Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Очищенные зерна кардамона прекрасно перебивают запах алкоголя изо рта.

Еще   [X]

 0 

Мелодия Бесконечности. Книга первая (Андреева Маргарита)

Юной Маргарите пережить большое горе помогает таинственный незнакомец… Станут ли они друг для друга судьбой? Что несут в себе всё повторяющиеся странные сны? Какие тайны хранят в себе сами Маргарита и её друзья? Кто он, загадочный юноша, второй претендент на любовь девушки?

Любовно-фантастическая история, такая себе сказка для взрослых. История о добре и зле, о любви и прощении и о простых человеческих радостях.

Но тише, не спугните историю, она уже началась…

Год издания: 0000

Цена: 296 руб.



С книгой «Мелодия Бесконечности. Книга первая» также читают:

Предпросмотр книги «Мелодия Бесконечности. Книга первая»

Мелодия Бесконечности. Книга первая

   Юной Маргарите пережить большое горе помогает таинственный незнакомец… Станут ли они друг для друга судьбой? Что несут в себе всё повторяющиеся странные сны? Какие тайны хранят в себе сами Маргарита и её друзья? Кто он, загадочный юноша, второй претендент на любовь девушки?
   Любовно-фантастическая история, такая себе сказка для взрослых. История о добре и зле, о любви и прощении и о простых человеческих радостях.
   Но тише, не спугните историю, она уже началась…


Мелодия Бесконечности Книга первая Маргарита Андреевна Андреева

   © Маргарита Андреевна Андреева, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

«Мастер» для Маргариты

   Она цель жизни и единственная надежда, которая, как эликсир,
   Нас бодрит и опьяняет
   придаёт нам мужество идти своим путём до конца.
Шарль Бодлер
Ян Флеминг
   Маргарита медленно шла, сама не ведая куда, пошатываясь, точно пьяная. Девушку всю трясло от горя и отчаяния. Непролитые слёзы застилали глаза, мешая разобрать дорогу и хоть примерное направление пути. Да и какое это теперь имеет значение, когда его больше нет? Голова нестерпимо раскалывалась. Измученный разум лихорадочно искал ответы на многочисленные вопросы о смысле жизни, о справедливости, но не находил успокоения для истерзанной души, безжалостно вскрывая её – слой за слоем. Но даже сейчас затуманенный горем мозг отмечал эти вездесущие недоуменные или сочувствующих взгляды прохожих. «Да что вы можете понимать!?» – хотелось закричать в ответ. Но девушка нашла выход. Вдруг – сорвалась и побежала, будто хотела убежать от своего горя. Возможно ли убежать от боли? От невосполнимой потери? От собственных воспоминаний? Простая истина достучалась до воспаленного сознания лишь спустя полчаса, когда подкашивающиеся ноги уже устали держать, и девушка упала на колени там же, где остановилась. В голове проносились обрывки воспоминаний: улыбающееся лицо Алессио, скромный прощальный поцелуй в международном аэропорту Лос-Анджелеса, его обещание скорой встречи.
   «Алессио… Ал…»
   Перед глазами, как в калейдоскопе, мелькало, то его лицо, то терминал международного аэропорта Лос-Анджелеса, взрыв самолета во врем взлета, крики людей, паника.
   Молодой талантливый скульптор, итальянец по происхождению – был другом её названного брата, и – больше, чем другом ей. С ним ей было так хорошо и так легко, что она почти его полюбила, пусть знакомство их было недавним и не долгим – когда он, после нападения грабителей, проходил курс лечения травмированных кистей в клинике, где работал её брат. Алессио должен был лететь этим рейсом к сестре на похороны матери.
   Он был на борту того авиалайнера – теперь его сестре Бьянке предстоит хоронить уже двоих.
   Всё это невыносимо давило, все эти люди, снующие туда-сюда в ожидании увидеть какую-нибудь знаменитость, обсуждающие приезжих между собой уборщицы-мексиканки, полуденная жара и духота сводили с ума, не давая свободно дышать. И захотелось вдруг, исчезнуть, раствориться, чтобы не чувствовать больше этой боли, этих взглядов, этой дрожи во всем теле.
   Она не помнила, как покинула аэропорт, как дошла до автобусной остановки и доехала до парка, как бесцельно бродила по аллеям, уходя как можно дальше от скоплений народа, прогуливающегося по парку.
   Позже – она вновь сидела на корточках, закрыв лицо руками. Потом девушка немного пришла в себя, но её глаза всё ещё были полны слёз, а плечи изредка тихонько вздрагивали. Тугие тиски, сжимавшие голову, казалось, стремились раздробить череп, а сердце – сдавливало тяжелыми стальными обручами, затрудняющими его, и без того слабые, удары. Её бросало то в жар, то в холод. Хотелось кричать, но слёзы душили её, и хриплым воплем заходилась она, надрывая горло. Как ей теперь быть? Она больше не посмотрит в его серо-голубые глаза, не дотронется до его руки, не погладит его мягкие волосы, не услышит его голос – низкий, хрипловатый, не ощутит его прикосновений… А всего-то недавно он был живым, веселым, о чем-то мечтал, во что-то верил, кого-то любил… Только утром они разговаривали, шутили и смеялись, тепло прощаясь у терминала.
   Она уже почти ничего не чувствовала, не ощущала – ничего, даже саму себя, постепенно теряя ориентацию во времени и пространстве.
   Шла неровными зигзагами, несколько раз находясь в опасной близости от обрыва в глубокий овраг, которым заканчивался один из краёв дороги. Внезапно Маргарита оступилась и чуть не сорвалась – ей удалось ухватиться за какую-то корягу. Несколько камней скатились вниз. Проследив их путь, Маргарита ещё крепче сжала пальцы, отчаянно пытаясь выбраться на твёрдую почву. Изодрав руки и вконец обессилев, она не могла больше сопротивляться. Сознание покидало её.
   Чьи-то руки в алых перчатках подхватили её и помогли выбраться, относя подальше от края дороги.
   Девушка всё ещё не до конца понимала, что с ней произошло, и была на грани обморока. Для неё, не отличавшейся сильным здоровьем, события сегодняшнего дня были слишком тяжёлым ударом. Собрав последние силы, она сделала попытку привести в порядок хаотическое течение мыслей.
   Её лицо было испачкано, руки изодраны в кровь, её тёмно-каштановые, почти чёрные, волосы растрёпаны, глаза и нос опухли от слёз.
   Маргарита только сейчас она обратила внимание молодого мужчину. Кожа его была смуглой, черты лица – правильные, большие карие глаза смотрели на неё с любопытством и участием. Длинные чёрные, как вороново крыло, локоны вьющихся волос ниспадали по его плечам. Одежды на нем были красного цвета, и это производило сильное впечатление.
   Парень помог ей сесть и поинтересовался, всё ли у неё в порядке.
   – Алессио?… – девушка рассеянно вглядывалась в черты лица незнакомца в тщетной попытке опознать его.
   – Это кто-то дорогой тебе? Очень сожалею, но я всего лишь Джон, – тихо произнёс он, назвав своё имя на западный манер, и голос его завораживал, – А не подскажешь, прелестное создание – больно было падать? Ты же, наверняка – ангел, спустившийся с Небес, – он наблюдал за этим маленьким хрупким созданием и не мог понять, почему ему вдруг стало так тепло, почему захотелось окружить её лаской и заботой, прижать к себе, зарывшись лицом в её темные волосы и принять на себя её боль, не оставляя этой девочке ничего из того, что заставляло бы её страдать, испив губами её слезы – деликатно прильнуть к её нежным губам, оставив легкий поцелуй. Её глаза, ныне в первый раз познавшие горечь потери и слез – такие прекрасные и ясные глаза большая редкость. Они согревали теплом, дарили свет душе и надежду – сердцу. Такая юная, чистая и свежая… Господи, ну откуда такие мысли о сладости её губ, о нежности и аромате её кожи? И почему она так и притягивает его, так и стремится к ней душа?
   И стало страшно – когда-то сильные чувства точно так же захватили его, и это принесло большую боль и большую печаль. Тот первый любовный опыт оставил в его душе ещё долго не заживавшие шрамы и маленького сына – его жена нуждалась в более зрелом мужчине, и она нашла такого и полюбила его – лучшего друга и побратима. Он же считал ниже достоинства мужчины удерживать женщину силой и мешать счастью тех, чья любовь взаимна. А сам пытался найти забвение на дне бутылки – и это едва не затянуло его в бездну. От того, он так и боялся снова пускать любовь в свое сердце. но она ведь не спрашивает, она просто приходит в свой час.
   – Кто Вы? – Маргарита смотрела на парня и не могла оторвать взгляд от его глаз, в которых хотелось потеряться и спрятаться от страданий – она тонула в этих колдовских бездонных тёмных омутах, но не было страха – она не боялась, ей было спокойно. И это вызывало смятение – испытывать подобные чувства к любимым родителям или близким друзьям, которых знаешь с детства – это естественно и понятно, но к незнакомцу, которого видишь первый раз в жизни – это было Маргарите в новинку. А сердце принялось стучать всё сильнее и сильнее…
   Мужчина был привлекательный, и при других обстоятельствах она бы обязательно отметила это, сейчас же она обратила внимание прежде всего на его глаза – ей ещё не доводилось видеть такого взгляда – манящего и завораживающего, печального и прекрасного, неотвратимого и предопределенного, как сама судьба.
   – Можешь считать меня своим хранителем – улыбнулся Красный, и в его улыбке было столько теплоты и нежности, – В твоём рюкзаке есть вода? – спросил он, – Нужно промыть раны на твоих руках.
   Маргарита утвердительно закивала головой и, шмыгнув носом, сняла со спины рюкзак и достала бутылочку минеральной воды.
   Джон промыл этой водой девушке руки и, оторвав кусок от своей рубашки, перевязал Маргарите израненные ладони, в довершение ко всему, закутав её в свой плащ.
   – Теперь лучше? – заботливо спросил парень, присев перед ней на колени и положив руки ей на плечи, – И никогда, слышишь, никогда не смей даже думать… Посмотри мне в глаза и поклянись, что никогда! Ты ведь и жизни-то не видела, – с пылом начал он, потом как будто опомнился, – Прости, я позволяю себе лишнее… Но, поверь мне – это не выход. Какая бы не приключилась у Тебя беда, Ты должна жить ради того Света, что есть в Тебе, ради близких и дорогих Тебе людей. Ради кого-то, кого встретишь когда-нибудь, и для кого станешь целым миром.
   Он сказал эти слова, и она поняла, насколько он прав: только поддержка семьи и друзей поможет ей пережить потерю. Теперь, когда первый шок миновал, она и сама понимала это. А случись с ней что, то и в её семью пришла бы трагедия. Поздний ребенок в семье и единственная родная дочь своих родителей, Маргарита была избалована любовью, за свои семнадцать лет она не знала другого сценария жизни.
   – Вы спасли мне жизнь. Огромное спасибо! Благодарю от всего сердца! – в благодарственном порыве Маргарита обхватила руками его шею.
   В этот момент, точно электрический разряд прошёл по телу Джона, сердце остановилось, а потом забилось ровно и размеренно. Пришло ощущение чего-то такого близкого и родного, словно, эта маленькая девушка, почти ещё ребёнок, смогла возродить в нём давно забытое чувство. Он нарушит все правила, но сейчас в его объятиях было самое драгоценное сокровище. Он уже не сможет отпустить её от себя. И вся вечность превратилась в ничто в сравнении с этим мгновением. Его сердце снова способно любить. И это ощущение и пугало, и невыразимо радовало его – так легко и так невероятно.
   – Как тебя зовут? – спросил парень вполголоса.
   – Маргарита, – так же шепотом ответила девушка.
   – Маргарита… – повторил он за ней, – Интересно получается… В следующий раз, молодая леди, когда решите свести счёты с жизнью, не забудьте составить завещание, и помяните меня в нем – я человек скромный, мне много не надо, – Джон старался придать своему голосу как можно больше спокойствия и беззаботности.
   Минут пять Марго смотрела в никуда…
   – Ну, ты чего, малышка – обиделась, что ли? Я же пошутил. Прости, глупая шутка получилась, – парень позволил себе приобнять её, – И, милочка, я не настолько стар – можешь обращаться ко мне на ты.
   Они долго молча смотрели друг на друга.
   В темной бездне его глаз читалась удивительная мистерия сплетения человеческого и неземного, боли и страсти, отваги и чести, печали и тайн, приоткрыть завесу которых и разгадать которые она ощутила непреодолимое желание – узнать его, убедиться, что он не фантом, а реален:
   – Дайте ладонь, я погадаю вам… – расторопно исправившись и застенчиво зардевшись, – то есть… тебе, – попросила Маргарита, способности к гаданию и ясновидению передались ей от бабушки по отцовской линии – мадам Констанс знали многие и многие обращались к ней за помощью и советом, сама же Маргарита пока что пользовалась своим даром только по мелочам: временами жульничая на экзаменах или предсказывая подружкам удачу в любви.
   Джон протянул ей руку:
   – А ты не здешний. Твой дом далеко. Ты родился под другим Солнцем, под другой Луной… – тихо произнесла девушка, глядя на молодого человека, – Ты отказался от того, что твоё по праву, ты хочешь всего достичь сам. Ты жаждешь познания и мастерства. И у тебя всё будет – признание, слава, богатство, большая семья. У тебя уже есть сын, и будет ещё много детей. Тебе причинили боль, но ты ещё будешь любить и будешь любим. Ты встретишь ту, которая согреет твоё сердце и твою постель. Но, тебе придётся бороться за своё счастье – хватит ли у тебя сил противостоять всем испытаниям?
   – Неужели, меня так легко прочитать – как раскрытую книгу? – не таясь, подивился он и твердо поручился, – Уж будь спокойна, если я встречу женщину, которую полюблю, и мои чувства найдут отклик в её сердце, то буду бороться, даже если весь мир будет против. А что насчёт тебя? И я могу немного предсказывать. Тебя тоже ждёт великое грядущее.
   – Таков мой дар – читать судьбу людей. Но, мне не дано знать своё будущее. А ты давно тут, в нашем мире? – поинтересовалась Маргарита.
   – С начала времён, – слишком туманным и пространным был его ответ, но он не лгал.
   – Что же привело тебя сюда? – продолжила спрашивать девушка.
   – Я ищу свою судьбу, – в тон ей ответствовал Джон.
   – А когда ты найдёшь то, что ищешь, сколько ты пробудешь здесь?
   – До конца времён, – и снова был ей твердый ответ.
   Маргарита рассмеялась:
   – Ты такой забавный!
   Джон нарочито обиженно поджал нижнюю губу:
   – Я, что – похож на клоуна? Но, ты улыбнулась – это хорошо, – подмигнул парень.
   – Ты такой милый! Совсем как Ал… – Маргарита всхлипнула совершенно по-детски.
   – Ну, вот… Опять слёзы в два ручья, – он вытер ей лицо платком, – Планируется наводнение?
   – Прости… – девушка виновато улыбнулась сквозь слёзы.
   – Эй, это никуда не годится! Такая большая девочка… Такая красивая девочка… Тебе гораздо больше идёт улыбка. Ты не хочешь ничего мне рассказать? Иногда человеку просто необходимо выговориться, а в моём лице ты найдёшь самого внимательного и неравнодушного слушателя, – и прозвучало это так искренне и проникновенно – настолько, что у девушки мурашки пробежали по спине.
   Рита заглянула парню в глаза, и ему не жаль было бы и жизнь отдать за один этот её взгляд:
   – Я тебе верю. Я чувствую, что могу тебе верить, – и она действительно это чувствовала, уверенная, что может всецело доверять этому человеку, что он скорее собой пожертвует, чем позволит кому-то причинить ей боль.
   Она подсела ближе, обхватив колени руками и глядя на облака – куда-то туда ушло сегодня много хороших людей…
   – Жан, – обратившись она к нему, она назвала его более привычным для неё вариантом имени, – ты счастливый человек? – девушка пристально посмотрела на Джона, она уже успела малость успокоиться.
   – Человек сам выбирает свою судьбу, и в его власти сделать себя и окружающих счастливыми, – задумчиво произнес он, глядя в небо.
   – А я не могу так, не могу! Жить с этой болью выше моих сил! Что мне делать?! Ужасно – это было ужасно, там было столько людей… И дети – я сама видела, как на борт заходили с детьми, а теперь они все мертвы… Господи, это и произнести-то невозможно, а осмыслить – и подавно, – Маргарита задрожала всем телом и уже почти собралась зарыдать.
   – А ты кричи, – таким неожиданным оказался его совет, что она в недоумении захлопала длинными ресницами.
   – Нет, я серьёзно, – Джон накрыл её руку своей рукой, – Надо дать выход напряжению. Бить посуду, напиваться до чёртиков, размахивать оружием – всё это не очень – то подходит для дамы – хоть, иногда помогает.
   – И откуда же ты такой взялся?! У вас там все такие? – поинтересовалась Маргарита.
   – Такой – только я один! – не без гордости заметил парень, – Каждый из нас уникален, единственный в своем роде.
   – Да-а, от скромности ты не умрёшь, – слабо улыбнулась она.
   – А зачем же умирать? Я хочу прожить жизнь на полную катушку и потешить своё самолюбие, добившись определённых результатов, ну, а если кому-то ещё от этого будет польза – что ж, я не против.
   – Ага, «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы»?
   – Ух! Не сильно ли сказано? Вот, Ты, например, задумывалась о своём предназначении? – речь его была пылкой и проникновенной, он не притворно сам верил в то, что говорил, – А я Тебе скажу, что лишь немногим уготовлено свыше исполнять великую миссию по поддержанию мира и порядка во вселенной. Но, это и большая ответственность. Человек уже не в праве распоряжаться своей жизнью. Однажды каждому придётся отвечать, а что было сделано тобою сегодня для лучшего завтра? Прислушайся – слышишь музыку? Чудная мелодия. Посмотри вокруг: как чудесна природа. Подумай о своих близких: ты нуждаешься в них, а они нуждаются в тебе. Разве это не составляет счастье в жизни? Разве ради этого не стоит жить? Разве за это не стоит бороться? Да, я счастливый человек, если могу изменить жизнь к лучшему. И всё это неписаные законы, старые, как мир. И не жалей о времени, потраченном на людей.
   Маргарита с восхищением смотрела на этого странного парня, что так неожиданно ворвался в её жизнь:
   – Я понимаю… Хотела бы и я сказать то же самое… – поразмыслив, произнесла Марго.
   – Во всяком случае, ты – необычный человек. В твоих силах дать волю своим талантам и способностям. Главное – верно выбрать путь и не дать угаснуть твоему огню, дивному свету твоей души. Ты – настоящий Свет. Пусть ни что тебе не помешает, – Джон взял в руки её маленькую ладонь
   – Жан, Я СЛЫШУ ЕЁ! Слышу эту мелодию! – девушка порывисто схватила парня за руку и приложила её к своей груди, – Она идёт оттуда – из самого сердца.
   – Ну, вот стоит только освободить разум и устремиться к гармонии, и знание само придёт. Стоит очень захотеть и приложить усилия – и найдутся ответы на все вопросы. И, самое главное – не сдаваться. Открой свою душу и будь предельно внимательной. И не бойся ошибиться.
   – Я буду стараться, обещаю, – она улыбнулась своей самой ослепительной улыбкой.
   Парень одобрительно кивнул:
   – Любишь цветы?
   Маргарита удивлённо посмотрела на Джона – он протянул ей розу:
   – Это мне? Как ты это сделал? Это какой-то фокус? – она не верила своим глазам.
   – Скажем так – небольшой секрет. Не нравится?! Могу забрать.
   – Ну, уж нет! Не-а, я её возьму на память. Она прекрасна… – опустила взгляд Рита.
   – Прекрасна, как и ты… – тихо произнёс он, так, чтобы она не услышала.
   Пока девушка любовалась цветком, Джон что-то напевал.
   – Как поёт! Кто бы мог подумать, – прошептала Маргарита.
   Она дослушала до конца:
   – Браво, сударь, великолепно поёшь! – Марго захлопала в ладоши, не скрывая своего восторга талантом Джона.
   – Я ещё и играть умею: на гитаре и … нервах врагов, – усмехнулся он в ответ.
   – Однако, – улыбнулась девушка.
   – О! Мы с тобой заболтались и не заметили, как пролетело время, – опомнился вдруг Джон.
   – Боже! Меня же, наверное, уже ищут! – тут спохватилась и Маргарита, – Ты не проводишь меня? Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, – она вспомнила о существовании мобильного телефона и набрала номер лучшей подруги – именно ей сейчас она могла выговорится, не выслушивая нравоучительных нотаций радетельного старшего брата о том, что она заставила всех переживать. но в этот раз у неё была действительно уважительная причина. В такой ситуации она готова была выслушать любые самые резкие нотации, только бы её близкие были рядом, здоровые и невредимые.
   – Прости, но твои друзья скоро будут тут, а мне, и правда, уже пора, – с печалью в глазах он покачал головой, – Мы снова увидимся – непременно. Береги себя. Ты должна жить дальше. Ради себя и ради тех, кто тебя любит. Если бы с тобой что-то случилось, то твои близкие очень бы огорчились. Знаешь, сегодня и ты спасла меня. Мы ещё непременно встретимся, и тогда ни какая сила не сможет помешать мне быть рядом с тобой, – девушка даже представить не могла, чего стоило ему отпустить её сейчас.
   – Как же мне отблагодарить тебя, Жан? – она взяла парня за руку и вновь посмотрела в его глаза.
   – Это я должен тебя благодарить. Помяни меня в своих молитвах, – Джон слегка наклонился и коснулся губами губ девушки, и к своему стыду она отметила, что это было ей приятно, что губы его были мягкими и теплыми, и от него так приятно пахло – запах свежий и пряный, – Я не прощаюсь. До свидания, Маргарита, – ему был необходим спасительный свет, чтобы вырваться из окутавшей его тьмы, и она может стать для него этим путеводным огнем, – Я найду тебя, обязательно найду.
   – Непременно! Жан… Мне будет тебя не хватать… – она несколько раз моргнула и повертела головой по сторонам, но таинственного мужчины уже не было, вместо него она увидела приближающийся знакомый автомобиль брата. Просто мистика какая-то, да и только! Ребята вышли из машины… подруги молча обняли девушку и дали волю слезам. Она всё ещё была в шоке и не осознавала, что странный незнакомец, спасший её, практически признался в любви – только что прямым текстом не сказал. А был ли он на самом деле? Не было ли это плодом её фантазий?
   Измученная и уставшая, Маргарита заснула прямо в машине, на коленях у белокурой Даниэллы – лучшей подруги и названной сестры.
   Со временем, эта встреча начала казаться ей невероятным сном.
   Так много разных «почему?» оставил Бог на этом свете…
   День уходящий не вернуть
   Не торопись пройти свой путь
   Неосторожный сделав шаг
   Просто скажи,
   Просто скажи: «Да будет так»
   Просто пусть будет так…
Митя Фомин
   Исчезают цивилизации, вымирают нации, но те, кого мы любим будут жить вечно в нашей памяти и в наших сердцах…
   Надо только не переставать любить…

   И неизменной истиной остаётся то, что дружба и любовь являются самыми чудесными и великими силами.

   Потом был самый тяжелый период в её жизни: у девушки появилась боязнь самолетов, что и не удивительно после того, что ей довелось увидеть – и на похороны Алессио её сопровождали брат и златовласая подруга, и ещё целый месяц она провела во Франции с родителями, пока те оставались в Париже, готовясь к научному симпозиуму.
   У родителей Маргариты долгое время не получалось завести детей, что казалось горькой иронией – ученые, специализирующиеся на генетике человека, оказались бессильны помочь самим себе, находя утешение в работе. Волею судьбы, когда в теракте в торговом центре погибли их друзья и коллеги – семейная пара из Японии, их сын, чудом выживший в тот страшный день, стал им приемным сыном.
   К тому времени, когда родилась Маргарита, их научная карьера была в своем зените и требовала всё больше сил и времени, что несколько омрачало радость от такого желанного события, и даже полноценный декретный отпуск мать девушки не могла себе позволить. Но, несмотря на их занятость, Маргарита всегда ощущала их заботу и поддержку – каждую редкую свободную минуту они старались проводить с детьми, а по возможности – брали их с собой, и даже находясь в далеких командировках, они использовали для общения все доступные средства связи. Мальчик, когда вырос, решил пойти теми же стопами и стать врачом – и очень хорошим врачом, надо признать, с честью продолжив нести имя своей семьи.
   И Маргарита видела себя в медицине, временами ей казалось, что учась и наблюдая вместе с ними, она узнала уже достаточно много и сможет продолжить обучение на медицинском факультете.
   Ещё она помнила тёплые морщинистые руки бабушки Констанс, в маленьком доме которой в Провансе она в детстве часто проводила летние каникулы, – её удивительные истории и её дар видеть прошлое и будущее и исцелять хвори.
   Вот такую семью видела Маргарита, и о такой семье мечтала для себя, и даже вернувшись в Америку под покровительство названного старшего брата, она продолжала звонить и писать им сообщения каждый день, делясь всем – своими впечатлениями о прожитом дне, своими страхами и переживаниями.

   А через три месяца судьба снова подарила Маргарите встречу с её таинственным спасителем, мысли о котором она всё не могла прогнать из своей головы.

   Звуки музыки, доносившиеся из гостинной, заставили девушек замереть на пороге:
   – Это ещё что такое?! Джек должен быть ещё на смене в клинике – кто же тогда в доме? – возмутилась привлекательная спортивная блондинка с большими ясными голубыми глазами и россыпью милых веснушек на аккуратном симпатичном носу и на щеках, доставая мобильный телефон и собираясь набрать номер полицейского участка.
   – Что-то мне подсказывает, что наш тихий девичник отменяется – заметила высокая сероглазая шатенка приятной наружности с пышной причёской из крупных локонов. И голос её был чересчур низким, как для девушки, и рост её был чересчур высоким, и видно было, что она стесняется этого – ещё не научившись подавать эти свои особенности в качестве своих достоинств. А вот её большие глаза с длинными густыми черными ресницами, красивые брови и полные губы уже сейчас придавали ей особое очарование. И увлечения у неё были чисто женскими – кулинария и шитье, а уж в этом она была настоящей мастерицей.
   – Чудно всё это, – поморщилась рыжеволосая девушка с глазами цвета горного малахита, в отличии от светловолосой, очаровательные веснушки у неё были по всему лицу. Её кожа была светлее, чем у остальных подруг – она словно светилась изнутри. Её внешность, её плавные движения и скользящая походка, её неспешная тихая речь с мягким акцентом – всё создавало образ утонченного и воздушного создания, как внешне, так и внутренне. И как нельзя лучше это доказывало её увлечение балетом – на занятиях в балетном классе она могла порхать почти не касаясь пола, как сказочная нимфа.
   Маргарита вместе с подругами вошли в комнату, исполненную в стиле выдержанной английской классики, и встали, как вкопанные – на диване перед телевизором сидел смуглокожий парень, кареглазый и черноволосый, кожа его была смуглой, а одежды – алыми. Его левая рука была забинтована, а в правой он изящно держал сигарету.
   – Приветствую, красавицы! – поздоровался парень, грациозно поклонившись, всё ещё не выпуская из руки сигарету, – Здравствуй, Маргарита! Я же обещал, что мы непременно увидимся – я сдержал слово. Пришлось уладить кое-какие дела, но теперь всецело в вашем распоряжении. Я никого здесь не знаю, и, если вы согласитесь быть моими друзьями, я буду рад.
   Девушки с облегчением выдохнули – всё-таки это оказался не грабитель какой-нибудь, к примеру.
   На минуту Маргарита онемела от избытка эмоций и от неожиданности выронила на пол папку с эскизами. Парень поднял один из набросков – нарисованный на нём молодой человек, как две капли воды, походил на него самого. Он помог Маргарите собрать листы и самым последним протянул тот самый, на котором был изображен он сам, поцеловал девушке руку и подмигнул озорно:
   – Весьма польщён, прекрасно рисуете, мадемуазель.
   – Господи! Глазам своим не верю – Жан! – она бросилась парню на шею, – Прошу любить и жаловать моего спасителя!
   – О! Моя рука! Полегче с объятиями, сумасшедшая девчонка, – юноша скорчил гримасу.
   – Пардон! Всё в порядке? – спешно извинилась девушка, – Разреши представить тебе моих подруг: белокурая – Даниэлла, мне, почти, как сестра и настоящая леди – британка до кончиков ногтей, шатенка – Жюстин (так Маргарита называет на французский манер свою одногруппницу Джастину О`Нил – ирландку по происхождению), наша гордость: умница, отличница, спортсменка и волшебница кулинарии, а рыженькая – моя кузина Эллен, фея танца и будущая звезда подмостков больших и малых театров, – на что её подруги смущенно покраснели, а парень улыбнулся.
   – Так вот каков герой Маргариты… Наслышаны о вас, молодой человек, – светловолосая оценивающе посмотрела на него.
   – Надеюсь, хорошее? – Джонни пустил дым колечками.
   – Так… чёрные волосы, чёрные глаза, аркан, красная одежда… это он… Нет, это… Да нет же, я почти уверена, что это Яма. Я правильно думаю, Дхармараджа («Царь Справедливости» – эпитет повелителя и верховного судьи загробного царства в буддизме и индуизме, более известного как Яма или царь Энма, отличительными Атрибутами которого являются алый цвет одежд и алый шелковый аркан) – поделилась своими размышлениями Даниэлла, когда повнимательнее присмотрелась к парню, полезно иногда проявлять интерес к наукам и культуре помимо учебной программы – а сколько ещё непознанного может открыть знаменитая всезнающая «Википедия».
   – А кто это? Он не опасен? – тихо спросила кудрявая Джастина с выражением испуга на лице и в голосе, пока парень не сводил глаз с Маргариты. Эллен лишь скромно промолчала, отведя глаза в сторону, опасаясь лишний раз посмотреть на него.
   – Если коротко – большая шишка, – так же тихо отозвалась блондинка, – Он – не человек. Таких, как он, принято называть демонами, существо вне человеческих понятий, вне категорий добра и зла, которого сама смерть старается обходить стороной.
   – Всегда приятно, когда тебя узнают, – растянул улыбку Красный, – И это вас не смущает? Но, если вам не нужен друг и покровитель, то я удаляюсь, только не надо потом просить меня вернуться, – он снова театрально поклонился, и уже было направился к выходу.
   – Ну, слушай, хватит уже цену себе набивать, – усмехнулась Дэни.
   – Ди, пожалуйста. Я знаю, он – хороший, – маленькая брюнетка умоляюще посмотрела на подругу, потянув её за рукав, и шепнула на ухо, – Ну, куда он пойдет?
   – Ты так переживаешь за него? – блондинка незаметно скосила взгляд на того, о ком они говорили, – А как мы это всё объясним моей тетушке? А твоему брату? – в свою очередь прошептала она в ухо Маргариты.
   – Скажем правду, что, спасший мне жизнь, человек нуждается во временном приюте, – Марго подкупающе улыбнулась и эффектно опустила глаза, – И это – почти правда…
   – Временное может стать постоянным, – хмыкнула себе под нос златовласая, а вслух обратилась к молодому человеку, – Что скажешь, мистер? Тебе ведь хотелось бы остаться?
   – Вот, если меня попросит Маргарита… я, так и быть – подумаю, – он взглянул в сторону девушки, потом манерно закатил глаза.
   – Жан, останься с нами… – она посмотрела на Джона и покраснела до кончиков ушей, – Я так скучала без тебя…
   – А ты так очаровательна, когда смущаешься! – натурально умилился Джон, – Знаешь, я, кажется, нашёл свою судьбу… Но теперь ты так просто от меня не отделаешься. Я ведь, в некотором смысле, в ответе теперь за тебя.
   – Ведь прекрасно же знал, куда идёшь – не так ли? И даже не буду спрашивать, как ты нашёл нас – мы, собственно, и не скрываемся ни от кого, – Даниэлла проницательно посмотрела его темные глаза, ища в них ответ, заслуживает ли он доверия и любви её подруги, и находя его утвердительным, продолжила, – Тётушкин дом огромен – комнат на всех хватит, можешь оставаться – друг Маргариты – и мой друг. Не побрезгуйте нашим гостеприимством, Ваша Милость, раз уж снизошли до нас. Только прошу учесть на будущее, что в этом доме не курят.
   Джон спешно потушил сигарету.
   – Спасибо, Ди! Ты настоящий друг! – брюнетка чмокнула подругу в щеку и с улыбкой повернулась к парню, – Ты с нами! Это здорово! – Маргарита снова налетела на него.
   – Ой, да что же ты творишь, безумная! Моя рука, – парень несколько раз глубоко вздохнул.
   – Прости, пожалуйста! Я такая неуклюжая, – девушка опять залилась краской.
   – Да что с тобой такое сегодня, дорогая? Это я так влияю на тебя? – Джон потрепал чёлку Маргариты.
   Ему так легко было улыбаться ей, когда сердце ликовало от радости.
   – Ну, мы тогда вас оставляем, – попрощались с подругами и Джоном Эллен и Джастина, – не судьба сегодня девичнику, в другой раз ещё соберёмся.

   Когда девушки проводили подруг и собрались перекусить, перед домом затормозил автомобиль – это был черный «Линкольн» брата Маргариты.

   Из машины вышел еще достаточно молодой мужчина среднего роста в темных очках и немного старомодном костюме, но его волосы, кое-где уже тронутые сединой, были пострижены по последней моде. Настоящее его имя было Куро Хадзама, но он был более известен как доктор Джек, а для близких – можно просто Джей. Гениальный хирург, получивший образование за океаном и практиковавший одно время без медицинской лицензии, пока не подтвердил диплом и не получил распределение в одну из государственных клиник. Несмотря на действительно, почти дар и удивительные способности в медицине, в своей профессиональной среде он поначалу считался выскочкой, но теперь его уважительно именуют сенсей, отдавая дань его профессионализму и его происхождению. Японец по национальности, сын наследницы влиятельного японского клана и её телохранителя. Семья матери не приняла этот союз и отреклась от неё. В двенадцатилетнем возрасте мальчик стал свидетелем гибели родителей в теракте в одном из больших торговых центров. В отличие от многих других пострадавших, врачам удалось спасти ребенку жизнь, но эта трагедия навсегда оставила глубокие шрамы не только по всему его телу, но и в душе.
   Маленького сироту усыновили друзья его родителей, а позже на свет появилась их родная дочь – Маргарита. И теперь он уже не представлял своей жизни без них, заменивших ему родных. А в лучшую подругу своей младшей сестры он уже несколько лет был влюблен, как мальчишка.

   Мужчина открыл заднюю дверь, и помог выйти Розалинде – младшей сестре Даниэллы – девочке семи лет с зелеными глазами, локонами светло-русых волос и озорным характером. Перекинув через плечо яркий детский рюкзак, он поставил машину на сигнализацию, взял девочку под руку, и они вместе вошли в дом. Джек повесил рюкзак в прихожей, помог ребёнку снять курточку и вышел отогнать машину в гараж.
   Маргарита, Дэни и Джон оживлённо беседовали в столовой за накрытым столом.
   – Рози, вы уже вернулись, – раздался голос Даниэллы, – Мойте руки и садитесь с нами ужинать.
   Не обращая внимания на слова старшей сестры, девочка забежала сразу в столовую и бросилась обнимать девушек:
   – Приветики, сестрёнка! Хаюшки, Марго! Ой, какая же сегодня была интересная экскурсия – мы с классом были в Музее естественной истории – сколько там всего было, сколько нам всего интересного рассказали, а потом Джекки на обратном пути из клиники заехал, чтобы отвезти меня домой, – тараторил возбуждённый ребёнок, – А это у нас кто? – девочка недоверчиво покосилась на парня в красном.
   – Это Джон, друг Мэгги, приехал к нам погостить, – объяснила Даниэлла, а Марго мило покраснела, – Он из загадочной Индии.
   – Рад знакомству, принцесса! – улыбнулся Джон.
   – Тот самый?! Ты правда существуешь? – удивленно ахнула девочка, вспомнив рассказ старшей подруги о её загадочном спасителе, – А ты ничего так, симпатичный, – одобрительно заметила она, – Хороший выбор, Марго. Только не тормози и не упусти такого мужчину, – невинно улыбнулась она, внимательно рассматривая незнакомца, – Та-а-к, из Индии, значит, а где его тюрбан? – возмутился неуёмный ребёнок.
   – Я… это… – парень от неожиданности растерялся и даже не знал, что ответить: его всегда поражала непосредственность и, своего рода, мудрость детей, особенно таких не по годам развитых – как эта девочка, к примеру, или его сын – немногим старше её.
   – И, пожалуйста, не надо оправдываться. Ты, наверняка, его потерял. Ну, ничего – дело в свои руки берёт Розалинда Кешью, – оживилась Рози, – Я сейчас вернусь.
   Через минуту девчушка вернулась с красным полотенцем и ловко превратила его в прекрасный тюрбан, достойный самого сказочного падишаха.
   С довольной улыбочкой парень подошёл к зеркалу:
   – Да, об этом я мечтал всю свою сознательную жизнь, – расплылся в улыбке он.
   – Ни дать, ни взять – настоящий принц, – заключила Розалинда.
   – Да, уж… – грустно усмехнулся Джон, – знаю я историю про одного принца…
   – Правда, что ли?! – в изумлении воскликнула девочка, – А расскажешь? Ну, пожалуйста, пожалуйста! – ребёнок чуть не прыгал на месте, теребя Джона за рукав рубашки.
   – Господи, Рози, как ты себя ведёшь? Тебе не стыдно? Что подумает наш гость? Что у нас в доме живёт невоспитанная девочка? И что мне с этим бесёнком делать – просто неуправляемая стала, – вздохнула светловолосая.
   – Да всё нормально, – отмахнулся парень, – Только уговор, принцесса – расскажу не раньше, чем ты закончишь ужинать, согласна?
   – Конечно! – захлопала в ладоши Розалинда.
   – Дай пять, малышка, – Джон протянул ладонь, и Рози хлопнула по ней своей маленькой детской ладошкой.
   – ОК! Я только сбегаю переоденусь, – утвердительно кивнула головой девочка и убежала на свою комнату на втором этаже.
   А Маргарита улыбнулась про себя – кажется она всё-таки угадала, что у него есть опыт общения с детьми, и это было так трогательно и мило.
   В это время в столовую вошёл мужчина. Он снял тёмные очки, и стало заметно, что кожа на правой стороне его лица была бледнее – это была искусственная кожа, разные оттенки кожи разделял шрам, проходивший от переносицы по правой щеке и почти до подбородка.
   – Привет, сестрёнка! – он подошёл к столу, обнял Маргариту, поцеловав девушку в лоб.
   – Как дела, родная? – они с Даниэллой слились в долгом страстном поцелуе
   – Добро пожаловать домой! А у нас сегодня гость – именно этот человек спас нашу Марго три месяца назад, – девушка представила Джона, когда доктор, наконец, выпустил её из своих объятий:
   – Весьма рад встрече, юноша, – молодые люди пожали друг другу руки, – Примите мою благодарность за спасение жизни сестры. По такому поводу предлагаю выпить кое-чего покрепче, чем ваш кофе, – внёс своё слово молодой хирург и направился в свой кабинет за бутылочкой горячительного, – Не составите мне компанию, молодой человек? – предложил он Джону, и они вдвоём поднялись по лестнице.
   Маргарита дрожащими руками взяла стакан с водой, чуть не пролив не себя его содержимое. Даниэлла только сейчас заметила, что к ужину девушка не притронулась:
   – Алло! Земля вызывает Маргариту. Приём, – она провела рукой перед её глазами.
   – Ди, мне страшно, – пробормотала Маргарита, – Всё это, как нереальный сон. Я боюсь дотронуться до него – вдруг снова исчезнет. Не знаю, смогу ли я это пережить.
   – Не дрейфь, подруга, – Дэни положила ей руку на плечо, – Пусть только попробует исчезнуть – я его найду, приволоку назад за его длинные патлы и пристегну наручниками к батарее, чтоб и не рыпался даже – согласна?
   Девушки во всех красках представили себе эту картину и не смогли удержаться от смеха.
   – А если серьёзно, то, неужели ты не видишь, что Джон здесь ради тебя? Господи, да он влюблён в тебя – этого нельзя не заметить. Теперь всё зависит только от тебя – тут не могу не согласиться с этим чертёнком Рози – не упусти его, потом сожалеть будешь. Следующий шаг – за тобой, а такими темпами вы далеко не провинитесь. И, Джека, если что, я возьму на себя. А ты не проворонь свой шанс на счастье, сестрица. А вдруг – это любовь всей твоей жизни? Только очень хорошим людям выпадает познать настоящую, искреннюю любовь, и ты, как ни кто другой, заслуживаешь этого, – мягко улыбнулась блондинка.

   Мужчины прошли в кабинет доктора, обставленный в стиле строгой классики – с мебелью из красного дерева и огромными стеллажами с медицинской литературой и справочниками.
   – Итак, заботливый брат устроит мне сейчас допрос с пристрастием? – дерзким тоном поинтересовался Джон, – Весьма и весьма похвально. У меня ведь тоже сестра есть – я бы точно так же поступил, появись у неё подозрительный кавалер.
   – Буду откровенен, – начал Джек, – Если решил поиграть в героя и заморочить моей сестре голову, то этот номер не пройдёт, молодой человек. Она ещё не оправилась от потери – она своими глазами видела смерть – не пожелаю никому пережить подобное – такое не забывается
   – Да-да, я же страшный и ужасный тип, – саркастически заметил Джон, – не плачу налоги, имею многочисленный гарем и несколько судимостей, я алкоголик и наркоман, а ещё у меня прабабка – ведьма, и отец – невидимка. И не мне рассказывайте о её потере – я видел Маргариту в тот день.
   – А вот хамить не надо, мальчик, – сдержанно ответил мужчина.
   – Тебя ещё и в проекте не было, когда я был мальчиком, мистер. И за все свои поступки я привык отвечать только перед своей совестью. И не надо лезть мне в душу. Если Маргарита захочет знать обо мне, я расскажу всё. Я же не задаю лишних вопросов, например, о твоём лице – это ты так печёшься о чести сестры или отваживаешь лишних воздыхателей от Даниэллы?
   Джек схватил парня за воротник рубашки:
   – Заруби себе на носу, кретин, никто, слышишь, никто не имеет права шутить о моём лице! Усёк? Иначе я за себя не отвечаю. Ясно?
   – Псих! Пусти меня. Ты что, шуток не понимаешь? – прохрипел Джон.
   – Ты у меня сейчас, блин, зубами плеваться будешь, шутник, – прошипел Джек.
   – Смотри, док, сам нарываешься! – ухмыльнулся Красный.
   Джек начал медленно оседать под смертельным взглядом Джона. Он сел на стул всё ещё тяжело дыша:
   – Чёрт возьми, да кто ты такой? Или ЧТО ты такое? – еле выговорил он, с трудом переводя дыхание, – Мне было двенадцать лет, а я помню всё так отчётливо, словно это случилось вчера – взрыв и агония, повсюду пламя, словно разверзлись врата ада. И пустота. Меня собрали буквально по кусочкам, они называли меня счастливчиком, а я не знал, зачем мне продолжать жить. Моих родителей они спасти не смогли. Тогда я поклялся себе овладеть медицинскими знаниями в совершенстве и спасти столько жизней, сколько смогу. Друзья моей семьи усыновили меня, через четыре года родилась Маргарита – они стали для меня семьёй. И только попробуй причинить зло Маргарите, Даниэлле, Рози, или кому-либо из них – я не посмотрю на твои фокусы.
   Джон слушал и одновременно ощупывал шею – всё ли цело:
   – Прости, приятель, я не хотел… – виновато улыбнулся он, – Не знал, что это вызовет такие болезненные воспоминания.
   – Что-то не верю я твоей хитрой физиономии. Ну, да ладно, проехали… Мог бы уже перестать строить из себя неизвестно кого – с нами можешь не выпендриваться. Что ж, хоть ты и наглец, но ты мне нравишься – чувствую, что мы подружимся, парень.
   Джон покосился на молодого хирурга:
   – Не сомневаюсь, – и они оба непринужденно рассмеялись.
   – Пожмём руки, парень? – предложил Джек, – Надеюсь, что могу теперь тебя так называть, молодой человек?
   – Сочту за честь, док, – Джон первым протянул руку, и он на самом деле проникся уважением симпатией к этому человеку.
   – И смотри, пацан, не обижай мою сестру – по стенке размажу. Я предупредил, и мне всё равно – демон ты или смертный, – прошептал Джек, обнимая молодого человека.
   – Не изволь переживать – я сам размажу по стенке любого, кто попробует обидеть Маргариту, – ответил тот.
   В душе он не сомневался в чувствах Джона к Маргарите поскольку сам был влюблён, но всё же сестра недавно пережила большую утрату – погиб её первый любимый человек и не хотелось бы ускорять события и ранить её чувства.
   Молодые люди спустились в столовую.
   – Мэг, ты знаешь, что мы всегда будем переживать за тебя, – доктор отвел сестру в сторону, – Главное, чтобы ты сама была уверена в том, чего хочешь ты…
   – Я знаю – и благодарна за это, – кивнула в ответ Маргарита, убежденно продолжив, – Сейчас я чувствую, что это – тот человек, в котором я нуждаюсь. Я верю ему, и вас прошу поверить. Не для того же он спас меня, чтобы потом причинить зло, верно? – обескуражив его своей непоколебимой уверенностью, на которую способна только влюбленная душа.
   Джек был так возбуждён, что единственным способом его успокоить был поцелуй Даниэллы, чем та не помедлила воспользоваться, не дав ему закончить наставление.
   – Дэни… – только и успел он прошептать.
   – Ну, хватит уже, – девушка поднесла палец к его губам – Оставим в покое Маргариту и Джона и вспомним о нас с тобой. У них всё будет хорошо, а я так скучаю без тебя – ты много времени проводишь на работе, и каждый раз я просто схожу с ума, волнуясь за тебя и бесконечно тоскуя.
   – Вы меня соблазняете, мисс Кешью? – игриво усмехнулся Джек.
   – Всегда, мистер! – она вызывающе тряхнула златокудрой головой.
   – А ты права. Прости, родная, – Джек обнял девушку за талию и привлёк к себе, запечатлев на её губах нежный поцелуй. В её объятиях молодой хирург забывал обо всём, – Запомни, я слежу за тобой, парень, – козырнул напоследок доктор, когда они со златокудрой удалялись в комнату.

   Когда настало время укладываться спать, Джонни, взяв Маргариту и Розалинду под руки, поднялся вместе с ними в детскую, которая больше походила на музей кукол.
   – Это сказ об истории одного мира. Мира, где, в начале начал, люди сражались с демонами за существование. Мира, где люди, победив демонов и обретя небывалое могущество, стали Богами. Мира, где Боги, бывшие когда-то людьми, забыли, кем они были и за что сражались.
   Скрытый от любопытных глаз, жил народ, над которым стоял юный князь, правивший чудесным городом, окруженным высокими крепостными стенами, за которыми были величественные дворцы с мраморной резьбой и огромными залами, украшенными изящными орнаментами, инкрустациями из драгоценных камней и зеркал и яркими росписями – словно застывшие кружева, дворцы, павильоны и храмы утопали в зелени многочисленных садов с дивными сладкоголосыми птицами, прудами и фонтанами. Счастливой и безмятежной была жизнь князя – правил он справедливо и мудро, прислушиваясь к советам своих верных советников. Не чужд он был работе – занимался ювелирным и плотницким делом, слыл славным воином и справедливым судьёй.
   Однажды решил князь сам убедиться в том, что его народ ни в чём не испытывает нужды. Переоделся он простолюдином и тайно вышел из дворца. Увиденное за стенами родного дворца наполнило его сердце радостью, ибо народ его действительно не испытывал нужды. А возле фонтана на центральной площади увидел он прекрасную деву с томными глазами, бархатной кожей и шёлком сияющих волос. И потерял князь голову от любви – часто теперь покидал он дворец ночной порой, пока не стало ясно, что девушка ждёт ребёнка. Князь в предвкушении грандиозного торжества, на котором он сможет разделить своё счастье со своим народом. Но, советники, с которыми у князя всегда были прекрасные отношения, быстро отрезвили его и вернули с небес на землю – они единогласно осудили князя и запретили ему и думать о женитьбе на простой смертной – во дворец уже спешит будущая невеста из соседнего княжества – этот союз был заключен родителями жениха и невесты ещё при их рождении.
   Сердце князя охватила великая печаль – он всегда старался жить и править достойно, но не смог противостоять страсти, и теперь по горячности пострадает женщина, которую он полюбил, и которой он ничего не сможет дать. Как он теперь посмотрит ей в глаза – князь готов был проклинать себя.
   Скрепя сердце, он исполнил свой долг как правителя, и женился на благородной принцессе.
   Свою возлюбленную князь смог устроить фрейлиной к новой королеве – так он хоть как-то смог позаботиться о ней и её детях – близнецах, мальчике и девочке, которых князь взял на воспитание, как приёмных детей.
   Вскоре появился на свет законный наследник.
   Старшего сына князь отправил постигать науки.
   Но, ждало князя жестокое разочарование – после смерти слабой здоровьем королевы, законный его сын замкнулся в себе, отгородился от всего и всех. Он вырос человеком не просто нелюдимым, а заносчивым, упрямым и жестоким. И открыл тогда князь народу своему, что есть у него ещё один наследник – это был настоящий скандал.
   Жизнь юноши, не знавшего своего отца, отдававшего предпочтение наукам и ремёслам, вдруг изменилась. Однако, его, полукровку и бастарда, презирали как выскочку за его трудный характер, нестандартное мировоззрение и боялись за его опасные способности, дававшие ему власть как над смертными, так и над Богами. Даже отец побаивался своего сына. А тот замкнулся в себе, с головой окунулся в науку – изобретал и конструировал орудия труда и оружие, и так было, пока не встретил женщину – одну из прекраснейших женщин, им льстило внимание друг друга, а страсть затуманила им разум. Когда стало ясно, что она ждёт ребёнка, они сыграли свадьбу, равной которой ещё не бывало в Небесном граде. Но, страсть ушла, а чувство так и не пришло… Даже родившийся сын больше не сближал их. Расставание было болезненным, хоть со стороны казалось вполне цивилизованным – без взаимных обид и упрёков. И была тьма… Словно омут поглотил разум и душу – и была череда таких заведений, о которых не упоминают при столь юных особах, и сотни женщин и много выпивки, но, ни что не могло заглушить эту боль – она не проходила… лишь сильнее затягивая в бездну. И был свет… Спасительный Свет чистой души, что не подвластна Тьме.
   – Ну, это не похоже на сказку, – недовольно поморщилась Розалинда
   – Да, принцесса, я же не говорил, что это будет сказка, я сказал – «история» – спокойно заметил Джон и выразительно посмотрел на Маргариту. Он уже собрался укрыть девочку одеялом, но, зевая и гоня от себя сон, Рози отчаянно сопротивлялась:
   – Джонни, а ты споёшь мне колыбельную? – спросила она, – Тогда я обязательно засну!
   – Истории тебе уже мало? Обещаешь, маленькая мисс жадина? – В ответ девочка утвердительно закивала головой.
   – Хорошо. Эту песню пела моя мать, когда мы с сестрой были маленькими. Я помню её наизусть, – улыбнулся он, поправив подушки.
   Эта колыбельная могла бы стать лидером любого хит-парада. Чистый и мягкий голос исполнителя предавал ей особый лирический оттенок, но от этого она становилась ещё лучше. Казалось, что в песню он вложил всю свою душу.
   Маленькая слушательница уже мирно посапывала, положив руки под голову. На её лице застыла улыбка – значит, все старания были не напрасны.
   Джон и Маргарита тихонько выключили ночники и вышли из комнаты.

   Вот так стоять вместе на веранде, вдыхая ароматы вечерней прохлады – впервые за долгое время Маргарита была по-настоящему счастлива. В её голове звучал радостный перезвон тысячи колоколов, древний, как сама Земля…
   Ей снова хотелось жить, любить и быть любимой.
   Джон нежно обнял Маргариту за плечи. Они любовались закатом. Девушка посмотрела в его глаза, и в душе появилось такое ощущение, словно она может смотреть в них вечно:
   – Господи, а ведь я все эти три месяца всё строила догадки – уж не приснился ли Ты мне. Как это, наверно, глупо – каждую ночь я, засыпая, просила Бога дать мне знак, что Ты был на самом деле, и что мы увидимся вновь. Жан, ты знаешь, как ты много значишь для меня? Тогда, после смерти Алессио, будто бы, и я сама умерла… Но, появился ты… Вернул мне веру и надежду, смысл жизни… Ты спас мне не только жизнь, но и душу. Мне не важно, кто ты – смертный или нет. С тобой мне хорошо и спокойно. С тобой я чувствую, как утихает моя боль. Я обожаю тебя… Нет, даже вернее… Если это не любовь, то я тогда не знаю, что это. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!
   – Веришь, я могу сказать, практически, то же самое! – сердечно улыбнулся парень, – А мир изменился. И девушки в нём не пасуют. Мне это даже нравится. Знаешь, ты ведь тоже согрела моё разбитое сердце, мой маленький ангел. После развода моё сердце разрывалось на части – это грустная история, но как-нибудь я обязательно расскажу тебе её. Не знаю, как бы я выжил, если бы, не встретил тебя. Уже и не думал, что смогу снова полюбить, а увидел тебя, и всё случилось само собой – вот так легко и просто. Я искал всю жизнь – Тебя. Я любил только Тебя – всегда. Ты – мой свет. Свет во тьме. Яркий, настоящий, единственный. Свет. Закрываю глаза – и вижу Тебя. Ты даёшь мне силу. Бессмертный демон, любящий девушку с чистой душой – столь прекрасную и светлую, безумно красивую и нежную, как роза, и такую же хрупкую и уязвимую. Я искал – Тебя. Только Тебя. Всю вечность. И тот эскиз, помнишь? Ты, словно дала мне силы, точно, нарисовала мою жизнь заново, воскресила меня из небытия. Лишь с тобой я могу снять маски и быть самим собой. Чувствую, что могу обо всём тебе рассказать, и ты примешь меня всегда, примешь таким, какой я есть.
   – Это ведь не сон, правда? – тихо спросила Маргарита и провела рукой по щеке парня.
   – Это не сон. И я докажу тебе, – он склонился к ней и поцеловал, – Любимая! Счастье моё! Как же я долго искал тебя.
   Его жаркие поцелуи сводили с ума:
   – Не отпускай меня, – прошептала она и понимала, что именно для этого человека была рождена, всё, что было до него – было как в тумане, и только он сейчас – её реальность, её макрокосм и её галактика.
   – Никогда, – понизив голос, ответил Джон и сильнее обнял, – Я лишь прошу дать мне шанс. Этот мальчик… Ал… думаю, он был славным парнем и хотел бы, чтобы ты была счастлива. И я… я тоже хочу, чтобы ты была счастлива. Клянусь, я сделаю для этого всё возможное. Я знал многих женщин, но теперь для меня существуешь только ты, я хочу только тебя, хочу всю, без остатка. Я так же готов принадлежать тебе. Принадлежать и телом, и душой, готов измениться для тебя…
   – Алессио… Господи, Жан, прошу, не надо… – губы девушки задрожали, и от этого сладкого помешательства сердце колотилось как безумное, и она сама сейчас, наверное, была такой же безумной.
   Джон прижал её к себе и осыпал лицо поцелуями:
   – Зови его. Зови громче, пока горе не отпустит тебя. А я буду рядом.
   У Маргариты закружилась голова, тело горело, руки и ноги дрожали – никто прежде не говорил её таких речей, таких будоражащих и откровенных, таких нежных и страстных в то же время – и только его крепкие объятия удерживали сейчас её от падения из-за слабости в ногах. Волна новых, непередаваемых ощущений накрыла её сверх всего её существа – не зависимо от её желания. Она полностью вверяла себя этому человеку и не боялась раствориться в нём. Сейчас он рядом, и пусть не навсегда – Маргарита не сможет забыть его поцелуев, его объятий, его голос, его глаза, его улыбку. Она нашла своего «Мастера».
   Он поднёс к лицу прядь её волос, вдохнул запах её духов и крепче обнял, потом взял её руку и поцеловал:
   – Ты вся дрожишь. Замёрзла? – а она, и правда, дрожала, как свеча на ветру, не боясь сгореть и не боясь погаснуть.
   Маргарита подняла глаза, на щеках заблестели слезинки. Джон вытер их, обнял девушку и зарылся лицом в её волосы.
   – Ну, чего ты, глупышка? Я обещаю любить тебя до последнего удара своего сердца, до последнего вздоха, обещаю быть всегда откровенным с тобой. И поверь мне, счастье моё, я всегда отвечаю за свои слова и свои действия.
   – Я безгранично верю тебе, – улыбнулась девушка, – Любить, душой и телом, и судьбой… Превыше истины любой – прошептала она словами любимой композиции из мюзикла «Дон Жуан».
   – Любить, желая власти над собой… За ложно прожитые дни… оправдан Богом и людьми… дыханьем истинной любви… – вторил он ей.
   – Неужели Ты знаешь эту песню? – удивилась девушка.
   – Я, действительно, пока ещё мало знаю о вашем мире, но, ваша музыка меня приятно поразила.
   Парень снял с шеи кулон и надел его Маргарите:
   – У меня пока больше ничего нет кроме этой вещи, которая принадлежала моей матери. Думаю, она не будет возражать, если я подарю его любимой женщине. Я всего лишь бастард, но клянусь – постараюсь, чтобы ты ни в чём не нуждалась, найду работу и ещё стану знаменитым – ты мной будешь гордиться, – подмигнул он, – И я буду ждать Тебя сколько потребуется.

   Он проводил девушку до её спальни, но в эту ночь Маргарита не могла уснуть…
   Мысли, словно гонщики на трассе «Формулы-1», проносились на бешеной скорости в её голове.
   И благонравие во плоти, и послушания тихий свет – той Маргариты не найти, той Маргариты больше нет, но, есть, узнавшая любовь – сильная и прекрасная, возрождаясь вновь и вновь – живая сердцем и умом, и это было – великое преображение любви.
   И эхо имени «любовь» звучит ей в имени его – навек объявшего её.
   Ноги сами привели её к двери комнаты, выделенной Джону, у которой она и остановилась, и замерла в ожидании. Чего? Что она собирается сделать? Что она может знать об этом? Аллесио поначалу серьезно не воспринимал попытки юного создания обратить на себя его внимание, и лишь вежливо-снисходительно продолжал держать дистанцию, но потом вынужден был признаться, и прежде всего – самому себе, что эта девочка его очаровала – милая, добрая и наивная. И надо же было – именно в тот трагический день, за несколько минут до катастрофы он первый раз позволил себе поцеловать её, не говоря уже о том, что до интима у них так и не дошло. Потому-то Маргариту так и накрыло от поцелуев другого мужчины – Джона, потому она и дрожала сейчас как тоненькое деревце на сильном ветру, разрываемая страхом перед этим этапом отношений между мужчиной и женщиной, стыдом за свою смелость, стеснением совершенной неопытности в данном вопросе и влечением к этому мужчине и бесконечным доверием его признаниям. Она всегда старалась быть хорошей и послушной дочерью, но сегодня её не удержали бы ни какие запреты. Девушке, не знавшей ещё мужчину, не должно приходить в мужскую спальню, но она не представляла уже себя без этого мужчины и желала познать его любовь до конца. Он не сможет сделать с ней чего-то, чего бы ей не хотелось, и о чем бы ей пришлось потом сожалеть. Набрав побольше воздуха в грудь и перестав дрожать, она решительно тряхнула головой.
   В дверь постучали. Джон вышел из душа, наскоро обмотавшись полотенцем, растирая ушибленную руку.
   На пороге стояла Маргарита:
   – Прости за вторжение… – она подняла на Джона глаза.
   – Какой приятный сюрприз, мадемуазель! Проходи, дорогая, ты же знаешь – двери моей комнаты для Тебя открыты в любое время.
   – Обещай, что будешь нежен со мной, – лицо девушки было серьёзным, – Я ещё не… в смысле, я не была ещё с мужчиной… ты понимаешь, о чём я?
   Какой-то миг он стоял застывший, ошеломленный, от неожиданности закашлявшись, потом подошёл к Маргарите:
   – Стоп-стоп, задержи эту мысль, – шутливо произнёс Джон, – Ущипните меня – я сплю, и мне снится прекрасный сон? – Маргарита его легонько ущипнула, и уже оба заразительно смеялись.
   Потом он сказал уже всерьез:
   – Понимаю… В таком случае, сочту за честь сегодня быть Вашим рабом, Моя Госпожа, – парень поцеловал её руку, – Ты точно этого хочешь? Я ведь не святой, Марго, могу и не сдержаться, – вполголоса произнёс он – Что же ты со мной делаешь? Что же ты… Что же…
   – Ты, говорил, что знал женщин, научи меня – я быстро учусь, – эти слова прозвучали словно вызов, – Ты помнишь их? Тех женщин?
   Джонни подвёл Маргариту к зеркалу:
   – Я их уже давно забыл, да и они меня, скорее всего, тоже. Это было только удовлетворение наших физических потребностей. Посмотри внимательно – что ты видишь? Сперва, нужно возлюбить себя и своё тело. Скоро ты станешь прекрасной молодой женщиной – это самый восхитительный период перехода от детства к юности. Твоя кожа нежнее шёлка и гладкая, как бархат. Твои глаза сияют ярче бриллиантов. Ты прекрасна, любовь моя, и будешь ещё прекраснее. Истинная любовь – это не только страсть и желания плоти, но и духовная близость. Чтобы научиться получать наслаждение, нужно не стесняться говорить о своих желаниях и своих страхах. Любовь – это игра на двоих, магия двоих, и нужно уметь вести не только диалог тел, но и диалог словесный, ибо в этом великом таинстве, недосказанность – хуже всего, – прошептал он, но, положа руку на сердце, сомневался, что уже сможет остановить себя, – Ты абсолютно уверена?
   – Да, – только и смогла выдохнуть она.
   Она ещё не понимала, что сейчас имеет над ним власть не меньшую, если не большую, чем он над ней, с радостью принимая эту счастливую реальность, в которой рядом с ней был мужчина её грез – реальный, из плоти и крови, и его признания и поцелуи были реальными.
   А он всё не мог поверить, что сейчас она стоит перед ним – настоящая, такая живая, такая теплая и такая желанная, оказывая ему честь быть её первым мужчиной. Даже несмотря на печальный опыт первого брака, он не перестал преклоняться перед самим образом женщины, как таковой. И всё внутри разрывалось от двойственного чувства – такого до одури болезненного и сладостного затмения от одного вида и запаха любимой женщины, и он готов в полной мере принять ответственность за то, что сейчас произойдет – он снова чувствует и ощущает, живет и дышит полной грудью, и за это благо он не пожалеет отдать всего себя. Давно он не испытывал такого – с тех пор, как был пылким влюбленным юношей, которому жизнь успела преподнести свой суровый урок. И рядом с ней его защитная маска, которую он так тщательно создавал и исправно носил последние годы, раскололась, обнажив его настоящего – такого, которого она сумела разглядеть за всей показной веселостью и удалой бравадой, без богатств и громких титулов. И показалось, что его ресницы совсем не по-мужски увлажнились. «Господи, ну что же он собирается сделать? Что будет с этой девочкой?» – с настойчивостью сверлили мозг мысли, но он тут же сам себе отвечал, что ни за что не допустит, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое и непременно защитит её от всего дурного и негативного, что может встретиться в её жизни.
   – Как пожелает моя госпожа, слушаюсь и повинуюсь, – Джон подхватил девушку на руки и отнёс на кровать – на фоне белоснежных простыней его хорошо сложенное, загорелое тело казалось ещё смуглее и ещё роскошнее, маня и подчиняя себе её волю, но, в его взгляде было столько обожания, а в его ласках – столько нежности и чувственности – и не было ни сил, ни желания сопротивляться, а он словил себя на мысли, что даже попроси она его сейчас остановиться, он уже не в силах будет этого сделать. Медленно он освобождал девушку от лишней одежды, покрывая её тело поцелуями, доводя до безумия, распаляя и успокаивая одновременно. Маргарите тяжело было дышать – словно волны захлёстывали и не давали вздохнуть, она судорожно ловила ртом воздух, все мысли выветрились из головы, всё тело словно онемело, периодически сменяясь приятным покалыванием. Она ощущала себя крошечной песчинкой в бесконечной вселенной, и только маяком сияли в темноте его глаза, он чувствовал то же самое и видел только её глаза и её губы, и для него они были слаще щербета и хмельнее вина. Весь мир был создан только для них двоих – как первозданные Адам и Ева, они уже не помнили, кто они, как их зовут, всё, что было до – потеряло значение, всё, что будет после – обретало смысл только, когда они были вместе. Когда он вошёл, Маргарита тихонько вскрикнула, а её глаза раскрылись ещё шире от удивления – боль была не настолько сильной, как она себе представляла, а потом и вовсе исчезла, сменившись новыми, странными и непознанными ощущениями.
   – Ой, блин, неудобно-то как, – девушка настолько смутилась, что не могла подобрать слов, глядя на кровавое пятно на простыне.
   – Не бери в голову, – отмахнулся Джон, – простыни, собственно для этого и были созданы, – Разрешите помочь Вам принять ванну, моя Госпожа. Вам спинку потереть, красавица? А плечики Ваши нежные помассировать? Или прелестные пяточки?
   Влажной губкой он обтёр её тело – плечи, руки, спину, ноги…
   – Боже, это так… – Маргарита не находила, что сказать, – Я думала, что так чисто и возвышенно бывает только в книгах.
   – Моё прелестное дитя, – Джон завернул её в полотенце и отнёс назад в комнату, – Ну, вот так-то лучше – тебя бы ещё плотнее запеленать, совсем на мою сестру в детстве похожа будешь. И, разрешите представить Ваш ужин, Госпожа – вино и фрукты поданы.
   С бокалом вина парень вышел на балкон:
   – Марго, подойди сюда – посмотри, какая ночь прекрасная! Какие звёзды! Как красив ночной город!
   Девушка подошла, он обнял её:
   – Свет моей жизни, а Ваш отец, не из пиратов будет?
   Маргарита непонимающе заморгала.
   – Он, верно, похитил пару звёзд с неба, и теперь они сияют в твоих глазах. И дороже всех сокровищ мира это сияние. Я смотрю в них и вижу своё счастье. Вижу себя твоим мужем, а тебя – матерью наших детей.
   Раздвигая настежь ставни, впуская в комнату звуки и запахи ночного города, парень отставил бокал с вином и подошёл к краю балкона, к самой кованой решётке, раскинул руки и, запрокинув голову, прокричал на всю улицу:
   – Мир, я люблю Тебя! Я люблю! Люблю…
   В это мгновение за спиной у него появились два алых крыла.
   У Маргариты дух перехватило от удивления:
   – Как ты… то есть что… Ой, тьфу, какая же я впечатлительная. Я хотела просить – почему крылья не белые? Ой, прости. Я такая бестактная… – снова смутилась Маргарита.
   Он улыбнулся:
   – Я тебя пугаю?
   – Конечно, нет – она отрицательно замотала головой.
   – Тогда, разрешите Вас пригласить на ночную прогулку, Госпожа? – парень протянул руку, – Ты мне веришь?
   – Ты просто сумасшедший, – улыбнулась Маргарита.
   – Что поделать, Свет моей жизни – ты лишаешь меня остатков рассудка, – Джон обнял девушку.

   Поутру, сладко потянувшись, Маргарита открыла глаза – солнечный луч скользнул по гардинам. С лоджии доносился аромат свежесваренного кофе. Окончательно вернул девушку к реальности звук мобильного – Маргарита нащупала его на столике рядом с кроватью.
   Сработала напоминалка – сегодня прилетает из ЮАР старший брат Даниэллы – Питер, проработавший год ветеринаром в Национальном парке Крюгер. Маргарита обещала после занятий помочь подруге подготовить его комнату.
   Ещё раз потянувшись, девушка, наконец, встала, накинула халат и вышла на лоджию – Джон уже пил утренний кофе, любуясь садом.
   Она подошла к нему сзади и обняла за плечи:
   – Доброе утро, «мистер – ямочки на щечках», – промурлыкала Маргарита.
   Джон поднял свои чёрные, в обрамлении пушистых ресниц, глаза на девушку и улыбнулся:
   – Утро доброе. Дитё моё! Уже проснулась? Ты так сладко спала, что было бы кощунством будить тебя.
   – Как хорошо, что нам сегодня на занятия к третьей паре, – улыбнулась она, – Жан, та история, что вчера ты рассказывал Рози – это ведь история о тебе?
   – Прости, совсем загрузил тебя, да? – усмехнулся парень, – Даже не знаю, что на меня нашло – мне практически не с кем откровенничать, а тут, как прорвало. Вы приняли меня не за титулы или богатства, а просто как человека – это дорогого стоит.
   – Совсем даже наоборот, – горячо заверила его девушка, – Меня интересно всё, что связано с тобой.
   – Ловлю на слове – мы ещё обязательно вернёмся к этому разговору. Слушай, если ты не против, то я бы хотел познакомить тебя со своей семьёй.
   – Ты это, что – серьёзно? – Маргарита не нашла других слов от удивления.
   – Абсолютно серьёзно, – ответил Джон, и это была сущая правда.
   – С огромным удовольствием, только мне нужно сначала морально подготовиться, – взволнованно ответила она, – А бы так хотела представить тебя своим родителями, чтобы самые дорогие мне люди познакомились. Уверена, что ты понравишься им.
   Идиллию прервала Рози, постучавшая в дери. Нехотя, Джон пошёл открывать:
   – Доброе утро, принцесса! Уже встала? – парень погладил девочку по голове, отвлекая её внимание, пока Марго прошмыгнула в ванную комнату, но план провалился, и Розалинда увидела девушку в дверной проём – Маргарита поднесла палец к губам, давая знак молчать, девочка в ответ хитро прищурилась и состроила смешную рожицу.
   – А, вот интересно мне, – заметила Розалида, – Джек в курсе, чем это вы тут занимаетесь? – с наигранной серьёзностью заявила она.
   – Да, ты, оказывается, ещё и шантажистка, – растянул улыбку парень, – И что же хочет принцесса за молчание?
   – Я ещё не решила – счёт пришлю потом, – девочка залилась звонким смехом – Шучу я, шучу! Но, на всякий случай, не забудь, что ты мне должен.
   – Ну, и молодёжь пошла, – развёл руками Джон, – И где только ты такого нахваталась?

   К тому времени, когда в столовую спустились Дэни и Джек, они уже принялись за завтрак, и Джонни царственно восседал между Маргаритой и Рози:
   – Не стесняйтесь – присоединяйтесь к нашей скромной трапезе, – предложил он, жестом указывая на свободные места за столом.
   – А скажите мне, милые дети – кто почти всю горячую воду израсходовал? – в шутку нахмурил брови Джек.
   – А в чём, собственно, проблема? – спокойно заметил Джон, – Ну, придётся вам душ принимать вместе, – хитро улыбнулся он, – Ладно уж – можешь не благодарить. Если мы не дождёмся вас, то завтрак разогреете сами – зря я, что ли всё утро старался – готовил?
   – Ага, – добавила Розалинда, – Джонни – настоящий клад, а как готовит: ладно я – ребёнок, а вот вам с Марго не мешало бы поучиться у него. Если хорошо попросите, так и быть – оставим вам этой чудесной курицы, запеченной с персиками.
   – Так, значит заговор, да? Вы просто невозможные, – усмехнулась блондинка.
   – Мы тебя тоже очень любим, Данечка, – хором ответили Джонни, Маргарита и Рози.
   – Но, их совет мне определённо понравился, – Джек приобнял Даниэллу, – Можете нас не ждать.
   – Я ещё не дала своего согласия на это предложение, мистер, – наигранно возмутилась девушка.
   – Но и не отклонили его, мисс, – улыбнулся молодой хирург.

   После завтрака у всех было полно хлопот.
   Маргарита как раз направлялась в сад, присоединиться к остальным, когда раздался звонок в дверь, и девушка пошла открывать.
   – Сантехника вызывали? – улыбнулся парень в униформе и зелёной бейсболке.
   – А… но… Сейчас я позову хозяйку дома… Ой! – девушка не смогла удержаться от смеха, – Питер, у тебя ус отклеился!
   – Салют, Мэгги! Смейся, смейся – не тебе усы отклеивать. Блин! Больно же, – недовольно поморщился парень, но его изумрудные глаза улыбались. Он снял бейсболку, и локоны каштановых волос рассыпались по плечам.
   – Ах, Питти! Как здорово, что ты вернулся, – Маргарита обняла парня, – Только мы ждали тебя вечером. Почему не предупредил, что будешь раньше?
   – Я тоже рад, Мэг! А причина проста и банальна – мой рейс поменяли, а телефон совершенно некстати заглючило – не забыть бы разобраться, в чём там проблема. Я за вами так соскучился. А где все?
   – Джек в библиотеке, Рози сейчас спустится – за ней скоро приедет школьный автобус, а Дэни, кажется, в саду. Питер, твоя комната уже приготовлена.
   – Спасибо, побегу поздороваться! Ещё увидимся, «Дикарочка»!
   Парень ловко словил брошенные Маргаритой ключи.
   – Пит – вредина, сколько уже можно вспоминать моё детское прозвище? – девушка показала ему язык, Дэни первое время сокрушалась, что не вышло сосватать ей своего брата Питера, но для Маргариты он был словно её собственный брат – настолько близки они были, она даже представить себе не могла другие отношения с ним, кроме братско – дружественных. А с появлением в её жизни Джона, который по достоинству оценил её душевные (и не только) качества – этот вопрос сам собой отпал. Но ни Даниэлла, ни сам Питер не унывали – ведь их жизнь только начиналась, и он ещё несомненно встретит свою ту единственную, которая станет отрадой его сердцу и усладой его телу.
   – Ну, ладно тебе! Я же любя, кошечка! – Питер подошёл и взъерошил чёлку Маргариты.
   Малышка Розалинда съехала по перилам и угодила прямо на руки Питеру:
   – Приветик, братишка!
   – А кто тут у нас мелкий непоседа? – Питер легко ущипнул девочку за щёку и усадил на плечи: – Пойдём-ка проведаем нашу Данечку!

   Джон в это время беседовал с Даниэллой на тему ландшафтного дизайна для сада:
   – Хм… А мне нравится твоя задумка, – она понимающе закивала своей златокудрой головой, – Только, как же твоя рука? Ещё болит?
   – Благодарю за беспокойство – уже намного лучше, – и, в доказательство своих слов, Джон подхватил девушку на руки, закружил и снова поставил на землю, растянув губы в довольной улыбке.
   – Леди Дани, не забыла ещё своего брата? – поприветствовал сестру Питер.
   – Пит! – девушка бросилась брату на шею, – Добро пожаловать домой!
   – Вижу, тут ничего не изменилось. Дом – милый дом. Как всегда тут людно и весело, – не удержался от улыбки Питер.
   – Познакомься, это – Джон, друг Маргариты и наш друг. А это – мой старший брат Питер, – девушка представила молодых людей друг другу.
   – Очень приятно, – улыбнулся Джон
   – Взаимно, – ответил Питер, – У меня, кстати, тоже будет парочка дизайнерских идей для сада – обсудим на досуге.
   Парни пожали друг другу руки
   Вдруг, не удержавшись на ветке дерева, что росло возле бассейна, Маргарита упала прямо в объятия Джона:
   – Прекрасная работа. Спасибо, что не дал упасть, – невинно улыбнулась девушка.
   От неожиданности парень потерял равновесие, и они оба свалились в бассейн, обрызгав Даниэллу и Питера, чем весьма позабавили последних. Джонни и Маргарита переглянулись, подошли к бортику бассейна – Джон обнял Дэни за талию и потянул назад. Через минуту она тоже была в воде, мокрая с ног до головы. Марго проделала то же самое с Питером. И вот уже хохотали все четверо и Розалинда.
   – Марго, ну сколько можно – тебе уже скоро восемнадцать лет, а ты всё находишься на одном уровне развития с Рози, – вздохнула Даниэлла.
   – Я больше так не буду, – Маргарита скорчила виноватую рожицу, прикрыв рот ладонью, чтобы опять не рассмеяться.
   – Ну, перестань уже – с плохим лицом останешься, – отмахнулась блондинка, – Нам теперь нужно переодеться, и по-быстрому, если не хотим опоздать в колледж.

   Джона оставили на хозяйстве – Дэни встретила его у входа в библиотеку:
   – Неужели – в ранний час, да в библиотеку?
   Парень рассмеялся:
   – Не поверишь – сам себе удивляюсь. Буду навёрстывать пробелы в самообразовании. Я ещё мало знаю о вашем мире.
   – Похвально, – одобрительно заметила девушка, – Интернетом пользоваться умеешь?
   – Не дурак – разберусь, – без ложной скромности заявил Джон, – Кое-что должно быть и в голове – мозг, как и мышцы, нуждается в постоянных тренировках и развитии. У вас кабельные каналы показывают? Там по «Дискавери» передачи интересные. И надо будет подумать на предмет ноутбука.
   – Дэни, дорогая, мы уже готовы ехать – Маргарита наконец соизволила закончить переодевание и ждёт нас во дворе, – только Джек собрался обнять девушку, как их с Даниэллой мобильные зазвонили одновременно. И девушка, и молодой хирург, извинившись, отошли ответить на звонки. Через пару минут они вернулись.
   – Джон, для тебя нашлась работа, – в один голос воскликнули Даниэлла и Джек:
   – Даму вперёд, – улыбнулся молодой хирург, – Какое ваше предложение, леди?
   – Моя тётушка договорилась насчёт места преподавателя физкультуры в нашем колледже – как думаешь, потянешь?
   – Да не вопрос – справлюсь, – утвердительно кивнул головой Джон.
   – Тогда, что скажешь на предложение подрабатывать в моей клинике санитаром? – предложил Джек, – График – сутки-трое, будешь попадать со мной на дежурства, и времени на личную жизнь должно хватать – для начала, по-моему, неплохо. А потом подберёшь себе более престижную работу.
   – Вы – настоящие друзья, – Джонни обнял обоих, – Поверьте, я этого не забуду, ребята. Мне действительно нужна эта работа, и я приложу все усилия, чтобы не подвести вас.
   – Вот Мэгги удивится, – хитро прижмурилась Дэни.

   И Маргарита определенно будет удивлена, но несколько позже, а пока – с ней и её подругами начали происходить, по меньшей мере, странноватые вещи, начиная прямо с этого дня, и прямо в колледже.
   – Ой, девочки! Угадайте, кого я только что видела в преподавательской? Сама бы не поверила, если бы не видела собственными глазами, – взволнованно заговорила Джастина, присаживаясь за столик рядом с подругами. Встреча с белокурой изменила замкнутую девушку, за которой закрепилась слава опасной и нелюдимой из-за её неестественной физической силы и твердости характера, не свойственной женскому полу. В душе же – это была нежная и ранимая натура, которая постепенно стала раскрываться в тепле дружеских отношений, очаровывая всех вокруг своей необыкновенной женственностью и милыми девичьими увлечениями в виде шитья, кулинарии и романтического чтения, а та самая её легендарная сила помогла ей встретить парня её мечты, которому она помогла отбиться от напавших на него вечерней порой хулиганов, когда Джасси случайно оказалась неподалеку и обладая обостренным чувством справедливости не могла при неравном соотношении сил не вступиться за светловолосого сероглазого юношу по имени Дениэл, по которому уже давно вздыхала.
   – Уж, не призрака ли, – усмехнулась Даниэлла.
   – И кого же ты видела? – заинтересовалась Маргарита, – Рассказывай, не тяни.
   – Я думала, это ты нам расскажешь, что ОН тут делает, – Джастина с явным удивлением посмотрела на неё.
   – А почему, собственно говоря, именно я, – непонимающе заморгала Маргарита.
   – Ну, вот – вздохнула светловолосая, – сюрприза не вышло.
   – Вы о чём, вообще? – не унималась Марго, – И что за сюрприз?
   – Мэгги, – лениво протянула Даниэлла, – А давай ты наберёшься терпения и дождёшься физкультуры, ладно? А то такую идею испортишь. Хорошо?
   Внезапно, в руках у Маргариты лопнула чашка с кофе. Девушка инстинктивно отскочила в сторону и чертыхнулась не по-женски.
   Саму Маргариту в своё время многие боялись и избегали общения с ней – и всё из-за её странных и необъяснимых способностей, и от самых злобных недоброжелателей можно было услышать, что она ведьма, которой ничего не стоит сглазить человека. Дети порой бывают ужасно жестоки. В младших классах она сменила несколько школ, но порой чувствовала себя такой одинокой, пока не познакомилась с Даниэллой. Златовласая не обращала внимания на разного рода слухи и сплетни и выбирала себе друзей по сердцу. И вот, через какое-то время Маргариту уже было не узнать – озорная и жизнерадостная, какой и должна быть девушка в её возрасте.
   Дэни помогла ей собрать осколки:
   – Ты, как – в порядке? Это что было? – обеспокоенно поинтересовалась она, – Хоть не порезалась? Ты уж, поосторожнее, ладно?
   – Ничего не понимаю, – пробормотала Маргарита, – Как мог кофе снова вскипеть у меня в руках? – а про себя подумала: – Господи, и что за бред я несу. Подумают ещё, что ненормальная.
   – И вовсе ты не ненормальная – нечего на себя наговаривать, – белокурая попыталась она успокоить подругу.
   – Что ты сказала? – изумилась Марго, – То есть, ты что, услышала мои мысли?
   – В самом деле, что ли? Что я только что сделала? – не меньше удивилась Даниэлла, – Ты точно уверена?
   – Так, подруги, мне уже начинать вас бояться? Вы меня пугаете, – Джастина посмотрела то на одну, то на вторую, и в глазах всех троих было недоумение.
   – Доброе утро, девочки! – мимо столиков столовой к ним легкой походкой направлялась рыжеволосая Эллен, её волосы и блузка были мокрые, девушка спешно обтиралась бумажным полотенцем, – Так, сейчас я должна сесть и упокоиться, – она присела рядом с подругами, – Вы только посмотрите на меня. Хотя, нет, лучше не надо – ну, как я в таком виде покажусь на парах? Что ж за невезение такое – ну, почему кран в дамской комнате должен был сломаться обязательно на мне? Ой, простите! У вас тут тоже что-то случилось? Что за лица такие? – многие ошибочно принимали застенчивость и некоторую манерность этой девушки, плавность её движений и медлительность её речи за высокомерие и заносчивость гордячки, хоть на самом деле девушка просто была очень стеснительна и неуверенна в себе, что очень мешало ей сходиться с людьми, но теперь в окружении друзей она расцвела и раскрылась подобно нежному цветку, обладая не только высоким интеллектом, но и добрым и отзывчивым сердцем.
   – У нас всё в порядке, Эл. Тебе помочь или сама справишься? – Джасси протянула ей чистую салфетку, чтобы та протёрла протерла свое лицо. Внезапно рыжеволосая так и подпрыгнула на стуле, испуганно глядя на сероглазую подругу.
   – Сегодня явно не наш день, – хмуро пробурчала Маргарита
   – Да ладно тебе. А что собственно такого страшного произошло? Ничего, просто неудачное совпадение – только и всего, – ответила Даниэлла, – Мы просто переутомились, вот и лезет в голову всякое.

   И кульминацией потрясений в тот день стали занятия в спортивном зале:
   – Курс, стройся! Добрый день, леди и джентльмены! Разрешите представить вам нового преподавателя – господина Джаньянта Кхана. Он теперь будет вести у вас занятия и факультатив по самообороне.
   Перед ними стоял ни кто иной, как Джон собственной персоной – его волосы были собраны в хвост, а в выборе спортивного костюма он остался неизменно верен кроваво-алым оттенкам.
   – Добрый день курс! – поздоровался Джон – Как, говорится, в здоровом теле – здоровый дух. Это я и попытаюсь донести до вас на своих занятиях.
   Маргарита закашляла от неожиданности и, на всякий случай, протёрла кулачками глаза, как это делают маленькие дети.
   – Марго, ты челюсть-то подбери, а то уж как-то неприлично, – Дэни дёрнула её за рукав, – Ну, как – ведь удался нежданчик? Мне удалось убедить тётю Джульетту, что он – родственник самого Салман Кхана, основателя Академии Кхана, и ему необходима наша поддержка.
   – Не то слово – у меня до сих пор мурашки по коже, – вздохнула Маргарита, – Ну, удружила, так удружила, подруга. Я даже не знаю, как мне теперь себя вести. Но – за Джона, я, конечно, рада. Спасибо, дорогая, что помогла ему, и тётушке передай мою самую искреннюю благодарность.
   – Да не за что, – улыбнулась блондинка, – Да, Джон со своими тараканами в голове, но у кого их нет, а тебя я знаю с детства – если ты ему доверяешь, то и мы будем доверять.

Кровь и слезы


   Их было четверо – самых молодых и самых удачливых из них, связанных не просто нерушимыми клятвами, а теми искренними чувствами, что испытывали друг к другу, готовые снять с себя кожу друг ради друга, если потребуется, в случае, когда не останется уже и последней рубашки
   Один был высок, худощав и бледен, с косой густых черных волос, отливавших лиловым оттенком на солнце, и стальным блеском узких глаз – ловкий, быстрый, бесшумный и смертоносный.
   Второй чаще играл роль странствующего монаха, был нескладен и долговяз, с непривычными темно-рыжими волосами и зелеными глазами необыкновенно чистого оттенка.
   Но ещё более удивительными были глаза одной из двух девушек – небесно-голубые, что ярко выделялись на фоне светлой кожи лица в обрамлении остриженных до плеч угольно-черных волос. Это был как раз случай опасной красоты, знающей множество приёмов умерщвления – от легких и безболезненных, до страшных и мучительных, с одинаковым успехом и легкостью использовавшей и яд, и кинжал, и маленькие сюрюкены и дротики или губительную силу отточенного лезвия катаны.
   Четвертая – тоже девушка – маленькая и хрупкая, как фарфоровая статуэтка, с длинными темно-каштановыми волосами и большими карими глазами, более преуспевшая в науке врачевания, чем убийства, не раз спасавшая жизни друзей при помощи своих знаний и мастерства.
   Их звали Юто, Ори, Акеми и Марико…

   …Она рубила направо и налево, оставляя за собой изуродованные трупы. Иногда вытирала с лица чью – то кровь и снова сеяла смерть коротким мечом. Её лицо выражало страдание, и она, кося орду, стонала сквозь зубы: «Варвары! Варвары!»
   Вдруг краем глаза Акеми заметила мелькнувший в толпе неподалёку жёлтый плащ и вскрикнула:
   – Ори! НЕТ!
   У неё шумело в ушах, глаза застилала кровавая пелена, но она только ещё неистовее пробивалась к повозкам… На одной из них увозили Ори, раненного или мёртвого…
   Где – то рядом всхлипнул Юто и упал с рассечённой грудью. Она даже не успела пробиться к нему – всё пространство между ними заполонили атакующие враги.
   Девушка всё также размеренно рубила головы и конечности, вспарывала животы, рассекала вдоль и поперёк. Она уже почти ничего не видела и не понимала, но продолжала сражаться.
   Последнее, что она услышала, был зов Мари, искавшей её – из последних сил попыталась ответить, но из горла вырвался только сип, ноги подкосились, и опустилась темнота и тишина.
   Очнулась она от стука колёс и толчков на неровной дороге. Её везли в кибитке, очень грязной и вонючей, с голым полом и несколькими крюками. Из щелей не пробивалось ни лучика света, и поэтому решила, что стояла ночь.
   Ещё плохо соображая, она попыталась освободиться и ощутила острую боль в левом боку. Руки и ноги были стянуты кожаными ремнями и привязаны к крюкам. Со стороны донёсся хриплый стон Юто.
   «Значит он жив!» – обрадовалась Мико и тихонько позвала его. Не получив ответа, она изо всех сил дёрнула крюк, к которому были привязаны её руки, и вырвала его! Правда, освободившись, едва не потеряла сознание от боли.
   Схватившись рукой за бок, она с удивлением нащупала рукоятку ножа. Выдернув его из раны и поднеся к глазам, она удивилась ещё больше.
   «Это ведь нож Юто! Как он сюда попал?!..» и, спохватившись, разрезала ремни на ногах и те, что стягивали друга. Он на секунду пришёл в сознание, осмотрелся беспомощно и снова закрыл глаза.

   На рассвете, проснувшись, она сначала занялась раной Юто, потом скинула кимоно и вдоволь наплескалась в ледяной воде, даже поймала нескольких рыбёшек.
   Когда парень открыл глаза, она улыбнулась и сказала:
   – Я поймала немного рыбы – тебе нужно поесть…
   Пока он ел, Мико смотрела на воду, сидя спиной к нему. Ни один из них за всё время не проронил ни слова.
   Наконец, девушка повернулась к нему и попросила:
   – Юто… Сыграй мне…
   Он достал флейту и заиграл тихую и грустную мелодию – Акеми подпевала ему, но внезапно заплакала и отвернулась…
   – Что-то не так, Ми?
   Она резко повернулась и огрызнулась:
   – Всё не так, с тех пор, как мы ввязались в эту свару!
   Флегматичный и, как всегда, спокойный юноша спросил, пожёвывая травинку:
   – Ты знаешь, что нужно делать? Или куда нам отправляться? Не грусти, а лучше придумай что-нибудь!
   – Я уже ничего не знаю! Сначала нужно найти Мари и Ори! Но, куда идти? Где мы вообще? Ты говори, ты же ветер! Такой умный, тогда скажи, в какую сторону идти?! На север? На юг? На запад? На восток? Или придумаем пятую сторону?
   – Не кричи на меня! – заорал Юто и размахнулся, чтобы ударить её, но вскрикнул от боли и повалился на землю.
   – Осторожнее! Постарайся не двигаться, рана может открыться и тогда начнётся кровотечение…
   Парень лежал на спине и смотрел в небо. Когда боль немного утихла, закрыл глаза и произнёс:
   – Мико, мы должны поддерживать друг друга, а не грызться… Я согласен, что нужно, прежде всего, найти друзей – Он помолчал, теребя шнурочки на шее, потом улыбнулся – Мари – прекрасная девушка, если бы у меня было побольше времени, я бы женился на ней… А Ори, конечно, воин никудышний, но человек терпимый… Эй, что ты делаешь? Прекрати! Не надо! – Мико, смеясь, брызгала ему в лицо холодной водой. Вдруг подбежала, наклонилась и нежно поцеловала в губы.
   – Так куда же мы отправимся? Мне всегда больше нравился восток!
   – Понятно, значит идём на запад!
   Когда Юто повернулся, она что-то заметила и сказала ехидно:
   – У тебя есть ещё один повод мстить разбойникам – они тебе косичку отрубили!
   Парень ужасно расстроился – длинная коса была его гордостью.
   – Может, вернёмся, и ты её поищешь?! – не унималась она, – Ладно, не дуйся, тебе так тоже хорошо, даже интереснее. Кстати, ты не знаешь, откуда это? – она достала нож, принадлежащий ему.
   – Я не хотел, чтобы ты мучилась, если нас вдруг будут пытать… – он резко повернул голову в её сторону, серьезно глядя на неё.
   – Какая трогательная забота! – фыркнула девушка, но улыбнулась.

   * * *
   Ори лежал на земле без сознания, а плачущая Мико пыталась дрожащими руками распутать узлы на верёвках. Больше всего досталось рукам и груди Ори, на лице тоже было несколько ожогов, одежда истлела и висела клочьями. Наконец она сообразила разрезать путы. Юто был уже рядом с водой. Ори тихо застонал.
   – Я… сейчас… Ори, держись! – Мико закусила губу, пытаясь не расплакаться, и достала мазь. Её трясло похуже Ори, поэтому Юто взял на себя обязанность позаботиться о ранах друга…
   – Марико… Её увели… Я не смог защитить … Спасите её… – только и смог выдавить Ори и потерял сознание.
   – Мари! Здесь?!
   – Мы спасём! Обязательно спасём! И тебя, и её! – всхлипывала девушка.

   Ворвавшись в дом, они увидели сидящую на полу девушку в разорванном кимоно, её длинные темные волосы рассыпались по плечам…
   В её глазах были лишь боль и безграничная тоска… Сжимая в дрожащих руках короткий меч, она направила его в живот, но не решалась на самый последний шаг…
   Внезапно – шум, визг… крики… отодвинулась стена, и девушка не поверила своим глазам: Юто, Мико и Ори!
   – Мари! Остановись, не делай этого! – закричал Юто.
   – Друзья!!! А я думала, вас убили! Я же… видела… Значит, вы живы!
   Мари бросилась к ним:
   – Они… Я… Я не… Господи!.. – Марико зарыдала, глотая собственные слезы.
   – Ну, всё, успокойся… Больше никто не посмеет причинить тебе боль, пока я жив! – Юто обнял её – Мари, хочешь, я сочиню для тебя самую прекрасную мелодию? А знаешь что – выходи за меня!
   – ???!!!
   С другой стороны ворвались несколько воинов. Двоих Юто сразу уложил, одного прикончил Ори, а девушки протянули друг другу руки, пытаясь соединить их…
   Мико резко дёрнулась. На месте правого глаза была инкрустированная рукоятка… Часть лица забрызгана кровью, из груди торчали несколько стрел…
   Мари завопила и кинулась к медленно оседающей подруге. Юто остолбенело всматривался. Ори, с немыслимо расширившимися глазами всматривался в бледное лицо Мико, которое ещё более подчёркивали чёрные волосы и кровь. Мари зарыдала. В глазах Юто стояли мутные слёзы.
   А Ори, зажмурившись, всадил меч себе в живот…

   Он не захотел жить, Мари проводила его в последний путь. Но сначала они отправили туда Мико – похоронить её не дали и поэтому они отправили её тело на плоту по реке. С ней отправился и её ангел – хранитель.
   Ори похоронили на берегу, возле какой-то горы.

   Марико убивала всех подряд, пока не нарвалась на любовницу их главного врага…
   Идя по тёмной улице, она почувствовала тихий шорох и выхватила катану. Вдруг её, заарканив за шею, втащили за угол. Она попыталась освободиться, перекинула противницу через себя и прыгнула сверху. Та уже поднималась, и удар пришёлся ей в живот. Мари занесла меч и опустила его, но рубанула по земле – вторая девушка-воин умело и скоро перекатилась, и тут же вскочила, отразив новую атаку. Но выпад Марико был столь силён, что меч вылетел у той из рук и вонзился в землю. Отбросив свой, девушка перепрыгнула противницу и рубанула сзади по шее ребром ладони – та упала лицом в грязь. Мари не стала дожидаться, пока она сама встанет, схватила за пояс и швырнула о стену. Но соперница оказалась значительно крепче, чем можно было предположить – почти сразу вскочила и заехала противнице пяткой по подбородку, потом, не дав упасть, схватила за волосы и закружила вокруг себя. Наконец отпустив, сжала пальцы на горле обессиленной девушки. В её глазах горела страсть к убийству. Ещё чуть-чуть, и она задушит отважную Марико!
   Мари, собрав последние силы, извернулась и ударила девушку по лицу. Поднявшись, та незаметно выхватила ножи кровожадно улыбнулась и, облизав с губ кровь, сказала: «Надоело мне с тобой играться!». Марико удивлённо смотрела на торчащий из груди нож, медленно слабея. Перед тем, как потерять сознание, Ри успела метнуть в противницу маленькую молнию…
   Торжествующий смех сменился хрипом, белые длинные пальцы в последнем усилии попытались выдернуть сюрюкен из горла. Мари закрыла глаза и упала…

   * * *
   Одинокая фигура виднелась сквозь полосы дождя. Вокруг разносилась тихая печальная песнь флейты. Юто, закончив играть, ещё долго-долго стоял под дождём перед двумя одинокими могилами и беззвучно плакал.
   Кончился дождь, Солнце ласковыми лучиками щекотало Юто щёки. Он поднял глаза к небу и проорал:
   – Почему?! ПОЧЕМУ?!!!? Мико! Ори! МАРИКО!!!
   Только эхо было ему ответом…
   А в мыслях – лица…
   Сконфуженная физиономия Ори…
   Улыбающаяся мордочка Мари…
   Красивая в гневе Мико…
   В одной из деревень Юто встретит девочку – сиротку, как две капли воды похожую на Марико и возьмёт её к себе…

   Их было четверо – они стали легендой, выжил только один.

Кто я?

   Мозг высвечивает последние несвязные обрывки воспоминаний…
   Потом провал… и больничная палата…
   Вновь рождённый пытается воссоздать забытую жизнь, и лишь осколки ощущений, хранящихся в подсознании, помогают приоткрыть дверь в утерянный мир и найти себя.
   Память возвращается: всплывают имена, лица, фразы – кажется, одна из страниц жизни восстановлена…
   Но, сколько ещё таких страниц придётся перелистнуть, пока вся книга полностью не уложится в воспалённом сознании…
Ян Флеминг
   Но, разве думаешь о таких вещах в ясные солнечные дни, наполненные любовью, теплом и ароматом цветов и трав? Тогда они ещё не знали, что радужным мечтам влюбленных Джона и Маргариты об их совместном безоблачном будущем суждено быть отсроченными по воле рока. И такое ожидаемое знакомство с семьей своего избранника состоится для Маргариты гораздо позже, чем они планировали.
   В письме к матери, Джон во всех подробностях описывал достоинства своей возлюбленной и свою решимость и готовность к ответственному шагу представить девушку и просил их с отцом благословения официально принять девушку невестой. В свою очередь, и Марго подготавливала своих родителей к знакомству с парнем, умолчав пока только о его необычных способностях и оставив до личной встречи обсуждение интимной стороны их жизни – в ожидании поддержки и женского совета.
   Но, у судьбы были свои планы… Не даром говорят, что у всего в жизни имеется смысл, и за каждым новым поворотом открывается новая страница жизни – и пусть не всегда она начинается с красивой резной заглавной буквы, главное, какие мы можем вынести уроки и каким опытом обогатиться. А ещё говорят, что истинность отношений познается в самые сумрачные дни, а заслуженное счастье – и ощущается сильнее, и ценится гораздо больше.
   В тот день занятия закончились раньше обычного.
   Дэни и Марго попрощались с подругами и направились навестить Джека.
   Ева лишь мечтательно закатила глаза, которые сейчас были цвета морской волны, что невероятно красиво сочеталось с оливкового цвета загаром и светло-рыжими волосами. Подобно морским глубинам, меняющимся под властью погодных условий, глаза её меняли цвет в зависимости от настроения девушки. Юная полька недавно перевелась, но уже успела найти себе друзей и покорить сердце Питера – у них нашлось много общего: оба любили природу, спорт, были вегетарианцами, кроме того, девушка обладала феноменальным слухом и прекрасным голосом – подруги обожали слушать, как она поёт, а также сама сочиняла музыку и писала стихи.
   Джастина вложила во взгляд всё своё обаяние, и обняла Дэна, от чего тот расплылся в блаженной улыбке, и оба отправились в кинотеатр.
   Остальные решили пойти на пляж.
   Джека девушки застали как раз во время сдачи смены. Они немного поболтали за чашечкой кофе в ординаторской.
   – А неплохо ты тут устроился, ни-сан (уважительное обращение к старшему брату, яп.), – заключила Марго, осматриваясь по сторонам, удобно устроившись в большом докторском кресле, – А Джон не с тобой разве?
   – Прости, сестричка, Джон сегодня на выезде с другой бригадой, – развёл руками молодой хирург.
   – Ладно, я, пожалуй, побегу – не буду портить вам романтику. Зайду в магазин – и домой, – продолжала весело щебетать девушка, собирая сумку.
   – Тогда увидимся вечером дома, – маленькая брюнетка попрощалась с братом и подругой, поцеловав их перед тем, как легкой счастливой бабочкой выпорхнула из помещения.
   – Ну, вот – «Джульетта» умчалась на свидание, – заметил Джек, улыбнувшись.
   Светловолосая нежно обняла его:
   – А я уже нашла своего «Ромео» и никуда не отпущу.
   Распрощавшись с ними, Маргарита ещё не знала, что сегодняшний день изменит её жизнь навсегда…
   Она и предположить не могла, что когда она решит срезать путь по кротчайшей дороге через дворы, её инстинкты предательски смолчат, запуская целую цепь последующих событий, а ведь ещё в раннем детстве каждому ребенку, наверняка, заботливые мамы или бабушки читали известную сказку о девочке в красной шапочке и о том, как опасно сворачивать с прямой дороги в сомнительной местности. Это потом, уже спустя много лет, Маргарита будет уже воспринимать всё произошедшее в несколько ином свете – что так, видимо, угодно было провидению, чтобы произошло именно то, что случилось, и девушка открыла бы в себе скрытые доселе способности.
   Насторожиться девушке пришлось, когда она каким-то шестым чутьем ощутила подозрительное шевеление теней в глубине темной подворотни, а потом трое парней преградили ей путь:
   – Посмотрите-ка, какая куколка забрела в наши края! – лица этих трёх типов явно не внушали доверия.
   – O, о-ops! Эти точно мороженого не купят, – думала Маргарита, соображая, как ей выпутаться из этой ситуации.
   – В чём дело, крошка, не хочешь развлечься? – ухмыльнулся один из троицы, видимо, он был у них главным.
   – Ну, что вы, мальчики! Я не достойна такой чести, – и откуда что взялось, но девушка вспомнила Джона, вспомнила, как много всего хотела осуществить в своей жизни, и смелость сама пришла к ней, она резко швырнула сумочку в главаря наглой шайки, и, не замедлив воспользоваться замешательством, убежала через проходной двор.
   – Вот сука! – лицо парня исказилось звериным оскалом, – А вы чего ждёте, идиоты – за ней! Если она останется жива, то пусть считает, что ей крупно повезло. Следующим, кто разденет её после нас, будет патологоанатом, – выругался парень, вытирая кровь с рассечённой губы.
   – Ну, почему? Почему?! Почему это случилось именно со мной? – думала Марго, спасаясь от погони.
   Она уже не помнила, сколько кварталов пробежала, но преследователи не отставали. Маргарита даже не заметила, как выбежала на проезжую часть. Пронзительный визг тормозов – это было последнее, что запомнила она, а потом – тьма. Девушка, словно проваливалась в чёрную дыру. Она вскрикнула и упала…
   Молодой водитель перепугался до смерти – девушка появилась так неожиданно, что, как он ни старался, но машина тормозить уже не могла – слишком поздно.
   Маргарита лежала на асфальте – окровавленная, без признаков жизни.
   Водитель из ближайшего кафе позвонил в полицию и вызвал скорую.
   Поняв, что теперь тут ловить нечего, преследователи исчезли в неизвестном направлении.
   Не подозревая, какая трагедия приключилась с Маргаритой, её брат и подруга собирались домой:
   – Подожди, пожалуйста, дорогая, я сейчас переоденусь, и мы поедем домой, – Джек поцеловал Даниэллу и пошёл сменить врачебный халат на костюм в духе начала века.
   В этот момент в комнату вбежала взволнованная медсестра:
   – Доктор, вас срочно вызывают в операционную, – она была настолько встревожена, что с трудом подбирала слова, – Ваша сестра… Она доставлена в клинику в критическом состоянии. При ней не было никаких документов, её опознала бригада скорой помощи, и сразу же привезли к нам.
   Джек весь побледнел и прислонился к стене. Дэни тоже была потрясена, её мозг отказывался принимать такую реальность.
   – Операционная готова? – наконец заговорил молодой хирург, – Соберите бригаду – лучших из лучших. И дайте мне карту, заполненную в приёмном отделении. Я иду мыться и переодеваться.
   Положение Маргариты было, и в самом деле, крайне тяжелым. Сейчас трудно было сказать что-нибудь определённое: девушка была на грани жизни и смерти.
   В операционной её подключили к целому ряду приборов.
   Датчики показывали весьма слабые жизненные показатели.
   – Ну, ты даёшь, девочка! Но, даже не вздумай умирать – ты у меня будешь жить! – ругался Джек, – Что это ты вздумала? Я тебе не дам умереть, слышишь – я спасал и более тяжёлых больных.
   Ему пришлось проявить всё своё врачебное мастерство, и от него теперь зависела жизнь близкого ему человека.
   Выйдя из операционной, он медленно осел по стенке и дрожащей рукой вытер марлевой маской пот с лица – это было самое трудное, практически экстремальное, испытание его навыков и способностей.
   Как только сообщили домой, ребята сразу же примчались в больницу.
   Маргариту уже перевели в палату интенсивной терапии.
   Джон немедленно засыпал молодого хирурга вопросами:
   – Что случилось? Как Марго? Что с ней?
   – Не знаю я! Чёрт возьми, я врач, а не Бог! – Джек сел на кушетку, обхватив голову руками, всё ещё пытаясь унять дрожь во всём теле.
   – Ты – хирург от Бога, – Джон положил руку на плечо друга, – А, значит, нам не о чем волноваться.
   – Я сделал всё, от меня зависящее. Если её состояние не стабилизируется, то… Даже не хочу думать о таком исходе. Спасти Маргариту может только чудо, и это чудо должно быть в ней самой.
   Парень сел на стул рядом с кроватью Маргариты и взял девушку за руку:
   – Милая моя девочка… Ты меня слышишь, я знаю… Знаю, ты сама должна решить – будешь ли ты нами. Я хочу, чтобы ты знала, как мы тебя любим. Как я люблю тебя. Возвращайся – нам ещё столько всего нужно успеть.
   – Держись, девочка! Выздоравливай. Мы ещё погуляем на твоей свадьбе, маленькая кузина, – столько было любви и нежности в словах кузена Маргариты – Этьена, его серо-зелёные глаза приобрели совсем болотный оттенок, что выдавало его внутренние переживания. Эллен держалась из последних сил, уткнувшись в плечо брата.
   Питер пытался успокоить впечатлительную Еву.
   – Как же это несправедливо – Маргарита так любит жизнь, – прошептала Даниэлла, сдерживая слёзы.
   Дэн поддерживал под руку Джастину – её лицо было перепачкано потёкшей тушью.
   Потом появились те, кого следовало ожидать:
   – Доктор, прошу прощения, – в палату вошла медсестра, – Господа из полиции хотят поговорить.
   – Да, Стелла, передай им, что я сейчас выйду, – устало произнёс Джек.
   В коридоре его уже ожидали двое полицейских вместе с молодым шофёром, который сбил Маргариту:
   – Извините, но, мне необходимо было знать, как прошла операция. Девушка оказалась на дороге так неожиданно. Я как я ни пытался, но, в такой ситуации, успеть затормозить было невозможно, но, поверьте, мне от этого ни чуть ни легче.
   – Разрешите представиться – капитан Уилсон, – протянул руку полисмен, тот, что был старше, как по возрасту, так и по званию, – Со мной сержант Ховард. Простите, что отвлекаем, доктор. У нас к Вам просьба – сообщите, когда девушка придет в себя и с ней можно будет побеседовать. Нашлись свидетели, которые утверждают, что её преследовали трое парней. По их показаниям составлены фотороботы – требуется опознание, судя, по всему, за ними много тёмных дел числится.
   – Да, конечно. Я Вам позвоню, когда вы сможете поговорить с ней, – молодой хирург поспешил распрощаться с ними, всё ещё переваривая информацию.
   – Благодарим за сотрудничество, доктор, – попрощался капитан.
   Больших усилий стоило молодому хирургу пересказать услышанное друзьям, снова мысленно переживая эту нелепую трагедию:
   – Вот такая история, – Джек закончил рассказывать то, что ему удалось узнать от полицейских.
   – Ох, ничего себе «в магазинчик сбегала», – тяжело вздохнула Даниэлла.
   Джон вскочил со стула:
   – Чёрт, ну почему меня там не было?! Если бы я только знал, – от злости на собственное бессилие, он так стукнул кулаком по стене, что мышцы свело от боли, – Эти подонки уже мертвы! Только они ещё не знают об этом.
   – Сядь и успокойся! – рявкнул Джек, – Думаешь, я не хочу вот тем самым скальпелем, которым только что оперировал, снять с них кожу себе на новый чемодан? И кто им подпишет смертный приговор? Ты, что ли? И уподобишься этим уродам? Считаешь, Маргарита одобрила бы это? Не знаю, как там у вас решают проблемы, но мы оставим это дело полиции. Я не позволю тебе вершить самосуд.
   Молодой хирург подошёл к шкафчику и достал бутылку виски:
   – Налить? – предложил он кивком Джону.
   Тот так же кивнул в ответ.
   – Если она умрёт, то и все девять кругов Ада меня не остановят, – Джон залпом осушил бокал.
   – Или ты замолчишь сейчас же, или отправишься домой. Понял? – не выдержал Джек.
   Дня выписки все ожидали с волнением, но когда друзья увидели Маргариту, то мурашки пробежали по телу: девушка была бледна, очень худа, голова была перебинтована. Но, даже такая, она оставалась для них близким и родным созданием…
   Джон и Даниэлла помогли Маргарите приподняться и принять более удобное положение.
   Она смотрела по сторонам во все глаза, и в этих глазах можно было прочесть безграничную боль и тоску – до того девушка была напугана, как маленький ребенок, потерявшийся в огромном городе, и не знающий в какую сторону и шаг ступить без подсказки взрослых. Все эти люди, что сейчас смотрели на неё, смущали и пугали её:
   – Кто я? Где я? Что со мной случилось? И почему столько людей? Что им нужно? Не надо много людей – я боюсь, – Маргарита захотела свернуться калачиком, но попытка, к её ужасу, не удалась, отразившись подлинной паникой на её лице, – О, нет! Ноги! Мои ноги! НЕТ!!! – девушка закричала от боли, пронзившей всю её насквозь, до головокружения и тошноты, и по её щекам потекли обильные слёзы.
   – Так, друзья, я думаю, вам лучше выйти пока… – док обменялся взглядами с присутствующими.
   – Но, Джек… – возмутились было ребята.
   – Ладно, Джон, вы с Дэни можете остаться, остальным лучше вернуться домой, – он был непреклонен, здраво рассудив, что потрясений им на сегодня хватит.
   – Почему? Господи, почему? За что? Что я такого сделала? В чём согрешила? Я не помню! Ничего не помню! Кто я? Ничего не помню… – кричала Маргарита в отчаянии, она была разбита.
   Белокурая Даниэлла обняла подругу:
   – Ничего, скоро ты всё вспомнишь, обязательно вспомнишь. А сейчас тебе не надо ни о чём беспокоиться. Ты среди друзей. Мы не дадим тебя обидеть.
   – Мон ами… Друзья… – Маргарита окинула их взглядом, в котором читалась растерянность и беспомощность.
   – Разумеется, Марго, все мы – твои друзья, – мягко улыбнулся Джон, – Наша любовь и забота помогут тебе снова стать самой собой – теперь всё будет хорошо: теперь ты сможешь сосредоточиться на своём выздоровлении, и всегда рассчитывай на нашу поддержку.
   – Можешь пошевелить пальцами ноги? – Джек осматривал и ощупывал её ноги, – Давай, девочка, прикажи своему мозгу, чтобы он приказал твоей ноге, чтобы она приказала твоим пальцам пошевелиться.
   – Уи, я могу! У меня получилось! – лицо девушки заметно просветлело.
   – Да-да, молодец, малышка! А теперь попробуй согнуть ногу! – попросил он.
   – У-у, больно! НЕТ!!! Не могу – сильно болит! – она снова скривилась от боли.
   Джек взял Маргариту на руки:
   – Ну-ка, мадемуазель! Давай, девочка, держись – обхвати меня за шею. Мы отвезём тебя домой, где ты будешь в полной безопасности, окружена заботой и вниманием. Очень скоро к тебе вернётся память, и ты снова будешь ходить – это я обещаю! Ты ещё бегать у меня будешь!
   Глаза девушки наполнились слезами:
   – Вряд ли я смогу когда-нибудь отплатить вам за всё добро, что вы сделали для меня! Но я буду стараться изо всех сил.
   Самое страшное уже позади, миновал, и начался длительный период адаптации – не только для самой Маргариты, но и для её близких. Ноги девушки всё ещё оставались парализованными, даже восстановление какой-либо чувствительности тяжело было спрогнозировать, и это стало испытанием не только для неё, но и для всех, кому она была небезразлична.
   Как могли, старались они поддержать её и облегчить её страдания, как, например, в те выходные дни, когда они могли провести с ней как можно больше времени и подбодрить искренностью своей заботы. В первый такой день в комнате Маргариты было столько гостей, что им тяжело было разместиться. И посещения начались с самого утра, когда самыми первыми, после врачебного осмотра братом, в её комнате появились молодой мужчина со смуглой кожей и удивительными глазами и златовласая подруга:
   – Бонжур, Марго! – на лицах Джон и Даниэлла улыбались, и на лице девушки расцвела ответная улыбка, и приветствие на родном языке из уст этих людей приятно согревало, вселяя уверенность за будущее в её душу.
   – А мы тут тебе подарочек принесли, чтобы настроение поднять! – Дэни протянула свёрток в шуршащей яркой бумаге, – Очень надеемся, что это платье понравится тебе.
   – О, ну это же просто прелесть! – Маргарита не смогла сдержать восхищения, когда, развернув свёрток, обнаружила атласное вечернее платье цвета красного вина, – Оно будет для меня особенно дорогим, – парень подбадривающе потрепал её по волосам.
   – Можно? – это постучалась Джастина, держа в руках огромный поднос с пирожными и цукатами.
   – O, оui! Жюстин, заходи, конечно. С тобой ещё кто-то? – поинтересовалась девушка, увидев, что за спиной Джастины есть кто-то еще.
   – Со мной пришла Ева, она так хотела навестить тебя, – ответила Джастина, ставя поднос на стол и жестом приглашая Еву войти.
   – Przepraszam! Ciebie nie pofatyguję? Bardzo burzyliśmy się za ciebie. Ja szczęśliwa dowiedzieć się, że twoje zdrowie już o wiele lepiej. (Прошу прощения! Я тебя не побеспокою? Я очень волновалась за тебя. Я рада узнать, что твое здоровье уже намного лучше – пол.) – улыбнулась девушка, и глаза её были сейчас цвета зеленой весенней травы, что на её эмоциональном языке означало самые приятные переживания.
   – М-м-м! Так вкусно пахнет! И выглядит восхитительно. Спорим, что и на вкус – не хуже? – Маргарита взяла с подноса одно пирожное и откусила кусочек, – Ты просто непревзойдённый виртуоз в кулинарии, мон ами. Эти пирожные – возможно, самое вкуснейшее, что я пробовала когда-либо. Просто изумительно!
   – Спасибо, я старалась! – встряхнула своей роскошной шевелюрой Джастина, – А ты неисправима – ты всегда питала слабость к сладостям.
   – Хаюшки, Мэгги! – малышка Розалинда, прошмыгнув между девушек, забралась на кровать к Маргарите.
   – Рози! О, а я сегодня такая популярная – надо будет проверить по гороскопу, сулит ли сегодняшний день мне ещё много приятных визитеров. А это кто?! – девушка радостно захлопала в ладоши, увидев в руках у девочки корзину с двумя щенками – далматинцами и котёнком породы русский голубой.
   – Они теперь будут жить с нами, – довольно сообщила Розалинда, – Щенки – от нас с Питером, а котёнка купил Джон. Как мы их назовём?
   – Ну, пожалуй, – призадумалась Маргарита, – Щенков будут звать Актеон и Сорбонна (Актеон – любимый пёс короля Франции Карла IX, согласно гению Дюма, а Сорбонна – «напарница» Франсуа Дегре, полицейского из серии романов об Анжелике), как в моих любимых книжках. А котёнка я назову Милорд – уж сильно у него представительный вид, хоть он ещё такой маленький.
   – А, вот где все собрались! Бонжур, Марго! Привет, ребята! – в комнату плавно прошествовала рыжая пара – двоюродные брат и сестра девушки – и их мягкие и теплые улыбки показались ей такими важными.
   – Мы принесли тебе чай из трав, а ещё ты просила книжек… и ноутбук не забыли, – пока его сестра показывала Маргарите расцветший нежный розовый бутон в керамическом горшке, Этьен, смущаясь, протиснулся мимо девушек к столу и выложил на него небольшую стопку книг и сверху положил ноутбук, подключить который он не успел:
   – Так-так, молодёжь, на сегодня – хватит, девочке нужно как можно больше отдыхать, – некстати прервал веселье Джек.
   – Ну, дорогой, не будь таким злюкой, – запротестовала Даниэлла.
   – К Маргарите посетители, с которыми ей лучше пообщаться наедине, – лицо Джека было на редкость серьёзным и взволнованным.
   – Спасибо, ещё раз спасибо вам всем! Спасибо за золотые руки, возвратившие меня к жизни, за тепло, доброту, любовь и заботу, – поблагодарила друзей Марго.
   Ребятам пришлось послушать Джека.
   Когда они покинули комнату, вошли двое – мужчина и женщина средних лет, но, выглядевших ещё достаточно молодо. Мужчина уже начал седеть, но его карие, как у Маргариты, глаза светились внутренней молодостью и теплом. У женщины были длинные тёмно-каштановые волосы и большие серо-голубые глаза, её нежные правильные черты лица были схожи с чертами лица самой Маргариты.
   – Мама? Папа? – дрожащим голосом произнесла девушка.
   И это действительно были её родители, интуиция не обманула Маргариту – Шарль-Анри и Валентина, вернувшиеся с научного симпозиума первым возможным рейсом, чтобы быть рядом с дочерью.
   – Cara mia! Дочка! (Дорогая моя! – ит.) – женщина присела рядом на кровати Маргариты и поцеловала девушку в лоб.
   И девушка не могла сдержать слез, обнимая родителей – даже с частичной потерей памяти, она не могла не почувствовать тепло родных людей и не уловить сходство черт лица, мимики и жестов.
   – Детка, ну как же ты так… – женщина провела рукой по её волосам, и Маргарита инстинктивно сильнее прижалась к матери, – Ты опять нас всех напугала.
   – Мама… – только и могла произнести девушка, уткнувшись лицом в кружево оборки материнской блузы, – Вы приехали…
   – А как же иначе? – ответила Валентина, и отец подтвердил её слова, утвердительно кивнув, – Посмотри, все твои друзья так стараются поддержать тебя, что ты непременно скоро поправишься. Особенно, тот молодой человек, что кружит вокруг тебя, как наседка вокруг своих цыплят.
   – Это Жан, – Марго смущенно покраснела, – Теперь он работает в клинике вместе с Джеком и преподает у нас спортивную подготовку.
   – О! Так это он и есть, – Валентина улыбнулась, в шутку покачав головой, – Мне, право, даже неловко, точно не я, а он – твоя мать, – она замолчала, видя, что дочь поменялась в лице, готовая расплакаться, когда брови её напряглись, и уголки губ задрожали, – Что такое? Что не так?
   – Мам, я, ведь, уже не такая, какой была… – девушка замотала головой, нервно обхватив себя руками, – Я могу никогда не встать на ноги… Зачем я ему такая? почему он всё ещё со мной? Я не решусь спросить у него, но это не перестает волновать меня, я не хочу быть ему обузой. Он же такой, такой… – от переживаний она не могла подобрать слов, – А я, я…
   – Потому, что он, видимо, действительно любит тебя, – мать взяла её за руку, и Маргарита почувствовала такое облегчение от того, что ей так хотелось в это верить, и ещё – от того, что Джон пришелся по душе её родителям, – И не забивай свою прелестную головку всякими глупостями. Твое состояние – явление временное, а не приговор. Ты только посмотри, – шепнула Валентина на ухо дочери, заставив её повернуть голову и посмотреть на беседующих у окна мужчин, – кажется, у твоего отца и этого парня нашлись общие темы для разговора.
   И в этом году в День Благодарения им как никогда было за что благодарить Бога – близкий для них человек был вне опасности и уверенно шёл на поправку…
   Маргарита тоже благодарила Небеса за спасённую жизнь, но больше всего на свете она мечтала вспомнить тех, кто окружили её любовью, заботой и вниманием. Она дала себе слово приложить все усилия. Только в таком случае она сможет снова стать счастливой.
   Время пролетело незаметно, декабрь уже давно вступил в свои природные права, и на Рождество компания посетила Швейцарию, где обычно снимали большой деревянный дом на всех. Швейцария богата своей прекрасной природой, головокружительными железнодорожными путями и горнолыжными трассами, известная своими целебными курортами, ещё с позапрошлого века достигшими зенита своей популярности у тысячи туристов со всего мира, и где современные достижения науки и техники соседствуют с нетронутой, девственной красотой природы.
   Спокойная обстановка и чистый горный воздух должны были пойти всем на пользу.
   Пока остальные ходили за покупками, брат помогал Маргарите собраться для прогулки:
   – Маргарита, что с тобой? Ты какая-то подавленная. Что-то не так? Тебе здесь не нравится? – с беспокойством спросил Джек.
   – Нет, на этот счёт всё в порядке! – поспешила уверить его девушка, – Понимаешь, я не хочу показаться неблагодарной, но я всё ещё чувствую себя чужой, я не могу достойно ответить на вашу любовь, пока ко мне полностью не вернётся память, но дело даже не в этом… Мне так неудобно – вы столько для меня сделали, а я не могу дать вам то, что вы заслужили… Я не могу разобраться даже в себе: мне снятся кошмары, мой мозг разрывается, я жажду найти себя, я не могу больше притворяться, что всё хорошо, когда всё просто ужасно… – её голос срывался, а на глаза наворачивались слёзы, – Прости, если что… Я не хотела тебя обидеть, честное слово… Извини, что я так разоткровенничалась. Я думаю, что мы должны доверять друг другу и быть честными друг с другом, ведь вы всё-таки остаётесь моими друзьями – я вас люблю очень-очень, и сейчас, как никогда, мне необходима ваша поддержка и помощь.
   – Не волнуйся – мы всегда с тобой. И, уже, пожалуй, ты готова снова учиться ходить, – ответил Джек.
   – А… как же … коляска…? – девушка смотрела огромными от страха глазами. – Кому она нужна, – отмахнулся молодой хирург, – Ты намного сильнее, чем думаешь. Ты только должна освободить свою силу. Давай вставай.
   – Но… я не могу… Я … боюсь… – замотала головой Маргарита.
   – А я говорю – можешь, – заявил Джек тоном, не терпящим возражений, – Вставай. Надо работать над собой, стараться – под лежачий камень и вода не потечёт. Хватит дурочку валять – моя сестра не трусиха.
   Девушка поднялась с инвалидного кресла, шатаясь, с трудом опираясь о стену.
   Джек откатил кресло и отошёл в другой конец комнаты…
   – Джек, что ты делаешь?! Что ты задумал?! – от страха Маргарита не могла пошевелиться.
   – Иди ко мне, – почти приказал Джек.
   – Я… не… – девушка буквально вжалась в стену.
   – Давай, ты можешь. Я знаю, я верю – у тебя получится, – подбадривал он, – Постарайся, не ради меня, а ради себя, понимаешь? Ты знаешь, что практически всё моё тело покрыто шрамами? Думаешь, я не чувствую боли? Если бы я не прикладывал усилий, то я бы не стоял сейчас перед тобой на своих ногах. А ты знаешь, какую боль мне пришлось превозмогать? Знаешь, сколько раз я падал и снова поднимался, стирая колени в кровь? Но я поставил перед собой цель: встать на ноги, чтобы посвятить свою жизнь медицине. И я знал, что каким бы болезненным ни был каждый мой шаг, он приближает меня к достижению этой цели, и я не имею права сдаваться, пока не достигну её.
   Потрясенная его признанием, набравшись сил – мелкими, неуверенными шагами Маргарита прошла пару метров…
   – Так, так… Замечательно, – удовлетворённо улыбнулся молодой хирург, – А теперь ты сможешь дойти до меня.
   – Я таки смогу. Думаешь – нет? – подмигнула девушка
   Неуверенной походкой, пару раз чуть не упав, Маргарита дошла до дверей и, обессилев, упала в объятия брата…
   – Молодец! Хорошая работа, – похвалил Джек сестру, поправив растрепавшуюся чёлку, – Мы обязательно должны показать это ребятам – они, словно малые дети, играют сейчас в снежки во дворе. Думаю, теперь белый чистый снег и благотворный горный воздух произведут на тебя совсем другое впечатление, и ты сможешь присоединиться к ребятам в их развлечениях, – улыбнулся он, глядя в окно, как друзья не удержались от незатейливых зимних забав, подавая ей верхнюю одежду.
   Брат с сестрой вышли во двор, сверкавший от ослепительно белого снега:
   – Ребята, а у нас для вас хорошие новости! – с достоинством заявил Джек.
   Из-за его спины вышла Маргарита, одетая по-зимнему. Свежий снег приятно скрипел под ногами, и в воздухе пахло свежестью, а легкий мороз игриво пощипывал раскрасневшиеся щеки, придавая милому девичьему лицу природный румянец.
   Далее последовала немая сцена…
   – Маргарита! Дорогая! – Джон обнял девушку за талию и несколько раз прокружил, а потом поставил на землю и поцеловал – Это будет самое счастливое Рождество в моей жизни!
   Даниэлла дружески похлопала Маргариту по плечу:
   – Молодец, сестрёнка, ты делаешь успехи. Теперь всё пойдёт на лад. Ты у нас просто волшебник, милый. Ты заслужил поцелуй, – и, в доказательство своих слов, она прильнула к его губам.
   – Мы верили в тебя, детка, – обняла маленькую подругу Джастина.
   – Молодчина, котёнок, – нежно улыбнулась Эллен в своей особой, плавной манере, неспешно растягивая слова и дополняя их такими же гладкими движениями.
   – Oj! Teraz rozliczę się od radości! (Я сейчас расплачусь от радости! – пол.) – глаза Евы опять стали светло-салатовыми…
   Маргарита улыбнулась:
   – Спасибо! Спасибо вам всем – вы поверили в меня, поддержали. Ну, да и я сама – не промах. Но, без вас ничего бы не было, – лицо её осветила лёгкая улыбка.
   Не успели они оглянуться, как уже подошли сами Рождественские праздники, которые всегда с большим размахом отмечали в этом доме. И этот Сочельник не стал исключением.
   Девушки спустились в холл, и они были прекрасны, как античные богини – в длинных атласных платьях, струящихся по стройным телам.
   Дэни была безупречна в платье голубого цвета, который заставлял её глаза сиять ещё ярче, в тон платью, на ней были украшения с бирюзой, локоны светлых волос, словно сияющим нимбом обрамляли её лицо.
   На Маргарите было платье винного цвета (да, то самое, которое сшили Джон с Даниэллой), её короткую стрижку подчёркивали крупные серьги с рубинами.
   Джастина выбрала серое платье, гармонировавшее с цветом её глаз, на ней были серебряные украшения. Волосы были нарочито небрежно скреплены заколкой.
   Не менее эффектно выглядели Эллен и Ева – их рыжие волосы и зелёные глаза идеально сочетались с платьями цвета морской волны и украшениями с изумрудами.
   В это время в дверь дома, который наша компания сняла на рождественские каникулы, позвонили. Даниэлла пошла открывать.
   – Здравствуйте! Здравствуйте, мои дорогие! Санта поздравляет вас с Рождеством! Я принёс вам подарки.
   – Наш любимый Санта! – одновременно воскликнули Даниэлла и Розалинда при виде брата, и бросились ему на шею, – Какой бы ты не надел костюм, свои озорные глаза, Питти, ты не спрячешь.
   Теперь настала очередь Евы обнять Питера и поцеловать:
   – Drogi, ja tak za tobie stęskniła się! (Дорогой, я так скучала за тобой! – пол.) – Я тоже очень скучал за тобой, родная! – обнял девушку Пит.
   Рози мечтательно закатила глазки:
   – Как же мне хочется увидеть подарки – вон их сколько под ёлкой, наверняка, и для меня что-нибудь есть. Так хочется, чтобы утро наступило поскорее.
   – Этому весьма легко помочь, юная леди, – заметил Джек, – Сейчас ты идёшь в свою комнату и ложишься в постельку – и утро наступит даже скорее, чем ты думаешь.
   Розалинда сначала надула губки и скорчила недовольную рожицу, но потом личико девчушки просветлело: – Джонни, Мэгги, вы стоите под омелой – по-моему, вы должны поцеловаться, – многозначительно улыбнулась она.
   Поцелуй Джона показался Маргарите таким знакомым… Перед глазами всё поплыло – девушка хотела опереться о перила лестницы, что вела на второй этаж, но Джон поддержал её под руку, она лишь отвела взгляд – посмотреть ему в глаза было невыносимо. Откровенность его чувств причиняла ей боль, ибо сейчас она на могла на них ответить в той мере, в какой он того заслуживал.
   Как дотошный археолог, она старалась аккуратно извлечь из глубин своей памяти, как усердный рыболов, старалась она выловить из туманных отголосков прошлых ощущений своё истинное я, свои истинные чувства, но они пока что лишь робкими ростками только начинали прорастать в её сердце.
   – А мы чего ждём, милый? – Даниэлла запечатала губы молодого хирурга поцелуем.
   Ева взяла Питера за руку: – Przyjaciele, a w tym domu jestem jeszcze ŕěĺëŕ? (В этом доме ещё есть омела? – пол.)
   Маргарита изо всех сил старалась вернуться к прежней жизни, но что-то неуловимое надломилось в ней, и она уже не могла быть самой собой. Далеко не все пробелы в памяти восстановились, но друзья окружили её такой нежностью и заботой, за что девушка была им бесконечно благодарна. В особенности Джону – ему пришлось тяжлее всех, но он не бросил её, оставаясь рядом, не давил, продолжая ждать, когда она сможет принять его чувства. Только у неё пока все не получалось – пока она не смогла разобраться даже в себе.
   Приступы головной боли усилились, и никогда ещё прежде с ней не случалось такого, чтобы картины зловещих видений приходили вот так – посредине белого дня, во время, когда она находится на лекции и ей нужно сосредоточиться на занятиях, и были до панической дрожи и мурашек на кончиках пальцев реальными и пугающими.

   Август 1572 года
   В то лето в Париже стояла сильная жара. Было невероятно душно, сам воздух казался тяжёлым, от запахов человеческих тел, пота, резких парфюмов и нечистот, смешивавшихся в удушающий коктейль.
   В тяжёлом расшитом платье алого цвета с воротником под горло, Маргарите было трудно дышать, голова кружилась, казалось, ещё чуть-чуть, и она упадёт в обморок. Бледная, что ещё более оттенялось её тёмными волосами и тёмными глазами, она стояла, преклонив колени, на паперти собора Нотр Дам (поскольку новобрачные принадлежали к разным конфессиям, венчание происходило не внутри собора). Огромный шлейф её платья всей своей тяжестью давил на хрупкие плечи. Маргарита ни разу даже не взглянула на своего будущего мужа, коленопреклонённо стоявшего рядом. Господь свидетель – ей его навязали, она его совсем не знает, да и хочет ли узнать? Но, она – Валуа, она исполнит волю семьи и свой долг перед страной, но, продолжит жить так же, как и жила – в её жизни ничего не изменится. Сейчас ей хотелось только скинуть душившие её одежды и забыться в объятиях возлюбленного Генриха де Гиза.
   – Генрих де Бурбон, король Наваррский, согласен ли ты взять в жёны Маргариту де Валуа? – Королеве Екатерине стоило огромных усилий уговорить кардинала Шарля де Бурбона (единственного католика в семье Бурбонов) поженить пару.
   – Согласен, – голос жениха прозвучал настолько обречённо, как для новобрачного, что в глубине души Маргарите даже стало жаль его – возможно, его тоже совсем не радует перспектива этого брака, тогда они могли бы полюбовно договориться между собой.
   – Маргарита де Валуа, согласна ли ты стать женой Генриха де Бурбона, короля Наваррского? – Маргарита не отвечала, ни один мускул не дрогнул на её застывшем лице.
   По толпе, собравшейся на соборной площади посмотреть на празднество, прокатилась волна недоумения.
   Адмирал Гаспар де Колиньи, Королева-мать, Анжу и сам Карл несколько раз переглянулись.
   Морщины покрывают землистое лицо ещё совсем молодого короля, человека слабого здоровьем, почти блаженного. Однако, его лицо красиво. Глаза Карла, настороженные и умные, в промежутках между, всё учащающимися, приступами безумия кажутся добрыми. Это глаза сильного человека, но, с каждым днём, ему всё труднее управлять своим разумом.
   Королева-мать Екатерина Медичи была ещё молода, но, все прожитые ею годы, паутиной морщин легли на её лице – с тех пор, как она четырнадцатилетней приехала в Париж, где мечтала обрести своё счастье, ей приходилось постоянно бороться – сначала за мужа, теперь – за детей. По иронии судьбы, её дети не отличались сильным здоровьем: старший её сын скончался на семнадцатом году жизни, трое других детей (сын Луи и близнецы Жанна и Виктория) умерли в младенчестве, сколько Господь отвёл ещё лет жизни болезненному Шарлю – неизвестно, её младший сын был изуродован перенесенной в детстве оспой. Она любой ценой сохранит престол для своих детей.
   Кардинал повторил свой вопрос. Принцесса молчала.
   Не выдержав, сам король подошёл к Маргарите и резким жестом схватил её за волосы и уткнул и головой в Святое писание.
   – Она согласна, – ответил за сестру Карл.
   – Именем Отца и Сына, и Святого духа, объявляю вас мужем и женой, – закончил обряд Кардинал де Бурбон.
   – Брат мой Анрио, вручая тебе мою возлюбленную сестру, я отдаю своё сердце всем гугенотам моего королевства, – с приветливой улыбкой на бледных губах, Карл положил руку на плечо Наваррского короля.
   – Ты стал частью нашей семьи, Генрих. Особой семьи. Ты сам скоро в этом убедишься, – вкрадчиво заметил Анжуйский.
   Королева-мать облегчённо вздохнула.
   Церковный хор исполнил хвалебную песнь в честь Господа и новобрачных, и вся процессия покинула площадь перед собором Парижской богоматери.

   * * *

   – Не стоит ненавидеть меня, – пронизывающий взгляд серых глаз Наваррского короля, его мягкий голос, при других обстоятельствах могли бы даже вызвать симпатию его молодой супруги, его несколько грубоватые черты лица – большие ясные глаза, крупный нос и крупные губы на загорелом под южным солнцем лице в обрамлении тёмных кудрей, придавали ему особый мужской шарм – Меня и так теперь многие презирают: Ваши братья, Ваш любовник де Гиз, разумеется. Ваша Королева-мать и та меня не жалует.
   – Ваша мать меня тоже не любила, – спокойно ответила Марго, даже не посмотрев в сторону мужа.
   – Ваша мать убила мою, – Генрих сжал её руку.
   – Это не доказано, – тихо возразила Маргарита, больше пытаясь убедить в этом саму себя – она слишком хорошо знала свою мать, которая не остановится ни перед чем для достижения своих целей, и жизнь человеческая для неё в этом смысле не была помехой. Теперь, когда Жанна д’Альбре мертва, королева Екатерина могла полностью подчинить своей власти её молодого сына.
   – Xрабритесь? – Генрих сильнее сжал изящную руку жены, – Поддержите же меня, признайте, что и Вас тоже одолевает страх.
   – Чего мне бояться? – Маргарита испытывающее посмотрела на него, – Все, кто вас ненавидят, меня любят.
   – Тогда зачем они навязали свадьбу? – Генрих старался прочесть ответ в глубине её пленительных тёмных глаз.
   – Эта свадьба принесёт мир, – произнесла Маргарита, глядя ему в глаза, – Никто не заставляет меня спать с Вами, – добавила она переведя взгляд с мужа на Генриха де Гиза, шедшего под руку с королевой Екатериной, и, судя по их озабоченным лицам, они беседовали о чём-то, имевшем для них ощутимую важность, – А Вы что-то не похожи на счастливого новобрачного, Генрих, – Маргарита снова повернулась к мужу.
   – О каком счастье Вы говорите? О яде в бокале, кинжале в спину? – горько усмехнулся Наваррский.
   – Ну, же, улыбнитесь, посмотрите, сколько людей собралось посмотреть на нас – все они жаждут зрелища. Весь королевский двор – один большой театр. Старайтесь играть хорошо, Генрих. Улыбайтесь – дайте им то, что они хотят видеть.

   * * *

   – К вам, гугенотам (гугеноты – французские протестанты, имевшие серьезные религиозные и политические разногласия с приверженцами католической церкви во Франции шестнадцатого века), я испытываю симпатию. Вы храните веру в Бога, которую мы потеряли, – благостно улыбнулся Анжу.
   – Я тоже испытываю огромную симпатию к вам, католикам, – сдержанно ответил Беарнец.
   – Это правда, что вас две тысячи? – поинтересовался Генрих Гиз.
   – А Вы сами посчитайте, – парировал Наваррский, – Они все приехали на свадьбу.
   – Наверное, для Франции это праздник, – в сердцах воскликнул де Гиз, – а для меня день этой свадьбы – день траура!
   – А для меня день моей свадьбы – день позора, – в ярости закричал Наваррский, – В приданое я получил гроб с телом моей матери и блудницу из твоей постели!

   * * *

   Маргарита присела в глубоком реверансе, стараясь скрыть волнение
   – Мне кажется, я оторвался от шпионок королевы Катрин, – выдохнул Генрих, – Они думают, что я у баронессы. У итальянки. Прелестная особа.
   – Так ступайте. Чего вы ждёте? – как можно непринужденнее поинтересовалась Маргарита, присев на край кровати спиной к Генриху, – Почему вы ещё не у неё?
   – Так было угодно Богу. Мне надо с Вами поговорить. Наедине. Мне надо Вас убедить, – серьёзно произнёс Генрих.
   – В Вашем семействе всякий раз ссылаются на Бога? – Маргарита повернулась к нему и смерила оценивающим взглядом.
   – На Бога. Или на предчувствие, – сдержанно произнёс Наваррский.
   – Какое предчувствие? – заинтересованно спросила Марго.
   – Крестьян из Пиреней. Так говорит Ваша матушка. Если я останусь жив… то стану королём Франции.
   Маргарита вздрогнула – такая мысль, и в самом деле, приходила и ей в голову.
   – Король Франции – мой брат, – совладав с собой, спокойно заметила она, – Если же у него не будет детей, то два других брата унаследуют престол. А потом их дети. Ваши шансы ничтожны.
   – Ваши тоже. Вы считаете, что Вас защитит семья? – красноречиво продолжал Генрих, – Кем Вы являетесь для них? Вы – предмет, разменная монета. Вы – заложница у братьев.
   – Мои братья меня обожают! – воскликнула Маргарита, ошеломлённая такой откровенной наглостью собеседника.
   – Братья готовы продать Вас кому угодно за мирный договор, – невозмутимо продолжал Генрих, – И мать с ними заодно.
   – Мать меня любит! – горячо возразила Маргарита.
   – Она готова продать Вас первому встречному, если ей это будет выгодно! – упорствовал Генрих.
   – Мать меня обожает! – твердила она.
   – Она ненавидит Вас. И вашего любовника, герцога Гиза. А он использует Вас ради власти и денег, – продолжал Генрих.
   – Замолчите! Не смейте! – в сердцах воскликнула Маргарита
   – Да, использует, – повторил Наваррский.
   – Я не желаю это слышать! – вскрикнула Марго.
   – Отчего же? – Генрих вопросительно посмотрел на жену.
   – Замолчите! Так это Господь подсказал вам придти и меня оскорблять? – с упрёком произнесла она.
   – Нет, что Вы, Марго, – с жаром ответил Генрих, подойдя совсем близко к жене, проведя рукой по её волосам, – Я пришёл не оскорблять. Я хочу предложить союз. Этот брак для меня спасение, но на какой срок? Помогите мне сегодня, а завтра, благодаря мне, у Вас будет всё.
   – Мы же договорились, – вздохнула Маргарита, мягко отстранившись от него, – Вы не придёте сегодня ко мне. Ни сегодня, и никогда.
   – Да, это правда, – согласился Генрих, – Мы договорились. Но, дайте мне руку, Марго, – он взял её руку в свою, – Научите меня, я – способный ученик. Ведите меня, я здесь как слепец. Эти коридоры приведут к пропасти, из которой живым мне не выбраться. Ваши братья, наверняка, меня убьют.
   – Вы заблуждаетесь, – пыталась уверить его Маргарита, хотя сама не была уже ни в чём уверена.
   – Они всё равно убьют меня. А вы станете для них лишь обременительной вдовой, – не останавливался Генрих.
   – Мои родственники не желают вам зла, – в пол – голоса произнесла она.
   – Вы сильнее их всех. Ваша мать встанет перед вами на колени. Вы станете королевой, Марго, – веско заявил Наваррский.
   – Замолчите, – взволнованно прошептала Маргарита, приложив палец к его губам, – Даже разговоры с глазу на глаз могут быть опасны.
   Генрих подошёл настолько близко, что она могла слышать его дыхание, и поцеловал молодой женщине руку:
   – Наш брак-политический. Пусть таким и будет. Мы лишь пешки в хитросплетении их интриг, так давайте разрушим их планы. Будьте моим союзником! Заключим пакт, тайный пакт! Не будьте мне врагом…
   – Замолчите, – чуть слышно вымолвила Маргарита.
   – Я вам не враг. Я – ваш друг! Станьте и Вы моим другом, моим союзником. Вы будете моим союзником? – взгляд Наваррского, равно как и его прикосновения, обжигали своей искренностью и проникновенностью.
   – Может быть. А теперь уходите. Уходите, – бессильно выдохнула она.
   – Ваш брат? Любовник? Или оба вместе? – Генрих указал на дверь кабинета, – Не говорите, я не хочу знать. Если бы вы хотели предать меня, вы бы дали мне договорить. Я не прошу Вас быть мне любовницей, но, вижу, что вы честны со мной, а в данном положении мне гораздо важнее ваша преданность, чем пылкая страсть с вашей стороны, – с чувством проговорил Беарнец.
   Маргарита стыдливо покраснела.
   – Возможно, когда-нибудь я смогу познать Вашу признательность другого рода, а пока мне вполне достаточно вашей дружбы. Вы – истинная жемчужина Франции.

   * * *

   – Гугеноты будут мстить за Колиньи. Они готовят резню. Я это знаю, – говорила Екатерина, и непроницаемое неподвижное лицо королевы-матери было похоже на восковую маску – впредь история запомнит её, как зловещую убийцу и интриганку, что распростерла свои адские чёрные крылья над французским королевством, а не как королеву-миротворицу, всеми силами старавшуюся сберечь для своих потомков страну, сгоравшую в пламени религиозных и межклановых войн, ознаменовавших период правления её сыновей. Недовольства вспыхивали по всей стране всё чаще, принимая масштабы стихийного бедствия и угрожая жизням самих представителей двора, и только решительные меры и выдержка могли сохранить им жизнь и укрепить влияние и авторитет правящей семьи.
   – Расследуйте всё. Мне нужен убийца, – требовал король.
   – Ты их видел? Они горят ненавистью. Они оскорбляют нас. Сначала они пойдут на Лувр. Они нас всех убьют. Они нас перебьют, ты слышишь? В последнее время они были заняты сбором людей и оружия.
   – У меня тоже есть оружие, и у меня есть люди! – возразил Карл.
   – Их тысячи, этих свадебных гостей. Они хотят показать свою силу и теперь не остановятся.
   – Колиньи мне как отец, – твердил Карл, – Я поклялся разобраться с этим.
   – Не называй его так! – закричала оскорблённая Екатерина, – И не надо взывать к отцу! Если б твой отец был сейчас здесь, он знал бы, что делать. Твой отец знал, что какой бы ни был король, его надо уважать.
   – Учись у де Гиза. Он понял, что надо первым наносить удар, а не ждёт, когда нападут на него.
   – Это обвинение? – поднял бровь от удивления Гиз.
   – Нашли твой пистолет, – пожал плечами Анжу.
   – Тем лучше, – губы Гиза искривились в ухмылке, – Я жаждал совершить это преступление.
   – Тебя ни в чём не упрекают, – Анжу убрал непослушный локон с лица, – Надо было стрелять точнее.
   – Тот, кто покушался на Колиньи, хотел обвинить в этом меня, – задумчиво произнёс Гиз.
   – Тогда начинай расследование, защити Колиньи, Гиз! – запротестовала Екатерина, – Если бросишь все силы короля на это расследование, то погубишь королевство, которое я всеми силами пытаюсь возродить. После смерти вашего отца вся грязная работа на мне! И меня это не страшит! Я спасу своих детей. Я готова жизнь положить ради вас.
   – Это вы приказали убить адмирала Колиньи? – Карл ужаснулся от своей догадки.
   – Да, я! – вскричала королева-мать, – Я одна. Не надо было промахиваться. Твой брат прав. Теперь надо идти до конца. Надо убрать лидеров и немедленно – это заставит их успокоиться и сделает сговорчивее. Сегодня вечером, ночью. Конде, потом Добинье… Телиньи, Бовуа, Морне…
   – Дюбортаса, Ларошфуко.
   – Миосенса и других.
   – Крюсоля, Арманьяка.
   – И, конечно, Генриха.
   – Нет, его не надо! – захрипел Король, задыхаясь от очередного приступа удушья, – Не трогайте Генриха!
   – Колиньи.
   – Колиньи, – Карл теребил завязки на своей рубашке, лицо его было влажным от выступившего пота, глаза лихорадочно блестели, в уголках рта выступила пена, – Вы хотите смерти адмирала? Я – тоже. Тоже. Он меня подавляет – думает, что может править вместо меня. Но, пока ещё я король Франции, – ему уже трудно было говорить, речь его стала походить на бульканье, губы посинели, зрачки были расширены, – И всех остальных гугенотов Франции вместе с ним! Ни один из них не останется в живых. Ни один, кто мог бы потом меня упрекнуть, – уже почти скулил он.
   – Так сколько… надлежит убить?
   – Всех! Всех! – в исступлении выкрикивал король, корчась от боли.

   * * *

   Звон колоколов церкви «Сен-Жермен» страшным гулом разносился по галереям Лувра, заглушая оглушающие крики и предсмертные стоны, доносившиеся из-за двери.
   Со стороны коридора раздался отчаянный стук.
   – Кто там? – спросил женский голос.
   – Спасите! – взывал мужской голос с той стоны.
   Дверь тотчас же открыли. Окровавленный мужчина, не замечая служанок, шатаясь и оставляя кровавые следы на стенах и коврах, бросился к ногам потрясённой Маргариты. На обагрённом до неузнаваемости, своей и чужой кровью, лице, она узнала эти расширенные от ужаса глаза, которые ещё вчера смотрели на неё с преданностью и восхищением.
   В эту минуту в двери вломились восемь человек – запыхавшиеся, разъярённые, с факелами, шпагами и аркебузами, их лица и одежды были перепачканы грязью и кровью. Один из них был особенно страшен – растрёпанные рыжие волосы, кровавый рубец через переносицу и дьявольский огонь в глазах.
   – Вы в покоях королевы Наваррской, принцессы крови! Он под моей защитой, – воскликнула Маргарита.
   – Это Божья кара! Он должен умереть вместе со всеми, – нападающий шагнул вперёд и нанёс удар по извивающемуся телу, но попал в плечо, второй удар пришёлся в бедро.
   Алая кровь окропила простыни королевы. Маргарита почувствовала, как судороги сотрясают тело раненого, цепляясь за батист её ночной рубашки, разрывая тонкую ткань, скорченными от спазма пальцами. Наконец, обессилев, пальцы его разжались. Ноги заскользили по влажному от крови полу, и он осел в лужу собственной крови, увлекая за собой молодую женщину.
   – Бог не желал смерти этого человека. Вы его не получите. Сначала убейте меня! – при виде такого бесчинства к Маргарите вернулось самообладание, но, этим опьянённым кровью мужчинам уже трудно будет остановиться, сердце её молилось, чтобы сейчас появился кто-нибудь из братьев и остановил это безумие.
   – Почему нельзя его убить? – рыжий уже готов был нанести последний удар, но Марго остановила его руку.
   – Он умрёт на моих руках! – закричала Маргарита, – Его вы не получите. Как выше имя, месье? Скольких вы уже убили за сегодняшний вечер?
   – Аннибал Коконнас, мадам. Я убил тех, кого должен был убить, по приказу его Величества, – угрюмо ответил наёмник.
   – В день Страшного суда вы будете рады иметь хоть одну сохранённую вами жизнь, – взывала Маргарита к милосердию и совести этого человека, – День Страшного суда уже недалёк. Что Вы тогда скажете Господу? Что вы ему скажете? Что без пощады добивали раненых? Что пронзили сердце католички, чтобы прикончить раненого? Это Вы ему скажете?
   Внезапно, привлечённый шумом, ещё один маленький отряд, возглавляемый высокой рыжеволосой красавицей, немногим старше Маргариты, ворвался в покои.
   – Со мной шесть католиков с аркебузами, и у меня кинжал! – Марго в мыслях возблагодарила Господа за такое своевременное появление своей подруги – герцогини де Невер, – Я проткну вам сердце, если сейчас же не уйдёте. Уходите немедленно! – при свете свечей рыжие локоны Генриетты словно сами были пламенем
   – С Вашего позволения, Ваше Величество, – с сожалением отступил Коконнас, остальные последовали за ним.

   * * *

   – Возьми меня. Я готов, – истерзанное тело мужчины продолжало содрогаться в конвульсиях от каждого прикосновения, пока Маргарита пыталась освободить его от остатков окровавленных лохмотьев и обмывала, – Я знал, что ты красива и восхитительна. Лучезарная. Неземная Мадонна. Ангел, пришедший забрать меня на небеса. Я готов. Возьми меня. Забери меня в небесную обитель свою, – бормотал он в бреду.
   – Какие холодные… Какие холодные у тебя руки, – Марго прижала его руку к своей щеке, – Ты будешь жить…
   – Мадам! Они сейчас убьют Генриха! Я это знаю. Она мне сказала. Она поклялась мне жизнью, – лицо юной баронессы Шарлотты де Сов, одной из самых обольстительных красавиц «летучего эскадрона» королевы Екатерины, было полно ужаса от того, что ей довелось увидеть этой страшной ночью, она бросилась к ногам Маргариты и поцеловала подол её ночной рубашки, – Марго, умоляю, спасите его! Спасите Генриха! Можете делать потом со мной всё, что пожелаете, Ваше Величество, только, молю, спасите его! Только Вы можете!
   – Что она тебе сказала? – Маргарита помогла девушке подняться и встряхнула её за плечи, чтобы привести в чувство, в душе ей жесточайше хотелось выцарапать глаза девчонке за её наглость, но в вопросах жизни и смерти, дочь французских королей умела сохранять хладнокровие, тем более, что она прекрасно знала себе цену и понимала, что эта девочка ей не соперница.
   – Они хотят его смерти. Я слышала их разговоры. Он не пришёл. Я прождала
   его всю ночь, – продолжала бессвязно лепетать перепуганная до смерти баронесса.
   – Замолчи. Скажи, где он? – резко прервала её стенания Маргарита, – Где он?
   – У короля, – дрожащим голосом еле выдавила из себя Шарлотта.
   – Оставайся с Герцогиней и её людьми, – приказала Маргарита, – Я пойду одна.
   Ступив за порог своих покоев, Марго чуть не споткнулась и едва поборола подкравшийся приступ тошноты, закрыв рот и нос руками – запах крови и смерти забивал ноздри до дурноты, множество изувеченных трупов лежало прямо тут, у стен коридоров, с большинства из которых не погнушались снять их одежды, так и оставив их нагими. Иногда можно было уловить еле различимые стоны ещё живых, но уже агонирующих.

   * * *

   – Пропусти меня скорее к королю через твои покои! – приказала Маргарита кормилице Карла, также протестантке, – Генрих здесь?
   – Они хотят, чтобы он отрёкся от своей веры, – тихо ответила та, пропуская её в покои Карла.
   – Твой муж здесь, сестра, – раздался за спиной голос короля, – Он с ними в моей спальне. Он не отречётся, – Карл упал на колени и обнял ноги Маргариты, всхлипывая, как ребёнок, – Я ничего не сделал. Это не я, – продолжал он причитать, – Ты мне веришь? – Карл поднял на сестру полный слёз взгляд.
   – Почему? Почему? – с болью и обречённостью в голосе спросила она, глядя в его затуманенные глаза.
   – Это она, Марго. Клянусь тебе, – Карл хватал её за руки, буквально повиснув на ней всем свои весом, всё ещё продолжая захлёбываться рыданиями.
   – Ты выдал им Генриха? – едва слышно спросила Маргарита.
   – Нет, я приказал привести его сюда, чтобы защитить. Они пришли потом, – он заламывал руки и размазывал слёзы по лицу.
   – Пойдём со мной, – Маргарита помогла брату подняться, – обопрись на меня.
   – Нет, не надо… Мне страшно, – Карл пытался извернуться и вырваться из её рук.
   – Пойдём, Шарль, – мягко произнесла Маргарита, ведя его под руку.
   – А с этим что будем делать? – полюбопытствовал Анжуйский, смерив Наваррского презрительным взглядом.
   – Оставьте Генриха! Я не позволю его трогать, – Маргарита посмотрела на мать, потом на брата Карла, ища в них поддержку, – Он член нашей семьи. Это чревато несчастьем!
   – Он же предводитель. Нужно всех убрать, – вступил в разговор Алансон, кивнув в сторону Генриха.
   – Я не позволю его трогать! – Маргарита выпустила из объятий брата и села возле Генриха Наваррского, взяв его за руку, – Если хотели его убить, надо было раньше это сделать. Сейчас поздно! Вы нас обвенчали перед Богом. Он мне муж, а тебе брат!
   – Он не хочет отречься, – пожал плечами Анжу.
   – Я не позволю к нему прикасаться! – повторила Маргарита.
   – По-прежнему отказываешься? Почему? – во взгляде Генриха Анжуйского был нескрываемый интерес, в каком-то роде даже азарт – так ли силён с своей вере король Наварры.
   – Не настаивай, – покачала головой королева-мать.
   – Теперь всё кончено. Протестантов в семье не будет, – возразил Анжу.
   – Прекрати! – порывисто оборвала его Екатерина.
   – Почему? – недовольно поморщился Анжуйский
   – Пусть Марго займётся своим мужем, – ответила Екатерина.
   – В эту ночь я познал ненависть, – Наваррский сжал кулаки до такой степени, что костяшки пальцев побелели, он весь дрожал от ярости и бессилия.
   – А теперь учитесь лицемерию, – положив руку на плечо мужа, прошептала Маргарита так, чтобы только он услышал её, – Я на Вашей стороне. Я не хочу больше быть в стане палачей. Обращайтесь в новую веру. Главное, во что Вы верите своим сердцем.

   * * *

   – По ком звонят колокола? Ведь боле некого убивать, – с горечью заметил Наваррский.
   – Отныне ты – король католической державы. Можешь этим гордиться, – обнял брата Анжуйский.
   – Да, можешь гордиться! – не выдержала Маргарита, проходя мимо них – Ты – король страны, где качаются трупы на виселицах! Париж стал кладбищем! Твои подданные – мертвецы, покрытые землёй, или живые, покрытые стыдом!
   – Прекрати! – прикрикнула на неё мать. Сегодня, как никогда раньше, чёрные одежды, уже много лет бывшие неизменным атрибутом Екатерины со времени смерти её мужа Генриха II, оттеняли её бледное осунувшееся лицо с впавшими глазами и тонкими губами – взяв грех на душу, она думала, что эта страшная ночь хоть что-то изменит, но вот он – Наваррский избежал смерти и всё так же угрожает престолу, который она всеми силами старается сохранить для своих детей.
   – А Вы, матушка – всегда волновалась за своих сыновей. Теперь можете быть спокойны! – кричала Маргарита, обращаясь к матери, – Они навечно прокляты! И я тоже проклята!
   – Почему? – удивился Анжу.
   – Потому что вы пригласили на мою свадьбу свои жертвы. Сделали нас приманкой для жестокой резни! – Марго закрыла лицо руками, чтобы скрыть слёзы.
   – Вот вам и тихоня, – развёл руками Анжуйский, – Что с тобой, Марго? Твой муж стал католиком. Ты же не станешь теперь протестанткой?
   – Я хотела мира, Марго. Мира в королевстве. Мира для своих детей, – бледная мать устало посмотрела на неё воспалёнными глазами, – С сегодняшнего дня ты больше не покинешь Лувр. Ты останешься с мужем и его друзьями. Здесь, – она старалась не думать о самом ужасном, но слова дочери вернули её к этим мыслям, что ожидает её и их адский огонь за грех этой ночи, что чуть не погубила и не погребла вместе с жертвами и распорядителей этого действа. Этот страх, что она испытала, сидя в ожидании в своих покоях она не пожелает ни кому – такое можно выдержать лишь раз в жизни. И ей придется держать ответ на страшном суде за то, что не смогла остановить, распространяющийся, словно пожар, ужас этой вакханалии, не пощадившей ни женщин, ни малолетних детей и младенцев. И на её детях тоже будет лежать ответственность, она совсем не желала этого, но верно говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад – туда ей и будет путь, и ей, и её несчастным отпрыскам… Но уже поздно что-либо изменить.
   – Марго, что произошло сегодня ночью? – Карл взял её за плечо и развернул лицом к себе, требовательно глядя в глаза, – Ещё что-нибудь? Я узнаю…

   Маргариту трясло, как в лихорадке. Потом девушка услышала крик, и только после сообразила, что это кричала она сама. Очнулась она от того, что её растолкала сидящая рядом Даниэлла. Наконец, девушка пришла в себя от страшных видений. На лбу выступили капельки пота, дыхание было частым и глубоким, голова раскалывалась пополам, в висках сильно пульсировала кровь, всё тело словно заживо жгли на костре…
   – А?! … Что?!..Где?!.. Что случилось?! – Маргарита непонимающе посмотрела на Даниэллу, часто хлопая ресницами.
   – Слава Богу! Очнулась, – улыбнулась Дэни.
   Маргарита снова оглянулась и увидела, что сидит в аудитории за партой, пара идёт полным ходом…
   – Всё в порядке? – поинтересовалась подруга, – Нехорошо на уроках спать – если уж пришли, то посидим, умных людей послушаем… Тебе кошмар приснился, что ли?
   – Ага, – кивнула она, – Только почему-то он был слишком реалистичен… – добавила она чуть слышно, с ней, бывало, случалось видеть вещие сны, но чтобы вот так ярко и сильно, до припадка – такого с ней ещё не происходило. Почему именно она? Отчего именно эти картины?
   – Тише, леди! – девушки услышали голос преподавательницы, – Маргарита, вы себя хорошо чувствуете? – спросила она, положив руку на лоб девушки.
   – Простите, Мисс Керингтон… – виновато улыбнулась девушка, – Мне что-то не по себе
   – можно выйти? – Да-да, конечно, сходи в медпункт!
   Маргарита вышла.
   Пока преподавательница что-то писала на доске, Джастина через ряд дёрнула блондинку за рукав:
   – Всё нормально? – спросила она. – Не знаю, но очень надеюсь, что так… – ответила та, лицо её выглядело озабоченным…
   Вскоре послышался звон разбитого стекла – вся группа вместе с наставницей сорвались с мест и высыпали в коридор посмотреть, что же произошло.
   Они увидели разбитое стекло раскрытого окна, а на полу лежала Маргарита – она была без сознания, руками инстинктивно закрывала лицо, из многочисленных порезов от осколков стекла сочилась кровь, на затылке волосы слиплись, и кровь тонкой струйкой текла по шее за воротник блузки – на алом шёлке появились багровые пятна.
   Подруги бросились к ней:
   – Джасси, беги скорее за медсестрой! А я звоню Джеку! – Даниэлла достала мобильный телефон и стала быстро искать номер молодого хирурга.
   Маргарита лежала на кушетке в лазарете, раны были обработаны и перевязаны; внизу была Евына ветровка, под головой – зелёная кофта Джастины, которую владелица связала собственноручно, накрыта она была Даниной курткой.
   – Ребята… – она постепенно начала приходить в себя…
   – Тише, тише – тебе нельзя волноваться! – успокаивал её Джон, держа за руку, – Дыши глубже!
   Джек измерял пульс и давление – показатели были очень слабыми.
   – Молодёжь, откройте-ка окошко! – распорядился Джек – Этьен, будь добр, сгоняй-ка за кофейком для кузины! Марго, сможешь дойти до машины? Мы с Джоном поможем тебе. Приедем домой, и ты будешь спать, я тоже отдохну перед ночной сменой… Как же ты нас напугала! Если с тобой что-то происходит – ты должна обязательно всё нам говорить! А если бы с тобой что-нибудь случилось?! Ну, подумай, хорошо бы это было?! Я не хочу окончательно поседеть раньше времени, волнуясь каждый раз!
   Элизабет Брайтон, красивая блондинка из их группы, девушка чрезвычайно высокомерная – недовольно надула губки:
   – Боже мой! В каком заведении я учусь – то уголовные элементы, то очередные коники Даниэль, теперь ещё эта сумасшедшая – нет, я не собираюсь учиться с этой ненормальной из серии: «Ушла в себя – вернусь не скоро!» и подпись «Твоя крыша». Ей место в клинике.
   – Элизабет Брайтон, если я не ошибаюсь? – спокойным тоном спросила Маргарита, – А ты не боишься оставаться тут – я же дикарка, да ещё и сумасшедшая – я и укусить могу!
   – Ну, знаете ли! – Лиз покрутила пальцем у виска, в сердцах топнула ножкой и вместе со своей подругой Феломеной вернулась в класс, громко хлопнув дверью.
   – Ты не обращай на неё внимания – Элиза, как та собака – лает, а укусить не может. В общем, она безобидна, – успокаивала Даниэлла подругу.
   – Знаешь, и словами убить можно, – мрачно заметила Маргарита.
   – Да забудь ты! – справедливо вмешалась Джастина – Ты её хорошо на место поставила! Ух, она теперь злится ещё больше! К тому же, у тебя есть мы – мы не дадим тебя в обиду!
   – Nie rozumiem, jak można tak mówić o swojej koleżance z klasy? Elizaweta zła dziewczyna! (Не понимаю, как можно так говорить об одногруппнице? Елизавета злая девушка – пол.) – прямодушно возмутилась Ева – даже её глаза стали тёмно-зелёного цвета.
   – Ребята, вы же не отдадите меня в лечебницу? – Маргарита умоляюще посмотрела на друзей – Я ведь не душевнобольная? Правда?
   С трудом оправившись от недавнего потрясения, истощившего девушку и морально, и физически, Маргарита решила использовать верное и не раз проверенное средство, которое всегда безотказно помогало отвлечься и поднять настроение, ещё со времен детства:
   – Ди, а Ди, приходи ко мне ночевать сегодня! После того, что сегодня случилось со мной на занятиях, я боюсь спать одна, – Маргарита скорчила умильную мордочку, – Джек с Джоном всё равно в ночном…
   – Ох, ну ты, как дитя малое, честное слово, – Даниэлла снисходительно улыбнулась и легонько ущипнула подругу за щеку.
   – Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – девушка растянула улыбку от уха до уха и заломила руки, – мне нужно отойти от сегодняшнего. Давай устроим пижамную вечеринку?
   – Ну, лады, твоя взяла, – смирилась Дэни.
   Маргарита бросилась на шею подруге с радостными воплями в предвкушении веселого девичника.
   – Тише, тише! Задушишь же, маньячка моя милая, – Дэни безуспешно пыталась отбиваться от объятий девушки, – Да, с такой импульсивной напарницей ночка обещает быть весёленькой, – вздохнула она.
   Вечер обещал быть совсем не томным.
   К тому времени, Даниэлла вышла из душа, успела переодеться и уже валялась на расстеленной мягкой кровати, переключая каналы пультом от телевизора, пока её место в ванной занимала Маргарита. Наконец, появилась Марго в своей обожаемой пижаме в цветочки, прижимая к груди целую кучу компакт дисков:
   – Смотри, что я принесла: столько аниме (японская анимация, рассчитанная на подростковую и взрослую аудиторию и характеризующаяся многообразием стилей и жанров) – на целую ночь хватит! Только я хочу посмотреть что-нибудь, приятное, не напряжное.
   – О, как! – в глазах Дэни заблестели задорные огоньки, – Ну, по такому случаю я пойду на кухню, посмотрю вкусняшек и сока.
   – Ага, и не забудь печенек захватить, – добавила Маргарита, включая ноутбук.
   – Печеньки захвачены, мой генерал! – отрапортовала светловолосая, возвратившись с целым подносом печенья и двумя пакетами сока, – Хоть, они и отчаянно сопротивлялись.
   Маргарита подняла вверх большой палец руки:
   – Здорово! Теперь можно начинать!
   Когда мультфильмы были просмотрены, а в сон ещё не клонило, Даня предложила сочинять сказки…
   – И всенепременный атрибут любой уважающей себя пижама-пати, – не унималась Маргарита, – бой подушками, – хитро улыбнулась она, взяв в руки подушку и предвкушая, как они будут весело бутузить друг друга ими, вспоминая беззаботное детство, – И учти – пощады не будет!
   Осуществить свою угрозу малышка не успела, так как её внимание было отвлечено происходящим за окном:
   – Ой, Ди, посмотри в окно – летучая мышь! – испуганно вскрикнула Марго.
   – Ай, ты у нас, что, мышей летучих боишься? – коварно прищурила глаза Даниэлла, – Ану, мышка, укуси-ка Маргариту, а то я сама её укушу – лежит тут такой пупсик и дразнит меня своими аппетитными щёчками! Ням-ням-ням!!!Вот так! Ням-ням-ням!!!А ты спи!!!
   – Ага, – девушка с наигранной недоверчивостью покосилась на златовласую подругу, – чтобы ты меня съела: просыпаюсь я, а голова в тумбочке!
   – Ну, раз уж так, – ухмыльнулась та, – то скорее … в духовке! Марго, а Марго, ты спишь уже что ли?!
   – А?! Что?! – всполошилась Маргарита.
   – А, ну ты спи, спи!!! – Даниэлла примирительно улыбнулась.
   Она ещё с полчасика что-то рассказывала (жутко интересное по её мнению), но, встревоженная подозрительной тишиной, начала пихать локтем подругу:
   – Марго!!! Ты что, спишь?!!! – с деланным возмущением поинтересовалась она. – А-а?! Не… не-а, – пробормотала девушка спросонья, – уже нет. – Ну, ты спи, спи… Ням-ням-ням, – благодушно растянула улыбку Дэни.
   – О, Боже!!!
   Позже блондинка встала попить воды и задела головой колокольчики, что висели на люстре над кроватью, которые сама же Маргарите и подарила…
   – А, что?! Где?! Что случилось?! – всполошилась Маргарита, уже почти заснувшая…
   – А ты спи, спи!!! Ням-ням-ням!!! Сладких снов! – Спокойной ночи!
   Но спокойно выспаться у Маргариты не получилось – кошмары снова ворвались в её сны, и она не понимала – прошлое это ли будущее, суждено этому случиться или это уже сбылось в прошлой жизни, оставался только всепоглощающий страх:

   Джон бежал узенькими улочками к городской площади, а из глаз его по щекам стекали обжигающие слёзы.
   Пробравшись сквозь толпу зевак, он разглядел в пламени костра Маргариту.
   – НЕ – ЕТ!!! – из его груди вырвался не то крик, не то вой, – Этого не может быть…
   Но, нечто дивное видят люди…
   Услышав перешёптывания вокруг, Джон поднял голову и присмотрелся. И, что же он увидел?
   Огонь не причинял вреда Маргарите, её тело оставалось невредимым.
   – Ну, конечно же! – Джон хлопнул себя ладонью по лбу и рассмеялся, – Огонь – стихия Маргариты. Молодец, искорка моя. Но… она же может задохнуться от дыма. Ты
   убиваешь её! КАЛИ!!! Что ты им наговорила? Какую ещё ложь ты им внушила? Зачем? В голове не укладывается…
   По мановению его руки замерло даже пламя костра… У него было несколько секунд… Метко метнув нож, разрезавший верёвки, которыми была связана девушка, Джон в один прыжок оказался на эшафоте, чтобы поддержать Маргариту.

   * * *

   Не найдя лучшего способа заставить девушку замолчать, Джон закрыл ей рот поцелуем. Сначала она хотела сопротивляться, но потом её руки сами вспорхнули вверх и обвили его шею. Нахлынула волна отрывчастых болезненных воспоминаний, сердце, будто пронзили раскаленной иглой, по нервам и сосудам потекла расплавленная лава, а слёзы сами готовы были политься из глаз, и крик застрял в горле, но, он неосмотрительно прикоснулся к её спине, где болели ещё не зажившие шрамы. Через мгновение Чёрная Роза уже контролировала ситуацию – она резко отстранилась от него, переводя дыхание.
   – Ты… – она не находила слов, – Да кто ты такой?! Что ты делаешь со мной? Почему? – растерянно пробормотала она.
   – Маргарита, вспомни, кто я, кто мы. Постарайся. Ведь ты не забыла – ты же всё помнишь. Помнишь. Мы это уже пережили один раз – любовь нельзя забыть. Ты меня совсем не узнаёшь? Ты уже его жена или ещё любовница? И это при живом-то муже! – он старался в этих глазах разглядеть причину такого её пугающего состояния, – Твои глаза не солгут – ты во власти чар. Марго, посмотри на меня – я пока ещё жив! Против кого ты сражаешься? Ты это делаешь не по своей воле. Почему ты не послушала меня и не осталась в безопасности? Что он с тобой сделал? Я убью его! – парень попытался встать, но потерял сознание от болевого шока.

   * * *

   – Что со мной? Где мы? Голова болит, – девушка лежала на полу, белки глаз были красными от полопавшихся сосудов, губы пересохшие, из носа текла кровь…
   – Мэгги, ты снова с нами. Это хорошо. Очень хорошо… – простонала Даниэлла, теряя сознание.
   Маргарита бросилась к подруге:
   – Данечка, скажи хоть слово! Кто тебя так? Неужели, это была я?
   – Нет, малышка, не надо, – покачала головой златовласая, – Это уже не имеет значения.
   – Что значит не имеет значения! – возмутился Джек, беря на руки Даниэллу:
   – Моя подруга была мёртвой, а теперь она воскресла – не это ли повод для радости? – счастливо улыбнулась она.

   * * *

   Из-за колонны вышел Джон. Стройный, в красной шёлковой рубашке, вышитой золотом и подпоясанной плетёным кожаным поясом, в обтягивающих брюках, красных сапогах до колен, его алый плащ касался земли… Он был великолепен.
   Длинный меч описал полукруг и высек искры из каменного пола в том месте, где миллисекунду назад была Даниэлла… Она ещё раз перекатилась, чудом избежав чудовищного удара сверху. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах поверить, и вяло отмахиваясь от его атак.
   – Как же это… Брат… Я не могу… – непонимающе бормотала она.
   Он ухмыльнулся. В глазах – жестокость и холод…
   Следующий удар пришёлся Даниэлле в плечо. Она вскрикнула и отскочила. Рука, державшая меч ослабела, и он чуть не выскользнул – она перекинула его левую руку.
   – Дерись! – прикрикнул Джон.
   – Ты что это творишь, а?! – сиреневоволосый юноша попытался вмешаться, но, Джон легко, словно котенка, отшвырнул его в сторону.
   Решив не тратиться на бессмысленные разговоры и вопросы, девушка отчаянно ринулась в бой в надежде вымотать противника. Они рубились молча, весь остальной мир перестал существовать. Клинки сшибались, сталь визжала, рукояти выкручивали руки, пот застилал глаза. Дэни слабела. Была задета нога, на теле – множественные ранения. Рука онемела – вот-вот и она вообще откажется повиноваться.
   А глаза его молили о помощи:
   – Ты сможешь, – он старался говорить одними губами, – Убей меня. Ты должна. Мне уже не поможешь. Я всё понимаю, но не могу остановиться. Маргарита не способна на такое – ты … помоги мне…
   Даниэлла ошарашенно посмотрела на него, отступая…
   Маргарита не могла смотреть спокойно на поединок двух близких ей людей… Она отошла чуть в сторону, судорожно соображая, как же можно остановить это безумие – дышать было всё тяжелее – приступ удушья сковал и тело, и разум, а мысли путались в воспалённом мозгу.
   Это был шаг отчаяния – между Джоном и Даниэллой внезапно оказалась Маргарита:
   – Опомнитесь! Прекратите это безумие, заклинаю вас! – взмолилась она.
   Точный выпад… Девушка замерла и вскрикнула, но не от боли. Её губы дрожали, в тёмных, слегка раскосых, глазах застыло удивление, и они были полны слёз, кровь тонкой струйкой текла у неё изо рта и капала на пол. Вся жизнь, вместе с печалями и радостями, взлётами и падениями пролетела, как один миг…
   – За что, Маэстро? – взор затуманился, ноги слабели, – Я не могу поверить… – едва слышно простонала Маргарита.
   Джон резко выдернул меч и вовремя подхватил девушку:
   – Дурёха, зачем ты полезла? – прохрипел он, и его взгляд, и его голос были словно чужими. – Ты ведь это не серьёзно, правда? – Маргарита посмотрела на него своими прекрасными глазами, – Я не верю. Посмотри – это мы. Ты не можешь так поступить с нами. Ты наш друг, ты не мог нас предать. Это же не ты… Ты, ведь не хотел этого…

   * * *

   Маргарита посмотрела на мужа – в его глазах была боль… Но, и блондин не собирался просить пощады.
   Было видно, что Джон решил поиграть… Он не спешил, атаковал вяло, давал белокурому свободу передвижения. Глаза Джона блестели по-кошачьи, а с губ не сходила ухмылка…
   Кошки-мышки продолжались…
   Девушка с удивлением отметила, что у светловолосого прекрасные навыки. Фехтовал он не в первый раз… Движения были чёткими, спокойными и грациозными, он не красовался, не старался делать эффектных трюков… хотя, конечно, единственной его задачей на тот момент было выжить, что очень непросто, если дерёшься с самим Ямой.
   А тому, похоже, игра надоела. Он нещадно рубил, и у парня еле хватало сил удержать меч. Искры летели.
   Его меч с раздражающим лязгом, режущим по всем слуховым рецепторам до тошноты, скрестился с мечом Маргариты. Натиск был настолько силён, что девушке пришлось удерживать меч обеими руками:
   – Прошу, перестань! Это не честно! Я не могу сражаться с тобой! – шептала она пересохшими губами.
   Ему гораздо легче было бы убить себя, но постоянно мучивший вопрос – «за что?».
   Хотел ли он услышать на него ответ?
   Его охватывало настоящее безумие, чему сейчас он был даже рад – лишиться рассудка и ничего не помнить и не знать, иначе это просто доведет его до последней черты:
   – Да кто бы говорил о чести! Скажешь, ты честно со мной поступила? Или у меня на лбу написано «идиот»?! Я же любил тебя больше жизни, черт возьми, почему, собственно, «любил» – я же и сейчас тебя бесконечно люблю, – он говорил, точно выплевывая каждое из слов, – и мне сейчас так больно… так, если бы ты вскрыла мне вены и оставила медленно истекать кровью. Неужели, все твои признания и клятвы были лживы? Вся твоя любовь была ложью?
   – Как ты мог поверить разным слухам? – Маргарита всё ещё надеялась воззвать к его разуму, прорвавшись сквозь пелену отчаяния и боли, – Как ты мог позволить ревности ослепить себя?! Я была не права, признаюсь, но и ты должен понять…
   – Хватит! Замолчи! – заорал, до хрипоты надрывая связки, – Ничего не хочу слушать! Я УЖЕ НИЧЕГО ТЕБЕ НЕ ДОЛЖЕН! За что ты так со мной? Знаешь, кто ты? Даже говорить не хочу, – нет, лживые её глаза не увидят его мук и его слез.
   – Я не позволю тебе убить мальчика, – лицо Маргариты выражало решительность, от его детских черт не осталось и следа…
   На мгновение он ослабил натиск, но это было всего лишь мгновение, если бы его глаза метали настоящие молнии, то они могли бы испепелить всё вокруг…
   Миг удивления прошел. Сталь звенела, руки немели, силы были на исходе… Его разум был затуманен, отказываясь слышать – о, он не отказался бы и оглохнуть навсегда, лишь бы не слышать её лживых слов! Оставалось только ждать, когда они оба выдохнуться…
   Неужели возможно, чтобы всё вот так закончилось? Разве мог кто-нибудь из них предположить, что они расстанутся врагами, скрестив оружие? Лезвие скользнуло по плечу, оставив алую роспись, и рукав блузки упал на землю… девушка осела, скорчившись от боли, сквозь пальцы руки, которой она зажимала рану, сочилась кровь. Она умоляюще посмотрела на него… И этот взгляд преследовать его будет даже в аду. Но самый настоящий ад был внутри зияющей пустоты, что образовалась у него вместо сердца.
   – Месье, а нельзя ли повежливее с дамой?!!! – не выдержал блондин.
   – Заткнись, щенок! До тебя очередь дойдёт! – рявкнул он, меньше всего его сейчас волновало, что подумает о нем этот…
   – Месье, я не закончил! – настаивал светловолосый. – Чёрт, ну ты вывел меня! – он, не оборачиваясь, послал энергетическую ауру, отбросившую парня довольно далеко и с силой ударившую о землю…
   Нет, дальше продолжаться так не может!
   Пусть лучше она разозлится и убьет его, ибо нет уже сил ждать, пока эта боль прикончит его:
   – Ты ведь пошутил? Ты ведь не сделаешь этого, правда? ЖАН! – и Маргарита не поверила своим глазам, когда подняла голову и увидела занесенный для удара меч.
   Он сам её всему научил, и она была способной и самой любимой его ученицей.
   Это была самозащита, а не преднамеренное действие…
   Маргарита услышала свой крик, словно издалека, и, подобно электрическому току, мучительно режущий импульс прошёл по всему телу…
   Алый плащ упал к её ногам…
   Она вытащила клинок – кровь прыснула на блузку и лицо девушки, хлынула из горла Джона, он начал медленно оседать вместе с ней, в его руках остался второй рукав её блузки, а кровавый след от его ладони на щеке жёг сильнее огня…
   Какое облегчение, что хочется даже улыбнуться. Вот, только почему её лицо в слезах и нет улыбки? Он так хотел запомнить её улыбку. И отпустить… А сделать это мог только так, живым бы он не нашел в себе сил.

   Маргарита проснулась в холодном поту. Выпив стакан воды, девушка вышла на лоджию, открыла окно и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять предательскую дрожь.
   До самого рассвета она так и не смогла заснуть – несколько раз она просыпалась от кошмаров. Решив не будить мирно сопящую Даниэллу, рядом с которой спал, свернувшись клубочком, маленький Милорд, а Актеон и Сорбонна спали в своей корзине возле кровати, тихонько оделась и вышла во двор подышать рассветным воздухом.
   Свежий прохладный ветер пробирал сквозь пижаму и халат. Осмотревшись, она была поражена тем великолепием, что открывалось перед ней: сквозь тонкую дымку тумана виднелись только начинающие распускаться цветы в саду, на нежных лепестках которых бриллиантами сверкали капли росы. Воздух был наполнен ароматами и весёлыми трелями птиц, радостно приветствующих восход Солнца.
   По дороге в сад Маргарита встретила Джека, уже вернувшегося с ночной смены.
   – Чего не спим уже в такую рань, сестричка? – он поцеловал сестру в щеку, – Доброе утро!
   – Доброе утро, мордашка, – улыбнулась девушка, проводя рукой по его щеке.
   – Да, ну тебя! – отмахнулся Джек.
   Марго обняла брата:
   – Ты у нас красавчик, – подмигнула она – И не забудь про красоту души.
   – И про возраст тоже… – грустно заметил он.
   – Ой, ну вот только не надо – ты ведешь себя сейчас как ребёнок, – нахмурилась девушка, – Мы любим тебя таким, каков ты есть. А для Даниэллы вообще – лучше тебя никого не существует, это же всем видно. Всем всё видно… – добавила она едва слышно, – Видно, что к Джону я охладела…
   – Да что с тобой такое? – молодой хирург непонимающе посмотрел на девушку.
   – Я не знаю и не понимаю, что со мной происходит, – опустила голову Маргарита, – Я попросила родителей забрать меня в Париж. Мне о многом нужно подумать.
   – Это твоё окончательное решение? – Джек пристально взглянул в глаза сестры.
   – Всё будет хорошо. Не беспокойся за меня. Я продолжу учёбу в лицее, потом я хочу поступить в Сорбонну на факультет медицины и стать врачом, как ты, как мама и папа. Для меня это очень важно, – она силилась улыбнуться, и сейчас ей почти физически было необходимо выйти подышать воздухом.
   Чуть прислушавшись, девушка услышала звуки гитары – сначала она решила, что это ей только показалось, но мелодия слышалась всё отчётливее…

   Сидя на бортике бассейна, Джон вдохновенно выводил на гитаре композицию «Windmill» группы «Helloween».
   Мелодия показалась Маргарите знакомой, а потом сами по себе пришли слова, и песня полилась над ещё спящим городом…
   Джон обернулся:
   – Марго… – посмотрел он на девушку широко раскрытыми от изумления глазами – её появление застало его врасплох, – Решила встать пораньше или ты ещё не ложилась? Я вот не могу уснуть, хоть и чертовски устал. Решил немного помузицировать – надеюсь, это не я своей игрой тебя разбудил?
   – И тебе привет, Жан, – слабо улыбнулась девушка, – Не разбудил – последнее время у меня бессонница.
   – Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно поинтересовался он – Ты так нас напугала своим обмороком. Что с тобой происходит? Я могу чем-нибудь помочь?
   – Благодарю за заботу, но, вряд ли ты можешь мне помочь, да и кто-нибудь другой тоже. Я должна справиться с этим сама. Джек говорил тебе – у меня пробелы в памяти. А когда я засыпаю, то приходят кошмары – последнее время я стараюсь спать как можно меньше. В моей голове такой беспредел, что такого я бы и злейшему врагу не пожелала. В настоящем времени мы живём, прошлое остаётся в виде памяти, а будущее – это надежда, человек, когда теряет связь времён, то выпадает из бытия. Но, я знаю, что настанет время, когда я всё вспомню и смогу ответить на вашу любовь… на твою любовь… Ты прекрасный человек… Не хочу показаться неблагодарной – я очень признательна тебе за всё: за любовь, за заботу, за то, что сутками не отходил от меня в больнице, за то, что друзьям моим помогал, и Джеку признательна, что буквально вытащил меня с того света, и Даниэлле, и всем-всем. Я перед вами в неоплатном долгу. Как же здорово, что вы у меня есть – это самое важное, и всё остальное не в счёт.
   – Хочешь, я тебе кое-что покажу? – Джонни осенила очередная идея, – Пойди переоденься, а я пока мотоцикл вывезу из гаража. Заметь, – важно и с гордостью объяснил он, – это уже не бесполезная груда металлолома, что занимает место – я его починил, и теперь это – мой мотоцикл. И, да – я почти что гений.
   Ехать пришлось не слишком долго, и в дороге она, почти инстинктивно, и даже когда приехали на место, несколько замешкалась, задержав взгляд то на его лице, то на его руках, прежде, чем отпустить.
   – Ух-ты! Как же тут здорово! – всплеснула руками Марго, глядя на открывающуюся перед ней панораму города. Потрясающий вид услаждал взор, а пьянящий аромат будоражил нервы.
   – Это моё самое любимое место – отсюда открывается просто невероятный вид. Никогда в своей жизни не видел я более прекрасного рассвета, – самозабвенно произнёс Джон, – Ты чего кашляешь – тебе холодно? Дать тебе мою куртку?
   – Нет, это от нервов, – пояснила девушка, – Я кашляю, когда нервничаю, говорят – это у меня с самого детства.
   – Боишься? Меня? Ты мне не доверяешь? – Джон не поверил своим ушам.
   – Нет, я боюсь себя, себе не доверяю, – Маргарита вскинула голову и неотрывно посмотрела на него, – Жан, ты знаешь, кто я? Скажи мне – кто я?
   – Ты – та, кого я люблю! – твёрдо ответил он.
   – Сейчас мне лучше побыть одной, – Маргарита опустила взгляд, – разобраться в себе… Ты уже знаешь – я еду домой в Париж.
   – Что ты такое говоришь? – вопрошал Джон, часто хлопая ресницами, – А как же мы? Как же я?
   – Мне очень жаль… – словно удар под дых, у парня перехватило дыхание… Однажды он уже слышал эти слова, и они принесли только печаль и одиночество.
   – Жаль? И это всё, что ты можешь сказать? – он с трудом подавил стон отчаяния, – Эгоистка! У тебя в сердце теперь нет места для нас?
   – Эгоистка? – не выдержала Маргарита, – От эгоиста слышу. Тебя волнуют только твои чувства, а на меня тебе наплевать! Прими, сначала, мою боль, переживи то, что я пережила, а потом будешь упрекать. Да знаешь ли ты, что я испытываю? Как это – просыпаться каждую ночь от кошмаров, когда видишь, как умирают люди, падают рядом израненные и окровавленные – волком выть хочется! Сцены, одна за другой, переплетаются в диком, страшном танце – я то становлюсь свидетелем ужасной и жестокой резни, то погибаю от рук людей, которых уже успела полюбить, то сама становлюсь убийцей. Я не знаю, кто я, в чём моё предназначение, какова моя роль. Меня гложут страхи и сомнения… – она говорила, но язык не слушался её, к горлу подступал комок, а слёзы душили и жгли глаза, наконец, она зарыдала.
   – Ну, вот – вы, женщины, всегда знаете, против какого оружия мы бессильны, – Джон провёл руками по её ресницам, вытирая слёзы, – когда прекрасные женские глаза застилают слёзы, то мужчина перестаёт ясно видеть. Прости, я не хотел тебя расстраивать и заставлять волноваться ещё больше. Клянусь, я всё сделаю, чтобы исцелить твою душу. Оставайся с теми, кто тебя любит, и вместе мы переборем всё, справимся с чем бы то ни было. Прости, если я был резок с тобой – но, твои слова были словно выстрелы в сердце и душу. Твои слёзы причиняют мне боль. Посмотри – алеет рассветное небо, а звёзды исчезают в утренней дымке – зачем мне всё это, если я останусь один, без тебя?
   В порыве чувств Маргарита едва не задушила его в своих объятиях, чуть не свалив с ног:
   – Ты уже не сердишься? Спасибо за понимание! Я знала, что, если ты любишь меня, то поймёшь. Сначала я должна найти себя. Прости, что я накричала на тебя – я тоже вспылила попусту.
   – Мне будет очень не хватать тебя… Ты хоть звони, пиши… – глубоко вздохнул Джон когда хотелось кричать до хрипоты.
   – Ну, конечно. Обязательно. Я тоже буду очень скучать без вас. Но, я вернусь, я точно знаю. Мне очень тяжело, я стараюсь находить нужные слова – вы проникли в моё сердце и останетесь там навсегда! Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Я уже чувствую, как по капле, силы и память возвращаются ко мне. Все мы одиноки сердцами в больших городах, – продолжила Маргарита словами одной из любимых композиций, – словно заблудившиеся дети… Но, я полечу, даже на растерзанных крыльях – и однажды засияет моя настоящая победа.
   – Хотел бы я уничтожить все страхи, что нагоняют печаль на твои глаза, – с заботой произнёс он, обнимая девушку за плечи, – Но… у меня есть идея – Закрой на минутку глаза, – чтобы удостоверится, что она не подглядывает, провёл рукой перед её лицом.
   – О. К! Всё? – Маргарита в нетерпении накручивала на пальцы прядь своих волос.
   – Да, можешь уже открыть, – наконец разрешил он. – Конфетки! Шоколадные. Мои любимые, – открыв коробку грильяжа, Маргарита с детской непосредственностью взяла сразу три штуки и начала разворачивать обвёртки, – Откуда это? Ты что – фокусник?
   – Тебе нравится? – робко осведомился Джон.
   – Ты ещё спрашиваешь, – утвердительно закивала головой девушка, отправляя в рот ещё одну.
   – Вот такая, весёлая, счастливая, с улыбающимся личиком, ты мне нравишься больше, – мягко улыбнулся он, – Я хочу запомнить твою прекрасную улыбку!
   – Жан, не надо… – глубоко выдохнула Маргарита, – Я же еду не навсегда. И ни слова о любви, во имя неба и земли. Отвези меня лучше домой.
   Один Бог знает, как ему хотелось снова почувствовать прядь её волос между пальцами, вдохнуть их аромат, ощутить прикосновение её кожи, испить поцелуи с её губ – каждый вздох как смерть. Но, не в его принципах было брать женщину силой – укротив себя сейчас, он будет вознаграждён, иначе рискует потерять её навсегда. Только вот когда наступит это «потом»?
   – Обними, обними меня крепче, – попросила девушка, – И не теряй меня. Убереги, удержи меня. Не отпускай. Обними меня крепче. Ну, же! – почти потребовала она.
   Только Джон открыл было рот, но, не успел он и слова произнести, как Маргарита поднесла палец к его губам:
   – Ни слова… Как же я смогу без тебя теперь?
   И они слились в долгом поцелуе.
   – Запомни, – прошептал Джон – я готов отказаться от всего ради тебя, но я не готов отказаться от тебя.
   Я приду к тебе на помощь, я с тобой пока ты дышишь —
   было так всегда, ты помнишь, будет так всегда, ты слышишь!!!
Алена Свиридова
   Попрощавшись с Маргаритой, Джон опять сидел на бортике бассейна и наигрывал на гитаре знаменитую мелодию «Nothing Else Matters» группы «Metallica», он даже не заметил, как к нему подошла Даниэлла:
   – Салют, братишка, что делаешь? – приветственно улыбнулась она.
   – Апельсины гружу, не видишь? – огрызнулся Джон.
   Дэни встала «руки в боки»:
   – Эй! Какая муха укусила тебя, мистер? – наигранно возмутилась она – Уж не Маргарита её имя?
   – Sorry, Дань, я сегодня что-то не в духе, – внезапно Джон вскочил и, отложив гитару, подошёл к девушке:
   – Данька, давай подерёмся? – его глаза лихорадочно блестели.
   – Сдается мне, что ты сейчас не в лучшей форме, – девушка окинула его критическим взглядом, – А ты разве не поедешь провожать Маргариту в аэропорт?
   – Мы с ней уже попрощались, к тому же, долгие проводы – не для меня, – горько усмехнулся парень, – Я боюсь, что могу сорваться и просто украсть её прямо у терминала.
   – Да ведь ты – словно ходячая бомба с часовым механизмом – вот-вот взорвёшься, – ей ещё не доводилось видеть мужчину таким беспомощным и растерянным, – Расскажи, что гложет тебя! Расскажи всё той, кого назвал своим другом и сестрой.
   Ты влетаешь ко мне не дыша
   Чтоб со мной разделить эту радость,
   И я знаю, что друга душа
   Укрепляет безмерную радость.
   Ты приходишь ко мне не дыша,
   Чтоб со мной разделить это горе,
   И я знаю, что друга душа
   Уменьшает тяжёлое горе…
Валерия Чунихина
   – Дэни! – Джон кинулся девушке на шею.
   – Господи, да ты весь дрожишь. Ты же на грани. А у меня, как на зло, нет жилетки! – Дэни посмотрела на парня, – в его глазах жемчужинами блестели слёзы:
   – Кто-то встал, а кто-то ни как не может встать, когда захочется; кто-то спал, а кто-то не мог, когда беда и одиночество… – грустно продекламировал он словами известной песни, – Ну, почему? Почему? Может, проблема во мне? Что я сделал не так? Это что – карма у меня такая? Когда моя жена влюбилась в моего лучшего друга, я благословил их. Я собрал сердце по кусочкам и уже не думал, что смогу когда-нибудь полюбить. Ах, Маргарита, Маргарита – сама мне крылья подарила, сама же их и обломала… Какого чёрта! Где сказано, что я должен её отпустить?
   – Так, дорогой, а теперь сядь, успокойся и послушай, что я тебе скажу! – сказала Даниэлла суровым тоном.
   Джон от неожиданности снова присел на бортик бассейна.
   – Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но ты поступил правильно – Маргарите очень важно сейчас твоё понимание, она по достоинству оценит твой поступок. Глупый, она ведь любит тебя, просто ей сейчас тяжело, но, даже если она потеряла память – забыть любовь невозможно. Когда любишь, должен уметь доверять, ждать и прощать. Как ни странно звучит, но, чтобы не потерять Маргариту, ты должен отпустить её сейчас. Ты должен уважать её решение.
   – Блин, разумом-то я всё это понимаю, но всё равно мне очень больно, – Джон опустился на землю. Как волна накрывает с головой, забивая ноздри пеной, не даёт дышать, сидел он оглушённый. А ему так много всего ещё нужно ей сказать… «Неужели это конец всему – любви, мечте?» – задавал он вопрос себе и Небесам…
   Он так и не поехал со всеми сопровождать девушку в аэропорт – это было выше его сил.
   Джона не было с ними, когда друзья провожали Маргариту на самолет.
   – Пока, сестрёнка! – Джек обнял девушку, – Береги себя, – На него нахлынул такой прилив нежности – он вдруг вспомнил как мадам Валентина ходила в положении, как впервые принесли в дом крошечный кричащий свёрток, её первые шаги, первые слова, первые секреты, которыми легче поделиться с братом, чем с родителями… – Джек, ещё раз прими от нас огромную благодарность за то, что вернул нам дочь, – обнял его Шарль.
   – Это самое меньшее, что я мог бы сделать для вашей семьи, – улыбнулся молодой хирург и добавил – Для моей семьи.
   – Берегите себя, дети, – Валентина по очереди расцеловала ребят.
   – Пока, малышка! – Даниэлла погладила Маргариту по волосам, – А ты точно уверена, что поступаешь правильно.
   – Тебе, Ди, легко говорить: была бы ты на моём месте, то те трое оказались бы на больничной койке. Но, мне жаль покидать вас. А как там Джон? Знаешь, когда я его вижу, то становлюсь такой глупой, язык становится как деревянный – и слова внятного выдавить не могу из себя, становится трудно дышать… Что это? Ты чувствуешь то же самое к Джеку?
   Дэни хотела ответить, но тут объявили посадку…
   – Ну, вот, мне уже пора бежать, – безрадостно улыбнулась Марго.
   Попрощавшись со всеми, она направилась к пункту регистрации, где резко остановилась и окликнула ребят:
   – Подождите минуточку! Я кое-что забыла, – девушка сняла заколку с волос, – Ловите! Передайте это Джону от меня!
   Девушка послала друзьям воздушный поцелуй и, тряхнув чёрными кудрями, направилась на посадку:
   – Обещаю держать связь! – крикнула она напоследок. – БОН ВОЯЖ, МАРГО! – напутствовали её друзья, приветливо улыбаясь.
   Когда все уехали, Джон бесцельно слонялся по пустому дому – внутри у него была такая же пустота, вакуум, давящий и снаружи, и изнутри. Он задыхался от бессилия. Найдя в баре начатую бутылку виски, он сначала долго изучал этикетку, потом налил себе стакан и залпом выпил его. Приятное тепло разлилось по всему телу. Удовлетворённо хмыкнув, Джон поставил бутылку и стакан на стол и направился на кухню за льдом. Он и сам не заметил, как бутылка опустела. Отуманенным взором смотрел он, то на пустой стакан в руке, то на пустую бутылку, стоящую на столе. В зеркале мелькнула его собственная тень. Так со стаканом в руке, неровной походкой, Джон подошёл ближе – из зеркала на него смотрел бледный осунувшийся некто с воспалёнными глазами, трёхдневной щетиной и взлохмаченными волосами – когда-то он уже видел всё это в другом зеркале, несколько лет назад. Тогда он нашел в себе силы остановиться и собрать себя заново… Неужели печальная история в его жизни, принесшая столько боли, снова повторяется? Хватит ли у него сил в этот раз?
   Он поправил выбившуюся прядь, провёл рукой по лицу и криво усмехнулся. Потом резким движением швырнул стакан в отражение. Зеркало со звоном разлетелось вдребезги. Он присел на колени и подобрал один из осколков, с силой сжав его в руке, пока по пальцам не потекла кровь. А если бы она осталась калекой, прикованной к инвалидному креслу, тогда бы она осталась… с ним… Джон порывисто замотал головой, чтобы прогнать из головы эти грешные мысли. Нельзя даже думать о таком – ведь это она, его Маргарита. Как же так? Его огромной любви хватило бы на них двоих. А слёзы сами по себе стекали по щекам, оставляя мокрые следы. Пальцы разжались, и окровавленный осколок зеркала упал на пол. Он медленно встал и присел на кровать, обхватив голову руками.
   Потом он откинулся на постель и невидящим взглядом уставился в потолок. Наконец, поднялся, на ходу накинул куртку и захватил мотоциклетный шлем.
   На улице свежий воздух немного развеял хмель. Несколько раз глубоко вдохнув, Джон надел шлем и сел на байк. Куда он поедет? Зачем? Не важно… Только подальше отсюда… Подальше от боли…

   Компания уже обиралась покинуть аэропорт, когда звонок мобильного прервал сладкий поцелуй Джека и Даниэллы. На дисплее высветился номер клиники. Обречённо вздохнув, Джек снял трубку. Разговор был коротким.
   – Простите, ребята, – развёл он руками, – Придётся вам такси брать – меня вызывают. Какой-то псих разбился на мотоцикле на окружном шоссе.
   Дэни посмотрела на Джека своими глазами небесной синевы и мягко улыбнулась:
   – Не-а, всё равно не верю, как бы ты не старался казаться хуже, чем есть на самом деле. Я уверена, что жизнь пострадавшего в надёжных руках.
   – Постараюсь оправдать твоё доверие, любовь моя. Его уже везёт бригада скорой, и мне нужно ехать, – он поцеловал белокурую, пожал руку Питеру и попрощался с остальными.
   Джек постарался поспешить, и в скором времени был уже на месте – в приемном покое.
   – Как состояние больного? – незамедлительно осведомился он у дежурной приёмного отделения.
   – Состояние тяжёлое, но стабильное, – медсестра подала ему карту пациента, – Сломанное ребро пробило легкое, сильное внутреннее кровотечение – он потерял много крови. Сейчас для вас готовят пятую операционную. Да, вот доктор, сами посмотрите – там он на каталке, с ним парамедики, которые его привезли.
   Молодой хирург повернул голову в ту сторону, куда показала сестра, и обомлел – незадачливым байкером оказался не кто иной, как Джон. Его глаза, некогда прекрасные, на бледном от большой кровопотери лице, теперь были подёрнуты предсмертной дымкой… Лицо и тело – в ссадинах и кровоподтёках.
   – Ну, «Шумахер» хренов! – в сердцах выругался Джек, – Найдите анестезиолога и приготовьтесь к переливанию крови, – отдал он распоряжения младшему медперсоналу, прощупывая пульс пострадавшего, – Твою ж … Да, от тебя разит моим виски – какая банальность, он хотел утопить горе на дне бутылки. А я, признаться, был лучшего о тебе мнения. Ладно, тебе на себя наплевать, но, ты же мог сбить кого-нибудь! Ой, дурак! Ей Богу, на всю голову дурак! Тоже мне, гений – Леонардо «Недовинченный», так-то ты байк починил? Что с кровью?
   – Я потерял много крови? – еле выдавил Джон, пропуская мимо ушей колкости в свой адрес.
   – Группа крови, спрашиваю, какая? – повторил свой вопрос Джек, на что парень лишь непонимающе заморгал.
   – И откуда ты только такой взялся на мою голову? – молодой хирург разочарованно вздохнул и вытер ладонью пот со лба, – Добро пожаловать в наш мир, – ухмыльнулся он, распаковывая шприц, – Руку давай. Кулаком поработай. Так, хватит. Теперь разожми кулак.
   – Это что – такая изощрённая инквизиторская пытка? Кровопийца, – лицо Джона исказилось гримасой боли.
   – А ты у меня ещё поумничай давай, остряк. Уже не такой крутой, да? – Джек вынул иглу и передал шприц санитару – Отнесите это в лабораторию на экспресс-анализ, мне необходимы данные по группе крови и резус-фактору в течение десяти минут, – Локоть зажми, – обратился он уже к Джону.
   – Как скажешь, господин Великий Инквизитор, – скривился Джон.
   – Прости, что мало, – ехидно улыбнулся молодой хирург, – Я тут, между прочим, пытаюсь спасти тебе жизнь, так что, раз уже облажался, то, будь любезен – закрой рот и не мешай мне работать.
   – Зачем, Джек?! Зачем?! – прохрипел Джон.
   – Что значит зачем?! – возмутился Джек, – Я тебя с того света вытащить стараюсь, вообще-то.
   – А я просил об этом? Отпусти меня… – одними губами произнёс Джонни и закрыл глаза, на ресницах блеснула слеза.
   – Сожалею, – покачал головой Джек, – тогда ты не к тому врачу попал, – я тебя не отпущу, у меня репутация всё-таки. Считай, что сегодня не твой день. Ты, вообще, о матери своей подумал – каково ей будет? Ах, простите. Ваше бессмертное высочество, куда ж нам, простым смертным, понять Ваши высокие мотивы. И сына ты тоже решил вот так, вдруг, бросить? Ты произвёл на меня впечатление сильного человека, а, оказывается, ты слабак. А меня ты в какое положение ставишь? Ты понимаешь, что сейчас от моего мастерства зависит жизнь друга? Я не имею права на ошибку! Ты хоть понимаешь, какое это нервное напряжение? А кто-то вылакал мой виски! Не подскажешь – кто? Прости, но, по-моему, ты отшиб последние мозги, – не выдержал Джек, – А Маргарите я что скажу? Наш разговор ещё не закончен, учти.
   Тот умоляюще посмотрел на молодого хирурга:
   – Ты абсолютно прав, док: я – дурак, дурак и эгоист… Джек, пожалуйста… друг… – простонал он, – Мне холодно… Так холодно… Я верну её…
   – А я думал, что тебе жизнь уже надоела. Или у тебя, как у кота, девять жизней? Разумеется, вернёшь – только вернись сам сначала, – Джек не мог без содрогания смотреть на умирающего друга, и добавил, смягчившись, – Я сделаю всё, что смогу, обещаю…
   – И Маргарите, прошу, не рассказывай ничего, – Джон потерял сознание.
   А в самолете Маргарита засыпала, не в силах совладать с накатившей усталостью. За последнее время её нервная система была истощена до предела. Мысли путались в голове. Она пока ещё не знала, правильно ли она поступила, но точно была уверена, что будет скучать без своих друзей, которых она оставила в Лос-Анджелесе, а ещё… из головы не выходил печальный взгляд красивых глаз Джона…
   Почти машинально на стекле иллюминатора она вывела:
   «SOS for love»…
   На своих губах она ощутила солёный привкус слёз…

   Джон сидел на кровати, во что-то увлечённо играя на ноутбуке, а Розадинда усердно расчёсывала его волосы.
   – Принцесса, а ты не перепутала меня со своей куклой Барби? – недовольно поморщился парень.
   – Много ты понимаешь, – возмутилась Рози, – Красота требует жертв, так что – терпи. У тебя волосы спутались. И не верти головой, – вдруг девочку осенила занятная идея, – Слушай, а давай я тебе косичку заплету, а?
   – Никаких кос, – запротестовал Джон, – Соглашусь максимум на хвост, – он негодующе замотал головой.
   В комнату вошел Джек.
   – Та-ак, что тут у нас? – поинтересовался молодой хирург, – Детский сад мировые проблемы решает? – иронически заметил он.
   – Попрошу не обобщать, – возразил Джон, за что получил от доктора подзатыльник.
   – Не провоцируй меня, я на тебя ещё очень зол, – он перевёл взгляд на девочку, – Рози, ну, хватит уже его мучить, мне повязки Джону поменять надо.
   – Ладно, я пойду погуляю в саду, но, я ещё вернусь, – помахала рукой Розалинда, а Джон лишь обреченно вздохнул.
   – Придется потерпеть, – предупредил Джек, – Учти, что я смог залечить только эти твои раны, а те, что тебя действительно мучают, не под силу вылечить даже мне – только ты сам можешь помочь себе.
   После того, как, закончив процедуры, молодой хирург удалился, вернулась Розалинда в сопровождении старшей сестры.
   – Эй, не раскисай, братишка, – ободряюще улыбнулась Даниэлла, – Если Марго не едет к нам, то, что мешает нам поехать к ней? Лично я совсем не против посетить Париж, а?
   – Дэни, а ведь действительно, – глаза Джона засияли, – Прекрасная идея. Маргарита пишет, что ей спокойно и комфортно – она продолжает учёбу, а по выходным помогает в монастырской клинике при аббатстве Сен-Маргарет, зовёт в гости. А что скажет на это Джек?
   – Не переживай, он не сможет мне отказать, – лукаво подмигнула она – Как только твоё состояние будет позволять, сможем отправиться. Остальные, я уверена, тоже будут не против.
   – Ты – настоящий друг, сестрёнка, – с благодарностью обнял её Джон. – А сейчас тебе нужно выспаться, давай сюда ноутбук, – попросила Дэни.
   – Ну, так нечестно, – расстроенно буркнул Джон, – Я – личность творческая и стремящаяся к познанию всего, ноут мне просто необходим, – он даже попытался привстать на подушках, но, скривившись от боли, снова рухнул на постель, принимая тщетность таких попыток в его теперешнем состоянии.
   – Ага, как же – в «Варкрафт» резаться он тебе необходим, – парировала Даниэлла.
   Джон лишь скорчил в ответ рожицу и в знак протеста накрылся одеялом с головой.
   Потом все трое уже задорно смеялись.
   Друзья, скучавшие по малышке Маргарите и переживавшие за неё, с воодушевлением приняли идею посетить Париж и проведать дорогую подругу.
   Билеты были забронированы в тот же вечер, и через несколько дней их самолет уже делал посадку в аэропорту Парижа, откуда они и направились преподнести Маргарите приятный сюрприз своим столь скорым приездом.

   – Дочка, к тебе пришли – спустись в холл, – улыбнулась молодая монахиня, – Тебя ждёт сестра.
   Спускаясь по лестнице, Маргарита всё гадала, кто же может ждать её: Даниэлла… Эллен…
   То, что она увидела, превзошло все её ожидания… Неуверенной походкой, держась за перила, Маргарита спустилась, бледная, похудевшая, снова коротко стриженная, в скромном сером платье с кружевными воротником и манжетами.
   Румяная черноволосая девица, в длинном атласном чёрном платье и чёрных лаковых туфлях, растянула улыбку от уха до уха, обнажив белоснежные зубы:
   – Bonjour, mа cherе! – улыбнулась она ещё раз
   И без того не маленькие, глаза Маргариты стали просто огромными, она смотрела и не могла поверить: этот голос она узнала бы среди тысячи других без труда, а эти глаза…
   От нахлынувших чувств закружилась голова, по щекам потекли слёзы. Закрыв лицо руками, девушка выбежала в сад. Немного пробежав, она застыла на месте, глубоко дыша, пытаясь совладать с эмоциями.
   – Маргарита, постой! Подожди же!
   Окрик вывел девушку из оцепенения.
   – Господи, я ж убиться так могу на этих каблуках! И как вы, женщины, такое носите? Это, наверное, хуже, чем кандалы. Вот как надо было пытать в средние века. «Испанские сапожки» нервно курят в сторонке, – шутливо сердился Джон.
   Маргарита обернулась и не могла уже сдерживать приступ безудержного смеха:
   – Жан, ты всё-таки приехал! – девушка смотрела на него и смеялась от души, – Знаешь, а тебе идет этот наряд – ты такой милашка. Но, для чего весь этот маскарад?
   Джон покраснел и кокетливо улыбнулся:
   – Ну, да – я такой. А как, по-твоему, я попал бы в женский монастырь? Дьявольщина! Я чуть Богу душу не отдал на этих каблуках, будь они неладны! – выругался он, снимая злосчастную обувь, – Прости, я так и не научился жить без тебя, – виновато улыбнулся парень, – Зато, согласись, мне удалось тебя удивить.
   Маргарита не могла сдерживать не прекращающийся приступ смеха:
   – Это Дэни с Рози так над тобой подшутили? С них станется. На дворе двадцать первый век – не стоило так изощряться, – всё ещё смеясь и вытирая руками потёкшую от слёз тушь, спросила Маргарита, – И всё это ради меня?
   Парень ещё раз пристально осмотрел себя и разразился заразительным смехом.
   – Ты всё можешь прочесть сейчас в моих глазах, – успокоившись после приступа смеха, пылко заверил Джон, и в них она увидела своё отражение.
   – У тебя глаза такие, что невозможно забыть, – девушка дотронулась до его ресниц. – С ума сойдёт тот, кто тебя полюбит. Рассудка тот лишится, кто тебя полюбит, – повторял он, осыпая поцелуями каждый сантиметр на её лице, гладя её волосы, – Ты зачем волосы опять остригла, когда они только начали отрастать? У тебя роскошные волосы – не обрезай больше, хорошо?
   – Ты настолько влюблён, что замечаешь каждую деталь? – Маргарита внимательно посмотрела на парня, ласково улыбнувшись.
   – О, да и да! Сто тысяч раз, – на одном дыхании вымолвил он, – Прости меня, дурака. Я не должен был давить на тебя. Но, эта история меня многому научила – если любишь, то учишься ждать и доверять.
   – Я тоже вела себя как эгоистичный, избалованный ребёнок. Конечно, это не оправдание, но, мне было очень тяжело. Теперь мы постараемся исправить наши ошибки, – Маргарита взяла его руку в свои маленькие, почти детские, ладони, – Теперь всё будет хорошо. Как бы ни было тяжело, мы всё преодолеем… вместе. Ведь у нас впереди целая вечность.
   – У нас впереди целая вечность, – повторил он, и каждый из них был уверен, что именно ему ведом истинный смысл этих слов…
   Внезапно, подобно сотне мечей, её пронзили лучи света, и она поднялась в воздух.
   Рот приоткрыт в немом крике, глаза застыли как стекляшки у куклы. Её тело поглотило свет, и Маргарита упала на землю. Тело охватило пламя.
   Девушка посмотрела на свои пылающие руки и закричала от ужаса, но, к своему изумлению, боли она не чувствовала.
   Джон попытался было подойти к ней, но она истошно закричала:
   – НЕТ! Не приближайся ко мне! Я опасна! – Маргарита сжала голову руками. – Тогда, и я тоже опасен! – Джон стоял на коленях, прижимая девушку к себе.
   – Что ты делаешь? Оставь меня, – она отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться из его объятий, теряя связь с реальностью.
   – И не проси, – он крепче прижал её к себе, ему пламя также не причиняло вреда, – Я не могу снова тебя потерять. Ты – моя жизнь. Посмотри на меня! – он тормошил её за плечи, – Очнись! Посмотри же на меня!
   – Я… я не хочу причинять тебе вред, – твердила сквозь слёзы Маргарита, испуганно глядя на него и не понимая, что Джон остаётся невредим, – Tu es trop cher pour moi… (Ты мне слишком дорог… фр.) Я не прощу себе… – Джон не дал ей договорить, запечатав рот поцелуем.
   Как кусочки паззла, все воспоминания необъяснимым образом встали на свои места – Маргарита вспомнила всю свою жизнь до мельчайших подробностей, все семнадцать лет: каждый год – день за днём, мгновение за мгновением.
   Она резко запрокинула голову, закричав, тело её выгнулось дугой и обмякло. Волосы приобрели платиновый оттенок.

   1574 год. Франция. Париж. Лувр
   Тело юной Шарлотты содрогалось в агонии, на губах выступила кровавая пена.
   – Нет! Не трогай! – Маргарита одной рукой старалась закрыть мужу рот, а второй пыталась справиться с его порывистыми попытками кинуться к умирающей девушке, – Не прикасайся к ней! Оставь её!
   В комнату вошли несколько человек – это были люди герцога Анжуйского:
   – Где он? Она одна? – один из них бегло огляделся вокруг и осмотрел тело, – Тем хуже. Погоди. Бери за ноги. Быстро! Открой окно!
   За окном раздался звук падающего тела. Мужчины вышли, и в покоях Шарлоты де Сов повисла гнетущая тишина.
   – Арманьяк сбежал отсюда благодаря ей, – Генрих уже не в силах сдержать слёз, бессильно опустился на колени, – Каждую ночь я вижу, как они убивают наших людей! Я слышу их крики и призывы о мщении!
   – Спрячьте вашу боль, ваш страх, вашу печаль. Ведите себя так, словно вы ни чем не обременены, словно вы свободны, – приговаривала Маргарита, уложив его голову себе на колени, не размыкая объятий, успокаивая, как баюкают младенцев, – До сих пор вы хорошо играли свою роль. Так и продолжайте. Из её уст исходила смерть. Яд – узнаю почерк матушки. У нас нельзя показывать свою слабость. Никогда. Показав им, что любите кого-то, указываете на жертву. Вы сами даёте им повод избавиться от вас. Нельзя им показывать, кого мы любим.
   Генрих посмотрел на неё взглядом, полным благодарности и признания:
   – Сегодня ты снова спасла мне жизнь. Я не забуду этого.

   * * *
   – Каждую ночь мне являлся твой призрак, – Маргарита дрожащими руками старалась исследовать каждую чёрточку его лица, запомнить каждый изгиб, точно, он и в самом деле был призраком, что мог исчезнуть в любое мгновение, – А по утрам, верила, что ты жив. Я всегда верила, что мы встретимся.
   – Всегда? – он прижал её руку к своим губам.
   – Всегда, – не колеблясь, ответила Маргарита.
   – Ты благоухала ароматом жасмина, – продолжал он, покрывая её лицо поцелуями, – Ты была в маске. Я подумал: может, ты некрасива или изуродована. В ту первую встречу ты не хотела, чтобы я тебя целовал. Я подумал, что ты ещё более одинока, чем я. И ещё подумал: твоя любовь безрассудна, словно месть.
   – Я хотела тебя забыть, – Маргарита приложила его ладонь к своей щеке, – Но в ту ужасную ночь тебя привели ко мне.
   – Меня к тебе привёл сам Господь. В разгар резни я открыл глаза и увидел тебя.
   – Я – твой приговор, – прошептала Маргарита.

   * * *
   – Мне их очень жаль, – Карл был сам не свой, с пересохшими губами и болезненно блестящими глазами на бледном лице, – Марго… Марго, на тебе очень красивое платье, – он взял сестру за руку и попытался выдавить из себя подобие улыбки.
   – Шарль, я люблю его, – Маргарита требовательно посмотрела в его глаза.
   – Где ты была? – строго спросил король.
   – Я люблю его, Шарль, – повторила она.
   – Вот уже много дней ты не выходила из своих покоев. Не хотела меня видеть? Я изменился, – скорбная улыбка осветила его измученное лицо, – Ты по-прежнему меня любишь? Сначала… – снова усмехается Карл, – Ты не любила его… Но, разве это останавливало твою горячую кровь? Марго, мы были хорошими и добрыми детьми, зачем мы выросли? Зачем я стал королем раньше, чем стал мужчиной? Я был так зол в день твоей свадьбы… Тебя украли и не спросили меня… Не хотел тебя отдавать… проклятая Наварра, так далеко. Как я его ненавижу. Но, он теперь мой брат… Я его люблю, Анрио… и за это ненавижу. Но, пока он тебя охраняет… пускай. Пускай, я буду его любить, – на лице выступили капли кровавого пота, которые он старательно вытирал о белоснежный парадный камзол.
   – У тебя кровь, – Маргарита с содроганием посмотрела на брата.
   – Какая разница? – он обнял её за плечи, оставляя руками кровавые следы, – Ты лишь сохрани улыбку на своих устах. Иногда лучшая дань усопшим – умение подавить в себе боль страданий.
   – Но, они не умерли, – робко заметила Маргарита.
   – Это я!.. Я умер! – взревел Карл, – Грустно было бы умереть без тебя, – он уткнулся лицом в её плечо.
   – Ты не умрёшь, Шарль! Я останусь с тобой, – Маргарита обняла его и погладила по волосам, – Он лишь только помог мне. Он любил меня, а это не преступление. Оставь его мне, Шарль. Выпусти его из тюрьмы.
   – К тебе в спальню? – насмешливо уточнил Карл, – Один раз ты его уже спасла. Хватит! – он решительно освободился от её объятий, – Нет, Марго, его нельзя выпустить. По государственным соображениям. Нельзя, чтобы узнали… о другом преступлении.
   – О каком преступлении? – изумлённо спросила Марго.
   – О каком? Об этом лучше не знать, – он наклонился к самому её уху и прошептал, – Анжу не надо возвращаться. Не надо. Они вас убьют. Нашу мать и его тоже. Сходи за Наваррским. Он твой муж, сходи за ним. Он должен править страной, он!
   – Что ты делаешь, Шарль? Что ты делаешь? – шептала Маргарита и сама себе не верила.
   – Я чувствую запах собственной смерти, – продолжал он, – Что скажу Господу, когда он спросит? Я скажу ему: «В ту страшную Варфоломеевскую ночь, когда воды Сены стали красными от крови, я крепко спал». Я даже не питал к ним ненависти. Ты это знаешь.
   – Да, я это знаю, – тихо ответила Маргарита.
   – Они ждут меня. Ждут, я их вижу, – Карл до боли сжал руку сестры, – И у них кровь идёт горлом, как и у меня.
   – Шарль, ты тоже втайне любил, – взмолилась она, – Ради меня, помилуй его.
   – Это он отравил меня, – громко ответил король.
   – Нет! Это не он! – вскричала Марго.
   Карл крепче прижал её к себе и произнёс уже намного тише:
   – Не он, но надо, чтобы был он.
   – Зачем? Кто тебя отравил? Кто? – Маргарита задала вопрос, на который страшилась услышать ответ.
   – Наша мать, – резко ответил Карл, а Маргарита до крови закусила губу, сдерживая крик – это был именно тот ответ, которого она так боялась, который глубже кинжала вонзился в её сердце, – Ты же знаешь, сестричка, что в нашей семье убивают на совесть, – саркастически добавил он.
   – Боже, помоги ему! – дрожа в объятиях слабеющего брата, чей камзол весь уже был пропитан кровью, прошептала Маргарита, воздев глаза к небу, – Помоги…

   * * *
   – Шарль, умоляю, подпиши помилование, – Маргарита понимала, что сейчас для неё последний шанс. Её брат, король Франции Карл IX лежал на смертном одре.
   – Который час? – поинтересовался он.
   – Пять часов, – слабым голосом ответила Маргарита.
   – Поздно, – печально вздохнул Карл.
   – Поздно? – обеспокоенно спросила она, – Почему поздно?
   – Мари… Мари. Я так любил тебя, – Карл силился приподняться на кровати, словно что-то увидел там, высоко на потолке, – Марго… Марго. Боже милостивый, – всё тело его напряглось, и он судорожно вцепился пальцами в простыни, – Боже милостивый, я иду к тебе без скипетра и короны. Забудь о преступлениях короля, и помни только о страданиях дитя твоего. Я хочу быть угодным Господу. Мы прекратим войну. Мы погасим ненависть. Мы будем добрыми и сильными. Не бойся, моя Марго, брат будет наблюдать за тобой из чистилища, – его глаза застыли, и голова безвольно упала на подушки.
   Маргарита обняла брата в последний раз, закрыла ему глаза и задула свечу у его изголовья.
   – Спи спокойно, Шарль! Несчастное дитя, ты не желал ни кому зла…
   Наваррский стоял в дальнем углу комнаты и усиленно моргал и морщился, сдерживая слёзы.
   – Король Карл IX умер! Да здравствует король Генрих III! – сей же час разнеслось по галереям Лувра.

   * * *
   – Этим составом бальзамируют королей, – Маргарита передала палачу мешочек из чёрного бархата, – Сохрани его красоту для меня, – потом она повернулась к герцогине Неверской, – Сними с меня все драгоценности… Похороните их вместе с ним. Как я тебе завидую, ты сможешь спокойно оплакать своего Коконнаса…
   – Вас ждёт король Генрих… А ваше платье в крови, – заметила Генриетта.
   – Это не имеет значения, – нежной улыбкой просияла Маргарита, – Была бы улыбка на устах…

   Ослепляющая вспышка белого света – и Маргарита стоит посредине огромного зала с витражными окнами, каменным полом и мраморными колоннами, в дальнем углу которого, в кресле из алого бархата сидела женщина в старинном платье.
   Девушка медленно, мелкими робкими шагами пошла в её сторону.
   – Ну, же, смелее, дитя, – позвала женщина, вставая с кресла, – Подойди ближе. Дай тебя обнять.
   Маргарита послушно продолжала идти – теперь она узнала, кто перед ней. В свете свечей прекрасное лицо ещё молодой женщины казалось спокойным и умиротворённым, но её большие тёмные глаза были полны тоски и грусти. Одета она была в расшитое золотом и жемчугом бордовое бархатное платье с большим декольте, открывавшим безупречную кожу шеи и груди. Из украшений на ней были только жемчужные серьги. С гордой осанкой, она неслышно, плавной походкой, ступала в бархатных туфлях.
   – Ваше Величество, – девушка преклонила колено.
   – Поднимись, дитя, – женщина протянула руку, – Никогда и ни перед кем не склоняйся. Помни, кто ты есть и не забывай, чья кровь течёт в тебе. Спустя столетия, кровь Медичи и Валуа снова объединилась, – она обняла Маргариту, – Теперь, когда я своими глазами увидела тебя, я могу спокойно уйти. Прости за те кошмары, что тебе довелось вынести.
   – Сколько же Вам всего пришлось пережить… – участливо проговорила Маргарита.
   – Это ничего – ты лишь сохрани свою дивную улыбку, – она откровенно улыбнулась и взяла руку девушки в свою, – Ты будешь счастливее меня – ты сможешь то, чего не смогла я. Я верю, что так и будет. Будь мудрой, смелой и милосердной. И однажды своим величием ты затмишь меня. Отпусти же меня с лёгким сердцем и не держи зла.
   Маргарита последний раз посмотрела в глаза этой невероятно сильной и прекрасной женщины – истинной королевы.
   – Отпускаю тебя, кровь от крови моей, Маргарита из Маргарит – произнесла женщина.
   – Отпускаю тебя, кровь от крови моей, Светлая Королева, – ответила девушка.
   Призрак Маргариты Наваррской исчез.
   Девушка осмотрелась по сторонам – почему же тогда она сама осталась?
   – А у меня ты ничего не хочешь спросить? – раздался голос у неё за спиной.
   Маргарита обернулась, и узрела саму себя, только старше лет на десять, с модной причёской, в белой шелковой блузе, костюме бледно-персикового цвета и бежевых босоножках на шпильках. Она протянула руку, ожидая, что та пройдёт сквозь тело, но, рука упёрлась в плоть. Девушка отдёрнула руку и виновато улыбнулась. Другая Маргарита улыбнулась в ответ.
   – Неужели такое возможно, – потрясенно пробормотала Маргарита и сильно зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то вторая с неподдельным интересом продолжала смотреть на неё.
   – Меня тебе не стоит бояться, – спокойно произнесла она, – Я – это всего лишь ты. Так, у тебя нет вопросов ко мне? – повторила другая Маргарита.
   – Кроме картин прошлой жизни, я видела … – начала девушка, немного осмелев, – Это случится в будущем?
   – Ты видела лишь отрывки, вырванные из контекста. Ты не видела всей сути. Я не могу обещать лёгкой судьбы, но, могу обещать судьбу, достойную вас. Ваше будущее ещё не написано. Оно будет таким, каким вы его сделаете.
   – Есть ещё, что не даёт мне покоя… – девушка запнулась, пытаясь подобрать слова о том, что гложет её сердце и душу, о чём её мысли…
   – Я знаю, о чём ты хотела спросить, – другая Маргарита положила руку ей на плечо и ласково произнесла, – и хочу показать тебе кое-что – смотри же внимательно. Пойми, почему я не пожалела о том, что послушалась голоса любви:

   Снова, ставшая уже знакомой, вспышка яркого белого света – и Маргарита оказалась в огромной светлой гостинной, украшенной к новогодним праздникам.
   Посредине которой, на стремянке возле гигантской ёлки, стояла она сама в алом шелковом платье, развешивавшая ёлочные украшения. Словно, за эти годы ничего и не изменилось – разве что на её лице прибавилась пара морщинок в уголках ясных глаз.
   В доме царила предпраздничная суета. Маргарита наряжала ёлку в гостинной – это хоть немного отвлекало её от невесёлых мыслей. Вдруг сердце её забилось часто-часто – и спустя годы, предчувствие не подвело её.
   Она как раз прикрепляла большую звезду на верхушку огромного праздничного дерева, когда вошёл Джон. Он был кроток и прекрасен. Девушка от неожиданности оступилась и чуть не упала с лестницы – только крепкие объятия Джона подхватили её. Он был в красной куртке и Санта-Клаусовской шапочке, съехавшей на одно ухо, а большая спортивная сумка, вероятно, символизировала мешок с подарками. Его глаза блестели. Он опустил сумку на пол рядом. По-прежнему, они не сказали друг другу ни слова, но это и не было нужно… Было так упоительно больно, и в то же время так мучительно сладостно, что сердце разрывалось на части… Он погладил её по волосам, улыбаясь сквозь слёзы.
   – Милая моя… Марго… любимая… – прошептал он, уткнувшись лицом в её волосы.
   – Ты… вернулся… – с нескрываемой радостью вымолвила Маргарита.
   – Вернулся… я не мог иначе, – мягко улыбнулся он.
   – Прости, я… – произнесли они одновременно и рассмеялись.
   – Я вёл себя, как глупец… Я просто очень боялся потерять тебя…, – он опустил голову, – Даже безумная любовь моя не оправдание. Я люблю тебя так же сильно, как и в день нашей первой встречи.
   – Ты меня не потеряешь, ты же знаешь – уверенно ответила она.
   – За это я и прошу прощения – за то, что усомнился в тебе, – Джон резко поднял голову и поцеловал её в макушку, – Страх и ревность ослепили меня.
   – Что было, то уже в прошлом. Главное, что сейчас ты дома, – Маргарита подняла на него свои прекрасные глаза. Джон наклонился и, не в силах более сдерживать чувств, поцеловал её – сначала нежно и почти воздушно, затем всё более настойчиво и страстно. Тело горело в благословенном огне.
   В гостинную спустились остальные.
   – Здравствуй, отец, – поприветствовал Джона лёгким поклоном привлекательный юноша с проницательным взглядом зелёных глаз и чёрными кудрями.
   – Здравствуй, Али, – сердечно обнял его Джон, – Дома всё хорошо? – Да, папа, – кивнул Алишер, – Наши передавали всем привет и самые наилучшие пожелания.
   – Привет Джон, – ослепительно улыбнулась Розалинда, теперь это была уже на та маленькая девочка, какой её знает сейчас Маргарита, а обворожительная молодая девушка.
   – Рад тебя видеть, принцесса, – Джон поцеловал её руку. – Ба! Какие люди и без охраны, – весело усмехнулась подошедшая Даниэлла, всё такая же светлоокая и лучистая, – Я же говорила Марго, что ты вернёшься, а она, глупенькая, всё плакала, – девушка многозначительно посмотрела в сторону Маргариты.
   – Привет, сестрёнка. Здравствуй, Джек, – Джон заключил друзей в пылкие объятия.
   – Папочка! Папуля! – с радостными криками на шею Джона бросилась девочка-подросток с пышными локонами светлых волос и яркими синими глазами, – Мы очень скучали по тебе, особенно мама, – девочка дёрнула Маргариту за подол платья, – Ну, ведь правда же? – Маргарита утвердительно закивала и улыбнулась.
   – Аделина, здравствуй, родное сердце. Я тоже сильно-сильно скучал за вами, и за мамой особенно, – Джон взял девочку на руки и поцеловал в лоб. – А где ты был? – осведомилась Аделина, играя с прядью его волос, – Папуль, а что ты нам привёз?
   – Аделька, имей же терпение, – перебила её девушка азиатской внешности в матросской форме японской старшей школы с гладкими чёрными волосами и пронзительными черными глазами.
   – А тебе, разве, совсем не интересно, Лали-Мей? – с хитрецой во взгляде, спросил Джон.
   – Прошу, называй меня просто Мей, – смущенно попросила девушка.
   – О! С возвращением, Джон! Как раз к столу, – проходя мимо улыбнулась Джастина, неся на кухню поднос с рождественским гусём, – Так, чтобы не забыть – надо ещё дополнительный прибор, – повторяла она, – Дэн, прибор на ещё одну персону, будь любезен, – крикнула она на кухню.
   – Ну, здравствуй, – просиял улыбкой светловолосый ясноглазый молодой человек в слепяще белом костюме, – С возвращением.
   – Здравствуй, Рене, – в ответ улыбнулся Джон, – Подойди. Не бойся, я не кусаюсь. – Да, я, собственно и не боюсь, – Рене посмотрел на него открыто, без опаски.
   – Вот и правильно, – одобрительно кивнул Джон, обнимая его.
   – Ну, вот так всегда – сам утверждает, что блондины не в его вкусе, а стоит появиться смазливому блондинчику с голубыми глазами, как я уже никому не нужен, – обиженно надул губы высокий бледный парень в серых джинсах и серой атласной рубашке, расшитой серебром, с роскошной шевелюрой цвета лаванды и печальными серыми глазами, – Злые вы, уйду я от вас…
   – Обидели мышку – написали в норку, – насмешливо ухмыльнулся ещё один азиат в чёрных брюках и ярком кухонном фартуке поверх чёрной шёлковой рубашки, с модно стриженными иссиня-чёрными волосами и глазами цвета вечернего неба, – Куда же ты пойдёшь, пупсик? – он приобнял парня за плечи.
   – Ондзи, руки… убери, – резко отстранился от него парень.
   – Ой, ой, какие мы нервные, – усмехнувшись, Ондзи поднял руки в примирительном жесте, – Джасси, на столе место ещё есть? А то печенье сейчас уже будет готово, – крикнул он в сторону столовой.
   – Здравствуй, Марк, – Джон дружески похлопал парня по плечу и легко потрепал за щеку.
   – Ану, кыш-кыш! Это наш папа, – подбежали к ним девочки-близняшки шести лет, одна из которых тянула за руку карапуза лет трёх.
   – Конечно, ваш, – Джон поцеловал девочек и взял на руки мальчика.
   – Папа, давай паиглаем? – попросил малыш.
   – А во что ты хочешь поиграть, Анри? – поинтересовался Джон.
   – Тук-тук! – мальчик постучал друг о друга маленькими кулачками.
   – Кто там? – в тон игре спросил Джон.
   – Мели, – мальчик широко улыбнулся.
   – Какая Мери? – с наигранным удивлением снова спросил он.
   – Мели Клисмас, папочка! – мальчик чмокнул отца в щеку и звонко рассмеялся.
   Близнецы стояли, обнимая с обеих сторон Маргариту – смуглокожие, с чёрными вьющимися волосами и сияющими карими глазами – в одинаковых расшитых бисером красных бархатных платьях с белыми кружевами. «Когда они вырастут, то без боя будут брать в плен мужские сердца… И все они называли нас с Джоном своими отцом и матерью…» – подумала Маргарита и улыбнулась своим мыслям.
   Потом она увидела уже столовую – за большим праздничным столом сидело много взрослых и детей. Счастливые родные лица родителей, друзей, мужа, и много пока незнакомых лиц, но, к которым она ощутила необъяснимый прилив теплоты и нежности.
   – Джон, давай, скажи тост, – попросили собравшиеся.
   – Хорошо, – он поднялся с места – За всех нас! Пусть счастье будет нам наградой, и в этот день, и во все последующие! За любовь и за тот свет, что есть в каждом из нас!

   – И такое будущее будет у нас? – с замиранием сердца спросила девушка.
   – Это – один из возможных вариантов, – ответствовала старшая Маргарита, – Каким он будет, зависит только от вас. Вы те, кто вы есть – не больше, но и не меньше. Я верю в вас. Надеюсь, ты узнала ответы на свои вопросы. Будь же мудрой, смелой и милосердной. Стань достойной такой судьбы. А сейчас, дай мне свою руку, – девушка послушно протянула руку, – Отпускаю тебя, кровь от крови моей, Маргарита из Маргарит. Спасибо, что подарила мне возможность увидеть себя ещё раз такой светлой и такой молодой, – не успела она произнести последние слова, как яркий свет окутал девушку.
   Девушка шумно вздохнула и открыла глаза.
   – Хвала Небесам! – облегченно выдохнул Джон и крепко прижал девушку к себе, – Всё в порядке? – спросил он, глядя Маргарите в глаза.
   – Всё нормально. Я, наконец, примирилась со своим прошлым, – Маргарита посмотрела в такие любимые его карие, – Больше не будет кошмаров, – улыбнулась она, и глаза её засияли отражением яркого весеннего солнца, но в них теперь запечатлелся опыт прожитых жизней, который теперь навсегда останется в ней, давая силу и мудрость, не свойственную ещё её юному возрасту.
   – Ну, вот опять – что за безобразие у тебя на голове, – он провёл рукой по её волосам, и они стали прежнего цвета, – Теперь намного лучше – тебе блондинкой быть не идёт, – усмехнулся парень – И, вообще, прошу учесть на будущее – я предпочитаю брюнеток, – подмигнул он.
   – Спасибо, милый, – Маргарита вспушила рукой свою причёску, – Можно не тратиться на парикмахера, – Ты так громко звал меня, – поморщила свой маленький носик Маргарита, – что твой голос до сих пор звучит у меня в ушах. Я должна была вернуться – разве могла я подвести тебя? – искренняя лучистая улыбка озарила её лицо.
   – Храбрая моя девочка, – Джон поцеловал девушку в макушку, – Я безмерно горжусь тобой. А теперь пойдём со мной, ещё кое-кто хочет тебя видеть, – он обнял её за талию, и они вместе направились к главному входу.
   За высокими ажурными воротами стоял «Линкольн» доктора, вокруг которого в разнообразных позах разместились ребята.
   От волнения у девушки перехватило дыхание, она с силой сжала ладонь Джона, а он ободряюще похлопал её по плечу:
   – Ну, смелее. Они ждут тебя, – ласково улыбнулся он, легонько подтолкнув её.
   – Брат! Дэни! Жюстин! Эллен! Друзья! – Маргарита обняла и расцеловала друзей – Господи, как же я рада всех вас видеть! Я люблю теперь вас ещё больше, вы у меня все такие замечательные.
   – Ну, и кто тут что говорил про Барби, – хихикнула Рози в кулачок, глядя на Джона, который всё ещё оставался в женском платье.
   Среди друзей Марго увидела красивую, элегантно одетую, женщину лет сорока, чьи каштановые волосы пышными локонами падали на плечи, а в больших серо – голубых глазах сиял свет любви.
   Девушка бросилась ей на шею:
   – Мама! Мамочка! Знаешь, я такая счастливая сегодня!
   – Девочка моя! – Валентина нежно обняла дочку – Нехорошо, cara mia, твои друзья приехали, а ты не предупредила. Мы бы с папой хоть подготовились… Что они подумают о нас?
   – Мама… Да, я сама была не в курсе, – состроила виноватую мордочку Рита.
   – Не мамкай, я уже семнадцать лет мама. Это же твои друзья, и ты сама их приглашала – так, что будь добра, прояви гостеприимство, – женщина строго посмотрела на Маргариту, потом мягко улыбнулась, – Жан такой славный молодой человек, и по всему видно, как тебя любит – не обижай парня.
   – Ну, ма-ам, – смущенно зарделась девушка.
   – Oh, mio Dio! Я же не слепая, – всплеснула руками Валентина, – Я же вижу, как он на тебя смотрит. Вижу, что и ты к нему неравнодушна. После всего, что ты пережила, любовь поможет тебе быстрее исцелиться. Ecoute ton coeur (Слушай свое сердце. фр.)
   – Мам, а что, так заметно? – промурчала Маргарита совсем по-кошачьи и сильнее прижалась к матери.
   – По-моему, ты должна обнимать кое-кого другого, – ласково заметила женщина.
   Маргарита рассмеялась и вернулась к Джону:
   – Обними меня сильнее. И не смей меня отпустить, – она прикрыла глаза, уткнувшись лицом в грудь Джона.
   – Ну, уж нет! – тряхнул головой Джон, – Не для того я столько пережил, чтобы отпустить тебя, когда снова нашёл.
   – Знаешь, у меня такое чувство, что мы знаем друг друга тысячи лет, – прошептала Маргарита, наматывая на палец прядь его волос.
   Они смотрели, и не видели ничего кроме друг друга. Земля уходила из-под ног.
   – Если это сон, то я не хочу просыпаться. Если это явь, то я хочу, чтобы этот миг длился вечно, – мечтательно зажмурилась девушка.
   – Эй, влюблённые, ну, где вы витаете? Дождь начался – вы же промокнете, – голос Даниэллы возвратил их с небес на землю, – Садитесь в машину.
   Марго и Джон посмотрели друг на друга: с чёлок по лицам стекали струи тёплого весеннего дождя.
   Побывав в Париже, первым делом все стремятся посетить легендарную Эйфелеву башню, что и собрались сделать друзья к огромному удовольствию Маргариты, с радостью устроившей им экскурсию родным городом.
   Девушки стояли на смотровой площадке Эйфелевой башни и восхищённо созерцали открывавшуюся перед ними панораму Парижа.
   – Admirablement! (Восхитительно! фр.) – всплеснула руками Маргарита, – Оh, Paris! Mа belle capitale! (О, Париж! Моя прекрасная столица! – фр.)
   Нигде в мире нет подобного города… И никогда не было. И не будет.
   Теперь она смогла по-настоящему ощутить всю его всесильную магию – причудливое сочетание старых улочек и новых кварталов, дыхание истории и вечная студенческая весна, запах обжигающего свежезаваренного кофе и горячих миндальных круассанов, аромат изысканных духов и новых платьев, респектабельные рестораны и уютные маленькие кафе, мелодии кабаре и уличных музыкантов, красота и сила витражей Сен-Шапель, шепот влюблённых и плеск вод Сены, звон колоколов Нотр Дама и шаги многочисленных посетителей Лувра – это был её город на сто процентов. Её прекрасная столица. Неизменно величественная и мудрая, вечная и вечно юная, неувядающая, с неуёмной страстью к жизни.
   Вечная доминанта Города над Человеком, когда мы легко соглашаемся быть проигравшими.
   Быть парижанином не означает родиться в Париже. Это означает – родиться там заново
Саша Гитри
   Так и Маргарита чувствовала себя заново рожденной, вместе с подругами в ожидании молодых людей глядя на любимый город, который с высоты был похож на дивную книжку-раскладушку с волшебными сказками. И она так и ощущала себя – как в сказке.
   – Ну, что – за встречу? – подошли парни с бокалами шампанского в руках.
   – Всегда об этом мечтала, – счастливо улыбнулась Джастина.
   – О, да! – согласилась с ней Ева, блеск её глаз тоже выражал абсолютное согласие.
   – Да! И не забываем про шоппинг – побывать в Париже и не посетить местные бутики, было бы просто непростительно! – мечтательно закатив глаза, добавила Даниэлла.
   – Не вопрос, ма шер, – с запалом ответила Маргарита, – я даже знаю несколько. Но, сначала мы отведаем самой вкусной в мире выпечки и самого ароматного кофе.
   В бокале Маргариты что-то блеснуло, она поднесла его ближе и присмотрелась – на дне бокала лежало кольцо. Девушка непонимающе заморгала.
   – Je t’aime, epouse-moi (Я люблю тебя. Выходи за меня. – фр.), – обезоруживающе улыбнулся Джон.
   Остальные заговорщицки переглянулись.
   Маргарита сделала несколько глубоких вдохов.
   – Это ты мне только что предложение сделал? – кокетливо улыбаясь, уточнила она, – И когда ты французский выучить успел?
   – Ну, было у меня немного свободного времени. И не сомневайся – ради тебя я не только французский выучить готов, – непринужденно пожал плечами Джон, – А у тебя появился другой кандидат в мужья? – увлечённо поинтересовался он, – Я не хочу больше гоняться за тобой. И… только я смогу защитить тебя… Просто доверься мне.
   Девушка растерянно посмотрела на друзей, потом на Джона и покраснела до кончиков ушей и носа.
   – И иного ответа, кроме как положительного, вы не примите, месье, – спросила Маргарита, пряча сияющее лицо за бокалом.
   – Не приму, – отрицательно замотал головой парень, – Маргарита де Валуа, согласна ли ты стать моей женой? – произнес эти сокровенные слова и весь замер в ожидании ответа.
   – Господи, Боже мой, да конечно же я согласна – Маргарита бросилась ему на шею, чуть не сбив с ног.
   – Je suis noye, innonde d’amour je ne sais plus si je vis, si je mange, si je respire, si je parle mais je sais que je t’aime. (Я утонул, затопленный любовью Я не знаю, живу ли я, ем ли я, дышу ли я, говорю ли я, но я знаю, что я люблю тебя. Фр.) – он привлёк девушку к себе, и на сердце у него стало так легко и светло.
   – Tu es. Je suis. (Ты есть. Я есть. фр.) – подняла на него взгляд своих ясных очей Маргарита, – Un amour, une vie. (Одна любовь, одна жизнь. фр.)
   – Chaque jour je t’aime plus qu`hier mais moins que demain. (Каждый день я люблю тебя больше, чем вчера, но меньше, чем завтра. фр.) – прошептал Джон, зарывшись лицом в её волосы.
   – Только у меня одно условие, – проговорила девушка, стараясь дышать осторожно, чтобы не задохнуться от счастья, – Есть у меня одна подруга, с которой мы ещё в детстве обещали друг другу, что самый благословенный момент у нас будет в один день.
   – О, как вы коварны, моя прелесть, – усмехнулся Джон, – Не имею ничего против – надо будет только кое-кого поторопить. Они нам ещё спасибо скажут.
   И под громогласное «Ура!!!» друзей, они слились в бесконечном поцелуе.
   Прервав, наконец, сладкий поцелуй, девушка счастливо улыбнулась родителям:
   – Мамочка, папочка, а вам зять, случайно, не нужен? – сделала невинные глаза Маргарита, – Совсем-совсем не нужен? – в её глазах блистали задорные огоньки, – Папуль, вам ведь нравится одинаковая музыка, одинаковая еда и одинаковые парфюмы – не спроста же у вас столько общего. Человек, так похожий на тебя, не может быть недостойным, верно ведь?
   – Молодой человек, а вы точно уверены? Как бы возвращать потом не пришлось, – улыбнулся Шарль, – Нелегко вам с этим избалованным чертёнком придётся.
   – Ну, почему, даже мои родители не воспринимают меня серьёзно, – надула губки девушка.
   – Ничего, один ребёнок у меня уже есть – и с ещё одним дитем как-нибудь да справлюсь – рассмеялся Джон, за что Маргарита тусанула его локтем в бок. – Ой, прости, милая, конечно же, ты у меня просто ангел, – выпалил Джон на одном дыхании, потом, прокашлявшись, добавил шепотом, – Ай, это было нечестно – мои рёбра ещё болят.
   – И как это мы не заметили, что наша девочка уже выросла? – Шарль обнял жену, – глядя на них, мы и сами молодеем душой, – потом мужчина обратился к Джону, – Рядом с Вами Маргарита снова стала сама собой – мастерство Джека вернуло к жизни её тело, вы же помогли возродить её дух, вы дважды вернули нам дочерь – Маргарита столько о вас рассказывала, мы знаем, что полгода назад именно вы спасли ей жизнь, что ради неё вы изменились сами и изменили свою жизнь. Если кому мы и можем вверить свою единственную дочь, то только вам.
   – Благодарю за доверие, – поклонился парень, – С великим почтением и огромным удовольствием приму под своё попечение Ваше сокровище.

   Предложение руки и сердца отметили походом по модным магазинам, и это подняло настроение девушек до совершенно фантастических высот, хотя, казалось бы – выше уже некуда. Нет, скорее, просто приятный бонус к главной радости будущего бракосочетания:
   – Ну, как? – Маргарита покрутилась в белом атласном платье в крупный чёрный горох, держа в руках, в белых кружевных перчатках, чёрную шляпу с большими полями.
   – Восхитительно! – только и смог вымолвить доктор.
   – И это всё, что ты можешь сказать? – игриво нахмурила брови девушка, – Восхитительно может выглядеть Розалинда в её семь лет, а для меня этого уже мало. Ах, братец, ты просто безнадёжен. И как тебя Дэни терпит? – она продолжала журить обалдевшего Джека.
   В это самое время, из примерочной вышла Даниэлла в бледно-голубой гипюровой блузе, ярко-синей юбке – карандаш и такого же цвета туфлях-лодочках.
   У молодого хирурга отняло дар речи.
   – Эй, месье, ну что – одобряете? – Маргарита провела рукой у него перед глазами, – Да скажи же хоть что-нибудь, – тормошила его девушка, – Тогда мы весь комплект берём, однозначно, – утвердительно кивнула головой Марго.
   Даниэлла покачала головой и, ослепительно улыбнувшись, поцеловала Джека.
   – Не смогу теперь отпустить тебя ни на секунду, – выдохнул он.
   Из другой примерочной появился Джон в ярко-алой рубашке, кожаных штанах и модных ботинках с острыми носами, его длинные темные волосы были собраны в хвост.
   – Ай, ну ведь туфли эти сюда совершенно не подходят. А вот сумочка мне нравится – яркий акцент здесь очень уместен, – с видом знатока, заметил Джон, окинув взглядом девушку.
   – Ну, звезда, не правда ли? – довольно улыбнулась Рози.
   – Спасибо, я знаю, – Джон, подкинул в воздух шляпу, которую держал в руках, и ловко поймал её, изобразив «лунную походку» а-ля Майкл Джексон, чем заслужил восхищённые взгляды группы девушек, о чём-то оживлённо перешёптывавшихся возле стойки с платьями, на что Маргарита недовольно хмыкнула.
   – Да вы, никак, ревнуете, моя прелесть, – он привлёк девушку к себе, – Весьма польщён – вы просто очаровательны, любовь моя.
   – Тебе ещё не предлагали работу в модельном агентстве? – хитро прищурила глаза Розалинда.
   – Простите, но, я случайно услышал, что вы говорили о модельном агентстве. Вы хотите попробовать себя в индустрии моды? – поинтересовался средних лет мужчина в сером деловом костюме, – Вот моя визитка, молодой человек, если вдруг надумаете прийти на кастинг. Мы, конечно, работаем с более молодыми моделями, но есть в вас что-то цепляющее. Вы попробуйте, возможно, вы нам и подойдёте для одного проекта. В вас определённо что-то есть. Девушек мы тоже посмотрели бы – как вы умеете подать себя, держаться перед камерой. Многие наивно полагают, что работа модели проста. На самом же деле это – адский труд с ненормированным рабочим графиком. Одного смазливого личика, ой, как мало, чтобы заявить о себе в мире моды.
   Мужчина вручил Джону визитку и направился к выходу из бутика:
   – Пойдём, Ио. Мы тут уже закончили. Выбранную одежду доставят завтра к девяти утра в студию, – за мужчиной плавной походкой к выходу проследовал очень высокого роста бледный юноша в сером джемпере и потёртых джинсах. Его длинные волосы удивительного светло-сиреневого оттенка были заплетены в длинную толстую косу, которой могла бы позавидовать любая девушка. Его холодные серые глаза не выражали ничего, кроме презрения ко всему окружающему. Но, проходя мимо ребят, он на мгновение остановил взгляд на Маргарите – и только его расширившиеся зрачки могли бы выдать всю бурю эмоций, что сейчас, подобно цунами, захлестнула его сердце. Не может быть! Ему всё-таки не померещилось, и это – она, та, которую он не может забыть, которую так долго искал.
   Маргарите захотелось вдруг сжаться, но словно ледяной ветер сковал её конечности. Джона аж передёрнуло при мимолётном взгляде на юношу.
   Девушки, которые только что шёпотом обсуждали Джона, обступили парня и начали просить автографы. С хладнокровной невозмутимостью, парень прошёл сквозь стайку девушек, даже не замедлив шага.
   Маргариту вдруг осенило, почему его лицо показалось ей таким знакомым – подающий надежды в мире моды, парень-модель с псевдонимом Ио Шнайдер, настоящего имени его ни кто не знал. Его фотографии на первых страницах популярных глянцевых изданий, его фанатки, словно хищницы, стерегущие свою добычу, готовы на всё ради его автографа.
   – Ты его знаешь? – спросил Джон, глядя Маргарите в глаза.
   – Да кто же не знает его? – непринуждённо пожала плечами девушка, – Его фотографии во всех газетах и журналах – сам можешь убедиться.
   – Держись от него подальше, – с совершенно серьёзным видом произнёс Джон, – Не нравится он мне. Он не тот, за кого себя выдаёт.
   – Ты тоже почувствовал это? – согласилась с ним девушка, – Он, как не от мира сего.
   – Пожалуй, мне стоит сходить в это агентство – что-то там не чисто, – задумался он.
   – Тогда, это тебе, дорогой, нужно быть осторожным, – рассмеялась Маргарита, – поговаривают, что он не замечен в амурных интрижках с женщинами потому, что предпочитает мужчин.
   Джон сделал большие глаза.
   – Но, это всего лишь слухи, – небрежно отмахнулась Маргарита.
   Несколько позже – Маргарита уже переоделась в свою одежду – золотистую атласную блузу и шоколадного цвета юбку-карандаш. Джон подал ей плащ, накинул куртку и, нагруженный коробками с покупками, сопроводил девушку к машине.
   – Ну, что же вы так по скромному, – усмехнулся доктор, – Уже сразу бы весь магазин скупили. В багажнике ещё есть квадратный сантиметр свободного места.
   – Не будь врединой, братик, тебе не идёт, – по-детски надула губы Маргарита, – Высадишь нас с Джоном где-нибудь в центре – мы хотим прогуляться. Завтра с утра мне снова в клинику, а после обеда я свободна. Кто хочет со мной посетить парижские катакомбы? Говорят – зрелище незабываемое и просто невероятное, – Маргарита закатила глаза в предвкушении приключений, – Ну, что – договорились? – на всякий случай, ещё раз уточнила она.
   Тем же вечером Джон и Маргарита побродили по маленьким улочкам, прогулялись по набережной, наслаждаясь друг другом и романтикой одного из самых восхитительных городов мира…
   В уютном кафе Джон заказал рюмку ликера «Амаретто» и шоколадное мороженое, а девушка – чашечку латте и клубнику в шоколаде.
   – Как насчёт сходить потанцевать в клуб? – предложила девушка, прожевав очередную ягоду.
   – А почему бы и нет? – кивнул головой парень, отправляя в рот следующую ложку мороженого, – Ах, мороженое тут подают просто отменное, – счастливо улыбнулся он.
   На на обратном пути к дому им встретилась маленькая цыганка в ярких одеждах, сидящая на бортике Фонтана Невинных. Девочка была одета скромно, но одежда её была чистой и аккуратной, и она не производила впечатление нищей попрошайки, а некоторые цыганские общины, по распространенным слухам, и вовсе слыли весьма зажиточными и влиятельными. Впрочем, совсем не это волновало сейчас Маргариту – странное дело, но она ощутила какую-то особенную связь с этой девочкой, точно та была её хорошей знакомой.
   – Давай подойдём, – Маргарита потянула Джона за руку, не в силах противостоять непреодолимой тяге общения с этой малышкой, которой предстоит ещё сыграть свою важную роль в судьбе Маргариты и её друзей, точно так же, как и им – в судьбе этой девочки, – Я хочу, чтобы она погадала нам, – он лишь усмехнулся, а Маргарите, и правда, так захотелось погадать и приоткрыть завесу над будущим, особенно сейчас – на пороге чего-то нового и неизведанного для неё, как новый статус невесты и семейная жизнь, к примеру.
   – Как тебя зовут, малышка? – спросила Маргарита, – у тебя есть семья?
   – Моё имя Мария, мадемуазель, – ответила девочка – У меня большая семья: родители, пять братьев, две сестры, бабушка, дедушка, дяди и тёти.
   – Возьми это для своей семьи, – Маргарита достала из бумажника несколько купюр, – А это – лично для тебя, – девушка сняла с запястья браслет, – Погадаешь мне?
   – Благодарю за такую щедрость, мадемуазель, но, зачем же ты хочешь спрашивать меня о том, о чём и сама прекрасно знаешь? – девочка подняла на Маргариту свои тёмные глаза, – Это я должна просить тебя погадать мне. Но, если уж ты так хочешь, то сними три карты, – она протянула девушке колоду.
   Маргарита так и поступила.
   Девочка внимательно посмотрела на те карты, что вытянула Марго:
   – Смерть, Сила, Императрица. – Так я и думала – тебя ждёт перерождение, придётся приложить немалые усилия, но, если выдержишь все испытания, то засияешь настоящей императрицей своей судьбы, и смерть не будет властна над тобой.
   – Спасибо, малышка, – Маргарита улыбнулась и погладила ребенка по темноволосой голове, – От всего сердца желаю тебе удачи, Мария.
   – Долгой и счастливой судьбы, Мария. Да обойдёт печаль тебя стороной, – Джон провёл рукой по её волосам, и на его ладони появилась старинная монетка с отверстием в центре, – Сохрани её, и однажды она исполнит твоё одно, но, самое заветное желание.
   Девочка прижала кулачок с монеткой к сердцу и подарила ему восторженный взгляд.
   Взяв Джона под руку, Маргарита уговорила его посетить «Chez Régine» – один из старейших, и один из самых авангардных ночных клубов Парижа, где она снова почувствовала себя живой, отдавшись под власть танца и страсти.
   – А ты прекрасно танцуешь, – прошептала она на ухо Джону, сильнее прижимаясь к нему. – Ну, у меня ещё много талантов, любовь моя, – улыбнулся он, – И только попробуй ходить в такие места без меня.
   – Возвращаю ваши слова, месье, – парировала девушка, и оба рассмеялись.
   Воспользовавшись предложением посетить парижские катакомбы, в бейсболках, спортивных костюмах и кроссовках, с рюкзаками и карманными фонарями – как и договаривались, ребята выступили в поход навстречу приключениям.
   – Ну, как, впечатляет? – восторженно начала Маргарита, озираясь по сторонам, но тут же робко примолкла, – Вот, блин, мы уже вне туристической зоны – если нас тут застукают полицейские, то проблем не избежать, – девушка в задумчивости почесала затылок и отправила в рот печенюшку, мило улыбнувшись. Они так увлеклись, что совершенно не заметили, как оторвались от экскурсии и оказались в незнакомой пещере.
   – Вы слышите? – насторожилась Джастина, подсознательно напрягши все мускулы.
   Дэни и Марго невольно поперхнулись печеньем и прислушались.
   – По-моему, кто-то идёт за нами, и нам лучше не оборачиваться, – с содроганием выговорила Даниэлла.
   Но, необъяснимая сила заставила Маргариту обернуться: в темноте пещеры сверкнули два огонька глаз…
   Девушка хотела закричать, но Джон закрыл ей рот своей ладонью:
   – Тише. Пусть думает, что мы не заметили. Обещай, что не будешь кричать, и я отпущу, – прошептал он ей в самое ухо.
   Девушка утвердительно закивала головой:
   – Это не зверь, как я подумала сначала – я чувствую странную ауру… – тихонько сказала девушка, когда он отпустил её.
   – Я знаю… – так же шепотом ответил Джон, – Главное – без паники.
   Резкий порыв ветра, заставивший съёжиться от холода, и перед их глазами предстал отталкивающего вида косматый ракшас (злой дух, демон, оглушающий и ослепляющий свои жертвы, управляющий ветрами и воздушными потоками, служит своего рода наёмным убийцей Темных сил) в рваных лохмотьях в тон землистому цвету его кожи.
   – Заблудились, детишки? – бескровные губы демона сложились в подобие улыбки.
   – Вы видите то же, что и я? – слабым голосом произнесла Джастина, повернув голову и вопросительно посмотрев на подруг, – Господи, что это? Это же не человек, – не помня себя от страха, еле вымолвила она.
   – Кто или что ты такое? – вопрошала в ужасе Маргарита.
   – Конец, – убийственно улыбнулся демон. – Не бойтесь, всё будет в порядке. Ситуация под контролем, – как можно более невозмутимым тоном произнёс Джон, пытаясь подбодрить ребят, хотя, сам он прекрасно понимал, что так просто из этой переделки им не выбраться.
   – Że tu odbywa się? (Что тут происходит? – пол.) – Ева умоляюще посмотрела на Питера, ища в нём силу и защиту…
   – Не бойся – пока я жив, тебе ничего не угрожает, – Питер крепче обнял объятую страхом девушку – Верно я говорю, джентльмены? – обратился он к мужской половине компании.
   – Точно, приятель, ты абсолютно прав, – поддержал его Джек,
   Эллен боязливо вжалась, спрятавшись за Этьеном, который пытался закрыть собой свою сестру.
   Крепче прижалась к Дэну и Джастина.
   Маргарита сильнее ухватилась за плечо Джона, она вся дрожала, сердце бешено набирало обороты, то подкатывая к самому горлу, то, кажется, сорвавшись с обрыва, летело вниз, от чего каждый вдох давался с огромным усилием и отдавал болью во всём теле.
   – Каким ветром занесло тебя сюда, Охотник? – спокойно вышел вперёд Джон, заслоняя собой Маргариту.
   – Вот чёрт, – разочарованно сплюнул ракшас.
   – Я за него, – попытался приветственно улыбнуться парень.
   – А что тут делает бастард из Небесного Града? Не ожидал встретить тебя. Неужели решил затеряться среди смертных? – язвительно заметил демон, – Только тебя тут и не хватало. Возвращайтесь к папочке, Ваша Милость, и вы не пострадаете. А то, я ненароком и зашибить могу – надо будет объяснения папочке сочинять – сплошная головная боль.
   – Польщён, что узнал меня, но, ты забываешься, Охотник! – вспылил тот, – А, может, сделаем по-другому, – весьма самонадеянно предложил он, – ты уберёшься сейчас же, пока я отпускаю тебя.
   – Нахальный мальчишка! – уязвленно прикрикнул ракшас, – Между нашими народами установилось хрупкое перемирие. Ты вмешиваешься не в своё дело и рискуешь возродить давнюю вражду. Что тебе до этих смертных? – он заинтересованно изучал взглядом молодого человека.
   – А у тебя какое к ним дело? – твёрдо спросил Джон.
   – Веками соблюдается равновесие между Светом и Тьмой, которое может быть разрушено в одночасье. Всё это древние законы, установленные задолго до нас. Без Света не будет Тени, а Тьма делает Свет ярче. Ты тоже почувствовал ту силу, что исходит от них, верно? Я лишь исполнитель. Они должны исчезнуть пока не пробудились силы, что могут изменить баланс мира. Их Свет слишком ярок, он породит ещё большую Тьму. Их сила – дикая.
   – Ещё раз повторяю – ты не тронешь их, – громко и отчётливо произнёс парень.
   – О! Да, мальчик у нас знатный извращенец – громоподобно рассмеялся демон, – на какую участь ты обрекаешь их? Они могут один раз умереть спокойно сейчас, либо же умирать и возрождаться, снова и снова, раз за разом, столетие за столетием. И, ещё раз повторяю, – самоуверенно добавил он, – Я не проваливал до сих пор ни одного задания. Не мешайся под ногами.
   – Ну, всё когда-нибудь бывает в первый раз, – иронически заметил Джон, – Ты знаешь на что я способен, не так ли? Они под моей защитой – уйди по-хорошему, – Джон сделал размашистый жест рукой, но внутренне он весь напрягся, – Скажи, что не нашёл. Они имеют право сами решить, какую судьбу выбрать.
   – Это, что – угроза? А ты упрямый, Дхармараджа, – демон немигающим взглядом смерил парня, – Твой народ всегда слишком любил людей. Ничего личного, но, раз уж сам напросился… щадить не буду. Ты разделишь с ними их участь.
   Не оставляя времени на размышления, демон начал атаку: мощный энергетический вихрь сбил их с ног и раскидал в разные стороны, больно вмазав о камни.
   Им всё же удалось прийти в себя от такого неожиданного удара.
   – Что всё это, чёрт возьми, означает? – вознегодовал Джек, отряхивая свой костюм, – Наше мнение, по ходу, ни кого не интересует? – на своем веку ему уже мало чему приходилось удивляться, особенно в случае, когда речь шла о безопасности его близких.
   Ребята ещё долго ощупывали руки-ноги: всё ли цело.
   Тем временем демон принялся за новую атаку – мощный поток ураганного ветра полетел в их направлении. Джон попытался закрыть собой Маргариту и принял всю ударную мощь демонической силы. Сильная энергетическая аура, словно паутина, поймала его в свои сети, и впечатала в стену пещеры. Парень закричал от боли, словно его всего выворачивало наизнанку.
   Маргарита ошалело смотрела на всё это зрелище – она сознавала своё бессилие и готова была вот-вот зарыдать.
   – Марго, не смей, не трави душу – и так тошно, – прохрипел Джон, – Это я во всём виноват… я должен был предупредить вас, подготовить, в конце концов… Уходите! Не думайте обо мне! Уходите! Я справлюсь сам. Мне теперь есть, кого защищать и за что бороться. Пусть даже это будет последнее, что я сделаю в своей грешной жизни, я ни секунды не пожалею об этом. Умоляю, уходите! – он повернул искаженное от страданий лицо, – Джек, уводи их! Вы хоть понимаете, что это – не игра?
   – Жан, неужели ты думаешь, что мы можем бросить тебя здесь в такой ситуации? – всхлипывая, прокричала Маргарита, делая ударение на каждом слове, – Мы можем вот так взять и уйти? Плохо же ты знаешь меня – я уйду только вместе с тобой!
   – А я люблю тебя и всех вас! – заорал Джон, – Меня, вообще, слышит кто-нибудь? Я не хочу подвергать вас опасности!
   – Я не хочу! Я отказываюсь во всё это верить! – закричала Маргарита, и её крик эхом отозвался по пещерам, – Я не могу! Я не хочу тебя потерять! Я не приму этого! Я не собираюсь становиться вдовой, ещё не став женой.
   Неожиданно для себя, Маргарита запустила своим рюкзаком прямо в демона:
   – Эй, кто бы ты ни был, ты не получишь его. Отпусти сейчас же! – в гневе повелела она.
   – Забавная маленькая человечка, – ракшас с нескрываемым любопытством посмотрел в её сторону, – Так всё, оказывается, так просто? – он захохотал, швырнув парня о стену пещеры.
   – Жан, ты в порядке? – Маргарита бросилась к Джону, погрозив демону кулачком, – У-у! Зараза! Будешь знать, как связываться с нами. – До чего же вы, смертные, предсказуемы, – улыбнулся ракшас.
   Джон лежал на каменном полу без сознания, волосы на затылке слиплись от крови, одна половина лица была счёсана, сквозь разодранную в клочья одежду виднелись ссадины и кровоподтёки.
   – Жан, прошу, не оставляй меня! Открой глаза, Жан, – Маргарита, не обращая внимания на происходящее вокруг, положив голову Джона себе на колени, то прижимая его к себе, то хлестая ладонями его по щекам, – Жан, заклинаю, очнись. Ты же обещал, что не оставишь больше меня. Ты обещал… Ты лжец, Жан… Лжец! Я же видела будущее, наше будущее, – в припадке начавшейся истерики она уже не могла остановить слёз, – Услышь меня, Князь Небесного града! Взгляни на сына своего – ему нужна твоя помощь. Возьми мою жизнь, если нужно, только не лишай его милости своей. Я прошу… нет, я требую – спаси его, – в исступлении взывала Маргарита, сама не зная к кому, колотя кулаками по земле, сдирая в кровь кожу на пальцах, – Если он умрёт, то, клянусь, Небеса содрогнутся от моей скорби!
   Очередная атака буквально вдавила ребят в камни.
   Вся кровь вскипела в жилах Маргариты, потрясенной этой драмой, она выпрямилась во весь свой миниатюрный рост:
   – Хватит! Мы не собираемся сегодня умирать. У нас ещё так много неосуществлённых мечтаний, – в её крике было столько гнева и негодования, что даже друзья оторопели, – Я есть свет! Я есть свет! Я не подвластна тьме! Я есть свет! Я есть! Свет! – повторяла она снова, и снова, и снова, словно молитву – Волею славных богов и благородных предков, ради торжества справедливости, помогите возродить Золотую Госпожу, принять Облик и обрести Атрибуты! О, Солнце, защитник жизни, омой меня огнём!
   – Марго, прошу, не надо… Уходите же… Я сам справлюсь… Я сам… Мне теперь есть кого защищать, – простонал Джон в безнадежной попытке подняться на ноги, – Нет… не надо… я этого не стою…
   Невероятно яркое свечение окутало девушку, пронзив полумрак пещеры тысячей огней:
   – Неужели это я? – Марго с изумлением осмотрела себя, – Что это было? Что это за сила? – она всё ещё была не в состоянии поверить в происходящее.
   Всё её тело точно светилось изнутри и, каким-то непостижимым образом, казалось, что сияют даже её волосы, не говоря уже о глазах – от природы темно-карие, сейчас они горели решимостью цвета темного янтаря, как если бы в глубине их полыхало яркое пламя. И от кончиков пальцев по всему телу распространилось тепло, сменявшееся почти жаром.
   – Становится всё интереснее и интереснее – великого Сына Солнца защищает девчонка, – криво ухмыльнулся демон, – Маленькая человечка хочет поиграть? Безумная, куда тебе со мной тягаться, – он снова послал в ход ураганную мощь.
   Маргарита своим телом закрыла парня. Атака не достигла их, отразившись от энергетического щита и ударив по самому атакующему – демон отлетел в дальний край пещеры.
   Раненый, обозлённый демон в бешенстве расшвыривал сгустки энергии во все стороны: положение становилось опасным…
   – Не смей их трогать! – не выдержал Джек, метнув в демона скальпель, один из изготовленных на заказ – из специального сплава, с идеально выверенной балансировкой и особой заточкой, когда пришел к выводу, что должен уметь постоять не только за себя, но и дорогих ему людей, особенно после случая с его приятелем Алессио, когда им пришлось иметь дело с беспощадными и беспринципными представителями преступного мира – до сих пор тяжело верится в горькую иронию судьбы, что в расцвете лет парень погиб в авиакатастрофе, приложив невероятные усилия, чтобы выжить после покушения и вернуться к нормальной жизни, – Считаешь, что мы не в состоянии постоять за себя? – он отряхнулся, вытерев лицо рукавом и помогая подняться Даниэлле.
   – Верно, мы можем и должны защитить себя! – поддержала его девушка, – О, Селена, славная богиня Луны и справедливости, дай мне силы, чтобы помочь друзьям! – воскликнула она, и ослепительное серебряное сияние окутало её… Сияя, подобно Маргарите, всё тело её златовласой подруги испускало спокойный голубоватый свет, а глаза её сверкали решительностью и твердостью бриллиантов, – и пред друзьями явилась Серебряная Госпожа во всём блеске своего Облика и со всеми Атрибутами… – Чтобы добраться до них, тебе, сначала, придется иметь дело с нами.
   – Пока день сменяется ночью… Мы не хотим умирать, но…
   – Пока в небе светят Солнце и Луна… Если мы не рискнем своими жизнями, то мы не победим.
   – Пока сердца двоих влюблённых бьются как одно… Наши клятвы превратятся в свет.
   – Пока в этом мире существует дружба… Наши сердца чувствуют, что пришло время битвы.
   – Пока жива надежда… Наши сердца объединяются в одно.
   – Пока мы сильны магией своих сердец… Подними же свои глаза, когда приходит время битвы!
   И все они, один за другим, встали с колен и были полны решимости выйти из этого приключения живыми.
   – Всё это совершенно невероятно, – сама себе сказала Джастина – Но, это шанс на спасение. Небесный хранитель мой, не оставь меня силой своей! Если этому бывать, то и меня не миновать, – громко и отчётливо произнесла она.
   Чудесные превращения произошли и с остальными: претерпели изменения не столько внешние признаки, но даже глаза смотрели по-особенному, отражая перемены внутренние. И куда только девались их подростковые неуклюжесть и стеснительность – теперь и во взглядах их, и в жестах было столько уверенности и силы. Они преобразились, и сами не до конца ещё могли поверить в это.
   К огромному удивлению всех, каждый получил невероятную силу: она словно всё время была внутри них, и под действием сочетавшихся условий вырвалась наружу, чтобы защитить своих обладателей…
   Собственно, так оно и было.
   Без Обликов и Атрибутов оставались только, находящийся без сознания, Джон и молодой хирург.
   И, пока Маргарита пыталась привести в чувства Джона, ребята держали перед ними защитный барьер.
   Маргарита медленно поднялась и повернулась к ракшасу:
   – Кто-то говорил об играх? Как насчёт, начать с игры с огнём? – голос её был, словно, чужим а в руке плясали языки пламени, – Ты пришел за нами – так вот они, мы – возьми, если сможешь, а парню дай уйти, – произнесла Маргарита, посмотрев в глаза друзей и получив их молчаливое согласие.
   Прислонившись к остывшим камням в дальнем углу подземелья, пристальным взглядом холодных серых глаз, за ними наблюдала одинокая персона, и ни кому в мире не ведомо было, какими титаническими усилиями приходилось сдерживать себя, чтобы не вмешаться сейчас же:
   – Марико, так всё-таки, это ты? – прошептали бледные губы, словно, в его устах имя это прозвучало богохульством, – Только теперь у тебя другое имя. Маргарита… Оно тебе идеально подходит. Спустя столетия, я снова нашел, что так долго искал во тьме миров и веков, но, я не могу ни чем тебе помочь, и я ненавижу себя за это – здесь и сейчас. Ты снова будешь со мной, даже, если для этого мне придётся уничтожить твой мир и разрушить Небесный град.
   – Не стоит мараться о него, милая, – за её спиной поднялся Джон – слабый, не в состоянии устоять, одной рукой он держался за стену, другой – вытер кровь и грязь с лица:
   – Должен тебя разочаровать, Охотник, но, я ещё жив, и у меня ещё хватит сил защитить тех, кто мне дорог, – он силился выдавить улыбку, вместо которой вышел оскал, и недобро сверкнул глазами, – Так смотри же, и смотри внимательнее – кого ты недооценил. Ты испытал моё терпение.
   Джон был прекрасен как никогда, приняв Облик и обретя Атрибуты: в алой шёлковой рубашке, вышитой золотом и драгоценными камнями, подпоясанный широким расшитым красным поясом, превосходно оттенявшей его смуглую кожу, в облегающих красных кожаных штанах, подчёркивавших его фигуру, и красных сафьяновых сапогах до колен, его локоны, подобно чёрным змеям, обвивали шею и спускались по плечам, в его глазах была бесконечная тьма. Недаром он выбрал своим цветом красный – повседневный и торжественный, святой и дьявольский, обыденный и величественный, траурный и праздничный, цвет огня и цвет крови, цвет самой жизни и цвет самой смерти. Это была пугающая красота.
   Алый шелковый аркан обхватил шею ракшаса, который, как он ни силился, не мог ослабить. Задыхаясь, он опустился на колени, и, встретившись взглядом с противником, словно заглянул в глаза своей погибели…
   – Ну, что же ты медлишь? – из последних сил просипел демон, – Только, запомни, что придут и другие, вы и представить себе не можете, за какими из миллионов обличий будут скрываться.
   Незамеченная ни кем, в глубине пещеры, за ними продолжала сосредоточенно следить неподвижная фигура в сером плаще:
   – Ну, же, убей его, – юноша снял капюшон, и длинные волнистые волосы цвета лаванды рассыпались по плечам, он напряженно прищурил глаза: и эти узнаваемые черты бледного лица, и такие же узкие глаза серого цвета, высокий рост и худощавость, которыми так характерно отличался он сам, всё в облике ракшаса указывало на того единственного, кого он ненавидел и винил во всех своих страданиях, винил за то, что оставил его совсем одного, и кто был ему отцом, единой родной душой во всем мире, и от кого он унаследовал свою силу, – Твой гнев силён, Дхармараджа, так дай ему волю, сделай, что должен, и дай мне повод пронзить твоё горячее сердце. Хотя, нет… Это было бы слишком просто. Ты будешь молить о смерти.
   – Нет! – придя в себя, будто после транса, вроде не она сама только что готова была уничтожить демона, Маргарита почти повисла на плече Джона, подняв на него заплаканное лицо, – Мой Жан – не убийца!
   В груди сильно закололо, Джон осел и обхватил голову руками, его глаза стали прежними:
   – Прочь с глаз моих! – резко бросил он ракшасу, – И остальным расскажи, кто посмеет сунуться, с кем им придётся иметь дело.
   Сильный порыв ветра – и только алая петля аркана медленно спланировала на пол в том месте, где стоял ракшас.
   – А ты недооценил этих смертных, отец. Впрочем, как и я. Только, выиграть битву – ещё не означает, выиграть войну. Спасибо, что дал увидеть твою силу и твою слабость, Дхармараджа – наше одно проклятие на двоих, – и, лишь еле уловимое колебание воздуха да эхо тихих звуков флейты, могли служить доказательством присутствия тут существа ещё секунду назад.
   – Ну, что, все целы? – слабо усмехнулся Джон, всё ещё держась за стену, – Спасибо вам, друзья мои!
   – А сделали мы его! Сделали! – победно улыбнулась Даниэлла.
   – Теперь можно и домой возвращаться – и даже не по частям, – расплылась в улыбке Джастина, прильнув к плечу Дэна.
   – Если бы своими глазами не увидела, то никогда бы не поверила. Matka Boska! Moje gratulacje nam wszystkim! (Матерь Божья! Мои всем поздравления! пол.) – всплеснула руками Ева в объятиях Питера.
   – Спасибо, дорогие мои! – Маргарита бросилась обнимать и целовать друзей. Её примеру последовали и остальные, радостно заключая друг друга в объятия.
   Джон крепче обнял Маргариту, так, что мог слышать частое биение её сердца, и заглянул в её пленительные глаза:
   – Девочка моя, напугал я тебя, да? – виновато улыбнулся он, – Моя невероятно храбрая девочка. Львица моя, ты была ослепительна. Ma fille forte et tendre. (Сильная и нежная фр.) Прекрасная роза – обольстившийся фасадом беззащитности, рискует уколоться о шипы. Ты – самое лучшее, что было в моей жизни, ты – гораздо больше, чем я того стою.
   Вдруг, Маргарита изменилась в лице – только теперь она поняла весь смысл и осознала значение всего произошедшего:
   – О, нет! Во что же ты нас втянул? Господи, только не это, – обреченно пробормотала она и сильно зажмурилась, будто бы откроет снова глаза, и вернётся нормальная жизнь, – Я не хочу жить такой жизнью.
   Джон попытался снова обнять Маргариту, но она резко оттолкнула его:
   – Не трогай меня! А нас кто-нибудь спросил, хотим ли мы вечно сражаться? Или, это – такая мелочь, не стоящая внимания? Ты ведь всё знал, правда? А ещё другом назывался. Иуда! Скорпион!
   – Высказалась? А теперь извинись, – неожиданно серьёзным тоном произнёс Джек, – Тебе не стыдно? Что будет потом, неизвестно, а сейчас он спас наши жизни и готов был отдать свою – так, такова твоя благодарность? – потом доктор перевел осуждающий взгляд на смуглое лицо Джона, – А ты? Ты не открыл им правды. Определись, сначала, сам, насколько ты в них веришь. И если веришь, то доверяй до конца.
   – Прости, Жан… Я, действительно, не должна была так с тобой разговаривать… – смутилась Маргарита.
   Джон взял её, почти детскую, руку:
   – Да знаешь ли ты, дитя, что я бы всё отдал, чтобы оградить вас от этого? – с горечью в голосе ответил парень, – И кто это говорит – ты, Марго? От этого мне ещё больнее. Но, я, правда, виноват перед вами – я подвёл вас. Конечно, это слабое оправдание. Прости меня, – он приложил её руку к своим губам, – Вы должны были сами справиться, перебороть страх и освободить тайные силы, что дремали в вас. Но, я не смог не прийти вам на помощь – такой уж я есть.
   – Дурак! Дурак! Какой же ты дурак, – и вот она уже всхлипывала, колотя своими кулачками по его груди, – А если бы с тобой что-нибудь случилось? Я же так волновалась. Однажды я уже потеряла Алессио – я ведь не переживу подобное снова.
   – Ну, милая моя, со мной не так-то легко справиться, так что, так просто ты от меня не отделаешься, – довольная улыбка отразилась на лице Джона.
   Маргарита вытерла глаза и посмотрела на него:
   – Интересно, что во мне тебя так покорило – моя кукольная физиономия или частые обмороки, которыми так славились дамы в эпоху ренессанса?
   – Глупышка моя, – он нежно поцеловал её.
   Джон щёлкнул пальцем и на ладони у него появился кинжал с искусно инкрустированной серебряной рукоятью:
   – Эту вещь я когда-то сделал своими руками – возьми его, и знай, что я приму смерть лишь из твоих рук. Если я когда-нибудь причиню тебе боль, то и мне самому будет невыносимо жить.
   – Прекрати! – Маргарита поднесла палец к его губам, – Замолчи сейчас же! Не говори о таких вещах. Не сегодня. И никогда, – она отчаянно замотала головой, – По, крайней мере, теперь я тебе практически ровня, – гордо подняла она голову.
   – Я никогда не считал себя выше, – было ей ответом.
   – Так кто же мы? Мутанты, как в «Людях Х»? Кто мы? Ответь нам, – настойчиво потребовала Даниэлла, и на него устремились вопрошающие взоры.
   – Забудьте всё, что вы слышали о демонах и падших ангелах – реальность гораздо страшнее – продолжал Джон, – Но, я очень рад, что именно вы оказались теми, кого я искал. И ни кто не помешает мне делать двух вещей – быть рядом с вами и поступать по совести. Я попытаюсь научить вас кое-чему и буду помогать вам по мере возможностей. Вы должны верить мне. Вы избраны. Эта сила в вашей крови. Хотите, можете отрицать её, но, она – часть вас самих. Кто когда-то стоял на защите Света, снова должны встать под знамёна добра. Но, рискнут ли люди принять вашу помощь? Вас будут боготворить, вам будут завидовать, вас будут ненавидеть, но вы всегда будете теми, кто вы есть, и никто не сможет этого изменить. Теперь, когда вы раскрыли себя, то вам не будет больше покоя, ни от сил Света, ни от сил Тьмы, но – таким был Ваш выбор. Вы стали моими друзьями, а их у меня не много, а теперь, когда мы будем делать одно дело, ваша дружба стала для меня ещё дороже. И если вам нужна будет помощь, я ни минуты не буду раздумывать. Из вас получатся прекрасные Воины Света. Вы были великолепны. И я сочту за честь стать вашим наставником.
   – Я не верю, что родилась для битвы, – тихо произнесла Маргарита, – но, если мои близкие окажутся в беде – хоть я не всех на свете умнее и сильнее, но друзьям помочь постараюсь, чего бы мне это не стоило. Однажды я не смогла защитить свой народ и свою любовь – больше я такого не допущу.
   Она подняла голову и долго смотрела на Джона:
   – Любовь, она как танец, начинаешь кружиться всё быстрее и быстрее, и земля уходит из-под ног, и если не зацепиться за что-нибудь взглядом, то можно упасть….
   Парень обнял её:
   – Я не дам тебе упасть. Я буду твоим щитом, я буду твоим мечом.
   – Я верю тебе, как самой себе, – непоколебимо держала ответ Маргарита. – Да будет так!
   – Сражайтесь, делайте, что хотите, но только без меня! – внезапно надулся Джек.
   – Джек, как ты можешь? Что ты такое говоришь? – возмутилась Даниэлла.
   – А что я такого сказал? Вы же теперь крутые, куда нам до вас! Найдёшь себе прекрасного юного бессмертного, на черта тебе старый осёл Джек?
   Тут уже не выдержал Джон:
   – Господи, Джек, ты мой друг и я скажу тебе, что, ты и есть осёл, если думаешь так. Здесь лишних нет, ты – с нами, ты – один из нас. Посмотри на Даниэллу – на ней же лица нет, но уверен, что ей сейчас очень хочется залепить тебе звонкую пощёчину!
   – И у меня тоже такое желание! – подтвердила Марго.
   – Если этот мальчишка не замолчит, то я за себя не отвечаю! – выругался молодой хирург.
   – Пусть я мальчишка, но, в отличие от некоторых, я кое-что понимаю, чего ты так и не смог понять, – Джек обескураженно напрягся.
   – Мне нужен только ты, и я не променяю тебя ни на кого другого: смертного ли, бессмертного ли. Только это сейчас имеет значение – ты и я, – Дэни посмотрела на него своими ясными голубыми глазами, в которые он готов был смотреть вечно.
   – Я когда-то сказал: «Господи, помоги, тому мужчине, который полюбит тебя!» – Господи, помоги мне! – глубоко выдохнул Джек.
   И они слились в долгом поцелуе.
   Ребята захлопали в ладоши.
   – Что ж… Мы – сила! Берегитесь, чудовища – мы сражаемся во имя Добра и Справедливости, и так просто мы не сдаёмся! – театрально продекламировала Даниэлла, – ОЙ! Это, кажется, уже где-то было… – вовремя спохватилась она.
   И дружный смех разнёсся по пещерам.
   – Нет, вы никогда не повзрослеете, – улыбаясь, вздохнул Джек.
   – А, разве это – так уж плохо? – не унималась Маргарита.
   Внезапно в коридорах пещеры послышался шум, и вскоре ребята увидели прекрасную величавую птицу, летящую к ним. Это был сокол. Птица опустилась на плечо Джона:
   – Азраэль! (имя данное соколу – имя ангела смерти в исламе и иудаизме, который помогает людям перейти в иной мир, своего рода – проводника душ в потустороннем мире) – обрадовался он, погладив перья птицы, – Как ты нашёл меня? Веди же нас, – парень повернулся к друзьям, – Идём за птицей. Он выведет нас из пещер.
   Когда они вышли на свежий воздух, Джон попросил ручку и листок бумаги и написал послание, привязав его ниткой к лапе сокола:
   – Лети, славный Азраэль, и передай, что скоро в Небесный Град пожалуют долгожданные гости, – с этими словами он отпустил птицу, и сокол взмыл высоко в небо, – Только там вы сможете получить защиту, – заверил он друзей.
   – Жан, спроси меня, кто я – попросила Маргарита.
   – И, кто же ты, ангел мой? – подмигнул Джон.
   – Я – Свет! – уверенно ответила девушка.
   – Истинно, чудо моё, – улыбнулся он, целуя её.
   – А говорят ещё, что чудес не бывает, – Марго в задумчивости прикусила палец, – А я тогда кто?! – она изобразила страшные глаза и зашлась серебристым смехом.

   Лёгким мановением руки, юноша в посеребренных доспехах, мощным потоком ветра раскидал стражников и вошёл в тронный зал.
   – Да кто ты такой? И как посмел сюда явиться? – с высокого трона вскочила светловолосая женщина в золотой маске на пол-лица.
   Не обращая внимания на её возмущение, юноша проследовал к трону и преклонил колено:
   – Ваше величество, я пришёл предложить свои услуги, – бесстрастным голосом произнёс он.
   – Не знала, что у Охотника есть сын. А ты мне нравишься – говоришь прямо и не лебезишь предо мной, – женщина продолжала изучать его взглядом.
   – Я не свою родословную обсуждать пришёл, – грубо прервал её юноша.
   – В самом деле, – снисходительно согласилась с ним женщина, – И что же ты хочешь предложить мне?
   – Хранителей. Всех, кроме одной – она моя, – вновь ни один мускул не дрогнул на его лице, лишь зрачки его блеклых глаз стали шире.
   – И чего же ты хочешь за свои услуги? – заинтересованно спросила светловолосая, обходя вокруг собеседника, он не мог не привлекать внимание – он был необычно высок, худ и бледен, но, неоспоримым его достоинством была роскошная шевелюра светло-сиреневых волос, а в его непроницаемых серых глазах она безуспешно старалась прочесть хоть какие-то эмоции, словно, это было вообще не живое существо.
   – Пост главнокомандующего, – голос его звучал твёрдо, почти требовательно.
   – А у тебя губа не дура, мальчик, – звонко рассмеялась она, – Да, вот только главнокомандующий пока что – Правитель Тёмного Двора и мой муж. Но, ты так ловко расправился с моими гвардейцами, что, наверняка, достойно выступишь на предстоящем турнире. Знаешь, турниры бывают настолько непредсказуемы… Не застрахован ни кто, даже король…
   – Можете дальше не продолжать, – снова оборвал он её речь, – Если я выполню то, что от меня ожидается, то…
   – Ты получишь звание главнокомандующего королевскими войсками, – кивнула она, – Интересно, а в постели ты так же хорош? – королева попыталась провести рукой по его волосам.
   – Не припоминаю, чтобы кроме своего меча, я предлагал Вам и своё тело, – он порывисто остановил её руку.
   – Скажи, хоть, как твоё имя, нахаленыш, – снова рассмеялась правительница, – Не беспокойся, такие малолетние юнцы меня не интересуют.
   – Называйте меня Шнайдер. Ио Шнайдер, Ваше Величество – юноша поклонился, потом круто развернулся и направился к выходу.
   – Что ж, я буду ждать, когда твоё имя озвучат на турнире, – сказала не прощание светловолосая королева, – Исполни, что обещал, и получишь, что просишь.

Звон колоколов в Небесном Граде

   – Cara mia! – придирчивым взглядом посмотрела на них Валентина, всплеснув руками, – Мадонна миа, что за вид у вас, дети? Вы, что – со шпаной местной что-то не поделили?
   – Ну… можно сказать, и так, – девушка быстро чмокнула мать в щеку, и вся компания, пряча нервное напряжение за приветственными улыбками, поспешила проследовать в свои комнаты.
   – Приводите себя в порядок и садитесь ужинать, – Маргарита знала, что, когда мать начинала говорить таким тоном, то спорить с ней было бесполезно, – И о чём вы только думали? Ладно, эти безрассудные подростки, но вы, – Валентина обратилась к Джеку и Джонни, – куда смотрели? А дальше что – разбирательства с полицией?
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →