Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Газообразный водород - самое неплотное вещество на Земле, а жидкий водород - самое плотное.

Еще   [X]

 0 

Полное собрание сочинений. Том 3. Произведения 1852–1856 гг. Записки маркера (Толстой Лев)

Год издания: 2013

Цена: 99.9 руб.



С книгой «Полное собрание сочинений. Том 3. Произведения 1852–1856 гг. Записки маркера» также читают:

Предпросмотр книги «Полное собрание сочинений. Том 3. Произведения 1852–1856 гг. Записки маркера»

Полное собрание сочинений. Том 3. Произведения 1852–1856 гг. Записки маркера


Лев Николаевич Толстой. Записки маркера.

   Москва – 1935

   Организаторы:

   Предисловие и редакционные пояснения к 3-му тому Полного собрания сочинений Л.Н. Толстого включены в настоящее издание

   Подготовлено на основе электронной копии 3-го тома Полного собрания сочинений Л.Н. Толстого, предоставленной Российской государственной библиотекой
   Электронное издание 90-томного собрания сочинений Л.Н. Толстого доступно на портале www.tolstoy.ru

   Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам info@tolstoy.ru

   Перепечатка разрешается безвозмездно
   –
   Reproduction libre pour tous les pays.

Предисловие к электронному изданию

   Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л.Н.Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л.Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.
   В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л.Н. Толстого.

   Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»
   Фекла Толстая

Фототипия с фотографии Л. Н. Толстого, снятой в 1854 [?] г. (размер подлинника) – между 12 и 13 стр.



ЗАПИСКИ МАРКЕРА. РАССКАЗ.

   Так часу в третьем было дело. Играли господа: гость большой (так его наши прозвали), князь был (что с ним всё ездит), усатый барин тоже был, гусар маленький, Оливер, что в актерах был, Пан были. Народу было порядочно.
   Гость большой с князем играли. Только вот я себе с машинкой круг бильярда похаживаю, считаю: девять и сорок восемь, двенадцать и сорок восемь. Известно, наше дело маркёрское: у тебя еще во рту куска не было, и не спал-то ты две ночи, а всё знай покрикивай да шары вынимай. Считаю себе, смотрю: новый барин какой-то в дверь вошел, посмотрел, посмотрел да и сел на диванчик. Хорошо.
   «Кто, мол, это такой будет? из каких, то есть», думаю про себя.
   Одет чисто, уж так чисто, что как с иголочки всё платье на нем: брюки триковые клетчатые, сюртучок модный, коротенький, жилет плюшевый и цепь золотая, а на ней всякие штучки висят.
   Одет чисто, а уж из себя еще того чище: тонкий, высокий, волоса завиты наперед, по-модному, и с лица белый, румяный, – ну, сказать, молодец.
   Оно известно, наше дело такое, что народу всякого видим: и самого что ни есть важного, и дряни-то много бывает, так всё хотя и маркёл, а к людям приноровишься, то есть, в том разе, что в политике-то кое-что смыслишь.
   Посмотрел я на барина,– вижу, сидит тихо, ни с кем не знаком, и платье-то на нем новехонько; думаю себе: али из иностранцев, англичан будет, али из графов каких приезжих. И даром что молодой, вид имеет в себе. Подле него Оливер сидел, так посторонился даже.
   Кончили партию. Большой проиграл, кричит на меня:
   – Ты, – говорит, – всё врешь: не так считаешь, по сторонам смотришь.
   Бранится, кий шваркнул и ушел. Вот поди ты! По вечерам с князем по пятидесяти целковых партию играют, а тут бутылку макону проиграл и сам не в себе. Уж такой характер! Другой раз до двух часов играют с князем, денег в лузу не кладут, и уж знаю, денег нет ни у того, ни у другого, а всё форсят:
   – Идет, – говорит, – от двадцати пяти угол?
   – Идет!
   Зевни только али шара не так поставь – ведь не каменный человек! – так еще норовит в морду заехать.
   – Не на щепки, – говорит, – играют, а на деньги.
   Уж этот пуще всех меня донимает.
   Ну, хорошо. Только князь и говорит новому барину-то, как большой ушел:
   – Не угодно ли, – говорит, – со мной сыграть?
   – С удовольствием, говорит.
   Сидел он, так таким фофаном смотрит, что ну! Куражный то есть из себя; ну, а как встал, подошел к бильярду, и не то: заробел. Заробел, не заробел, а видно, что уж не в своем духе. В платье, что ли, в новом неловко, али боится, что смотрят все на него, только уж форцу того нет. Ходит боком как-то, карманом за лузы цепляет, станет кий мелить – мел уронит. Где бы и сделал шара, так всё оглядывается да краснеет. Не то, что князь: тот уж привык – намелит, намелит себе руку, рукава засучит, да как пойдет садить, так лузы трещат, даром что маленький.
   Сыграли две ли три партии, уж не помню, князь кий положил, говорит:
   – Позвольте узнать, как ваша фамилия?
   – Нехлюдов, – говорит.
   – Ваш, – говорит, – батюшка корпусом командовал?
   – Да, – говорит.
   Тут по-французски что-то часто заговорили; уж я не понял. Должно, всё родство вспоминали.
   – A ревуар, – говорит князь: – очень рад с вами познакомиться.
   Вымыл руки и ушел кушать; а тот стоит с кием у бильярда, шарики поталкивает.
   Наше дело, известно, с новым человеком что грубей быть, то лучше: я взял шары да и собираю. Он покраснел, говорит:
   – Можно еще сыграть?
   – Известно, – говорю, – на то бильярд стоит, чтоб играть. А сам на него не смотрю, кии уставляю.
   – Хочешь со мной играть?
   – Извольте, – говорю, – сударь! Шары поставил.
   – На пролаз угодно?
   – Что такое значит,– говорит,– на пролаз?
   – Да так,– я говорю, – вы мне полтинничек, а я под бильярд пролезу.
   Известно, ничего не видамши, чудно ему показалось, смеется.
   – Давай, – говорит.
   Хорошо. Я говорю: – Мне вперед сколько пожалуете?
   – Разве,– говорит,– ты хуже меня играешь?
   – Как можно,– я говорю,– у нас против вас игроков мало.
   Стали играть. Уж он и точно думает, что мастер: стучит так, что беда; а Пан сидит да всё приговаривает:
   – Вот так шар! Вот так удар!
   А какой!.. ударишка точно был, да расчету ничего не знает. Ну, как водится, проиграл я первую партию: полез, кряхчу. Тут Оливер, Пан с местов пососкочили, киями стучат.
   – Славно! Еще, – говорят,– еще!
   А уж чего «еще»! Особенно Пан-то за полтинник рад бы не то под бильярд, под Синий мост пролезть. А то туда же кричит:
   – Славно, – говорит,– пыль не всю еще вытер.
   Петрушка маркёл, я чай, всем известен. Тюрин был да Петрушка маркёл.
   Только игры, известно, не открыл: проиграл другую.
   – Мне, – говорю, – с вами, сударь, так и так не сыграть. Смеется. Потом как выиграл я три партии – у них сорок девять было, у меня никого – я положил кий на бильярд, говорю:
   – Угодно, барин, на всю?
   – Как на всю? – говорит.
   – Либо три рубля за вами, либо ничего, – говорю.
   – Как, – говорит, – разве я с тобой на деньги играю? Дурак!
   Покраснел даже.
   Хорошо. Проиграл он партию.
   – Довольно, – говорит.
   Достал бумажник, новенький такой, в аглицком магазине куплен, открыл, уж я вижу, пофорсить хотел. Полнехонек денег, да всё сторублевые.
   – Нет, – говорит, – тут мелочи нет.
   Достал из кошелька три рубля.
   – Тебе, – говорит, – два, да за партии, а остальное возьми на водку.
   Благодарю, мол, покорно. Вижу, барин славный! Для такого можно полазить. Одно жаль: на деньги не хочет играть; а то, думаю, уж я бы изловчился: глядишь, рублей двадцать, а то и сорок потянул бы.
   Как Пан увидел деньги у молодого барина-то: – Не угодно ли, говорит, со мной партийку? Вы так отлично играете. – Такой лисой подъехал.
   – Нет, – говорит, – извините: мне некогда. – И ушел.
   И чорт его знает, кто он такой был, Пан этот. Прозвал его кто-то паном, так и пошло. День деньской, бывало, сидит в бильярдной, всё смотрит. Уж его и били-то, и ругали, и в игру ни в какую не принимали, всё сидит себе, принесет трубку и курит. Да уж и играл чисто… бестия!
   Хорошо. Пришел Нехлюдов в другой раз, в третий, стал часто ходить. И утром, и вечером, бывало, ходит. В три шара, алагер, пирамидку – всё узнал. Смелей стал, познакомился со всеми и играть стал порядочно. Известно, человек молодой, большой фамилии, с деньгами, так уважал каждый. Только с одним с гостем с большим раз как-то повздорил.
   И из-за пустяков дело вышло.
   Играли алагер князь, гость большой, Нехлюдов, Оливер и еще кто-то. Нехлюдов стоит около печки, говорит с кем-то, а большому играть, – он же крепко выпимши был в тот раз. Только шар его и придись как раз против самой печки: тесненько там, да и любит он размахнуться.
   Вот он, не видал, что ли, Нехлюдова, али нарочито, как размахнется в шара, да Нехлюдова в грудь турником ка-ак стукнет! Охнул даже сердечный. Так что ж? Нет того, чтоб извиниться – грубый такой! Пошел себе дальше, на него и не посмотрел; да еще бормочет:
   – Чего, – говорит, – тут суются? От этого шара не сделал. Разве нет места?
   Тот подошел к нему, побледнел весь, а говорит, как ни в чем не был, учтиво так:
   – Вы бы прежде, сударь, должны извиниться: вы меня толкнули, – говорит.
   – Не до извинений мне теперь: я бы, – говорит, – должен выиграть, а теперь, – говорит, – вот моего шара сделают.
   Тот ему опять говорит:
   – Вы должны,– говорит,– извиниться.
   – Убирайтесь вы, – говорит. – Вот пристал!
   А сам всё на своего шара смотрит.
   Нехлюдов подошел к нему еще ближе да за руку его.
   – Вы невежа, – говорит, – милостивый государь!
   Даром что тоненький, молоденький, как девушка красная, а какой задорный: глазенки горят, вот так съесть его хочет. Большой-то гость мужчина здоровый, высокий, куда Нехлюдову!
   – Что-о? – говорит,– я невежа!
   Да как закричит, да как замахнется на него. Тут подскочили, кто был, за руки их поймали обоих, растащили.
   Тары да бары, Нехлюдов говорит:
   – Пусть он мне удовлетворенье даст, он меня оскорбил, дескать, – т. е. дуэль хотел с ним иметь. Известно, господа: уж у них такое заведение… нельзя!.. Ну, одно слово, господа!
   – Никакого,– говорит,– удовлетворенья знать не хочу! Он мальчишка, больше ничего. Я его за уши выдеру.
   – Ежели вы,– говорит,– не хотите драться, так вы не благородный человек.
   А сам чуть не плачет.
   – А ты, – говорит, – мальчишка! я от тебя ничем не обижусь.
   Ну, развели их, как водится, по разным комнатам. Нехлюдов с князем дружны были.
   – Поди, – говорит, – ради Бога, уговори его, чтобы он, то есть, на дуэль согласие сделал. Он, – говорит, – пьян был; может, он опомнится. Нельзя, – говорит, – этому так кончиться.
   Пошел князь. Большой говорит:
   – Я, – говорит,– и на дуэли, и на войне дрался. Не стану, – говорит, – с мальчишкой драться. Не хочу, да и шабаш.
   Что ж, поговорили, поговорили, да и замолчали; только гость большой перестал к нам ездить.
   Насчет этого, то есть канфузу, какой петушок был, амбиционный был… то есть, Нехлюдов-то… а уж что касается чего другого прочего, так вовсе не смыслил. Помню раз:
   – Кто у тебя здесь есть? – говорит князь Нехлюдову-то.
   – Никого, – говорит.
   – Как же, – говорит,– никого?
   – Зачем? – говорит.
   – Как зачем?
   – Я, – говорит,– до сих пор так жил, так отчего же нельзя?
   – Как: так жил? Не может быть!
   И заливается-хохочет, и усатый барин тоже хохочет. Совсем на смех подняли.
   – Так никогда? – говорят.
   – Никогда.
   Помирают со смеху. Я, известно, сейчас понял, что они так над ним смеются. Смотрю: что, мол, будет из него?
   – Поедем, – говорит князь, – сейчас.
   – Нет, ни за что! – говорит.
   – Ну, полно! это смешно, – говорит. – Выпей для куражу, да и поедем.
   Принес я им бутылку шампанского. Выпили, повезли молодчика.
   Приехали часу в первом. Сели ужинать, и собралось их много, что ни есть самые лучшие господа: Атанов, князь Разин, граф Шустах, Мирцов. И все Нехлюдова поздравляют, смеются. Меня позвали. Вижу – веселы порядочно.
   – Поздравляй, – говорят, – барина.
   – С чем? – говорю.
   Как бишь он сказал? с посвещением ли, с просвящением ли, не помню уж хорошенько.
   – Честь имею, – говорю, – поздравить.
   А он красный сидит; улыбается только. То-то смеху-то было!
   Хорошо. Приходят потом в бильярдную, веселы все, а Нехлюдов на себя не похож: глаза посоловели, губами водит, икает всё и уж слова не может сказать хорошенько. Известно, ничего не видамши, его и сшибло. Подошел он к бильярду, облокотился, да и говорит:
   – Вам, – говорит, – смешно, а мне грустно. Зачем, – говорит – я это сделал; и тебе, – говорит, – князь, и себе в жизнь свою этого не прощу.
   Да как зальется, заплачет. Известно, выпил, сам не знает, что говорит. Подошел к нему князь, улыбается сам.
   – Полно, – говорит, – пустяки!.. Поедем домой, Анатолий.
   – Никуда, – говорит, – не поеду. Зачем я это сделал?
   А сам-то заливается. Нейдет от бильярда, да и шабаш. Что значит человек молодой, непривычный.
   Таким-то родом езжал он к нам часто. Приезжают раз с князем и с усатым господином, который всё с князем ходил. Из чиновников или из отставных каких он был, Бог его знает, только Федоткой его всё господа звали. Скуластый, дурной такой, а ходил чисто и в карете езжал. За что его господа так любили, Бог их ведает. Федотка, Федотка, а глядишь – его и кормят, и поят, и деньги за него платят. Да уж и шельма же был! проиграет – не платит; а выиграет, так не бось! Уж его и ругали-то, и бил в глазах моих гость большой, и на дуэль вызывал… всё с князем под ручку ходит.
   

notes

ПРИМЕЧАНИЯ (сноски)

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →