Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Четверть костей человеческого тела находится в ногах.

Еще   [X]

 0 

Шпага Рианона (Брэкетт Ли)

автор: Брэкетт Ли

Перед вами замечательный фантастический роман Ли Брекетт. Увлекательный сюжет, удивительные приключения, схватки с морскими пиратами, любовные интриги держат в напряжении читателя с первой до последней страницы.

Год издания: 0000

Цена: 9.99 руб.



С книгой «Шпага Рианона» также читают:

Предпросмотр книги «Шпага Рианона»

Шпага Рианона

   Перед вами замечательный фантастический роман Ли Брекетт. Увлекательный сюжет, удивительные приключения, схватки с морскими пиратами, любовные интриги держат в напряжении читателя с первой до последней страницы.


Ли Бреккет Шпага Рианона

1. ДВЕРЬ В БЕСКОНЕЧНОСТЬ

   Мэт Карс понял, что его преследуют почти тотчас, как вышел от мадам Кан. Смех маленькой темной женщины все еще звучал в его ушах, а пары тика застилали его взор подобно горячему туману, однако все это не помешало ему расслышать шорох обутых в сандалии ног, нарушающих тишину холодной марсианской ночи.
   Карс спокойно вынул из кобуры протоновый пистолет, но не сделал никакой попытки оторваться от преследования. Он не замедлил и не ускорил шагов и все также спокойно продолжал идти по Джеккере.
   «Старый город, – подумал он. – Там будет лучше всего. Здесь слишком людно.»
   Несмотря на поздний час, Джеккера не спала. Дома Лоу Кэнэл никогда не спят, ибо находятся за чертой закона и время ничего для них не значит. В Джеккере, и в Валкисе, и в Барракеше ночь – всего лишь темный день.
   Карс шел вдоль кромки спокойной черной воды, текущей по древнему руслу, выдолбленному в дне мертвого моря. Он наблюдал за тем, как сухой ветер качает никогда не гаснущие фонари и слушал надтреснутую мелодию никогда не умолкающих фор. По улицам сновали худые и гибкие фигурки мужчин и женщин. Они двигались бесшумно, как кошки, лишь тонкие пояса женщин тихонько позванивали, и звук этот был вкрадчивым, как шелест дождя, пропущенного через все сладкое зло мира.
   Они не обращали внимания на Карса, потому что несмотря на марсианскую одежду, в нем легко можно было разглядеть землянина, и хотя жизнь землянина значила обычно меньше, чем свет фонарей на Лоу Кэнэл, он был одним из них. Люди Джеккеры, Валкиса и Барракеша – аристократы воровского мира, они восхищаются способностями и уважают знания, и могут распознать джентльмена, когда видят его.
   Вот почему Мэтью Карс, бывший сотрудник «Межпланетного общества археологов», бывший помощник председателя «Марсианских древностей» в Кахоре, проведший на Марсе тридцать из своих тридцати пяти лет, был допущен в их более чем избранное общество и принес нерушимую клятву в вечной дружбе.
   И все же теперь по улицам Джеккеры за Карсом крался один из его «друзей», крался со всей хитростью песчаного кота. На мгновение он полюбопытствовал, мог ли «Земной полицейский контроль» заслать сюда агента для слежки за ним, но тут же отверг подобную возможность. Ни один полицейский агент не будет жить в Джеккере. Нет, просто один из обитателей Лоу Кэнэл занимался своим делом.
   Карс свернул в сторону от канала. Теперь он находился спиной к каналу и лицом к тому, что когда-то было островом. Почва стремительно поднялась до уровня верхних склонов, источенных и побитых временем и вечным ветром. Здесь витала тень старого города, древней цитадели Морского королевства Джеккеры, чья слава исчезла вместе с засохшим морем.
   Новый город Джеккера, чьи жилые кварталы расположены вдоль канала, был уже старым, когда Ур Шальдиз был еще лишь небольшой деревушкой. Старая Джеккера с ее каменными и мраморными домами, спокойно стоящими в сухой, засыпанной песком гавани, была настолько старой, что для определения этой старости не подходило ни одно земное понимание этого слова. Даже Карс, знавший о ней больше, чем любой из живых людей, испытывал вечное благоговение перед ее древностью.
   Сейчас он избрал этот путь, потому что он был совершенно безлюден и пустынен, и человек, оказавшийся в этом месте, мог без помех поговорить с другим.
   Пустые дома пускали ночь в открытые двери. Время и бесконечные ветры съели их углы и косяки дверей, приблизили их к пятнистой измученной земле. Маленькие низкие луны отбрасывали на них неровные угловатые тени. Без всякого усилия высокий землянин в длинном плаще нырнул в тень и исчез.
   Прижавшись к стене, он прислушивался к звуку шагов преследовавшего человека. Шаги становились все более громкими и торопливыми, потом они вдруг замедлились и снова ускорились. Человек прошел мимо, и Карс скользящей кошачьей походкой устремился на улицу, и маленькое гибкое тело забилось в его руках. Человек захныкал от страха, ощутив холод протонового пистолета, висевшего на боку у схватившего его.
   – Нет! – пискнул он. – Нет! У меня нет оружия. Я не собирался причинять вреда. Я только хотел поговорить с тобой. – Даже страх не мог скрыть хитрую нотку в его голосе. – У меня есть подарок.
   Карс удостоверился в том, что человек не вооружен и ослабил хватку. В свете луны он мог видеть марсианина довольно ясно – маленький, с крысиной мордочкой воришки, причем незадачливый, судя по поношенному пальто, убогому и лишенному украшений.
   Дно Лоу Кэнэл давало подобных субъектов, и они являлись братьями жалящих червей. Карс не стал убирать пистолета.
   – Давай, – сказал он. – Говори.
   – Прежде всего, – сказал марсианин, – я, Пенкавр из Барракеша. Может быть, ты обо мне слышал. – При звуке собственного имени он напыжился, как бойцовый петух.
   – Нет, – сказал Карс. – Не слышал.
   Тон его был как пощечина. Пенкавр криво усмехнулся.
   – Неважно. Я слышал о тебе, Карс. Как я уже сказал, у меня есть для тебя подарок. Очень редкий и ценный подарок.
   – Такой редкий и ценный, что ты решился преследовать меня в темноте, чтобы сказать мне об этом, даже в таком месте, как Джеккера. – Карс хмуро посмотрел на Пенкавра, стараясь понять его двойную игру. – Ну, так что это?
   – Идем, и я тебе покажу.
   – Где он?
   – Спрятан. Хорошо спрятан неподалеку от дворцовой набережной.
   Карс кивнул.
   – Нечто такое редкое и ценное, что его нельзя показать в воровских кварталах. Ты меня заинтриговал, Пенкавр. Пойдем и посмотрим на твой подарок.
   Пенкавр оскалился, и в свете луны мелькнули его острые зубы. Он пошел вперед. Карс двинулся за ним следом. Он шагал легко, избегая лишних движений. Пистолет он держал наготове. Он гадал, какую цену Пенкавр из Барракеша рассчитывал получить за свой «подарок».
   Пока они карабкались наверх, к дворцу, пробирались между изъеденными ветрами рифами и скользили вдоль стен хребтов, еще хранивших на себе отметины, оставленные морем, Карс, как всегда, испытывал чувство, как будто он карабкается в прошлое по какой-то таинственной лестнице. Вид огромных камней с отметинами от исчезнувших якорей вызывал в нем странную дрожь. В призрачном лунном свете можно было почти ясно представить себе…
   – Здесь, – сказал Пенкавр.
   Карс последовал за ним под темный полуобвалившийся свод. Он вытащил из поясного кармана маленький криптоновый фонарь и включил его. Пенкавр опустился на колени и шарил среди обломков камня до тех пор, пока в руках его не очутился длинный тонкий предмет, завернутый в обрывок ковра.
   Со странным почтением, почти страхом, начал он разворачивать сверток. Карс осознал, что сдерживает дыхание, следя за тем, как мелькают худые темные руки марсианина. Нечто в манере марсианина тоже заставило его настроиться на торжественный лад.
   В тусклом свете лампы костром искр запылали драгоценные камни, потом чистым блеском засветился металл. Карс подался вперед. Глаза Пенкавра – волчьи глаза, желтые, как топазы, метнулись на землянина и встретились с твердым взглядом его голубых глаз. Мгновение двое смотрели друг на друга. Потом марсианин отвел взгляд и поспешно сдернул с предмета остатки упаковки.
   Карс не шевельнулся. Предмет лежал между ними, пылая жарким светом, и ни один из них не шевельнулся и даже, казалось, не дышал. Свет лампы окрасил красным их лица и черты их резко выступали среди окружающей тьмы. Глаза Метью Карса были глазами человека, увидевшего чудо.
   Прошло время, прежде чем он протянул руку и поднял предмет. Прекрасная и смертоносная тонкость, превосходная пропорциональность, черная рукоять, великолепно гармонирующая с его широкой ладонью, подернутые пленкой драгоценности, которые, казалось, наблюдали за ним с мудростью живого существа, начертанный на эфесе самый редкий и древний символ. Он заговорил и горло его оказалось способным лишь на шепот.
   – Шпага Рианона!
   Пенкавр глубоко вздохнул.
   – Я ее нашел, – сказал он. – Я ее нашел.
   Карс сказал:
   – Где?
   – Неважно где. Я ее нашел. Она твоя – за маленькую цену.
   – За маленькую цену, – улыбнулся Карс. – Маленькая цена за божью шпагу.
   – Дьявольского бога, – пробормотал Пенкавр. – Ибо более чем миллион лет назад Марс называл его Проклятым.
   – Я знаю, – кивнул Карс. – Рианон, Проклятый, Павший, один из восставших богов прошлого. Да, я знаю легенду. Легенду о том, как старые боги захватили Рианона и запрятали его в неведомую могилу.
   Пенкавр смотрел в сторону. Он сказал:
   – Я ничего ни о какой могиле не знаю.
   – Ты лжешь, – спокойно возразил ему Карс. – Ты нашел могилу Рианона, иначе ты не смог бы найти шпагу. Каким-то путем тебе удалось найти ключ к самой старой проклятой легенде Марса. Сами камни этого места имеют цену золота для тех людей, кто их понимает.
   – Я не находил никакой могилы, – с яростным упорством настаивал Пенкавр. Он быстро продолжал: – Но сама шпага стоит состояние. Я не осмеливался ее продавать – эти джеккериане вырвали бы ее у меня, как волки, если бы только увидели. Но ты можешь ее продать, Карс. – Воришка вздрогнул от обуревавшей его алчности. – Ты можешь переправить ее в Кахору и продать какому-нибудь землянину за целое состояние.
   – Я так и сделаю, – кивнул Карс. – Но вначале мы добудем из этой могилы другие вещи.
   Лицо Пенкавра перекосилось. Через некоторое время он прошептал:
   – Остановись на шпаге, Карс. Этого достаточно.
   Карс подумал, что чувствами, изменившими лицо Пенкавра, были алчность, смешанная со страхом. И вовсе не страх перед джеккерианами или кем-то еще подавлял алчность Пенкавра, но существовало нечто такое, что вызывало в нем подлинное благоговение.
   Карс с презрением сказал:
   – Ты боишься Проклятого? Боишься простой легенды, которой время окружило старого короля, обратившегося в прах миллион лет назад?
   Он засмеялся, качнул шпагой и она вспыхнула в свете лампы.
   – Не беспокойся, малыш. Я отгоню духов. Подумай о деньгах. У тебя может быть собственный дворец с сотней очаровательных рабынь, которые сделают тебя счастливым.
   Он проследил за тем, как на лице марсианина вновь отразилась борьба страха с алчностью.
   – Я кое-что там видел, Карс. Что-то такое, что напугало меня, сам не знаю почему.
   Алчность отступила. Пенкавр облизнул сухие губы.
   – Но, возможно, как ты говоришь, это всего лишь легенда. И там есть сокровища – и даже половина их могла бы дать мне такое богатство, о котором я даже не смел мечтать.
   – Половина? – повторил Карс. – Ты ошибаешься, Пенкавр. Твоя доля составит одну треть.
   Лицо Пенкавра исказилось яростью, и он подался вперед.
   – Но могилу нашел я! Это мое открытие!
   Карс пожал плечами.
   – Если такой дележ тебя не устраивает, тогда держи свою тайну при себе. Держи… До тех пор, пока твои «братья» из Джеккеры не вырвут ее у тебя раскаленными щипцами после того, как я расскажу им, что ты нашел.
   – Ты не сделаешь это? – выдавил Пенкавр. – Ты расскажешь им и позволишь убить меня?
   Воришка в бессильном гневе смотрел на Карса. Тот стоял, выпрямившись во весь свой рост со шпагой в руке, с плащом, свисающим с обнаженных плеч. В Карсе не было никакой мягкости, никакого снисхождения. Пески и солнце Марса, его холод, жара и голод вытравили из него все это, сделав непроницаемым, как металл.
   Пенкавр вздрогнул.
   – Хорошо, Карс. Я отведу тебя за одну треть доли.
   Карс кивнул и улыбнулся.
   – Я так и думал.
   Двумя часами позже они скакали по темным, изъеденным временем холмам, громоздившимся за Джеккерой и мертвым морем.
   Теперь было уже поздно. Карс любил это время за то, что Марс был в эти часы хорош, как в никакие другие, и напоминал ему об очень древних воинах, завернутых в черные плащи и держащих сломанные шпаги, о таинственных временах, закрытых для настоящего, о звуках барабанов, смехе и силе…
   Песок на древних холмах тихо шелестел под вечным светом Фобоса, а звезды казались холодными бриллиантами. Огни Джеккеры и громадная слепая чернота мертвого марсианского дна лежали теперь гораздо дальше и ниже их. Пенкавр поднимался все выше и выше по сужающимся расщелинам, чьи стены умели подстраивать ловушки с удивительной ловкостью.
   – Вот так я и нашел это место, – сказал Пенкавр. – На уступе моя скотина сломала себе ногу в одной и таких дыр, а песок, хлынув в нее, расширил эту дыру и там оказалась могила, выдолбленная прямо в камне утеса. Но вход был забит, когда я ее нашел.
   Он обернулся и бросил на Карса злобный подозрительный взгляд.
   – Я нашел ее, – повторил он. – И я все еще не понимаю, почему должен отдать тебе львиную долю.
   – Потому что я – лев, – весело ответил Карс.
   Он несколько раз взмахнул шпагой, глядя, как блестит клинок в свете звезд. Сердце его учащенно билось от волнения, и это было волнением как археолога, так и грабителя.
   Он лучше Пенкавра осознавал важность находки. Марсианская история настолько обширна, что корни ее уходят в полный мрак, из которого до настоящего дошли лишь неясные легенды о человеческой и получеловеческой расах, о забытых войнах, о исчезнувших богах.
   Самыми великими из этих богов были Куири, боги-герои. Они были людьми, но не простыми, а суперлюдьми, обладавшими гигантской мудростью и силой. Но среди богов оказался повстанец – темный Рианон, Проклятый, чья греховная гордость стала причиной нескольких таинственных катастроф.
   Куири, говорят легенды, решили за эти грехи поймать Рианона и запереть его в спрятанной могиле. И более миллиона лет люди искали могилу Рианона, ибо верили, что в ней таится секрет силы Рианона.
   Карс слишком хорошо разбирался в археологии для того, чтобы всерьез принимать старые легенды. Но он верил в то, что действительно существовала какая-то невероятно древняя могила – источник всех этих легенд. И это самая старая на Марсе реликвия и то, что в ней находилось, должно было сделать Мэтью Карса самым богатым человеком трех миров, если он выживет.
   – Сюда, – резко бросил Пенкавр. Он долго ехал молча, о чем-то размышляя.
   Они находились на одном из самых высоких холмов Джеккеры. Карс следовал за воришкой вдоль узкого уступа крутого холма.
   Пенкавр спешился и откатил большой камень, открыв за ним дыру, которая была настолько большой, что в нее мог пролезть человек.
   – Ты – первый, – сказал Карс. – Бери лампу.
   Пенкавр неохотно повиновался, а Карс последовал за ним.
   Вначале вокруг не было ничего, кроме полной темноты за тем кругом света, который давала криптоновая лампа. Пенкавр дрожал и трясся как испуганный шакал.
   Карс отобрал у него лампу и поднял ее высоко над головой. По узкому проходу они выбрались в коридор, уходивший в глубину скалы. Стены его были гладкими, без всяких украшений, но прекрасно отполированными. Он пошел по коридору. Пенкавр следовал теперь за ним.
   Коридор оканчивался большой комнатой. Она была квадратной и очень скромно отделанной, насколько мог видеть Карс. В одном ее конце находилось возвышение с мраморным алтарем и над ним были выгравированы те же самые символы, что на эфесе шпаги – уборос в форме крылатой змеи. Но кольцо было разомкнуто, и голова змеи поднималась, как будто смотрела куда-то в бесконечность.
   Голос Пенкавра за спиной прошептал:
   – Вот здесь я и нашел шпагу. В комнате есть и другие вещи, но я их не трогал.
   Карс уже и сам увидел, что вдоль стен большой комнаты стоят какие-то предметы, тускло мерцая во мраке. Он прикрепил лампу к поясу и принялся их изучать.
   Да, это действительно были сокровища! Здесь были кольчуги прекрасной работы, разукрашенные неведомыми драгоценными камнями. Здесь были странной формы шлемы, сделанные из незнакомого металла. Тяжелый, наподобие трона, золотой стул, инкрустированный темным металлом со множеством рыжевато-коричневых камней, сверкающих в каждой ручке.
   Все эти вещи, как понял Карс, были невероятно древними. Они, должно быть, пришли сюда из самых древних времен Марса.
   – Поторопимся же! – взмолился Пенкавр.
   Карс перевел дыхание и усмехнулся собственной забывчивости. В это мгновение ученый возобладал в нем над авантюристом.
   – Мы возьмем столько мелких вещей, сколько сможем унести, – сказал он. – Даже один улов обогатит нас.
   – Но ты будешь богаче меня вдвое, – кисло сказал Пенкавр. – Я мог бы нанять в Барракеше землянина, который продал бы для меня эти вещи всего лишь за половину доли.
   Карс рассмеялся.
   – Так тебе и нужно было сделать, Пенкавр. Когда просишь помощи у крупного специалиста, то платить надо по-крупному.
   Он обошел комнату и вновь оказался у алтаря. Теперь он заметил за алтарем дверь. Он вошел в нее. Пенкавр следовал за ним по пятам.
   За дверью находился короткий коридор, заканчивающийся дверцей, маленькой, зарешеченной. Засовы были подняты, а дверцы приоткрыты на дюйм-два. Над нею виднелась надпись, сделанная древними неизменными марсианскими иероглифами, которые Карс, благодаря богатой практике, легко читал.
   «Приговор Рианону навсегда вынесли Куири – властители пространства и времени!»
   Карс распахнул металлическую дверцу и прошел в нее. И сразу остановился, озираясь.
   За дверью открывался вид на огромную каменную комнату, такую же большую, как та, что осталась за его спиной.
   Но в этой комнате была всего лишь только одна вещь.
   Это был темный пузырь, сфера, наполненная пульсирующей чернотой, сквозь которую просвечивали блестящие частицы, подобные падающим звездам, видимым из другого мира. И свет лампы съежился и исчез, словно испуганный этой таинственной чернотой.
   Что-то благоговейное, суеверие или чисто физическая сила, холодной и мощной струей пронзили тело Карса. Он почувствовал, как его волосы встали дыбом, а плоть словно отделилась от костей. Он попытался заговорить и не смог. В его горле стоял ком от беспокойства и напряжения.
   – Вот об этом я и говорил тебе, – прошептал Пенкавр. – Вот это я и видел.
   Карс едва слышал его. Предположение было настолько невероятным, что он был потрясен до глубины души. Им овладел экстаз ученого, экстаз открытия – чувство сродни безумию.
   Этот пузырь с пульсирующей чернотой – до чего он похож на черноту тех густо-черных пятен, находящихся далеко-далеко на краю Галактики, которые некоторые ученые считают отверстиями в саму бесконечность, окнами в бесконечное «Вне» нашей Вселенной!
   Невероятно, конечно, и все же эта загадочная надпись Куири. Очарованный шаром, несмотря на излучаемую им опасность, Карс сделал два шага по направлению к нему.
   Он услышал шарканье сандалий по каменному полу за своей спиной – торопливые шаги Пенкавра. Карс мгновенно понял, что поступил опрометчиво, подставив спину этому рассерженному воришке. Он начал поворачиваться, поднимая шпагу.
   Вытянутые руки Пенкавра толкнули его в спину раньше, чем он успел закончить свое движение. Карс почувствовал, что летит в движущуюся черноту.
   Каждая клеточка его тела ощущала страшнейший шок, а потом мир стал словно удаляться от него.
   – Отправляйся делить судьбу Рианона, землянин! Я же сказал тебе, что смогу найти другого партнера!
   Насмешливый крик Пенкавра долетел до него из невероятного далека, пока он все падал и падал в черную бесконечность.

2. ЧУЖОЙ МИР

   Карс летел в бездонную пропасть, овеваемый всеми пронзительными ветрами пространства. Бесконечное, бесконечное падение, сопровождаемое чувством вневременности и холодным ужасом кошмара.
   Он изо всех сил боролся с паническим страхом животного, пойманного в капкан. Борьба его не была физической – в этом слепом и кричащем «ничто» тело его было бесполезно. Это была мысленная борьба, когда о себе заявляет сам мозг, борьба, вызванная страстным желанием прекратить кошмар падения в черноту.
   По мере того, как он продолжал падать, его потрясло чувство еще более ужасное, чувство того, что он не один в своем кошмарном падении в бесконечность, что нечто темное, сильное и пульсирующее совсем рядом с ним, что оно хватает его, трогает жаждущими руками его мозг.
   Карс сделал последнюю отчаянную попытку всем своим разумом, чувство падения внезапно ослабело и потом он почувствовал у себя под ногами твердый камень. Как безумный, он начал рваться вперед, и на этот раз его усилия были чисто физическими.
   И внезапно он обнаружил себя возле темного пузыря на полу внутренней комнаты гробницы.
   – Девять чертей… – начал было он дрожащим голосом, но тут же осекся, потому что его богохульство уж очень не подходило к происшедшему.
   Маленькая криптоновая лампа на его поясе все еще излучала красноватый свет, шпага Рианона все еще сияла в его руке.
   И темный пузырь по-прежнему громоздился и двигался в футе от него, поблескивая вертящимися алмазными точками.
   Карс понял, что весь этот кошмар падения сквозь пространство длился то мгновение, которое он находился внутри пузыря. Что же это за дьявольский трюк древней науки? Какой-то странный перпетуум-вихрь, давным-давно установленный таинственным Куири, решил он.
   Но почему, находясь внутри этой штуки, он испытывал чувство падения в бесконечность?
   И откуда взялось это ужасное ощущение присутствия чьих-то сильных пальцев, вожделенно тянущихся к его мозгу, возникшее при падении?
   – Фокус старой науки Куири, – прошептал он нетвердым голосом. – А суеверный Пенкавр решил, что может убить меня, толкнув на эту штуку.
   Пенкавр? Карс поднялся на ноги и шпага Рианона блеснула в его руке.
   – Проклятая воровская душонка!
   Пенкавра поблизости не было. Но он не мог уйти далеко. Улыбка на лице Карса, когда он шел к дверце, была далеко не из приятных.
   Очутившись в первой комнате, он внезапно остановился, как вкопанный. Там теперь находились вещи – большие странные блестящие предметы, которых раньше не было.
   Откуда они взялись? Пробыл ли он в темном пузыре дольше, чем думал? Нашел ли Пенкавр эти вещи в склепе и оставил их здесь до следующего возвращения?
   Любопытство Карса возрастало по мере того, как он осматривал предметы, неясно вырисовывающиеся среди кольчуг и прочих реликвий, уже виденных им раньше. Эти предметы не походили на обычные произведения искусства; они казались заботливо выполненными, сложными инструментами непонятного назначения.
   Самым большим из них был кристаллический круг, размером с маленький стол, горизонтально положенный на простую металлическую сферу. Ободок круга блестел драгоценностями, врезанными так, что они образовывали одинаковые многогранники. Кроме этого в комнате находились другие, более мелкие изобретения: скрепленные металлические призмы, состоящие из металлических колец и короткие свернутые трубки из массивного металла.
   Могли ли эти блестящие предметы быть непонятными изобретениями древней чужой марсианской науки?
   Подобное предположение казалось невероятным. Марс далекого прошлого, как было известно ученым, являлся миром лишь зачатков науки, миром постоянно находящихся в битвах воинов-мореходов, чьи галеры и каравеллы сталкивались между собой в водах давно исчезнувших океанов.
   Но, возможно, на Марсе еще более далекого прошлого существовала наука, чьи приборы были незнакомы и неузнаваемы?
   «Но где же Пенкавр мог их найти, если раньше мы их не видели? И почему он не взял с собой ни один из них, хотя бы самый легкий?»
   Мысль о Пенкавре заставило вспомнить о том, что с каждым мгновением этот воришка удаляется все дальше и дальше. Потверже сжав рукоять шпаги, Карс повернулся и поспешил по коридору к отверстию наружу.
   Шагая, Карс обратил внимание на то, что воздух в гробнице сделался странно сырым. Капли влаги блестели на стенах. Раньше он подобной сырости не замечал, и это его насторожило.
   «Может быть, испарение от каких-нибудь подземных источников, питающих каналы, – подумал он. – Но раньше их здесь не было.»
   Взгляд его упал на пол коридора. Песок лежал на нем плотным ковром, как и тогда, когда они только пришли. Но теперь на нем не было других следов, кроме тех, которые он сейчас оставлял.
   Ужасное сомнение, чувство нереальности обрушилось на Карса. Немарсианская сырость, исчезновение следов – что произошло с того момента, как он исчез внутри пузыря?
   Он подошел к концу каменного коридора. Проход был закрыт. Он был закрыт массивным камнем, единой глыбой.
   Карс остановился, глядя на это чудо, борясь со все возрастающим чувством сверхъестественной нереальности и пытаясь как-то объяснить происходящее.
   «Была, должно быть, каменная дверь, которую я не видел, и Пенкавр закрыл ее, чтобы запереть меня.»
   Он попытался сдвинуть плиту. В ней не было видно никакой скважины, никаких следов ключа или петли.
   В конце концов Карс отступил и вытащил свой протоновый пистолет. Свистящая струя атомного пламени ударила в каменную плиту, опаляя ее и расщепляя.
   Плита оказалась толстой. Раз за разом он нажимал на спуск пистолета. Потом с недовольным вздохом куски отделились и упали под ноги.
   Но за плитой вместо открытого пространства оказалась большая масса темно-красной почвы.
   «Сама могила Рианона – то место, в котором он был погребен; должно быть, Пенкавр проделал в ней дыру.»
   Карс не верил в это. Он совсем в это не верил, но заставлял себя верить, потому что пугался все больше и больше. И то, чего он пугался, было невозможным.
   В слепой ярости он направил луч на массу земли, преграждавшую ему путь. Он стрелял до тех пор, пока луч внезапно не погас – кончился заряд. Тогда он отбросил бесполезное орудие и ринулся на горячую дымящуюся массу со шпагой.
   Объятый пугающим подозрением, он копал и копал до тех пор, пока в проделанной им дыре не засверкала полоса дневного света.
   Дневной свет? Значит, он пробыл в темноте таинственного пузыря дольше, чем предполагал.
   Порыв ветра ударил ему в лицо сквозь прорытое им отверстие. И ветер был теплым. Теплый и сырой ветер, каких никогда не бывает в пустынях Марса.
   Карс выбрался наружу и остановился, глядя в ярком свете дня на открывшуюся перед ним картину.
   Бывают мгновения, когда человек не способен ни на эмоции, ни на какую-либо реакцию. Мгновения, когда хотя все чувства действуют, глаза видят и уши слышат, но в мозг не поступает никаких сигналов – такова защита от безумия.
   В конце концов он попытался рассмеяться над увиденным, но вместо смеха у него вырвалось какое-то сухое карканье.
   – Мираж, конечно, – прошептал он. – Огромный мираж. Огромный, как Марс.
   Теплый бриз взъерошил рыжевато-каштановые волосы Карса, пузырем вздул его плащ. Солнце скрылось за облаком и резко крикнула какая-то птица. Он не шелохнулся.
   Он смотрел на океан.
   Океан простирался до самого горизонта, огромная масса воды, молочно-белая и фосфоресцирующая даже при дневном свете.
   – Мираж, – упрямо повторил он, отчаянным усилием цепляясь за последнюю возможность разумного объяснения, – так должно быть. Ведь это все тот же Марс.
   Все тот же Марс, та же планета. Те же высокие холмы, по которым Пенкавр вел его ночью.
   Или не те? Раньше дыра – вход в гробницу Рианона – была передней частью крутого уступа. Сейчас же он стоял на покрытом травой склоне высокого холма.
   И повсюду вздымались зеленые холмы, а внизу, где раньше была пустыня, виднелся темный лес. Зеленые холмы, зеленый лес и яркая река, бегущая к тому, что было раньше дном мертвого моря, а теперь – морем.
   Карс обвел взглядом далекое побережье. И там, у этого залитого солнечным светом побережья сверкал белый город, и он знал, что это была Джеккера.
   Джеккера, яркая и сильная, лежала между зеленью холмов и могучим океаном, океаном, которого не видели на Марсе уже миллион лет.
   И тогда Мэтью Карс понял, что это не мираж. Он сел и спрятал лицо в ладони. Тело его сотряслось от сильной дрожи, ногти вонзились в плоть так глубоко, что по щекам потекла кровь.
   Теперь он знал, что случилось с ним в этом черном пузыре, и ему показалось, что холодный голос, подобно отдаленному грому повторяет грозное предупреждение:
   «Куири – владыки пространства и времени… времени… ВРЕМЕНИ!»
   Карс посмотрел на зеленые холмы и молочный океан, делая над собой чудовищное усилие примириться с невероятным.
   «Я попал в прошлое Марса. Всю свою жизнь я изучал это прошлое и мечтал о нем. Теперь я в нем. Я, Мэтью Карс, археолог, ренегат, расхититель могил.»
   Куири по собственным причинам построили этот путь, и я прошел по нему. Для нас время – неизвестное измерение, но Куири им владеют!
   Карс изучал науку. Необходимо знать элементы полудюжины наук, чтобы быть планетным археологом. Теперь он лихорадочно рылся в памяти в поисках объяснения.
   Была ли правильной его первая догадка о пузыре? Был ли он действительно отверстием в континуум Вселенной? Если это было так, то он мог, хотя и смутно, понять что с ним произошло.
   Ведь продолжительность пространственного времени Вселенной была ограничена. Эйнштейн и Риман доказали это давным-давно. И он явно выпал из этого континиума, а потом снова в него вернулся, но в другую систему времени, а не в свою.
   Что это однажды написал Кауфман? «Прошлое – это настоящее, которое существует на расстоянии.» И он вернулся в это отдаленное настоящее, вот и все. И нет никаких причин для страха.
   Однако он был испуган. Ужас кошмарного перехода к зеленому улыбающемуся Марсу далекого прошлого исторг резкий крик из его груди.
   Слепо, все еще сжимая изукрашенную драгоценностями шпагу, он встал и повернулся к выходу.
   «Я могу вернуться тем же путем, которым пришел, через дыру в континууме.»
   Внезапно он остановился. Дрожь пробежала по его телу. Он не мог заставить себя снова оказаться лицом к лицу с этим пузырем, наполненным сверкающим мраком, вновь ринуться в неизмеримую бесконечность.
   Он не посмел этого сделать. Он не обладал мудростью Куири. Совершенное им путешествие во времени лишь волей случая забросило его в прошлое. Он не мог рассчитывать на то, что такой же случай вернет его в собственное будущее.
   «Я – здесь», – сказал он. – «Я – здесь, в далеком прошлом Марса, и здесь я и останусь.»
   Он снова повернулся и посмотрел на расстилавшуюся перед ним картину. Он долго стоял так не двигаясь. Пролетела морская птица. Она посмотрела на него, и улетела прочь, резко взмахивая белыми крыльями. Тени уменьшились.
   Он вновь обратил взгляд на белые башни Джеккеры, видные в отдалении, горделиво возвышающиеся над гаванью в лучах солнца. Это не была та Джеккера, которую он знал – воровской город Лоу Кэнэл, утопающий в песке, но все же она являла собой знакомое звено, а Карс отчаянно нуждался в таком звене.
   Он пойдет в Джеккеру. И он попытается не думать. Он не должен, совсем не должен думать, иначе разум его не выдержит.
   Карс покрепче ухватился за эфес шпаги и направился вниз по поросшему травой склону.

3. ГОРОД ПРОШЛОГО

   Путь до города оказался нелегким и долгим, Карс шел твердыми большими шагами. Он не пытался найти поблизости дороги, но уверенно шагал через все препятствия и не сворачивал с прямой линии, которая вела к Джеккере. Плащ мешал ему и он сорвал его. Лицо его было лишено какого-либо выражения, но пот ручьями бежал по щекам, смешиваясь с соленой влагой слез.
   Он шел между двумя мирами. Он шел по долине утопающей в жаре летнего дня, и ветви старинных деревьев касались его лица, а сок примятой им травы ложился пятнами на его сандалии. Жизнь – крылатая, бегающая и ползающая – была насыщена и интенсивна. И все же он видел лишь огромную мертвую равнину, где песок волнами вздымался среди сухих рифов. Правду тридцатилетней жизни забыть нелегко.
   Солнце медленно склонялось к горизонту. Преодолев последний уступ к городу, он зашагал вниз, залитый пылающим светом. Море горело, и фосфоресцирование приняло цвет облаков. Карс с удивлением наблюдал за тем, как золотые, багровые и пурпурные сполохи отражались в воде.
   Теперь гавань была хорошо ему видна. Мраморные доки, так хорошо ему знакомые, те, что изъеденные годами, полузасыпанные песком, одиноко стояли под лунным светом. Это были те же доки, но, как при мираже, гавань сверкала водой.
   Торговые корабли стояли на якорях, и во влажном воздухе до него донеслись крики портовых грузчиков. А вдали он увидел рыбацкие суда, возвращающиеся в Джеккеру. Паруса их казались темными на фоне неба.
   У дворцовой набережной, неподалеку от того самого места, откуда он отправился вместе с Пенкавром за шпагой Рианона, стояла длинная, темная и тонкая военная галера, похожая на готовую к прыжку пантеру. За ней стояли другие галеры. И над всем этим высокие и величественные, возвышались белые башни дворца.
   «Да, я, действительно, вернулся в прошлое Марса! Ибо это – та картина Марса, каким он был миллион лет назад, как ее всегда рисуют археологи!»
   Планета ссорящихся цивилизаций, на которой еще очень мало развилась наука, но которая хранила тайну о супернауке великих Куири, существовавших еще раньше этих времен.
   «Планета затерянных веков, которую Бог не должен был показывать никому из людей моего времени!»
   Мэтью Карс вздохнул, как будто ему стало очень холодно. Медленно, очень медленно он углубился в улицы Джеккеры, и ему показалось в свете заходящего солнца, что весь город запятнан кровью.
   Стены сомкнулись за ним, перед его глазами стоял туман, и в ушах у него шумело, но он осознал присутствие людей. Худые, гибкие мужчины и женщины, встречавшиеся с ним в узких проулках, вначале просто проходили мимо него, а потом поворачивались и глядели ему вслед. Темные, подвижные как кошки, люди Джеккеры. Джеккеры Лоу Кэнэл и этого времени.
   Он слышал музыку арф и шелестящий шепот маленьких поясов, которые носили женщины. Ветер коснулся его лица, но это был влажный и теплый ветер, тяжелый от дыхания моря, и это было сверх того, что мог выдержать человек.
   Карс продолжал идти, но он понятия не имел о том, куда он идет и что собирается делать. Он шел лишь для того, чтобы идти и не останавливаться.
   Шаг за шагом, бесстрастный, слепой ко всему, как заколдованный шел он по улицам среди темных джеккериан, высокий, светлоголовый человек с обнаженной шпагой.
   Горожане наблюдали за ним. Люди из гавани, со склонов виноградников и из извилистых улиц. Вначале они пропускали его, потом поворачивались и шли за ним, разглядывая его.
   Между ними лежала пропасть столетий. Кильт его был сделан из странной, неизвестной им материи. Орнамент на нем изображал нечто, никогда ими не виденное. И лицо его было чужим.
   Эта полнейшая чужеродность заставляла их некоторое время держаться на расстоянии. Дыхание чего-то невероятного, исходящего от него, пугало их. Потом кто-то произнес слово, кто-то другой повторил его, и через несколько секунд не осталось больше ни таинственности, ни страха – только ненависть.
   Карс услышал это слово. Смутно, как из далекого далека он услышал его, когда из шепота оно переросло в бурю, прокатившуюся вдоль улиц.
   – Кхонд! Кхонд! Шпион Кхондора! – А потом другое слово: – Слей!
   Слово «кхонд» ничего не значило для Карса, но он догадался, что оно означает ругательство и угрозу. Голос толпы предупреждал его и угрожал смертью, и он попытался вызвать в себе инстинкт самосохранения. Но мозг его не желал пробуждаться к жизни.
   Камень ударил его в щеку. Физический шок немного привел его в себя. Кровь пробежала по его губам. Солоновато-сладкий вкус ее сообщил ему о том, что разрушение уже началось. Он попытался прогнать черную пелену хотя бы настолько. чтобы увидеть угрожавшего ему врага.
   Он вышел на открытое пространство возле доков. Теперь, в сумеречном свете, море светилось холодным белым огнем. Силуэты кораблей высились над ним темными массами. Поднялся Фобос и в его таинственном свете Карс увидел, что по снастям кораблей снуют какие-то существа и что они покрыты шерстью и не очень-то похожи на людей.
   А на пристани он увидел двоих стройных белокожих людей с крыльями. На них были набедренные повязки рабов, а крылья их были сломаны.
   Площадь была полна людей и они продолжали вливаться в толпу из жерл узких улиц, привлеченные криком «шпион!». Слово это эхом отдавалось от стен зданий и кличка «кхондор» звенела у него в ушах.
   И крылатые рабы на пристани, и существа на кораблях, закованные в цепи, обратили на него свои взоры. Он услышал их громкие крики:
   – Слава Кхондору! Бейся, человек!
   Женщины визжали, как гарпии. Толпа напирала и угрожала, но те, кто находился за спиной Карса, держались поодаль, опасаясь огромной сверкающей шпаги с обнаженным клинком.
   Карс закричал. Он сделал выпад по направлению к окружавшим его джеккерианам, шпаги которых были более короткими, и те отпрянули назад.
   И снова с пристани послышалось:
   – Слава Кхондору! Долой Змею, долой Сарка! Бейся, кхонд!
   Он знал, что рабы помогли бы ему, если бы могли.
   Теперь часть его мозга начала активно действовать – та часть, которая обладала богатым опытом спасения его головы. Он находился лишь в нескольких шагах от зданий за его спиной. Внезапно он круто повернулся и прыгнул, сверкнув шпагой.
   Он дважды попал в чью-то плоть, прежде чем ему удалось пробить себе путь к дверям в корабельный склад, так что нападать на него теперь могли только спереди. Небольшое преимущество, но каждая секунда жизни зарабатывалась секундным преимуществом.
   Сделав несколько ловких выпадов, он крикнул на наречии этих марсиан ( а знал он их достаточно ).
   – Подождите, я не кхонд!
   Толпа разразилась издевательским смехом.
   – Он говорит, что он не кхонд!
   – Твои собственные друзья приветствуют тебя, кхонд! Послушай Пловцов и Людей Неба!
   Карс крикнул:
   – Нет! Я не кхонд! Я не… – он резко осекся. Он едва не сказал, что он не марсианин.
   Зеленоглазая девушка ростом не больше земного ребенка пробилась в очерченный им смертоносный круг и остановилась прямо перед ним. Ее оскаленные белые зубы блестели, как крысиные.
   – Трус! – закричала она. – Дурак! Где как не в Кхонде мог родиться человек, подобный тебе, с бледными волосами и шелковистой кожей? Откуда бы еще мог взяться ты, неуклюжее существо с варварской речью?
   Странное выражение вновь вернулось на лицо Карса и он сказал:
   – Я из Джеккеры.
   Они засмеялись. Смех становился все громче и громче, пока вся площадь не заполнилась его раскатами. Теперь они окончательно потеряли то чувство суеверного ужаса, которое испытывали перед ним поначалу. Слова, которые сказала девушка, почти прилипли к нему – трус и дурак. Почти с презрением они перешли в нападение.
   Это было для Карса слишком большой реальностью – масса перекошенных ненавистью лиц, лес направленных на него коротких шпаг. Он принялся яростно работать длинным клинком шпаги Рианона, сокрушая не столько это стадо убийц, сколько судьбу, забросившую его в этот мир.
   Некоторые из них умерли, пораженные острием блестящей шпаги, остальные подались назад. Они стояли и смотрели на него как шакалы, поймавшие в капкан волка. Потом их шипение прорезал ликующий крик:
   – Идут солдаты Сарка! Они повергнут для нас этого шпиона Кхонда!
   Карс, прижавшись спиной к запертой двери, тяжело дышал. Он увидел, что сквозь толпу, как корабль сквозь гряду волн, пробирается небольшой отряд воинов в черных туниках и с черными шлемами на головах.
   Они шли прямо к нему, и джеккериане уже вопили, предвкушая предстоящее убийство.

4. ОПАСНАЯ ТАЙНА

   Дверь, к которой Карс прижался спиной, внезапно отворилась внутрь. Так же спиной он влетел в образовавшееся отверстие.
   Едва он вернул себе устойчивость, как дверь внезапно снова захлопнулась. Он услышал, как упал засов. Потом рядом с ним кто-то хрипло рассмеялся.
   – Это удержит их на некоторое время. Но нам лучше поскорее уйти отсюда, Кхонд. Эти солдаты Сарка выломают дверь.
   Карс повернулся не опуская шпаги, но темнота комнаты мешала ему видеть. Он чувствовал запах канатов, дегтя и пыли, но видеть не мог ничего.
   В дверь заколотили с сумасшедшей яростью. Глаза Карса, начавшие уже привыкать к темноте, различили очертание фигуры грузного человека, стоявшего рядом с ним.
   Человек был большим, тучным и безобидным с виду. Марсианин в кильте, выглядевшим до смешного маленьким на его громоздком теле. У него было лунообразное лицо, освещенное ободряющей улыбкой, а маленькие глазки без всякого страха смотрели на поднятую шпагу Карса.
   – Я не джеккерианин и не сарк, – сказал он успокаивающе. – Я – Богхаз Хой из Валкиса, и у меня есть свои причины помогать человеку Кхонда. Но нам нужно скорее уходить.
   – Куда уходить?
   Карсу удалось выдавить эти слова, но дышал он еще с трудом.
   – В безопасное место. – В дверь заколотили еще громче. – Это Сарки. Я ухожу. Идем или оставайся, Кхонд, как хочешь.
   Он повернулся и пошел прочь из темной комнаты, двигаясь с удивительной для его сложения легкостью. Он не оглянулся посмотреть, идет ли за ним Карс или нет.
   Но у Карса не было выбора. В том состоянии полузабытья, в котором он находился, он не был способен противостоять натиску солдат в туниках и джеккерианской шайке. Он последовал за Богхазом Хой.
   Валкисианин усмехнулся, пролезая в маленькое окошечко в глубине комнаты.
   – Я знаю каждую дыру в этой гавани. Поэтому-то я, когда увидел, как ты стоишь у дверей старого Тарас Тхур, просто обошел его кругом и впустил тебя. Дал тебе возможность ускользнуть у них из-под носа.
   – Но почему? – снова спросил Карс.
   – Я же сказал тебе – я питаю к кхондам симпатию. Они такие люди, что могут наложить руку и на Сарка и на проклятую Змею. Когда я вижу кхонда, я всегда ему помогаю.
   Для Карса все это не имело смысла. Да и что тут удивительного? Разве мог он что-то знать о ненавистях и страстях этого Марса давно прошедших лет?
   Он был пойман в ловушку этого странного Марса далекого прошлого и должен был продолжать свой жизненный путь подобно невежественному ребенку. Ясно одно: эта шайка пыталась его убить.
   Его принимали за кхонда. И не только джеккерианская чернь, но и те странные рабы-полулюди со сломанными крыльями, существа, покрытые мехом и закованные в цепи, что подбадривали его с галер.
   Карс вздрогнул. Он до сих пор находился в таком полубодрствовании, что не мог думать о странностях этих рабов, не очень похожих на людей.
   И кто такие кхонды?
   – Сюда, – сказал Богхаз Хой, прерывая течение его мыслей.
   Они углубились в тень запутанных вонючих улочек, и толстый валкисианин привел Карса к узкой двери в темную маленькую хижину.
   Карс вошел в хижину следом за ним. В темноте он услышал свист какого-то предмета над своей головой и хотел отпрянуть, но не успел.
   В голове его как будто разорвалась бомба, полная ярких искр, и он ощутил лицом грубую поверхность пола.
   Очнулся он от того, что свет бил ему прямо в глаза. На табурете, стоящем рядом с ним, горела маленькая бронзовая лампа. Он находился в хижине и лежал на грязной кровати. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что кисти его рук и лодыжки связаны.
   Мучительная боль пронзила его голову, и он снова застыл в неподвижности. Послышался звук шагов и над ним наклонился Богхаз Хой. Лунообразное лицо валкисианина выражало симпатию. Он поднес к губам глиняную чашку, полную воды.
   – Боюсь, я слишком сильно ударил. Но ведь когда остаешься в темноте один на один с вооруженным человеком, нужно быть осторожным. Не хочешь ли ты начать говорить?
   Карс посмотрел на него и, повинуясь старой привычке, сдержал обуревавший его гнев.
   – О чем? – спросил он.
   Богхаз сказал:
   – Я – человек открытый и прямой. Я спас тебя от банды, потому что хотел тебя ограбить.
   Карс увидел, что его украшенные драгоценностями пояс и воротник перешли к Богхазу, нацепившему на шею и то и другое. Валкисианин поднял руку и с любовью их погладил.
   – Потом, – продолжал он, – я повнимательнее присмотрелся… вот к этому. – Он кивнул в сторону шпаги, что стояла прислоненная к табурету, блестя в свете лампы. – Многие люди, глядя на нее, сказали бы только, что это красивая шпага. Но я, Богхаз, человек образованный. Я узнал символы над лезвием.
   Он подался вперед.
   – Где ты ее взял?
   Осторожность быстро подсказала Карсу ложный ответ.
   – Я купил ее у торговца.
   Богхаз покачал головой.
   – Нет, это не так. На лезвии заметны следы коррозии, а в резные впадины набилась пыль. Эфес не полировался. В таком виде ее не стал бы продавать ни один торговец. Нет, мой друг, эта шпага долгое время пролежала в темноте в могиле того, кто ею владел – в гробнице Рианона.
   Карс лежал неподвижно, глядя на Богхаза. То, что он видел не нравилось ему.
   Лицо у валкисианина было доброе и веселое. С таким хорошо было посидеть за бутылкой вина. Он мог любить человека, как брата, и искренне сожалеть о том, что тому нужно вырезать сердце из груди.
   Карс скрыл свое впечатление за угрюмым безразличием.
   – Насколько мне известно, эта шпага могла бы принадлежать Рианону. Но я купил ее у торговца.
   Рот Богхаза, маленький и розовый, скривился и он покачал головой. Протянув руку, он потеребил Карса по щеке.
   – Пожалуйста, не надо мне лгать, друг мой. Я очень расстраиваюсь, когда слышу ложь.
   – Я не лгу, – сказал Карс. – Послушай… У тебя шпага. У тебя мои украшения. Ты получил все, что мог у меня забрать. Так будь же доволен.
   Богхаз вздохнул и с упреком посмотрел на Карса.
   – Неужели ты не чувствуешь ко мне никакой благодарности? Разве я не спас тебе жизнь?
   Карс сардонически заметил:
   – Это был благородный жест.
   – Да, верно. Так оно и было. Если бы меня схватили, то моя жизнь не стоила бы ничего. – Он щелкнул пальцами. – Я лишил шайку минутного удовольствия и для них было бы безразлично узнать, что ты вовсе не Кхонд.
   Он произнес последнюю фразу как бы между прочим, но сам при этом зорко следил за Карсом из-под тяжелых век.
   Карс в ответ бросил на него пристальный взгляд. Его лицо было совершенно невыразительным.
   – Почему ты так думаешь?
   Богхаз рассмеялся.
   – Начнем с того, что среди Кхондов нет такого осла, который согласился бы показать свое лицо в Джеккере. А особенно если он при этом нашел затерянную тайну Марса, за которой охотятся годы – тайну гробницы Рианона.
   На лице Карса не шевельнулся ни один мускул, но мозг его усиленно работал. Значит, гробница была такой же потерянной тайной этого времени, как и его собственного будущего?
   Он пожал плечами.
   – Я ничего не знаю о Рианоне и его гробнице.
   Богхаз опустился на пол возле Карса и улыбнулся ему, как взрослый улыбается ребенку, играющему в умную игру.
   – Друг мой, ты со мной нечестен. На Марсе нет человека, который бы не знал, что Куири давным-давно оставили наш мир из-за того, что сделал Рианон. Проклятый среди них. И все знают, что прежде, чем уйти, построили гробницу, в которую заперли Рианона и его могущество. Разве не прекрасно, если люди смогут обладать могуществом богов? Разве странно, что они не перестают искать затерянную могилу? А теперь, когда ты ее нашел, неужели я, Богхаз, должен обвинять тебя в том, что ты хочешь удержать эту тайну при себе?
   Он потрепал Карса по плечу и просиял.
   – С твоей стороны такое поведение естественно. Но тайна гробницы слишком велика, чтобы ты смог владеть ею один. Тебе нужны в помощь мои мозги. Если вместе мы будем владеть этой тайной, то сможем взять от Марса все, что захотим.
   Карс без всякого выражения сказал:
   – Ты безумен. У меня нет никакой тайны. Я купил шпагу у торговца.
   Богхаз посмотрел на него долгим взглядом. Взгляд его был очень печальным. Потом он тяжело вздохнул.
   – Подумай, друг мой. Не лучше ли тебе будет оказать мне, а не заставлять меня вырвать у тебя признание силой?
   – Мне нечего говорить, – хрипло ответил Карс.
   Ему совсем не хотелось, чтобы его мучили. Но старый инстинкт, призывающий к осторожности, был силен в нем, как никогда. Нечто, сидящее в самой глубине его сознания, предупреждало его: не выдавай тайну гробницы!
   И, во всяком случае, даже и выдай он ее, толстый валкисианин скорее убил бы его, нежели пошел на риск дальнейшего распространения тайны.
   Богхаз мрачно пожал толстыми плечами.
   – Ты вынуждаешь меня к крайним мерам. А я их ненавижу. Для них у меня слишком мягкое сердце. Но раз уж это необходимо…
   Он полез за чем-то в поясной карман, когда внезапно они оба услышали звуки голосов на улице и шум тяжелых шагов.
   Чей-то голос крикнул:
   – Здесь! Вот он, хлев Богхаза!
   В дверь начали барабанить с такой силой, что комната загудела, как барабан.
   – Открывай, жирный подонок из Валкиса!
   Сильные плечи нажимали на дверь.
   – Боги Марса! – застонал Богхаз. – Нас выследила шайка Сарка!
   Он схватил шпагу Рианона и собирался спрятать ее в кровать, когда запоры затрещали, поддавшись дикому натиску, и в комнату ворвалась группа вооруженных людей.

5. РАБ САРКА

   Богхаз нашелся удивительно быстро. Он низко поклонился предводителю отряда, огромному, чернобородому, с ястребиным носом человеку в такой же черной тунике, какую Карс видел на солдатах Сарка на площади.
   – Господин мой, Скайлд! – сказал Богхаз. – Мне очень жаль, что я так тучен и поэтому медлителен в движениях. Ни за что на свете я не доставил бы вашему величеству труда ломать мою бедную дверь, особенно, – тут его лицо озарилось светом чистой невинности, – особенно потому, что я сам собирался идти искать вас.
   Он указал на Карса.
   – Вы видите, я поймал его для вас, – сказал он. – И я сохранил его в безопасности.
   Скайлд уперся кулаками в бока, откинув голову назад и расхохотался. Солдаты отряда, стоявшие за его спиной, держали себя так же, как толпа джеккериан, надеющихся получить удовольствие.
   – Он сохранил его в безопасности, – сказал Скайлд, – для нас.
   И опять разразился смехом.
   Скайлд шагнул поближе к Богхазу.
   – Полагаю, – сказал он, – что именно эта твоя преданность дала возможность собаке-кхонду ускользнуть от моих людей.
   – Мой господин, – запротестовал Богхаз, – шайка убила бы его.
   – Поэтому-то мои люди и пришли – он нужен нам живой. Мертвый кхонд для нас бесполезен. Но тут пришел на помощь ты, Богхаз. К счастью, тебя заметили. – Он протянул руку и указал на украденные драгоценности, которые Богхаз нацепил на шею. – Да, – сказал он, – очень удачно получилось.
   Он снял воротник и пояс, повернул их на свету, восхищаясь игрой камней, и опустил в собственный поясной карман. Потом он подошел к кровати, на которой полускрытая простынями лежала шпага. Он схватил ее, оглядел рукоять и лезвие и улыбнулся.
   – Вот это настоящее оружие, – сказал он. – Прекрасное, как сама Госпожа, и такое же смертоносное.
   Острием шпаги он освободил Карса от пут.
   – Вставай, кхонд, – сказал он, помогая ему носком тяжелой сандалии.
   Карс, шатаясь, поднялся на ноги и покачал головой, разгоняя остатки дурноты. Потом, раньше, чем солдаты успели его схватить он изо всех сил ударил по объемистому животу Богхаза.
   Скайлд рассмеялся. Смех его был громким и чистосердечным. Он все еще смеялся, пока его солдаты оттаскивали Карса от хватающего воздух ртом валкисианина.
   – В этом нет пока необходимости, – сказал ему Скайлд. – Времени впереди достаточно. Вам двоим предстоит еще как следует друг на друга наглядеться.
   Карс увидел, как на толстом лице Богхаза отразился ужас понимания.
   – Мой господин, – взмолился валкисианин, все еще задыхаясь, – я преданный вам человек. Я хотел лишь охранить интересы Сарка и ее величества госпожи Иваин.
   Он поклонился.
   – Естественно, – сказал Скайлд. – И как ты можешь послужить лучше Сарку и госпоже Иваин, чем работая веслами на ее военной галере?
   В одну секунду все краски исчезли с лица Богхаза.
   – Но господин мой…
   – Что? – с яростью крикнул Скайлд. – Ты противишься? Где же твоя преданность, Богхаз? – Он поднял шпагу. – Тебе известно, каково наказание за предательство.
   Стоявшие рядом солдаты захихикали.
   – Нет, – хрипло сказал Богхаз. – Я – человек преданный. Никто не может обвинить меня в предательстве. Я лишь хочу служить… – внезапно он замолчал, сообразив, что собственный язык завел его в ловушку.
   Скайлд с силой шлепнул Богхаза шпагой по огромным ягодицам.
   – Так иди и служи! – крикнул он.
   Богхаз, подвывая, качнулся вперед. Несколько солдат схватили его. Мгновение – и он оказался скованным вместе с Карсом.
   Скайлд с довольным видом сунул шпагу Рианона в собственные ножны, а свою шпагу велел нести солдату. С важным видом он возглавил отряд.
   И снова Карс совершил паломничество по улицам Джеккеры, но на этот раз ночью и в цепях, лишенный украшений и шпаги.
   Они пришли на дворцовые набережные и холодная дрожь нереальности вновь завладела всем существом Карса, когда он увидел высокие башни, пылающие светом, и мягкое белое свечение моря в темноте.
   Квартал у самого дворца кишел рабами, тяжеловооруженными всадниками в траурных туниках Сарка, придворными, женщинами и жонглерами. Музыка и звуки пиршества доносились из самого дворца, когда они проходили мимо него.
   Богхаз пробормотал Карсу быстрым шепотом:
   – Дураки, не узнали шпагу. Молчи о своей тайне, иначе они заберут нас обоих в Кару-Дху для допроса, а ты знаешь, что это значит?! – Он содрогнулся всем своим большим телом.
   Карс был слишком поражен для того, чтобы отвечать. Сказывалось действие этого невероятного мира и физическая усталость.
   Богхаз продолжал, теперь уже громко и в расчете на реакцию их охраны.
   – Все это великолепие в честь госпожи Иваин Сарк! Принцесса так же величественна, как и ее отец король Горах! Служить на ее галере – огромная честь.
   Скайлд расхохотался.
   – Хорошо сказано, валкисианин. И твоя пылкая преданность будет вознаграждена. Эта честь будет твоею долгое время.
   Цель их путешествия – черная военная галера оказалась совсем рядом с ними. Карс увидел, что она длинная и быстроходная, с рядами весел посредине и низкой кормой.
   На нижнем полуюте горели факелы, а из окон кают под ним струился красноватый свет. Оттуда раздавались громкие голоса солдат Сарка.
   Но длинный темный ряд гребцов хранил горькое молчание.
   Скайлд возвысил голос:
   – Хо, Каллас!
   Из темноты неслышной походкой выступил высокий человек. В правой руке он сжимал кожаную бутыль, а в левой – черный хлыст, длинный, стершийся от длительного употребления.
   – Мясо для весел, – сказал Скайлд. – Забирай их. – Он усмехнулся. – И проследи за тем, чтобы их приковали к одному веслу.
   Каллас посмотрел на Карса и Богхаза, потом лениво улыбнулся и махнул бутылью.
   – Давайте на корму, падаль, – проворчал он и взмахнул бичом.
   Карс глянул на него уголком покрасневших глаз и засопел. Богхаз схватил землянина за плечо и потряс его.
   – Идем, дурак! – сказал он. – Ты и так получишь достаточно тумаков, если даже не будешь на них напрашиваться.
   Он потянул Карса за собой к рядам гребцов, а потом вдоль скамьи.
   Землянин, измученный всем происходящим, лишь смутно воспринимал ряды повернутых к нему лиц, звук бряцанья цепей и запах трюма. Лишь половина его чувств воспринимала странность на удивление круглых голов двоих мохнатых существ, которые спали сидя и шевельнулись, давая им возможность пройти.
   На последней скамье у борта, стоящей лицом к полуюту, находился лишь один спящий человек, прикованный к веслу, два же остальных места были пусты. Охрана стояла рядом до тех пор, пока Карс и Богхаз не были прикованы.
   Потом они ушли вместе со Скайлдом. Каллас щелкнул бичом так, что тот издал звук, подобный пистолетному выстрелу, и пошел вперед.
   Богхаз толкнул Карса под ребро. Потом, подавшись вперед, он потряс его. Но Карса не интересовало то, что собирался сказать Богхаз. Он спал, склонившись над веслом.
   Карсу снился сон. Ему снилось, что он вновь витает в пузыре кричащей бесконечности черного кошмара в гробнице Рианона. Он падал и падал…
   И снова у него было ощущение сильного, живого присутствия рядом с ним, ощущение того, что нечто темное и жаждущее ощупывает его мозг.
   – Нет, – прошептал во сне Карс. – Нет!
   Он снова повторил свой отказ – отказ в чем-то, о чем просило его темное присутствие, в чем-то нелепом и пугающем.
   Но мольба сделалась более уверенной, более настойчивой, чем в гробнице Рианона. Карс испустил резкий крик:
   – Нет, Рианон!
   Внезапно он проснулся и непонимающе посмотрел на залитую лунным светом скамью.
   Каллас и его приближенные шли по проходу, толкая по дороге рабов. Богхаз смотрел на Карса со странным выражением лица.
   – Ты звал Проклятого! – сказал он.
   Остальные рабы и два существа, покрытые мехом, тоже смотрели на него со своих мест.
   – Плохой сон, – пробормотал Карс, – вот и все.
   Он был прерван свистом бича, звуком его падения и болью в спине.
   – Встать, падаль! – прогремел голос Калласа за его спиной.
   Карс хотел было испустить звериное рычание, но Богхаз немедленно закрыл ему рот ладонью.
   – Будь тверд! – предупредил он. – Будь тверд!
   Карс овладел собой, но успел до этого получить еще один удар бичом. Каллас стоял и улыбался ему.
   – Будешь знать, – сказал он. – Знать и смотреть.
   Потом он вскинул голову и закричал:
   – Ну вы, подонки, вы, падаль! Сесть! Мы начинаем труд во имя Сарков, и я кожу сдеру с того, кто собьется с ритма!
   Наверху моряки были вовсю заняты парусами. Паруса поползли вверх, темные в свете луны.
   На корабле стояла тишина, если не считать шума напряженного дыхания. На помосте в конце прохода застыл раб с барабаном наготове.
   Приказ был отдан. Рука барабанщика опустилась.
   Все весла пришли в движение и заработали в ритме барабана. Каким-то образом Карсу с Богхазом удалось сделать то, что они должны были сделать.
   Гребцы сидели слишком низко для того, чтобы можно было разглядеть все, что делается в порту. Но Карс слышал веселый крик толпы на набережной, когда военная галера Иваин Сарк выпрямилась и заскользила к выходу из гавани.
   Ночной бриз был легким и паруса едва трепетали. Барабан продолжал свою дробь, убыстрив ее, руководя длинными глубокими взмахами, заставляя покрытые шрамами, потные спины рабов сгибаться и разгибаться.
   Карс почувствовал, как качнуло корабль, когда он вышел в открытое море. Сквозь мельканье весел он поймал взглядом видение молочно-белого океана. Он работал для Сарка на Белом море Марса.

6. НА МАРСИАНСКОМ МОРЕ

   Наконец галера попала в полосу бриза и рабам было позволено отдохнуть. Карс снова уснул. Когда он проснулся во второй раз, светало.
   Сквозь ряды весел он следил за тем, как море изменяло свой цвет с восходом солнца. Он никогда не видел зрелища более прекрасного. Вода поймала первые бледные отсветы солнца и утеплила их собственными фосфоресцирующими – огненно-аметистовым и жемчужным, розовым и сапфировым. Потом, когда солнце поднялось выше, море превратилось в один огромный слиток расплавленного золота.
   Карс наблюдал за этим зрелищем до тех пор, пока последние краски не исчезли, вернув воде ее прежний белый цвет. Ему было жаль, когда все кончилось. Зрелище было таким нереальным, и он мог представить себе, будто снова уснул у мадам Кан на Лоу Кэнэл, и ему снился сон, вызванный слишком большим количеством тхила.
   Богхаз беззаботно посапывал рядом с ним. Барабанщик спал подле своего барабана. Рабы отдыхали, склонившись над веслами.
   Карс посмотрел на них. Все они были грязны и хранили следы перенесенных побоев – большей частью осужденные преступники, – решил он. Он подумал, что мог бы узнать среди них джеккериан, валкисиан и кесхийцев.
   Но некоторые из них, например, третий человек на их весле, были иного племени. Кхонды, заключил он, и не удивительно, что его по ошибке приняли за одного из них. Это были крупные ширококостные мужчины со светлыми глазами и белокурыми или рыжеватыми волосами того варварского вида, который нравился Карсу.
   Он посмотрел туда, где лежали раньше два существа. Эти явно принадлежали к тому же племени, что и те, что приветствовали его накануне с корабля.
   Они не были людьми. Не в полном смысле этого слова. Они походили одновременно и на тюленя и на дельфина. Тела их были покрыты короткой темной шерстью. Черты их лиц были тонкими и красивыми. Они отдыхали, но не спали и глаза их были открыты – большие, темные и очень умные.
   Они, догадался он, были теми, кого джеккериане называли пловцами. Интересно, подумал он, какую же роль они выполняют на корабле.
   Одно из существ было женского, другое – мужского пола. Почему-то он не мог подумать о них, как о животных – самке и самце.
   Он обнаружил, что они изучают его внимательно и с любопытством. Легкая дрожь пробежала по его телу. В их глазах было что-то необычное, как будто взору их было доступно нечто такое, что недоступно взгляду человека.
   Женщина мягким голосом сказала:
   – Добро пожаловать в братство бича.
   Тон ее был дружелюбным. И все же он чувствовал в нем какую-то сдержанность, нотку замешательства.
   Карс улыбнулся ей:
   – Спасибо.
   И снова он осознал, что говорит на старом марсианском наречии с акцентом. Ему было трудно объяснить к какой расе он принадлежит. Он не сомневался, что сами кхонды не сделают той ошибки, которую сделали джеккериане.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →