Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

90 \% пуль, закупаемых Министерством обороны Великобритании, используется в тренировочных целях.

Еще   [X]

 0 

Восстание Девятого (Лор Питтакус)

Могадорцы – пришельцы, уничтожившие планету Лориен, – продолжают охоту на тех, кто выжил. Их было девять. Сейчас их всего шесть. И они обязаны держаться вместе. Потому что они – последняя надежда Земли.

Год издания: 2015

Цена: 149 руб.



С книгой «Восстание Девятого» также читают:

Предпросмотр книги «Восстание Девятого»

Восстание Девятого

   Могадорцы – пришельцы, уничтожившие планету Лориен, – продолжают охоту на тех, кто выжил. Их было девять. Сейчас их всего шесть. И они обязаны держаться вместе. Потому что они – последняя надежда Земли.
   Джону удалось найти Девятого. Теперь им предстоит объединиться с остальными, иначе конца не миновать.
   И только сила чисел способна всех спасти.


Питтакус Лор Восстание Девятого

   Все события книги реальны.
   Имена и географические названия изменены, чтобы сохранить тайну Лориена.
   Другие цивилизации существуют. Некоторые из них хотят вас уничтожить.
   Copyright © 2012 by Pittacus Lore
   © А. Скибина, перевод на русский язык, 2014

Глава первая

   «6А». Нет, правда? Я смотрю на посадочный талон, на котором большими буквами указан номер моего места, и думаю, не специально ли Крейтон его выбрал. Может, это и совпадение, но в последнее время моя жизнь приняла такой оборот, что в совпадения я больше не верю. Не удивлюсь, если Марина усядется позади меня в седьмом ряду, а Элла направится дальше, к десятому. Но нет. Обе девушки молча устраиваются рядом и вместе со мной пристально разглядывают каждого нового пассажира. Когда за тобой охотятся, приходится постоянно быть настороже. Могадорцы не предупредят о своем появлении.
   Крейтон войдет в самолет последним, после того как увидит всех пассажиров, и только если будет уверен, что опасности нет.
   Я поднимаю шторку иллюминатора и смотрю, как под самолетом суетятся работники аэропорта. Барселона едва виднеется вдалеке.
   Колено Марины рядом с моим подпрыгивает вверх-вниз без остановки. Как будто мало вчерашней битвы с могадорцами у озера, смерти ее Чепана и того, что она нашла свой Ларец, – теперь она впервые за почти десять лет покидает город, где прошло ее детство. Она нервничает.
   – Все в порядке? – спрашиваю я. Мои с недавних пор светлые волосы падают на глаза, и я вздрагиваю от неожиданности. Я забыла, что покрасила их сегодня утром – и это одна из перемен за последние сорок восемь часов.
   – Кажется, все нормально, – шепчет Марина, не сводя глаз с прохода, где толпятся люди. – Насколько я могу судить, мы в безопасности.
   – Хорошо, но я не это имела в виду, – я осторожно придерживаю ее ступню своей, и ее нога перестает дергаться. Марина виновато улыбается и продолжает пристально наблюдать за пассажирами. Через пару секунд ее колено снова приходит в движение. Я качаю головой.
   Мне жаль Марину. Ее заперли в изолированном от мира сиротском приюте с Чепаном, которая не хотела ее учить. Эта Чепан забыла, почему мы оказались на Земле. Я изо всех сил стараюсь помогать Марине, чтобы она наверстала упущенное. Я могу научить ее управлять силой. Могу объяснить, когда нужно пользоваться своим Наследием. Но первым делом я хочу показать ей, что мне можно доверять. Могадорцы заплатят за то, что сделали. За то, что отняли у нас тех, кто был нам дорог – и здесь, на Земле, и там – на Лориене. Мой личный долг – уничтожить их всех до последнего, и я уверена, что за боль Марины они тоже ответят сполна. У озера она потеряла своего лучшего друга, Гектора, а ее Чепана, как и моего, убили прямо у нее на глазах. Такое не забывается никогда.
   – Что там внизу, Шестая? – спрашивает Элла, перегибаясь через Марину.
   Я снова поворачиваюсь к иллюминатору. Рабочие на земле начинают убирать свое оборудование, проводят последнюю проверку.
   – Пока полный порядок.
   Мое сиденье прямо над крылом, это успокаивает. Мне не раз приходилось прибегать к Наследию, чтобы помочь пилотам выбраться из передряги. Однажды, над Южной Мексикой, пришлось применить телекинез – и самолет взял курс на десяток градусов правее, иначе через считанные секунды он врезался бы в гору. А в прошлом году я провела самолет со 124 пассажирами на борту через страшную грозу над Канзасом, окружив его непроницаемым облаком прохладного воздуха. Мы просвистели сквозь бурю как пуля через воздушный шарик.
   Когда рабочие наземных служб переходят к следующему самолету, я вслед за Эллой напряженно смотрю в проход. Скорее бы уже Крейтон взошел на борт. Это будет значить, что все идет как положено. По крайней мере, пока. Заняты все места кроме одного, за спиной Эллы. Где он? Я опять гляжу сквозь толстое стекло, выискивая снаружи что-нибудь необычное.
   Нагнувшись, убираю рюкзак под сиденье. Он почти пустой, так что легко там умещается. Крейтон купил мне его в аэропорту. Мы трое должны выглядеть как обычные подростки, сказал он. Как старшеклассники на экскурсии. Вот почему у Эллы на коленях учебник по биологии.
   – Шестая? – окликает меня Марина. Я слышу, как она нервно клацает застежкой ремня безопасности.
   – Ну? – отзываюсь я.
   – Ты же летала раньше, да?
   Марина всего на год старше меня, но кажется почти взрослой: серьезный задумчивый взгляд, новая модная стрижка – волосы чуть ниже плеч. Правда, сейчас она больше похожа на испуганного ребенка: съежилась в кресле и грызет ногти.
   – Да, – отвечаю я. – Это не страшно. Честно говоря, если расслабиться, это даже здорово.
   Сейчас, сидя в самолете, я невольно вспоминаю своего Чепана, Катарину. Летать с ней вместе мне не привелось. Но когда мне было девять, мы еле спаслись от могадорца, которого встретили в одном из переулков Кливленда. Обе перепугались и перепачкались пеплом. После этого Катарина решила переехать в южную Калифорнию. Наше ветхое двухэтажное бунгало стояло недалеко от пляжа, и от него было рукой подать до Международного аэропорта Лос-Анджелеса. Каждый час над нашими головами с ревом проносилась едва не сотня самолетов. Они всегда мешали Катарине со мной заниматься и не давали толком пообщаться с единственной моей подругой – худенькой соседской девочкой по имени Эшли.
   Семь месяцев я жила в тени этих самолетов. Они вместо будильника поднимали меня по утрам – на рассвете рев двигателей раздавался прямо над моей кроватью. Ночью они пролетали надо мной зловещими призраками, напоминая, что мне надо быть начеку, надо быть готовой сбросить одеяло и запрыгнуть в машину за несколько секунд. Катарина не позволяла мне отходить далеко от дома, так что шум моторов сопровождал меня целыми днями. В один из таких дней огромный гудящий самолет прошел так низко, что лимонад из наших пластиковых стаканчиков расплескался, и Эшли сказала:
   – Мы с мамой в следующем месяце поедем к бабушке с дедушкой. Скорей бы! Ты когда-нибудь летала на самолете?
   Эшли постоянно рассказывала, где бывала с семьей и что они там делали. Она знала, что мы с Катариной все время сидим дома, и любила похвастаться.
   – Не совсем.
   – Это как? Что значит «не совсем»? Летала или нет? Просто признайся, что ничего такого не было.
   Я помню, как щеки у меня загорелись от стыда. Ее укол достиг цели. Наконец я сказала:
   – Нет, я никогда не летала самолетом.
   Мне хотелось сказать, что я летала на чем-то повнушительнее и посерьезнее. Что на Землю меня доставил космический корабль с другой планеты под названием Лориен, и мы отмахали сто миллионов миль, а то и побольше. Но я промолчала, зная, что никому нельзя рассказывать о Лориене. Эшли посмеялась надо мной. Не попрощавшись, она пошла домой – ждать, когда ее папа придет с работы.
   – Почему мы никогда не летали на самолете? – спросила я вечером у Катарины, которая высматривала что-то сквозь шторы на окне моей спальни.
   – Шестая, – сказала она, поворачиваясь ко мне, и тут же поправила себя, – я хотела сказать, Вероника. Путешествовать самолетом слишком опасно. Для нас это настоящая ловушка. Представляешь, что будет, если мы окажемся в тысяче миль от аэропорта и только тогда обнаружим, что моги проникли за нами на борт?
   Я отлично знала, что будет. Я легко представила, как пара огромных инопланетных солдат несется по проходу с обнаженными мечами, а пассажиры кричат и прячутся за сиденья. Но это не мешало мне мечтать о том, чтобы хоть раз пережить такой простой, такой человеческий опыт – переправиться на самолете из одного города в другой. Все то время, что я жила на Земле, я не могла делать вещи, которые другие дети моего возраста считали обычным делом. Мы не оставались подолгу на одном месте, так что я не успевала с кем-то познакомиться. Я уж молчу о том, чтобы подружиться – Эшли была первой, кого Катарина разрешила пригласить в дом. Иногда, как это было в Калифорнии, я даже не ходила в школу, если Катарина считала, что так будет безопаснее.
   Конечно, мне было понятно, зачем все это нужно. Обычно я не позволяла себе расстраиваться. Но на этот раз высокомерие Эшли меня здорово задело, и Катарина это поняла. Несколько дней я молчала, и ее, видимо, так проняло, что она – вот сюрприз! – купила два билета до Денвера и обратно. Пункт назначения роли не играл, она знала, что я просто хочу полетать.
   Мне не терпелось рассказать обо всем Эшли.
   Но в день полета, уже рядом с аэропортом, Катарина заколебалась. Она нервничала и то и дело проводила рукой по коротким черным волосам. Она остригла и покрасила их накануне, перед тем как сделать себе новый паспорт. Мимо нас прошла семья из пяти человек, катя за собой тяжелые чемоданы. Слева от меня женщина в слезах прощалась со своими двумя дочерьми. Мне больше всего на свете хотелось влиться в эту обыденную жизнь, стать ее частью. Катарина пристально рассматривала людей вокруг, пока я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу рядом с ней.
   – Нет, – наконец сказала она. – Мы не поедем. Прости, Вероника, но оно того не стоит.
   Домой мы ехали молча. За нас говорили ревущие моторы пролетающих над головой самолетов. Когда мы выбрались из машины, я увидела Эшли. Она проводила меня взглядом, по ее губам я прочла: «врушка». Было ужасно стыдно.
   Но, что говорить, я и была лгуньей. Такая вот ирония. Я лгала с того самого момента, как оказалась на Земле. Сплошное вранье: как меня зовут, откуда я, где мой отец, почему я не могу пойти ночевать к подружке – я знала только ложь, и лишь она помогала мне выжить. Но Эшли назвала меня врушкой в тот самый раз, когда я говорила правду. Как же я разозлилась – не передать словами. Вбежала по лестнице в свою комнату, захлопнула дверь и от души двинула в стену.
   К моему удивлению, кулак прошел ее насквозь.
   Дверь распахнулась, и на пороге появилась Катарина с кухонным ножом, готовая защищаться. Она услышал шум, и решила, что на нас напали моги. Но когда она увидела, что я сделала со стеной, поняла: что-то во мне изменилось. Она опустила нож и улыбнулась.
   – Попасть на самолет сегодня не получилось, зато именно с этого дня начнется твое обучение.
   Сейчас, семь лет спустя, сидя в самолете с Мариной и Эллой, я словно вновь слышу голос Катарины: «Для нас это настоящая ловушка». Но я уже не та маленькая девочка и готова ко всему.
   С тех пор я летала много раз, и всегда обходилось без проблем. С другой стороны, я впервые села в самолет, не воспользовавшись своим Наследием – невидимостью. Я знаю, что сейчас я намного сильнее, и сила растет с каждым днем. Если пара могадорских солдат бросится на меня из другого конца салона, они будут иметь дело не с испуганной малявкой. Я знаю, на что способна. Я стала воином. Теперь я угроза, а не жертва.
   Марина наконец опускает ноги и выпрямляется, тяжело вздыхает. Едва слышно она произносит:
   – Мне страшно. Поскорее бы мы взлетели.
   – Все будет в порядке, – тихо успокаиваю я.
   Она улыбается, и я отвечаю ей тем же. Вчера на поле боя она показала себя сильным союзником, с потрясающими способностями. Она может дышать под водой, видеть в темноте и лечить больных и раненых. Как и вся Гвардия, она владеет телекинезом. А поскольку мы следуем друг за другом: я – Номер Шесть, а она – Номер Семь, наша связь особенная. И пока магия еще работает, только в этом порядке нас и можно убить. Могадорцам придется сначала справиться со мной, чтобы добраться до нее. А меня им никогда не одолеть.
   Элла молча сидит по другую руку от Марины. Пока мы продолжаем ждать Крейтона, она открывает учебник биологии, уставившись на страницы. Вообще-то наша маскировка не требует такой сосредоточенности. Я уже же собираюсь наклониться к ней и сказать об этом, когда замечаю, что она не читает. Она пытается перевернуть страницу силой мысли, но ничего не происходит.
   Элла – та, кого Крейтон называет Этернусом – существом, рожденным со способностью изменять свой возраст. Но она все еще очень юна, и ее Наследия не до конца развиты. Как бы она ни хотела получить свои способности прямо сейчас, всему свое время.
   Эллу доставил на Землю другой корабль. О нем я ничего не знала, пока Джон Смит – Четвертый – не сказал, что тот явился ему в видениях. Тогда она была еще младенцем, а теперь ей почти двенадцать. Крейтон считает себя ее неофициальным Чепаном – на официальное утверждение не было времени. Его долг, как и у всех наших Чепанов – помогать Элле развить ее Наследие. Он говорит, что на их корабле была небольшая стая Химер – лориенских животных, способных менять облик и сражаться вместе с нами.
   Я рада, что Элла здесь. После гибели Первого, Второго и Третьего нас осталось всего шестеро. А с Эллой стало семеро. Счастливое число, если вы верите в удачу. Лично я – нет. Я верю в силу. Наконец, Крейтон с черным портфелем в руках пробирается к нам. На нем очки и коричневый костюм, который ему великоват. Под волевым подбородком – голубой галстук-бабочка. Предполагается, что он наш учитель.
   – Здравствуйте, девочки, – он останавливается рядом с нами.
   – Здравствуйте, мистер Коллинз, – отвечает Элла.
   – Самолет битком, – говорит Марина. Это кодовая фраза, она означает, что никого подозрительного на борту нет.
   А чтобы он понял, что и на земле все выглядит нормально, я говорю:
   – Попробую поспать.
   Он кивает и садится за спиной Эллы. Наклонившись вперед между Мариной и Эллой, произносит:
   – В полете используйте время с пользой. Учитесь как следует.
   Ясно: не теряйте бдительности.
   Я не знала, как относиться к Крейтону, когда мы только познакомились. С виду он суровый и, бывает, взрывается на ровном месте. Но сердце у него доброе, и он здорово разбирается, что к чему в этом мире. Официальный он Чепан или нет, но свою роль он воспринимает всерьез. Говорит, что умрет за каждого из нас. Он сделает все, что угодно, чтобы победить могадорцев и отомстить им. Я доверяю ему безоговорочно.
   Однако в этот самолет на Индию я села без особого желания. Лучше бы как можно быстрее вернуться в Америку, к Джону и Сэму. Но вчера, на плотине над бойней у озера, Крейтон сказал нам, что Сетракус Ра – могущественный предводитель могадорцев – скоро окажется на Земле. Если он уже не здесь. Его прибытие значит, что могадорцы видят в нас угрозу и приложат все усилия, чтобы от нас избавиться. Стоит к этому готовиться. Можно сказать, что Сетракус неуязвим. Только Питтакус Лор, один из старейшин Лориена, смог бы с ним справиться. Тут-то мы и испугались. Что же тогда будет с нами? Когда же Марина спросила, есть ли хоть у кого-то из нас шанс победить Ситракуса, Крейтон выложил кое-что новенькое – знание, которое доверили всем Чепанам. Один из нас, Гвардейцев, мощью не уступает Питтакусу. Просто потрясающе. Один из нас должен нарастить силы и одолеть Сетракуса Ра. Остается только верить, что этот самый «один из» не был Первым, Вторым или Третьим, что он еще жив. Если так, у нас и правда есть шанс. Нам надо только подождать и понять, кто это. Будем надеяться, что скоро он себя проявит.
   Крейтон думает, что уже нашел равного Питтакусу.
   – Я прочел о мальчике из Индии, который, похоже, обладает невероятной силой, – объявил он нам. – Живет высоко в Гималаях. Одни считают его реинкарнацией индуистского бога Вишну. Другие полагают, что он инопланетянин, способный изменять свой облик.
   – Как я, папа? – спросила Элла. С каких это пор между ними отношения отца и дочери? Хорошенькое дело. Я невольно почувствовала, как меня кольнула зависть – к тому, что у нее еще есть Чепан, к которому можно обратиться за советом.
   – Он не изменяет свой возраст, Элла. Он превращается в животных и другие существа. Чем больше я о нем узнаю, тем больше убеждаюсь, что он из Гвардии. Уверен, он обладает всеми Наследиями и сможет сразиться с Сетракусом и убить его. Нам надо как можно скорее найти этого парня.
   Мне не хочется гоняться за еще одним Гвардейцем прямо сейчас. Я знаю, где находится Джон или где он может быть. Голос Катарины в моей голове призывает следовать инстинктам. А инстинкты говорят, что сначала нам нужно найти Джона. Это наименее рискованный шаг из всех возможных. Куда безопаснее, чем мчаться на край света из-за предчувствий Крейтона и слухов в интернете.
   – Это может быть ловушка, – говорю я. – Что если все эти истории пишут специально, чтобы мы на них наткнулась – и поехали в Индию?
   – Я понимаю твое беспокойство, Шестая. Но поверь мне, я сам мастер подделывать информацию в интернете. Это не фальшивка. Слишком много источников указывают на этого мальчика. Он не бежит, не прячется. Он просто есть, и кажется очень могущественным. Если он один из вас, нам надо добраться до него раньше могадорцев. Когда закончим с этим делом, поедем в Америку и встретимся с Четвертым.
   Марина посмотрела на меня. Она не меньше моего хотела найти Джона – отслеживала в интернете все новости о его приключениях. Она чувствовала, что он – один из нас. Я подтвердила ее подозрения.
   – Обещаете? – спросила она.
   Крейтон кивнул.
   Голос пилота возвращает меня к реальности. Мы готовимся к взлету. Как же хочется развернуть самолет и направить его в Западную Виргинию. К Джону и Сэму. Надеюсь, что у них все в порядке. Меня преследует образ Джона в тюремной камере. Не стоило рассказывать ему о базе могов в горах, но он хотел вернуть свой Ларец. Как бы я заставила его об этом забыть?
   Самолет выруливает на взлетную полосу, и Марина хватает меня за запястье.
   – Мне так не хватает Гектора. Он бы сейчас сумел сказать что-нибудь такое, от чего мне стало бы лучше.
   – Все хорошо, – говорит Элла, держа ее за другую руку. – У тебя есть мы.
   – Хочешь, придумаю что-нибудь умное? – предлагаю я.
   – Спасибо, – отвечает Марина, но звук больше похож на всхлип. Я позволяю ей вцепиться ногтями в мою руку и ободряюще улыбаюсь. Спустя минуту мы уже поднимаемся в воздух.

Глава вторая

   Я пытаюсь отвлечься, рассматривая во всех подробностях крохотную спальню. Дом заброшен и рушится на глазах. Укрытия хуже Девятый подобрать не мог. Глаза меня подводят. Узор на желтых обоях приходит в движение, и детали орнамента маршируют по покрытой плесенью стене как муравьи. Потрескавшийся потолок словно дышит, поднимаясь и опускаясь с пугающей скоростью. В стене между спальней и гостиной зияет большая рваная дыра, как будто кто-то врубился в нее отбойным молотком. По всей комнате валяются сплющенные банки из-под пива. Доски пола истерзаны, словно о них точили когти дикие звери. Я слышал, как снаружи среди деревьев что-то шуршало, но беспокоиться еще и об этом нет сил. Вчера я проснулся от того, что по щеке полз таракан. Я едва смог поднять руку, чтобы его смахнуть.
   – Эй, Четвертый! – доносится до меня сквозь пролом в стене. – Ты проснулся или как? Обедать пора, еда стынет.
   Я с большим трудом поднимаюсь на ноги. Меня шатает, голова страшно кружится – кое-как прохожу в помещение, которое когда-то было гостиной, и падаю на замызганный серый ковер. Я знаю, что Девятый здесь, но меня не хватает даже на то, чтобы хорошенько его разглядеть – глаза сами собой закрываются. Все, чего я хочу, – положить голову на колени Саре. Или Шестой. Любой из них. Я не в состоянии ясно мыслить.
   Моего плеча касается что-то теплое. Я перекатываюсь на спину и вижу Девятого. Он сидит на потолке надо мной, его длинные черные волосы свисают вниз. Он что-то грызет, его руки перемазаны жиром.
   – Где мы на этот раз? – спрашиваю я. Сквозь окна рвется яркий солнечный свет, и я прикрываю веки. Мне нужно еще поспать – да что угодно, только бы очистить голову и восстановить силы. Я неловко хватаюсь за свою голубую подвеску, надеясь получить через нее хоть крупицу энергии, но камень остается холодным и мертвым.
   – На севере Восточной Виргинии, – говорит Девятый, не отрываясь от еды. – У нас бензин закончился, помнишь?
   – Смутно, – шепчу я. – Где Берни Косар?
   – Снаружи. Этот парень всегда на страже. Зверюга что надо. И как только получилось, что из всей Гвардии он достался именно тебе?
   Я отползаю в угол комнаты, прижимаюсь спиной к стене.
   – Он был со мной на Лориене – тогда его звали Хедли, – и Генри решил, что неплохо будет взять его с собой.
   Девятый швыряет через потолок обглоданную кость.
   – В детстве у меня тоже была пара химер. Не помню, как их звали. Только одна картинка осталась в голове: как они бегают вокруг нашего дома и что-то едят. Они погибли на войне, защищали нашу семью. – Девятый на секунду умолк, стиснув зубы. Я впервые увидел его не таким крутым, как обычно. Здорово видеть его настоящим, хотя и длится это всего минуту. – Во всяком случае, так мне сказал мой Чепан.
   Я таращусь на свои босые ноги.
   – Как зовут твоего Чепана?
   – Шандор, – отвечает он и встает во весь рост, по-прежнему на потолке. На нем мои ботинки. – Странно. Я и не помню, когда в последний раз произносил его имя вслух. Иногда я даже не могу вспомнить его лицо.
   Голос Девятого становится жестче, и он закрывает глаза.
   – Видимо, так и должно быть. Неважно. Они просто пушечное мясо.
   Его последние слова словно пронзают меня током.
   – Генри не был пушечным мясом. И Шандор не был! И ни один из лориенцев! И отдай мне мои ботинки!
   Девятый сбрасывает ботинки, и они шлепаются посреди комнаты. Не спеша он идет по потолку, а потом по стене.
   – Ладно, ладно, парень. Я знаю, что он не был пушечным мясом. Просто иногда от этого легче – если думать именно так. Честно говоря, Шандор был отличным Чепаном. – Девятый спускается на пол и нависает надо мной. Я и забыл, какой он высокий. Выглядит внушительно. Он сует мне под нос зажатую в горсти еду.
   – Будешь? А то я и сам управлюсь.
   От одного вида этой субстанции меня чуть не выворачивает.
   – Что это?
   – Кролик. На углях зажарил.
   Я не отвечаю. Опасаюсь, что стошнит, как только открою рот. Вместо этого я на дрожащих ногах возвращаюсь в спальню. На смех, которым меня провожает Девятый, не обращаю внимания. Дверь спальни перекошена – толком не закроешь. Но я втискиваю ее в дверной проем так плотно, как только могу. Ложусь на пол, подложив под голову свитер, и думаю о том, как я оказался здесь. Вот так – без Генри, без Сэма. Сэм мой лучший друг. Не могу поверить, что мы его бросили. Сэм был верным товарищем, несколько месяцев мы путешествовали и сражались бок о бок. Я всегда чувствовал его поддержку. Девятый совсем не такой. Безрассудный высокомерный эгоист. И к тому же хам. Я представляю себе Сэма. Там, в пещере могов, с упертым в плечо автоматом, в окружении десятка могадорских солдат. Я не смог к нему пробиться. Не смог его спасти. Мне надо было сражаться лучше, бежать быстрее. Я должен был бросить Девятого и вернуться за Сэмом. На моем месте он бы так и поступил. Бесконечное чувство вины тяжело наваливается, не дает двигаться и дышать, пока я наконец не засыпаю.
   Темно. Я больше не в домике в горах с Девятым. Чувствую себя здоровым, будто и не напоролся на силовое поле. Туман в голове рассеялся, хотя я не знаю, где нахожусь и как сюда попал. Зову на помощь, хотя собственного голоса не слышу, но хотя бы губы двигаются. Я шагаю вперед, выставив перед собой руки. Неожиданно ладони начинают источать Люмен. Поначалу слабый, свет крепнет и превращается в два мощных луча.
   – Джон, – кто-то хриплым шепотом зовет меня по имени.
   Я взмахиваю руками, пытаясь осмотреться, но свет выхватывает только пустоту. Меня могут увидеть. Направляю ладони вниз, чтобы Люмен помогал различать дорогу, и иду на голос. Хриплый голос снова и снова повторяет мое имя. Кажется, его обладатель юн и напуган. Потом раздается окрик, резкий и громкий – кто-то другой отрывисто отдает короткие команды.
   Теперь я узнаю обоих. Это Сэм – мой потерянный друг и Сетракус Ра – мой злейший враг. Значит, я приближаюсь к базе могадорцев. Вижу голубое силовое поле – источник злейшей боли. Почему-то сейчас я знаю, что оно не способно мне навредить, и без колебаний прохожу насквозь. Пока я шагаю, раздается крик Сэма. Нахожу вход в горный лабиринт и иду по тоннелям. Голова разрывается от полного муки вопля. Я вижу следы огня – остались после недавней битвы, когда я метнул шар зеленой лавы в недра горы. Он угодил в баки с топливом, и каменную глыбу затопило море огня. Я иду через огромный главный зал, по его спиральным карнизам, и ступаю на каменный мост. Недавно мы с Сэмом пересекли его под покровом невидимости. Следуя дальше, миную разветвления коридоров – и все это время слышу, как мой друг исходит криком. Я знаю, куда направиться, еще до того, как оказываюсь в нужном месте. Круто уходящий вниз коридор упирается в просторный зал. Вдоль его стены тянется ряд тюремных камер.
   Они здесь. Сетракус Ра возвышается посреди зала. Он огромен и выглядит омерзительно. Сэм рядом с ним, внутри небольшой круглой клетки. Пыточной шар, предназначенный специально для него. Его руки вытянуты над головой, а ноги широко разведены в стороны и скованы цепями. Из множества трубок на его кожу капает дымящаяся жидкость. Под клеткой – лужицы запекшейся крови. Я останавливаюсь в десятке футов от них. Сетракус Ра чувствует мое присутствие и оборачивается. На его массивной шее покачиваются три лориенские подвески, снятые с убитых Гвардейцев. Шрам у него на горле пульсирует темной энергией.
   – Давно не виделись, – рычит Сетракус.
   Я открываю рот, но не могу издать ни звука. Голубые глаза Сэма обращаются ко мне, но я не могу понять, видит ли он меня на самом деле.
   Жидкость все прибывает, исходит паром, жжет запястья Сэма, его грудь, колени и ступни. Густая струя разбивается о его щеку и стекает по шее. Это зрелище возвращает мне голос и придает ему силы.
   – Отпусти его! – кричу я.
   Взгляд Сетракуса Ра становится жестким. Подвески начинают светиться, и моя загорается вслед за ними. Голубой лоралит нагревается, а потом неожиданно вспыхивает пламенем, высвобождая мое Наследие. Я позволяю огню охватить плечи.
   – Я позволю ему уйти, – говорит он, – если ты вернешься к горе и сразишься со мной.
   Я бросаю взгляд на Сэма: он проиграл битву с болью и потерял сознание.
   Сетракус указывает на изможденное тело и обращается ко мне:
   – Тебе решать. Если ты не вернешься, я убью его и всех остальных. Если вернешься, сохраню жизнь всем.
   Я слышу голос, зовущий меня по имени. Он внушает мне, что пора подниматься. Это Девятый. Я рывком сажусь, тараща глаза. Тело в холодном поту. Уставившись в рваную дыру в стене, я несколько секунд пытаюсь прийти в себя.
   – Эй, парень! Вставай! – кричит Девятый за дверью. – У нас куча дел!
   Я поднимаюсь на колени, хватаюсь за шею и хлопаю по ней, пока не нашариваю подвеску. Стискиваю ее изо всех сил и пытаюсь уловить отзвуки криков Сэма в моей голове. Дверь спальни распахивается. Девятый стоит на пороге, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
   – Нет, правда, приятель. Давай, ноги в руки и пошли. Надо отсюда убираться.

Глава третья

   Воздух в Нью-Дели тяжелый и липкий. Мы идем по тротуару. Крейтон держит подмышкой ларец Марины. Машины, бешено сигналя, едва движутся по забитым дорогам. Мы настороже: осматриваемся, выискиваем малейшие признаки слежки. На первом же перекрестке оказываемся в густой пестрой толпе: женщины, несущие на головах высокие корзины, протискиваются мимо нас, мужчины с ведрами воды на коромыслах кричат, чтобы мы убирались с дороги. Нас окружают запахи, звуки, суета захватывает, но мы стараемся не терять бдительности.
   На другой стороне улицы оживленный рынок, который, похоже, растянулся на многие мили. Вокруг снуют дети, торгующие разной дребеденью, и мы то и дело отказываемся от вырезанных из дерева безделушек и украшений из слоновой кости. Организованный хаос Нью-Дели ошарашивает, но я рада оказаться в гуще жизни, рада хотя бы на мгновение отвлечься от нашей войны.
   – Куда теперь? – спрашивает Марина, стараясь перекричать шум.
   Крейтон вглядывается в поток людей, которые переходят дорогу.
   – Ну, раз мы теперь далеко от аэропорта и камер, думаю, можно поймать…
   Такси резко тормозит прямо перед нами, поднимая клубы пыли, и водитель распахивает пассажирскую дверцу.
   – … такси, – заканчивает Крейтон.
   – Пожалуйста. Куда вас отвезти? – спрашивает водитель. Он выглядит совсем юным и заметно нервничает, словно это его первый рабочий день.
   Марина то ли реагирует на его волнение, то ли отчаянно хочет выбраться из толпы, – она сразу же запрыгивает на заднее сиденье и забивается в самый угол.
   Крейтон устраивается на переднем сиденье и диктует водителю адрес. Мы с Эллой садимся сзади, рядом с Мариной.
   Водитель кивает и вдавливает педаль газа в пол, так что мы вжимаемся в потрескавшиеся пластиковые сиденья. Мимо проносится Нью-Дели, все его звуки и цвета сливаются и тонут в сплошной неразберихе. Мы со свистом мчимся мимо машин, рикш, коз и коров. Таксист закладывает такие виражи, что автомобиль едва не встает на задние колеса. Я теряю счет пешеходам, которые оказываются на волосок от гибели. Наверное, не стоит так внимательно смотреть в окно, думаю я. Нас кидает из стороны в сторону и мы падаем друг на друга. Чтобы не повалиться на грязный пол, приходится хвататься за все, что попадается под руку.
   Чтобы объехать пробку, мы взлетаем на узкий тротуар. Да, надо признать, что эта безумная поездка мне очень нравится. Годы, проведенные в бегах и битвах, превратили меня в настоящую адреналиновую наркоманку. Марина оперлась на подголовник сиденья перед собой, положила голову на руки и даже не хочет выглянуть в окно. А Элла, наоборот, перегибается через нее, стараясь ничего не пропустить. Без предупреждения водитель резко сворачивает на дорогу, идущую вдоль длинного ряда складов. Вдоль обочины выстроились военные с автоматами Калашникова. Водитель кивает им, не сбавляя скорости. Крейтон оглядывается на меня. В его лице читается беспокойство, и душа у меня уходит в пятки. На дороге нет ни одной машины – разительный контраст с бурлящим городом.
   – Куда вы нас везете? – резко спрашивает Крейтон. – Нам нужно на юг, а вы едете на север.
   Марина вскидывает голову, и они с Эллой удивленно смотрят на меня.
   Внезапно визжат тормоза, и машина останавливается. Водитель, метнувшись в переднюю дверь, перекатывается по асфальту подальше от такси. Нас окружает десяток фургонов и крытых грузовиков. На дверях каждого что-то нарисовано красной краской, но я не могу разобрать, что это. Из фургонов выпрыгивают люди в штатском с автоматами наготове. Вот теперь я действительно чувствую прилив адреналина, как всегда перед боем. Искоса гляжу на Марину – она напугана. Я знаю, что она равняется на меня и следит за моей реакцией, поэтому стараюсь оставаться внешне спокойной.
   – Вы готовы? Марина? Элла?
   Они кивают.
   Крейтон поднимает руку.
   – Погодите! Посмотри на грузовики, Шестая. Посмотри на их двери.
   – Что? – спрашивает Элла. – Что не так?
   Вооруженные люди подходят ближе, крики становятся громче. Я слишком сконцентрирована на непосредственной опасности, чтобы отвлекаться на слова Крейтона. Когда военные с автоматами угрожают мне или тем, кто мне дорог, я стараюсь сделать так, чтобы нападающие об этом пожалели.
   Марина бросает взгляд в окно.
   – Шестая, смотри! Это же номер…
   Когда дверца рядом с ней распахивается, до меня наконец доходит, что они там увидели. Вместо красных пятен на дверях отчетливо вырисовываются восьмерки.
   – На выход! – кричит военный.
   – Не сопротивляйтесь, – шепотом произносит Крейтон. Его голос кажется спокойным. – Пока что будем делать то, чего они хотят.
   Вчетвером мы осторожно выбираемся из такси, подняв руки, не отрывая взгляда от ярких цифр на дверях грузовиков. Вероятно, мы идем слишком медленно, потому что один из военных наклоняется к Элле и нетерпеливо подталкивает ее в спину. Она теряет равновесие и падает. Я ничего не могу с собой поделать. Даже если они сторонники Восьмого, сбивать с ног двенадцатилетних девочек не позволено никому. Силой разума я поднимаю парня в воздух и закидываю на крышу склада напротив. Среди конвоиров понимается паника, они размахивают автоматами и перекрикиваются.
   Крейтон хватает меня за руку.
   – Давай для начала выясним, почему они здесь, и знают ли они, где Восьмой. Силу покажем потом, если понадобится.
   Я со злостью стряхиваю его руку, но киваю. Он прав: мы не знаем, что им от нас надо. Лучше выяснить это у них, пока они еще идут на контакт. Из одного грузовика выходит высокий бородатый человек в красном берете и медленно направляется к нам. Он спокойно и уверенно улыбается, но глаза у него колючие и настороженные. Из кобуры, надетой через плечо, выглядывает пистолет.
   – Здравствуйте и добро пожаловать, – произносит он с сильным акцентом. – Я командир Грахиш Шарма из повстанческой группы Националисты Вишну Восемь. Мы пришли с миром.
   – Тогда зачем все эти автоматы? – спрашивает Крейтон.
   – Затем, чтобы убедить вас пойти с нами. Мы знаем, кто вы, и не стали бы на вас нападать. Мы бы проиграли. Вишну сказал, что вы так же сильны, как и он.
   – Как вы нас нашли? – требует ответа Крейтон. – И кто такой Вишну?
   – Вишну – это всепроницающая суть всего живого, владыка прошлого, настоящего и будущего – верховный бог и Хранитель Вселенной. Он сказал, что вас будет четверо: три юных девушки и один мужчина. Он велел мне передать вам послание.
   – Что за послание? – встреваю я.
   Командир Шарма прочищает горло и улыбается.
   – Вот его послание: Я Восьмой. Добро пожаловать в Индию. Прошу, придите ко мне как можно скорей.

Глава четвертая

   – Знаешь, тот кролик оказался лучше, чем я думал. – Он достает из кармана обрывок лианы и стягивает свои черные космы в хвост. – Приготовлю вечером еще, если тебя это устроит.
   – Думаю, я попробую добыть что-нибудь другое.
   Его как будто удивляет моя брезгливость.
   – Боишься свежей дичи? Тебе надо есть, если хочешь восстановить силы. Не знаю почему, но наши лечебные камни помогают от твоей боли не больше, чем заячье дерьмо. А твоя болезнь нам нужна как пятая нога, честно. Теряем время, парень. Нам надо привести тебя в порядок и убираться отсюда.
   Я быстро устаю – сразу ясно, насколько я ослабел. Мы отошли от нашей развалюхи всего на пару сотен метров, а я уже вымотался. Мне так хочется вернуться туда и лечь спать, но если не подниму задницу, никогда не выкарабкаюсь.
   – Эй, Девятый. Мне тут такое приснилось! Давай расскажу.
   Он фыркает.
   – Сон? Нет уж, спасибо, дружище. Ну, разве только что-нибудь про девчонок. Тогда валяй во всех подробностях.
   – Я видел Сетракуса Ра. И говорил с ним, – Девятый останавливается, но лишь на миг, и топает дальше. – Он предложил мне сделку.
   – Неужели? Какую еще?
   – Если я встречусь с ним один на один, он оставит всех остальных в живых. И Сэма тоже.
   Девятый снова фыркает:
   – Бред собачий. Могадорцы не заключают сделок. А если и уговариваются о чем, то своего слова никогда не держат. И милосердием они тоже не славятся.
   – Я подумал, почему бы мне не сделать вид, что я ему поверил? Все равно нужно вернуться в пещеру за Сэмом.
   Девятый поворачивается ко мне со скучающим видом.
   – Мне неприятно это тебе говорить, приятель, но Сэм скорее всего уже мертв. Могам плевать на нас, и на людей тоже. Думаю, тебе просто приснился кошмар. Жаль, что ты так перепугался. Да и мне твои рассказы без надобности. Но даже если это и вправду был Сетракус Ра, это явно ловушка. Попадешь в нее – сдохнешь. И на десять километров подойти не успеешь, как умрешь. Гарантирую.
   Он разворачивается и уходит.
   – Сэм не мертв! – говорю я, чувствуя, как во мне поднимается гнев, и впервые за последние дни я чувствую в себе силу. – И этот сон был реален. Сетракус Ра пытал его! Я видел, как Сэма ошпаривают кипящей жидкостью! Сидеть на месте я не стану и мучить его не позволю.
   Он опять смеется, но на этот раз без злой иронии. Поддержать меня не пытается, но тон его явно смягчается.
   – Послушай, Четвертый. Ты слишком слаб, чтобы туда добраться. Я уж молчу о том, чтобы сразиться с самым могущественным существом в галактике. Может, это и звучит бессердечно, парень, но Сэм человек. Ты все равно не сможешь спасти их всех, так что прекращай тратить время и силы. Твои ресурсы не бесконечны.
   Люмен в моих ладонях начинает светиться. Я его контролирую – мне явно лучше. Надеюсь, что это свечение – знак того, что меня отпускает после столкновения с голубым силовым полем.
   – Слушай, Сэм – мой лучший друг. Усвой это и держи свое мнение о моих силах при себе.
   – Нет, это ты послушай, – безо всякого выражения говорит Девятый. – Это не игрушки. Идет война, парень. Настоящая война. И ты не можешь спасать Сэма, рискуя остальными. Я не позволю тебе бросить всех и драться с Сетракусом Ра только из-за него. Мы дождемся, пока тебе не полегчает. Будем ждать, сколько придется, а потом встретимся с остальными и снова возьмемся за тренировки. Если ты против, придется сначала справиться со мной. А я вполне готов к драке. Так что давай, практика мне не помешает.
   Он поднимает руку, указывая на что-то за деревьями. Через секунду раздается короткий вскрик.
   – Попался, – ухмыляется Девятый. Он явно гордится своим умением охотиться при помощи телекинеза.
   – Есть кто-нибудь, ради кого ты не побоялся бы умереть? Рискнул бы жизнью, чтобы помочь?
   – Я рискую жизнью, чтобы помочь Лориену, – говорит Девятый, цепко и серьезно глядя на меня. – Я умру за Лориен и любого из его жителей. И если я погибну – что очень маловероятно, – то только придушив парочку могов, а третьему размозжив череп. Я пока не собираюсь носить твой символ у себя на ноге, так что давай, взрослей и перестань думать только о себе.
   Его слова меня ранят. Генри согласился бы с ним, но я не могу снова бросить Сэма. Не знаю, в чем дело: в высокомерии Девятого, или в навеянной сном тревоге, или просто в свежем воздухе и физической нагрузке, но впервые за последние дни я в состоянии нормально думать.
   – Сэм не единожды спасал мою задницу, а его отец встретил наш корабль, когда мы прибыли на Землю. Может быть, он даже погиб ради нас, ради Лориена. Твой долг перед ними обоими – вернуться со мной в пещеру. Сегодня.
   – Еще чего.
   Я делаю шаг к нему, и Девятый без колебаний хватает меня и швыряет спиной в дерево. Я поднимаюсь на ноги и готовлюсь кинуться на него, но в этот момент мы оба слышим за спиной треск веток. Девятый поворачивается на шум. Я прижимаюсь к дереву и готовлюсь ослепить Люменом любого, кто за нами крадется.
   Девятый шепчет:
   – Извини за инцидент с деревом. Пойдем посмотрим, кто там за нами следит, и убьем его, пока он не прикончил нас.
   Я киваю, и мы крадемся вперед. Шум доносится из сосняка, густого и непролазного. По мне лучше подождать и посмотреть, с чем мы имеем дело, но Девятый думает иначе. Осклабясь, он идет к соснам, готовый уничтожить то, что оттуда покажется. Шорох не умолкает, а нижние ветки шевелятся. Но видим мы не могадорскую пушку или блестящий меч. Вместо них из зарослей является черный мокрый нос бигля в белых и коричневых пятнах.
   – Берни Косар, – говорю я с облегчением. – Рад тебя видеть, дружок.
   Он подбегает ко мне, и я наклоняюсь, чтоб потрепать его за ушами. Берни Косар единственный, кто был со мной с самого начала. Он говорит мне, что рад видеть меня целым и невредимым.
   – Не больно-то он торопился, верно? – говорит Девятый.
   Я совсем забыл, что его Наследие тоже позволяет ему разговаривать с животными. Знаю, звучит по-детски, но мне неприятно, что у него такая же способность. Он и так самый взрослый и могучий из Гвардии, может делиться своей силой с людьми, он умеет пользоваться антигравитацией, обладает сверхскоростью и нечеловечески тонким слухом, телекинезом. Да наверняка он умеет что-то еще, о чем не успел рассказать. Меня от других отличает Люмен, но без источника огня он практически бесполезен. Я надеялся, что смогу развить способность говорить с животными, но теперь думаю, что Девятый найдет ей лучшее применение, прежде чем у меня получится что-то толковое.
   Вероятно, Берни Косар замечает разочарование на моем лице, потому что он спрашивает, не хочу ли я прогуляться с ним. Один.
   Девятый слышит его и говорит:
   – Давайте. БК все равно только о тебе и болтает. Когда он не охранял забор, сидел в спальне – за тобой приглядывал.
   Я продолжаю гладить его голову.
   – Так это был ты?
   Берни Косар лижет мою руку.
   – Мой второй лучший друг, – говорю я. – Ради тебя я бы тоже умер, БК.
   Девятый издает возмущенный стон, ему не нравится такая откровенная демонстрация чувств. По идее, мы должны прикрывать друг другу спину в этой огромной межгалактической войне, но иногда мне хочется, чтобы здесь были только мы с Берни Косаром. И еще Сэм. И Сара. И Шестая. И Генри. Да, честно говоря, кто угодно, кроме Девятого.
   – Пойду, найду то, что я там убил. Чтобы у нас была еда на вечер. А вы, ребята, давайте, идите на прогулку. Когда вернетесь, надо будет решить, как найти остальных. Если ты пришел в себя.
   – И как ты собираешься их искать? Адрес места встречи, который дала нам Шестая, был в кармане у Сэма. Судя по всему, он достался могам, и теперь они ждут, когда она покажется. Мне кажется, это еще одна причина найти Сэма.
   Берни Косар соглашается. Он хочет отыскать Сэма не меньше меня.
   – Поговорим об этом за ужином. Кажется, нам попался опоссум. Или ондатра, – говорит он, уходя в лес за добычей.
   Берни Косар говорит, чтобы я шел за ним, и ведет меня сквозь лес, а потом вниз по высокому, поросшему травой холму. Несколько футов тропа идет ровно, а потом поднимается снова. Мы движемся быстро. Теперь, когда ко мне возвращаются силы, нагрузка только в удовольствие. Вверху, перед нами, прижимаются друг к другу два мощных ствола. Силой разума я развожу их в стороны. БК прыгает в открывшийся проход, и я бегу за ним, вспоминая как там, в Парадайзе, мы по утрам бегали в школу. Жизнь тогда была гораздо проще. Я тренировался с Генри, а свободное время проводил с Сарой. Было так здорово выяснять, что я могу, как мои способности могут помочь мне сделать то, что нужно. Даже когда мне было страшно или я был разочарован, у меня оставалось столько возможностей, что я мог просто сосредоточиться на них. Тогда я даже не представлял, как мне повезло.
   Когда мы добираемся до вершины невысокого холма, спина у меня мокрая от пота. Мне лучше, но еще не на сто процентов. Вид на Аппалачи открывается потрясающий: горы, залитые золотистым вечерним светом, укрыты еловым ковром.
   – Да, приятель, прямо дух захватывает. Ты это хотел мне показать? – спрашиваю я.
   «Там, вдалеке, слева, – отвечает он, – Ты видишь?»
   Я всматриваюсь вдаль.
   – В той низине?
   «За ней. Гляди – там свет».
   Я прищуриваюсь и смотрю туда, куда он велит. Вижу густой лес и очертания каменистого речного русла. И наконец я различаю слева голубое сияние у корней деревьев. Это силовое поле у подножия штаб-квартиры могов. Она не дальше, чем в двух милях. Берни Косар говорит, что идти туда можно хоть сейчас. На этот раз он может отправиться со мной – ведь мы с Сэмом сломали систему, распылявшую по тоннелям горы газ, ядовитый для животных.
   Я вздрагиваю, не отрывая взгляда от голубого сияния. Там, внутри, Сэм. И Сетракус Ра.
   – А Девятый?
   Берни Косар дважды обходит вокруг и садится у моих ног.
   «Тебе решать, – говорит он. – Девятый сильный и быстрый, но непредсказуемый».
   – Ты водил его сюда? – спрашиваю я. – Он знает, что мы настолько близко?
   Берни Косар склоняет набок голову, как будто отвечая «да». Не могу поверить, что он знал и не сказал мне. Все, хватит с меня Девятого.
   – Я иду обратно в дом. Пойдет с нами Девятый или нет – решать ему, но, что бы он ни сказал, пора встретиться с Сетракусом лицом к лицу.

Глава пятая

   Я не думала, что когда-нибудь буду скучать по Сестрам Святой Терезы, но сейчас отдала бы что угодно, лишь бы вернуться в монастырь. Годами я мечтала о том, чтобы сбежать от их правил и наказаний, но теперь мне хочется хоть чего-нибудь знакомого, пусть даже это будет строгая дисциплина монашеского ордена. Мой Чепан, Аделина, погибла. Ее убили могадорцы. Мой лучший и единственный друг, Гектор Рикардо, тоже мертв. Городка и монастыря тоже больше нет, их сравняли с землей моги. Эти смерти лежат на моем сердце тяжким грузом: и Рикардо, и Аделина пытались меня защитить. Господи, надеюсь, на мне не лежит проклятие. Страшно подумать – вдруг из-за того, что мне не хватает опыта и подготовки, могут пострадать другие? Я не хочу подвергать нашу миссию в Индии опасности одним своим присутствием.
   Наконец командир Шарма оборачивается и объясняет, что к чему.
   – Поездка продлится несколько часов. Располагайтесь с удобством. Вода в кулере у вас за спиной. Не привлекайте к себе внимания. Ни с кем не заговаривайте. Даже не кивайте и не улыбайтесь. Нас разыскивают.
   Крейтон наклоняет голову в знак согласия.
   – И что ты обо всем этом думаешь? – спрашивает у него Шестая. – Думаешь, он действительно там?
   – Да. Это логично.
   – Почему?
   – Горы – идеальное место, чтобы спрятать одного из Гвардии. Многие годы люди боялись приближаться к ледникам к югу от Китая. Историй о том, что там появляются инопланетяне, достаточно, чтобы напугать местных. А китайская армия не могла исследовать те края, потому что в долине появилось загадочное озеро, перекрывшее доступ. Не знаю, где тут правда, а где слухи, но в любом случае это отличное укрытие.
   – Думаешь, там есть и другие инопланетяне, помимо Восьмого? – интересуется Элла. – Ну, например, могадорцы?
   Я хотела задать тот же вопрос.
   – Не знаю, но если там кто-то и есть, то мы скоро это выясним, – говорит Крейтон. Он вытирает пот со лба и указывает на мой Ларец. – Кстати, стоит выяснить, как его содержимое поможет в нашей подготовке. Если, конечно, Марина с нами поделится.
   – Разумеется, – тихо произношу я, опуская глаза на Ларец. Я не против поделиться своим Наследием с другими. Только одно смущает: я почти не понимаю, что мне досталось. Предполагалось, что мы откроем Ларец вместе с Аделиной. Она должна была рассказать мне, как пользоваться его содержимым, как оно может спасти мою жизнь. Но этого не произошло. Спустя мгновение я говорю:
   – Но я не знаю, что делают все эти штуки.
   Крейтон касается моей руки, я встречаю его серьезный, но теплый взгляд.
   – Все в порядке, я покажу тебе, что смогу, – обещает он. – Теперь я Чепан не только для Эллы, но и для всех вас. Пока я жив, Марина, ты можешь на меня рассчитывать.
   Я киваю и кладу ладонь на замок. Теперь, когда Аделина мертва, я могу открыть Ларец сама, но это меня не радует. Шестая смотрит на меня, я знаю, что она понимает, как я себя чувствую, ведь она тоже потеряла своего Чепана. Под пальцами я ощущаю холод металла. Замок подрагивает и, клацнув, падает на пол. Дорога, по которой мы едем, покрыта выбоинами и мусором, так что грузовик постоянно подпрыгивает. Мне трудно, но я стараюсь не коснуться светящегося красного кристалла в углу – того самого, из-за которого было столько проблем в колокольне. Вдруг это лориенская граната или что похуже. Я достаю пару темных очков.
   – Ты знаешь, для чего они? – спрашиваю я у Крейтона. Он рассматривает их, но тут же возвращает мне, покачав головой.
   – Не уверен, но, возможно, они помогают видеть предметы насквозь, как рентген. Или это инфракрасные очки – такие пригодятся ночью. Есть только один способ выяснить.
   Я надеваю очки и выглядываю в окно. Они немного приглушают яркий солнечный свет, но и только. Я смотрю на свои руки, но сквозь них по-прежнему ничего не видно, а лицо Крейтона выглядит как обычно – на инфракрасную картинку вовсе не похоже.
   – Ну как? – смешивается Шестая. – Что они делают?
   – Не знаю, – я снова всматриваюсь в пустынный пейзаж за окном. – Возможно, это просто солнечные очки.
   – Сомневаюсь, – возражает Крейтон, – у них есть свойство, которое ты рано или поздно откроешь. Так же как и у всего остального.
   – Можно мне попробовать? – спрашивает Элла. Я отдаю ей очки.
   Она нацепляет их на нос и поворачивается к окну позади. Я продолжаю исследовать Ларец.
   – Погодите. Все выглядит как-то по-другому, но я не могу понять, почему. Как будто все замедлилось… или ускорилось… не могу сообразить, – вдруг Элла едва не задыхается от неожиданности и вопит. – Ракета! Ракета!
   Мы следим за направлением ее взгляда, но я не вижу ничего, кроме ярко-голубого неба.
   – Где? – кричит Крейтон. Элла показывает на небо.
   – Скорей из грузовика! Мы должны выбраться отсюда немедленно!
   – Там ничего нет, – Шестая, щурясь, всматривается в горизонт. – Элла, я думаю, с этими очками что-то неладное. Я ничего не вижу.
   Элла не слушает. Не снимая очков, она перелезает через меня и открывает дверь.
   Обочина дороги усеяна острыми камнями и поросла высохшим кустарником.
   – Прыгайте! Быстро!
   Наконец мы слышим характерный звук – слабый свист высоко в небе, и там, куда указывала Элла, появляется черная точка.
   – Прыгайте! – командует Крейтон.
   Я хватаю Ларец и выскакиваю на дорогу. Ноги ударяются о твердую поверхность, колени подгибаются, и мир сужается до мешанины из коричневых и голубых пятен и резкой боли. Заднее колесо нашего грузовика с бешеной скоростью вращается совсем рядом с моей рукой, и я едва успеваю откатиться, чтобы не попасть под следующую машину.
   Я бьюсь головой об острый камень, совершаю еще один кувырок и приземляюсь прямо на Ларец. Удар такой сильный, что выколачивает из легких воздух. Содержимое Ларца вываливается в грязь. Я слышу, как Элла и Шестая давятся кашлем где-то рядом, но не могу разглядеть их в густом облаке пыли. Спустя секунду ракета вонзается в землю прямо за грузовиком, из которого мы только что выпрыгнули. Раздается оглушительно громкий взрыв, и грузовик, охваченный клубами дыма, опрокидывается на крышу. Командир Шарма все еще внутри. Джип, который мчался следом за грузовиком, не успевает свернуть и падает прямо в огромную воронку. В конвой попадают еще две ракеты. В воздухе поднимается столько пыли, что вертолетов над нами не видно, но их гул хорошо различим. Я вслепую шарю вокруг, стараясь собрать то, что выпало из Ларца. Скорее всего, до кучи я наберу камней и веток, но разбираться будем потом.
   Я как раз поднимаю с земли красный кристалл, когда воздух взрывается от автоматного огня.
   – Шестая, ты в порядке? – окликаю я ее.
   И в этот момент слышу, как кричит Элла.

Глава шестая

   – Девятый, – окликаю я его. – Куда ты спрятал мой Ларец?
   – Посмотри под раковиной на кухне, – получаю в ответ.
   Я захожу в кухню. Покоробившийся линолеум выглядит так, будто шахматную доску сначала разломали, а потом щедро залили кофе. Ручки шкафчика под раковиной едва держатся, и когда я тяну за них, раздается щелчок.
   – Стой! – вопит Девятый из другой комнаты, – я поставил…
   Дверцы распахиваются как от взрыва, и меня отбрасывает назад.
   – … ловушку, – заканчивает он.
   Прямо в меня летит десяток заостренных палочек. Только в нескольких дюймах мои инстинкты срабатывают, и я отражаю их телекинезом. Они разлетаются в стороны, вонзаясь в стены.
   Девятый стоит в дверях и смеется.
   – Прости, парень. Я совсем забыл сказать тебе, что заминировал шкаф.
   Я в ярости вскакиваю на ноги. Берни Косар вбегает в кухню и рычит на Девятого. Пока бигль отчитывает его за глупость, я заставляю палочки покинуть стены и направляю их на Девятого.
   – По голосу не похоже, что тебе жаль.
   Я действительно целюсь в него, но он успевает применить телекинез и расщепить маленькие деревянные копья на две, четыре, восемь частей – и те падают на пол.
   – Да ладно, я и правда забыл, – он пожимает плечами и идет в другую комнату. – В любом случае хватай свой Ларец и иди сюда. Нам пора выметаться, так что собирайся.
   Мой Люмен освещает заплесневелые стенки шкафчика, и я осторожно заглядываю под раковину. Сначала я ничего не вижу и начинаю думать, что Девятый надо мной смеется. Я уже готов вернуться в гостиную и потребовать, чтобы он вернул мой Ларец, но кое-что замечаю. Слева шкаф кажется глубже, чем справа. Ощупываю фальшивую стенку и отодвигаю ее. Отлично. Вот он. Я хватаю Ларец и выхожу из кухни. В гостиной Девятый роется в своем Ларце, который мы спасли из пещеры могов.
   – Рад тебя видеть, старый друг, – произносит он, доставая небольшой серебряный жезл. Потом он вытягивает желтый пупырчатый шар, похожий на странный фрукт. Мне чудится, что Девятый сожмет его и выдавит сок. Но прежде, чем я успеваю спросить, что это, Девятый запускает его по полу и быстро прижимается к стене. Ударившись о ковер, шар высоко подскакивает, меняет цвет на черный и раздувается до размеров грейпфрута. Когда он взлетает до уровня плеч, его пупырышки превращаются в острые, как бритва, шипы и разлетаются во все стороны. Я падаю на пол и перекатываюсь к Берни Косару, чтобы не наткнуться на них.
   – Какого черта? – кричу я. – Мог бы и предупредить! За последние пять минут ты уже второй раз пытаешься меня убить.
   Девятый и бровью не ведет, когда шипы резко втягиваются обратно в шар, и тот сам возвращается в его ладонь.
   – Ну-ну, расслабься, – он держит шар перед глазами, что заставляет меня затаить дыхание. – Я знал, что в тебя не попаду. Я могу контролировать шипы. Ну, частично. Обычно могу.
   – Частично? Ты шутишь? Что-то я не заметил особого контроля. Мне на пол пришлось рухнуть.
   Девятый опускает шар. Кажется, он смущен. Впрочем, не слишком.
   – Прямо сейчас я могу контролировать только цвет.
   – И все? – я не могу поверить. Да он спятил.
   Девятый пожимает плечами.
   БК говорит ему, чтобы перестал валять дурака.
   – Эй, я просто хотел убедиться, что помню, как все работает. По крайней мере то, чем я умею пользоваться, – оправдывается Девятый, швыряя шар в Ларец. – Никогда не знаешь, что тебя ждет.
   Он достает нитку зеленых камней, которой пользовался там, в пещере могов, и подбрасывает ее в воздух. Она парит над землей, образовав правильный круг, и всасывает в себя мусор, как черная дыра. Потом она поворачивается к окну в дальней стене комнаты, заливается белым светом. Девятый щелкает пальцами, и мусор вылетает из круга, разбивая то, что еще оставалось от стекла.
   – Это помню, – смеется он.
   Я открываю свой Ларец. Девятый думает, что в наших Ларцах должно быть то, что поможет найти остальных. Первым делом взгляд цепляется за голубую банку из-под кофе с пеплом Генри. Я судорожно вздыхаю и тут же вспоминаю тот день в Парадайзе, когда мы с Сарой шли по тающему снегу к мертвому телу Генри. Я пообещал Генри, что отвезу его на Лориен, и все еще собираюсь сдержать слово. Я осторожно опускаю банку на пол рядом с Ларцом и достаю кинжал с алмазным лезвием. Его рукоять вытягивается лентой и оборачивается вокруг кулака. Я верчу его туда-сюда, осматривая лезвие, и продолжаю перебирать содержимое. Я стараюсь не задерживаться на предметах, которых не знаю – талисмане в форме звезды, стопке сухих листьев, перевязанных шнурком, ярко-красном браслете, – и держусь подальше от кристалла. Он надежно упакован: два слоя полотенец, пластиковый пакет. В прошлый раз, когда я его коснулся, у меня свело желудок, и глотка наполнилась кислотой.
   Отбрасываю в сторону гладкий желтый камень Ситарис – с его помощью можно передавать Наследие другим – и натыкаюсь на продолговатый кристалл, наполненный воспоминаниями. Его поверхность напоминает воск, а внутри он похож на мутное стекло. Это первый предмет, который Генри достал из Ларца и показал мне. Тогда туман в кристалле закружился – это означало, что мое первое Наследие развивается. Кристалл был началом. Потом мне попадаются под руки очки, которые принадлежали отцу Сэма, и белый планшет – его мы с Шестой нашли в офисе Малкольма Гуда в колодце. Этого достаточно, чтобы вернуться к реальности. Я смотрю на Девятого.
   – Может быть, в наших Ларцах найдется штука, которая поможет нам пройти сквозь силовое поле. Оно в любом случае ослаблено. Может, у нас сегодня появится шанс добраться до Сэма.
   – Было бы неплохо, если бы что-нибудь из Ларцов нам пригодилось, да, – небрежно роняет Девятый, не сводя глаз с фиолетового камушка, который лежит на тыльной стороне его ладони. Камушек исчезает.
   – Что это? – спрашиваю я.
   Он переворачивает руку – камень уже внутри ладони.
   – Понятия не имею, но отличная штука, чтобы завести разговор с девушкой. Как считаешь?
   Я качаю головой и надеваю на руку красный браслет. Я надеюсь, что он поднимет меня в воздух, или из него во все стороны выстрелят лазеры, но он просто болтается у меня на запястье. Я поднимаю руку над головой, взмахиваю ей и прошу его начать работать, умоляю показать мне свои силы. Ничего не происходит.
   – Может, попробуешь его лизнуть? – смеется Девятый.
   – Все попробую, – разочарованно бормочу я. Я не снимаю браслет и надеюсь, что он сработает сам по себе.
   Все, что лежит в моем Ларце, мне дали Старейшины. У каждого предмета свое назначение, так что браслет должен как-то действовать. Под рукой оказывается бархатный мешочек, в нем семь сфер – модель звездной системы Лориена. Я открываю его, высыпаю камни в ладонь и показываю Девятому. Вспоминается, как Генри делал то же самое – но для меня.
   – Ты не это ищешь? Может, с их помощью мы отыщем остальных? У Генри были такие. Помогли нам выяснить, что еще один из Гвардии в Испании.
   – Никогда таких не видел. Как они работают?
   Я слегка дую на камни, и они оживают, наливаются светом. При виде сфер, парящих над моей ладонью, Берни Косар взвивается и лает. Они становятся планетами и кружатся вокруг солнца. Я собираюсь осветить Лориен своим Люменом, чтобы увидеть планету в пышной зелени – такой она была до атаки могадорцев. Но сферы вращаются все быстрее, и я перестаю их контролировать. Девятый подходит ближе, и мы вместе наблюдаем, как планеты одна за другой сталкиваются с солнцем, пока перед нами не оказывается один большой сияющий шар. Он вертится вокруг своей оси. От него исходит такой яркий свет, что нам приходится прикрыть глаза. Наконец он тускнеет и части его поднимаются и опускаются, пока он не становится точной копией Земли. Зрелище завораживающее – даже для Девятого. На поверхности Земли мы замечаем два крохотных огонька. Судя по всему, они в Западной Виргинии.
   – Вот и мы, – говорю я.
   Шар продолжает вращаться, и мы видим еще один огонек, в Индии. Четвертый быстро движется на север – похоже, из Бразилии.
   – Когда я несколько дней назад в машине показывал Сэму и Шестой нашу солнечную систему, случилось то же самое. Шары превратились в модель Земли. Такое произошло впервые.
   – Ничего не понимаю, – говорит Девятый. – Тут всего четыре точки, а нас вроде как шестеро осталось.
   – Да. Не знаю, в чем дело. В прошлый раз точка показалась в Испании, – говорю я. – А потом шар помутнел, и мы услышали голос, который в панике звал какую-то Аделину. Мы решили, что она тоже из Гвардии. Тогда Шестая и решила поехать в Испанию ее искать. Я думал, что ты хочешь связаться с остальными именно так, но, видимо, ошибся – ты никогда раньше такого не видел.
   Девятый смотрит на меня большими глазами.
   – Погоди-ка. На глаза мне эта штука не попадалась, но, думаю, Шандор мне про нее рассказывал. Честно говоря, когда мы с ним в первый раз открыли мой Ларец, серебряный жезл и шар-еж так меня потрясли, что я его почти не слушал. Но теперь я припоминаю: он говорил, что у некоторых из нас есть красный кристалл – его я и думал использовать, чтобы связаться с остальными, – а другим досталась солнечная система.
   – Что-то не понял.
   Он поворачивается к своему Ларцу, достает красный кристалл размером с зажигалку, опускает крышку, и возвращается ко мне. Я смотрю на шар и едва не вскрикиваю. Один из огоньков в Западной Виргинии исчез.
   – Стой-ка. Открой свой Ларец еще раз. Хочу кое-что проверить.
   Девятый выполняет мою просьбу, и огонек появляется снова.
   – Отлично. Теперь закрой.
   Он захлопывает крышку, и огонек исчезает.
   – Скучно, – жалуется он.
   Когда Девятый говорит, глобус становится мутным и вибрирует, отражая его голос с небольшой задержкой.
   – Стой, а это еще что? Откуда взялось эхо?
   Шар снова вибрирует.
   – Это не скучно, это потрясающе, – говорю я, глядя на шар. – Мы не видим всех шестерых из Гвардии потому, что тут можно обнаружить только тех, чьи Ларцы сейчас открыты. Смотри.
   Я приподнимаю крышку Ларца Девятого.
   Он присвистывает.
   – Круто, Четвертый, очень круто.
   Спустя мгновение мы снова слышим его голос из глобуса. Поняв, в чем дело, Девятый опускает красный кристалл.
   – Но судя по скорости этого парня, вот здесь, – я указываю на движущуюся точку, – кто бы ни скрывался в Южной Америке, сейчас он летит в самолете. Без вариантов – уж очень быстро он покрывает такие расстояния.
   – Зачем бы ему открывать Ларец в самолете? – спрашивает Девятый. – Это же тупо.
   – Может, он попал в беду. Может, он прячется в туалете и пытается понять, зачем нужны все эти штуки, – как и мы здесь.
   – Он может нас видеть?
   – Не знаю, но вдруг он нас слышит? Во что я думаю: если ты возьмешь свой красный кристалл, все, у кого есть такая солнечная система, смогут тебя услышать.
   – Если у половины из нас есть кристаллы, а другие могут включить этот большой светящийся шар, то…
   – То единственный способ нормально связываться друг с другом – это разбиться на пары, – перебиваю я.
   – Ну, раз уж мы вместе, может, нам стоит попробовать переговорить с остальными. На случай, если их солнечные системы тоже работают, – продолжаю я. – Может, где-то есть еще одна пара.
   Девятый хватает красный кристалл и подносит его ко рту, как микрофон.
   – Алло? Один, два, три, проверка связи. Так, если кто-то из Гвардии сейчас стоит перед светящимся шаром, слушайте. Четвертый и Девятый вместе, и мы готовы встретиться с вами. Мы хотим тренироваться, покончить со всем этим дерьмом и вернуться на Лориен. Срочно. Мы не хотим говорить, где мы, на случай, если моги нас подслушивают. Но если вы видите на глобусе две точки – так это мы, да. Так что… – Девятый смотрит на меня и пожимает плечами. – Это все. Конец связи и все такое.
   Неожиданно кожа под браслетом немеет. Я встряхиваю его, и руку начинает покалывать.
   – Погоди. Скажи, что мы отсюда уходим. Пусть они едут в Америку. Здесь главарь могадорцев – Сетракус Ра. Скажи, что мы хотим сразиться с ним и освободить наших друзей – чем скорее, тем лучше.
   Из глобуса доносится отраженный голос Девятого.
   – Все приезжайте в Америку. Быстро. Сетракус Ра показал здесь свою мерзкую рожу, и мы задумали с ним разобраться. Скоро. Ждите завтра новых передач.
   Девятый бросает кристалл обратно в сундук. По мне, он выглядит уж слишком самодовольно, но потом слегка смущается из-за того, что только что разговаривал с шаром. Я хмурюсь. Мою правую руку как будто положили на лед, и я уже собираюсь сорвать с себя браслет и убрать солнечную систему обратно в бархатный мешок, когда поверхность шара снова «плывет». Раздается взрыв, а на его фоне – голос, который я знаю очень хорошо. Это та же, девушка, которую мы слышали. Та, за которой Шестая поехала в Испанию. Она кричит:
   – Шестая! Ты в порядке?
   Потом мы слышим крик, и еще два взрыва сотрясают контуры шара. Я выхватываю кристалл Девятого из его ларца. Ничего я так не желаю, как установить связь.
   – Шестая! – кричу я. Я бы забрался туда, если бы знал, как. – Это я, Джон! Ты меня слышишь?
   Ответа нет. До нас доносится едва различимый шум лопастей вертолета, и края глобуса снова обретают четкость. Пульсирующий огонек в Индии погас. Неожиданно шар уменьшается, превращается в семь отдельных сфер, и они падают на пол.
   – Какая-то паршивая история, – замечает Девятый, сгребая камни. Он кидает их в мой Ларец и вынимает свой кристалл из моей заледеневшей руки. Шестая в беде. И эта беда включает в себя взрывы, вертолеты и горы. И все это происходит прямо сейчас на другом конце мира. Как мне попасть в Индию? Где мне взять самолет?
   – Шестая – та девчонка, что дала тебе карту горы? Бросила тебя и этого твоего друга и улетела в Испанию? – спрашивает Девятый?
   – Да, она, – отвечаю я, рывком захлопывая крышку своего Ларца. У меня кружится голова. Что случилось с Шестой? Кто эта вторая девушка, голос которой я слышал уже дважды? А с моей рукой явно что-то не так. Ее голос отвлек меня от неприятных ощущений. Теперь же, когда я пытаюсь снять браслет с запястья, он обжигает пальцы.
   – Какая-то ерунда происходит с этой штукой. По-моему, с ней что-то не так.
   Девятый закрывает свой Ларец и тянется ко мне.
   – Ты про браслет?
   Коснувшись его, он сразу же отдергивает пальцы.
   – Черт! Он током бьется!
   – А я что сделаю?
   Я пытаюсь освободить руку и сбросить браслет. Берни Косар подбегает его понюхать, но останавливается на полпути и вскидывает голову, уставившись на входную дверь. Он поднимает уши, шерсть на загривке топорщится. «Там кто-то есть», – говорит он.
   Мы с Девятым переглядываемся и медленно отступаем вглубь комнаты, подальше от двери. Мы были так поглощены содержимым наших Ларцов и голосом той девушки, что потеряли бдительность и перестали обращать внимание на то, что происходит вокруг.
   Внезапно дверь слетает с петель. В окна влетают дымовые гранаты, осколки стекла сыплются на пол. Я хочу сражаться, но браслет причиняет такую муку, что я не могу двигаться и падаю на колени. Замечаю зеленый свет и слышу, как Девятый кричит от боли. Он падает рядом со мной. Этот зеленый свет я вижу не впервые. Свет от могадорской пушки не спутаешь ни с чем.

Глава седьмая

   Самым ласковым голосом, на который только способна, я говорю:
   – Все будет хорошо. Марина тебе поможет. Только надо ее найти.
   Я поднимаю Эллу и пытаюсь осторожно выйти из-за грузовика, прикрывая ее своим телом. И едва не спотыкаюсь о Марину и Крейтона, которые прячутся за тем, что осталось от другой машины.
   – Эллу ранили! Нам надо выбираться отсюда!
   – Их слишком много. Если мы попытаемся сбежать, нас убьют. Давайте сначала вылечим Эллу, а потом разберемся с ними, – говорит Крейтон.
   Я опускаю Эллу рядом с Мариной. На ней все еще те темные очки. Теперь я могу рассмотреть рану. Кровотечение сильное. Марина опускает руки на ногу Эллы и закрывает глаза. Элла судорожно переводит дыхание, и ее грудь начинает быстро опускаться и подниматься. Удивительно наблюдать за Наследием Марины в действии. Рядом раздается еще один взрыв, и нас обдает пылью как раз в тот момент, когда края раны смыкаются, выталкивая пулю. Кожа, черно-красная от запекшейся крови, прямо на глазах становится жемчужно-белой. Сквозь нее просвечивает край кости. Элла постепенно расслабляется. Я опускаю руку на плечо Марины и с облегчением говорю:
   – Это было потрясающе.
   – Спасибо. Круто получилось, правда?
   Марина убирает руки, и Элла медленно приподнимается, опираясь на локти. Крейтон обнимает ее. Над нами пролетает вертолет, из которого на два грузовика обрушивается настоящий ливень пуль. Рядом со мной падает кусок металла – это дымящаяся автомобильная дверца, на которой цифра восемь едва видна. От одного только взгляда на нее меня наполняет гнев. Теперь, когда Элла исцелилась, я готова ответить на удар.
   – Теперь мы им покажем! – кричу я Крейтону.
   – Это могадорцы? – спрашивает Марина, захлопывая крышку Ларца.
   Крейтон выглядывает поверх груды обломков, и ныряет обратно.
   – Это не моги. Но их много, и они приближаются. Мы можем сражаться здесь, но лучше бы заманить их в горы. Они могут оказаться кем угодно. Но если они собираются не нападать на нас, а сражаться с командиром Шармой, я не вижу причин демонстрировать ваши способности.
   Взрыв позади нас поднимает очередное облако пыли, и я вижу, как вертолет делает круг и летит к нам. Мы с Мариной переглядываемся и думаем, похоже, об одном и том же. Вряд ли получится выполнить просьбу Крейтона не использовать наше Наследие и не сделать того, что должны. Вертолет Марина берет на себя и просто меняет его маршрут. Те, кто находятся на борту, никогда не поймут, что случилось, но теперь он нам не угрожает. Кто бы ни был там, внутри, – мы не хотим подвергать их опасности. Мы с Эллой радостно наблюдаем за тем, как вращающиеся лопасти исчезают вдалеке. Крейтон хмурится. А в наше убежище пробирается командир Шарма.
   – Слава богам, вы живы, – говорит он. Я еле удерживаюсь, чтобы не ответить ему тем же. Ведь я была уверена, что его накрыло первой же ракетой. Правая рука Шармы безжизненно висит вдоль тела, из пореза на виске сочится кровь.
   – Я полагаю, вы за это в ответе, – говорю я, злобно сверля его взглядом.
   Он качает головой:
   – Это солдаты Фронта сопротивления Господа. Встречи с ними мы и пытались избежать.
   – Чего они хотят? – спрашиваю я.
   Командир Шарма оглядывает горизонт, прежде чем посмотреть мне в глаза.
   – Убить Вишну. И уничтожить всех его друзей. Таких, как вы. Сюда подтягивается подкрепление.
   Пригнувшись, я осторожно выглядываю из-за разбитого грузовика. В нашу сторону движется колонна напичканных оружием бронированных машин, над которой висит несколько вертолетов. Я замечаю крошечные огоньки, и спустя пару секунд мимо нас проносятся пули.
   – Давайте покажем им.
   – Здесь мы с ними не справимся, – говорит Командир Шарма, подхватывая здоровой рукой автомат. – У меня осталось всего двадцать человек. Хотим выжить – надо подняться выше.
   – Позвольте, я ими займусь, – говорю я.
   – Погоди, Шестая, – возражает Крейтон, поднимая Ларец Марины. – Он прав. В горах легче укрыться. Никто не помешает тебе уничтожить их всех до единого, если захочешь. Просто мне не хочется здесь светиться – на высоте нам будет лучше. Не хватало еще приманить сюда могов.
   Марина кладет руку мне на плечо.
   – Крейтон прав. Нам надо вести себя умнее. Давай не будем привлекать к себе больше внимания, чем нужно.
   – Моги? – недоуменно переспрашивает командир Шарма. Надо бы получше следить за тем, что мы при нем говорим.
   Прежде чем кто-то успевает ответить, два вертолета несутся прямо на нас, расстреливая все кругом. Несколько солдат Шармы падают, скошенные огнем, их автоматы превращаются в бесполезные куски искореженного металла. Если мы собираемся бежать, это надо делать прямо сейчас. С помощью телекинеза я поднимаю хвост одного вертолета, и его нос ныряет вниз. Пилот, точно ковбой на брыкающейся лошади, старается выровнять машину. Он резко дергает за штурвал, и двое людей выпадают из кабины. Вертолет невысоко, так что они не должны разбиться. Я осматриваю нашу колонну застывших на месте джипов и замечаю легкий дымок, идущий из одной из выхлопных труб.
   – Мотор все еще работает! – кричу я. – Бежим! Быстро!
   Все выбегают из укрытия. Командир Шарма кричит, приказывая оставшимся подчиненным отступать. Вооруженная колонна всего в сотне ярдов от нас. Пока мы бежим, я чувствую, как пуля задевает мои волосы. Другая входит в предплечье, но прежде чем я успеваю закричать, ледяные руки Марины принимаются за мою рану прямо на ходу. Все люди Шармы, кроме одного, исполняют его приказ отступать. Этот единственный солдат следует за нами. Забираемся в джип: мы вчетвером, командир Шарма и солдат. Крейтон жмет на газ, и автомобиль выносится на дорогу. Пули прошивают машину, разбивая заднее стекло, но нам удается обогнуть небольшую скалу и скрыться от лавины огня.
   Эта дорога не рассчитана на скоростную езду. Выбоины, камни, мусор – Крейтону больших сил стоит не вылететь на обочину. Джип битком набит оружием. Я беру винтовку и перебираюсь назад, ожидая, пока появится цель. Марина следует за мной, оставляя Ларец Элле. Теперь, когда у меня есть минутка для раздумий, я злюсь. Мы думали, если Восьмой остается в горах, то мы будем рядом с ним в безопасности и нас не заметят. Вместо этого на нас напали, и все из-за него. Выживем – ох, и разберусь же я с ним.
   – Куда ехать? – кричит через плечо Крейтон.
   – Давай вперед, – говорит командир. Я оглядываюсь через плечо и сквозь ветровое стекло вижу очертания Гималаев. Они приближаются, их зазубренные вершины выглядят все более грозными. Прямо перед нами коричневая пустыня обрывается, у подножия гор прихотливо извивается полоса зелени.
   – Почему эти люди хотят убить Восьмого? – спрашиваю я у командира Шармы. Ствол моей винтовки бьется о раму окна.
   – Фронт сопротивления Господа не верит, что он Вишну. Они считают, что мы совершаем святотатство, принимая какого-то мальчишку с гор за верховного бога. Они хотят уничтожить нас во имя божественной справедливости.
   – Шестая! – кричит Элла. – Ракета!
   Очки все еще на ней. Я выглядываю в окно как раз в тот момент, когда из вертолета что-то выпадает. Это ракета, и она летит прямо к нам. При помощи телекинеза я направляю ее в землю. Она ударяется о песок и камни и взрывается. Из вертолета выпускают еще две ракеты.
   – Пора покончить с этими парнями! – кричу я. – Марина, давай вместе.
   Она кивает. На этот раз, вместо того чтобы изменить траекторию ракет, мы разворачиваем их в обратном направлении – к вертолету. Мы стараемся никого не убивать без крайней необходимости. Но если выбирать между их смертью и нашей, я всегда проголосую за них.
   – Отличная работа, Шестая, – говорит Элла.
   – Гип-гип-ура и все такое, – отвечаю я с невеселой улыбкой.
   – По-твоему, теперь они оставят нас в покое? – спрашивает Марина.
   – Не думаю, что это так просто, – замечает командир Шарма.
   – У нее те же способности, что и у мальчика, которого вы зовете Вишну, – Крейтон указывает на меня. – Этого недостаточно, чтобы их убедить? Вы думаете, они все равно захотят с ним сражаться?
   – Да, если сумеют его найти, – отвечает командир.
   – Сколько людей у Фронта сопротивления Господа? – интересуюсь я.
   – Всего? Тысячи. И у них богатые спонсоры, которые щедро подкармливают их деньгами, что бы им там ни понадобилось.
   – Так вот откуда у них вертолеты, – говорит Крейтон.
   – У них водится кое-что посерьезнее.
   – Тогда лучше всего попытаться их обогнать, – подытоживает Крейтон. – Я поведу так быстро, как только смогу. Если придется сражаться, мы примем бой, но я бы предпочел обойтись.
   Пять минут проходят в напряженном молчании. Мы с Мариной следим за колонной, и каждый раз, когда проезжаем мимо чего-то достаточного крупного, при помощи телекинеза бросаем это на дорогу за нами. Высокие деревья, что мелькают вдоль обочины, быстро становятся надежной линией обороны. Машина съезжает в удивительно узкую долину и начинает подниматься в гору. Мы подъезжаем к подножью и командир Шарма говорит Крейтону, чтобы он остановился. Наклонившись, я различаю на земле множество небольших бугорков.
   – Противопехотные мины? – спрашиваю я.
   – Не знаю точно, – отвечает командир. – Но два дня назад их тут не было.
   – Есть другая дорога? – спрашивает Крейтон.
   – Нет, эта единственная.
   Неожиданно над нами раздается шум винта, но самого вертолета пока не видно, он скрыт за деревьями. Разумеется, это значит, что нас тоже не видят, но, судя по грохоту, они не так уж и далеко.
   – Мы тут как на ладони, – говорю я, лихорадочно пытаясь сообразить, что же предпринять дальше.
   Крейтон открывает дверь и выходит из машины.
   – Значит, так, – показывает он вверх и направо, – либо мы поднимаемся туда и прячемся за деревьями, либо бежим еще выше в гору.
   Я следую за ним.
   – Я не побегу.
   – И я, – Марина встает рядом со мной.
   – Тогда будем драться, – говорит командир Шарма. Он показывает в сторону холмов. – Разделимся пополам: одни расположатся справа, другие займут позицию слева. Вы двое пойдете со мной.
   Он имеет в виду Эллу и меня. Я смотрю на Крейтона, и он кивает.
   Элла поворачивается к Крейтону.
   – Справишься без меня, папа?
   Тот улыбается.
   – Что бы они со мной ни сделали, это ненадолго – Наследие Марины выручит. Думаю, со мной все будет в порядке.
   – Я присмотрю за ним, Элла, – говорит Марина.
   – Вы уверены, что нам следует это делать, командир? – спрашивает солдат. – Я могу съездить за Вишну, привезти его сюда, чтобы он помог нам.
   – Нет, бог Вишну должен оставаться в безопасности.
   Крейтон поворачивается к Элле.
   – Не снимай эти очки. Возможно, там ты будешь нашими глазами. Я так и не понял, как они работают, но будем надеяться, что они нам помогут.
   Я обнимаю Марину и шепчу ей на ухо:
   – Верь в свои силы.
   – Мне нужно вылечить командира Шарму, прежде чем вы уйдете, – говорит она.
   – Нет, – шепчу я. – Я ему пока не доверяю, а раненый он менее опасен.
   – Уверена?
   – Пока да.
   Марина кивает. Крейтон похлопывает ее по руке и жестом указывает следовать за ним и молодым солдатом. Втроем они взбираются по склону у левой кромки долины и скрываются за валуном.
   Командир Шарма, Элла и я карабкаемся в гору справа, осторожно обходя бугорки в земле. Мы занимаем позицию за большими камнями и ждем колонну. Я поворачиваюсь к командиру Шарме. Немного стыдно, что я не дала Марине его вылечить, но я уверена, что именно он и заманил нас в изощренную ловушку.
   – Как ваша рука? – шепчу я.
   Кряхтя от боли, Шарма ложится на землю и пристраивает ствол автомата на плоском камне. Потом он поднимает на меня взгляд и подмигивает.
   – Мне хватит и одной.
   Краем глаза я замечаю вертолет, но он тут же исчезает. Похоже, за него взялась Марина. А может, пилот не смог пробиться сквозь густые кроны деревьев. Я смотрю наверх, надеясь повлиять на облака, окружающие горные пики, но послеполуденное солнце их высушило. Ни ветра, ни облаков – контролировать мне нечего. Если нужно, я могу стать невидимкой, но предпочитаю пока не сообщать об этом командиру.
   – Что ты видишь? – спрашивает Элла.
   – Абсолютное ничто, – шепчу я. – Командир, Восьмой далеко отсюда?
   – Ты имеешь в виду Вишну? Не слишком. Полдня пешим ходом.
   Я собираюсь спросить, где именно. Нам надо это знать на случай, если что-то случится с командиром и дальше придется идти без него. Но меня отвлекает ржавый пикап, который на полной скорости влетает в долину. В открытом кузове стоит вооруженный человек. Даже на таком расстоянии я могу заметить, что он на грани истерики. Ствол его автомата нервно дергается из стороны в сторону, словно пытаясь контролировать все вокруг. Наш джип замечен – пикап останавливается, и солдат выбирается наружу. Следом подъезжают и другие машины. Спустившись на землю, солдат кладет на плечо ручной ракетомет. Мне приходит в голову идея.
   Я слегка толкаю командира ногой.
   – Сейчас вернусь.
   Он не успевает возразить – так быстро я скрываюсь в лесу. Как только я понимаю, что он меня больше не видит, я применяю свое Наследие, становлюсь невидимой и бегом спускаюсь в долину. Солдат уже навел прицел на наш джип, но прежде чем он успевает нажать на спусковой крючок, я вырываю у него из рук ракетомет и прикладом бью его в живот. Тот складывается пополам и с криком падает. На шум прибегает водитель с пистолетом в руках. Я целюсь ему в лицо. Ему требуется меньше секунды, чтобы понять, что парящий в воздухе ракетомет вполне работоспособен. Водитель разворачивается и убегает, подняв руки.
   Я целюсь в пустой ржавый пикап и нажимаю курок. Ракета отправляется в полет, и под автомобилем разливается огненная волна, подбрасывая его на десяток метров в воздух. Горящая машина падает на землю, подскакивает и катится вперед. Сила удара заставляет ее врезаться в наш джип. Я смотрю, как тот трогается с места и медленно катится по направлению к бугоркам на дороге, задержавшим наше продвижение. Следующие тридцать секунд наполнены резкими, оглушающими звуками взрывов: солдаты стреляют вслепую вокруг себя, а бугорки на дороге взрываются. Тысячи птиц поднимаются над деревьями, но их крики заглушает грохот рвущихся боеприпасов. Я была права. Это действительно мины. А теперь от нашего джипа осталась лишь дымящаяся груда металла.
   Разумеется, это была только увертюра. Основные действующие лица и исполнители – бронированные машины, небольшие танки, мобильные пусковые установки – уже на подходе. Судя по всему, тут пара тысяч пехотинцев. В небе зависли пять или шесть вертолетов. Я слышу жужжание, оборачиваюсь и вижу, как пусковая установка вращается и поднимается, переходя в рабочий режим. Головки пяти белых ракет нацеливаются вверх и в ту сторону, где спрятались Марина с Крейтоном. Я замечаю какое-то движение среди деревьев – в долину сбегает молодой солдат, который отправился с нами. Он безоружен и направляется прямо к пусковой установке. Сначала я думаю, что он собирается пожертвовать собой, чтобы спасти моих друзей, но в него никто не стреляет. Он останавливается, добежав до ракет, и указывает вверх, на склон, где прячутся Марина с Крейтоном. Установка поднимается еще немного и слегка меняет направление.
   Так он предатель! Он заодно с группировкой, что пытается нас убить! В следующий момент он взлетает, поднятый вверх телекинезом. Видимо, Марина тоже догадалась. Но не слишком ли поздно? Ведь он уже дал врагам знать, где она скрывается. Я смотрю на установку и готовлюсь изменить траекторию ракет, как только они покажутся. Вторая установка приходит в движение и целится прямо в меня. Я все еще невидима, но они знают, откуда вылетела ракета, попавшая в пикап. Я смогу справиться только с одним из них, а времени бежать нет. Передо мной выбор: защитить Крейтона и Марину или спастись самой.
   Установка, нацеленная на склон, стреляет. Ракеты с воем вылетают, направляясь прямо к Марине с Крейтоном. Я перехватываю контроль над ними и направляю их в землю, где они взрываются в тот же самый момент, когда берется за дело вторая установка. Я поворачиваюсь, и вижу, как их белые наконечники направлены прямо на меня. У меня нет времени что-либо предпринять, но неожиданно они разворачиваются и летят обратно к выпустившей их установке и колонне. Они попадают в пять разных машин и взрываются.
   Марина. Она спасла мне жизнь. Мы работаем вместе, как и было задумано. Эта мысль придает мне решимости покончить с этим балаганом и найти Восьмого. Я хочу кое-что передать оставшимся солдатам, так что отключаю невидимость и показываю себя. Сосредоточившись, я при помощи телекинеза управляю огнем, горящим там, где взорвались ракеты. Я отправляю его обратно по дороге, вдоль колонны. Пламя переходит от одной машины к другой – точь-в-точь костяшки домино, с той лишь разницей, что эти костяшки взрываются. Они меня поняли, оставшиеся солдаты Фронта сопротивления Господа. На мгновение мне хочется позволить себе небольшую месть. Но это слишком жестоко, в этом нет необходимости, и могадорцы на моем месте так и поступили бы. Я знаю, что мое желание устроить резню в средневековом духе ничем нам не поможет.
   – Вот так! Бегите! Или огонь с радостью доделает свое дело!
   Когда последний из них исчезает из виду, я поворачиваюсь и иду обратно, вверх по склону. Мне нужно отыскать друзей.

Глава восьмая

   Густой дым понемногу рассеивается. С пола я вижу десятки ног и черных ботинок. Я поднимаю глаза и вижу множество винтовок, нацеленных мне в голову. Я перевожу взгляд с тяжелых ботинок на противогазы и с облегчением замечаю, что они принадлежат людям, а не могадорцам. Но что же это за люди с могадорским оружием? В затылок мне упирается дуло винтовки. В нормальном состоянии я бы воспользовался телекинезом, чтобы отбросить его в горы на милю отсюда, но боль от браслета слишком сильна, чтобы я мог на чем-то сосредоточиться. Я слышу чей-то голос, он явно обращается ко мне, но даже на этом я сосредоточиться не могу.
   Я ищу что-нибудь, на чем можно сконцентрироваться, чтобы прорваться сквозь пелену боли, и вижу, что Девятый лежит на полу и стонет. Кажется, ему трудно дышать и двигать руками и ногами. Я хочу помочь ему и пытаюсь встать, но меня тут же пинком возвращают на пол. Я перекатываюсь на спину, и к моему левому глазу тут же оказывается приставлена длинная трубка. Внутри нее множество огоньков, которые сливаются в один зеленый луч. Это совершенно точно могадорская пушка – такая же парализовала меня около нашего горящего дома во Флориде. Правым глазом я вижу мужчину в шинели цвета хаки. Он снимает противогаз и открывает кольцо седых волос и кривой нос, который выглядит так, будто его не раз ломали. Я бы тоже не отказался это проделать.
   – Не двигайся, – рычит он. – А то нажму на курок.
   Я смотрю на Девятого. Кажется, он приходит в себя: выпрямляется, оглядывается, старается стереть с лица ошарашенное выражение. Мужчина с могадорской пушкой переводит на него взгляд.
   – И что это ты делаешь?
   Девятый улыбается, глаза у него спокойные и ясные.
   – Пытаюсь решить, кого из вас убить первым.
   – Заставьте его заткнуться! – кричит женщина, заходящая в дом. У нее в руках тоже могадорская пушка. Двое мужчин тяжелыми ботинками наступают Девятому на плечи, пригвождая его к полу. Женщина машет рукой в мою сторону. Кто-то хватает меня за шиворот и поднимает на ноги. Еще один мужчина хватает меня за запястья, чтобы надеть наручники.
   – Паршивец! – вскрикивает он, коснувшись моего красного браслета. Возможно, я не знаю всего, на что способен этот браслет, но такие его фокусы мне нравятся.
   Оказавшись на ногах, я пытаюсь сориентироваться. В доме десять или двенадцать человек в противогазах и с винтовками. Мужчина и женщина с могадорскими пушками, кажется, всем заправляют. Я ищу Берни, которого нигде не видно. Однако я его слышу.
   «Подождите. Давайте посмотрим, что им нужно и что они знают».
   – Чего вы от нас хотите? – спрашиваю я у мужчины со сломанным носом.
   Он смеется и оглядывается на женщину.
   – Чего мы хотим, спецагент Уокер?
   – Для начала я бы хотела узнать, кто твой друг, – говорит она, направляя трубку на Девятого.
   – Я не знаю этого парня, – отвечает тот, сдувая волосы с лица и улыбаясь. – Я просто заглянул сюда, чтобы продать ему пылесос. Дом у него настоящая помойка, я и решил, что прибраться не помешает.
   Мужчина подходит к Девятому.
   – Так вот что вы прячете в этих красивых сундучках? Пылесосы? – он кивает одному из офицеров и продолжает. – Давайте-ка на них посмотрим. Может, и я себе такой прикуплю.
   – Пожалуйста, – Девятый нехорошо улыбается. – У меня распродажа. Два по цене трех.
   На мгновение наши глаза встречаются. Потом Девятый переводит взгляд на стену, где под самым потолком притаился мотылек. Берни Косар. Я уверен, что Девятый тоже слышал приказ подождать и разобраться, в чем дело. Интересно, сможет ли он с собой совладать. Один из солдат защелкивает на запястьях Девятого наручники, и тот снова быстро садится. Я вижу, что наручники уже сломаны, он держит руки вместе, только чтобы сбить их с толку.
   Девятый ждет подходящего момента для атаки. Я не уверен, что он собирается выполнить просьбу Берни Косара. Я развожу руки за спиной в стороны, с легкостью разрывая наручники. Что бы ни произошло, мне лучше быть к этому готовым.
   Несколько солдат окружают Ларец Девятого. Один из них пытается прикладом сбить замок, но безрезультатно. Раздраженно он стучит по замку еще несколько раз и отходит.
   – Как насчет этого? – специальный агент Уокер достает револьвер. Она стреляет в замок, и пуля рикошетит, едва не угодив кому-то из них в ногу. Мужчина со сломанным носом хватает Девятого за шкирку и поднимает на ноги, а потом толкает вперед. Тот уже не может притворяться, что наручники на нем, – падает на колени, подставив ладони. Поняв, что руки у Девятого свободны, офицер кричит через плечо:
   – Принесите другие наручники! Эти сломаны!
   Уткнувшись подбородком в Ларец, Девятый смеется. Он рывков выбрасывает ноги назад и отжимается. И еще раз. Офицер пинком выбивает его правую руку, но Девятый не сбивается с ритма, отжимаясь только на левой. Офицер с размаху бьет его по левой руке, но Девятый слишком быстр. Его правая рука оказывается на полу, и он продолжает отжиматься, демонстрируя великолепную форму. Сразу четверо прыгают на него, удерживая его ноги и руки, но он только смеется. Неожиданно я обнаруживаю, что хохочу вместе с ним. Его странное чувство юмора оказывается заразным. Да, за это его трудно не уважать. Специальный агент Уокер поворачивается ко мне. Я медленно вытягиваю руки из-за спины, с моих запястий свисают искореженные наручники. Я разминаю пальцы, закладываю руки за голову и принимаюсь свистеть.
   Она прищуривается и старается придать своему лицу самое свирепое выражение, на какое только способна.
   – Знаешь, что в тюрьме происходит с такими детишками, как ты? – спрашивает она.
   – Они сбегают? Как я в прошлый раз? – я смотрю на нее большими наивными глазами.
   Девятый завывает от смеха, хотя на нем и восседает дружная команда офицеров. Должен признать, его присутствие делает ситуацию до странности веселее. Теперь и я широко улыбаюсь. Я знаю, что эти люди просто стараются делать свою работу. Они думают, что обеспечивают безопасность страны. Но прямо сейчас я их ненавижу. Ненавижу за то, что они нас задерживают. Ненавижу эту женщину за то, что она строит из себя крутую. Ненавижу то, что у них с собой могадорские пушки. Но больше всего я ненавижу их за то, что они вместе с Сарой пытались на прошлой неделе арестовать нас с Сэмом. Что они ей пообещали за то, чтобы она меня выдала? Сыграли на ее чувствах? Убедили, что так она меня спасет? Пообещали, что она сможет навещать меня, пока я буду расплачиваться за свои так называемые ошибки? Я смотрю на Берни Косара, но мотылька больше не видно. В этот момент толстый бело-коричневый таракан взбегает по моей ноге и забирается в карман джинсов.
   «Девятый готов еще немного подождать, – говорит Берни. – Но не знаю, как долго. Быстрее выясняй, что сможешь».
   Главный хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание остальных.
   – Отлично! Давайте уведем этих двоих, пока не показались наши друзья.
   – Кто ваши друзья? – спрашиваю я, хотя уже почти уверен, что правительство США по какой-то причине сотрудничает с могадорцами. Только этим можно объяснить тот факт, что оружие у них взялось могадорское. – Кого вы не хотите дожидаться?
   – Заткнись! – кричит специальный агент Уокер. Она достает мобильный телефон и набирает номер.
   – Мы приведем его и еще одного, – говорит она в трубку. – Два Ларца. Нет, но мы их откроем. Увидимся.
   – Кто это был? – спрашиваю я. Она пропускает вопрос мимо ушей и убирает телефон.
   – Эй, приятель. Я думал, ты собираешься купить пылесос, – говорит Девятый. – Мне правда нужна эта сделка. Босс убьет меня, если я опять вернусь с полной коробкой «гуверов».
   Они заставляют Девятого встать. Он потягивается и улыбается, как хитрый кот, только что наевшийся мышей.
   – Неважно, куда вы нас ведете, нас не удержит ни одна тюрьма. Если бы вы знали, кто мы, вы бы не тратили время на всю эту хрень.
   Агент Уокер смеется:
   – Мы знаем, кто вы. И если бы вы были такими умными и крутыми, как о себе возомнили, то для начала мы бы вас не нашли.
   Офицеры берут наши Ларцы и выходят через переднюю дверь. На нас надевают новые наручники. Девятому достается аж три пары.
   – Вы даже не представляете, на что мы способны, – сладким голоском произносит Девятый, пока нас ведут через двор. – Если бы я захотел, я бы убил вас всех за несколько секунд. Вам чертовски повезло, что я веду себя как паинька. Но только пока.

Глава девятая

   У меня в руках небольшая веточка из Ларца. Мне надо разобраться, на что она способна. Когда я впервые взяла ее в руки – еще в Санта-Терезе, в монастыре, когда Аделина была жива, – я не успела все выяснить. Но помню, что, выставив ее в окно, почувствовала, что-то вроде притяжения. Почти инстинктивно я тру ее гладкую поверхность большим пальцем. Через некоторое время я замечаю, что веточка как-то действует на деревья, мимо которых мы проходим. Я целюсь и концентрируюсь на том, чего я хочу от деревьев, и вскоре слышу скрип корней и шелест веток. Поворачиваюсь и иду по тропе обратно, прошу деревья защитить нас. Их кроны изгибаются и сплетаются, образуя непреодолимую преграду. Мне так хочется быть полезной, а не проклятой, и обратить свое Наследие на пользу всем нам! Так что каждый раз, когда дерево отзывается на просьбу, меня накрывает волна облегчения.
   Мы идем молча. Один раз, чтобы немного отвлечься от скучного похода, я щекочу лицо Шестой, опуская веточку перед ней. Она отбрасывает ее в сторону, не замедляя шага, полностью сосредоточившись на том, что может ждать впереди. По дороге я думаю о Шестой. О том, какой бесстрашной она была там, с солдатами. Она всегда такая спокойная, уравновешенная и собранная. Берет на себя командование и принимает решения, как будто это для нее самая естественная вещь. Когда-нибудь я стану такой же, вот увидим. Интересно, что Аделина бы подумала о Шестой… И обо мне сейчас. Интересно, как далеко бы я продвинулась теперь, если бы она продолжала меня учить. Все эти годы в приюте без ее руководства… Я понимаю, что сейчас далеко не на том уровне, до которого могла бы добраться. Я не такая сильная и уверенная в себе, как Шестая. Я даже не так много знаю, как Элла. Я стараюсь подавить обиду и сосредоточиться на последнем благородном поступке Аделины. Она бесстрашно бросилась на того мога, вооруженная простым кухонным ножом. Я стараюсь прогнать воспоминание раньше, чем представлю себе момент ее смерти. У меня никогда это не получается. Если бы мне только хватило смелости сражаться вместе с ней, или если бы я знала, как при помощи телекинеза убрать руку могадорца с шеи Аделины! Если бы я это сделала, она бы сейчас шла вместе с нами.
   – Остановимся передохнуть, – голос командира прерывает мои размышления. Он указывает на пару плоских валунов, залитых послеполуденным солнцем. Сразу за камнями журчит небольшой ручей.
   – Но недолго. Нам надо подняться повыше в горы до заката, – он поднимает глаза к небу.
   – Почему? Что будет ночью? – спрашивает Шестая.
   – Очень странные вещи. Которые вы еще не готовы увидеть, – Командир Шарма снимает ботинки и носки, аккуратно закатывает брюки и заходит в воду. Крейтон тоже разувается и следует за ним.
   – Знаете, командир, мы уже достаточно вам доверились, последовав за вами вверх по горе. Вы могли бы как минимум отвечать на наши вопросы. Наша миссия очень важна. И мы заслуживаем вашего уважения.
   – Я вполне уважаю вас, сэр, – говорит он. – Но я выполняю приказ Вишну.
   Крейтон разочарованно качает головой и поднимается выше по ручью. Я замечаю, что Элла отошла от остальных и сидит на одном из валунов. Во время перехода она ни разу не сняла темных очков и сейчас аккуратно протирает их о рубашку. Заметив мой взгляд, она протягивает их мне.
   – Прости, Марина. Не знаю, почему я так в них вцепилась. Я просто…
   – Все в порядке, Элла. Они помогли тебе заметить атаку раньше всех остальных. Мы можем не знать всех их свойств, но ты вроде хорошо с ними освоилась.
   – Думаю, да. Интересно, смогу ли я от них еще чего-нибудь добиться?
   – Что ты видела, пока мы шли? – спрашивает Шестая.
   – Деревья, деревья и еще деревья, – говорит Элла. – Я все время ждала чего-нибудь необычного, но без толку. Надеюсь, это значит, что там действительно нечего было видеть, – она явно разочарована собой, а не очками.
   Подняв свою веточку, я заставляю большое дерево изогнуться так, чтобы оно бросало тень на валуны.
   – Ну что ж, все равно продолжай пробовать.
   Элла рассматривает темные очки на свету, вертит их из стороны в сторону. Не нужно читать мысли – и так понятно, что она благодарна мне за то, что я помогла ей почувствовать себя частью команды.
   Я оглядываюсь на вытянувшуюся на земле Шестую.
   – А ты? Не хочешь покопаться в моем Ларце?
   Она встает, зевает и смотрит вверх.
   – Ну, может быть, позже.
   – Конечно, – я спускаюсь к ручью и плещу водой в лицо и шею. И только собираюсь напиться, как на берегу появляется командир Шарма и говорит, что нам нужно идти дальше. Я подхватываю Ларец и тащу его, прижимая его к бедру. Тропа становится намного круче, земля скользкая. Под ногами ни одного камня – как будто их унесло бурей. Нам трудно удержаться на ногах. Крейтон пытается разбежаться и прыгнуть, но теряет равновесие и летит в грязь.
   – Это невозможно, – говорит он, вставая и отряхиваясь. – Нам надо срезать через лес, если мы не хотим постоянно падать.
   – И речи быть не может, – возражает командир, балансируя, как акробат на канате. – Мы не можем преодолевать трудности, избегая их. Скорость не имеет значения. Главное – не останавливаться.
   – То есть, неважно, как медленно бы будем идти? И это говорит человек, который пугал нас странными вещами, что творятся здесь ночью? – фыркает Шестая. – По-моему, вам нужно сказать нам, сколько еще придется топать. И если больше трех часов – тогда уж лучше свернуть в лес и избавиться от этих трудностей, – говорит она, глядя на него сверху вниз.
   Я беру свою веточку, и мне в голову приходит идея. Я приказываю деревьям вокруг опустить ветви. Теперь мы можем за них хвататься и лезть, будто по веревочной лестнице.
   – Как насчет этого? – спрашиваю я.
   Шестая берется за ветки и проверяет их на прочность. Поднявшись на несколько футов, она оборачивается и кричит:
   – Отличный ход, Марина! Круто!
   Я продолжаю гнуть деревья на пути. Элла, все еще в черных очках, наблюдает за лесом вокруг, время от времени оглядываясь через плечо. Когда дорога уже не забирает так резко вверх и нам проще держаться на ногах, Шестая от нас убегает. Периодически она возвращается доложить, что видела. Новости каждый раз одинаковые: «дорога идет вперед». Наконец она сообщает, что нас ждет развилка, и, кажется, это сбивает командира Шарму с толку. Он прибавляет шаг.
   Когда мы доходим до развилки, он хмурится:
   – Раньше ее тут не было.
   – Как же так? – спрашивает Крейтон. – Обе тропинки выглядят совершенно одинаково. По ним явно много ходили, причем по обеим.
   Командир нервно мечется перед развилкой из стороны в сторону.
   – Клянусь вам, левой тропинки раньше не было. Вишну уже очень близко. Нам сюда.
   Он уверенно направляется по правой тропинке. Крейтон следует за ним.
   – Погодите, – говорит Элла. – Здесь справа я ничего не вижу. Очки показывают мне только темноту и пустоту.
   – Именно это мне и нужно было услышать, – произносит Шестая.
   – Нет. Мы пойдем направо, – возражает ей командир. – Я тут уже много раз ходил, девочка.
   Шестая застывает, а потом медленно поворачивается к нему.
   – Никогда. Не называйте. Меня. Девочкой, – говорит она.
   Пока командир Шарма и Шестая пытаются испепелить друг друга взглядом, я замечаю на земле, там, где тропа поворачивает влево, какие-то царапины. Бороздки неглубокие, и рисунок мелкий, так что мне приходится как следует присмотреться, но никаких сомнений: это восьмерка.
   – Если верить знаку, то Элла права. Нам нужно налево, – говорю я, указывая на цифру.
   Шестая подходит и проводит носком ботинка черту под восьмеркой.
   – Молодец, Марина, – улыбается Крейтон.
   Мы выстраиваемся в прежнем порядке: Шестая и все еще сомневающийся командир Шарма идут впереди, а я замыкаю группу. Тропа слегка поднимается, становясь все более каменистой. Затем, ко всеобщему удивлению, мы наталкиваемся на водный поток, сбегающий с дороги вниз. Камни под ногами выступают точно крохотные островки. Я перескакиваю с одного на другой, но через некоторое время все они оказываются под водой. Совершенно неожиданно оказывается, что мы идем по руслу реки. Элла первой нарушает молчание:
   – Может, очки сработали неправильно и нам все-таки не стоило сюда сворачивать?
   – Нет, все верно, – говорит командир и, наклонившись, задевает кончиками пальцев поверхность воды. – Я уже видел этот знак.
   Мы не понимаем, что он имеет в виду, но забрались уже так далеко, что возвращаться нет смысла. Течение все сильнее и быстрее, и идти против него становится сложнее. Мы продолжаем двигаться, пока вода не доходит Элле до талии, а мне и вовсе еле удается устоять на ногах. Но, так же неожиданно, как и раньше, дорога выравнивается, и ручей впадает в большое озеро. Над ним высится зазубренная каменная стена, с которой срываются четыре водопада.
   – Что это? – указывает на него Элла.
   Посреди водной глади – белый валун, а на нем установлена сверкающая голубая статуя четырехрукого человека в короне.
   – Всемогущий бог Вишну, – шепчет командир Шарма.
   – Постойте. Предполагается, что это и есть Восьмой? Статуя? – Шестая поворачивается к Крейтону.
   – Что у него в руках? – спрашивает Элла. Я смотрю на статую и замечаю, что в каждой из четырех рук что-нибудь есть: розовый цветок, белая раковина, золотой жезл, а на кончике указательного пальца четвертой руки – небольшой голубой предмет, похожий на компакт-диск.
   Командир заходит в воду глубже. Он улыбается, руки у него дрожат.
   – Вишну – это Верховный бог. В левых руках он держит раковину, в знак того, что ему дана власть создать вселенную и поддерживать ее существование, и булаву, которой он сокрушает демонов. В правых руках у него чакра, она демонстрирует чистоту разума, а под ней – прекрасный цветок лотоса…
   – Символ божественной безупречности и чистоты, – заканчивает Крейтон.
   – Да, помимо прочего! Правильно, мистер Крейтон.
   Я смотрю на статую, на ее безмятежное лицо, золотую корону и предметы в руках, и словно забываю обо всем остальном. О битве у подножия горы и резне в Испании. Об Аделине, Джоне Смите и Гекторе. О своем Ларце и Лориене. И о том, что я стою в ледяной воде. Сквозь меня струится какая-то потрясающая энергия. Судя по блаженным лицам остальных, это заразно. Я закрываю глаза, и чувствую, что попасть сюда можно только по благословению.
   – Эй! Он пропал! – вскрикивает Элла. Я распахиваю глаза, и вижу, как она срывает с себя темные очки. – Вишну исчез!
   Она права – белый валун в центре озера пуст. Шестая и Крейтон настороже, готовы к любой опасности. Я осматриваюсь. Что это, ловушка?
   – Теперь он испытает вас, – говорит командир Шарма. Только его не потрясло исчезновение Вишну. – Потому я и привел вас сюда.
   За дальнейшим мы наблюдаем одновременно. Что-то появляется на каменной стене над озером, закрывает солнце, и на воду падает длинная тень странной формы. Какая-то фигура медленно движется вдоль хребта и встает над самым дальним водопадом слева от нас.
   – Командир, – спрашиваю я, – кто это?
   – Это ваше первое испытание, – говорит Шарма, выходя на поросший травой берег озера.
   Мы следуем за ним, не спуская глаз с фигуры. Спустя секунду она изящно прыгает со скалы. Я замечаю, что ноги у нее странно короткие, а туловище широкое и округлое. Она падает медленно, буквально парит в воздухе, словно контролирует гравитацию. В воду она пикирует, разрезав ее без всякого всплеска. По озеру даже рябь не идет. Шестая сжимает висящую на шее подвеску с большим голубым камнем. Элла делает несколько шагов назад, дальше от берега.
   – Это может оказаться ловушкой, – тихо озвучивает Крейтон мои страхи. – Готовьтесь драться.
   Шестая отпускает подвеску и потирает ладони друг о друга. Я опускаю Ларец и подражаю ее движениям, но мне кажется, что я выгляжу смешно, – и исподтишка оглядываюсь: не заметил ли кто. Хорошо, что все заняты другим. Конечно, Шестая умеет сражаться, она готовилась к этому всю жизнь.
   Все, что она делает, имеет смысл. А я просто развожу суету. Я медленно опускаю руки.
   – Он будет испытывать вас по одному, – говорит командир.
   Шестая фыркает.
   – Вы не будете диктовать правила. Только не для нас, – говорит она и поворачивается к Крейтону. Тот кивает.
   – Командир, мы пришли не за этим, – добавляет Крейтон. – Мы пришли встретиться со своим другом, а не проходить испытания или сражаться.
   Командир Шарма пропускает его слова мимо ушей, выбирает место, где трава пониже, и садится. Я бы никогда бы не подумала, что он может так ловко подобрать ноги и принять позу лотоса.
   – Испытания проходят только поодиночке, – безмятежно сообщает он.
   Существо – или что там, – прыгнувшее в озеро, все еще под водой. И только я могу встретиться с ним там. Я знаю, что мне делать. И все равно не верю своим ушам, когда слышу собственный голос:
   – Я пойду первой.
   Я оглядываюсь на Шестую. Она кивает, и я ныряю в озеро. Меня обволакивает холод, и чем ниже я спускаюсь, тем темнее становится. Держу глаза открытыми, однако поначалу передо мной – только несколько дюймов мутной воды. Но постепенно я приспосабливаюсь и могу глядеть далеко вперед. На этот раз моя способность видеть в темноте оказалась очень полезной. Я позволяю легким наполниться водой, и меня охватывает знакомое спокойствие. Я дышу как обычно, предоставляя своему Наследию все контролировать.
   Достигнув илистого дна, я осматриваюсь в поисках существа, прыгнувшего со скалы. Что-то движется справа надо мной, и я разворачиваюсь навстречу. Так вот кто это. На коротких угольно-черных волосах золотая корона, брови изгибаются полумесяцами, а в носу – золотое кольцо. Он красив странной красотой, и я не могу отвести от него глаз. Я не двигаюсь и ожидаю, не покажет ли он, чего хочет. Он приближается. Когда существо оказывается в нескольких метрах от меня, и я могу разглядеть его яснее, у меня буквально падает челюсть: то, что я приняла за странный округлый торс, – на самом деле тело черепахи. Как зачарованная, я смотрю на него, ожидая, что же будет делать дальше. Когда он бросается ко мне и бьет меня обеими правыми руками, для меня это оказывается неожиданностью.
   Меня по спирали отбрасывает назад с такой силой, что я не могу сопротивляться. К счастью, продолжается это недолго. Я опять оказываюсь на илистом дне и в панике оглядываюсь вокруг, пытаясь найти его в темноте. Все мои чувства обострены и готовы обнаружить опасность. Что-то касается моего плеча, я оборачиваюсь и вижу человека-черепаху. Черт возьми, а двигается он быстро. Подмигнув, он замахивается обеими левыми руками, но на этот раз я готова: выставляю вперед предплечье и колено, отбиваю удар. Потом я изо всех сил пинаю его в грудь, переворачиваюсь и хватаю его со спины. Я держу существо за шею и оглядываюсь в поисках чего угодно, хоть сколько-нибудь похожего на оружие. Большой камень торчит из ила прямо перед нами, и я при помощи телекинеза кидаю его в своего странного соперника. Приходится приложить все силы, чтобы протащить камень сквозь толщу воды. Человек-черепаха замечает его, когда тот оказывает в нескольких дюймах, и исчезает. Камень попадает меня, и я валюсь на спину. Оглушенная, лежу на илистом дне и жду, пока существо появится снова. Его нет. Наконец я решаю подняться на поверхность.
   Шестая – первая, кого я вижу, оказавшись на воздухе. Она стоит у самой воды и ищет меня взглядом.
   – Что случилось? – окликает она меня.
   – Она прошла, – кивает командир Шарма.
   – Ты в порядке? – кричит Элла. – Я ничего не вижу в этих очках.
   – Со мной все в порядке, – кричу я в ответ. Как ни странно, это правда.
   – Что значит – прошла? – резко спрашивает Крейтон – Это было одно из его испытаний?
   Командир Шарма безмятежно улыбается, не обращая никакого внимания на его слова.
   – Ну, и кто следующий?
   Выходя из озера, я смотрю, куда показывает командир, и вижу на стене еще одну фигуру. На этот раз – бородатого гиганта с топором.
   Выбравшись на берег, выжимаю волосы. Шестая заходит в озеро по колено. С несгибаемой уверенностью она произносит:
   – Я.
   Фигура подходит к третьему водопаду и прыгает. На этот раз в воздух взметывается целый сноп брызг. Мы видим рябь на поверхности, когда бородач под водой плывет к Шестой. Из озера появляется его топор, потом огромная голова. Шестая стоит не шелохнувшись, даже не меняет выражения лица, когда исполин появляется из воды и возвышается над ней минимум на полтора метра. С рыком и воем он замахивается топором. Шестая отпрыгивает в сторону, но прежде чем он снова успевает поднять оружие, она пинает деревянную рукоять и ломает ее.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →