пост в правительстве Джеральда Форда и работал вместе с Чейни. Рамсфелд считался тогда главным ястребом в правительстве.
   В 1998 году, когда люди Осамы бен Ладена пытались взорвать американские посольства в Танзании и Кении, Соединенные Штаты ограничились обстрелом лагерей его боевиков на терри тории Афганистана. Тогдашнему президенту Биллу Клинтону предлагали отправить в Афганистан отряд спецназа, чтобы вывезти бен Ладена и предать его суду. Но операция представлялась крайне рискованной, и, взвесив все «за» и «против», Клинтон идею отверг.
   Казалось, что международный терроризм – неотъемлемая часть современного мира, зло, с которым приходится мириться, как с ежедневной гибелью людей в дорожно-транспортных авариях.
   Буш и его команда решили для себя, что преступники должны быть наказаны, иначе преступления будут продолжаться. Отложив все остальные дела, американское правительство взялось за организацию небывалой в истории антитеррористической операции.
   Как и Джордж Буш-старший, его сын прежде всего пустил в ход дипломатию, чтобы действовать не в одиночку, а привлечь на свою сторону максимальное число союзников и сколотить мощную коалицию. Позиция России имела огромное значение. Президент России Владимир Путин был первым иностранным лидером, который позвонил Джорджу Бушу в самолет, чтобы произнести слова поддержки и сочувствия.
   Путин сказал Бушу, что ему известно о переводе американских вооруженных сил в состояние полной боевой готовности. В таких ситуациях Москва всегда – на всякий случай – отдавала аналогичный приказ. Путин распорядился не предпринимать никаких ответных действий и не создавать американцам лишних проблем. «В этот момент, – скажет потом Буш, – он ясно дал мне понять, что «холодная война» действительно закончилась».
   На следующий день Путин вновь позвонил американскому президенту, который уже вернулся в Белый дом, и сообщил, что подписал указ «Об объявлении минуты молчания в знак траура в связи с трагическими последствиями террористических актов в Соединенных Штатах Америки».
   В указе говорится: террористические акты, совершенные 11 сентября, «это беспрецедентное преступление против народа США и всего человечества.
   Народ России разделяет скорбь американского народа и соболезнует родным и близким погибших во время этих трагических событий.
   Выражая солидарность с народом США, постановляю:
   1. Объявить в Российской Федерации в знак траура минуту молчания 13 сентября 2001 года в 12 часов по московскому времени.
   2. Приспустить 13 сентября 2001 года на всей территории Российской Федерации Государственные флаги Российской Федерации.
   3. Предложить телерадиокомпаниям и учреждениям культуры приостановить 13 сентября 2001 года в 12 часов по московскому времени передачи и развлекательные мероприятия на одну минуту».
   Честная и моральная политика немедленно обернулась крупными политическими дивидендами. Именно в эти дни Россия превратилась в одно из главных действующих лиц на мировой арене. Соединенные Штаты, травмированные внезапным осознанием собственной уязвимости, с благодарностью приняли предложение Путина о партнерстве. Россия вмиг превратилась в необходимого американцам союзника.
   В свое время Джордж Буш-старший предложил Горбачеву отправить в Персидский залив советский воинский контингент, хотя бы чисто символический. Американские и русские солдаты, сражающиеся вместе, произведут очень сильное впечатление, говорил Буш Горбачеву.
   Казалось, и это возможно. Но советский президент все-таки не решился. Объяснил, что память об Афганистане не позволяет ему отправлять советских солдат сражаться за границами родины. Хотя дело было в другом: советские политики чувствовали себя неуютно. Они никак не могли решить: ту ли сторону они поддержали? Тем не менее, Советский Союз выступил вместе с Соединенными Штатами против своего давнего друга и союзника – Ирака.
   Саддаму просто не повезло. Он выбрал неподходящий момент для оккупации Кувейта. Он давно хотел это сделать. В Ираке не признают самостоятельность Кувейта, считают его частью Ирака. И пытались присоединить его, как только Кувейт получил независимость ровно сорок лет назад, в 1961 году.
   Кстати говоря, Советский Союз в начале 60-х как верный союзник Ирака не признавал самостоятельность Кувейта и не позволял ему вступить в ООН…
   Поводом для оккупации Кувейта летом 1990 года стало решение Саудовской Аравии и Кувейта снизить цену на нефть. Саддам Хусейн заявил, что это наносит огромный ущерб Ираку, и двинул свои войска к границе Кувейта.
   Маленькая страна, разумеется, не могла противостоять иракской армии и обратилась за помощью к арабским братьям. В Багдад прилетел встревоженный президент Египта Хосни Мубарак. Когда они с Саддамом остались вдвоем, Мубарак прямо спросил: что означают его военные приготовления?
   Саддам Хусейн обещал Мубараку, что он никогда не нападет на Кувейт. Все, что мне нужно, сказал Хусейн, это деньги. Пусть они вернут мне миллиард долларов, который я из-за них потерял. Успокоенный Мубарак передал кувейтцам, что бояться им нечего. Но иракский президент обманул египетского.
   2 августа 1990 года иракские войска вошли на территорию Кувейта, который был объявлен девятнадцатой провинцией Ирака. Кувейтские деньги и кувейтская нефть достались Саддаму. Иракцы просто разграбили страну.
   Протестовал практически весь мир. Но только два человека сказали себе, что Саддам должен быть наказан. Если это сойдет ему с рук, другие решат, что им тоже можно.
   В решимости премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер никто не сомневался. Французский президент Миттеран, который знал толк в женщинах, сказал о Маргарет Тэтчер, что у нее губы Мэрилин Монро, но глаза безжалостного римского императора Калигулы.
   А вот президент Соединенных Штатов Джордж Буш-старший казался крайне осторожным человеком, не способным на рискованные поступки. Он много лет занимался дипломатией, был послом в Китае, представителем в ООН, директором ЦРУ. Но бывший военный летчик Джордж Буш знал, что есть ситуации, когда надо действовать быстро и решительно.
   Во время второй мировой войны он летал на торпедоносце. В сентябре 1944 года японцы подбили его самолет. Двое членов экипажа погибли. Он выбросился с парашютом из горящей машины и два часа держался на воде, пока его не подобрала американская подводная лодка…
   Все вокруг полагали, что на Ирак следует воздействовать дипломатическими средствами. И только Буш, договорившись с Тэтчер, с самого начала исходил из того, что придется пустить в ход силу, чтобы освободить оккупированный Кувейт.
   Но пока что Саддам Хусейн торжествовал. Дипломатические ноты и протесты его нисколько не беспокоили. Он считал, что даже если американцы попробуют что-то предпринять, Советский Союз будет на стороне Ирака.
   Исторически отношения нашей страны с Ираком складывались очень сложно. Советский Союз установил дипломатические отношения с Ираком в 1941 году, когда там произошел военно-фашистский переворот, и к власти пришел генерал Рашид Али аль-Гайлани, поклонник Гитлера. Он получал оружие из нацистской Германии.
   Это произошло накануне нападения Германии на Россию. Германо-советский союз еще существовал, и Сталин с Молотовым немедленно признали фашистское правительство Ирака.
   Это была крупнейшая операция немецкой военной разведки на Ближнем Востоке. Ею руководил начальник абвера адмирал Канарис. Он даже сам тайно ездил в Ирак, чтобы убедиться, что все готово к восстанию.
   Ирак как государство появился после первой мировой войны. Британцы создали его из трех провинций бывшей Оттоманской империи. На иракский трон они посадили короля Фейсала. И он был верным союзником англичан. А его противники связались с немцами.
   Молодых иракских офицеров приглашали в нацистскую Германию за немецкий счет, и те с удовольствием ездили. В самом Ираке создали по образцу гитлерюгенда военизированную молодежную организацию. В Багдад приезжал вождь гитлеровской молодежной организации Бальдур фон Ширах, он объяснял иракским единомышленникам, как следует воспитывать молодежь.
   Весной 1941 года адмирал Вильгельм Канарис, начальник немецкой разведки и контрразведки, доложил фюреру, что операция в Ираке подготовлена. Гитлер подписал секретную директиву, в которой говорилось: «Арабское освободительное движение на Среднем Востоке является нашим естественным союзником… Поэтому я решил поддержать Ирак».
   С помощью немцев к власти в Багдаде пришел генерал Рашид Али аль-Гайлани. Его правительство и поспешил признать Сталин, чтобы сделать Гитлеру приятное.
   Но буквально через месяц, когда Германия напала на Советский Союз, настроения в Москве переменились. Англия из врага превратилось в союзника, поэтому иракские «офицеры-патриоты» стали «агентами нацистов».
   А в Ирак уже перебросили немецких летчиков. Генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель, начальник штаба верховного главнокомандования вермахта, распорядился выделить Ираку оружие. Его доставляли через Сирию.
   Взамен немцы рассчитывали получать из Ирака нефть и другие полезные ископаемые. Однако английские войска быстро подавили восстание и вернули королю Фейсалу его трон. Генерал Гайлани бежал в Иран, а оттуда через Турцию в Европу. В октябре 1941 года, в дни тяжелейших боев под Москвой, самолет с генералом приземлился в Италии. Его принял сам Муссолини и с почестями отправил дальше, в Берлин.
   Короля Фейсала в июле 1958 года все-таки свергли восставшие офицеры. Они установили близкие отношения с Москвой. Но вскоре их самих свергли. К власти пришла партия БААС, которую теперь возглавляет Саддам Хусейн.
   В Москве были возмущены и назвали партию фашистской. В заявлении ЦК КПСС говорилось: «Чудовищные злодеяния иракского режима потрясли прогрессивных людей во всем мире».
   Баасисты не продержались и года. Власть вновь взяли военные. Однако через пять лет, в июле 1968 года Ирак окончательно перешел под управление партии БААС.
   Победители казнили врагов народа прямо на улицах Багдада. Но теперь баасистский режим перестал быть в глазах Москвы фашистским. Название партии перевели на русский язык, получилось – Партия арабского социалистического возрождения. Это звучало очень прогрессивно. Ирак получил советскую помощь, кредиты и оружие.
   Карьера Саддама Хусейна началась очень рано. Совсем молодым человеком он участвовал в попытке убить одного из своих предшественников – президента Касема. Саддаму был двадцать один год. Он был ранен, но избежал наказания.
   При очередном повороте событий Саддам Хусейн стал вторым человеком в стране, а через десять лет сверг своего покровителя и стал единоличным хозяином Ирака.
   Когда в Иране произошла исламская революция и свергли шаха, Саддам решил, что охваченный хаосом сосед ослаблен, и в 1980 году вторгся в Иран. Он хотел присоединить к себе провинцию Хузестан, где находится девяносто процентов иранских месторождений нефти.
   Война продолжалась ровно восемь лет. Первоначально успех был на стороне Саддама. Потом Иран провел массовую мобилизацию и перешел в контрнаступление. Но Ираку удалось сохранить свои позиции благодаря огромному количеству советского оружия. Война закончилась ничем, если не считать гибели сотен тысяч людей…
   В ночь с 16 на 17 января 1991 года межнациональные силы нанесли первый оглушительный удар.
   Американская авиация совершила в общей сложности сорок тысяч боевых вылетов. Несколько раз самолеты поднимались в воздух в надежде уничтожить самого Саддама.
   Но ничего не получилось. Он был невероятно хитер и осторожен. Он не пользовался ни телефоном, ни радио, чтобы американцы не запеленговали его местопребывание.
   Никто не знал, где он проведет следующую ночь. Каждый вечер его охрана готовила сразу шесть домов, и только в последнюю минуту он выбирал место для ночевки. Иногда он предпочитал поспать в хорошо охраняемом автобусе на обочине пустынной дороги.
   24 февраля началась наземная операция. За два дня иракская армия была практически уничтожена. Спасаясь от неминуемой катастрофы, униженный Саддам капитулировал. Разрушение страны его не беспокоило. Он испугался, что его собственные генералы, спасая себя, уничтожат его.
   В ночь на 27 февраля советского посла Виктора Викторовича Посувалюка пригласили в министерство иностранных дел Ирака и просили срочно передать американцам: Ирак уже начал вывод войск из Кувейта, Ирак принимает все резолюции ООН и гарантирует выплату Кувейту компенсации за нанесенный стране ущерб. Джордж Буш-старший и его команда добились своего.

   Идти до конца
   11 сентября 2001 года Джордж Буш-младший, соратники его отца Дик Чейни и Колин Пауэлл, а также министр обороны Рамсфельд решали, что предстоит сделать Соединенным Штатам. Как и десять лет назад, американские руководители пустили в ход все свои ресурсы, чтобы остановить террористов и наказать их по заслугам. Зная нынешних руководителей США, можно не сомневаться в их готовности пойти до конца.
   14 сентября конгресс США принял резолюцию, разрешающую президенту Бушу использовать военную силу против тех, кто организовал теракты в Нью-Иорке и Вашингтоне, и против государств, поддерживающих террористов.
   Одна страна за другой выразили готовность поддержать Соединенные Штаты в борьбе против терроризма.
   17 сентября министерство обороны представило президенту Бушу первый план операции против Осамы бен Ладена и его боевиков.
   19 сентября министр обороны Рамсфелд подписал приказ о переброске дополнительных сил в район Персидского залива.
   Государственный секретарь Колин Пауэлл выразил позицию американского правительства: ответ Соединенных Штатов на теракты превратится в длительное сражение, которое будет идти на многих фронтах. Эти теракты есть объявление войны Соединенным Штатам, демократии, всему цивилизованному миру.
   21 сентября, выступая в конгрессе, Джордж Буш сказал:
   «11 сентября враги свободы совершили акт агрессии против нашей страны. Американцам знакомы войны, но в течение последних ста тридцати шести лет мы воевали на чужой земле, за исключением одного воскресенья в 1941 году. Американцам знакомы боевые потери, но не в центре огромного города мирным утром. Американцам знакомы неожиданные нападения, но никогда прежде они не совершались на тысячи гражданских лиц…
   Все собранные нами доказательства указывают на группу связанных между собой террористических организаций, известных как «Аль-Каида». В их числе убийцы, обвиняемые во взрывах американских посольств в Танзании и Кении и ответственные за взрыв американского военного корабля…
   Инструкции «Аль-Каиды» приказывают террористам убивать христиан и евреев, убивать всех американцев, не делая различия между военными и гражданскими лицами, убивать в том числе женщин и детей.
   Эта группа и ее лидер, человек по имени Осама бен Ладен, связаны со многими другими организациями в разных странах, в том числе с египетским «Исламским джихадом» и Исламским движением Узбекистана…
   Мы направим все наши ресурсы – все дипломатические средства, все разведывательные механизмы, все законодательные средства и любые виды финансового давления на то, чтобы уничтожить всемирную террористическую сеть…
   Наш ответ будет представлять собой нечто большее, чем краткосрочное возмездие или несколько отдельных ударов. Американцам следует ожидать не одно сражение, но долгосрочную кампанию, не похожую на то, что мы когда-либо предпринимали. Это будут как боевые действия, которые можно будет увидеть по телевизору, так и секретные операции, которые останутся секретными даже в случае их успеха.
   Мы лишим террористов источников финансирования, натравим их друг на друга, лишим их покоя, заставим их бегать с места на место, пока не настанет время, когда им негде будет укрыться».
   Михаил Горбачев до последнего момента надеялся предупредить боевые действия против Ирака. Но он не стал занимать особую позицию и противопоставлять себя мировому сообществу. Это дало возможность освободить Кувейт и избавить мир от страха перед ядерным и химическим оружием Саддама Хусейна.
   Это был момент, когда идеологические и даже психологические стереотипы отошли на задний план. Казалось, действительно открывается эра разумного сотрудничества с Западом. И в течение нескольких лет наши страны были партнерами и почти союзниками. Правда, прошло несколько лет, и традиционный антиамериканизм вновь стал определять внешнюю политику России.
   Осенью 2001 года президент России Владимир Путин не только сделал заявление о готовности внести свой вклад в борьбу с терроризмом. Самым главным было его согласие увеличить военную помощь Северному альянсу в Афганистане и не возражать против участия в операции центрально-азиатских государств.
   7 октября поздно вечером началась бомбардировка позиций талибов в Афганистане. Но уничтожение боевиков Осамы бен Ладена и военной машины талибов, которые помогали террористам, – лишь первый шаг в борьбе с империей террора, которая зародилась несколько десятилетий назад.

Соединенные Штаты: цель номер один

   А ведь полвека лет назад американцы считали, что преодоление старой вражды вполне возможно. Для этого достаточно покончить с расовой дискриминацией, дать черным американцам возможность получать образование, делать карьеру в государственном аппарате, армии и бизнесе и научиться не замечать разницу в цвете кожи.
   За последние десятилетия удалось добиться очень многого. Американское общество создало черным американцам режим наибольшего благоприятствования – в получении образования, в приеме на работу. Правительство выделило огромные деньги на программы интеграции черного населения в американское общество.
   Следы сознательного самовоспитания американского общества видны во всем. Современный белый американец не может позволить себе обратить внимание на цвет кожи. Неприлично даже сказать: «Да у меня полно черных друзей!» – это равносильно признанию в расизме. Когда газеты пишут о преступниках, они никогда не отмечают их расовую принадлежность. На телевидении много черных дикторов. И даже в фильмах один из положительных героев обязательно должен быть темнокожим.
   И тем не менее, сейчас становится очевидным, что задача не решена, соединить черную и белую Америки в одну пока не удалось.
   Значительное число черных в современную жизнь Америки не вписалось. Они не учатся, не работают, получают социальные пособия и занимаются торговлей наркотиками. Они живут отдельно от белых, в полуразрушенных, грязных кварталах больших городов, куда боятся заходить даже вооруженные полицейские.
   Разумеется, теперь среди черных американцев появилось и немалое число образованных, даже процветающих людей. Но и они иногда чувствуют себя людьми второго сорта. Они все равно не могут достичь уровня жизни, которого достигли белые. И этот разрыв не сокращается, а растет.

   Похищение Патриции Херст
   Радикально настроенные темнокожие американцы первоначально ухватились за левые идеи. Но левый терроризм не получил особого распространения в Соединенных Штатах. Самым громким делом оказалось похищение дочери Рэндольфа Херста, одного из самых богатых людей Америки.
   История Патриции Херст прогремела на весь мир. 4 февраля 1974 года ее похитили. Это сделали начинающие американские леваки-террористы из организации, которая именовала себя «Симбиционистская армия освобождения». Когда все уже будет позади, Патриция Херст подробно опишет этих людей и свою жизнь в заключении…
   Все, что ей оставалось, это не стараться их не раздражать, слушать молча и думать про себя: делай все, что они требуют. Рано или поздно ее освободят, и мучения закончатся. Надо надеяться, что это произойдет раньше, чем они озлобятся и решат с ней что-нибудь сделать.
   Она научилась различать голоса и знала, кто в данный момент с ней ведет политико-воспитательную работу. Даже удивительно, как она научилась распознавать характеры только по голосам. Голос Чина принадлежал парню, воспитанному улицей и умудрившемуся прогулять все школьные годы. Тонкий голосок принадлежал девушке, которая приставила пистолет к ее виску. Вполне грамотная речь принадлежала, без сомнения, нервничавшему на заднем сидении человеку. Еще была девушка, которая в момент похищения сидела на переднем сидении. Она, видимо, была черной, у нее был низкий, горловой, тягучий голос.
   Постепенно она узнала имена. Мужчин звали Чин, Теко и Куджио. Девушек – Гелина, Фахидза, Иоланда и Зоя. Это были настоящие африканские имена, достойные революционеров. От данных им при рождении имен, достойных только рабов, они отказались.
   Они давали ей есть, поили чаем, водили в ванную комнату. Они утверждали, что кормили ее тем же, что ели сами. Завтрак состоял из чая и двух кусочков хлеба. На обед было нечто тяжелое. Глаза ей не развязывали, а по вкусу она не могла определить, что у нее в тарелке. Там явно был рис, но что еще? Скорее всего, бобы. Такие бобы она никогда не ела. Когда она в этом призналась, ее назвали «капиталистической сукой», поскольку она даже и не предполагала, что этими бобами бедные американцы вынуждены питаться каждый день.
   В первый раз ее покормили через восемнадцать часов после похищения. Она не успела доесть, как тарелка выпала у нее из рук, и остатки еды высыпались на ее одежду. Потом ее кормили рисом с бананами или рисом с небольшими кусочками рыбы и поили мятным чаем, который она возненавидела еще больше, чем эту еду.
   На третий день Чин обратился к ней по имени и устроил формальный допрос по всем правилам. Не хватало только лампы, светящей в глаза. Она задавал вопросы о ее школьной жизни, друзьях, семье, о ее родителях, о том, сколько денег у ее отца, какими акциями она владеет, и какое еще имущество принадлежит ее семье. Он спрашивал об их доме, о привычках, о том, что они едят, с кем встречаются и так далее.
   Она соврала только в одном: сказала, что ее сестры живут вместе с родителями. Она не хотела, чтобы и их попытались похитить.
   На следующее утро, проснувшись, она обнаружила, что повязки свалились с ее рук. Чин махнул рукой и разрешил больше ее не связывать.
   Чин продолжил допрос. Спросив, владеет ли ее мать акциями, он поставил ее в тупик. Она никогда не задумывалась над тем, есть ли у матери какая-то личная собственность.
   – «Уолл-стрит джорнэл» она читает? – спросил Чин.
   – Да, но…
   – Тогда у нее есть акции, – уверенно заключил он.
   Она не знала и о том, какими акциями владеет ее отец, и опять услышала, что она «капиталистическая сука». Она не знала, каков ежегодный доход ее отца.
   Зачем ее отец ездил в Вашингтон? С кем он имеет дело – с президентом, ЦРУ, государственным департаментом?
   Она знала только одну причину, заставляющую его регулярно наведываться в Вашингтон: корпорация Херста создала фонд, который платил за поездку двух школьников из каждого штата в столицу и возможность ознакомиться с тем, как функционирует государственная машина.
   Чин рассмеялся ей в лицо. Неужели она будет делать вид, что ее отец не состоит в «Комитете сорока»? Движение все знает о «Комитете сорока». Этот засекреченный комитет, состоящий из миллиардеров, вместе с ЦРУ приказывает президенту США, какую политику ему проводить. Именно они и управляют страной. И ее отец, реакционная свинья, был одним из тех, кто богател на поте народа.
   Чин требовал от нее соглашаться со всем этим вздором. Когда она делала это недостаточно быстро, он уходил. Дверь с треском захлопывалась, включалась громкая музыка, и она оставалась одна, запуганная и несчастная.
   Она старалась не злить Чина и говорила все, что знала. Собственно, ей нечего было скрывать. Другое дело, что на многие интересовавшие его вопросы она не знала ответа. Она боялась, что ее убьют или подвесят к потолку и начнут пытать.
   Чину и всем остальным страшно нравилось, что после похищения Патриции Херст все газеты писали об их движении. Они словно купались в лучах славы. Они уверяли ее, что таким образом революционная идея распространяется в массах: люди узнают, что можно восстать против угнетателей и успешно с ними сражаться. С капитализмом нужно бороться не только митингами и книгами, но и оружием.
   Тем не менее, Чин сказал, что его армия вступит в переговоры с капиталистическими свиньями об условиях ее освобождения.
   – Посмотрим, – сказал он, – захотят ли они спасти тебя.
   Он сказал, что военный совет «Симбиционистской армии освобождения» решил, что ее отец должен сделать «жест доброй воли» и доказать тем самым искренность своих намерений. Ему придется вернуть народу малую часть того, что он украл у него. Для начала он выдаст продуктов на семьдесят долларов каждому бедняку в Калифорнии.
   – Это ведь немного? – переспросил Чин.
   – Конечно, конечно, – поспешила она согласиться.
   Чин сказал, что надо будет записать на магнитофон ее обращение к отцу, чтобы он знал: она жива и требует сотрудничать с армией.
   Чин разрешил отвести ее в ванную комнату, чтобы она приняла душ. Ванная оказалась маленькой, заполненной паром, вода – слишком горячей. Но ощущение было божественным.
   Зоя, девушка с жестким, холодным голосом, сидела с ней и рассказывала о роли женщины в революции и о сексуальном равенстве в обществе будущего. Пока Зоя все это говорила, она с наслаждением смывала с себя пот и грязь. Она хотела бы вымыть волосы, но не решилась. Повязка могла соскочить, она увидела бы лицо Зои, тогда ее, возможно, не захотели бы отпускать.
   Зоя рассказывала, как бедняки будут счастливы бесплатно получить еду, оплаченную Херстом.
   – Вдруг кто-то не придет? – предположила Патриция. – Решат, что это унизительно.
   Зоя взвилась от гнева:
   – Ты – капиталистическая свинья! Простые люди не могут позволить твою буржуазную мораль! Их дети голодны, и им не приходится выбирать.
   После ванной ей дали брюки и майку.
   К вечеру к ней пришел Чин с магнитофоном. Он говорил ей, что ей следует говорить, и она покорно все повторяла в микрофон. Она была настолько напугана, что готова была сказать все, что угодно, только бы родители услышали ее голос и поняли, что ее нужно выручать из беды:
   – Мама, папа, со мной все в порядке. Я немного простудилась, но мне дали таблетки.
   Я не умираю от голода, меня не бьют и не запугивают.
   Я знаю, что члены «Симбиционистской армии освобождения» огорчены из-за того, что газеты искажают истину. Они не сбивают вертолеты и не убивают невинных людей.
   У меня завязаны глаза, так что я никого не смогу опознать. Мне бы хотелось, чтобы полиция перестала меня искать.
   Я нахожусь под охраной вооруженного отряда, имеющего автоматическое оружие, так что у меня нет никакого шанса выйти раньше, чем меня освободят. Эти люди честны со мной, но они готовы умереть во имя своих идей. И я надеюсь, вы сделаете так, как они говорят, и сделаете это быстро.
   «Симбиционистская армия освобождения» поддерживает идеологические связи с Ирландской республиканской армией, с филиппинскими партизанами и с социалистами Пуэрто-Рико, которые борются за независимость.
   Я – военнопленная, и военнопленные – те двое членов «Симбиционистской армии», которых посадили в тюрьму Сан-Квентин. Если невиновна я, то невиновны и они. Со мной обращаются в соответствии с Женевской конвенцией. Меня взяли в плен потому, что я член семьи, относящейся к правящему классу…
   Она только повторяла его слова, которые он произносил ей прямо в ухо. Внезапно она поняла, что он гладит ее грудь. Затем его рука скользнула вниз.
   – Ты обидела сегодня нашу сестру Зою, – сказал Чин. – Не смей больше никого обижать. Иначе я разберусь с тобой.
   Намек на сексуальное насилие был ясен. Она поняла, что не должна больше спорить или возражать кому бы то ни было из них.
   Они отправили магнитофонную пленку только через три дня, которые ушли на то, чтобы продумать в деталях программу распределения продовольствия. Они решили, кому следует предоставлять эту помощь: всем, кто живет на социальное пособие, на социальную пенсию, ветеранское пособие, кто получает продукты по талонам, инвалидам, тем, кто освобожден из тюрьмы с испытательным сроком. Они перечислили пункты раздачи продовольствия и назвали организации, которым следовало это поручить.
   К записи ее голоса и бумагам с планом раздачи бесплатного продовольствия Чин присовокупил свое короткое выступление:
   «Я хочу, чтобы вы услышали голоса наших винтовок, которые говорят о свободе: привет нашим братьям и сестрам. Меня зовут Чин. Я – черный и представляю черный народ. Я – генерал-фельдмаршал объединенных федеральных сил «Симбиционистской армии освобождения».
   Мы считаем корпорацию Херста и семейство Херстов врагами народа. Народ имеет право и даже обязан спасать жизни голодающих детей и женщин. Я вместе с другими представителями всех рас готов отдать свою жизнь для освобождения народа.»
   Патриция Херст надеялась, что голос поможет им понять, насколько серьезны люди, которые ее захватили. Даже если они полусумасшедшие фанатики, они и в самом деле готовы умереть за свои идеи.
   Кассеты они отослали на радио в Беркли. Через день или два вся пресса говорила о том, что подлинная цель армии – освобождение их товарищей, сидящих в тюрьме. Губернатор Калифорнии Рональд Рейган, будущий президент страны, отказался их освобождать:
   – Об этом не может быть и речи.
   Чин сказал, что газеты подсчитали: выполнение продовольственной программы потребует четырехсот миллионов долларов. Херст заявил, что у него нет возможности заплатить четыреста миллионов, но сделает похитителям другое предложение. Он сказал это по телевидению. Рядом с ним перед телекамерой стояла ее мать, одетая в черное.
   – Это значит, что твоя мать уже тебя похоронила, – сказал Чин. – Твои родители скорее позволят тебе умереть, чем откажутся от части своих денег или власти. Твой отец – самая большая свинья. Он мог попросить своих друзей помочь ему… Четыреста миллионов – это ничто для такой свиньи, как твой отец. Просто правящий класс не хочет создавать прецедента, иначе другие тоже начнут похищать детей из богатых семей ради выкупа.
   Чин стал ругать агентов ФБР и особенно прессу, которая служит фашистским транснациональным корпорациям. Идет классовая война: правящий класс против «Симбиционистской армии освобождения» и народа.
   – Жаль, что тебе придется умереть во искупление грехов, совершенных твоими родителями, – сказал Чин. – Ты-то невиновна. Но тобой придется пожертвовать ради спасения миллионов детей, умирающих с голода в фашистской Америке.
   Под конец он сказал, что ее судьба будет решена Объединенным военным советом, который возглавляет все подпольные группы в США, ведущие войну против империалистического режима. На военном совете, добавил Чин, у него будет только один голос.
   Тогда она поняла, что будет убита. Возможно, мир полагал, что все в порядке: похитители пошли на переговоры, значит, они не собираются убивать заложника. Но для нее ситуация выглядела по-иному: они выдвинули требования, которые ее отец в принципе не мог исполнить. Но и похитители теперь не могли отказаться от своих требований и тем самым потерять лицо. Они должны были идти до конца. Это могло означать только одно: они убьют ее, чтобы показать остальным – их требования, самые невероятные, должны исполняться.
   Через несколько часов она услышала, как Чин вернулся с заседания военного совета. Хлопнула дверь, раздались шаги, чьи-то голоса. Чин вошел в туалет и сказал ей:
   – Тебе, сучка, повезло. Военный совет дает твоему отцу еще одну возможность спасти тебя. Твой отец должен начать кормить голодных, чтобы военный совет увидел искренность его намерений. Это не значит, что тебя сразу освободят, но по крайней мере тогда начнутся переговоры о твоем освобождении. Так что давай пошлем твоему папочке еще одну пленку.
   К ее изумлению он разрешил ей снять повязку с глаз. Первые мгновения она ничего не видела. Сначала испугалась: что-то неладное с глазами. Потом вошел Чин, щелкнул выключателем, и она увидела своего похитителя в черной маске. Он велел ей говорить своими словами.
   Она быстро наговорила текст с просьбой к отцу пойти навстречу армии, отговорить ФБР и полицию от их попыток арестовать кого-то из членов «Симбиционистской армии» и остановить газеты, которые публикуют оскорбительные для террористов статьи.
   На следующий день Чин пришел и сказал, что ее отец выделил два миллиона долларов на продовольственную программу. На эти деньги создается фонд, который займется распределением продовольствия среди безработных в штате Вашингтон.
   Чин пришел спросить ее, насколько, по ее мнению, это реально. Действительно ли ее отец даст все деньги? Она поняла, чем он огорчен: деньги пойдут через общественный фонд, а не попадут ему в руки.
   Потом она поняла: он не знал, что ему делать дальше. Они похитили ее, чтобы обменять на двух арестованных товарища. Когда это не получилось, возникла идея продовольственной программы. Позднее она узнала, что другие радикальные организации были недовольны тем, что «армия» опорочила левые идеи криминальным похищением. И кроме того, между четырьмястами миллионами долларов, которые они потребовали сначала, и двумя миллионами, которые они получили, большая разница.
   Она продолжала думать о том, что они все могут решить ее убить. Как это произойдет? Предупредят ли ее? Или это произойдет внезапно, и она даже не сумеет приготовиться к смерти? И что потом? Жизнь после смерти? А что это такое?..
   Она вспоминала своих сестер, мать. Все они были веселы и счастливы, и она была как бы среди них, но на самом деле ее не было. Она сидела в темной туалетной комнате, запертая террористами.
   Военный совет отверг предложение ее отца о двух миллионах долларов.
   – Это просто издевательство над бедными людьми! – кричал Чин. – Но мы дадим ему последнюю возможность одуматься и вернуть дочь. Он должен добавить еще четыре миллиона долларов. И продовольствие должно быть распределено в течение не года, а месяца.
   На сей раз они сами составили звуковое послание, которое заканчивалось угрозой: «Если это предложение будет отвергнуто, все переговоры прекращаются, и все пленные будут находиться в заключении до тех пор, пока не будут освобождены наши пленные. Любая попытка освободить пленных или нанести ущерб нашим солдатам приведет к немедленной казни пленных».
   Она слышала, как Чин наговаривал на пленку свой текст:
   – Не пытайтесь узнать мое подлинное имя. Вы знаете меня. Вы все давно знаете меня. Я тот самый негр, за которым вы охотитесь и которого боитесь. Я негр, такой же, как те сотни негров, которых вы убили. Вы знаете меня. Я негр, я слуга, я бедняк, я безработный. И я знаю вас. Мы все вас знаем – вы убийцы и грабители. Вы охотитесь за нами, вы грабите нас. Теперь те, на кого вы охотитесь, не дадут вам спать спокойно. Мы будем бескомпромиссны во имя наших детей. Смерть фашистам, которые мешают жить приличным людям!
   Она слушала этот монолог в состоянии, близком к отчаянию. Ее первоначальные надежды улетучивались. Формула «требование выкупа – получение денег – ее освобождение» не сработала.
   Чин сказал:
   – У твоего отца есть двадцать четыре часа на ответ.
   Зоя, самая жесткая из них, добавила:
   – Если твой отец не заплатит, ты уже труп.
   Гелина, наиболее симпатичная, утешила ее:
   – Не горюй. Отец заплатит.
   Теко, который служил во Вьетнаме, кричал на нее в гневе:
   – Ты просто буржуазная шлюха. Что мы с тобой возимся?..
   Она многое узнали от них. Особенно о тюрьмах. Чин повидал немало тюрем и этим гордился. По его словам, в тюрьмах рождались революционеры, особенно черные революционеры. Капиталистическое государство сажает черных лидеров по обвинению в изнасиловании или грабеже, чтобы не дать им возможности сражаться против истеблишмента. Но в тюрьме из них выковываются настоящие революционеры.
   Чем больше они рассказывали ей о тюрьмах, тем более она убеждалась в том, что тюрьма – это место, для которого они созданы.
   Они убеждали ее в том, что заключенные составляют собой целый класс и одновременно главный источник формирования потенциальных революционеров.
   Один молодой человек с таким знанием дела рассказывал ей о калифорнийской тюрьме, что она подумала, что он там сидел. В этой тюрьме держали людей с психическими отклонениями, и она решила, что он насильник. Он рассказывал ей, что в тюрьме заключенным дают наркотики, чтобы они не могли сопротивляться.
   Часами он сидел рядом с ней, читая ей коммунистическую литературу: «Коммунистический манифест», пособие для партизан под названием «За освобождение Бразилии» и маленькую книжку изречений Мао Цзэдуна.
   У каждого из них было любимое изречение из Мао. Но они повторяли:
   – Все левые читают Мао. Но только мы решились действовать.
   Они были уверены, что рано или поздно революция разразится в США. Правда, не верили, что доживут до этого дня. Были готовы отдать жизнь во имя будущей революции. Она верила им, когда они говорили, что все умрут, если агенты ФБР обнаружат их укрытие.
   Они разговаривали лозунгами. Они читали вслух эти книжки ей и самим себе. Их речь была полна марксистских и маоистских формул, которые они повторяли вновь и вновь. Как только кто-то из них открывал рот, она уже знала, что он (или она) сейчас скажет. В первые дни она не могла их слушать и молила бога о том, чтобы они ушли и оставили ее в покое. Потом она сходить с ума от одиночества и страха. Когда она слышала человеческий голос, ей становилось легче.
   В душе она смеялась над их лозунгами, но спорить не решалась. Иногда они читали ей отдельные заметки из газет – о революционных акциях в Пуэрто-Рико, Мозамбике и на Филиппинах. Иногда она не знала, что и думать. До своего похищения она мало что знала об окружающем мире и много о чем не думала. Она даже и не читала ежедневные газеты. Тем не менее, вся ее натура противилась тому, что они ей внушали.
   Над ее словами и ценностями они смеялись. Ее любовь к ведению домашнего хозяйства и кулинарии они считали проявлениям буржуазного духа. Обручальные кольца – проявлением мужского шовинизма. Сам брак – чисто буржуазным путем закабаления женщины. Моногамия – типично буржуазное изобретение, отрицающее свободу мужчины и женщины. Покупку новой мебели и разведение газонов они в равной степени сочли разбазариванием денег, которые могли бы служить благу бедняков. Ее спортивный автомобиль – игрушка, которой забавляются капиталисты в то время, как бедняки умирают от голода. Тем более они отрицали возможность отмечать день рождения.
   Она изучала историю искусств – они считали, что это время она должна была посвятить народу. Они считали, что черные и другие угнетенные народы могут возглавить борьбу за освобождение. Только народы третьего мира знали, как вести эту борьбу. Белые для этого дела не годились. Тем более, что с исторической точки зрения они проявили себя предателями дела угнетенных народов.
   – Белые браться и сестры должны гордиться тем, что им выпало такое счастье – сражаться под руководством черного фельдмаршала, – часто повторял Чин…
   Ее продержали в заключении пятьдесят семь дней – пока она, считавшая, что каждый день может быть последним, в страхе за свою жизнь не заявила, что готова присоединиться к террористам. Чтобы убедиться в ее надежности, Патрицию заставили участвовать в ограблении банка.
   Впрочем, вопрос о том, почему она все-таки присоединилась к террористам, не так прост: он многие годы занимал американских психологов, пытавшихся истолковать ее мотивы.
   Но это решение закончилось для нее печально. Ее арестовали, судили, и она провела к заключении два года, прежде чем президент Джимми Картер помиловал ее.
   Это была самая громкая акция левых террористов в Соединенных Штатах. В отличие от Западной Европы или Японии, здесь не возникла по-настоящему опасная «Красная армия». Пройдут годы, прежде чем американцы столкнутся с настоящим терроризмом…

   Самый опасный враг – внутри
   В 1995 году в Америке состоялся так называемый «Марш миллиона мужчин», который завершился невиданным по масштабам митингом темнокожих американцев в Вашингтоне. На этот митинг они съехались со всей Америки. Каждого пожелавшего прийти на митинг отпустили с работы.
   Точных данных о том, сколько именно человек участвовало в митинге, нет. Называются разные цифры – четыреста тысяч, шестьсот тысяч, миллион. Цифра не так важна. Главное, что участников было больше, чем в знаменитом марше черных в 1963 году, который возглавил Мартин Лютер Кинг. Тогда Кинг и произнес свою знаменитую речь, которая начиналась словами «У меня есть мечта».
   Марш 1963 года имел огромное значение для страны. Он заставил белых американцев понять, что они должны помочь своим черным согражданам, потому что белая Америка исторически виновна в их страданиях.
   В романе классика американской литературы Уильяма Фолкнера «Свет в августе» сказано: каждый белый ребенок на юге Соединенных Штатов рождается распятым на черном кресте. Он несет в себе неосознанную вину белого перед неграми.
   В марше 1963 года участвовало много либерально настроенных белых, которые сочли это своим долгом. В марше 1995 года белые практически не участвовали. Черные восстали против расизма и дискриминации. Они выдвинули экономические требования и требовали своей доли власти.
   Тогда лидером черных был Мартин Лютер Кинг, который призывал отказаться от насилия и хотел, чтобы черные стали полноценными гражданами Америки.
   В 90-е лидером черных стал Луис Фаррахан, предводитель черных мусульман Америки, глава организации «Нация ислама». Фаррахан сформировал черные боевые отряды, которые назывались «Плоды ислама», и хотел, чтобы черные отделились и создали собственное государство – без белых.
   У черных американцев, которые составляют двенадцать процентов населения страны, по-прежнему много претензий к обществу.
   Безработных черных больше, чем белых. Средняя черная семья зарабатывает в десять раз меньше, чем белая. Черные родители оставляют своим детям меньшее наследство, чем белые. Белые мужчины и женщины живут дольше, чем черные.
   Черные чаще оказываются в тюрьме, чем в колледже. Они чаще, чем белые, погибают от рук преступников. И обычно черных наказывают более сурово, чем белых.
   Каждый четвертый молодой черный американец находится или в тюрьме, или под следствием, или под надзором полиции. Каждый третий или осужден, или как минимум привлекался к суду. Даже темнокожие американцы, которые сумели пробиться, все равно чувствуют себя людьми второго сорта.
   – Я получил ученую степень, я нашел хорошую работу, – говорит такой черный американец. – Но когда я иду по улице, белые меня сторонятся. Когда я вхожу в лифт, белая женщина смотрит на меня в ужасе. Ночью ни один таксист меня не повезет…
   Белые боятся черных, белые считают, что черные кварталы – рассадник насилия и наркомании. Но черные с порога отвергают эти обвинения. Они считают, что преступность и наркомания порождены расовой дискриминацией, угнетением черных американцев. Белые сами породили то, от чего сейчас страдают.
   – На этом месте, где мы сейчас находимся, – напомнил Луис Фаррахан, выступая перед участниками «Марша миллиона мужчин» в Вашингтоне, – когда-то располагался невольничий рынок, где продавали в рабство наших прадедов.
   И об этом страшном прошлом черные американцы не могут и не хотят забыть.
   «Марш миллиона мужчин» состоялся в тот самый момент, когда черным американцам было чему радоваться.
   Во-первых, после самого громкого за последние десятилетия судебного процесса был оправдан Ориентал Джеймс Симпсон, знаменитый темнокожий футболист и популярный киноактер. Он обвинялся в убийстве своей бывшей жены и ее друга. Как показали опросы общественного мнения, белые американцы были уверены, что Симпсон виновен. Точно так же черные американцы не сомневались в его невиновности. Присяжные, которые решали судьбу Симпсона, были черными.
   Во-вторых, начала восходить звезда отставного генерала Колина Пауэлла, первого черного, которого многие белые американцы готовы были сделать своим президентом. Колин Пауэлл стал героем операции «Буря в пустыне» против иракского лидера Саддама Хусейна. Затем он возглавлял комитет начальников штабов – эта высшая должность, которую может занять профессиональный военный в Соединенных Штатах, потому что министром обороны назначают только штатского человека.
   Отслужив положенный срок, Пауэлл вышел в отставку, написал книгу мемуаров и решал вопрос, не выставить ли ему свою кандидатуру на пост президента. Если бы он решился это сделать, он стал бы самым серьезным соперником президента Билла Клинтона. Пауэлл отказался от этой мысли, но со временем стал государственным секретарем в администрации президента Джорджа Буша-младшего.
   Ораторов на митинге в Вашингтоне было двое – Джесси Джексон и Луис Фаррахан.
   Джесси Джексон – очень известный политик. Когда-то он считался лидером черных. Он был представителем Соединенных Штатов в Организации Объединенных Наций, считался возможным кандидатом в президенты. Но теперь черные полагают, что он слишком осторожен, дипломатичен, что он принадлежит к правящему истеблишменту, сблизился с белыми, дружит с семьей Клинтонов и далек от нужд черных.
   Джексон говорил на митинге меньше получаса, а Луис Фаррахан – больше двух часов. Он стоял на трибуне в окружении своих боевиков в униформе «Нации ислама». Рядом с Фарраханом стоял его сын в той же униформе. Фаррахан хотел показать, что это он отныне является лидером черной Америки.
   Фаррахан, артист и проповедник, заставил слушать себя не только потому, что он блистательный оратор. Он, а не старомодный Джексон, выразил дух времени, новую тенденцию, которая берет верх среди черного населения Америки. Не подражать белым, не пытаться стать такими, как они, а, напротив, жить по-своему, отказаться от сосуществования с белыми.
   Многие черные американцы в последние годы переходят в ислам. Это выражение протеста против белой христианской Америки.

   Ислам в Америке
   Первые мусульмане прибыли в Америку с Ближнего Востока еще в ХIХ веке. Но они старались не смешиваться с местным населением, держались в стороне, занимались мелким бизнесом – держали магазины, кафе, рестораны.
   В 60-е годы в Соединенные Штаты хлынул поток студентов из исламских стран, прежде всего из Египта и Пакистана, которые принесли с собой радикальную исламистскую идеологию.
   В 70-е годы по всей Америке началось активное строительство мечетей – в основном на деньги, которые давали Саудовская Аравия, Ливия, Ирак и другие исламские страны. В настоящее время в Соединенных Штатах существует две с лишним тысячи исламских учреждений – мечети, исламские школы, издательские центры.
   В мечети потянулись черные – по всей стране, от хлопковых плантаций Юга до городских гетто Севера. Во-первых, черным американцам пришлись по душе принципы равенства, проповедуемые исламом. Во-вторых, они отвергли христианство как религию, которая как оправдывала рабство в Америке, потому что изображала Иисуса Христа в образе белокурого человека с голубыми глазами. В Соединенных Штатах около пяти миллионов человек приняли ислам.
   Мусульмане воспринимаются со стороны как нечто монолитное. Это большая ошибка. Мусульмане в Америке чрезвычайно раздроблены. Они делятся на шиитов и суннитов, которые плохо относятся друг к другу. Они происходят из разных стран и потому разговаривают на разных языках. Недавно приехавшие страну люди плохо знают английский и молятся каждый на своем языке. Наконец, одни хотят как можно скорее укорениться в Америке, которую считают богатой и процветающей, другие хотят все в этой стране поменять.
   Те, кто приехал из исламских стран, спешат вжиться в американскую жизнь. Они вынуждены были покинуть родину и ценят Америку. А вот черные американцы, принявшие ислам, Америку ненавидят.
   Иммигранты из исламских стран стараются как можно скорее сменить свои имена на чисто американские. А черные американцы, напротив, отказываются от своих американских имен, данных им при рождении, и принимают имена арабские. Как, скажем, сделал это знаменитый боксер Мохаммед Али, который родился Кассиусом Клеем.
   А некоторые новообращенные черные мусульмане вместо фамилии стали писать знак Икс – неизвестный. Это означает, что их подлинная фамилия неизвестна, потому что белые рабовладельцы заставили ее забыть.
   Самый знаменитый из Иксов – Малькольм Икс, популярнейший лидер черных мусульман. Когда он вышел из организации «Нация ислама», его убили. Считается, что это сделали недавние товарищи-боевики – из мести за уход.
   «Нацию ислама» основал Элия Мохаммед. Он родился в конце ХIХ века в промышленном Детройте, тогда его звали Элия Пул. Во времена великой депрессии остался без работы. Однажды он услышал о существовании пророка, который принес весть от бога только для черных.
   Этим пророком был человек, который называл себя Фарад Мохаммед, а родился он Уолласом Делани Фардом.
   Фард объяснял черным, что они никакие не негры, а избранный народ, который когда-то был властелином всей земли.
   Но эту власть у них украли белые и низвели черных до положения рабов. Теперь Аллах решил возвратить свой потерянный народ в рай. Произойдет это в два этапа. На первом черные должны вернуться к своей прежней жизни, выучить родной язык, то есть арабский, вернуться к прежней религии, то есть к исламу, отказаться от имен, которые им дали рабовладельцы, и принять настоящие исламские имена.
   Элия Мохаммед стал верным последователем Фарда. Более того, он сразу понял, что Фард – не пророк, а сам Бог. На что Фард шепотом ответил ему:
   – Ты прав, но не говори об этом никому. Еще не пришло время.
   Фард ежедневно приходил к Элия Мохаммеду, чтобы научить его всему, что знал сам.
   В 1933 году Фард пропал. Элия Мохаммед взялся продолжать его дело.
   Он рассказывал своим сторонникам, что все сущее – творение интеллекта черных людей. Это они создали все, включая и белых людей, которых изобрел чернокожий ученый по имени Якуб. Это был выдающийся ученый, но он был не согласен с исламскими порядками, поэтому решил создать нацию зла, дьявольскую расу, способную только к разрушению. И вывел белую расу дьяволов, неспособную ни к чему разумному. Белая раса породила нищету, рабство, колониализм, войны, гетто, безработицу. Но теперь время белого господства кончается.
   Эта идея стала идеологией «Нации ислама». Единственный путь выжить в дьявольском обществе – отгородиться от него. Не надо жить вместе с белыми. Напротив, надо отделиться от них. «Нация ислама» требует создать суверенное государство черных американцев. А пока что развивать собственную экономику. И «Нация ислама» превратилась в самую мощную экономическую силу в черной общине Америки. У нее есть свои школы и даже собственный флаг, напоминающий турецкий. Флаг Соединенных Штатов отвергнут как олицетворение рабства.
   Элия превратил «Нацию ислама» в самую крупную и экономически процветающую организацию черных в Америке.
   В 1975 году Элия умер. Организацию возглавил его сын Уоллас Мохаммед, который стал называть себя имамом.
   Он повел организацию в другую сторону. Имам фактически отказался от отцовских идей. Распустил боевые отряды, перестал заниматься бизнесом, призвал своих сторонников фундаментально изучать ислам. Он даже отказался от черного национализма и сказал, что белые и черные могут быть братьями, что белых тоже можно принимать в «Нацию ислама», и что Соединенные Штаты – общая родина всех американцев. Имам говорил, что мусульмане должны быть патриотами Соединенных Штатов.
   Слова имама потрясли «Нацию ислама». Черные мусульмане почувствовали, что созданный ими мир рушится. Многие покидали «Нацию ислама», разочарованные в новом вожде. Они присоединялись к Луису Фаррахану, который обещал восстановить подлинную «Нацию ислама».
   Луис Фаррахан родился в 1933 году. Тогда его звали Луисом Уилкотом. В пять лет он начал учиться играть на скрипке и оказался одаренным музыкантом. В середине 50-х он выступал в ночном клубе. Однажды он услышал Элию Мохаммеда и решил принять ислам. Он познакомился с самым радикальным из черных лидеров – Малькольмом Иксом, который велел ему бросить либо музыку, либо ислам и дал тридцать дней на размышления.
   Фаррахан выбрал ислам, но использовал эти тридцать дней для того, чтобы дать последние концерты. На одном из концертов был известный антрепренер, который предложил ему выгодный контракт. Позднее Фаррахан расскажет об этом так:
   – Передо мной открылись две двери. Одна вела к успеху, золоту и бриллиантам. Другая дверь вела к исламу, и я не видел, что там за дверью… Я выбрал ислам.
   Фаррахан сделал стремительную карьеру в «Нации ислама» благодаря своему ораторскому дару. Его речи идеально выстроены и напоминают музыкальное сочинение. Он мастерски владеет аудиторией, заставляя слушать себя часами.
   Фаррахан назвал себя духовным сыном Элия Мохаммеда. Более того, он объявил, что Элия не умер, что он был не просто посланцем мессии, а самим мессией. А теперь Элия приказал ему исполнять его волю на земле. Фаррахан рассказывал, что он побывал в Мексике, на вершине горы, неподалеку от древнего храма ацтеков, и там ему было видение. С ним говорил сам Элия Мохамед, который поручил ему вести народ к свету.
   Так Фаррахан стал пророком. С тех пор он постоянно окружен людьми, которые записывают все его слова.
   Объясняя происхождение белого человека, Фаррахан однажды рассказал своим слушателям, что когда-то белые ходили на четырех конечностях и занимались любовью с собаками.
   – Кто лучший друг белого человека? – вопрошал Фаррахан. – Вы? Нет, собака. Потому что они любят друг друга.
   Фаррахан называл Гитлера великим человеком. Он был поклонником иракского лидера Саддама Хусейна и вождя ливийской революции Муамара Каддафи. Фаррахан познакомился с Каддафи на конференции черных мусульман, организованной в Триполи в апреле 1984 года.
   После этого Фаррахан организовал прямую трансляцию по телевидению сорокаминутной речи Каддафи для участников конференции черных мусульман, которые собрались на сей раз уже в Чикаго.
   Каддафи сказал тогда своим восторженным слушателям, что Соединенные Штаты должны быть разрушены, и в качестве первого шага предложил всем черным солдатам американской армии поднять восстание и сформировать собственные вооруженные силы.
   Он обещал помочь им оружием, чтобы сообща разрушить белую Америку:
   – Мы будем с вами сражаться плечом к плечу. Победа не за горами!
   Антисемита и поклонника Гитлера, Фаррахана вообще тепло принимают в исламском мире.
   В Тегеране он заявил, что именно мусульманам предстоит уничтожить белую Америку:
   – Эту почетную миссию всевышний доверил мусульманам. И я во всеуслышание заявляю: если Соединенные Штаты не изменят свою политику, Аллах уничтожит эту страну.
   В Багдаде на встрече с Саддамом Хусейном Фаррахан заявил, что он осуждает злодейскую политику Вашингтона и массовые убийства иракских граждан… Фаррахан исполнен ненависти к собственной стране.
   Организаторы марша черных мужчин призывали правительство Соединенных Штатов тратить больше денег на социальные нужды. Они говорили об этом в Вашингтоне, в городе, который своим примером доказывает, что правительственная помощь не помогает решению социальных проблем.
   Город Вашингтон тратит на полицию больше денег, чем любой другой город в Северной Америке, но здесь один из самых высоких уровней преступности.
   Вашингтон платит учителям самую большую зарплату, но у учеников в здешних школах самые плохие результаты.
   Вашингтон тратит на пособия безработным и нуждающимся денег больше, чем любой другой город, но эти деньги не помогают черным американцам вернуться к нормальной жизни.
   Еще до марша «Миллиона черных мужчин» большую речь – в другом городе, но на ту же тему – произнес тогдашний президент Билл Клинтон. Говорят, это была одна из его лучших речей. Он говорил о глубокой пропасти, которая разделяет белых и черных американцев. Он призвал очистить Америку от расизма. Над этой речью работали два помощника Клинтона, один белый, другой черный. Причем его окружение сомневалось, стоит ли президенту говорить о столь щекотливой материи. А Клинтон настоял на своем.
   Клинтон призвал черных понять, что белые боятся насилия в городах, насилия, которое в основном дело рук черных. А белые должны осознать, что система правосудия по-прежнему несправедлива к черным. Клинтон выступал хорошо. Но Фаррахан, наверное, более умелый оратор.
   Я находился тогда в командировке в Соединенных Штатах и слышал обе речи. Американское телевидение транслировало оба выступления полностью.
   У каждого оратора была своя аудитория. Клинтона слушали люди, которые согласны с ним и не согласны с Фарраханом. А Фаррахана слушали его единомышленники, и они не хотели слушать Клинтона.
   Разделение Америки на черную и белую – это трагедия. И в этом смысле американцам можно только посочувствовать. Прибывающие из-за границы террористы находят помощь и поддержку внутри страны. В Соединенных Штатах возникла террористическая группа «Джамаат ул-Фукра» («Совет джихада в Северной Америке»), которая располагает несколькими сотнями боевиков. На ее счету террористические акции в разных штатах.

   Барак Обама. Невозможное стало возможным
   Если бы избранный президентом Соединенных Штатов Барак Обама не пошел в политику, он мог бы стать психотерапевтом. Он улавливает то, что ему говорят, и возвращает посыл назад. Он мастерски формулирует и артикулирует то, что волнует других людей. Он так умело говорит, что каждому кажется: Обама разговаривает именно с ним и выражает именно его мысли.
   Он кажется абсолютно искренним, сопереживающим. Другой вопрос, в какой степени он действительно испытывает эти эмоции. Но это же вы открываете душу врачу, а не врач – вам. Его можно назвать окном в душу американца. Или зеркалом. То, что вы видите, зависит от того, кто вы и на каких позициях стоите. Барак Обама сам говорит о себе: «Я экран, на который люди разных политических убеждений проецируют свои взгляды».
   Но многие сомневались: неужели американцы действительно проголосуют за Обаму? Дело не в его политических взглядах. Дело в цвете кожи и религии.
   – Я верю в теорию эволюции, научное знание и глобальное потепление, – говорил Обама. – Я верю в свободу слова. Я не хочу, чтобы власть навязывала чьи-то религиозные убеждения тем, кто не верит. Но я пленник своей биографии. Я не могу не смотреть на историю Америки глазами темнокожего человека смешанного происхождения…
   Вопрос не в том, кем он себя считает, а в том, кем его считают другие. В какой степени расовый вопрос действительно влияет на настроения и выбор американцев? Отвечая на вопросы социологов, люди не всегда говорят, что они действительно думают.
   Хотя отцы-основатели Соединенных Штатов избегали связывать политику и веру, президенты в последние три десятилетия действуют иначе. Со времен Франклина Рузвельта, точнее, с 1932 года, когда в Америке началось современное президентство, в партийных программах, в обращениях президента к стране все чаще звучат религиозные мотивы. Политикам мало просто верить в Бога. Веру нужно демонстрировать, откровенно и публично.
   В 1960 году многие сомневались, что католик Джон Кеннеди сможет одержать победу на президентских выборах: ведь немалая часть населения с предубеждением относилась к католической церкви. Кеннеди обратился к протестантской аудитории и пообещал, что решения в его Белом доме будут приниматься без учета влияния религии:
   – Такой подход является совершенно естественным, потому что сегодня я могу стать жертвой религиозных противоречий, а завтра – вы. Кончится тем, что вся ткань нашего гармоничного общества разорвется.
   Бог и религия всегда были частью американской политической жизни, но Джимми Картер сделал в 1976 году свой южный баптизм контрапунктом предвыборной кампании. Правда, когда он оказался в Белом доме, то строго разделял церковь и государство, и это очень расстраивало растущее консервативное религиозное движение.
   В восьмидесятые это движение стало силой. На предвыборном съезде республиканцев в июле 1980 года кандидат в президенты Рональд Рейган сказал:
   – Кто сомневается в том, что именно божественное проведение создало нашу страну как остров свободы, прибежище для всех, кто мечтал вздохнуть свободно? Я немного колебался, но все же хочу предложить всем делегатам вместе помолиться.
   Рейган широко внедрял религиозную лексику в ткань политической жизни. И он изменил американскую политику. Президенты все чаще ссылаются на бога и апеллируют к вере. Вот этого отцы-основатели пытались избежать. Они были очень религиозными людьми, но они уехали в Америку из Европы, которую веками раздирали религиозные войны и столкновения. В американской конституции Бог не упоминается, и конституция запрещает выяснять религиозные убеждения тех, кто получает должность.
   – Было ощущение, что религиозная жизнь в стране сходит на нет, – отмечает Барак Обама, – традиционная религиозная практика казалась не соответствующей современному миру, в религии искали утешения только самые бедные… Но американские религиозные институты выжили. Американцы – религиозный народ. Девяносто пять процентов американцев верят в бога, две трети принадлежат к определенной церкви, тридцать семь процентов – христиане. Больше людей верят в ангелов, чем в эволюцию.
   Американцы подозревают, что Барак Хусейн Обама – скрытый мусульманин, ведь его отец и отчим исповедовали ислам. Христианские фундаменталисты подозревают, что те же религиозные убеждения прививались мальчику. Они встревожены, потому что радикальный политический ислам воспринимается как главный враг Америки. Не избрали ли они президентом тайного ненавистника всего американского?
   – Когда я впервые выставил свою кандидатуру в конгресс, – вспоминал Обама, – то делал то, что делают все кандидаты-новички. Разговаривал со всеми, кто был готов меня выслушать. Я посещал собрания в церкви, заходил в парикмахерские и салоны красоты. Если двое стояли на перекрестке, я переходил улицу, чтобы вручить им свою предвыборную программу. И почти все задавали мне один и тот же вопрос: откуда у вас такое странное имя?
   В 2000 году Обама проиграл выборы в конгресс США. Следующая возможность баллотироваться представилась через год. Но после теракта 11 сентября умелый политтехнолог, на услуги которого Обама рассчитывал, сказал ему:
   – Ты же понимаешь, что ситуация изменилась.
   Он показал на газету, первую полосу которой украшала фотография Осамы бен Ладена:
   – С именем Барак Обама у тебя никаких шансов. Тебе не повезло. А менять имя уже поздно. Если бы только начинал свою карьеру, придумали бы тебе псевдоним…
   Обама десятки раз отрицал свою принадлежность к исламу. Объяснял, что его дед, родившийся в Кении, исповедовал ислам, но его отец уже не интересовался религией. По словам сына, Обама-старший стал атеистом и считал религию предрассудком. Отчим президента Соединенных Штатов – индонезиец – тоже был весьма практичным человеком и не считал религию чем-то полезным в жизни.
   По словам Обамы, он пришел к религии уже взрослым, когда оценил «силу афро-американской религиозной традиции для социальных перемен в нашей жизни». Его крестили в Чикаго. Барак Обама принадлежит к протестантской церкви. Однако двенадцать процентов американцев, как показал опрос общественного мнения, все равно считают, что избранный президентом человек скрывает свою принадлежность к исламу.
   Новый президент благодарен американцам с темным цветом кожи, которые сделали все, чтобы он победил. Для них это триумф, вознаграждение за годы рабства и сегрегации.
   – Мне, – рассказывал Обама, – помогли не только перемены среди белых, но и перемены среди черных. Первые двести пятьдесят тысяч долларов, которые я собрал на выборы, дали черные бизнесмены. Меня первой поддержала радиостанция, которая принадлежит черным владельцам. Когда мне понадобился самолет, его дал черный бизнесмен. Когда-то это было невозможно, а теперь немало темнокожих людей с большими деньгами. Они владеют ресторанами, банками, строительными компаниями. Они живут в хороших районах и отправляют детей в частные школы.
   Число черных, принадлежащих к среднему классу, учетверилось за поколение. Люди с темным цветом кожи достигли большого успеха и стали частью истеблишмента. Обама был рад тому, что его поддержали американцы с темным цветом кожи, но он не захотел считаться кандидатом только от темнокожих. Обама вырос с белой мамой и ее белыми родителями, и сам себя не считает себя афро-американцем. Надо сказать, что юный Обама нигде не чувствовал себя своим. Кстати говоря, некоторые радикальные лидеры общины его и не приняли: ведь он не потомок тех, кого в кандалах привезли в Америку, кому пришлось испить горькую чашу рабства. Он всего лишь наполовину черный, его отец приехал из Кении и уехал в Кению.
   Его темнокожие родственники в один голос, твердят, что расовое деление в Америке непреодолимо: между белыми и черными не может быть дружбы. А он хочет преодолеть это наследие прошлого. Обама пытается быть выше этого привычного деления американцев на белокожих и темнокожих.
   Его сторонники говорили, что сам факт избрания Обамы сдвинет горы, изменит мнение всего мира об Америке, перевернет страницу в расовой истории Соединенных Штатов. Изыскания в собственной родословной привели его к открытиям, полезным для завоевания сердец.
   – Когда наша семья собирается на рождество или на день благодарения, – говорил Обама, – это похоже на заседание Организации Объединенных Наций в миниатюре. В нашей семье есть все. Я сын белой женщины и черного мужчины. Моя сводная сестра наполовину индонезийка, а ее принимают за мексиканку. В жилах моего племянника течет китайская кровь…
   По отцовской линии он нашел предков в Африке и несколько раз навещал в Кении свою бабушку, что приятно темнокожим избирателям. По материнской линии его предками были фермеры, один из них стал членом Верховного суда Соединенных Штатов, он был другом Томаса Джефферсона и владел тридцатью семью рабами. Генеалогические изыскания позволили установить, что Обама – очень дальний родственник президента Джорджа Буша и вице-президента Дика Чейни.
   Президент Соединенных Штатов Америки Барак Хусейн Обама родился 4 августа 1961 года в Гонолулу на Гавайских островах. Он носит имя своего родного отца-кенийца. Барак Хусейн Обама-старший получил стипендию и приехал в 1959 году из Кении в Гонолулу учиться. Амбициозный молодой ученый, которому сулили большое будущее, в Гавайском университете познакомился с 18-летней белой девушкой по имени Энн Данхэм. Она была очень женственной и готовой прийти на помощь, очень наивной и при этом совершенно бесстрашной. Позднее она защитила докторскую диссертацию по антропологии.
   Энн Данхэм родилась в Канзасе, ее отец записался добровольцем после нападения японцев на Пёрл-Харбор. Он воевал в Европе в армии генерала-танкиста Паттона. После войны на деньги, положенные ветерану, дед президента получил образование, купил дом в соответствии с федеральной жилищной программой и перевез семью на Гавайи.
   Родители Барака Обамы поженились, когда во многих штатах межрасовые браки были еще запрещены. В 1961 году родился мальчик, которого в честь отца назвали Бараком. Через два года Барак Обама-старший отправился в Гарвардский университет писать докторскую диссертацию. Разлука разрушила брак, родители развелись.
   Мальчику было всего два года, когда он фактически остался без отца. Написав диссертацию, Обама-старший вернулся на родину. Лишь однажды он приехал повидать десятилетнего сына. Встреча оказалась не слишком радостной. Отец был мрачноватым и требовательным человеком. Уезжая, подарил сыну баскетбольный мяч и пластинку с записями африканской музыки. Больше они не виделись. В Кении у Обамы-старшего были минимум три жены, но карьера не заладилась. В 1982 году он погиб в автокатастрофе. Настал момент, когда юноша сам захотел узнать, кто он и откуда. Барак Обама поехал на родину отца, в Кению, где тот родился в деревне возле озера Виктории. Дед президента Соединенных Штатов в колониальные времена был слугой в доме англичанина.
   Оставшись одна, его мать встретила другого мужчину, студента из Индонезии, и в 1967 году уехала с ним в Джакарту. Бараку было шесть лет. Он вырос в экзотической стране, которую, как он выразился, «большинство американцев не найдут на карте». Причем отчима сразу забрали в армию, он был лейтенантом и получал маленькое жалование. Жили бедновато. Туалет во дворе, холодильник не по карману. Денег, чтобы отдать мальчика в международную школу, не было, и он учился в индонезийской.
   Но когда отчим демобилизовался, то нашел работу в американской нефтяной компании. Все изменилось. Он завел автомобиль с шофером. Семья переехала в большой дом, они купили холодильник и телевизор. Когда Бараку Обаме было девять лет, у него появилась сестра. Но и второй брак его матери не сложился. Она отправила мальчика в Америку, к своим родителям. Вернувшись десятилетним подростком на родину, он столкнулся с тем вопросом, который задает себе каждый темнокожий в Соединенных Штатах: что значит быть черным?
   Барак Обама оказался в одиночестве: он не был своим ни для белых, ни для черных. Темнокожий мальчик, он жил в белой семье. Ему приходилось тяжело. Особенно первый год. Потом мать развелась и вернулась в Соединенные Штаты с дочкой. Она-то понимала своего сына. Когда она умерла от рака в 1995 году, это стало для него большим ударом. Ее прах он похоронил в океане. Как и многие подростки, он искал утешения в спиртном, курил марихуану и даже пробовал кокаин.
   – У меня были те же проблемы, что и у большинства афро-американских подростков, – рассказывал Обама. – Они восстают против общества, чтобы утвердить темный цвет своей кожи. Часто это ведет к саморазрушительному поведению.
   Но он пересилил себя. Характера ему не занимать. Он добивался успеха, за что бы ни брался. Увлекся баскетболом и стал капитаном команды. Учиться поехал в Нью-Йорк, космополитический город, считая, что здесь ему будет проще. Поступил в престижный Колумбийский университет. Выбрал политологию, специальность – международные отношения. Он занимался спортом, пробегал в день три мили и много занимался. Получив в 1983 году диплом с отличием, он перебрался в Чикаго и здесь занимался борьбой с расизмом и нищетой среди темнокожих. Он учился выступать, организовывать, договариваться, убеждать и доказывать свою правоту.
   В 1988 году он поступил на юридический факультет Гарвардского университета, одного из лучших в стране. Учеба в Гарварде была трудной, конкуренция сильной. Но он был ярким и одаренным студентом и быстро завоевал симпатии студентов и профессоров. Впервые за сто четыре года темнокожий студент стал редактором факультетского журнала «Гарвардское юридическое обозрение». Это обещало завидную карьеру.
   Он встретил свою будущую жену – Мишель Робинсон, когда после окончания первого курса летом работал в юридической фирме «Сидли энд Остин». Мишель Робинсон должна была ввести его в курс дела. Он снял квартиру, купил три новых костюма и туфли, которые оказались ему маловаты. Он произвел впечатление на Мишель – молодой темнокожий юрист, у которого есть костюм и работа. Она согласилась с ним пообедать.
   – Я заметил, что она не торопилась вернуться на рабочее место, – вспоминал Обама. – Она рассказывала о своих планах. Но я заметил легкую неуверенность, скрытую в глубине ее темных глаз, словно она понимала, как все хрупко в этом мире. И меня тронуло это ощущение уязвимости.
   Поначалу Мишель отказывалась от его предложений и не приходила на свидания. Но он добился своего.
   – Однажды она подвозила меня. Было очень жарко. Я предложил съесть мороженое в «Баскин и Робинс». Мы ели свои порции, я вспоминал, что подростком подрабатывал в «Баскин и Робинс», и это была тяжело. А она рассказала, что в детстве ничего не желала есть, кроме арахисового масла и желе. А я сказал, что хотел бы познакомиться с ее родителями. И еще я спросил, могу ли ее поцеловать. У ее поцелуя был вкус шоколада… Через полгода умер ее отец – в результате осложнений после операции на почке. Я прилетел на похороны. Мишель положила мне голову на плечо. Когда гроб опускали в могилу, я мысленно пообещал ее отцу, что позабочусь о его дочери.
   Мишель Робинсон моложе Обамы. Она родилась 17 января 1964 года в Чикаго. Окончила Принстонский университет и получила диплом социолога. Затем получила и второе образование – юридическое. Три года она работала в фирме, где познакомилась с Обамой. В 1991 году Барак и Мишель обручились. Поженились они в октябре 1992 года. Первая дочь, Мэли Энн, родилась в 1998 году, вторая, Саша, – в 2001 году.
   – Мои родственники живут в Кении, – рассказывал Обама, – где права человека зависят от генералов и коррумпированных бюрократов. Мишель захотела увидеть Африку. Мы побывали в стране, где выросла моя бабушка. Нам рассказывали, как трудно найти работу или начать бизнес, если не дашь взятки. Нам рассказывали, что за свободное выражение своего мнения оппозиционеров сажают в тюрьму. На обратном пути Мишель сказала, что ей не терпится вернуться домой. Она не понимала, насколько она свободна и насколько она ценит свободу.
   Мишель Обама критиковали за то, что во время избирательной кампании она сказала: «Я впервые в жизни горжусь своей страной». Неужели раньше ей нечем было гордиться, возмущались многие американцы? Критики обращали внимание на ее самоуверенность. Но ей подготовили очень сильную речь для съезда демократической партии. Она хорошо ее произнесла и тем самым реабилитировалась.
   – Я стою сегодня здесь, где решается будущее нашей страны, – говорила Мишель Обама, – прекрасно понимая, что моя часть американской мечты стала возможной благодаря тем, кто прошел свой путь до меня. Благодаря семьям наших военных, которые каждый вечер возносят молитву за столом, где один стул уже некому занять…
   Адвокатская карьера Обаму не прельщала, он отверг заманчивые предложения от юридических фирм и переехал в Чикаго. Во-первых, там жила его будущая жена. Во-вторых, он задумался о политической карьере. Он преподавал конституционное право на юридическом факультете Чикагского университета и жаждал публичной деятельности. Он начал с общественной работы в своей общине, чтобы люди его узнали.
   В 1996 году он баллотировался в сенат штата Иллинойс и победил. Он сумел провести несколько важных законопроектов – от реформы системы наказания до расширения программы детского здравоохранения. Страсть к политике у него в крови.
   – Удовольствие, которое доставляет политика, – признается Обама, – адреналин дебатов, приятное тепло пожимаемых рук, погружение в толпу своих сторонников, – все это пересилило негативную сторону жизни политика: необходимость просить деньги на избирательную кампанию, позднее возвращение домой после банкета, затянувшегося на два лишних часа, плохая еда и неприятные разговоры с женой, которая вынуждена одна сидеть с двумя детьми и уже задает вопросы, что же для меня важнее в жизни….
   2004 год изменил его судьбу. Руководство демократической партии искало молодого человека, способного вдохнуть новую жизнь в терпевшую поражение партию, придать ей динамизм. Барака Обаму попросили выступить на съезде демократической партии и поддержать выдвижение кандидатом в президенты Джона Керри, которому предстояло сразиться с Джорджем Бушем. Это был шанс заявить о себе, и Обама его не упустил.
   Он произнес ставшую знаменитой речь о том, что сила страны не в разделении по партийному признаку, а в единении, поэтому американцы и создали страну из разных этнических групп и сторонников разных идеологий. Это был голос темнокожего американца, который ценит свою страну, где всем есть место. Это был призыв к единению всех американцев, потому что все люди рождаются равными.
   – Умники, – говорил Обама, – закрашивают на карте нашей страны одни штаты красным цветом, другие синим. В красных голосуют за республиканцев, в синих – за демократов. Но я скажу так. Мы, в синих штатах, тоже верим в бога, хотя и демократы, и мы в красных штатах не любим, когда федеральные агенты суют свой нос в наши личные дела, хотя мы и республиканцы. Есть патриоты, которые против войны в Ираке, и есть патриоты, которые поддерживают войну. Но мы один народ, мы привержены нашему знамени, и все мы защищаем Соединенные Штаты! Нет белой Америки и черной Америки, нет испаноязычной Америки и азиатской Америки, есть единые Соединенные Штаты Америки!
   Телекамеры показали слезы на глазах делегатов партийного съезда. Обама произнес удачную речь и привлек к себе внимание всей страны. Он вступил в борьбу за место в сенате Соединенных Штатов под лозунгом «Да, мы можем!». У него были сильные соперники, но он победил и завоевал Вашингтон. Но и его успех не упростил сложные взаимоотношения между белой и черной общинами.

   Кто и почему не любит американцев?
   Возникает вопрос: почему именно Соединенные Штаты превратились в мишень номер один для террористов? Почему у Америки так много ненавистников?
   Как выразился английский историк Арнольд Тойнби, Америка похожа на очень большую собаку в очень маленькой комнате: «Когда она всего лишь виляет хвостом, вокруг валятся стулья».
   Америка держит в руках промышленность будущего – космос, компьютерную технику, информационные технологии. Рабочих все меньше, а промышленное производство растет.
   Средняя продолжительность жизни американцев непрерывно растет. Сократилась заболеваемость раком, сердечно-сосудистыми болезнями и даже СПИДом.
   Статистика свидетельствует о том, что и автомобильных катастроф стало меньше. Американцы практически перестали водить машины в пьяном состоянии, они пристегиваются ремнями безопасности, да и машины теперь надежнее. В Америке меньше пожаров, потому что строители пользуются огнеупорными материалами, и пожарным нечего делать.
   Американцы отказываются от алкоголя, курение почти что вне закона, и школьницы не спешат потерять девственность.
   Американские киногерои заполнили мир от Катманду до Киншасы, от Каира до Каракаса. На Памелу Андерсон можно любоваться в любой точке земного шара, кроме Северной Кореи. Мадонну и Майкла Джексона слушают везде. Динозавры Стивена Спилберга из видеоджунглей попали в джунгли настоящие. Владелец компьютерной империи «Микрософт» Билл Гейтс властвует над грезами компьютерных детишек. Шарон Стоун сводит с ума взрослых мужчин во всем мире.
   Раньше, придавленные вьетнамской травмой, они были недовольны своей международной ролью. Но крах социалистической системы и невиданный экономический подъем избавил американцев от всех сомнений.
   Стало очевидным лидерство Соединенных Штатов и в ядерных, и в обычных вооружениях. Вашингтон способен нанести высокотехнологичным оружием удар по любой точке на земле. Никогда в современной истории ни одна страна не господствовала столь безраздельно, как Соединенные Штаты. Это единственная сверхдержава – в экономическом, военном и культурном отношении. Вряд ли Соединенные Штаты в состоянии решить все мировые проблемы, но едва ли хотя бы одну можно разрешить без участия американцев.
   С войной в Боснии европейцы сначала надеялись управиться сами. Но Европе пришлось убедиться, что лишь американцы смогли установить хотя и не слишком хороший, но зато действенный мир. Американцы заперли сербских, мусульманских (имеются в виду боснийцы) и хорватских представителей на три недели в Дейтоне, пока те не подписали соглашение о мире.
   Что же удивительного, что американские политики ведут себя с представителями других стран, как учитель с учениками?
   Вашингтон уверенно предлагает американскую модель в качестве примера для подражания. Американцы говорят: а кто может сравниться с нами? Япония не обладает сырьевыми ресурсами и зависит от зарубежных рынков. Китай не в состоянии справиться с собственными проблемами. Индия поглощена борьбой с Пакистаном. Бразилия, которую постигла финансовая катастрофа, как была, так и осталась страной будущего. Европа занята внутренними склоками.
   Американцы всегда были глубоко убеждены в том, что они стоят на стороне добра, правого дела. Первые переселенцы из Европы мечтали выстроить сверкающий город на холме, на который будет восхищенно взирать весь мир.
   Отношение к остальному миру – непростой для американцев вопрос. На чем основывать внешнюю политику – на военной мощи или на морали? На реализме или идеализме? На прагматизме или на твердых принципах? Защищать только свои интересы или распространять свои идеалы по всему миру? Кем быть – на ционалистами или интернационалистами? Либералами или консерваторами?
   Выбор не сделан. Иногда американцы поступают как идеалистически настроенные прагматики, иногда – как прагматичные идеалисты.
   Джон Кеннеди, вступая в должность президента в 1961 году, посвятил внутренним проблемам страны всего несколько слов. Он сосредоточился на внешней политике, считая, что лишь она способна прославить его среди потомков.
   – Все народы, – говорил Кеннеди, – как бы мы к ним ни относились, должны знать, что мы заплатим любую цену, вынесем любые тяготы, стерпим любые невзгоды, но поможем всем друзьям и будем сражаться со всеми врагами, чтобы обеспечить существование и победу свободы!
   Американская музыка, кинематограф, компьютеры, еда из «Макдональдса» формируют мир стремлений и мечтаний большей части молодежи на всех континентах. После продукции аэрокосмической промышленности американская индустрия развлечений – экспортный товар номер два.
   Молодые люди во всем мире охотнее носят майки с изображением американского флага, чем сжигают этот флаг на улицах. В Иране фундаменталисты запретили спутниковые антенны и американские фильмы, но на черном рынке видеозаписи расхватываются, как горячие пирожки.
   Людей и завораживает, и отталкивает американская массовая культура. Они хотят к ней принадлежать и одновременно ее отторгают. Молодые люди с оружием носят американские джинсы и кроссовки, а на митингах требуют покончить с засильем американцев.
   США исходят из наивного представления о том, что американские ценности должны быть приняты и другими странами. Другие страны это раздражает. И европейцы, и азиаты недовольны высокомерием Соединенных Штатов.
   Американцы уверены, что критика объясняется завистью и желанием скрыть собственную несостоятельность. Но они сами поражены тем, что против Соединенных Штатов накопилось столько злобы. Речь явно идет о чем-то большем, чем о регулярно поднимающихся волнах антиамериканизма.
   Общественное мнение полагает, что главная цель американцев – господство над миром.
   Раздражение у некоторых людей вызывает сама манера поведения американцев, их готовность, ни у кого не спрашивая, делать то, что они считают правильными: «Им все можно, а нам ничего?».
   Вот почему нет недостатка в яростных антиамериканских публикациях и заявлениях. На этом делают неплохую карьеру – выискивают врагов и живут за их счет.
   Многим кажется, что, американцы сознательно причиняют неприятности остальному миру. Мало кто задумывается над тем, что ненавистниками Америки, теми, кто берется за оружие, чтобы убивать американцев, возможно, движет раздражение, обида и элементарная зависть к преуспевающему сопернику…

Часть II Палестинский терроризм

   Если бы евреи были бы такими же максималистами, как палестинские арабы, Израиль так и не появился бы на карте мира.
   Палестинским евреям и палестинским арабам в 1947 году Организация Объединенных Наций предоставила равные возможности создать свое государство. Евреи ее использовали.
   Арабы вместо того, чтобы создавать свое государство, попытались уничтожить еврейское. В ту ночь, когда было провозглашено еврейское государство, в Палестину со всех сторон вошли арабские армии. Палестинские арабы, уверенные в том, что Израиль будет со дня на день уничтожен, покинули Палестину и стали ждать, когда они смогут вернуться.
   Но к удивлению всего мира Израиль выиграл эту войну, и палестинские арабы превратились в беженцев. Арабские страны поделили земли, на которых ООН предлагала создать государство палестинских арабов. Сектор Газа перешел к Египту, Западный берег реки Иордан и арабская часть Иерусалима достались Иордании. Египет и Иордания управляли этими землями девятнадцать лет, до шестидневной войны 1967 года, но им и в голову не пришло передать эти территории палестинцам, чтобы они создали свое государство.
   Напротив, арабские страны вполне устраивало существование палестинских беженцев, которые превратились в злейших врагов Израиля. Поскольку арабским странам не удалось победить Израиль в войне, они дали палестинцам оружие, превратив палестинский террор в средство давления на еврейское государство. На словах палестинцам обещали поддержку, в реальности ими пользовались в собственных политических целях.
   Каждая из арабских стран – Египет, Сирия, Ирак – обзавелась собственной палестинской организацией – ради престижа и влияния в исламском мире. Хуже того, они стравливали палестинцев между собой. Самые известные палестинские боевики, типа Абу Нидаля, убили больше палестинцев, чем израильтян.
   Когда кто-то из палестинцев задумывался над тем, что в интересах его собственного народа вступить в переговоры с Израилем, его убивали.
   Израиль выиграл все войны, которые вел, но это не приблизило его к миру.
   Международный терроризм не приобрел бы таких масштабов, если бы не конфликт из-за Палестины. Те, кто определял настроения в арабском мире, не смогли примириться с тем, что евреи вернулись в Палестину и создали свое государство.
   Вот уже несколько поколений арабов вырастает в ненависти к Израилю и считает, что еврейское государство должно быть уничтожено – вместе с теми, кто поддерживает евреев. Палестинцы же стали помогать всем, кто боролся против общего врага, – в первую очередь европейским террористам.
   Вся новейшая история Ближнего Востока превратилась в сплошную цепь террористических актов.

Наследство великого муфтия

   Во время первой мировой Амин аль-Хусейни вступил в турецкую армию, которая воевала на стороне Германии против России и других стран Антанты. Турки потерпели поражение. В 1918 году офицер разгромленной армии вернулся в Иерусалим. Военная карьера не удалась. Он попробовал себя на другом попроще. Совершив паломничество (хадж) в Мекку, получил право на почетную приставку к имени – Хадж Амин.
   Державы, победившие в Первой мировой, считали, что итогом войны должно стать предоставление независимости народам, томившимся под чужим игом. На обломках Оттоманской империи появились Ирак, Сирия, Ливан… 31 октября 1917 года на заседании британского кабинета министров обсуждалось будущее Палестины.
   Правительство Его Величества постановило, что после войны Палестина станет британским протекторатом, и еврейский народ получит там право начать новую историческую жизнь. Министру иностранных дел лорду Бальфуру поручили уведомить об этом решении британских сионистов, то есть тех, кто считал, что все евреи должны вернуться на историческую родину – в Палестину.
   «Я очень рад уведомить Вас, – писал министр иностранных дел лорд Артур Джеймс Бальфур лорду Уолтеру Ротшильду, президенту Сионистской федерации Великобритании, – о полном одобрении правительством Его Величества целей еврейского сионистского движения, представленных на рассмотрение кабинета министров. Правительство Его Величества относится благосклонно к созданию в Палестине национального очага для еврейского народа и сделает все, от него зависящее, чтобы облегчить достижение этой цели…»
   Набожные британские политики считали несправедливым, что библейский народ лишен родины. Для премьер-министра Ллойд-Джорджа возвращение евреев в Палестину было исполнением воли бога, поскольку он весьма почитал Библию. Для лорда Бальфура Библия была живой реальностью. Он был захвачен идеей возвращения евреев на историческую родину, говорил, что христианский мир в неоплатном долгу перед народом, изгнанным из Палестины. Британские войска под командованием генерала сэра Эдмунда Алленби вошли в Иерусалим 11 декабря 1917 года, одолев турецкую армию. Для британских солдат это было равносильно возвращению христиан в Иерусалим.
   Поначалу некоторые арабские представители вполне доброжелательно отнеслись к декларации Бальфура. Хранитель святых мест в Мекке и Медине, куда стекаются паломники со всего мусульманского мира, шериф Хусейн ибн-Али приветствовал возвращение в Палестину евреев – «древнейших сынов этой земли, чьи арабские братья обретут благодаря им как материальные, так и духовные блага».
   Один из сыновей Хусейна, эмир Фейсал в мае 1918 года встретился с главой Всемирной сионистской организации профессором Хаимом Вейцманом и сказал, что совершенно не возражает против планов сионистов: прежние столкновения между арабами и евреями были результатом турецких интриг. Разговаривали они дружески. Фейсал уверенно сказал, что трений между арабами и евреями в Палестине не будет.
   3 января 1919 года эмир Фейсал и Хаим Вейцман подписали соглашение, в котором Фейсал заявлял о своем согласии с декларацией лорда Бальфура. Он не возражал против того, что Палестина станет еврейской:
   – Мы сердечно говорим евреям – «Добро пожаловать домой!».
   Профессор Вейцман обещал помощь в развитии арабского государства, которым собирался управлять Фейсал. Конгресс арабских националистов в марте двадцатого года провозгласил его королем Сирии, в состав которой он надеялся включить и Палестину.
   Но Англия и Франция поделили Ближний Восток по-своему. Лига Наций вручила мандат на управление Сирией и Ливаном Франции. Французы выставили Фейсала из Сирии, и он стал королем Ирака. Палестина же напрямую управлялась Англией.
   Палестина мало напоминала цветущую землю, описанную в Библии. Это было пустынное и унылое место, бесконечно отставшее в своем развитии от Европы. Приезжавшим из Европы переселенцам доставались самые скудные земли, на которых ничего не росло. Они осушали болота и прокладывали дороги. Они гибли от малярии и голода, отчаявшись, уезжали, но самые упорные оставались. Работа была только крестьянская, но переселенцы радовались этому: они считали, что евреи должны вернуться к своему исконному делу – возделыванию земли.
   Палестинские евреи стремительно меняли облик региона. Умеренные арабские политики были готовы сотрудничать с ними, видя, как преображается Палестина. Но не Хадж Амин Аль-Хусейни. Он считал палестинских евреев неверными, которые не заслуживают жизни.
   В 1920 году он произнес перед толпой в Иерусалиме первую антиеврейскую речь. Вдохновленные слушатели бросились претворять его слова в дела и убили нескольких евреев. Так начался террор, который продолжается в Палестине вот уже почти столетие.
   Хадж Амин скрылся. Суд заочно приговорил его к тюремному заключению. Но сидеть ему не пришлось. В Палестине была создана британская гражданская администрация, которую возглавил сэр Герберт Сэмюэль, депутат парламента и бывший министр внутренних дел. Он амнистировал всех арабов, осужденных британскими военными судами, в том числе Хадж Амина.
   Когда умер его старший брат Камаль аль-Хусейни, Хадж Амин сам захотел стать великим муфтием Иерусалима. Кандидатур было несколько, избирали муфтия улемы, в результате голосования Хадж Амин оказался четвертым. Но ему помог чиновник британской администрации Эрнест Ричмонд, с которым они дружили. Ричмонд не скрывал ни своего гомосексуализма, ни ненависти к евреям. Он уговорил британского верховного комиссара отдать титул великого муфтия Амину аль-Хусейни.
   Хадж Амину было тридцать шесть лет. Он делал маникюр, стригся у лучших парикмахеров, питал пристрастие к дорогим ресторанам и модной мебели. У него было много врагов среди политических конкурентов, его несколько раз пытались убить. Он не выходил из дома без бронежилета. Он чувствовал в себе призвание не богослова, но политика. Он председательствовал на первой Всеобщей исламской конференции в Иерусалиме, основал Палестинскую арабскую партию и Высший арабский комитет.
   Британцы назначили его в надежде умиротворить радикально настроенных исламистов. Но, как всякая политика умиротворения, она потерпела провал. С его избранием политический исламизм в Палестине взял верх над более умеренными течениями. Хадж Амин превратил религию в инструмент борьбы с врагами. Великий муфтий посвятил жизнь борьбе с сионизмом – то есть с возвращением евреев со всего мира на историческую родину в Палестину.
   Летом 1929 года в Иерусалиме начались столкновения между арабами и евреями – из-за права доступа к Стене Плача. Здесь когда-то стоял храм царя Соломона. Его разрушил вавилонский царь Навуходоносор II. Он уничтожил Иудейское царство и увел евреев в плен. Когда они вернулись из вавилонского плена, то восстановили храм. И он вновь был разрушен – на сей раз римлянами… Эта стена – все, что осталось от второго храма.
   На этом месте мусульмане воздвигли две мечети. И для арабов Стена Плача – часть комплекса мусульманских святынь, включающих мечети Омара и Аль-Акса. Верующим евреям разрешалось находиться лишь в коридоре шириной три с половиной метра. После попытки сделать более удобным подход к стене великий муфтий обвинил евреев в намерении осквернить святые места ислама. Сотни радикалов во главе с аль-Хусейни ворвались в еврейский квартал Иерусалима. Они убили 133 еврея. Это был поворотный пункт. Политическая борьба против евреев соединилась с религиозным фанатизмом. Хадж Амин стал вождем радикального исламизма.
   Палестинские евреи защищались, создавали отряды самообороны. В 1936 году между палестинскими арабами и палестинскими евреями разразилась настоящая война. Поезда и железнодорожные мосты взлетали в воздух. В том же году начались первые поставки оружия на Ближний Восток, подогревавшие войну. Оружие, боеприпасы, взрывчатку и деньги муфтию прислал Гитлер. Великий муфтий установил контакты с нацистами еще в 1933 году – сразу после их прихода к власти в Германии. Арабские боевые отряды формировал единомышленник муфтия, еще один бывший офицер турецкой армии Фаузи аль-Каукчи. Это человек с богатой биографией.
   В тридцатые годы по всему Ближнему Востоку широко распространились симпатии к нацистам. Один из лидеров сирийской партии БААС вспоминал: «Мы были расистами, мы восхищались нацистами, читали их книги. Мы первыми задумались о переводе «Майн капмф» на арабский язык. Все, кто жил тогда в Дамаске, помнят, что люди тяготели к нацистам, потому что они побеждали, а мы тянулись к победителям».
   «Каждый год перед рождеством, – вспоминала секретарь фюрера Криста Шрёдер, – йеменский имам присылал Гитлеру в подарок несколько мешков кофе. Те, кого Гитлер вносил в особый список, получал от него килограмм-другой кофе, что в то время было бесценным подарком, поскольку кофе входил в число продуктов, которые продавались по карточкам».
   Нацистская Германия воспринималась арабскими националистами как лучший союзник в борьбе против англичан и палестинских евреев. Тут была общность взглядов и общность целей.
   20 января 1941 года великий муфтий писал Адольфу Гитлеру:
   «Я посылаю в Берлин моего личного секретаря, чтобы от имени крупнейшей и влиятельнейшей арабской организации и от моего имени он начал переговоры с германским правительством о налаживании искреннего сотрудничества во всех сферах. Я желаю вам, ваше превосходительство, долгой и счастливой жизни, блистательной победы, а великому немецкому народу и вашим союзникам – процветания».
   8 апреля 1941 года муфтию ответил статс-секретарь нацистского министерства иностранных дел барон Эрнст фон Вайцзеккер:
   «Фюрер получил Ваше письмо. Он был тронут вашими дружескими пожеланиями от имени арабского национализма и от вас лично. Он просит передать вам его благодарность и пожелания успеха арабскому делу… Пожалуйста, сохраните это письмо в тайне… Не сомневаюсь, что Ваш личный секретарь вынес из поездки в Германию понимание, что наша победа гарантирована, и поражение Англии неминуемо…».
   Чтобы совладать с бандами, сформированными на немецкие деньги в Ираке и Сирии, англичанам пришлось перебросить в Палестину армейские подкрепления. Местные власти сообщали в Лондон: «Хадж Амин руководит операциями, и, пока ему будет позволено оставаться здесь, беспорядки в Палестине будут продолжаться».
   Великому муфтию пришлось покинуть Иерусалим. Бежавший из Палестины Хадж Амин разминулся с «уполномоченным по окончательному решению еврейского вопроса» штурмбаннфюрером СС Адольфом Эйхманом, который приехал в Иерусалим из Берлина, чтобы посоветоваться со своим арабским единомышленником. Через четверть века бывший эсэсовец Адольф Эйхман вновь окажется в Иерусалиме, но не по своей воле. Его будут судить за соучастие в убийстве шести миллионов евреев в нацистских концлагерях. Именно в этот момент великий муфтий обратится ко всем арабским правительствам с требованием «очистить Палестину от евреев». Но мы забежали вперед…
   Великий муфтий, переодевшись в женские одежды, бежал в Бейрут. Оттуда он перебрался в Ирак. Здесь он предпринял первую попытку прийти к власти. С помощью денег, выделенных Гитлером, великий муфтий и генерал Рашид Али аль-Гайлани совершили военный переворот. 9 мая 1941 года великий муфтий издал фетву, объявив восстание в Ираке началом джихада против англичан и евреев. Он рассчитывал получить помощь от немцев.
   В восстании аль-Гайлани участвовали молодые иракские офицеры, которых приглашали совершить туристическую поездку в нацистскую Германию за немецкий счет, и те с удовольствием ездили. В Ираке была создана военизированная молодежная организация «Футувва», которая многое позаимствовала у «гитлерюгенда». В 1937 году в Ирак приезжал вождь гитлеровской молодежной организации Бальдур фон Ширах, он рекомендовал иракским единомышленникам воспитывать молодежь в националистическом духе.
   Гитлер подписал приказ № 30: «Арабское освободительное движение на Среднем Востоке является нашим естественным союзником против Англии… Поэтому я решил подстегнуть такое развитие событий, поддержав Ирак».
   Статс-секретарь нацистского министерства иностранных дел барон фон Вайцзеккер сказал личному секретарю великого муфтия в Берлине: «Немцы и арабы имеют в англичанах и евреях общих врагов и стали союзниками в борьбе против них».
   Весной 1941 года в Багдаде тайно побывал адмирал Вильгельм Канарис, начальник управления разведки и контрразведки. Вскоре после его отъезда Рашид Али аль-Гайлани и поднял восстание.
   Германо-советский союз еще существовал, и Москва признала новое правительство, а Иракская коммунистическая партия получила указание поддержать восстание генерала Гайлани.
   Через месяц, когда Германия напала на Советский Союз, настроения в Москве переменились. Англия из «империалистического государства» превратилось в «демократическое», а иракские «офицеры-патриоты» стали «агентами нацистов». Иракским коммунистам было приказано бороться с режимом генерала Гайлани.
   Берлин обещал великому муфтию и иракскому генералу Гайлани помощь в борьбе с англичанами и «еврейским элементом.» В Ирак немедленно отправились немецкие летчики. Генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель, начальник штаба верховного главнокомандования вермахта, распорядился выделить Ираку оружие, которое доставлялось через территорию Сирии. Взамен немцы рассчитывали получать из Ирака нефть и другие полезные ископаемые. Однако английские войска достаточно быстро справились с восстанием генерала Гайлани. Но прежде, чем англичане вступили в Багдад, великий муфтий устроил там двухдневный погром: были убиты сотни евреев.
   Хадж Амин сбежал в Иран. Но на его несчастье советские и британские войска вошли в Иран. Хадж Амин укрылся в итальянском посольстве. Британский премьер-министр Уинстон Черчилль приказал его схватить. Но он бежал в Турцию, сбрив бороду и перекрасив волосы. 11 октября 1941 года, в дни тяжелейших боев под Москвой, самолет с великим муфтием приземлился в фашистской Италии. Его принял Муссолини и с почестями отправил дальше – в Берлин.
   Берлин уже стал убежищем для немалого числа арабских политиков-радикалов. Через три недели муфтий получил аудиенцию у фюрера. 28 ноября 1941 года Хадж Амин аль-Хусейни был доставлен в имперскую канцелярию, где его ждал Адольф Гитлер. Для великого муфтия это была встреча с судьбой. Хадж Амин шел к ней всю жизнь. Он предложил заключить союз между нацистской Германией и радикальными исламистами.
   – Я хотел бы воспользоваться этой возможностью, – сказал муфтий Гитлеру, – чтобы передать фюреру великогерманского рейха, которым восхищается весь арабский мир, благодарность за вашу симпатию к арабам и особенно к палестинцам. Арабские страны твердо уверены, что Германия одержит победу в этой войне, и благодаря этому арабов ждет процветание. Арабы – естественные союзники Германии, потому что у нас общие враги – англичане, евреи и коммунисты.
   Гитлер обещал муфтию серьезную материальную поддержку. Он сказал, что успешное наступление немецких войск на Ростов откроет вермахту дорогу на Ирак и Иран. Кавказ станет для вермахта воротами на Ближний Восток.
   – Когда мы доберемся до Южного Кавказа, – обещал Гитлер, – наступит время освобождения арабов. Вы можете положиться на мое слово.
   В «Майн кампф» фюрер с презрением писал о расовой неполноценности арабов, но для Хадж Амина он сделал исключение. За обедом в ставке Гитлер заметил:
   – Наш союзник на Ближнем Востоке – великий муфтий – показал себя очень хитрой лисой. С его светлыми волосами и голубыми глазами он, несмотря на узкое лицо, производит впечатление человека, среди предков которого был, наверное, даже не один ариец, и который, возможно, ведет свое происхождение от знатного римского рода.
   Все военные годы великий муфтий преданно служил третьему рейху. По просьбе министра пропаганды Йозефа Геббельса ведал вещанием на арабский Восток. Он призывал арабов во всем Ближнем Востоке способствовать наступлению нацистских войск: «Во имя ислама проводите диверсии на нефтепроводах, взрывайте мосты и дороги, убивайте британских солдат».
   У него был свой интерес. «Я попросил Гитлера, – вспоминал Хадж Амин, – помочь нам решить еврейскую проблему – во имя наших расовых устремлений и используя научные методы, изобретенные Германией для избавления от евреев. Я получил от фюрера согласие. «Евреи – ваши», – сказал он».
   Летом 1942 года по просьбе великого муфтия из сотрудников главного управления имперской безопасности и войск СС была сформирована айнзацгруппа СС «Египет», которая должна была заняться уничтожением палестинских евреев – как только африканский кормус Эрвина Роммеля разгромит англичан. Великому муфтию казалось, что вот-вот он вернется в Иерусалим. Но под Эль-Аламейном англичане остановили Роммеля.
   Надежды великого муфтия увидеть, как немецкие танки входят в Иерусалим и давят евреев, рухнули. От отчаяния Хадж Амин просил немецких друзей бомбить Иерусалим и Тель-Авив, но немецкой авиации это было не под силу.
   Некоторое утешение он получил, побывав в немецких лагерях уничтожения. Поездку муфтию организовал оберштурмбаннфюрер СС Адольф Эйхман, который в четвертом управлении (гестапо) главного управления имперской безопасности отвечал за «окончательное решение еврейского вопроса». Увидев в Освенциме, как методично убивают евреев, великий муфтий сказал, что Эйхман – «настоящее сокровище, спаситель арабского дела». Одного из своих племянников, тоже бежавшего в Берлин, муфтий предложил Адольфу Эйхману в помощники.
   Несколько тысяч детей-евреев из Польши немцы предполагали выслать в Палестину. Великий муфтий направил рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру официальный протест: «Эти еврейские дети вырастут и станут подкреплением еврейскому элементу в Палестине». Гиммлер отменил приказ, детей отправили в лагеря уничтожения.
   Муфтий писал болгарскому министру иностранных дел (Болгария была союзницей нацистской Германии): «Было бы целесообразно отправить евреев из Вашей страны туда, где они будут находиться под строгим контролем, например в Польшу. Таким образом вы сделаете доброе дело для арабского народа».
   Четыре тысячи еврейских детей из Болгарии отправились в Освенцим, который так понравился Хадж Амину.
   Иерусалимский гость получал в Берлине семьдесят пять тысяч марок ежемесячно. Бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг, начальник политической разведки нацистской Германии, вспоминал о встречах с муфтием с раздражением: «Он был мошенником, ему всегда надо было много денег. То, что он от нас получил, он вывез к себе. Я думаю, у него был прекрасный транзитный канал через Швейцарию. От меня он получил четверть центнера золота (из Имперского банка) и пятьдесят тысяч долларов».
   В феврале 1943 года Гитлер санкционировал создание добровольческой горно-стрелковой дивизии войск СС «Ханджар» из мусульман Боснии и Герцеговины. В марте великого муфтия пригласил к себе рейхсфюрер СС. Они понравились друг другу. В октябре муфтий поздравил рейхсфюрера с днем рождения, выразив надежду на то, что «в следующем году наше сотрудничество станет еще более тесным, и достижение нашей общей цели приблизится».
   «Совместная борьба против общего врага, – ответил Гиммлер муфтию, – создает прочную базу для тесных связей между национально-социалистической Великой Германией и свободолюбивыми мусульманами во всем мире».
   Муфтия Гиммлер попросил заняться мобилизацией боснийских мусульман. Хадж Амин привел в СС около сотни тысяч мусульман, которые сражались на стороне нацистской Германии. Генрих Гиммлер сказал министру пропаганды Геббельсу:
   – Муллы обещают им рай, если они погибнут в бою. Очень практичная религия для солдат!
   Муфтий вдохновлял молодых боснийцев на священную борьбу с иноверцами – сербами и хорватами. В январе 1944 года Хадж Амин выступал перед личным составом дивизии «Ханджар»:
   – Дивизия, в которой с помощью Великой Германии служат боснийские мусульмане, стала примером для мусульман во всем мире. Исламский мир и Великую Германию связывает общность целей. Враги рейха – это и наши враги.
   Дивизия СС «Ханджар» занималась уничтожением югославских партизан и мирного населения. Она участвовала в кровопролитных боях против советской армии на территории Венгрии в районе озера Балатон. Великий муфтий вербовал в эсэсовцы и советских мусульман – бойцов Красной Армии, выходцев с Кавказа и Средней Азии, попавших в немецкий плен. Вдвоем со своим старым единомышленником Фаузи аль-Каукчи, получившим в вермахте звание майора, они сформировали из пронацистски настроенных арабов несколько подразделений, которые были отправлены на восточный фронт и брошены в бой против Красной армии. Арабов-нацистов изрядно потрепали, и германскому командованию пришлось вывести их из боя.
   Великому муфтию самому хотелось командовать. 3 октября 1944 года он обратился к Гиммлеру: «Я предлагаю создать арабо-исламскую армию в Германии. В ее рядах будут сражаться арабы и исламские добровольцы, а также уже существующие исламские подразделения. Германское правительство должно взять на себя обучение и вооружение это армии». Но гитлеровцы уже терпели поражение. Рушились и надежды великого муфтия. Он не погиб под обломками третьего рейха, как многие его немецкие друзья. Он умел вовремя исчезнуть. Хадж Амин покинул Берлин 8 мая сорок пятого. Улетел в Швейцарию. Но в Берне его не хотели видеть. Он перебрался во Францию, где провел год в парижском пригороде Рамбуйе.
   В июле 1945 году новое югославское правительство маршала Иосипа Броз Тито внесло великого муфтия в список военных преступников, подлежащих суду. Он обвинялся в сотрудничестве с нацистами и соучастии в убийстве тысяч сербов и хорватов.
   Египетское правительство и генеральный секретарь Арабской лиги попросили маршала Тито не требовать выдачи великого муфтия во имя добрых отношений с арабским миром. Вчерашний партизан Тито уже стал государственным деятелем, и внешнеполитические соображения были важнее наказания военных преступников. Маршал Тито прислушался к просьбе египтян. Югославский суд удовольствовался тем, что вынес великому муфтию заочный приговор.
   И французское правительство, чтобы не ссориться с арабским миром, не беспокоило Хадж Амина. Только весной 1946 года его попросили покинуть страну. 28 мая 1946 года с сирийским дипломатическим паспортом, выписанным на чужое имя, он улетел в Каир, где его принял король Фарук.
   Хадж Амин посвятил все силы борьбе против обсуждавшегося в ООН раздела Палестины. Каждый, кто желал мира с евреями, становился личным врагом великого муфтия… Хадж Амин сыграл ключевую роль в том, что в 1948 году не было реализовано решение ООН о создании в Палестине двух государств – еврейского и арабского.
   Любые попытки сионистов найти умеренных арабских лидеров, с которыми можно договариваться об условиях сосуществования, заканчивались трагически. Тот, кто садился за стол переговоров с евреями, подписывал себе смертный приговор. Фаузи Дервиш Хусейни, двоюродный брат великого муфтия и руководитель группы «Молодая Палестина», сказал, что готов заключить с евреями договор о создании единого государства, в котором оба народа получат равные права. Через две недели после того, как он поставил свою подпись, его убили.
   Генеральная Ассамблея ООН проголосовала в сорок седьмом году за создание в Палестине двух новых государств – арабского и еврейского. Соседние арабские властители твердо решили, что еврейское государство не появится на карте Ближнего Востока. При этом они не собирались создавать государство палестинских арабов, судьба которых их совершенно не интересовала.
   Когда закончился британский мандат на Палестину, палестинские евреи провозгласили создание своего государства. Палестинским арабам такой возможности не дали. Лига арабских стран сформировала Арабскую освободительную армию с задачей взять под контроль всю Палестину. Командующим армией был назначен все тот же Фаузи аль-Каукчи, который во время Второй мировой войны командовал арабскими частями в составе вермахта. После разгрома Германии он тоже избежал наказания и вернулся на Ближний Восток, чтобы заняться прежним делом – уничтожать евреев.
   Муфтий и его соратники пытались завершить то, что не успел Гитлер. Генеральный секретарь Арабской Лиги Абд Рахман Хассан Аззам Паша обещал:
   – Это будет война на уничтожение, это будет бойня. О ней будут вспоминать, как о резне, которую устраивали монголы, как о крестовых походах.
   Представитель великого муфтия Ахмед Шукейри уточнил:
   – Наша цель – уничтожение еврейского государства.
   Арабские армии, ожидавшие легкой победы, наткнулись на ожесточенное сопротивление и вынуждены были отступить. Израиль отстоял свое право на существование. Территории, которые ООН выделила для создания государства палестинских арабов, заняли египетские и иорданские войска.
   Когда полковник Гамаль Абд аль-Насер взял власть в Египте, он закрыл представительство бывшего великого муфтия в Каире и позаботился о создании Организации освобождения Палестины. Оставшийся в одиночестве, злой на весь мир Хадж Амин заявил, что ООП не выражает интересы палестинского народа и вообще появилась на свет в результате еврейско-империалистического заговора.
   Через несколько лет Хадж Амин изменил свою точку зрения. В феврале 1969 года новым председателем Организации освобождения Палестины стал еще один племянник великого муфтия – Абд аль-Рахман Абд аль-Рауф Арафат аль-Кудва аль-Хуссейни. Он предпочитал называть себя короче – Ясир Арафат. Бывший муфтий умер в 1974 году в Бейруте. Его хоронил Ясир Арафат, посвятивший всю свою жизнь созданию палестинского государства, которое, если бы не его дядя Хадж Амин, могло бы появиться на свет еще в 1948 году…

Короля убили на храмовой горе

   20 июля 1951 года, в пятницу, когда все мусульмане возносят молитву Аллаху, король Иордании Абдаллах ибн-Хусейн появился на широкой площади перед двумя великими святынями ислама на Храмовой площади. Когда-то здесь стоял иудейский храм Соломона, от которого осталась только часть наружной ограды – Стена плача, превращенная иорданцами в мусорную свалку. По соглашению о перемирии 1949 года израильтяне должны были получить доступ к своим религиозным святыням. Но в арабскую часть города их не пускали.
   Мечеть Аль-Акса провозглашала триумф пророка Мохаммеда, который вознесся отсюда в небо. Король Абдаллах считал себя прямым потомком пророка в тридцать седьмом колене.
   Короля сопровождал пятнадцатилетний внук и несколько телохранителей. Король помолился у могилы своего отца – Хусейна ибн Али, изгнанного когда-то из Саудовской Аравии.
   Шейх большой Иерусалимской мечети хотел поцеловать королю руку, телохранители, пропуская его, отступили, и тогда какой-то молодой человек подскочил к королю и выстрелил ему в голову. Телохранители вместо того, чтобы схватить убийцу, застрелили его и открыли огонь по обезумевшей от страха толпе. Погибло еще двадцать ни в чем не повинных человек.
   Иорданского короля Абдаллаха убили, потому что он собирался помириться с Израилем.
   На следующий день, в субботу король Абдаллах должен был тайно встретиться с двумя израильскими дипломатами – преступное, по мнению многих ближневосточных политиков, для араба дело. Один из этих дипломатов – Моше Сасон – слушал прямую радиопередачу из мечети Аль-Акса. Он хотел знать, о чем будет говориться в проповеди, чтобы лучше подготовиться к встрече с королем. Вместо проповеди он услышал выстрел, а затем автоматную очередь. Сасон позвонил в штаб наблюдателей ООН в Иерусалиме и обеспокоенно спросил дежурного офицера:
   – Что происходит в Старом городе?
   Дежурный офицер лениво ответил:
   – Очень уж вы, израильтяне, нервные. Там ничего не происходит. Король молится в мечети.
   Через десять минут офицер сам перезвонил Сасону. От его спокойствия не осталось и следа:
   – Откуда вы узнали?
   – О чем?
   – О том, что король убит!..
   Незадолго до покушения Моше Сасон спросил короля, почему тот хочет заключить мир с евреями.
   – Это в интересах моего народа, – ответил король. – Если мы не заключим мир, будет еще одна война, и еще одна война, и еще одна война – и мы проиграем.
   Король Абдаллах до конца своей жизни оставался сторонником британской империи, которая перестала быть властелином мира, и в этом смысле безнадежно отстал от времени. Пытаясь заключить мир с Израилем, король опередил время.
   Абдаллах происходил из семьи хашемитов, обитавшей в священном городе Мекке, куда стекаются паломники со всего мира. Город находился под турецким господством.
   Молодой Абдаллах, мечтавший о троне, сговорился с британским военным министром лордом Китченером и поднял восстание против турок. Мятежом фактически руководил знаменитый «Лоуренс Аравийский» – сотрудник британской разведки Томас Эдвард Лоуренс.
   Конгресс арабских националистов в марте 1920 года провозгласил Абдаллаха королем Ирака, а его брата Фейсала – королем Сирии.
   Но европейские державы – победительницы в Первой мировой войне – установили новый порядок на Ближнем Востоке. Лига Наций вручила Англии мандат на управление Ираком и Палестиной (включая территорию нынешней Иордании), а Сирия и Ливан стали французской подмандатной территорией.
   Французы начали с того, что прогнали короля Фейсала из Сирии. Англичане посадили его на иракский трон. Король Абдаллах остался ни с чем.
   Тогда он сам создал себе королевство. В ноябре 1920 года с небольшой свитой он приехал в маленький город Амман, где было всего несколько тысяч жителей, в основном выходцы с Кавказа – черкесы (в Иордании черкесами именовали также и кабардинцев, лезгин, осетин), которые служили в качестве наемников в турецкой армии, и провозгласил себя королем.
   Англичане первоначально собирались прогнать новоявленного короля. Но министр по колониальным делам Уинстон Черчилль решил, что небольшое буферное государство между евреями, сирийцами, иракцами и саудитами Британской империи не повредит, и оказался прав.
   Черчилль создал эмират Трансиордания с населением в двести тридцать тысяч жителей, немалую часть которых составляли кочующие бедуины. В этом государстве была одна единственная железная дорога, построенная для перевозки паломников к священным местам, но не было ни одной заасфальтированной улицы. Для пополнения своего государственного бюджета Абдаллах ежегодно получал от англичан сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Ядро армии Абдаллаха – Арабского легиона – составляли британские офицеры во главе с полковником Джоном Глабом.
   Когда после второй мировой войны требования евреев о создании самостоятельного государства в Палестине отвергать стало уже невозможно, в Лондоне оценили глубину давнего замысла Уинстона Черчилля.
   Англичане предложили разделить Палестину на две части, еврейскую и арабскую, отдав последнюю королю Абдаллаху. Как шутил тогда будущий премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион, речь шла о разделе Палестины на Иудею и Абдаллею.
   Англичане превратили Абдаллаха из эмира Трансиордании в короля независимой Иордании.
   В головах некоторых европейских и арабских политиков даже витала идея федерации арабских государств – Сирии, Ливана, Палестины и Иордании под управлением Абдаллаха. Но этой идее не суждено было реализоваться.
   Король Абдаллах никогда не чувствовал ненависти к евреям, подобной той, что терзала сердце великого муфтия Иерусалима Хадж Амина и привела его к Гитлеру и Гиммлеру.
   Иорданский король охотно приглашал к себе еврейских инженеров и бизнесменов, которые построили ему гидроэлектростанцию, провели электричество и воду в его дворец.
   Абдаллах не возражал против увеличения иммиграции в Палестину евреев, появление которых способствовало стремительному развитию отсталого региона.
   В августе 1946 года к королю приехал Элиаху Сассон, специалист по арабским делам в Еврейском агентстве (это был прообраз будущего правительства Израиля). Выходец из Сирии, Сассон начинал свою политическую деятельность в Дамаске как арабский националист, помогая арабам сражаться с французами за независимость. У него были широкие связи в арабском мире, и он пытался как-то совместить еврейский национализм с арабским.
   Король Абдаллах предложил Сассону два варианта раздела Палестины: либо образовать совместное арабско-еврейское государство под управлениемкороля, либо создать для евреев свое государство, а палестинских арабов включить в хашемитское королевство Абдаллаха.
   Король говорил Сассону:
   – Советую вам поддержать мое предложение. Иначе появится большое арабское государство, в котором будут править ваши злейшие враги.
   Король Абдаллах довольно успешно играл в две игры. На встречах лидеров арабских стран он убежденно говорил о единстве арабов, а с евреями спокойно договаривался о разделе Палестины.
   Король чувствовал себя уверенно. Его Арабский легион был сильнее всех других арабских формирований. Абдаллаху хотелось увеличить свое маленькое королевство, и он собирался сделать это самым простым способом. Он решил, что, как только англичане уйдут, его армия перейдет через реку Иордан и присоединит к своему королевству арабскую часть Палестины. Король Абдаллах полагал, что нет нужды создавать еще одно государство палестинских арабов, всем палестинцам надо жить в его королевстве.
   Моше Шаретт, будущий первый министр иностранных дел Израиля, попытался еще до провозглашения Израиля начать переговоры с иорданским королем в надежде побудить его признать еврейское государство.
   Шаретт родился в России, в Херсоне. В Палестину его привезли в возрасте тринадцати лет. Он учился в Стамбуле, во время Первой мировой войны служил в турецкой армии. Он был организатором еврейской полиции, которая противостояла еврейским погромам в Палестине.
   Посредником в переговорах с королем Абдаллахом был генеральный консул Бельгии в Иерусалиме Жан Нивенхус. Шаретт был подходящей кандидатурой для переговоров с королем, потому что он свободно говорил по-арабски, знал арабскую культуру и понимал арабов.
   Но Шаретту в последний момент пришлось уехать на Генеральную Ассамблею ООН, и к королю прибыла Голда Меир, заместитель Шаретта.
   Это был неудачный выбор. Арабский монарх считал ниже своего достоинства иметь дело с женщиной-политиком, а Голда Меир, родившаяся в России и выросшая в Америке, в отличие от Элиаху Сассона и Моше Шаретта, не знала тонкостей восточной политики. Она предпочитала прямые и откровенные разговоры, непривычные для арабской дипломатии.
   Голда Меир, которая недавно приехала из Америки, как и другие евреи – новички в Палестине, судила о настроениях короля Абдаллаха по его официальным заявлениям.
   Она еще не поняла, что в арабском политике истинные намерения никогда не высказываются вслух. Голда Меир ошибочно решила, что король – такой же враг еврейского государства, как и другие арабские монархи.
   Но это было не так. Король Абдаллах считал, что арабы должны объединиться с евреями и догнать европейские страны, от которых Арабский Восток безнадежно отстал.
   Абдаллах встретил Голду Меир вполне доброжелательно. Он говорил о евреях цветисто и красиво:
   – Божественное провидение возвратило вас сюда на этот семитский Восток, который нуждается в ваших знаниях и в вашей инициативе. С вашей помощью семиты могут возродиться к прежней славе.
   Но заключать соглашение с женщиной король не хотел.
   Голда Меир была неудачным партнером для Абдаллаха. Король заметил одному из своих придворных:
   – Я выражаю глубокое уважение Израилю, где женщина может занять столь высокий пост. Но я не могу серьезно относиться к словам, сказанным мне женщиной, а не мужчиной…
   Абдаллах и Голда Меир были по сути чрезвычайно близки к согласию, но Голда этого не понимала. Король предложил заключить простое соглашение: он оккупирует арабскую часть Палестины и присоединит ее к своему королевству, но не тронет еврейское государство.
   Однако сразу же это соглашение не было подписано, а стремительно развивающиеся события вскоре сделали договор между Израилем и Иорданией невозможным.
   Сразу же после решения Организации Объединенных Наций в 1947 году о разделе Палестины арабские войска приготовились со всех сторон обрушиться на еврейские поселения. Арабы были уверены, что легко займут всю Палестину, и вопрос о создании еврейского государства отпадет сам собой.
   В арабском мире ненависть к Израилю достигла такого накала, что король Абдаллах уже не мог на свой страх и риск заключить мир с Тель-Авивом. Он тайно послал к еврейским руководителям своего личного секретаря с вопросом: не согласятся ли евреи уступить ему немного больше земли, чем предусмотрено планом ООН, чтобы король мог оправдать перед арабами заключение сепаратного мира с Израилем?
   Но и евреи уже были охвачены боевым пылом. Впервые за две тысячи лет они могли защищать свои жизни с оружием в руках и намеревались сражаться до конца. Они ответили королю, что если арабские государства не признают границы, намеченные ООН, то эти границы и для Израиля не будут обязательными. Израиль намерен сражаться, и каждый получит то, что сумеет завоевать силой оружия.
   Шанс сохранить мир между Иорданией и Израилем был упущен.
   Впрочем, за четыре дня до провозглашения государства Израиль, Голда Меир, переодетая бедуином, вновь приехала к королю. Король разговаривал с ней в своем обычном стиле:
   – Неужели вы не понимаете, что евреям жилось бы значительно лучше под моим управлением? Почему евреи так торопятся создать собственное государство?
   Голда отвергла обвинение в нетерпении:
   – Вот уж в неспособности быть терпеливыми евреев никак нельзя упрекнуть. Мы ведь ждали возможности восстановить свое государство две тысячи лет.
   Если король не в состоянии соблюдать уже достигнутые договоренности, сурово заключила она, война неизбежна.
   Король говорил:
   – Нам с вами не нужны Америка и Европа. Мы, дети Востока, должны явить миру чудо – сядем за стол переговоров и обо всем договоримся.
   Американизированная Голда Меир меньше всего чувствовала себя «дочерью Востока»… Переговоры ничем не закончились.
   14 мая 1948 года было провозглашено Государство Изра иль. На следующий день генеральный секретарь Арабской лиги заявил: «Это будет война на уничтожение и грандиозная резня». Представитель великого муфтия Ахмед Шукейри добавил: «Наша цель – уничтожение еврейского государства».
   Арабские националисты гордо заявляли:
   «15 мая 1948 года на территорию Палестины были введены армии арабских государств для того, чтобы силой помешать совершению такого преступления как создание там еврейского государства… Арабский народ будет решительно бороться против этого гнуснейшего преступления, совершенного империализмом и евреями».
   Только коммунистические партии Сирии и Ливана, подчиняясь приказу из Москвы, потребовала прекращения войны и вывода войск реакционных арабских режимов из Палестины. Иракские коммунисты провели демонстрацию в поддержку раздела Палестины на два государства. Во главе демонстрации шли два коммуниста – араб и еврей, взявшись за руки. Онисимволизировали арабо-еврейскую дружбу.
   Король Абдаллах, под начало которого были отданы воинские формирования всех арабских стран, приказал своей армии атаковать Израиль. Его Арабский легион методично захватил один за другим населенные пункты, которые король намеревался включить в состав Иордании, и устремился к Иерусалиму – этот древний город, колыбель трех религий, был главной целью всех участников войны.
   Командовал Арабским легионом британский офицер Джон Глаб. Официально он именовался начальником штаба, потому что формально командующим был сам король. Глаб провел на Арабском Востоке не одно десятилетие, прекрасно выучил арабский язык, знал и уважал местные обычаи. Ключевые посты в легионе занимали британцы, офицерский корпус состоял в основном из черкесов. Арабы служили рядовыми солдатами. Казалось, эту армию ничто не сможет остановить.
   В ночь с 14 на 15 мая Бен-Гуриона подняли с постели: американский президент Трумэн признал Государство Израиль де-факто. Советский Союз признал Израиль де-юре. Утром Бен-Гурион в прямом эфире обратился по радио к американскому народу. Едва он начал говорить, рядом раздался грохот взрывающихся бомб – это египетская авиация бомбила только что созданное еврейское государство. Бен-Гурион вежливо объяснил далеким американским слушателям, что Израиль бомбят, и продолжил свою речь.
   К удивлению всего мира еврейские отряды самообороны отразили атаку и постепенно брали верх в первой арабо-израильской войне.
   В Аммане сторонники Абдаллаха провели 1 октября 1948 года митинг палестинских беженцев, которые попросили короля взять Палестину под свое управление. Через две недели коптский епископ Иерусалима (копты – группа египетских арабов, исповедующих христианство) объявил Абдаллаха королем Палестины. Но таким путем Абдаллах только нажил себе новых врагов.
   Прибрать Палестину к рукам намеревался и египетский король Фарук. Возненавидел Абдаллаха и великий муфтий Иерусалима. Египетский король Фарук в 1948 году назначил Хадж Амина главой несуществующего палестинского правительства. А король Абдаллах освободил Хадж Амина от должности великого муфтия и председателя Высшего исламского совета.
   В декабре в Иерихоне собрались две тысячи палестинских сторонников короля Абдаллаха, которые призвали объединить Трансиорданию и Палестину.
   23 апреля 1950 года парламент в Аммане провозгласил создание единого Иорданского Хашимитского королевства. В правительство и в парламент были включены палестинцы. Абдаллах обещал, что любой палестинец, который пожелает стать его подданным, получит иорданский паспорт.
   В его королевстве оказалось четыреста пятьдесят тысяч иорданцев и вдвое больше беженцев из Палестины. Многие из них ненавидели короля: он вовсе не собирался помогать палестинским арабам сбросить евреев в море и создать свое государство. Его интересовало только расширение границ его собственного королевства.
   Фронт между Иорданией и Израилем стабилизовался на линии, которая устраивала и евреев, и короля.
   В апреле 1949 года на греческом острове Родос при формальном участии американцев было подписано перемирие между Израилем и Иорданией. В военном смысле это соглашение было выгодно Израилю: король вынужден был отступить с части захваченных им палестинских территорий.
   Израильтяне вновь начали секретные переговоры с королем Абдаллахом. В мае министр иностранных дел Израиля Моше Шаретт приехал к королю, который сказал, что готов подписать мир, если получит выход к Средиземному морю в районе сектора Газа. На это не мог пойти даже Шаретт, потому что Израиль в таком случае оказался бы разделенным на две части и нежизнеспособным.
   Руководители еврейского государства предложили королю двигаться к мирному соглашению постепенно, шаг за шагом. Это было ошибкой. Через много лет, установив тайные контакты с египетским президентом Анваром Садатом, израильтяне поймут, что в таких ситуациях постепенность не годится. Главные решения надо принимать сразу. Но в 1949 году палестинские евреи еще не понимали, что им предстоят десятилетия безысходной вооруженной конфронтации с арабскими соседями.
   За три месяца – с ноября 1949 по февраль 1950-го – израильтяне двенадцать раз приезжали к королю.
   Премьер-министр Давид Бен-Гурион повторял в те дни, что Израиль не может постоянно вести войну. Надо закрыть книгу войны, хотя бы на время. Нужен мир для того, чтобы позволить евреям со всего мира перебраться в Израиль. Только массовая иммиграция сделает страну процветающей.
   Для продолжения секретных переговоров с иорданским королем премьер-министр Бен-Гурион выбрал молодого офицера Моше Даяна, одного из своих любимцев.
   Выбор был не случайным. Даян вырос среди арабов, свободно говорил по-арабски и, как считали многие, даже умел «думать как араб».
   У юного Даяна всегда были хорошие отношения с арабскими соседями. Он знал их жизнь и уважал тяжелый труд арабов-земледельцев. Он считал, что палестинские евреи могут жить с ними в мире. Он вспоминал о том, что раньше, когда еврейские ребята заходили в арабские деревни, молодые арабы бросали в них камнями. Но старые арабы неизменно приходили к евреям на помощь. Старики заводили евреев в свои дома, угощали маслинами и лепешками.
   Когда англичане арестовали Даяна как участника еврейской самообороны, в тюрьме он оказался вместе с арабскими националистами. Отношения были вполне дружескими и уважительными. Евреи и арабы страдали от общего врага – от англичан. И те, и другие были движимы национальной идеей и были готовы отдать за нее жизнь. На арабские праздники арабские заключенные приглашали евреев, на еврейские праздники евреи звали арабов в свои камеры и угощали чем могли.
   – Если мы могли поладить в тюрьме, – резонно говорил Даян, – почему бы не попробовать сговориться в более комфортных условиях – на воле?
   Премьер-министр Бен-Гурион, отправляя Даяна на перего воры с королем Абдаллахом, сказал ему:
   – Наше будущее – это мир и дружба с арабами. Я сторонник переговоров с королем Абдаллахом, хотя сомневаюсь, что англичане позволят ему заключить мир с нами.
   Вместе с Моше Даяном на переговоры с иорданцами ездил Реувен Шилоах, который тогда работал в министерстве иностранных дел, а позднее стал первым руководителем политической разведки – Моссад.
   Даян командовал израильскими войсками в Иерусалиме. У него быстро установились тесные контакты с иорданским полковником Абдаллахом аль-Теллем, которому подчинялись все арабские войска в районе Иерусалима.
   Оба офицера вполне ладили. И иорданский полковник по-свойски часто просил Даяна напоминать редакторам еврейских газет, чтобы они не забывали писать о тупой враждебности полковника аль-Телля к Израилю. Ему это нужно было для поддержания своей репутации на родине.
   Полковник аль-Телль возил Даяна на встречу с своим королем. Полковник сажал Даяна в свою машину и провозил через арабские посты, не ставя никого в известность. Израильтяне закутывались в арабские одежды.
   Днем, когда они проезжали мимо контрольно-пропускного пункта, то просто ложились на дно машины, но риск был большой. Однажды проверявший машину арабский солдат, видимо, узнал Моше Даяна, чье лицо было уже многим знакомо по фотографиям. Полковник аль-Телль побледнел:
   – Они же нас сначала расстреляют, а затем только начнут задавать вопросы…
   Но все обошлось.
   Переговорам с иорданским королем предшествовала обыкновенно трапеза. Иногда король предлагал сыграть в шахматы, иногда он читал гостям свои поэмы. В шахматы полагалось ему проигрывать, его поэзией восхищаться.
   Но не следовало недооценивать Абдаллаха. Он был мудрым человеком, лидером, способным принимать решения и нести за них полную ответственность.
   Король Абдаллах вполне доброжелательно разговаривал с израильтянами. Он не любил только Голду Меир. Когда ему сказали, что теперь Голда Меир уехала послом в Москву, король радостно воскликнул:
   – Оставьте ее там, оставьте ее там!
   К Моше Шаретту король сначала отнесся очень хорошо. Шаретт говорил на отличном арабском, обладал прекрасными манерами и знал, как вести себя в присутствии короля.
   Но однажды Шаретт все испортил.
   Встреча проходила ночью, было очень душно, все обливались потом, отмахивались от москитов.
   Рассуждая о политике, король, между прочим, сказал, что Китай не был членом Лиги Наций. Дотошный Шаретт поправил его, сказав, что Китай входил в Лигу Наций.
   Но короли, как известно, никогда не ошибаются, и Абдаллах продолжал стоять на своем, а Шаретт с демонстративным спокойствием воспитателя в детском саду твердил, что Китай, конечно же, был членом Лиги.
   Разумеется, на этом встреча закончилась, как и доброе отношение короля к Шаретту. В машине на обратном пути Моше Даян спросил Шаретта, какая муха его укусила. Шаретт посмотрел на него с некоторым удивлением:
   – Но ведь Китай же был членом Лиги Наций!
   Впрочем, Моше Даян тоже не был большим дипломатом.
   Однажды на переговорах, когда король Иордании стал пространно рассуждать о том, на какие большие жертвы он согласен пойти ради продолжения переговоров с Израилем, Даян, не сдержавшись, сказал ему, что все трое военных, входящих в израильскую делегацию – Ядин, Харкаби и сам Даян – потеряли младших братьев в этой войне:
   – Этой войны Израиль не хотел. Она бы не началась, если бы арабские страны, включая Иорданию, не напали на нас. О компромиссах и уступках надо говорить до войны – для того, чтобы ее предотвратить. А после войны надо разбираться с ее последствиями и поскорее подводить черту.
   Король перевел разговор на другую тему.
   К концу 1949 года иорданские дипломаты вместе с Реувеном Шилоахом подготовили документ, который назывался «Принципы окончательного территориального урегулирования».
   Моше Даян не был уверен, подпишет ли этот компромиссный документ, требовавший уступок с обеих сторон, израильское правительство. Премьер-министр Бен-Гурион неодобрительно крутил носом, пока читал его. Но Израилю не пришлось принимать трудное решение.
   Король Абдаллах вдруг сказал, что его друг, британский посланник, сказал ему, что Иордании не следует подписывать такой документ, пока этого не сделает ведущее арабское государство – Египет. Король просил израильтян считать этот документ недействительным.
   Абдаллах предложил взамен подписать пакт о ненападении сроком на пять лет и начать свободную торговлю между двумя странами. 24 февраля 1950 года этот пакт был парафирован. До самого кэмп-дэвидского соглашения с Египтом Израиль никогда не был так близок к миру со своим арабским соседом.
   Но соглашение не вступило в силу. Иорданский полковник аль-Телль, партнер Даяна на переговорах, внезапно бежал в Египет и рассказал о секретных переговорах короля с израильтянами.
   Король Абдаллах переоценил свое влияние в арабском мире и недооценил ненависть арабов к Израилю. Король оказался один против всего арабского мира, который сделал из него козла отпущения за поражение в двух войнах с Израилем.
   Арабская лига приняла решение исключить из своего состава любое арабское государство, которое пойдет на сепаратные переговоры с Израилем.
   Но и внутри собственной страны король не чувствовал себя уверенно. Нищие в Аммане и Восточном Иерусалиме, палестинские беженцы видели в нем предателя. Король был обречен.
   Люди великого муфтия нашли в Иордании фанатиков, согласившихся уничтожить «прислужника сионистов». Убийцей оказался 21-летний Мустафа Шукри Ашу, бедный иерусалимский портной. Иорданская полиция распутала потом заговор, который привел к смерти короля, нашли и людей, толкнувших портного на преступление.
   На скамью подсудимых посадили восьмерых заговорщиков, принадлежавших к террористической группе «Организация священной войны».
   Заочно судили бывшего командира частей Арабского легиона в Иерусалиме полковника аль-Телля, который укрылся в Каире. Египетские власти полковника не выдали, и в 1963 году полковник принял участие в заговоре с целью свержения нового иорданского короля – Хусейна.
   Процесс был закрытым, всех приговорили к смертной казни через повешение – среди них племянника великого муфтия Иерусалима Мусу аль-Хусейни, того самого, который сотрудничал со штурмбаннфюрером СС Адольфом Эйхманом.
   Муса после разгрома нацистской Германии вернулся из разрушенного Берлина с немецкой женой, открыл бюро путешествий, но на самом деле продолжал борьбу против евреев и их союзников, пока не нашел свою смерть на виселице…
   Убийство иорданского короля самому великому муфтию не принесло особых политических дивидендов. В арабском мире к власти приходило новое поколение, Хадж Амин новым лидерам был не нужен.
   Современная история Ближнего Востока – это в определенном смысле реестр несбывшихся надежд и нереализованных возможностей. Эта история была бы менее кровавой, если бы 20 июля 1951 года не убили иорданского короля Абдаллаха. Его смерть была грозным предупреждением каждому арабскому политику, который задумывался о мире с Израилем.
   После смерти Абдаллаха трон должен был наследовать его сын – принц эмир Талал, но он властвовал только девять месяцев. Его отстранили от власти по причине психического нездоровья. Королем стал несовершеннолетний внук Абдаллаха принц Хусейн.
   Король Хусейн, как и его дед, король Абдаллах, был на делен обаянием и немалым мужеством. Он мог спокойно появиться посреди беснующейся толпы или посетить воинскую часть, не взяв с собой охраны и не боясь за свою жизнь.
   Король Хусейн не меньше своего деда был расположен к Израилю, но понимал, как трудно убедить в необходимости мира собственных подданных, большую часть которых составляют палестинские арабы.
   В отличие от Абдаллаха, он был просвещенным монархом. Он прекрасно понимал пределы своей власти. Он знал, что не может делать то, что не понравится его собственным подданным и арабскому миру в целом.
   В самой плодородной и богатой части Хашимитского королевства живут палестинцы, которые считают, что его дед – эмир Абдаллах, основатель Хашимитского королевства, предал палестинское дело и пошел на союз с Израилем. Многие населяющие Иорданию палестинцы вообще считают королевство искусственным образованием.
   Короля Хусейна всегда тревожила перспектива создания независимого палестинского государства. Он понимал, что рано или поздно палестинцы захотят получить и часть территории Иордании, что никак не устраивало короля. Поэтому он старался не ссориться с палестинскими боевыми организациями и позволял им использовать территорию Иордании для вылазок против Израиля.
   Он удержался от участия в войнах 1956, 1973 и 1982 годов, но он вступил в шестидневную войну 1967 года и потерял то, что приобрел его дед Абдаллах – Западную Иорданию.
   Король Хусейн несколько раз тайно встречался с израильскими политиками. Но предложить Израилю мир он решился только в 1994 году. Он до конца своих дней не мог забыть, как 20 июля 1951 года на его глазах у большой Иерусалимской мечети был убит его дед – король Абдаллах – только за то, что он хотел заключить мир с Израилем.

Посылка для полковника

   С середины 1955 года организация террористических рейдов в глубь Израиля стала стратегией египетской разведки, которая готовила палестинские боевые группы и финансировала их операции. Постепенно к этому подключились сирийская и иорданская спецслужбы. Израильские границы оставались прозрачными, перейти через них было несложно.
   Цель египтян была очевидной – создать внутри Израиля атмосферу страха, подорвать веру людей в способность полиции и армии обеспечить безопасность. Египтяне надеялись, что это отобьет у евреев из разных стран желание переезжать в Палестину. Одновременно успешные операции должны были укрепить моральный и боевой дух египетской армии.
   Израильская разведка занялась поиском палестинских баз и выяснением маршрутов движения боевых групп. Было решено не только пресекать боевые акции, но и наносить превентивные удары. Главным источником информации стали арабы, живущие у границы или в лагерях беженцев.
   Пока террористические операции носили случайный характер, бороться с боевиками было трудно. Когда египетская разведка взяла их под контроль, израильтянам в определенном смысле стало легче – надо было только понять методы египтян. А схваченные с оружием в руках палестинцы на допросах обычно все рассказывали.
   Руководил операциями с территории Египта полковник Мустафа Хафез, который возглавлял египетскую разведку в секторе Газа. Вечером 11 июля 1956 года полковник сидел в саду перед зданием штаба вместе с майором Имру аль-Хариди. Они ждали возвращения своего агента Мохаммеда аль-Талалка. Тот был двойным агентом, работал и на египтян, и на израильтян. Но полковник Мустафа Хафез был уверен, что получает больше, чем израильтяне.
   На самом деле израильская военная разведка Талалке не доверяла – после того, как записала его откровенный разговор с родственником, который тоже был двойным агентом. Это у них было семейным способом зарабатывать на жизнь…
   На сей раз Талалка вернулся от израильтян в хорошем настроении. Они дали ему книгу, завернутую в коричневую бумагу, которую следовало передать инспектору египетской полиции в Газе. Агент хотел передал книгу полицейскому, но полковника Хафеза одолело любопытство. Он поспешно развернул бумагу, и четыреста граммов взрывчатки рванули у него в руках. Полковник Хафез скончался через несколько часов.
   Египетский военный атташе в Иордании подполковник Салах Мустафа оказался еще более беспечным человеком. Он работал вместе с полковником Хафезом, организуя атаки террористов через иорданскую границу.
   Подполковник Мустафа уже должен был знать, что произошло с коллегой-полковником. Тем не менее, буквально на следующий день его водитель забрал на центральном почтамте посылку из Восточного (арабского) Иерусалима и привез хозяину. На посылке значился отправитель – штаб-квартира группы наблюдателей ООН. В пакете была биография гитлеровского генерал-фельдмаршала фон Рундштедта.
   Египетский атташе взял посылку из рук шофера и раскрыл ее… Подполковник Мустафа умер от последствий взрыва через несколько часов.
   Обе посылки были отправлены израильской военной разведкой. Начальник генерального штаба Моше Даян считал, что ответные удары по стране, с территории которой осуществляются террористические акции, должны повлиять на соответствующее правительство. И пока вылазки боевиков не прекратятся, израильская армия будет наносить все новые удары, демонстрируя слабость арабских армий. Зная психологию арабов, он понимал, что потеря лица для них ужаснее всего.
   Акции возмездия чаще всего поручались молодому офицеру-десантнику Ариэлю Шарону, которым в армии восхищались. Будущий начальник генерального штаба генерал Рафаэль Эйтан считал, что Шарон рационален и холоден до такой степени, что кровь леденеет в жилах.
   Он командовал специальным подразделением № 101, куда направляли лучших солдат. Это подразделение состояло исключительно из добровольцев.
   Даян часто говорил, что не знает лучшего полевого командира, чем Арик Шарон.
   Когда Даян стал командиром северного военного округа, он обнаружил у себя в штабе двух отличных офицеров: начальника штаба полковника Хаима Бар-Лева и майора Ариэля Шарона, которого все называли Ариком. Первый впоследствии стал начальником генерального штаба и послом в России, второй – министром обороны и главой правительства.
   Как только Даян принял командование, он получил приказ генерального штаба взять в плен несколько иорданских солдат, потому что в плену у Иордании было несколько изральских солдат, и иорданцы отказывались их отпустить. Даян поручил это задание Шарону. Не успело солнце сесть, как Шарон уже привел несколько пленных из Арабского легиона.
   Премьер-министр Бен-Гурион тоже высоко ценил Шарона. Когда, уже став начальником генерального штаба, Даян часто жаловался премьер-министру на своенравного Шарона, Бен-Гурион всегда становился на защиту своего любимца:
   – Да, это он, конечно, нехорошо поступил, но, с другой стороны…
   Бен-Гурион питал особую симпатию к трем генералам – Хаиму Ласкову, Ассафу Симхони и Арику. Они ему не просто нравились. Он ими восхищался. Все трое были прекрасными солдатами и соответствовали его образу идеального еврея. Такими же Бен-Гурион хотел видеть всех граждан Израиля – цельные люди, смелые воины, уверенные в себе.
   Он презирал то, что две тысячи лет изгнания и преследований сделали с евреями. Он хотел, чтобы израильские евреи вернулись к временам первого храма (это Х-VI века до нашей эры), когда народ жил на своей земле, обрабатывал ее, защищал ее, говорил на своем языке и имел собственную культуру.
   Бен-Гурион часто повторял: «Евреи приезжают в Израиль из стран, где их кровь осталась неотмщенной, где разрешалось жестоко обращаться с ними, мучить их и бить. Они всегда были беспомощными жертвами. Мы должны показать им, что у еврейского народа есть государство и армия, которые не допустят, чтобы с ними и впредь обращались так же грубо».
   Карательные операции подразделения 101 планировал один из руководителей оперативного управления генштаба Рехвам Зееви. Он родился в Иерусалиме. Его отец был секретарем рабочего совета города. Будущему генералу прочили карьеру раввина, знатока торы. Он закончил сельскохозяйственную школу, а затем поступил в Пальмах – ударную роту еврейской самообороны. В 1948-м его взяли в разведку.
   В армии его все называли «Ганди», потому что, работая в киббуце, он носил странное одеяние, напоминающее традиционные одежды индийцев.
   Когда он закончил курсы батальонных командиров, начальник курсов Ицхак Рабин (будущий премьер-министр) записал в его характеристике: «Закоренелый индивидуалист. Обладает острым и быстрым умом. Может занимать любую должность».
   По складу характера Зееви напоминал Ариэля Шарона, был таким же жестким и решительным, столь же легко пускал в ход оружие и не прятался за чужую спину.
   В 1968-м Зееви стал командующим центральным военным округом, который включал большую часть оккупированных территорий. Его главная задача состояла в том, чтобы подавить проникновение террористов с территории Иордании. Зееви начал с того, что приказал взрывать дома террористов, – в результате семья боевика оказывалась на улице. Количество террористических актов резко снизилось.
   Генерал Зееви лично участвовал в операциях против диверсантов, доказав, что не потерял боевых навыков за годы, проведенные в штабах. Весной 1969 года вблизи пещеры Махнела, куда приходит много туристов, один палестинский террорист открыл огонь по толпе. Оказавшийся рядом генерал Зееви первым выхватил пистолет и застрелил его…
   Во время операции, которую провели две роты израильских десантников под командованием Ариэля Шарона, были убиты тридцать восемь египетских солдат. Это была пощечина Насеру и его генералам.
   После нескольких карательных акций, проведенных израильтянами, Египет прекратил засылать палестинских боевиков на территорию Израиля.
   Но тогда палестинцы стали делать это сами. А настоящий палестинский терроризм возник после шестидневной войны 1967 года. Под властью Израиля оказался почти миллион палестинцев, потрясенных поражением арабских армий и потерявших всякую надежду.
   Моше Даян, который был уже министром обороны, сумел убедить правительство в том, что лояльность арабского населения на оккупированных территориях зависит от продолжительности пребывания израильских войск. То есть выводить армию не надо, арабы, считал министр, постепенно свыкнутся с такой жизнью.
   Он же сформулировал израильскую политику на оккупированных территориях. Арабы не обязаны любить израильское военное управление, однако они вполне могут жить под ним. Единственное, что следует сделать, – это заставить их больше бояться израильской армии, чтобы они боялись сотрудничать с террористами.
   Даян открыл ворота для привлечения десятков тысяч арабов с оккупированных территорий для работы в сельском хозяйстве и промышленности Израиля. На оккупированных территориях впервые после 1948 года появились еврейские поселенцы. Но они селились только на тех территориях, которые до 1948 года принадлежали британской администрации, а до 1967 года – иорданскому правительству. Палестинских арабов не сгоняли со своей земли. Но очень скоро стало ясно, что палестинцы все равно не хотят жить под управлением израильтян.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →