Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Эскимосы пользуются холодильниками, чтобы предотвратить замерзание продуктов.

Еще   [X]

 0 

Славяне. Сыны Перуна (Гимбутас Мария)

Всемирно известный археолог и этнограф Мария Гимбутас на основе археологических, исторических и лингвистических материалов, обобщенных в книге, рисует величественную панораму раннего развития славян. Это позволяет реконструировать материальную культуру, религиозные представления и быт древних славян, установить по возможности точную хронологию важнейших фаз развития групп народов, объединенных общностью происхождения и единой языковой группой.

Год издания: 2010

Цена: 109 руб.



С книгой «Славяне. Сыны Перуна» также читают:

Предпросмотр книги «Славяне. Сыны Перуна»

Славяне. Сыны Перуна

   Всемирно известный археолог и этнограф Мария Гимбутас на основе археологических, исторических и лингвистических материалов, обобщенных в книге, рисует величественную панораму раннего развития славян. Это позволяет реконструировать материальную культуру, религиозные представления и быт древних славян, установить по возможности точную хронологию важнейших фаз развития групп народов, объединенных общностью происхождения и единой языковой группой.


Мария Гимбутас Славяне. Сыны Перуна

Жизнь и труды Марии Гимбутас
(1923–1994)

   Имя Марии Гимбутас, всемирно известного археолога и этнографа, не нуждается в особом представлении. Ее труды, составившие эпоху в развитии археологии, знают и используют ученые многих стран, а сделанные ею открытия давно стали достоянием широкой общественности, вошли в учебники и научные труды, по праву заняв место рядом с работами Ф. Шампольона, расшифровавшего египетские иероглифы. Однако в России, где ее книги не переводились, она нуждается в более подробном представлении.
   Гимбутас родилась 23 января 1923 г. в Вильнюсе в семье известного врача, общественного деятеля и собирателя фольклора Даниэлиуса Алсейки. Мать Марии, Вероника, стала первой литовской женщиной, получившей диплом врача. Дом родителей Марии был культурным центром, в котором еженедельно собирались крупнейшие деятели литовской культуры. С шести лет девочку стали обучать в школе по методике К. Монтессори. К поступлению в гимназию Мария изучила немецкий и польский языки, освоила игру на фортепиано. Полученные знания и приобретенные навыки пригодятся ей в дальнейшем как в научной работе, так и при воспитании собственных детей.
   В начале 1931 г. семье пришлось переехать в Каунас, поскольку Вильнюс оказался на территории, вошедшей в состав Польши. Отец Марии остался в столице и продолжал борьбу против польской оккупации. Чтобы видеться с семьей, ему приходилось пересекать границу верхом или в товарных вагонах. Во время одного из таких переездов он простудился и вскоре умер от воспаления легких.
   Еще во время учебы в гимназии, летом 1937 г., Мария впервые выезжает в этнографическую экспедицию на северо-запад Литвы. Одновременно с учебой она продолжает заниматься музыкой и даже выступает на вечерах.
   С отличием закончив гимназию, Мария становится студенткой филологического факультета Каунасского университета. После окончания первого курса начинается Вторая мировая война, Германия оккупирует Польшу. Литовская территория воссоединяется, и Мария вместе с родными возвращается в Вильнюс. Мария переходит в Вильнюсский университет и продолжает учебу уже как фольклорист. В свободное время она записывает фольклор от беженцев из Белоруссии. «Всюду – и в университете, и на улицах – царил дух ожидания перемен», – позже писала она.
   Однако летом 1940 г., в соответствии с пактом Молотова – Риббентропа, в Литву входит Красная армия и вскоре организуется Литовская ССР. Дом семьи Алсейка вновь становится центром сопротивления. Университет закрывают, начинаются аресты и депортация населения. Почти все родные Марии бесследно исчезают. Чтобы избежать ареста, Мария вынуждена скрываться на хуторе у знакомых, а затем тайно пробирается в Каунас. Там она готовит дипломную работу о древних погребальных обрядах. Именно в это время она знакомится с Юргисом Гимбутасом, который вскоре становится ее мужем.
   После нападения Германии на СССР в Литву входят немецкие войска. Снова начинает работать университет, и Мария продолжает учебу. В июне 1942 г. она блестяще защищает дипломную работу по археологии, и ее оставляют в университете для подготовки докторской диссертации. В конце 1943 г. у Марии рождается дочь Данута.
   Весной 1944 г. в Литву вновь приходят советские войска. Опасаясь ареста, Мария решает бежать. Оставив в Вильнюсе мать и сестер, она вместе с мужем и маленькой дочерью переправляется на плоту через Неман и оказывается в Польше. Вместе с другими беженцами семья Гимбутас добирается до Австрии. После скитаний по разным городам им удается получить работу на фабрике в Инсбруке. Но вскоре завод разбомбили англичане, и Гимбутасы были вынуждены укрыться на небольшой горной ферме. Несколько месяцев они прожили там, помогая хозяевам и надеясь, что после войны смогут получить работу. Но в Австрию пришла Красная армия, и Гимбутасам снова пришлось бежать. Перейдя границу, они перебираются в Германию. Вначале муж Марии работает на ферме у знакомых, но вскоре семья перебирается в Тюбинген, где Мария начинает работать в университете.
   Спустя год она благополучно защищает диссертацию и получает степень доктора археологии. В Тюбингене выходит ее первая книга о типах славянских погребений. 21 марта 1947 г. у Марии появляется вторая дочь Зевиле, но вскоре вся семья эмигрирует в США, поскольку Мария получает приглашение из Гарвардского университета.
   В США она начинает работать приглашенным лектором и одновременно переводит научную литературу с разных славянских языков, пишет тексты лекций по древнейшей истории Европы. Одновременно с преподаванием она становится сотрудником антропологического отдела музея Пибоди. Наконец восстанавливается связь с живущими в Литве матерью и младшими сестрами. Они присылают Марии оставшиеся там рисунки и материалы. Позже Мария писала, что именно поддержка семьи помогла ей выстоять в первые годы жизни в США. В 1954 г. у нее рождается третья дочь Раса.
   Перелом наступил в 1956 г., когда Мария опубликовала работу «Предыстория Восточной Европы. Часть I. Культуры мезолита, неолита и бронзового века в России и Балтии», в которой предложила использовать классификацию типов курганов для определения границ зоны расселения славян. Тогда к ней приходит заслуженное признание.
   Позже эту работу сравнят по значению с трудом Ф. Шампольона, расшифровавшего египетские иероглифы. Мария получает четырехлетнюю стипендию от Национального научного фонда для продолжения работы. Спустя два года, весной 1958 г., выходит ее книга «Предыстория Восточной Европы», в которой она представила полную разработку маршрутов славянских миграций в Европе. Практически одновременно выходит ее работа «Древнейшие символы в литовском народном искусстве», где она показала наличие индоевропейского субстрата в искусстве народов Балтии.
   По просьбе профессора Р. Якобсона Гимбутас разрабатывает и начинает читать в Калифорнийском университете курс лекций по ранней истории славян. За этот курс и свои работы в 1960 г. она получила премию Международного комитета по делам беженцев.
   Летом 1960 г. Мария Гимбутас впервые посещает СССР. В Москве она выступает на международном конгрессе востоковедов. Благодаря помощи знакомых она даже смогла съездить в Вильнюс и повидаться с матерью и сестрами. Поскольку она ранее скрывала, что у нее есть родные в СССР, после ее возвращения в США ей пришлось оправдываться перед властями. Ведь отношения между странами оставались по-прежнему очень сложными. И все же, побывав в СССР, Гимбутас становится последовательным сторонником расширения научных связей между двумя странами, сама при первой же возможности неоднократно посещает многие европейские университеты.
   С сентября 1963 г. Мария Гимбутас становится профессором Калифорнийского университета и вместе со всей семьей переезжает в Лос-Анджелес. В Калифорнии она проработает до конца своих дней. За эти годы она становится главой кафедры европейской археологии, куратором археологического отдела Музея истории человеческой культуры. Там же выходит ее следующая монография «Культуры бронзового века в Центральной и Восточной Европе», в которой она дала развернутое изложение результатов своих исследований.
   Гимбутас назначают руководителем всех раскопок неолитических поселений в Югославии, Македонии, Греции и Италии. Каждое лето она выезжает в экспедиции и одновременно выступает с лекциями в различных университетах. Результаты ее работ отмечены многими научными премиями. В 1968 г. газета «Лос-Анджелес таймс» объявляет Гимбутас женщиной года. В 1968 г. она становится членом Американской академии наук. Почти ежегодно выходят ее научные работы и книги. Их переводят на различные языки мира. В 1971 г. Гимбутас публикует книгу «Славяне», вскоре вышедшую на основных европейских языках.
   Огромный материал, собранный в результате многолетних раскопок, позволил ученому создать целостное представление о развитии Европы до начала индоевропейского влияния. На основе своих находок Мария Гимбутас публикует книгу «Боги и богини древней Европы», которая приносит ей всемирную известность. Написанное в доступной даже для неподготовленного читателя форме исследование сочетает научную строгость с увлекательностью изложения материала.
   Гимбутас смогла доказать, что все стороны жизни и культуры древних европейцев определялись их религиозными верованиями. Сосредоточив внимание на изучении неолитических изображений и символов, Гимбутас привлекает множество материалов из смежных наук – данные лингвистики, религиоведения, сравнительной мифологии. Сама она называла свой метод археоэтимологическим.
   С 1979 г. по инициативе Гимбутас проводятся междисциплинарные конференции «Развитие европейских и анатолийских культур». В 1981 г. Гимбутас приезжает в СССР как фулбрайтовский стипендиат. Она читает лекции в Москве и, наконец, получает разрешение на посещение Вильнюса. В течение двух месяцев профессор Гимбутас работала в Вильнюсском университете. На ее лекциях побывало более трех тысяч студентов. В свободное время она много ездила и осматривала археологические памятники. Гимбутас впервые ввела литовскую культуру во всемирный контекст и постоянно пропагандировала ее изучение.
   В 1989 г. выходит ее следующая большая работа – книга «Язык богинь», в которой она проанализировала тысячи изображений женщин, найденных археологами во всех уголках земли. Исследовательница пришла к выводу, что их широкое распространение доказывает центральное положение женщины в первобытной культуре и само существование этой культуры в согласии с природой.
   К удивлению Марии Гимбутас, ее книга получила широкий общественный резонанс. В ее дом в Санта-Монике стали приходить письма от художников, специалистов, наконец, просто заинтересованных читательниц. После выхода второго издания в музее Висбадена с успехом провели выставку «Слово богинь». Многие разделяли выводы исследовательницы, что изначально европейская цивилизация носила миролюбивый характер и только переход к мужскому главенствованию привел к появлению воинственной западной культуры.
   В книге «Цивилизация богинь» Гимбутас впервые в науке показала многоуровневые различия между культурами неолита и бронзового века. Опираясь на огромное количество находок, она проследила процесс смены матриархальной культуры неолита патриархальной индоевропейской культурной формацией. Фактически работы Гимбутас указали путь для многочисленных исследований по истории индоевропейской культуры. Работая над книгой, она превозмогала тяжелую болезнь, потому что врачи обнаружили у нее рак.
   В июне 1993 г. Мария Гимбутас становится почетным доктором Университета Витовта в Каунасе. Президент независимой Литвы прислала ей теплое поздравление. Но в это время Гимбутас уже была тяжело больна, и врачи запретили ей столь длительное путешествие. 2 февраля 1994 г. ее не стало. Но начатое ею дело продолжает развиваться. В переданной университету библиотеке Марии Гимбутас работают исследователи, продолжают выходить основанные ею книжные и журнальные серии, присуждаются ее именные стипендии. Теперь, наконец, и ее книги начинают приходить к русскому читателю.
   Предлагаемая читателю книга «Славяне», вышедшая в 1971 г., сочетает высокий научный уровень с доступностью изложения. Гимбутас знакомит читателя с огромным научным материалом, рассредоточенным в множестве статей и специальных публикаций. Опуская ненужные подробности, она мастерски объединяет главное в яркую панораму ранней истории славян.
   Ф.С. Капица, кандидат филологических наук,
   ведущий научный сотрудник
   Института мировой литературы

От автора

   Замысел данной книги возник в 1958 г., когда профессор Гарвардского университета Роман Якобсон пригласил меня прочитать ряд лекций о предыстории славян в составе общего курса «Славянские народности и культуры». Тексты лекций и стали основой для последующего изложения. В данной книге рассматривается предыстория славян и раннеславянский период, предшествующий образованию славянских государств в IX–X вв. н. э. Теперь, когда книга наконец завершена, я посвящаю «Славян» Роману Якобсону в день его семидесятипятилетия в октябре 1971 г.
   Процесс расселения славян с небольшой территории на огромные пространства Европейского континента – одна из самых замечательных страниц древней истории народов. Он представляет практически неисчерпаемые темы для археологических исследований. Современные представления о миграциях славян основаны на соединении результатов работ историков, археологов и лингвистов. Благодаря им мы знаем так много о миграциях индоевропейских народов, оставшихся за пределами письменной истории.
   Возможно, поиски истины в огромной массе исследований на различных славянских языках, часто дающих противоречащие друг другу взгляды на прародину славян, напоминают запутанный путь в джунглях. Думаю, что и выявление процесса формирования материальной культуры славян во время миграций на протяжении железного века, когда в их земли вторгались персы и готты, выглядит не менее безрассудно. Не мне судить, насколько я сумела осуществить задуманное, опираясь на изыскания археологов и лингвистов.
   Приношу свою самую искреннюю благодарность ознакомившимся с текстом рукописи книги профессорам Хенрику Бирнбауму, Павлу Ивичу и Роману Якобсону. За помощь в подборе материалов и редактировании выражаю благодарность Беренисе Беме и Катерине Китчер-Талев.
   Неоценимую помощь по сбору информации о различных стадиях развития и памятниках славянской предыстории, а также содействие в подборе иллюстраций для этой книги оказали многие коллегии из Болгарии, Чехословакии, Венгрии, Польши, Румынии, Украины, России и Югославии. Особую благодарность я приношу докторам И. Пулику из Брно, Д. Бяликовой из Нитры, 3. Вински из Загреба, А. Сосу из Будапешта, Д.Т. Березовец из Киева, И. Свешникову из Львова, М. Комше из Бухареста, И. Русановой из Москвы, М.А. Тихановой из Ленинграда, также Археологическим институтам Брно, Бухареста, Киева, Москвы и Нитры, а также Эрмитажу из Петербурга.
   Подготовка рукописи оказалась возможной благодаря гранту, полученному от Американского совета научных обществ в 1963 г.
   М. Г.

Предисловие

   В конце концов им удалось заселить обширную территорию в Центральной и Восточной Европе и на Балканском полуострове. Их вторжение не было частным эпизодом, таким, как нерегулярные набеги гуннов и аваров, а планомерной последовательной колонизацией. Ученые смогли блестяще восстановить существование единого праславянского языка на основании лингвистических источников.
   Сегодня в мире существует примерно 200 миллионов людей, говорящих на тринадцати славянских языках, объединяемых в восточную, южную и западную группы. Вероятно, они произошли из единого источника примерно в IX в. до н. э. Языки соответствующих групп близки между собой, что подтверждают переходные диалекты между тем или иным языком. Современные поляки, кашубы, лужицкие сербы, чехи, словаки, словенцы, хорваты, сербы, македонцы, болгары, украинцы, русские и белорусы говорят на своих языках и имеют собственные культуры, которые развивались на протяжении последних десяти столетий. Вместе с тем славяне не являются антропологически выделенной группой, не существует славянской расы, так же как не существует германской или романской рас.
   Распространение славян из общего ядра на огромные территории Европы и Азии позволяет достаточно точно представить хронологию их развития. Период их пребывания на ограниченной территории является их предысторией, их миграции и завоевательная политика могут быть определены как ранняя история. Мы называем славян предысторического периода «протославянами», а славян периода миграций и экспансий – «ранними славянами».
   Образование славянских государств в течение IX и X столетий не является предметом исследования в настоящей книге. Однако разнообразие современных славянских наций прямо взаимосвязано с теми культурными традициями, с которыми доводилось встречаться славянам во время их экспансии. В результате вхождения в различное этническое окружение каждая славянская группа претерпевала социальные и экономические изменения. К X в. восточные и западные славянские диалекты разделились по принципу, напоминающему современные лингвистические деления.
   Существуют многочисленные исследования, посвященные средневековым славянам, но история славян начинается раньше, чем образование в IX–X вв. славянских государств, раньше, чем появились исторические сообщения о принятии славянами христианства. И фактически раньше, чем появились описания «склавенов», сделанные историками VI в. Прокопием Кесарийским и Иорданом.
   Рис. 1. Диаграмма, иллюстрирующая взаимоотношения между славянскими языками
   Славяне, принадлежащие к группе индоевропейских народов, на протяжении долгого времени формировали собственный язык и культуру, точно так же, как это делали греки, балты, германские народы, иллирийцы, фракийцы и другие индоевропейские группы.
   В этой книге предпринята попытка реконструировать предысторию и раннюю историю славян с момента их появления в Европе во втором тысячелетии до н. э. до IX и X вв. н. э., когда были образованы Моравская империя, Киевское государство и другие государства.

Глава 1
ПРОИСХОЖДЕНИЕ СЛАВЯН

   1) район между Одером и Вислой (на территории современной Германии и Польши);
   2) западная часть Украины (территория к северу от Черного моря).
   По мнению некоторых ученых, эта территория включала центральноевропейскую и севернопричерноморскую части. Другие авторы полагают, что зона первоначального расселения славян ограничивалась Полесьем (современная Белоруссия), или Подольем на Западной Украине, или частью Восточной Германии и Польши, соответствующей распространению лужицкой культуры эпохи позднего бронзового и раннего железного века.
   Некоторые гипотезы основывались на тенденциозных выводах, менявшихся в соответствии с переменой политического климата или отношения к археологическим и лингвистическим исследованиям. В период накопления огромного археологического материала и выработки методик датировки не было возможности для научно обоснованных выводов о прародине не только славян, но и всех индоевропейских народов.
   Исследования последних десятилетий показали, что протоиндоевропейцы некогда мигрировали в Европу и на Ближний Восток из степей Евразии. По мере расширения зоны расселения племен и их продвижения на запад происходила дифференциация более или менее однородной протокультуры и протоязыка. Первое перемещение из Южной России на Украину и в бассейн нижнего Дуная произошло не позднее 4000 г. до н. э. и повторилось в миграциях и опустошении прибрежных территорий Эгейского моря, Средиземноморья и Анатолии, происходивших около 2300 г. до н. э.
   Протоиндоевропейцы занимались скотоводством и вели полукочевой патриархальный образ жизни. Они выращивали лошадей, возможно, использовали их и для верховой езды. Их высокую подвижность может объяснить тот факт, что уже в начале третьего тысячелетия до н. э. им было известно колесо.
   Протоиндоевропейцам понадобилось менее одного тысячелетия, чтобы завоевать или ассимилировать ряд сельскохозяйственных балканских и центральноевропейских культур, а также подчинить своему образу жизни североевропейские племена охотников и рыболовов. Расселяясь по Центральной или Северной Европе, на Балканском полуострове или на Ближнем Востоке, индоевропейские племена приносили особенности, которые легко выявляются в ходе археологических раскопок в социальных и экономических отношениях, конструкциях жилищ, религиозной символике, погребальных обрядах и традициях искусства.
   Проникновение пришельцев с Востока открыло новую эру в развитии Европы. Великие цивилизации, сложившиеся в пятом и четвертом тысячелетиях на Балканском полуострове, побережье Черного и Эгейского морей, распались. Первой пришельцы с востока ассимилировали северопонтийскую культуру. Затем их натиску уступили высокоорганизованные культуры Балкан и запада Центральной Европы, такие, как Кукутены/Триполье на Западной Украине и Молдавии, Гумельница в Южной Румынии, Болгарии и Восточной Македонии, Винча в Центральных Балканах, Бутмир в Боснии, Бодрог/Керештур в районе Тисы и Лендьел в среднем течении Дуная. Все эти крупные энеолитические и халколитические культуры в конце концов исчезли, так же как и культуры медного века. Похожая судьба ожидала и культуру узкогорлых кубков Северо-Западной Европы с ее коллективными погребениями в коридорных могилах. Изменения прослеживаются даже в культурах Восточной Балтии и Южной Скандинавии.
   На территориях, занятых индоевропейцами, в течение нескольких столетий сформировались новые культуры, отличавшиеся от предшествующих. Уклад, который принесли с собой индоевропейские племена, резко контрастировал с жизнью мирных земледельцев предшествующего периода.
   Они нуждались в пастбищных землях для своего скота, требовавших защиты и периодического обновления. Военные вожди располагали поселения в местах, защищенных самой природой, – излучинах рек и прибрежных холмах, обеспечивающих широкий обзор. Выбранные для поселений места они укрепляли высокими стенами и насыпными валами.
   На территории, расположенной к северу от Карпатских гор и в среднем течении Днепра, там, где, как полагают, вначале поселились славянские народы, можно проследить непрерывную преемственность культур, начиная с появления индоевропейских курганов до времени сарматских и восточногерманских миграций.
   Рис. 2. Распределение основных культурных групп в Центральной Европе в четвертом тысячелетии до н. э. до начала массовой миграции протоиндоевропейцев и появления элементов «курганной» культуры
   Характерными чертами индоевропейской курганной культуры является пастбищное скотоводство с элементами сельскохозяйственной культуры, укрепления на холмах, небольшие поселения, состоящие из маленьких прямоугольных домов, особые погребальные обряды, включавшие захоронения в деревянных сооружениях, напоминающих жилища, поверх которых насыпали курганы. Сюда же относятся простые глиняные изделия, украшенные отпечатками, насечками или разрезами. Экономика, правила общежития, социальная структура этих народов, архитектура или отсутствие интереса к искусству резко контрастировали с местными элементами, известными по трипольской культуре и культуре колоколовидных кубков.
   Очень похожие предметы материальной культуры обнаруживаются в курганах, расположенных далеко на западе: в долинах рек Ондавы и Лаборца, в юго-восточной части Польши, в Галиции и Подолье, на северо-западе Украины, в Буковине и Молдавии, а также в среднем течении Днепра южнее Киева. Большая часть этой территории относится к Восточным Бескидам и Волыно-Подольской возвышенности. С юго-востока район естественно отделяется степным поясом, на юго-западе – Карпатами и на севере Припятской низменностью и лесами.
   Разновидность курганной культуры Северокарпатского региона обычно относится к «ленточной керамике», существовавшей в Центральной и Северной Европе на рубеже третьего – второго тысячелетий до н. э.
   Поскольку в данное время продолжала существовать культура бронзового века, курганы Северокарпатского региона можно рассматривать как прародину протославянской культуры.
   Выявленную археологическими раскопками связь культур бронзового и раннего железного веков в данном районе подтверждается данными лингвистических исследований. Еще в 1837 г. словацкий ученый Шафарик установил, что прародина славян находится к северу от Карпатских гор и включает в себя районы Галиции, Волыни и Подолья.
   Рис. 3. Районы распределения курганов северокарпатского типа и соседней более поздней шнуровой керамики в первой половине второго тысячелетия до н. э.
   Чешский славист Любор Нидерле, автор «Славянских древностей» (1902), разместил праславян в среднем и верхнем течении Днепра. Однако мнение Нидерле о том, что родина славян – верхнее течение Днепра, не подтверждается топонимикой. Названия рек и археологические разыскания показывают связь с балтийской культурой.
   Другой выдающийся славист М. Фасмер пришел к похожим результатам на основании исследования названий русских рек. По его мнению, прародина славян – район Галиции, Волыни, Подолья и среднее течение Днепра.
   Изучение топонимики рек показывает, что славянские названия прослеживаются в среднем течении Днепра и северных притоках Припяти. Они располагаются в треугольнике, находящемся между рекой Припять, южной частью Среднего Днепра и района восточнее Среднего Днепра.
   Область распространения старых славянских названий рек почти точно совпадает с районом распространения культур бронзового и раннего железного веков, расположенным к северу и северо-востоку от Карпатских гор и в среднем течении Днепра. Изучение названий этих рек имеет особое значение, потому что они отражают постоянные особенности развития этноса в регионе.
   Однако названия Днепра и Днестра не славянского происхождения. Исследователи установили, что они были заимствованы от фракийцев (даков). Все лингвисты сходятся в том, что названия «Дон» и «Донец» являются иранскими. Названия ряда других рек Северного Причерноморья также имеют иранские корни. Подобный факт представляется вполне закономерным, поскольку иранские племена, скифы и сарматы неоднократно появлялись в Северо-понтийском регионе начиная примерно с 700 г. до н. э. и до IV столетия н. э.
   Общие индоевропейские названия деревьев, такие, как береза, дуб, ясень, ольха, осина, вяз, клен и граб, являются праславянскими и сохранились в языках всех славянских народов. Это подтверждает ту точку зрения, что родина славян, возможно, была расположена в той климатической зоне, где природные условия немногим отличались от их индоевропейской родины.
   Вышеупомянутые лиственные деревья характерны для лесостепной и степной зон умеренного пояса. Древняя или общеславянская терминология растений совпадает с археологической реконструкцией окружения доисторической славянской культуры, расположенной на север и северо-восток от Карпатских гор и в Среднем Поднепровье. Она связана с умеренным поясом, а не с североевропейскими хвойными лесами или вечнозеленой средиземноморской зоной.
   Первоначальное незнакомство славян с определенными видами деревьев прослеживается в названиях, которые они заимствовали у своих западных и юго-западных соседей. Название для букового дерева, славянское слово «бук», вероятно, было заимствовано из германского языка примерно в начале I столетия н. э. В «Записках о галльской войне» Юлия Цезаря встречается слово «bаса» в выражении «Silva bacens» (буковые леса).
   Слово «лиственница», латинское larix, польское modrzew, возможно, было заимствовано из готского *madra. Название для «тисса», латинское taxus, славянское «тисъ», возможно, происходит от корня *tog, означающего на кельтском и германском языках «объемный», «толстый».
   На основании того факта, что у ранних славян не было собственных имен для бука, лиственницы, тиса и некоторых других деревьев, можно сделать вывод, что протославянская территория находилась вне той зоны, где росли эти деревья. Действительно, районы, где произрастают бук, лиственница, тис, расположены западнее и даже юго-западнее той территории, которую мы определили как родину славян.
   В поисках места происхождения славян мы находим еще одну подсказку, изучая местоположение индоевропейских народов, которые говорят на языках почти родственных славянам по грамматической структуре и словарю. Лингвисты уже давно пришли к выводу, что ранние славяне были окружены следующими индоевропейскими группами: балтами на севере, иранцами (или индоиранцами) на юго-западе, фракийцами (даками и гетами) на юге, иллирийцами на юго-западе и германоязычными народами на западе.
   Если бы не эти изыскания, нельзя было бы установить, что по отношению к территориям расселения данных народов родина протославян находилась на юге. Чтобы быть более точным, отметим, что неславянская зона включает:
   1) протобалтийский регион, расположенный между Померанией на Балтийском море до Центральной России, включающий Северную и Восточную Польшу, восточные балтийские земли, Белоруссию и западную часть Центральной России;
   2) Южную Россию и Восточную Украину к северу от Черного моря, заселенную доисторическим киммерийцами, протоскифами, скифами и сарматами;
   3) бассейн средней части Дуная и верхней Эльбы и Одера, которые принадлежали к протоиллирийцам и другим группам, говорившим на индоевропейском языке во время бронзового и раннего железного веков;
   4) протогерманскую территорию в Северо-Западной Европе, включая Данию, Голландию, Северную Швецию и Северо-Западную Германию.
   Рис. 4. Диаграмма, отражающая место протославян среди других индоевропейских семейств
   Северокарпатский регион не входит ни в одну из этих индоевропейских территорий.
   Карпатские горы отделяли славян от Дакии, однако на протяжении бронзового и раннего железного веков по-прежнему существовали тесные взаимоотношения между ними. На востоке соседи славян постоянно менялись. Если населявшие северное побережье Черного моря киммерийцы принадлежали к иранской группе индоевропейских языков, как показывают немногие сохранившиеся названия, то ранние ираноговорящие народы на юго-восточных границах славян были тоже киммерийцами.
   В конце VIII в. киммерийцы были покорены скифами, которые, в свою очередь, спустя пятьсот лет, были замещены другой иранской группой – сарматами. И скифы и сарматы имели огромное влияние на культуру и язык славян.
   Большую часть доисторического периода славянская территория граничила с территориями немецких племен. Во время бронзового века они были разделены индоевропейскими народами из Центральной Европы. Контакты восстановились после появления германских племен в бассейне Вислы и в III в. н. э. на Украине.
   Самые тесные взаимоотношения сложились между славянскими и балтийскими группами, представленными сегодня литовским и латвийским языками, в античности также древним прусским и несколькими восточно-балтийскими языками, ныне исчезнувшими.
   В доисторические времена балты занимали значительную часть территории между Померанией на Балтийском море и верхним течением Москвы-реки, Оки и Сейма в Центральной России. Южные границы, как показывает изучение названий рек Центральной Европы и распределение археологических комплексов, пролегали по южной части лесной зоны, включающей бассейн верхнего Днепра, южнее реки Припять и Киева.
   На протяжении большей части бронзового века западно-балтийская зона включала восточную часть современной Польши. Во время бронзового и раннего железного веков славянский и балтийский ареалы простирались на многие сотни километров и не имели четких границ.
   Общее происхождение и относительно взаимосвязанный ритм культурного процесса, завершившиеся образованием общности славянских языков, позволили некоторым ученым говорить и о существовании балто-славянской лингвистической общности.
   В соответствии с этой гипотезой подобное объединение могло существовать в то время, когда предки современных славян и балтов, уже отделившиеся от остальных индоевропейских групп, все еще говорили на общем языке или диалекте. Однако другие лингвисты не принимают данную точку зрения.
   К сожалению, письменные источники отсутствуют, а археологические методики не позволяют проследить процесс расхождения языков, поэтому проблема единства или параллелизма (существование двух родственных языков до дифференциации) является только вопросом терминологии и хронологии.
   На основании археологических данных период сближений должен быть определен как первая половина второго тысячелетия до н. э. За долгую историю взаимоотношений между балтийскими и славянскими народами существовали периоды независимого и параллельного развития.
   Балтийские земли покрывают огромную территорию лесистой части Европы. И археологические и лингвистические данные показывают различия отдельных частей балтийской области. В то же время протославяне селились более компактно, и у них следы культурных и лингвистических расхождений менее заметны, а значит, и сами расхождения менее значительны. Славянские языки гораздо ближе друг к другу, чем к балтийским языкам, несмотря на обширные миграции, происходившие в VI–VII вв. до н. э.
   Ранние исторические источники совпадают с лингвистическими и археологическими сведениями, согласно которым территория расселения славян устанавливается между бассейнами Вислы и среднего Днепра. К несчастью, именно в этом районе уровень археологических раскопок отстает от изысканий, проводившихся в большинстве районов Европы.
   Археологи XIX и начала XX в. прежде всего интересовались находками эффектных скифских фигурок животных, иногда изготавливавшихся из золота и обнаруживаемых в погребениях к северу от Черного моря или в Центральной Европе, приписывая их протославянам. Невзрачные археологические находки, сохранившиеся от мигрировавших фермеров и скотоводов, которые не строили ни домов, ни храмов из камня или глины и не создали примечательного стиля в искусстве, не привлекли их внимания и не стимулировали национальную гордость.
   Скрупулезная научная реконструкция праславянской культуры является несомненной заслугой современных исследователей. Описанная в следующей главе общая картина развития северо-карпатской культуры на протяжении бронзового и раннего железного веков представляет собой мозаику, основанную на множестве скупых археологических данных. Для того чтобы добиться максимально возможной полноты, необходимо привлекать даже самые незначительные свидетельства. Археологические материалы позволяют реконструировать материальную культуру древних славян, установить хронологию, выявить фазы ее развития и культурные взаимоотношения.

Глава 2
СЕВЕРОКАРПАТСКАЯ КУЛЬТУРА БРОНЗОВОГО И РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКОВ

   Общий ход культурного развития в Северокарпатском регионе был практически таким же, как и на всей североевропейской равнине. До 1200 г. до н. э. этот район находился под влиянием центральноевропейской культуры, основанной на обработке металлов.
   Видимо, около 1200 г. до н. э. произошла миграция степных народов на запад из района Нижней Волги. После их перехода в Нижнее Приднепровье и Нижнее Приднестровье в развитии Северного Причерноморья начался новый этап. С этого времени северокарпатская культура стала развиваться под влиянием пришельцев с востока.
   Несмотря на перемены в культуре, образ жизни северокарпатских народов практически не изменился. В отличие от Центральной Европы у них не было развитой металлургии и торговли. Взаимодействие культур продолжалось на протяжении почти двух столетий, что подтверждается археологическими находками, погребальными обрядами, сельскохозяйственной деятельностью, экономикой, устройством жилищ и архитектурой.

Хронологическая периодизация


   1. От начала второго тысячелетия до 1500 г. до н. э. – ранний бронзовый век.
   Продолжает существовать северокарпатская курганная культура со шнуровой керамикой.

   2. С 1500-го до 1200 г. до н. э. – средний бронзовый век.
   Данная стадия известна как «комаровская культура», названная по курганным захоронениям на верхнем Днестре. Увеличивается влияние Центральной Европы, но в то же время начинает развиваться и местная металлургия.

   3. С 1200-го до 750 г. до н. э. – поздний бронзовый век.
   Белогрудовская культура (по поселению на реке верхний Ингулец), содержащая протославянские элементы. Ее также называют «культурой зольных скоплений», содержащих множество предметов, которые указывают на оседлый образ жизни населения. Влияние Центральной Европы начинает уменьшаться.

   4. С 750-го до 500 г. до н. э. – ранний железный век.
   Эта культура, известная как «чернолесская», соответствует раннескифскому периоду. Скифские поселения VI–VII вв. до н. э. обнаруживаются к востоку от Среднего Поднепровья, а также в бассейнах Сулы, Псела и Ворсклы.

   5. С 500-го до 200 г. до н. э.
   Та же самая культура, совпадающая по времени бытования со скифской, которая и оказывала на нее влияние, продолжала развиваться до прибытия сарматов из Нижнего Поволжья.

   Рассмотрим перечисленные этапы более подробно.

   1. От начала второго тысячелетия до 1500 г. до н. э. – ранний бронзовый век.
   Единственными источниками сведений о культуре первой половины второго тысячелетия до н. э. являются курганы и единичные находки. Широкие раскопки мест поселений еще не проведены. На основании раскопок поселений, относящихся к раннему бронзовому веку, известно, что они были небольшими, занимали не более 3000–3500 квадратных метров и располагались на берегах рек. Остатки домов указывают, что в плане они представляют собой прямоугольник размером примерно 4×5 метров.
   В середине XX в. было раскопано несколько хорошо сохранившихся курганов в бассейне верхнего Днестра. Представляют интерес курганы Кочановки и Остапья, расположенные около Скалаты в Тернопольской области. Они имели высоту 1–2 метра и были более 20 метров в диаметре. Погребения были окружены кольцом из камней.
   Умерших располагали на боку, со сложенными конечностями (в позе эмбриона) внутри каменной гробницы. В каждой могиле обнаружен боевой топор, орудие из кремня или скребок, а также горшок. Иногда присутствуют медные украшения, как правило сережки в форме спирали.
   Примерно к середине второго тысячелетия н. э. появляется другая разновидность погребений. После обнаружения кладбища в окрестностях Черткова близ Тернополя, в долине верхнего Днестра, она была названа белопотоцкой культурой.
   Рис. 5. План и разрез кургана раннего бронзового века, расположенного к северу от Карпатских гор (Кочановка около Тернополя)
   К ней также относятся находки примерно из двадцати курганных погребений, находящихся в Подолии и Северной Молдавии. К этой же группе относится крупное укрепленное городище Костица, расположенное на берегу реки Быстрицы в Словакии. Внутри каменных гробниц были обнаружены двуручные горшки с рубчатым орнаментом, каменные боевые топоры, кремневые ножи и другие предметы, типичные для культуры курганного происхождения.
   С середины второго тысячелетия до н. э. белопотоцкая культура в Молдавии сменилась индоевропейским типом курганов, представленным в Монтеору на северо-западе Румынии. В районе верхнего Днестра эта культурная группа продолжала развиваться до середины бронзового века.
   Рис. 6. А, б, в, г – бронзовые украшения 1500–1300 гг. до н. э.: браслеты и подвеска из кургана Кустовцы, Волынь. Д, е, ж, з – булавки с ромбовидными головками (д, е – курган Гуляй-город, расположенный около Смелы, район Киева; ж – захоронение Меджидие в Добрудже, комаровское захоронение, Подолье). Масштаб примерно 1:2
   2. С 1500-го по 1200 г. до н. э. – средний бронзовый век.
   Примерно с 1500-го по 1400 г. до н. э. в бассейне верхнего Днестра появляется центральноевропейская культура курганов бронзового века. Число находок резко возрастает. Бронзовые инструменты нередко заменяют каменные и костяные изделия, усложняется орнаментация бронзовых украшений и оружия.
   Примерно в 1400 г. до н. э. произошло перемещение населения Центральной Европы. Жители современной Восточной Словакии, Моравии и, возможно, Баварии продвинулись на юго-восток, через Венгрию в Северную Югославию и Западную Румынию.
   За пределами основных путей их миграции остались лесные и лесостепные регионы, расположенные к северу от Карпатских гор. Данный вывод подтверждают единичные находки бронзовых ограждений центральноевропейского «курганного типа», обнаруженные в Северном Прикарпатье.
   Однако влияние пришельцев с севера Европы проявляется в развитии металлургии и торговли. Появились бронзовые предметы с орнаментацией, типичной для районов Северного Прикарпатья и среднего Днепра. Назовем булавки с плоскими пластинами ромбовидной формы и разные виды длинных булавок с выпуклыми или коническими головками. Ряд спиральных браслетов и шейных колец, заканчивающихся спиралевидными пластинками, видимо, изготовлены местными мастерами.
   Время от времени в богатых могилах находят золотые спиралевидные серьги, которые изготавливались в раннем бронзовом веке наряду с бронзовыми или деревянными рукоятками кинжалов с насечкой.
   Рис. 7. Сосуды с тисненым, процарапанным, канальчатым орнаментом комаровского типа 1500–13000 гг. до н. э., из Комарова и других мест, расположенных в бассейне верхнего Днестра
   Следы поселений обнаруживаются в песчаных дюнах, на мысах и побережьях рек. Раскопки поселений позволяют сделать вывод, что большинство домов относилось к подземному типу, то есть было землянками, размером примерно 3×5 метров. Но некоторые дома возвышались над землей.
   О сельскохозяйственной деятельности и разведении животных свидетельствуют посевы ячменя и двух типов пшеницы (однозерновки и двузерновки), обнаружение кремневых серпов, каменных жерновов и ручных мельниц, костей коров, лошадей, овец и свиней.
   В Комарове, в районе Станислава на верхнем Днепре, было раскопано одно из самых больших погребений, насчитывающее 56 курганов. Кладбище состоит из низких курганов, обычно высотой 1 метр и диаметром примерно 20 метров, расположенных на площади порядка 2,5 километра вдоль горной Карпатской гряды. Умершие, как и в других погребениях, обычно располагаются в покрытых деревом или камнями могилах со сложенными или вытянутыми вдоль тела конечностями. Иногда встречаются пустые могилы и могилы со следами кремации.
   Погребения в составе кладбища относятся к различным периодам бронзового и раннего железного веков, но наиболее богатые относятся к среднему бронзовому веку, что совпадает с «курганным» периодом в Центральной Европе. Следовательно, весь северокарпатский комплекс, который существовал между XV и XII вв., мы можем определить как «комаровский».
   Рис. 8. Распределение комаровского и соседних культурных комплексов в период с 1500-го по 1200 г. до н. э.
   Комаровская керамика ничем не примечательна, основную массу изделий составляют грубые тюльпановидные горшки, иногда украшенные насечками вдоль горлышка. Встречаются также бочкообразные или шарообразные горшки, чаши, блюда и тонкостенные изделия, изготовленные для погребальных целей. Это вазы с двумя ручками, некоторые из них украшены резьбой, очень похожей на ту, что встречается на вазах, обнаруженных в центральноевропейских курганах, и трансильванских (так называемых оттоманских) вазах, хотя Карпатские горы и отделяют данный район от Центральной Европы и оттоманцев. Шнуровой орнамент полностью отсутствует.
   Погребальные обряды и керамика позволяют типологически расположить комаровский комплекс между его северо-восточными соседями, тржинецким комплексом, обнаруженным в Чехии, и комплексом Монтеору, находящимся в Молдавии. Чешский и комаровский комплексы действительно имеют общие черты, но для каждого из них характерен собственный стиль керамики и изделий из металла. Погребальные обряды также не много отличаются друг от друга.
   Чешское население обитало на равнинах и в лесистых районах, в то время как население Комарова жило на возвышенном плато. В обоих районах общие черты развития можно наблюдать на протяжении бронзового и раннего железного веков.

   3. С 1200-го до 750 г. до н. э. – поздний бронзовый век.
   Относящиеся к данному периоду находки известны на всей территории лесостепного пояса и отличаются удивительно однородным характером, хотя и имеют разные названия.
   Белогрудовская культура существовала в Подолье до начала первого тысячелетия до н. э. Она названа по поселению, расположенному на реке Верхний Ингулец к западу от Днепра.
   Существовавшая в конце бронзового и в начале железного века в бассейне верхнего Днестра культура была названа «высотской». Имя образовано по погребению, обнаруженному около города Броды на Волыни, где нашли 141 ингумационное погребение и могилы со следами кремации.
   Огромное число поселений раскопано в бассейнах рек Ингулец и Умань, расположенных к западу от среднего Днепра (в Подолье). Здесь обнаружены зольники – низкие курганы, высотой 1–2 метра и диаметром 20–30 метров, состоящие из пепла, костей животных, глиняных черепков и остатков утвари. Обычно курганы образуют прямую линию или располагаются по окружности или полукругу, соответствующему речной террасе. По этим курганам из пепла культуры позднего бронзового и раннего железного веков получила название «культура пепельных скоплений», или «зольников».
   Жители данного района занимались земледелием и скотоводством. Среди находок кости коров, овец, коз, свиней и собак. Вероятно, для погребальных пиршеств и для подношений мертвым использовались конина и свинина, поскольку в горшках с кладбища в Высотском обнаружены следы сала и кости лошадей и свиней. Кроме горшков с мясом, в курганах находились также буханки хлеба, некоторые из которых были обожжены. Хлеб не был посолен, сорт зерна установить не удалось. В одной из могил погребения в Золочеве нашли горшок, наполненный размолотым зерном. По-прежнему изготавливались кремневые серпы, хотя среди находок есть и бронзовые серпы центральноевропейского типа.
   Находки бронзовых изделий свидетельствуют о регулярных контактах с западом и в то же время отражают главные типы изделий местных северокарпатских мастеров, металлические резцы, ножи, серпы, браслеты, шейные кольца и фибулы. Иногда в могилах находят лезвия в форме полумесяца и круглые рукоятки. В Подолии был найден шлем, возможно происходящий из Виллановы. Однако большинство металлических предметов местного происхождения.
   Рис. 9. Украшения позднего бронзового века из поселения, находящегося в Собкивке (около Умани), Западная Украина: а, б – браслеты, в – височное украшение со спиральным орнаментом
   Почти в каждом погребении из Высотского и других мест встречаются различные бронзовые украшения: прямые булавки с закругленными головками, серьги, браслеты с заходящими друг на друга концами, перстни и височные кольца со спиралевидными концами.
   Интересно, что в погребениях нет оружия, что является общей особенностью всех культур, предшествующих железному веку, когда оружие практически не было известно. Отмеченный факт указывает и на резкое различие между военизированным укладом индоевропейских племен Северной Европы, протоскифскими воинами-всадниками из причерноморских степей и мирными скотоводами и землепашцами Волыни и Подолья.
   Рис. 10. Горшки позднего бронзового века из погребения Гончаровка (около Злочева на Западной Украине)
   Форма керамических изделий стала немного более изысканной, чем в период среднего бронзового века. Кухонная утварь состояла из огромных тюльпановидных горшков, украшенных у горлышек оттисками пальцев или покрытых узором из двух параллельных отрезков. Последний орнамент встречается в протоскифской культуре деревянных погребений, распространенной на нижней Волге и в южной части России.
   Встречаются также огромные блюда и кувшины с закругленными краями. Лучшие изделия – высокие чаши с ручками и низкие двухконусные сосуды – были окрашены в серый, черный и желтый цвета. Орнамент состоит из насечек или белых выдавленных треугольников, выразительность которых усиливается зубчатыми линиями.
   Раскопанные на берегах рек Верхний Ингулец и Тясмин в Кировоградской области поселения на укрепленных холмах относятся к белогрудовской стадии позднего бронзового века, но большая часть находок относится к более позднему периоду.
   Примерно в 1200–1100 гг. до н. э. протоскифская культура русской степи стала доминировать по всему Северному Причерноморью. Постоянные набеги кочевников на запад закончились занятием районов нижнего Днепра и степного района Днестра.
   В конце VIII в. до н. э. всадники с востока продолжили экспансию на запад, их следы обнаруживаются по всей восточной части Центральной Европы. В конце бронзового века восточное влияние в Центральной Европе постепенно вытесняется употреблением железных инструментов и оружия.

   4. С 750 г. до 500 г. до н. э. – ранний железный век.
   Совершенно очевидно, что переход от бронзового века к железному происходил постепенно. Культура Волыно-Подольской возвышенности в период, хронологически соответствующий Галынатту С в Центральной Европе и фрако-киммерийскому (раннескифскому) периоду в восточной части Центральной Европы, в русской научной литературе известен как чернолесская культура. Ее название происходит от укрепленного городища, раскопанного в Кировоградской области Украины на берегу реки Чернолес, притока Ингульца.
   Эта культура – продолжение культуры зольников, потому что неукрепленные поселения с расположенными поблизости кучами золы и отбросов существуют с позднего бронзового века.
   Исследование деревень показывает, что они занимали площадь примерно 10 гектаров. Деревня Мачуха, находившаяся в районе Полтавы, состояла из 22 жилищ, расположенных по окружности диаметром 250–300 метров, что типично для круговых поселений. Однако в других местах зольники вытянуты в линию почти на полкилометра вдоль берегов рек. Кладбища или поля урн располагались поблизости к поселениям. Расположение погребений вдоль речных берегов традиционно для всех культур курганного типа на протяжении всего тысячелетия. Происходившие изменения касались лишь погребальной обрядности: ингумация постепенно сменилась кремацией, во многих местах исчезли курганы над могилами. В некоторых погребениях соседствуют захоронения в земле и кремационные могилы.
   Поселения на небольших укрепленных городищах обычно располагались в местах с хорошей естественной защитой: на высоких берегах и в излучинах рек, в местах слияния двух рек, их распространение на восток отражает проникновение чернолесской культуры и вытеснение протоскифского влияния.
   Наибольшее число круглых городищ обнаружено в долине реки Тясмин. Большая часть их представляет собой круглые крепости диаметром от 40 до 100 метров. По верху земляного оборонительного вала располагался деревянный частокол. С напольной (противоположной реке) стороны укрепление окружал ров, нередко заполненный водой.
   Классическим образцом считается укрепление на холме Тясмин. Оно состоит из глинобитного вала высотой 1 метр и шириной 12 метров. При раскопках у подножия вала обнаружены обгорелые остатки деревянных укреплений.
   На основании этих останков становится очевидным, что укрепление состояло из коробчатых срубов, между которыми располагался деревянный частокол. Снаружи был ров шириной 9 метров и глубиной 3,75 метра. С южной напольной стороны, противоположной реке, подходы были укреплены еще одним крепостным валом и рвом.
   Первоначально чернолесские городища представляли собой небольшие круглые укрепления размером примерно 100×70 метров, внутри которых располагались жилые землянки. Постепенно городище увеличивалось и становилось племенным центром. В городище Субботов около Чигирина было обнаружено семь землянок. Поскольку поблизости располагались деревни, укрепления могли использоваться как резиденция вождей в мирное время, становясь убежищем для мирного населения во время вражеских набегов.
   Места поселений и укрепления предоставляют многочисленные доказательства сельскохозяйственной деятельности их обитателей: там обнаружены ручные мельницы, жернова, мотыги из бронзы, железа и оленьего рога, кремневые и железные серпы. Возможно, использовались и железные лемехи, хотя ни одного так и не было найдено.
   Здешние жители возделывали пшеницу, ячмень и просо. Множество костей, обнаруженных внутри укреплений и в других местах, свидетельствует о разведении домашних животных, в основном свиней, коров, овец и коз.
   На использование лошади в качестве верхового животного указывает значительное количество бронзовых уздечек и удил, изготовленных из костей или оленьего рога. О ритуальной функции лошадей можно судить по глиняным фигуркам и костям, находимым в могилах и на жертвенниках. Вместе с ними обнаружены скелеты собак, позволяющие предположить, что это животное также приносили в жертву.
   Рис. 11. Распространение чернолесской и соседних культур во время раннего железного века, с 750-го по 500 г. до н. э.
   Охота и рыболовство занимали подчиненное место в экономической системе Чернолесья. Только около 8 процентов всех найденных в поселениях костей принадлежало диким животным. Большей частью это обитатели лесов – лось, олень, бизон, кабан, медведь, волк, лисица, заяц, бобер, куница и выдра. Для охоты использовались бронзовые наконечники гарпунов и рыболовные крючки.
   Рис. 12. План укрепленного городища в Тясмине, расположенном к югу от Киева. Чернолесская группа, VII в. до н. э. Крепостные валы отмечены штрихами, рвы – точками