Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Секретная служба США пыталась накачать морковь Гитлера женскими гормонами, чтобы превратить фюрера в женщину

Еще   [X]

 0 

Дети – другие. Взрослый как обвиняемый. Часть первая (Монтессори Мария)

Известный итальянский педагог М. Монтессори посвятила всю свою жизнь созданию специальной методики воспитания детей. В настоящее время по методике Монтессори работают во всем мире.

В этой книге М. Монтессори подробно рассказывает о том, каким путем шла она к созданию своего метода. Работая с детьми, она постепенно пришла к выводу, что ребенок сам является творцом своей личности, что в нем самом заложено стремление и энергия к саморазвитию. Задача взрослого – только помочь ребенку действовать самостоятельно. Для этого необходима специальная среда и подготовленный учитель, уважающий личность ребенка.

На протяжении всей книги звучит тревожный голос М. Монтессори, которая, болея всей душой за ребенка, стремится объяснить читателям, что дети – другие. Только признав это, взрослые могут пытаться избежать конфликтов с детьми и всевозможных отклонений от естественного пути развития ребенка, а в конечном итоге и всего человечества.

Год издания: 2012

Цена: 90 руб.

Об авторе: Мария Монтессори (1870-1952) - выдающийся итальянский педагог-психолог. Еще в начале XX века она создала педагогическую систему, равной которой в мировой практике нет до сих пор. К концу века в мире насчитывались тысячи школ последователей Монтессори. Смысл системы в том, чтобы подвигнуть ребенка реализовать… еще…



С книгой «Дети – другие. Взрослый как обвиняемый. Часть первая» также читают:

Предпросмотр книги «Дети – другие. Взрослый как обвиняемый. Часть первая»

Дети – другие. Взрослый как обвиняемый. Часть первая

   Известный итальянский педагог М. Монтессори посвятила всю свою жизнь созданию специальной методики воспитания детей. В настоящее время по методике Монтессори работают во всем мире.
   В этой книге М. Монтессори подробно рассказывает о том, каким путем шла она к созданию своего метода. Работая с детьми, она постепенно пришла к выводу, что ребенок сам является творцом своей личности, что в нем самом заложено стремление и энергия к саморазвитию. Задача взрослого – только помочь ребенку действовать самостоятельно. Для этого необходима специальная среда и подготовленный учитель, уважающий личность ребенка.
   На протяжении всей книги звучит тревожный голос М. Монтессори, которая, болея всей душой за ребенка, стремится объяснить читателям, что дети – другие. Только признав это, взрослые могут пытаться избежать конфликтов с детьми и всевозможных отклонений от естественного пути развития ребенка, а в конечном итоге и всего человечества.


М. Монтессори Дети – другие. Взрослый как обвинямый. Часть 1

   © Издательский дом «Карапуз», 2012
   © К.Е. Сумнительный, вступ. и заключит. статьи, комментарии, 2012

Тайна Монтессори

Махатма ГАНДИ

Преодоление

   Если бы Мария и не стала педагогом, имя ее осталось бы в истории. Родившись в 1870 году в маленьком портовом городке Италии, она, как дочь государственного чиновника, могла разделить судьбу тысяч девочек из приличных семей. Но твердость характера и нежелание быть, как все, проявились еще в отрочестве. В 12 лет она решает, что будет учиться в технической школе для мальчиков, и не только попадает туда, но с успехом ее заканчивает. И тут же принимает другое «вздорное решение», которое изменяет ее жизнь. Мария увлекается естествознанием и делает профессиональный выбор. Ее путь медицина, и в очередной раз, преодолев все препятствия, она становится первой женщиной врачом, после окончания Римского университета получает частную практику.
   Но тут судьба сводит ее с «идиотами», так в то время назывались все дети с отклонениями от нормы. Монтессори окунается в изучение этой темы и находит книги двух французов Жана Батиста Гаспара Итара и Эдуарда Сегена. Мария самостоятельно переводит их работы, тщательно переписывая в толстые тетради. Именно от Сегена Мария узнает о том, что если проводить занятия по особой методике, то «из ста идиотов двадцать пять становятся по сути нормальными людьми». Это открытие настолько поражает Монтессори, что она добивается открытия Ортофренической школы «для укрепления умственных способностей» и становится ее директором. Она разрабатывает десятки пособий и требует от персонала разговаривать с подопечными с полным почтением и даже проводить для них специальные уроки. Двухлетняя работа заканчивается педагогической сенсацией. В 1900 году на школьной олимпиаде в Риме ее воспитанники превосходят детей из обычных школ по письму, счету и чтению. Как вспоминала позже сама Мария, после этого к ней ночью стал являться святой Павел и убеждать ее посвятить себя делу развития способностей обычных детей.
   Это ее желание не находит понимания со стороны Министерства образования Италии. Тем не менее Мария в очередной раз резко меняет свою жизнь и вновь поступает в Римский университет, где изучает экспериментальную психологию и педагогическую антропологию. В 1904 году она получает звание профессора антропологии. Возглавляет кафедру гигиены в Высшей женской школе, преподает в Римском университете. Но то, что кто-то мог посчитать победой, для нее почти поражение. Мария не сдается, и ее упорство в очередной раз вознаграждается.
   В 1907 году у Марии Монтессори появляется возможность проверить действие своей системы на здоровых, хотя и запущенных детях. На смелый педагогический эксперимент решается не Министерство образования, а итальянский миллионер Эдуардо Таламо. В кварталах, где живут рабочие его текстильных фабрик, открывается дом ребенка (Casa dei Bambini). В классы дома устремляются 50 маленьких дикарей, сквернословящих и ломающих мебель и дидактические пособия. Всего через несколько месяцев этих детей можно было показывать самой взыскательной комиссии. Они так спокойно и сосредоточенно работали, что некоторые наблюдатели посчитали это признаком жесткой деспотии и совершенно не могли поверить, что такое поведение – результат предоставления ребенку свободы действий.
   Удивительно то, что в основу практики домов ребенка легли идеи, которые буквально носились в воздухе. Уже в 1900 году шведская писательница и педагог Э. Кей написала книгу «Век ребенка», главным лозунгом которой стало: «Исходи из ребенка». Кей выступила за создание условий для самовыражения и свободного развития индивидуальности ребенка при минимуме педагогического руководства. Американский педагог и психолог Д. Дьюи пишет о «коперниковской революции в педагогике», смысл ее превращение ребенка в астрономический центр педагогической вселенной. Но в отличие от других детоцентристов Монтессори ищет способы организации педагогического процесса. Не приемля классно-урочную систему, она предлагает поместить ребенка в развивающую среду и именно в ней дать ему свободу. Развиваться и распространяться ее метод смог именно потому, что Мария в ходе научного изучения и долгих наблюдений за детьми выделила закономерности их развития и, опираясь на них, создала дидактический материал, организованный в специальной среде. Ее первая книга, переведенная в России, вышла под названием «Метод научной педагогики, применяемый в домах ребенка» и сразу привлекла внимание отечественных педагогов сторонников свободной школы. Дочь Льва Николаевича Толстого Татьяна Сухотина пишет статью об идейной близости школы ее отца и Марии Монтессори.
   Но пока вокруг ее метода идут ожесточенные споры, Мария буквально покоряет Америку. После ее триумфальных лекций в том же 1913 году изобретатель телефона Александер Белл и его жена основывают в Вашингтоне Образовательную Монтессори-ассоциацию, попечителем которой становится дочь президента США Вильсона. Во время второго путешествия в Америку Монтессори выступает в Карнеги-холле и получает две золотые медали Панамско-тихоокеанской выставки в сфере образования.
   После этого Европа наконец-то признает значимость ее дела. В 1922 году правительство Италии назначает ее государственным инспектором школ. А в 1923 году ее сын Марио обращается к Муссолини, после чего школы Монтессори получают государственную поддержку и дотации. Популярность метода Монтессори в Европе растет. Ее приглашают в Испанию, где Мария основывает институт, в котором занимается проблемой религиозного воспитания. В Лондоне открываются курсы по подготовке педагогов. Именно там она знакомится с Ганди, посетившим курс в 1932 году. К этому времени отношения Монтессори с фашистским правительством Италии окончательно испортились. Тоталитарной стране не нужны свободные, самоопределяющиеся дети. В 1934 году Мария покидает родину и перебирается в Испанию, из которой ее выгоняет гражданская война. Начало мировой войны застает ее в Англии, из которой ее интернируют как гражданина государства-противника. Спасает приглашение теософского общества посетить Индию. Именно там она проводит годы войны. Здесь она не только развивает свои идеи, но строит следующую школьную ступень своего метода для детей 6-12 лет. Она уже разработала свою периодизацию детского развития, правда, очень созвучную идеям Жана Пиаже, с которым дружила. Мария считает, что на смену сенсорному исследованию у детей 6-12 лет приходит развитие логического мышления. Ребенку важно узнать не столько «что это», а «почему это так». Дети способны воспринять целостную картину больших и сложных явлений и, ведомые силой воображения, могут погрузиться в исследование того, что «зацепило», заставило задуматься. Дидактический материал возникает из конкретных жизненных ситуаций. Так, например, Мария постоянно сталкивается в Индии с непомерной гордостью, с которой индийцы относятся к древности своей цивилизации, и рождается знаменитая «Черная лента». Это многометровая лента, охватывающая время существования жизни на нашей планете. Учитель долго разворачивает ее, рассказывая о том, когда и какая жизнь господствовала на Земле. Только в самом конце многометрового полотнища открывается тонкая красная полоска. Именно она показывает, как недолго живет на Земле человек.
   С этой лентой, притороченной к двум велосипедам, и другими материалами Мария с сыном Марио колесит по Индии и читает лекции. А еще она пишет свои замечательные книги, обращаясь то к закономерностям развития ребенка от 6 до 12 лет («Космическое воспитание», «От детства к юношеству», «Развитие потенциальных возможностей человека»), то к развитию ребенка до 3 лет («Впитывающий ум»). Только в 1946 году Монтессори возвращается в Европу, в Голландию, где обосновывается штаб-квартира Международной Монтессори-ассоциации, основанной ею еще в 1929 году. Именно здесь, окруженная почитанием сторонников ее педагогики и любовью внучек и внуков, она и умирает в мае 1952 года.

Часть первая

Глава 1
Век pебенка


   Прогресс достигнутый за немногие годы в деле воспитания и ухода за детьми, объясняется пробуждением совести общества. Речь идет не о прогрессе детской гигиены последних десяти лет девятнадцатого века. Самое главное – появление нового взгляда на личность ребенка.
   Сегодня невозможно познать какую-либо область науки – медицину, философию или социологию, игнорируя знания, накопленные о жизни ребенка. Поэтому так важно изучать влияние эмбриологии на общие знания в области биологии и развития живых существ. Остановимся лишь на том, что непосредственно связано с ребенком, так как это неизмеримо влияет на все человечество.
   Ребенок интересен нам в первую очередь не как физическое, а как психическое существо, способное дать начало совершенствованию человека. Духовный его мир будет, возможно, способствовать действительному продвижению человека по пути прогресса к развитию новой культуры.
   Шведская писательница и поэтесса Элен Кей назвала наше время веком ребенка. Если набраться терпения и порыться в документах, то обнаружится, что эта же мысль прозвучала в тронной речи короля Италии Виктора Эммануила III, произнесенной в 1900 году. При своем вступлении на трон после убийства отца король говорил о новой эре, которая должна вывести двадцатый век на новую прямую, обозначив ее как «век ребенка».
   Эти взгляды представляют собой отражение тех научных знаний конца девятнадцатого века, которые показали нам ребенка, страдающего в десять раз больше, чем взрослый, терзаемого школой и инфекционными болезнями.
   Но никто не мог тогда знать, что в природе ребенка сокрыта особая жизненная тайна, способная сдернуть завесу с мистерии души человеческой, что ребенок несет в себе нечто неизведанное, что может дать нам, взрослым, возможность решить наши личные и социальные проблемы. Эта точка зрения открывает новое направление в изучении ребенка. Она представляется нам очень важной в плане влияния на всю социальную жизнь.
   Психоанализ открыл для нас не изученное доселе исследовательское поле. Он не решил насущных жизненных проблем, но внес большой вклад в подготовку понимания тайн природы ребенка.
   Психоанализ проник под оболочку сознания, которое было закрыто от психологов, как геркулесовы столпы в античной истории. Без его открытий было бы трудно объяснить духовную жизнь ребенка, которая, в свою очередь, могла бы способствовать углубленному изучению общечеловеческих проблем.
   Известно, чем стал психоанализ позже. Но вначале он был не чем иным как новым методом лечения душевных заболеваний. Он положил начало новой области медицины. Истинный вклад психоанализа состоял в открытии влияния подсознания на действия человека. Он изучал определенные психические реакции той стороны сознания, которая обнаруживала скрытые факты и неожиданные реалии, отодвинув тем самым все прежние представления. Таким образом, нам открылось существование неизвестного, обширного мира, с которым тесно связана судьба индивида. Но психоанализ не смог полностью исследовать этот неизвестный мир. Страх, сравнимый с суеверием греков, удержал 3. Фрейда в пределах исследования заболеваний.
   В некоторых случаях под давлением мощного внутреннего напряжения, вызванного сочетанием различных факторов, развиваются тяжелые душевные недуги. Странные проявления подсознания очень контрастируют с проявлениями сознания. Долгое время их считали просто симптомами заболевания. Фрейд прошел обратный путь: с помощью тщательно отработанной методики он получил возможность проникать в подсознание. Но ограничился лишь сферой исследования болезней. Какой же нормальный человек был бы готов подвергнуть себя болезненным обследованиям, похожим на оперативное вмешательство в душу? Основные положения новой психологии базировались на наблюдениях.
   Поэтому теории Фрейда не могут удовлетворить нас, так же как и его методы лечения, так как они никоим образом не ведут к исцелению душевных болезней. Традиции и обычаи общества восстали против некоторых обобщений фрейдистских теорий. Эти традиции позволили нам увидеть реальность. Исследование этой чудовищной реальности – больше, чем методика клинического лечения или обоснование теорий.
   Задача освоения этого неисследованного поля совпадает, возможно, с задачами других наук и предполагает другую терминологию. Речь идет об изучении людьми своего происхождения, о расшифровке души ребенка при столкновении его с окружающим миром, о драматической и трагической тайне его борьбы, которую необходимо описать, ведь понимание души человека остается пока искаженным и неясным.
   Психоанализ уже коснулся этой тайны. Самым впечатляющим открытием стало утверждение о происхождении психозов. Из обремененного воспоминаниями подсознания исследователи узнали о диковинных страданиях детства. Это открытие стало выдающимся революционным знаком психоанализа. Выяснилось, что длительные и постоянные страдания чисто душевного свойства в детстве могут привести к психическим заболеваниям во взрослом состоянии и являются результатом подавления спонтанной деятельности ребенка. Это подавление идет от взрослого, а именно от матери, которая имеет огромное влияние на свое дитя.
   Следует различать два пласта, с которыми сталкивался психоанализ. Один из них лежит на поверхности. Это конфликт, который разыгрывается между инстинктом индивида и условиями внешнего мира, к которому этот индивид должен приспособиться. Этот конфликт может разрядиться, если причины его, не находя своего разрешения, уносятся в поле подсознания. Но есть и еще один глубоко залегающий пласт – детские воспоминания. Они встают не между вырастающим человеком и окружающей социальной средой, а между ребенком и его матерью – или, обобщая, между ребенком и взрослым.
   Вышеупомянутый конфликт стоит в тесной связи с тяжело излечиваемыми болезнями; большое значение придавалось не ему, а простому анамнезу или разъяснению предполагаемых причин заболевания.
   И все же психоанализ указал на то, что болезни, причины которых закладывались в детстве, трудно или незначительно поддаются лечению. Итак, можно сказать, что детство – это мастерская по производству предрасположенности к болезням.
   Уже во время исследования психических заболеваний получили свое развитие новые области науки, которые вызывали социальное движение с ориентировкой на физическое оздоровление детей. Психоанализ не нацеливался на подобные результаты, а только предписывал определенную методику зондирования подсознания. Эта методика в отношении ребенка наталкивается на препятствие. Ему не нужно овладевать этой методикой, не нужно вспоминать о своем детстве. Ребенок пребывает в нем. Прежде чем зондировать подсознание, необходимо раскрыть конфликт, через который ребенок познает социум. Ясно, что такой подход выводит нас из поля психоаналитических методов и ведет к новому – наблюдению социального бытия ребенка.
   Речь идет не о сложных пассажах описания больного индивида, а о широком движении к душе ребенка. Еще неизвестны такие страницы в книге человеческой истории, которые рассказывают о приключениях души человека. Сензитивный ребенок, наталкиваясь на первые препятствия и возражая, оказывается в непреодолимом конфликте со взрослым, который сильнее ребенка и господствует над ним, не понимая его. На этих неисписанных листах не обозначены страдания, которые вскипают в нежной душе ребенка. В его подсознании формируется униженный человек, отличный от того, которого задумывает и желает природа.
   Этот трудный вопрос освещается психоанализом в общем, но не состоит с ним в прямой взаимосвязи. Вопрос о сущности детской души отклонен психоанализом, так как речь идет об отношениях только с одной частью человечества, с ребенком. Но эти отношения должны внести вклад в последующее преодоление трудностей и конфликтов, а также в предохранение ребенка от нарушений обыкновенного морального равновесия – от духовных заболеваний, которыми страдает почти все человечество. Таким образом вокруг ребенка создается новое поле научных изысканий, не зависимое от психоанализа, но родственное с ним. Главенствующим становится требование о помощи детской душе, о помощи в области воспитания. С одной стороны, необходимо обосновать не известные до того факты психического проявления, а, с другой, – разбудить взрослых, ошибочно противостоящих ребенку, поведение которого определяется подсознанием.

Глава 2
Взрослый как обвиняемый


   Фрейд говорит о подавлении ребенка как об истоке нарушений психики у взрослых. Ребенок не может свободно развиваться, как это делают все растущие живые существа, потому что взрослый подавляет его. Ребенок изолирован от человеческого общества. Влияние на ребенка оказывают только представители мира взрослых. На первом месте стоит мать, за ней отец и, наконец, все учителя и воспитатели.
   Задача, которую вверяет взрослым общество, обратно подавлению. Они должны продвигать ребенка вперед. Так в ходе исследований роли взрослых вырастает обвинение против тех, кто должен служить хранителем и благодетелем человеческого рода. Они все становятся обвиняемыми. На всех людей – отцов, матерей, большинство учителей и воспитателей – распространяется обвинение. В нем есть нечто апокалиптическое, похожее на таинственный и ужасный глас последнего суда: «Что вы сделали с вверенными вам детьми?»
   Протест против этого обвинения выдвигает защиту: «Мы сделали все возможное! Мы любим детей, мы жертвуем собой ради них!» Итак, здесь друг другу противостоят два мнения. Одно из них опирается на сознание, а другое – на подсознание. Мы знаем аргументы, с помощью которых взрослый защищает себя. Они древние, глубоко укоренившиеся и оттого неинтересные. Намного интереснее обвинение, или лучше сказать, сам обвиняемый – тот взрослый, который усердно делает все, чтобы улучшить воспитание и уход за детьми, все глубже теряясь в кругу неразрешимых проблем. Это происходит потому, что он не знает о заблуждении, которое несет в себе самом.
   Все, кто вступается за ребенка, должны принять эту обвинительную позицию против взрослых. При этом взрослые не имеют права на снисхождение и исключения.
   Это обвинение становится центром чрезвычайного интереса и направлено против неосознанных заблуждений. Таким образом, оно служит широкому самопознанию и делает людей богаче. Так обогащается все существо человека, идущее к каким-нибудь открытиям в духовной области.
   Человечество воспринимало свои ошибки во все времена двояко. Досадуя на них, мы ощущаем притяжение и очарование неосознанных заблуждений. Они – путь к совершенству, они поднимают самопознание на более высокий уровень. Рыцарь Средних веков в ответ на малейшее обвинение, касающееся его сознательных действий, имел повод вызвать на поединок. Но одновременно он смиренно падал ниц перед алтарем и признавался: «Я – грешник и признаю мою вину перед всем миром». Библейская история дает интересные примеры такого поведения человека. Что дало повод народу Ниневии столпиться вокруг пророка Ионы, что вызвало воодушевление, с которым все, от царя до нищего, вняли проповеди? Иона указал им на застарелые грехи и провозгласил, что Ниневия погибнет, если они не покаются. Как обратился Иоанн Креститель к народу на берегу Иордана? Какие слова он сказал толпе? Он назвал ее «порождением ехидниным».
   Что за духовный феномен: есть люди, которые торопятся услышать, как кто-то обвиняет их, и с энтузиазмом признают свою собственную вину. Существуют твердые и настойчивые обвинения, которые вытаскивают бессознательное из своих глубин и сливают с сознательным. Все духовное развитие состоит из таких завоеваний сознательного, которое вбирает в себя нечто такое, что прежде было вне его. Так по пути новых открытий идет прогресс цивилизации.
   Мы хотим, чтобы ребенок развивался иначе, чем раньше. Мы хотим охранять его от конфликтов, которые вредят его духовной жизни. Для этого нам необходимо сделать основополагающий шаг, от которого зависит все дальнейшее: взрослым нужно измениться. Ведь взрослый утверждает, что он сделал все возможное, чтобы любить ребенка, жертвуя всем. Таким образом, он признает, что дошел до предела в применении своих осознанных возможностей и ему ничего не остается, как попытаться шагнуть за пределы своих познаний, помыслов и сознания.
   Непознанное есть и в ребенке. Часть его духовной жизни была скрыта от нас до нынешнего дня, и мы должны ее изучать, делая существенные открытия. Кроме наблюдаемого и изучаемого психологами и воспитателями ребенка есть еще один, никем не замеченный. Его, скрытого и непознанного, – необходимо отыскать. Здесь требуется воодушевление и самопожертвование золотоискателя, устремляющегося в самые далекие страны. Взрослые всех положений, рас и национальностей должны участвовать в открытии детства как непременного элемента прогресса человечества.
   Не понимая детей, взрослый состоит с ними в постоянной борьбе. Это нельзя изменить, не овладев новыми знаниями, не устранив некоторые недостатки образования. Нет, речь не идет о том, чтобы отыскивать совершенно другие исходные позиции. Взрослый должен открыть в себе самом заблуждение, которое мешает ему правильно видеть ребенка. Невозможен ни один шаг вперед до тех пор, пока мы не обрели эти знания и не выработали поведение, которое из них следует.
   Это внутреннее самоуглубление вовсе не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Ведь наше заблуждение не осознается нами, но создает некое постоянное, болезненное угнетение, указывающее путь. Если кто-то вывихнул палец, то чувствует потребность держать его вытянутым, так как инстинктивно знает, что не может пользоваться этим пальцем, покуда боль не уляжется. Мы чувствуем стремление выправить нашу совесть, как только узнали, что вели себя неправильно. В нас просыпается понимание, что мы переоценили себя и слишком уверовали в то, что достигли многого. Для нас возникает возможность понять характерные черты детских душ, отличные от наших.
   Взрослый в своем отношении к ребенку эгоцентричен. Не эгоистичен, а эгоцентричен. Все, что касается души ребенка, он оценивает по собственной мерке, а это ведет к все большему непониманию. С точки зрения взрослого ребенок – пустое существо, которое необходимо чем-то заполнить. Существо инертное и неумелое, за которое все надо переделывать, которому необходимо предводительство взрослого. В итоге взрослый чувствует себя творцом и оценивает добро и зло в действиях ребенка по отношению к себе самому. Так взрослый становится мерилом добра и зла. Сам он безгрешен, дитя должно следовать его образцу, и все в ребенке, что отклоняется от характера взрослого, – ошибка, которую взрослый жаждет в спешке исправить.
   Таким своим поведением взрослый полагает, что он, наполненный любовью и готовностью жертвовать, усердно заботится о благе ребенка. Но в действительности подавляет личность ребенка.

Глава 3
Биологическая промежуточная игра


   Опубликовав свое открытие о делении клетки, К. Вольф показал процесс возникновения живого организма и доказал посредством прямых наблюдений, что в зародыше должна быть целеустремленная установка на заранее определенную форму. Вольф поведал нам о изначальном существовании готовых форм в зародыше. Современные философские школы понимают, что ab ovo (из яйца), то есть изначально, должно развиться совершенно определенное существо. Это представление появилось благодаря наблюдениям за семечком растения, в котором скрыто полноценное растение. В ростке уже узнаваемы корень и листья, они продолжают развиваться, пока семя вызревает в почве. Предполагается, что у животных и человека происходит тот же процесс.
   Когда после изобретения микроскопа К. Вольф мог наблюдать, как в действительности образуется живое существо (он начал с изучения эмбриона птицы), он обнаружил простую клетку, в которой, как теперь уже известно, не заметно никаких изначально образованных форм. Клетки зародыша (возникшие от слияния двух клеток) состоят исключительно из оболочки, протоплазмы и ядра, как и любые другие клетки. Итак, клетка проста, имеет примитивную форму без видимого следа какого – либо дифференцирования. Каждое живое существо, будь то растение или животное, развивается из таких простых клеток. То, что можно было наблюдать до изобретения микроскопа, а именно – росток из семени, явилось в действительности эмбрионом, который уже развился из зародыша и прошел первую фазу в своем развитии, когда семя поместили в почву.
   Но зародыш имеет присущее ему высочайшее качество: он быстро делится на все новые и новые части по предопределенному плану. Ядро клетки содержит хромосомы, являющиеся носителями наследственности.
   Если проследить ступени развития живого существа (исходная клетка которого делится пополам, а половинки в свою очередь также делятся пополам и так далее), то можно увидеть, что посредством продолжающегося размножения, скопления и дифференциации клеток образуется сложный организм с многочисленными органами и тканями. Вся простая и ясная структура зародыша работает и выдает с послушной точностью нематериальное указание, которое он носит в себе, словно верный слуга. Зародыш, знающий наизусть свою задачу, претворяет ее без описаний, которые могли бы выдать его тайную задачу. План построения обнаруживается, когда творение уже создано.
   Первый орган, который формируется в эмбрионе животного и человека, – сердце. Лучше сказать, орган, который должен стать сердцем, – пузырек, тут же начинающий пульсировать в заранее заданном ритме. Сердечко бьется в два раза быстрее, чем сердце матери. Оно будет неустанно биться, потому что это – мотор жизни, который защищает все образующиеся ткани, подводя к ним необходимые питательные вещества.
   Чудо этой таинственной строительной работы состоит в том, что она совершается сама собой. Фактически здесь мы имеем дело с чудом созидания. Мудрые жизненные клетки никогда не ошибаются и имеют способность преобразовываться совершенно, будь то клетки хряща, или клетки кожи, или нервные клетки; каждая ткань занимает свое надлежащее место. Это чудо сотворения образует тайну Универсума.
   Но новорожденное создание – не только материальное существо. Оно является со своей стороны неким видом зародыша, который заключает в себе латентную, уже заранее определенную духовную функцию. Это тело функционирует не только с помощью своих органов. У него есть и другие задачи: образование в уже родившемся теле функций, которые не присущи зародышу и младенцу. Каждый зародыш несет в себе строительный план всего организма, без которого он не мог бы утвердиться. Каждое новорожденное живое существо, принадлежащее всегда к какому-либо виду, в строительном плане имеет функции, помогающие образовать связи с внешним миром.
   Чудесные инстинкты пчел, с помощью которых они способны создавать такие сложные социальные организации, начинают действовать лишь в самой пчеле, а не в яйце личинки. Инстинкт летать проявляется у подросшего птенца, но не раньше.
   Как только образуется новое живое существо, оно становится неким складом таинственных руководящих позывов, которые поведут в свое время к формированию характерных черт и достижений.
   Внешний мир не только поставляет средства для физиологического бытия, но и стимулы для таинственных задач, которые несет в себе каждое живущее существо. Эти стимулы призывают не просто жить, но и выполнять функцию по сохранению мира в необходимой гармонии.
   Форма тела соизмерима с той духовной «сверхфункцией», с которой данное существо должно принимать участие в жизни Вселенной. То, что эти высшие функции уже заложены в новорожденном, является очевидным у животных. Известно, что одно насекомое будет неутомимо работать по неизменному образцу, потому что это – муравей, а другое насекомое не будет делать ничего другого, как стрекотать в одиночестве, потому что это – сверчок.
   Новорожденный ребенок – не только тело, но и духовный эмбрион с латентными духовными руководящими силами. Было бы бессмысленно отрицать, что как раз человек, будучи единственным в своем роде духовным существом, отличается от всех других созданий тем, что он носит в себе план духовного развития.
   Дух в человеке скрыт так глубоко, что не сразу становится очевидным, пока ему не представится случай проявиться, как это происходит с инстинктами у животных. То, что новорожденный человек с самого начала не владеет, как животные, твердыми и неукротимыми инстинктами, является знаком, что он в некоторой мере владеет свободой действий. Поэтому каждому индивиду необходимо построить себя, и результат этого непредсказуем. Итак, в душе ребенка есть секрет, который мы не можем открыть, потому что сам ребенок не открыт нами и потому что он строит себя постепенно. Мы снова имеем дело с явлением, похожим на деление клеток. Здесь, как и там, совершается развитие по невидимому плану, который невозможно уловить и который обнаруживается лишь тогда, когда образование организма во всех деталях проходит спонтанно. Ребенок может раскрыться нам только сам, свободно претворяя свой естественный план построения.
   И нет ничего более нежного и чувствительного, чем новорожденное создание. Духовная жизнь новорожденного создания и окружающий его мир нуждаются в защите, как и оболочка, покрывающая физический эмбрион.

   И услышали на земле трепещущий голос, который до этого не слышали.
   Он вырвался из уст, из которых не раздавалось еще ни одного звука.
   Об одном человеке слышала я, жившем словно в затмении. Ни одного проблеска света не видели глаза его, словно он находился в глубине ущелья.
   Об одном человеке слышала я, жившем в тиши. Ни один звук не достигал ушей его.
   Об одном человеке слышала я, жившем долго под водой, под странной теплой водой, и который потом махом окунулся в леденящий холод.
   И он развернул свои легкие, которыми он раньше никогда не дышал (танталовы муки были легки в сравнении с его муками!) И он жил. Одним вздохом наполнились его легкие, которые были вначале свернуты.
   Потом этот человек закричал.
   И тогда на земле услышали его трепетный голос. Он вырвался из уст, не произносивших до этого ни одного звука.
   Это был человек, который соблаговолил явиться.

   Кому хотелось бы поразмышлять над тем, что есть полная тишина?
   Тишине не нужна пища, потому что за нее ест кто-то другой.
   Все волокна тела расслаблены, потому что другие ткани рождают тепло, необходимое для жизни; внутренности не нуждаются в защите от ядов и ростков зла, потому что это берут на себя другие ткани.
   Одно-единственное сердце его работает в нем. Оно уже стучало, прежде чем он был. Да, он еще не существовал, когда сердце его уже билось. И это было сердце человека.
   И теперь… он вышел наружу.
   Раненный светом и звуком, изнуренный до последней фибры, он принимает на себя всю работу бытия.
   И он испустил громкий крик: «Почему ты оставила меня?»
   Это первый случай, когда человек отражает в своем существовании умирающего Христа и Христа Воскресшего!

Глава 4
Новорожденный. Надприродное окружение


   Ребенок, покидающий материнское тело, вступает не в природную среду, а в мир цивилизации, в котором разыгрывается жизнь взрослых. Это окружение воздвигнуто над природой с целью лучшей организации жизни человека и облегчения приспособления.
   Но что предусмотрела цивилизация, чтобы помочь новорожденному человеческому существу, которое должно совершить чудовищные усилия, приспосабливаясь после рождения к новой жизни?
   Этот мучительный переход должен был бы потребовать научного обращения с новорожденным, ибо нет другого случая, когда человек проявляет столько мужества, переживая столь болезненную смену своего окружения.
   Но никаких мер никогда не принималось, чтобы облегчить новорожденному этот переход. Напрасно искать в книге цивилизации место для первой страницы, на которой сообщается, как человек помогает новорожденному. Эта страница не написана.
   Противоположного мнения об обращении с новорожденным придерживается большинство людей: цивилизация делает чудеса для ребенка, приходящего в мир. Но как выглядит все на самом деле? Когда рождается ребенок, все заботятся о его матери. Мать страдала. А ребенок не страдал?
   Вокруг матери приглушенный свет и господствует тишина, потому что мать изнурена. А ребенок не изнурен? Не приходит ли он оттуда, где ни одного лучика света и легкого звука не проникает к нему? Ребенок имеет право на темноту и тишину. Он рос в месте, где был защищен от потрясений, от температурных перепадов, был окружен мягкой однородной жидкостью, призванной создать ему полную тишину. Теперь эту жидкую среду он сменил на воздух, и без переходных стадий, которые, например, проходит головастик, прежде чем станет лягушкой.
   Но что делает взрослый с этим новорожденным, который приходит из ничего, чьи глаза никогда не глядели на свет, чьи уши привыкли к царству полной тишины? Как он обращается с этим существом, чьи измученные члены не знали до того давящих прикосновений?
   Это нежное тело подвергается жестоким толчкам твердыми предметами, его хватают бездушные руки взрослых, которые ничего не знают о его нежности.
   Да, с новорожденным обращаются жестоко. Тяжелые руки трут его чувствительную кожу шершавыми полотенцами. Родственники, правда, едва ли отваживаются дотронуться до этого хрупкого существа. Робко разглядывают они его и доверяют уход за ним опытным рукам. Говорят: «Что делать? Кто-то же должен дотронуться до него».
   Да, но эти опытные руки недостаточно ловкие, чтобы обходиться с нежным созданием. Это грубые руки, их ловкость заключается в том, чтобы уверенно держать ребенка и не дать ему упасть.
   Врач бесцеремонно хватает его, и если дитя при этом отчаянно кричит, одобрительно смеется. Младенец должен вести себя так, крик – это его язык, и чем больше он плачет, тем здоровее становятся его легкие, тем лучше очистятся его глаза.
   Едва появившегося на свет ребенка одевают. Были времена, когда новорожденного бинтовали тугими бинтами, так сказать, укладывали в гипс. Его члены сдавливали и начальной скрюченной позе придавали насильственно выпрямленное положение.
   Любая одежда не нужна, как не нужно и пеленание. Это действительно не только для первых часов жизни, но для всего первого месяца.
   Если мы будем исследовать историю костюма новорожденного, то в ней мы увидим постоянное развитие от жестких пеленальных бинтов до облегченных и скудных одежд. Еще один шаг, и нас научат вообще отказаться от одежды.
   Тепло, необходимое новорожденному, должно поступать ему из его окружения, а не от его одежды. Так как он жил до этого в теплом материнском теле, то не развивал достаточно температуру тела, чтобы дать отпор внешней температуре. Но одежда не греет, а лишь препятствует тому, чтобы тело теряло тепло, и значит, она полностью не подходит для новорожденного. Помещение, где пребывает ребенок, должно быть теплым, и в этом случае одежда будет только препятствовать доступу теплого воздуха к телу ребенка.
   Мы можем наблюдать у животных, как мать греет своего детеныша своим телом, даже если он рождается с мехом.
   Я не могу долго задерживаться на этой теме. Американцы рассказывали мне о мерах, предпринятых в их стране для новорожденных. Немцы и англичане удивленно спрашивали меня, известно ли мне о прогрессе, достигнутом на этом поприще медицинскими учреждениями. Мне все это известно. Я изучила все последние усовершенствования и все же должна громко заявить: повсюду все еще отсутствует благородное ответственное осознание, необходимое, чтобы достойно принять человека, вступающего в мир.
   Сделано действительно много, но постоянное улучшение всего необходимого для ребенка не кажется непревзойденным. Еще нет страны на земле, в которой младенец был бы достаточно понят.
   Хотя мы внутренне и любим ребенка в каждом взрослом, жив инстинкт, который противопоставляет нас ему, как только малыш вступает в жизнь. Нам кажется, что этот инстинкт защищает ребенка, но это инстинкт скупости, который защищает от него лишь наши личные вещи. Сам же малыш при этом оценивается ниже стоимости предметов. Жалкий матрац принимает тело новорожденного. Чтобы не повредить его, мы подкладываем под ребенка резиновую клеенку и оставляем ее, чтобы дитя страдало от ее воздействия.
   Если голос вечной справедливости спросит нас: «Что приготовили вы, чтобы встретить бесценное создание, которое я доверил вам?» – что мы ответим?
   «Мы приготовили одежду, которая для ребенка – пытка, и этот ничтожный матрац, который мы защищаем с таким усердием».
   Отныне и всегда душа взрослого выражается подобным образом: будь внимателен, чтобы малыш ничего не испортил, не испачкал, затруднив меня таким образом. Мы защищаемся от ребенка. Я думаю, что если человечеству хоть однажды удалось бы понять ребенка, оно научилось бы бесконечно совершенствовать уход за ним.
   В Вене пришли к мысли, что одну часть кровати, на которую кладут дитя после его рождения, следует подогревать. Они придумали матрац из впитывающего материала. Каждый раз после загрязнения его можно выбросить и заменить новым.
   Но уход за новорожденным нельзя ограничивать только спасением его от смерти и защитой от инфекции, как это происходит во многих современных клиниках.

   В обращении с ребенком от момента его рождения есть проблема психического свойства, связанная с желанием облегчить его приспособление к внешнему миру. В этом отношении в клиниках необходимо осуществить еще много опытов. Необходима и долгосрочная пропаганда в семьях, которые должны узнать о сегодняшнем безрадостном положении вещей в отношении новорожденных и изменить его.
   В богатых семьях считают особым шиком колыбель и одежду с дорогими кружевами для ребенка. При этом мне приходит мысль, что если было бы принято наказывать младенцев кнутом, то дети богатых родителей получали бы, наверное, плеткой с золотой ручкой, украшенной жемчугом.
   Эта роскошь вокруг младенца доказывает полное непонимание потребностей детской души. Достаток семьи должен служить тому, чтобы обеспечить ребенку хорошее гигиеническое содержание, а не роскошь. Это – подготовка защищенного от шума помещения, в котором господствует тишина и приглушенный свет. В помещении должно быть равномерно распределенное тепло – как в операционном зале, с тем, чтобы ребенок мог находиться в нем обнаженным.
   Передвигать и транспортировать ребенка нужно таким образом, чтобы как можно меньше касаться его руками. Для этой цели используют мягкую пеленку, некий вид подвесного мата из тонкой ватной сетки, в которой тело ребенка может спокойно лежать в эмбриональном положении.
   Этот гамак должен плавно и медленно качаться, причем для этого нужны обученные в ходе длительных упражнений руки. Нужна особая ловкость, чтобы по необходимости поднимать ребенка в вертикальное положение или класть в горизонтальное. В каждой больнице обучают обращаться с больными. Никому не приходит в голову поднять больного руками. Для этого есть особая техника.
   Новорожденный ребенок – тот же больной. Он, как и его мать, испытывал опасность. Радость, удовлетворение, которое излучает его взгляд, схож с облегченным вздохом после освобождения от этой опасности. До этого новорожденный почти задыхался и смог ожить только в результате быстрого применения искусственного дыхания. Часто его голова деформируется от прилива крови под кожу. И, несмотря на это, новорожденного невозможно спутать с больным. Его требования – это требования не больного, но существа, которое должно решить сложную задачу приспособления. И это начинается с первых духовных впечатлений. Существо, только что появившееся из ничего, уже восприимчиво ко многим впечатлениям.
   Все, что мы чувствуем в отношении новорожденного, это не сочувствие, а восхищение мистерией творения, тайной бесконечного, которая принимает здесь ощутимую, очевидную форму.
   Я видела, как непосредственно после спасения от опасности удушения новорожденного положили в низкую, стоящую почти на полу ванну. Быстрыми движениями ребенка погрузили в воду, разжали и снова сжали ему глаза, распрямили руки и ноги – словно человеку, который чувствует, как его роняют.
   В этот момент ребенок получил первый опыт страха.
   То, как надобно трогать, носить ребенка, нежность и чувства, которые должны возникать при этом, заставляют меня думать о жестах, с которыми католический священник обращается со святыми предметами в алтаре. Хорошо обдуманными движениями поднимая их, он при этом делает частые паузы, как будто его движения наполнены такой силой, что это именно она перемещает предметы.
   И все это происходит в помещении, куда приглушенный свет может проникнуть через цветные стекла. Надежда и благоговение царят в этом святом месте. Так же должен выглядеть и мир, в котором живет новорожденный.
   Все извращение нашего поведения устанавливается из сравнения между уходом за матерью и уходом за новорожденным. Представьте, что стало бы с матерью, если бы с ней обходились так же, как с ее ребенком.
   Мать оставляют в покое на постели. Новорожденного же уносят сразу. Его принесут снова только чтобы покормить. В этих переносах ребенку не избежать толчков и ударов, а он еще должен быть при этом и красиво одет. Это похоже на то, как если бы мать сразу после родов должна была элегантно одеться и участвовать в приеме.
   Ребенка берут из колыбели и поднимают почти на высоту плеч взрослого, который должен нести его. Кому бы пришло в голову подвергать таким движениям роженицу? Когда хотят оправдать такие способы обращения с младенцем, то говорят: «У ребенка нет еще сознания, а без сознания нет страданий и радости. Бессмысленно уделять столько внимания новорожденному».
   А как же обстоит дело со взрослыми больными, когда они в бессознательном состоянии? От чего зависит потребность в помощи? Почему мы не задумываемся о необходимости помощи сознанию? На самом деле возраст, в котором необходима помощь, не играет роли.
   В истории человеческой цивилизации есть один просвет, один ненаписанный лист. Никто не составил запись того, как создавался первый отрезок нашего сознания, потому что никто не знает первую потребность человека. Но с каждым днем мы все яснее осознаем истинную правду, что именно страдания раннего детства (и даже дородового периода) оказывают сильное влияние на всю последующую жизнь человека. Сегодня признано всеми, что здоровье взрослых, здоровье расы закладывается в эмбриональной и ранней детской жизни. И почему недооценивают значение самого акта рождения, этого сложнейшего кризиса всей жизни человека?
   У нас нет чувств к новорожденному: для нас он еще не человек. Он приходит к нам, и мы не знаем, как принять его, хотя мир, который мы создали, будет принадлежать только ему. Ведь ему выпадает задача шагать за пределы достигнутого нами.
   Это все заставляет вспомнить слова евангелиста Иоанна: «В мире был, и мир через Него начал быть, и мир Его не познал.
   Пришел к своим, и свои Его не приняли».

Глава 5
Естественные инстинкты


   Руководимые родительскими инстинктами, высшие животные, в особенности млекопитающие, с должным вниманием относятся к сложному периоду приспособления, который переживают их детеныши. Примером тому служит простая домашняя кошка. Сразу после рождения она прячет своих котят в темное укромное место и ревностно стережет их, не подпуская никого. Как только котята научатся хорошо держаться на ногах и станут резвыми, она позволит им появиться из укрытия.
   Живущие в природе млекопитающие очень тщательно ухаживают за своими детенышами. Большинство из них объединяются в стада. Самка, чувствующая приближение родов, отстает от стада и ищет укромное место. После родов она держит своих детенышей в изоляции и тишине. Это время в зависимости от вида животного длится от двух-трех недель до одного месяца и более. Агрессивная мать превращается в няньку и помощницу своему питомцу. Ее привычный окружающий мир полон шума и света и потому не подходит для малышей. Поэтому мать меняет свое привычное место на спокойное и защищенное. Хотя детеныши рождаются на свет с уже сформированными частями тела, стоят на ногах и могут бегать, мать нежно и бережно воспитывает их, отгораживая от стада, пока они полностью не овладеют некоторыми навыками и не приспособятся к окружению. Только тогда мать выводит их к себе подобным.
   Эту удивительную материнскую заботу, которую демонстрируют различные виды животных, стоит изучить.
   Самка бизона живет несколько недель вдали от стада и с глубокой нежностью заботится о своем детеныше. Когда ему холодно, мать прикрывает его своими передними ногами. Она терпеливо вылизывает испачкавшегося малыша, пока его шерсть не заблестит снова. Во время кормления она стоит на трех ногах, чтобы облегчить его усилия. Подросшего детеныша мать ведет в стадо, и его кормят своим молоком другие терпеливые беспристрастные четвероногие матери.
   Но матери-самки не ограничиваются поиском отдельного места. Перед отелом они интенсивно работают, сооружая гнезда для будущего помета.
   Волчица обычно прячется в укромное место. Это может быть чья-нибудь подходящая для нее нора. Не найдя такого места, она роет нору в земле или подготавливает запасы в пустом дупле, выстилая его каким-нибудь мягким материалом. Для этой цели ей служит шерсть, которую она вырывает у себя на груди, облегчая тем самым будущее кормление детеныша. Она рожает от шести до семи волчат, которые появляются на свет слепыми и глухими. Волчица воспитывает их, не позволяя никому их видеть.
   Все матери-животные в это время воспринимают тех, кто пытается приблизиться к их укромному месту, как врагов. Подобные инстинкты исчезают у некоторых животных при одомашнивании. Домашняя свинья может даже съесть своих поросят, в то время как дикая свинья – одна из самых нежнейших и любвеобильных матерей, какие только могут быть. Львицы в клетках зоопарков могут иногда даже разорвать своих собственных детей.
   Таким образом, природа включает свои защитные энергии лишь тогда, когда то или иное животное в состоянии свободно следовать своему основному инстинкту.
   Логика этого инстинкта ясна и проста: новорожденный млекопитающего нуждается в особой помощи в то время, когда он впервые соприкасается с внешним миром. В это время малыш отдыхает от необычного утомления после акта рождения. Одновременно он должен включить все свои жизненные функции.
   Затем начинается первый год его жизни – отрезок жизни в этом мире, который мы теперь называем периодом раннего детства.
   Забота животного, изолирующего своих детенышей, не ограничивается лишь уходом за телом. Мать прикладывает много усилий, чтобы разбудить инстинкты, дремлющие в новом существе и повелевающие ему стать новой особью своего вида. Это духовное пробуждение происходит быстрее при приглушенном свете, вдали от всякого шума, под присмотром матери, которая не только вскармливает детеныша, но и с любовью руководит его становлением. Например, по мере того, как жеребенок вырастает и становится сильнее, он учится узнавать свою мать и следовать за ней. Одновременно в его еще легко уязвимом теле становятся очевидными видовые признаки лошади. Унаследованные признаки начинают функционировать. Поэтому самка не разрешает никому смотреть на крепыша, пока он не станет маленькой настоящей лошадью. Кошка так же не хочет, чтобы кто-нибудь увидел ее детенышей, пока они не откроют глаза и их лапки не окрепнут, то есть пока они не станут настоящими кошками.
   Ясно, что природа охраняет с большой тщательностью эти важнейшие стадии развития. Повышенное внимание матери имеет величайшее значение для физического развития малыша: с любовью и нежным уходом она ждет пробуждения латентных инстинктов.
   Можно сказать, что нежная забота и о новорожденном ребенке отчасти служит тому, чтобы оберегать духовное формирование человека.

Глава 6
Духовный эмбрион. Становление плоти


   При употреблении выражения «становление плоти» мы представляем, что для начала жизни на земле в теле новорожденного происходит становление плоти духа. Это представление живет в христианстве как достойная уважения религиозная мистерия, как инкарнация божественного духа: «Et incarnatus est de Spiritu Sancto: et homo factus est».
   Наука, напротив, рассматривает новорожденного как существо, которое появилось из ничего. По ее мнению, новорожденный – просто плоть, организм из тканей и органов, которые в совокупности образуют живое существо, а не духовная плоть. В этом мы тоже видим мистерию: почему и как могло сложное живое тело возникнуть из ничего? Но наша задача сейчас состоит не в том, чтобы рассматривать подобные положения. Намного интереснее для нас было бы проникнуть в самую суть происходящего.
   Последние достижения в области ухода за новорожденным требуют внимания не только к его физической, но и к духовной жизни. Сегодня нам уже известно, что воспитание необходимо начинать с момента рождения. При этом под словом «воспитание» мы имеем в виду не обучение, а поддержку духовного развития ребенка.
   Итак, в свете новых открытий мы знаем, что у новорожденного уже с рождения есть настоящая духовная жизнь. Это стало возможным благодаря тому, что мы научились отличать сознательное от бессознательного. Бессознательное, в котором берут свое происхождение духовные импульсы, стало сегодня почти устоявшимся термином.
   Но если бы мы ограничились только этими простыми идеями, то тогда должны были бы согласиться с тем, что в новорожденном происходит игра инстинктов, которая распространяется не только на пищеварительные функции, но и на функции духовные. У детенышей млекопитающих мы можем наблюдать, как быстро развиваются их признаки по некой внутренней команде. Наблюдая за ростом человеческого дитя, мы видим, что новорожденный имеет некое замедленное развитие своих потенциалов, хотя его органы чувств начинают функционировать с самого рождения. Новорожденный чувствителен к свету, шуму и прикосновениям, но его движения долго остаются неразвитыми.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →