Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Бумагу можно подвергнуть переработке не более шести раз – дальше волокна уже до того хрупки, что не сцепляются друг с другом.

Еще   [X]

 0 

Достучаться до седьмого неба (Жукова-Гладкова Мария)

Брошенная женщина опасна и непредсказуема. Ну кто мог предположить, что получившая отставку любовница известного финансиста наденет на себя «пояс шахида» и с ним проникнет в его личный самолет? Кате, редактору глянцевого журнала, «посчастливилось» попасть на борт злополучного авиалайнера, она увидела только яркую вспышку – и все… А потом вместе с частью выживших пассажиров она приходит в себя… в раю. По крайней мере, им так говорят люди в белых одеждах, которые живут на этом острове. Но разве в райских кущах умирают? А смерть начинает забирать бывших пассажиров самолета. Катя понимает: она должна любым способом выбраться с острова. У всех оставшихся в живых возникают одни и те же вопросы. Кто им устроил этот «рай»? И почему здесь гибнут люди?

Год издания: 2013

Цена: 33.99 руб.



С книгой «Достучаться до седьмого неба» также читают:

Предпросмотр книги «Достучаться до седьмого неба»

Достучаться до седьмого неба

   Брошенная женщина опасна и непредсказуема. Ну кто мог предположить, что получившая отставку любовница известного финансиста наденет на себя «пояс шахида» и с ним проникнет в его личный самолет? Кате, редактору глянцевого журнала, «посчастливилось» попасть на борт злополучного авиалайнера, она увидела только яркую вспышку – и все… А потом вместе с частью выживших пассажиров она приходит в себя… в раю. По крайней мере, им так говорят люди в белых одеждах, которые живут на этом острове. Но разве в райских кущах умирают? А смерть начинает забирать бывших пассажиров самолета. Катя понимает: она должна любым способом выбраться с острова. У всех оставшихся в живых возникают одни и те же вопросы. Кто им устроил этот «рай»? И почему здесь гибнут люди?


Мария Жукова-Гладкова Достучаться до седьмого неба

   Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Глава 1
Клеопатра

   Я опоздала на самолет и стояла в аэропорту Ниццы. Я опоздала на самолет впервые в жизни. Правда, я впервые в жизни летела одна, хотя мне уже двадцать пять лет. Но так получалось. Я приехала в Петербург из маленького городка, отмеченного только на самых крупных картах. У меня нет высшего образования, только одиннадцать классов провинциальной школы! Я приехала в город на Неве после победы на конкурсе красоты. Я воспользовалась шансом, который мне дала судьба. Знаете, с чем и в чем я приехала? У меня даже чемодана не было! У меня дамской сумочки не было! Никакой! Был армейский рюкзак, еще дедушкин, и полиэтиленовый пакет. И я закрепилась в Петербурге. Чего мне это стоило…
   Начинала моделью – и стала довольно востребованной. Потом встретила строительного магната Владимира Станиславовича и три года прожила с ним. Он был против модельной карьеры. Я сидела дома, занималась домашним хозяйством, организовывала вечеринки. Это не говоря про массаж, маникюр, фитнес-центр, спа-центр и сопровождение того же Владимира Станиславовича на различные мероприятия. Я его ни у кого не уводила. Я вообще никого ни у кого не уводила. И я любила Владимира Станиславовича! Я не могу жить с мужчиной, не испытывая к нему никаких чувств! Меня все девчонки за это ругали. Я могла бы давно быть замужем, но я не могу без любви! Но Владимир Станиславович на мне не женился.
   В мои двадцать четыре, когда мне уже было поздно возвращаться в модельный бизнес, Владимир Станиславович отправил меня в отставку. Он купил мне однокомнатную квартиру в «брежневке», отдал все мои вещи, которые занимают большую часть единственной комнаты, и, так сказать, пустил в свободное плавание. При расставании Владимир Станиславович заявил, что беспокоится обо мне и о моем будущем. Он расстается со мной ради меня! Я, видите ли, закисну дома! Я должна изменить свою жизнь. Он прямо заявил, что у меня, с моими организаторскими способностями, неплохие шансы устроиться в жизни без спонсора.
   Что я пережила… Сколько слез пролила… Но смогла взять себя в руки. Уж очень хотелось щелкнуть Владимира Станиславовича по носу. Для начала я устроилась на работу в один глянцевый журнал, с которым теперь активно конкурирует мой собственный.
   Да! Да! У меня теперь есть собственный журнал. Да, его мне купил Владимир Станиславович – но только после того, как я проявила себя! Мы пересекались с моим бывшим сожителем на мероприятиях, куда я приходила в качестве корреспондента глянцевого журнала, потом пересеклись на горнолыжном курорте, куда я тоже приехала работать…
   Я благодарна Владимиру Станиславовичу. Никто не сделал для меня столько, сколько сделал он. Он придал мне ускорение, которое мне требовалось. Он в самом деле сделал мне доброе дело. Он расстался со мной, оторвал меня от себя ради моего же блага. Владимир Станиславович пожертвовал своей блажью ради моего будущего. Может, это и есть любовь? Или это старость? Мне было очень приятно, когда на свое двадцатипятилетие я получила от него подарок с вложенной открыткой, на которой была одна фраза: «Катенька, я тобой горжусь!»
   И ведь работаю я сама! Часто по четырнадцать часов в день. Но мне это нравится! Купив журнал, Владимир Станиславович нанял очень толковую даму пятидесяти двух лет, полную сил и энергии. Вначале она относилась ко мне настороженно, как, впрочем, и я к ней, но потом мы подружились, несмотря на то что я годилась ей в дочери. Но мы обе делаем общее дело. У нее, как и у многих наших женщин предпенсионного и пенсионного возраста, были проблемы с поиском работы – несмотря на опыт, квалификацию, умение и желание работать. У меня было страстное желание проявить себя, показать, что я чего-то стою (и показать не только Владимиру Станиславовичу). Мы обе учились, мы хотели учиться и добиться успеха. Мы хотели сделать наш новый журнал прибыльным. Издательский бизнес очень сложен – и я в процессе работы узнавала все эти сложности. Но я очень хотела делать журнал, хотела признания, хотела, чтобы меня воспринимали не как чью-то любимую женщину (а то и просто живую игрушку), а как главного редактора журнала. Да, Владимир Станиславович купил мне его, но я создаю его сама с командой единомышленников, по крохам постигая профессиональные тайны.
   Моя коллега предложила печатать журнал в двух вариантах – глянцевом и дешевом, на газетной бумаге, для более широкой аудитории. Пусть читают школьницы и пенсионерки, матери семейств и одинокие женщины. А глянец, с большим количеством фотографий и несколько другой рекламой, ориентируем на обеспеченных женщин, но тоже желающих как-то изменить свою жизнь. Очень многих из них – как из первой группы, так и из второй – интересует, как найти мужа (первого или нового) или, по крайней мере, любовника. Мне самой есть что сказать по вопросам поиска, и мы решили печатать истории тех, кто нашел, и тех, кто еще ищет, – чтобы другие женщины не повторяли их ошибок и использовали удачные ходы. В первом номере мы рассказали о новом горнолыжном курорте, где побывала зимой я, с упором на поиск мужчины на горнолыжных курортах в целом и на этом в частности – чтобы читательницы сами решали, ехать туда за мужьями/любовниками или не ехать. Мы описали, кого там можно встретить. Владимир Станиславович с партнерами разместил у нас рекламу. Мы сами нашли еще нескольких рекламодателей.
   Первый тираж разошелся за два дня. Мы сделали допечатку. Главный редактор глянцевого журнала, в котором я начинала свою издательскую карьеру, позвонила и назвала меня предательницей. Я пожелала ей счастья в личной жизни и сказала, что конкуренция в профессиональном плане только пойдет нам обеим на пользу. А сама подумала, что мы очень правильно выбрали ориентацию издания – журнал для женщин, которые находятся в поиске. Таких женщин – большинство, причем среди всех социальных слоев, возрастов и профессий.
   Во время подготовки третьего номера моя коллега честно призналась мне, что всегда с презрениям относилась к «олигархическим женщинам» и только злорадствовала, когда слышала, как одна брошенная выкинулась из окна, а другая перерезала вены в ванной. У меня никогда не было желания покончить с собой. Я слишком люблю себя для этого. Но… на каком-то жизненном этапе мне было очень плохо. Себя было жалко. Я проклинала Владимира Станиславовича, но пошла не резать вены, а работать. Владимир Станиславович правильно оценил мои возможности и мой характер.
   А мама до сих пор звонит и спрашивает, когда же я наконец выйду замуж. Мне с детства мама и бабушка внушали, что главное для женщины – это удачно выйти замуж. Теперь я так не думаю. Теперь я думаю, что работать надо обязательно. Если у тебя есть работа, ты независима от мужчин материально, у тебя есть дело, которым ты занята и увлечена, то и отношения с мужчинами складываются по-другому. К тебе по-другому относятся. Нужно быть успешной самой по себе. Но и любви тоже хочется… Любви, а не спонсора!
   Любовь вроде бы появилась на том самом горнолыжном курорте, которому мы посвятили первый номер журнала, потом исчезла, потом возникла на мое двадцатипятилетие, потом опять пропала. Любовь эта из спецслужб. Возможно, опять на каком-то ответственном задании. Но я не исключаю, что у этой любви в разных городах (а то и странах) семеро по лавкам от семи разных женщин. Из-за него я тоже какое-то время страдала, но с работой по четырнадцать часов в день на страдания времени почти не остается. Я засыпаю мгновенно, едва доношу голову до подушки!
   Владимир Станиславович позвонил мне недели две назад и спросил, не хочу ли я поприсутствовать на дне рождения одного очень богатого человека, который будут справлять на Лазурном Берегу во Франции.
   – В какой роли? – тут же спросила я.
   – Ну конечно, как главный редактор и владелица популярного глянцевого журнала! – воскликнул Владимир Станиславович. – Тебя уже все воспринимают в новом статусе, Катенька. Ты больше не модель, не моя подруга, ты – самостоятельная и успешная женщина. И ты должна подавать себя только так! И слушать мои советы. Я же всегда давал тебе только хорошие советы, не правда ли? Хотя ты их вначале всегда воспринимаешь в штыки.
   Я усмехнулась, но спросила, что мой бывший сожитель посоветует мне делать на дне рождения этого богатого человека.
   – Работать по профилю твоего журнала, – как само собой разумеющееся ответил Владимир Станиславович. – Вы же ориентируетесь на женщин в поиске? Вот и напишешь про празднование дня рождения богатого мужчины, на котором можно – или нельзя – вести поиск. Это на твое усмотрение. Мне, кстати, будет интересно потом почитать, что ты решишь.
   – Там будет много одиноких богатых мужчин?
   – Да. И много женщин – без мужчин. Юбиляр любит приглашать всех по одному, то есть без жен и любовниц, а также успешных женщин, и смотреть, что получится. Конечно, основная масса девушек будет из модельного бизнеса, но будут и с телевидения, из газет и журналов, балерины, певицы… Я уже говорил с юбиляром насчет тебя. Скоро тебе должны прислать приглашение.
   – Вы предупредили, что я буду писать о его дне рождения?
   – Да, конечно. Думаю, что его помощники сейчас изучают уже вышедшие номера твоего журнала. Я уверен, что они им понравятся и юбиляр захочет видеть у тебя свою рекламу, включая скрытую.
   – А если не понравятся? Не будет ни приглашения, ни рекламы?
   – Не факт, – тут же нашелся Владимир Станиславович. – Реклама может и появиться. Но ты помнишь, что я застолбил первый разворот и четвертые страницы?
   Приглашение пришло вместе с билетом на рейсовый самолет. У юбиляра, естественно, имелся свой самолет, но я не попадала в разряд избранных, которые полетят на нем. Я понимала, что на юбилее будут присутствовать и другие обладатели собственных самолетов, но я пока не была знакома ни с кем из них.
   Получилось так, что я впервые летела одна. До приезда в Петербург из родного провинциального городка я на самолетах не летала ни разу. Потом я летала с Владимиром Станиславовичем – на курорты, на футбол в Англию, на какие-то деловые встречи, то есть он вел переговоры, я ходила по магазинам. Один раз, после расставания с ним, я летала на горнолыжный курорт с моей нынешней конкуренткой, главным редактором другого глянцевого журнала.
   На этот раз долетела я нормально, в аэропорту Ниццы взяла такси и отправилась в гостиницу, где мне на три ночи был забронирован номер. Мы с моей коллегой решили, что я как раз осмотрюсь, чтобы приехать в эти места в августе и собрать материал для нашего журнала. Говорят, что в августе в этих местах самый большой наплыв дичи и охотниц. Как раз своими глазами посмотрю, так это или не так.
   Но ближайшим пунктом программы был день рождения. Естественно, следовало прибыть в дорогом вечернем платье. Ничего нового я покупать не стала, благо, что платьев после расставания с Владимиром Станиславовичем мне хватит на несколько лет. Следовало только покопаться в огромной куче одежды и обуви, занимающей у меня большую часть комнаты, как я уже говорила. У меня не доходят руки все это разобрать и разложить. Роюсь по мере необходимости. Но хоть не надо в ближайшем будущем тратить время на магазины! После расставания с Владимиром Станиславовичем я думала, что не надо тратить деньги… Теперь мне стало дороже время.
   Из гостиницы гостей забирали специально присланные лимузины. Я очутилась в одном с тремя «Вишенками», очередной девчоночьей группой. Оказалось, что Сюзанна, Регина и Камелия (на самом деле – Света, Рита и Кира) зачитывают мой журнал до дыр. Мне было приятно.
   Зачем продюсеры меняют девочкам имена? Почему они не могут петь под своими собственными? Я-то понятно почему представляюсь Катей. То есть мне кажется, что нормальному человеку должно быть понятно. Я ненавижу данное мамой имя (Клеопатра). Мама звала меня Клепой. Клеопатра Ивановна Левченко – это, по-моему, кошмар. Но мама почему-то считала, что имя Клеопатра будет привлекать мужчин, а она, как уже говорилось выше, очень хотела, чтобы я удачно вышла замуж. Хотя, если вспомнить судьбу самой известной Клеопатры… В модельном агентстве, где я успела потрудиться, использовали мое настоящее имя. Там оно, так сказать, пришлось ко двору. Не нужно было ничего придумывать, когда меня «засвечивали». Но по жизни…
   Мы быстро доехали с «Вишенками» до особняка юбиляра, они отправились готовиться к выступлению, а я прошла на огромную лужайку перед домом. Хотя лужайку, наверное, в данном случае следовало бы именовать полем. Гости были разодеты в пух и прах. Думаю, что на этой вечеринке были представлены все последние коллекции европейских домов моды. Переливались и сияли драгоценные камни в оправах из золота и платины. Если взглянуть со стороны, отойдя хотя бы на край лужайки (или поля), то создавалось впечатление, что на ней собрались жар-птицы (женщины) и пингвины (мужчины в смокингах). Но я держала свое мнение при себе.
   Не думаю, что на дне рождения собралось много людей, которые пришли просто отдохнуть и поразвлечься. Как и на большинстве тусовок, целью было попасться на глаза кому надо, а потом получить что-то для себя. Эти цели преследовали и мужчины, и женщины. Кто-то использовал возможность встретиться в неофициальной обстановке и обговорить какую-то сделку.
   Кое-кто из гостей размещался в доме юбиляра, но даже такого дворца на всех не хватало, да и, возможно, юбиляр не желал селить у себя всех. У ряда приглашенных имелись свои дворцы или просто особняки в этих местах, кое у кого – даже в пешей досягаемости, но они, естественно, не ходили пешком даже на такие расстояния. Самых скромных гостей, типа меня и «Вишенок», разместили по гостиницам.
   Праздник был запланирован на открытом воздухе. Погода позволяла. Но я догадывалась, что на случай непогоды тут тоже было что-то предусмотрено. Наверняка натягивалась какая-то крыша. Гостей было много, и усадить всех в доме, даже в огромном обеденном зале, не представлялось возможным. И сцену там было не поставить. То есть там имелось небольшое возвышение, но не такое грандиозное сооружение, сделанное по последнему слову эстрадной техники, как то, что воздвигли на лужайке.
   Столы были рассчитаны на двенадцать человек, перед каждым посадочным местом лежала карточка с именем гостя. По прибытии всем вручали номерок – чтобы гость точно знал, к какому столу идти. Насколько я поняла, столы у сцены предназначались для близких друзей или самых дорогих гостей. Я сомневалась, что у такого человека могут быть близкие друзья. Среди дорогих (во всех смыслах) гостей узнала кое-кого из политиков и чиновников. Следующие ряды занимали бизнесмены (кое-кого я знала по фотографиям), потом, так сказать, люди искусства в широком смысле, к которым была причислена и я. Признаться, я ожидала, что рассадка будет другой, то есть не будет четкого разделения на бизнес и искусство. Также я ожидала, что за каждым столом будет по шесть мужчин и шесть женщин, но это тоже оказалось не так.
   Официальная часть с тостами длилась не очень долго. Потом началась пьянка с обжорством под пение приглашенных артистов. В это время представители каждого мира вели деловые разговоры – или, по крайней мере, я так решила. Через три часа после начала праздника, хорошо выпив, закусив и поговорив о делах, народ стал перемещаться между столами, знакомиться, общаться. Вот тут все начали пересаживаться.
   Владимир Станиславович тоже присутствовал, мне несколько раз подмигнул, но время мое не отнимал. Я знакомилась с народом обоего пола, общалась и смогла предварительно договориться о предоставлении рекламных площадей двум потенциальным рекламодателям. Также я пришла к выводу, что на такой тусовке можно легко найти партнера на одну ночь. Я получила четыре соответствующих приглашения, причем не прямо в лоб, а поданных так, что их можно было принять или не принять, никого не обидев. Я не приняла. Партнеров для серьезных личных отношений здесь не искали. Для деловых искали. О любви из присутствующих тоже, похоже, никто не мечтал (кроме меня, идиотки). Мечтали о больших деньгах, яхтах, особняках во всех частях света, теплом месте на высокой чиновничьей должности или в какой-нибудь политической партии, проходящей в Государственную думу.
   Конечно, не обошлось без драки (разве какое-то большое сборище на Руси может пройти без нее?), без танцев, без песнопений пьяных гостей. Меня всегда поражает, как наши люди, напившись водки в жару, могут петь «Ой, мороз-мороз», но ведь поют же!
   Я познакомилась с несколькими дамами, обменялась телефонами. Дамы заявили о своей готовности дать интервью моему журналу. Услышав мой разговор с одной из потенциальных героинь, один сильно пьяный господин в смокинге заявил, что тоже готов дать интервью женскому журналу с советами мужчины. Я взяла его визитку. Женщинам явно будет интересно послушать и мужское мнение по поводу того, где мужчин искать и как ловить в сети. Я сделала несколько снимков украдкой, чтобы было чем оживить репортаж о дне рождения.
   Но это только я думала, что украдкой. Ко мне подошел мужчина лет пятидесяти с явно военной выправкой, коротким ежиком седых волос и жестким взглядом серых глаз. Представился начальником службы безопасности одного из близких друзей юбиляра. Правда, был в смокинге, как гости, а не в пиджаке, как молодые секьюрити, к гостям близко не подходившие.
   – Фотографировать запрещено, – сказал он.
   Я тоже представилась и пояснила, что прибыла сюда для подготовки репортажа о дне рождения, о чем юбиляр знает. Сергей Семенович (как назвался мужчина) на мгновение задумался, потом предложил мне вместе с ним прогуляться к его боссу, который как раз беседовал с юбиляром.
   «Интересно, а почему ко мне подошел начальник службы безопасности другаюбиляра, а не самого юбиляра? Или тут к работе подключены службы безопасности всех друзей? Это случайно не опрометчивое решение?»
   Но спорить я не стала. Я подхватила Сергея Семеновича под подставленный локоть и поразилась крепости мышц. Вообще он не смотрелся накачанным, как молодцы-секрьюрити. Сергей Семенович был жилистым и чем-то напоминал то ли гепарда, то ли ягуара, готового мгновенно сорваться с места. Вероятно, он прошел хорошую подготовку в каких-нибудь законспирированных спецслужбах Советского Союза в те годы, когда готовили на самом деле блестящих специалистов своего дела. Они потом организовывали революции и перевороты на разных континентах по заданию партии и правительства, а в новые времена возглавили спецслужбы у олигархов и просто очень богатых людей.
   – Клеопатра, я много о вас слышал, – юбиляр склонился над моей ручкой. – Очень рад знакомству. Наконец-то оно состоялось. Сколько гостей! Не могу уделить всем должного внимания, даже таким красивым женщинам, как вы.
   – Вы представились Катей, – тут же повернулся ко мне Сергей Семенович.
   – Мне не нравится мое имя, и поэтому я всегда представляюсь Катей, – пояснила я.
   – Дмитрий, – склонился над моей ручкой босс Сергея Семеновича.
   Лицо Дмитрия было мне знакомо из газет, я только точно не помнила, чем он занимается. По возвращении домой уточню, тем более Сергей Семенович напомнил еще и отчество, и фамилию. И Дмитрий, и юбиляр явно проводили время в спортзале (хотя точно не имели подготовки Сергея Семеновича), а также в солярии или под солнечными лучами. Не исключаю, что и у косметологов, и у пластических хирургов, к которым теперь зачастили и мужчины не только из шоу-бизнеса и не только нестандартной ориентации.
   Юбиляр праздновал тридцать восьмой день рождения, Дмитрию, вероятно, было примерно столько же. Оба были холеными брюнетами, только Дмитрия я назвала бы более ярким. Юбиляр носил небольшую бородку, Дмитрий гладко брился.
   Начальник службы безопасности тем временем уточнил у юбиляра, на самом ли деле мне дозволено писать о юбилее.
   – Да. Но, конечно, моя пресс-служба ознакомится с материалом до того, как журнал пойдет в печать. Если хотите, Клеопатра, то есть Катенька, мои сотрудники вам могут предоставить дополнительный материал. Свяжитесь с ними прямо, скажите, что нужно.
   – Она фотографировала, – сказал Дмитрий. – И я отправил Сергея Семеновича разобраться.
   «Значит, это он заметил? Когда успел-то?!»
   Меня попросили показать снимки в телефоне. Пришлось показать. Просмотрели и юбиляр, и Дмитрий, и его начальник службы безопасности.
   – Ну эти, вообще-то, можно оставить, – сказал Дмитрий. – Только больше ничего не фотографируйте.
   Юбиляр кивнул.
   – Сергей Семенович составит вам компанию до конца вечера, – заявил Дмитрий. – Он ответит на интересующие вас вопросы.
   Я пояснила направленность нашего журнала. Мужчины крякнули.
   – Ну и как? – наконец родил юбиляр. – Можно ли на моем дне рождения найти мужчину? Я, признаться, не вникнул в суть, когда Владимир Станиславович, ваш… э-э-э…
   – Бывший сожитель, – подсказала я.
   – М-да, ваш… э-э-э… в общем, Владимир Станиславович сказал, что вы – главный редактор глянцевого журнала.
   – То есть ничто другое вас не интересует? – тут же встрял Дмитрий.
   – Глянцевых журналов много, – пожала плечами я. – Мы к тому же выходим в двух вариантах – глянцевом и неглянцевом. Упор на поиск мужа, первого или нового, любовника, друга-мужчины не делается ни в каком другом журнале – по крайней мере, в той степени, как у нас. А у нас все статьи под этим углом. Есть другие журналы, например, со сплетнями – кто, с кем, как, где. Есть с упором на уход на кожей, волосами, с рассказами о новых спа-процедурах. Каждый, как может, старается привлечь покупателей.
   – Так вы ответите на мой вопрос? – посмотрел на меня юбиляр. – Как с поиском мужчины у меня на дне рождения?
   – После того как возьму интервью у всех, с кем здесь познакомилась и предварительно договорилась. Или хотя бы у половины. По-моему, здесь можно найти только мужчину на одну ночь.
   – Но эта ночь может стать самой памятной в жизни женщины, – заметил Дмитрий и мне подмигнул. – Многие мечтают получить приглашение на такой вот день рождения, чтобы эта ночь в их жизни была.
   Он меня клеит? И поэтому послал ко мне своего начальника службы безопасности?
   – Вы уверены, что этих женщин устроит одна ночь? Все надеются на большее.
   – Им остается только надеяться, – заметил юбиляр и тоже мне подмигнул.
   В это мгновение к нам подошла очень красивая девушка двадцати с небольшим лет, натуральная блондинка с длинными волосами и серыми глазами. На меня бросила оценивающий взгляд и тут же вцепилась в руку Дмитрия.
   – Дима, пойдем к озеру, – сказала она, немного растягивая гласные. Таким тоном она, вероятно, просит очередную шубу или очередную драгоценность.
   Неужели я когда-то была такой? Хотя нет. Я ничего не просила у Владимира Станиславовича. Он сам мне покупал. То есть давал деньги, и я покупала. Теперь донашиваю. Внешне я отношусь к тому же типу, что и эта девушка. Мы во вкусе Дмитрия? Поэтому ко мне и был отправлен Сергей Семенович?
   – К какому озеру? – удивленно спросил юбиляр. – У меня на участке нет озера. Бассейн есть.
   Вскоре выяснилось, что девушка имела в виду Средиземное море, выход к которому на самом деле имелся на участке. Девушка удивленно хлопала глазами. Ресницы, по-моему, были накладные.
   Дмитрий все-таки пошел к «озеру», юбиляра под локоток подхватил кто-то из деловых мужчин, мы остались с Сергеем Семеновичем.
   – Ну, что делать будем, Катя-Клеопатра? Погуляем или рассказать что-нибудь?
   – Из вашего спецназовского прошлого? Вы в каком звании? Какими языками владеете? В каких странах выполняли интернациональный долг, или как там это называлось в советские времена?
   Сергей Семенович развернулся, оказался напротив меня и теперь смотрел мне прямо в глаза. Смотрел задумчиво. Вероятно, он привык к тому, что девушки-блондинки с модельной внешностью типа меня – полные дуры. Только что один пример подходил, правда, та была бледная, а я – загорелая. Знаю, что загар мне идет, и поэтому поддерживаю его круглогодично, даже теперь, с этой сумасшедшей работой!
   – Катя, какое у тебя образование? – спросил Сергей Семенович.
   – Средняя школа, – ответила я и пояснила, где эта школа находится.
   Однако больше мы поговорить не смогли. К Сергею Семеновичу подскочила женщина лет тридцати, слегка полноватая брюнетка. Женщина была красивой, яркой, но очень несчастной. Мне показалось, что я где-то видела ее раньше. Хотя если она бывает на тех же тусовках, на которые я сопровождала Владимира Станиславовича…
   – Сергей Семенович, ну помогите мне, пожалуйста! – воскликнула она, не обращая на меня внимания. – Ну вы же знаете, что я его люблю! А эта шалава белобрысая только и думает, как побольше отхватить!
   – Маргарита, ты – умная женщина, – сказал Сергей Семенович теплым тоном, как будто разговаривал с любимой дочерью. – Ну пойми ты, что все. Все! Закончились ваши отношения. К сожалению, не ты первая и не ты последняя. И вообще как ты сюда-то пробралась?
   – Это уж мое дело, – отмахнулась неизвестная мне Маргарита. – Сергей Семенович, ну проводите меня к нему! Вы только подведите, а там уж я сама справлюсь!
   Маргарита вцепилась в начальника службы безопасности мертвой хваткой и потащила его прочь. Оба обо мне забыли. Сергей Семенович даже не оглядывался. Решил, что я не представляю угрозы для босса? Ну а я пошла тусоваться с народом. Записала пару интервью пьяных женщин на диктофон, туда же пошли советы пьяных мужчин и спор мужчин с женщинами.
   Больше в тот вечер я не видела ни Сергея Семеновича, ни Маргариту, ни Дмитрия с блондинкой. Юбиляр мелькнул пару раз, но всегда находился в окружении каких-то гостей. К лимузину, доставившему меня в гостиницу, меня провожал мой бывший сожитель Владимир Станиславович. Сам он остался на мероприятии.

Глава 2
Сергей Семенович

   Сергей Семенович прекрасно помнил, как в жизни его босса появилась Маргарита. Как она появилась в его собственной жизни… Она была не во вкусе босса. Она была в его вкусе! Но… Женщина босса – табу. Можно смотреть, нельзя трогать. А Маргарита сразу же стала относиться к нему, как к отцу. Да, по возрасту он годился ей в отцы, но видел в ней не дочь, а женщину… А она бегала к нему за советом. И бегала плакать на его плече. Он ее жалел. Он был готов ей помогать оставаться с другим… Маргарита любила его босса, Сергей Семенович любил Маргариту.
   За Маргариту попросил старый товарищ босса. Ох уж этот старый товарищ… Финансовый гений. Они вместе учились с боссом, еще в советские времена. Были лучшими студентами группы, потока, курса, всего института.
   Сергей Семенович встречался с деканом, очень толковым дядькой, своим ровесником. В те годы, когда два будущих финансиста еще являлись студентами, будущий декан работал простым преподавателем. Но хорошо помнил и босса Сергея Семеновича, и второго парня.
   Дмитрий, глава финансовой группы, в которой Сергей Семенович возглавлял службу безопасности, был очень талантливым студентом. Его товарищ был гениальным. Так сказал декан. И рассказал о том, как советовался с этим финансовым гением в девяностые годы.
   Гений создал одну из самых известных финансовых пирамид. Но смог вовремя исчезнуть, в отличие от многих пирамидостроителей, отправившихся в места не столь отдаленные. Его ищут до сих пор – или уже не ищут. Гений жив и здоров, живет где-то на Западе – или не на Западе. Задание выяснить это Сергей Семенович не получал. Возможно, босс это и так знал. Или знал, как в случае необходимости связаться с сокурсником. Задачей Сергея Семеновича был сбор информации о Маргарите, младшей сестре гения. Начальник службы безопасности всегда собирал информацию о женщинах, появляющихся рядом с боссом, как, впрочем, и не только женщинах.
   Гениальный товарищ позвонил Дмитрию, боссу Сергея Семеновича, и попросил взять под свое крылышко Маргариту, мечтавшую стать актрисой. Просто попросил ввести ее в нужный круг. Не надо было оплачивать ее роли, как делают иногда богатые мужья для своих жен. Финансовый гений легко мог сделать это сам. Но Маргарита этого не хотела. Она хотела получать заслуженные гонорары, но ей нужен был небольшой толчок. Подобное сам гений организовать не мог, так как в России давно не показывался и не собирался. У него не было нужных связей. Прошлые связи он потерял, а некоторые старые знакомые, вероятно, вспоминали его совсем не добрым словом. Его помощь могла пойти сестре во вред. Маргарите нужно было встретиться с определенными людьми, принимающими решения в мире кино.
   Босс для начала дал задание собрать информацию о Маргарите. Сергей Семенович собрал. Только в ее биографии было мало интересного. У них с финансовым гением оказался общий отец, гений был сыном законной жены, а Маргариту общий папа прижил от любовницы, и она носила фамилию матери. Перед смертью отец попросил законного сына позаботиться о младшей сводной сестре. Он и заботился. Но Маргарита хотела пробиваться сама. Она была очень упорной и трудолюбивой девушкой.
   Информация о ее старшем сводном брате оказалась во много раз интереснее. Декан снимал перед ним шляпу – и был ему благодарен. Сразу же после появления финансовых пирамид (которые тогда еще так не именовали) преподаватель, узнав фамилию своего лучшего студента, решил обратиться к нему за консультацией. Куда и сколько вкладывать?
   Бывший студент дал толковый совет – вложиться сейчас можно в несколько мест, но после получения первых дивидендов деньги забрать и больше не вкладывать. Довольствоваться первой полученной прибылью и ежедневно перечитывать «Сказку о рыбаке и рыбке».
   Декан так и сделал. На полученную прибыль они с женой купили стиральную машину, на которую никогда не хватало денег. Жена хотела снова вложиться, но декан помнил слова своего гениального студента и ежедневно напоминал жене о рыбаке и рыбке. И о старухе напоминал из той сказки. Жена кричала, плакала, но декан был тверд. Но как зато она потом гордилась мужем… Когда знакомые отправлялись в больницы с сердечными приступами и инсультами… Когда ходили отмечаться в какие-то непонятные очереди в надежде получить хоть сколько-то из кровных вложенных денег. Знакомые вспоминали, как отказывали себе во всем, чтобы вложить лишнюю копейку в надежде получить не только новое корыто. Супруга декана смотрела на новую стиральную машину и радовалась. Она удовлетворилась одним корытом, не отказывала себе в еде. Мужа называла гением. Он скромно помалкивал и таинственно улыбался.
   Занимаясь прошлым гениального брата Маргариты (которое на самом деле было интересным!), Сергей Семенович выяснил, что этот тип обожает сложные схемы. Ему неинтересно, если все получается легко и просто. Нет, все должно быть очень изощренно запутано! Может, поэтому он и гений? У гения же должны быть отклонения и не очень здоровая голова – с точки зрения нормального человека, каким себя считал Сергей Семенович. Еще гений любил эксперименты – любого плана. Может, ему было просто скучно?
   Маргарита никакими финансовыми пирамидами не интересовалась. Ее занимала карьера актрисы, причем сделанная не через постель. Она хотела играть, а не спать со старыми похотливыми режиссерами.
   И играла! Ее быстро оценили. Она стала очень известной актрисой второго плана. Главных ролей ей не давали, да и она сама понимала, что лучше всего у нее получаются эпизодические роли. Она могла ярко блеснуть в эпизоде, на который все зрители обращали внимание, который обязательно упоминали критики. Маргарита реально оценивала себя. Вероятно, она решила не дергаться и наслаждаться тем, что есть. Предложения были, она не сидела без работы. Постоянно сниматься в эпизодических ролях лучше, чем раз блеснуть в главной и не получать больше никаких предложений. Под нее даже стали писать маленькие роли. Ее приглашали на всевозможные презентации, закрытые мероприятия, у нее имелись личные поклонники.
   Но она влюбилась в Дмитрия. Серьезная, целеустремленная, чистая девушка влюбилась в главу финансовой группы. В развратного, испорченного, избалованного, пресыщенного почти сорокалетнего мужика, который ни разу не был женат и не собирался. Сергей Семенович реально оценивал своего босса. Маргарите не нужны были его деньги, ей был нужен сам Дмитрий. Сергей Семенович это видел. И еще он знал, что Маргарита совершено не во вкусе босса.
   Но тот уложил ее в постель. Или она легла сама. Легла по любви… Хотела отдаться любимому мужчине, подарить ему себя. Но она быстро надоела боссу из-за своей щенячьей преданности. Надоела своей любовью… Не смог Дмитрий оценить чувства девушки. Не смог или не захотел. Ему не требовались осложнения, а с Маргаритой можно было иметь только серьезные отношения. Это босс понимал. Но он не хотел ничего серьезного.
   «Зачем ты тогда вообще ее трахал? Зачем давал ей какую-то надежду?» – хотелось крикнуть Сергею Семеновичу, но он, конечно, этого не делал. Он жалел Маргариту. Он подставлял ей плечо. А она не понимала, что творилось у Сергея Семеновича внутри… Он не показывал. Считал, что не имеет права этого делать. Из-за самой Маргариты. В данном случае на босса ему было уже плевать.
   Сергей Семенович не понимал, на что еще надеется Маргарита. Ведь умная же девушка! Или любовь слепа? Она еще верит, что Дмитрий вернется к ней? Зачем она приехала во Францию? Ведь сколько сил и денег потратила! И ведь у нее нет лишних денег. Она не брала у Дмитрия и у брата. Она сама зарабатывала! Не то что блондинки босса…
   Сергей Семенович не знал, как помочь Маргарите. С боссом говорить было бессмысленно. И не дело Сергея Семеновича лезть в личную жизнь босса. Если бы какая-то дамочка представляла опасность и Сергей Семенович мог это аргументированно доказать – другое дело. Босс бы его выслушал. И послушал бы! Потому что знал: Сергей Семенович зря предупреждать не будет. Поменял бы одну блондинку на другую. Не проблема. Не было у босса проблем с женщинами. Но у Маргариты проблема имелась. Она по-настоящему страдала.
   Ну почему бы ей не найти себе нового мужчину на этом юбилее? Вон сколько желающих! Вон какими глазами на нее смотрят мужики! Богатые, высокопоставленные мужики! Сергей Семенович был готов пожертвовать своими чувствами ради счастья Маргариты и указывал ей на тех, кто явно ею интересовался. Но ей был никто не нужен, кроме босса. Как и Сергею Семеновичу был не нужен никто, кроме Маргариты.

Глава 3
Клеопатра

   Утром все шло не так. Почему-то много времени заняла выписка из отеля. Все мои предыдущие выписки из всех отелей за границей проходили без сучка без задоринки. Но тут молодой человек заполнял кучу каких-то бланков, просил меня прочитать, потом подписать. Денег, правда, с меня никаких не требовали. Суть всех подписанных мною документов, насколько я понимаю, заключалась в том, что я «претензий не имею». Может, это инициатива юбиляра? Или кого-то из его подчиненных? Но факт в том, что я вышла из гостиницы значительно позднее, чем планировала.
   На пути в аэропорт дорогу перегородила какая-то фура. Образовалась огромная пробка, все сигналили, высовывались из окон, орали на разных языках. Но сделать ничего было нельзя, оставалось только ждать.
   В результате самолет на Петербург улетел без меня. Я понимала, что предъявлять претензии кому-либо бессмысленно. Следовало выяснить, на какой ближайший рейс я могу купить билет, а потом решать, ждать ли мне в аэропорту или отправляться на поиски гостиницы.
   Но тут я заметила группу граждан, шествующую по аэропорту. Возглавлял ее финансист Дмитрий с виснувшей на нем вчерашней блондинкой. В группу входили щебечущие «Вишенки» в сопровождении полного лысеющего мужчины какой-то восточной внешности, три крепких молодца (вероятно, телохранители), следовавшие рядом с Дмитрием, но оттесняемые блондинкой; Сергей Семенович отсутствовал. Правда, в задних рядах шла Маргарита с понурым видом. Она была в каком-то свободном летнем плащике и показалась мне еще более пухленькой, чем вчера. Нельзя с такой фигурой носить такие плащики. Или она беременна?! Еще в группу входили три неизвестных мне мужика делового вида: один – постарше, лет сорока, двое – помоложе, явно до тридцати. Все трое были с сумками для ноутбуков (вероятно, с ноутбуками), самый старший еще и с кейсом. Странно, но багаж отсутствовал у всей компании. Девушки были с дамскими сумочками, но ведь они явно прилетели во Францию не только с ними? Или они на какой-то прогулочный вылет? Не в Петербург?
   Первым меня заметил Дмитрий, сканировавший взглядом зал. Не знаю уж, с какой целью, вероятно, поиска знакомых или просто красивых женщин, на которых мог отдохнуть его взгляд. Ухо отдохнуть не могло, так как блондинка говорила беспрерывно. Возможно, поэтому финансист и сканировал окрестности, чтобы хоть как-то отвлечься.
   Дмитрий расплылся в улыбке. Тут меня заметили «Вишенки», радостно завизжали и замахали руками. Сопровождавший их восточный мужик (продюсер?) осмотрел меня суровым критическим взглядом. Лицо блондинки исказилось, Маргарита взглянула на меня совершенно бесстрастно. Или не помнит? Не обратила вчера внимания? Вполне ведь могла не обратить. Она не посчитала меня конкуренткой. Трое деловых мужиков осмотрели оценивающе, но не выразили ни одобрения, ни критики – никоим образом. Телохранители мазнули ничего не выражающими взглядами. Я не представляла угрозы. По крайней мере, им и их боссу.
   – Здравствуйте, Клеопатра, то есть Катенька! – На этот раз Дмитрий мне ручку не целовал, так как с висящей на нем блондинкой сделать это было невозможно. – Рейс ждете?
   Я сказала, что ждать мне уже нечего.
   – Так полетели с нами! – радостно воскликнул Дмитрий.
   Блондинка посмотрела на меня с ненавистью. Если бы взглядом можно было убить, я бы уже лежала бездыханная. «Вишенки» захлопали в ладоши и опять завизжали. Маргарита не отреагировала никак. Она была словно не здесь, не с нами. Может, успокоительное принимала? Все сопровождавшие Дмитрия мужчины стояли с ничего не выражающими лицами. По-моему, им было все равно, полечу я в их компании или не полечу.
   – Куда? – спросила я.
   – Вы же из Петербурга? – Я кивнула. – Мы в Петербург летим. На моем самолете, – добавил Дмитрий. – Понимаете, Клеопатра, то есть Катенька, некоторые люди нашей страны, включая меня, оказались на таком жизненном этапе, когда личный самолет иметь удобнее и дешевле. Моя жизнь какое-то время тому назад превратилась в сплошные перелеты – и я купил самолет.
   – Неужели дешевле, чем летать рейсовыми? – удивилась я, делая себе пометку, что это нужно будет упомянуть в журнале. Кстати, неплохо будет сфотографировать и внутреннее убранство. Я слышала, что интерьер «Боинга» одного нашего олигарха из первой десятки обошелся в два раза дороже, чем сам самолет.
   – Я же не экономическим классом летал, – как само собой разумеющееся заявил Дмитрий. – И не один.
   Я улыбнулась.
   – Так полетите?
   – Полечу. Что-нибудь где-нибудь нужно оформлять?
   – Нет, конечно. То есть только пройти паспортный контроль. С багажом сейчас ребята разберутся. Наш-то прямо к самолету подвозят. Коля, – Дмитрий повернулся к одному из молодых деловых мужиков с ноутбуками.
   – Понял, – сказал Коля, подошел ко мне и взялся за ручку чемодана на колесиках. – Разрешите? Я все сделаю.
   Коля забрал мой чемодан и куда-то ушел, я осталась с сумкой, которую собиралась брать в салон. Основное место в ней занимал ноутбук, также там лежали документы, кошелек и косметичка.
   Паспортный контроль тоже был не такой, к которому я привыкла. Наши паспорта забрал какой-то служащий аэропорта и вскоре вернул с дежурной улыбкой. Никакую очередь к пограничникам стоять не пришлось. Нашу ручную кладь тоже никто не просвечивал, нас самих через рамку не прогонял. Вероятно, французам было все равно, что русские несут в частный самолет. Тут привыкли к русским и частным самолетам. Процедура была отработана. Правда, к самолету пришлось идти пешком.
   Это был «Боинг-737». На земле у трапа нас встречала улыбающаяся стюардесса-брюнетка. Интересно, Дмитрий кого все-таки предпочитает? Маргарита и блондинка относились к совершенно разным типажам. Я была одного типажа с его последней пассией. Стюардесса имела модельную фигуру, но была другой масти. «Вишенки» красили волосы в какой-то оттенок малинового. Насколько я знала, их группу все сразу же узнавали по странному цвету волос.
   Внутри салон был полностью переделан. Таких удобных и широких кресел я в самолетах не видела никогда, пристежные ремни были сделаны из крокодиловой кожи. В хвостовой части, как мне сказали, находились спальня, душевая и туалет. Еще один туалет был у кабины пилотов, там же располагалась кухня.
   К нам вышел командир корабля, очень вежливо поздоровался со всеми, пожелал приятного полета и отправился в кабину. Стюардесса закрыла дверь в самолет и осталась с нами в салоне.
   Взлетели без проблем. Дмитрий сидел рядом с блондинкой в первом ряду, рядышком примостились «Вишенки» с продюсером. Я была в одиночестве, трое деловых мужиков тихо общались между собой. Двое телохранителей сидели в креслах, один отправился к стюардессе. Возможно, будет помогать разносить обед. Маргарита в одиночестве устроилась в самом конце салона. Мне было ее жалко. Я не была с ней знакома, я видела ее всего второй раз в жизни, но поняла, что Дмитрий ее бросил, а она его до сих пор любит.
   Я сама совсем недавно была в такой ситуации. Года еще не прошло! Правда, после трех лет совместного проживания с Владимиром Станиславовичем моя любовь к нему прошла, но была привязанность, симпатия, благодарность. Я жила с ним, потому что хотела жить с ним! Мне было с ним комфортно. Если бы у него начались какие-то проблемы, я не убежала бы к другому мужику, я бы поддержала. Но он решил иначе… Он любил меня – и поэтому фактически заставил меня жить своей, а не его жизнью. Я всегда буду ему за это благодарна! И еще мне говорили, что он хотел бы, чтобы я вернулась – но не примет меня назад. У него сейчас другая женщина. Интересно, ей он поможет сделать карьеру? И сможет ли она сама? Мы с ним друзья, иногда встречаемся и обедаем вместе.
   Но Владимир Станиславович поступил со мной порядочно. Он отдал мне все мои вещи, он купил мне квартиру, пусть и однокомнатную, и в «брежневке». Он не выбросил меня на улицу. Большинство девчонок просто выбрасывают. И старых жен, с которыми прожили по много лет, тоже выбрасывают. Я не знала, как Дмитрий поступил с Маргаритой. Я сомневалась, что все было так, как между мною и Владимиром Станиславовичем. Может, сходить к ней на заднее сиденье? Поддержать хотя бы словом?
   Я помнила себя после расставания. Сколько слез я пролила! Как я проклинала Владимира Станиславовича! Чего я ему только не желала… Маргарите сейчас очень нужна поддержка. И я знаю, какая именно. Я расскажу ей все, что произошло со мной, что я пережила – и чем сердце успокоилось. Я сама предложу Дмитрию купить ей журнал, салон красоты, цветочный магазин – в зависимости от ее пристрастий и талантов. Мне было только непонятно, почему она прилетела во Францию.
   Но Маргарита сама прошла вперед и, так сказать, встала перед аудиторией, которая ждала обеда. Выглядела она отвратительно. В самом деле беременна?
   – Марго, иди на место. Сядь! Не маячь перед глазами, – недовольным тоном сказал Дмитрий, обнимавшийся со своей блондинкой.
   – Ну, сейчас будет очередной концерт, – пробурчал один из деловых мужиков. Я не поняла, который. По голосам я их не различала.
   – Разнообразим полет, – ответил второй.
   – А тебе еще не надоело это разнообразие? – спросил третий. – Все одно и то же. С каждой бабой. Различается только степень громкости и количество концертов. Неужели никто из них не понимает с первого раза? И надо же было этой во Францию припереться!
   – Босс зря ее в самолет взял, – заметил первый.
   – Пожалел, – сказал второй.
   – Всех не нажалеешься, – выразил свое мнение третий.
   Я повернула голову и поняла, что это говорил восточный мужчина. Потом он повернулся к одному из телохранителей.
   Те больше не сидели, развалившись в креслах. У обоих были напряженные позы. Интересно, что уже выкидывала Маргарита и ее предшественницы? Телохранители ожидают, что им сейчас придется оттаскивать женщину от босса и блондинки?
   – Марго, сядь, – раздраженно повторил Дмитрий.
   Маргарита молча распахнула полы летнего плащика. Я в этот момент смотрела на трех деловых мужчин и увидела, как у всех троих раскрываются рты и они замирают на своих местах. Дмитрий грязно выругался. «Что такое? Что такое?» – пищала блондинка. Двое телохранителей издали тихие стоны.
   – А что это на ней? – спросила одна из «Вишенок». Продюсер произнес вслух нехорошее слово.
   Я наконец повернулась к Маргарите. Вокруг ее тела шел «пояс шахидки». То есть я сразу же решила, что это он, хотя, естественно, видела такой в первый раз в жизни.
   Нельзя было исключать, что вижу в последний. Я бросила взгляд на голубое небо и облака за иллюминатором. Неужели это все? Так глупо, так рано… Мне показалось, что у меня перед глазами за несколько секунд пролетела вся моя жизнь. Зачем я ругалась с мамой и бабушкой? Почему я в последние годы так редко к ним ездила? Ведь они же так по мне скучают! Это сейчас я безумно занята, но в период жизни с Владимиром Станиславовичем могла бы и почаще. Почему меня раздражали их советы? Ведь они шли от чистого сердца. И как я могла так проклинать Владимира Станиславовича? За что?
   – Я приговариваю вас всех к смерти и собственноручно казню, – объявила Маргарита ледяным тоном.
   «Да она не в себе! – тут же подумала я. – Она накачана какими-то препаратами!»
   – Что она хочет, Дима? – пропищала блондинка. – Дима, зачем ты взял ее в самолет?
   Рука Маргариты, будто в замедленной съемке (или мне так казалось), ухватилась за шнур. Шнур, насколько я понимала, шел к взрывателю на «поясе шахидки».
   – Мамочка, – сказал детским голосом один из мощных телохранителей у меня за спиной.
   Вероятно, он лучше других оценивал ситуацию и понимал, что они с товарищем вовремя не доберутся до Маргариты. Но где же третий, который ушел к стюардессе? Он мог бы прыгнуть на Маргариту сзади. Или он не знает, что происходит? Он сейчас со стюардессой… Наверное, хорошо умереть на пике блаженства…
   О чем я думаю? Неужели я сейчас умру? Неужели эта ненормальная…
   – Вы считаете, что все присутствующие виноваты в вашем несчастье? – спросила я ровным тоном (или мне так казалось, по крайней мере, я старалась). Вроде бы потенциальных самоубийц нужно попытаться отвлечь от задуманного разговорами. Хотя она уже держит рукой шнур…
   – Уволю всех на хрен! – рявкнул Дмитрий. – Куда смотрели? Зажрались тут у меня! Расслабились от сытой жизни! – Дмитрий с искаженным от гнева лицом повернулся к телохранителям. Я тоже бросила на них взгляд. Они были белее мела. – Как она на борт с этим поднялась?!
   – М-да, в наше время, похоже, лучше летать рейсовыми самолетами, – сказал продюсер, ни к кому конкретно не обращаясь.
   Дмитрий и его покрыл. Я никогда не понимала выражения «сплошной мат». Не может быть «сплошного мата». Он должен разбавляться другими словами. Но тут я впервые услышала, что это такое, причем в исполнении совершенно разных людей.
   Маргарита невозмутимо стояла со шнуром в руках. Теперь у нее на губах появилась легкая улыбка. Но неужели третий телохранитель, стюардесса и пилоты ничего не слышат? Или они связываются с землей? Хотя чем тут может помочь земля… Надо что-то делать самим!
   Внезапно я поняла, что меня безудержно клонит в сон. Что за странная реакция? Я, правда, никогда раньше не оказывалась в подобной ситуации, но даже предположить не могла, что мне захочется спать. Когда твоя жизнь под угрозой, спать не должно хотеться!
   – Вы мне все осточертели! – сказала Маргарита.
   Это были последние слова, которые я слышала. Потом перед глазами мелькнула какая-то яркая вспышка – и все…

Глава 4
Вася

   Вася промучился весь путь до Парижа. Он не любил никуда летать один, но часто приходилось это делать. Бизнес. И на этот раз он отправился в путешествие в одиночестве. Так было надо. Так того требовало дело. А если дело требует, значит, надо. Вася был деловым человеком и весьма успешным. Даже очень успешным. Если вспомнить, что он родился в бараке в Кронштадте, когда Кронштадт был еще закрытым городом, а теперь в одиночестве проживает в огромных апартаментах неподалеку от Летнего сада… Да, конечно, иногда у него появляются женщины, но они все – подруги на одну ночь.
   У Васи получилось все, кроме устройства личной жизни. Из-за этого очень переживала мама, мечтавшая о внуках. Мама так и живет в Кронштадте, конечно, не в бараке, а в отдельной квартире. Он был готов купить маме любую, в любом месте, но она осталась в той однокомнатной, которую в советские времена государство выделило им с Васей. В соседних квартирах и подъездах поселились соседки из барака. Мама не хотела лишаться общения. Что бы она стала делать в отдельной Васиной квартире в центре Петербурга, в доме, где живут одни обеспеченные граждане? Вот если бы внуки появились… Тогда бы мама с радостью переехала и нянчилась. Но внуки не намечались даже в проекте. В Кронштадте мама общалась с теми, кого знала с молодости. Их дети тоже разъехались – если вообще были живы.
   Отец погиб по пьяному делу, когда Вася еще в школу не ходил. И все их соседи мужского пола – любого возраста – к этому времени или уже лежали в сырой земле, или пили по-черному, или пребывали в местах не столь отдаленных. Никакого другого варианта для жителей барака, где родился Вася, не существовало. Или одно, или второе, или третье. Скорее – все варианты в порядке очередности. Пить на малой Васиной родине начинали очень рано (те, кто не служил на военно-морской базе, хотя и на базе тоже пили), правда, отдать должное, наркотой не баловался никто. Не наше это, не русское. Тем более в советские времена… Вася тогда про наркотики даже не слышал (ну если только какой-то далекий звон), что теперь казалось странным. Теперь же, как думал Вася, наркоманов стало не меньше, чем алкоголиков, и все молодые. В годы же Васиного детства по пьяни совершались преступления, люди отправлялись в восточном или северном направлении. После барака некоторые на зоне отдыхали… Сосед говорил, что пока сидел в «Крестах», язву вылечил! И питание было нормальным (по сравнению с тем, чем «угощали» в семье), и врачебная помощь ему оказывалась, и не на полу спал, а на нарах. На постельном белье, которым в тюрьме пользовался в первый раз в жизни! Человек, попавший в тюрьму после барака на свободе, сожалел, что раньше не совершил какого-нибудь преступления. Кому сказать – не поверят, но это было так. А некоторые умирали до того, как отправиться по этапу, не успев совершить в жизни вообще ничего.
   Вырвался один Вася. Один из всех поколений. Но он страшно этого хотел. Он не пил, пока шел наверх, ну если только с нужными людьми. Ведь в России же масса вопросов решается за столом и в бане. Но чтобы в одиночестве? Никогда! Ему всегда требовалась компания.
   Сейчас она требовалась, как никогда. Вася боялся самолетов, правда, никогда никому в этом не признавался. Но он не мог летать трезвым. И один пить не мог – и не позволял себе. Только один раз попробуешь выпить в одиночестве – и пиши пропало. Все. У него перед глазами были конкретные примеры. А Вася не собирался катиться по наклонной плоскости. Вася собирался и дальше подниматься по лестнице вверх.
   Вот только женщины достойной не было. Все хотели Васиных денег. Он был не против платить, не против кого-то баловать, но в ответ хотел чувств. Он хотел, чтобы его любили. Его самого. Он хотел найти женщину с родственной душой или просто с душой. Он искал душу, а не маску. Правда, пока попадались одни маски, которые, поняв, что Васю не получится доить, срывались, и чудовище, прятавшееся под такой маской, устраивало мерзкую сцену.
   Вася был симпатичным тридцатитрехлетним мужчиной, широким в плечах. Вообще у них в роду все были с широкой костью. Вася три раза в неделю ходил в тренажерный зал, однако ничего не мог поделать с намечающимся животиком. Но ведь работа-то в основном сидячая. На переговорах сидит, в машине сидит, дома вечером перед телевизором тоже сидит. Или лежит. И покушать Вася любил. Вкусно покушать и много. Вася умел готовить сам, научился, пока мать была на работе. Она-то на заводе вкалывала, часто в две смены, чтобы его, балбеса, на ноги поднять. Часто у нее не было сил готовить, в особенности после стояния в очередях, например, за иногда появлявшейся в магазине «Докторской». И Вася научился готовить сам. И теперь, когда сон советского человека о сорока видах колбасы в магазине воплотился в жизнь, Васе не хотелось ни одного вида этой колбасы. Хотелось вкусного мяса, которое он часто и готовил сам.
   Матери он был благодарен. Она не только его родила, она вдолбила ему в голову правильные вещи, она показала ему путь. Простая женщина, с неоконченным средним образованием, с неудавшейся личной жизнью. Она никогда не кричала на него, не ругала. Она разговаривала с сыном.
   – Если не хочешь учиться, ты можешь не учиться. Люди живут без образования. Почти все наши соседи – без образования. Я – почти без образования. Можно прожить, сынок. Вопрос: как? Ты хочешь жить так, как я? Как наши соседи?
   И еще она говорила:
   – Можно пойти по кривой дорожке и вообще ходить только кривыми тропами. Можно и так жить. И на Колыме люди живут. И в нашем бараке. Вопрос: как живут? Ты хочешь жить так? Каждый свою дорогу выбирает сам, сынок. Тебе выбирать свою. Но ты должен очень хорошо подумать.
   Матери было просто негде взять нормального мужика. Не было нормальных мужиков ни в их бараке, ни в соседнем.
   Но Васе теперь не найти нормальную женщину. Он пытался спускаться в метро и искать женщину там, он знакомился в Интернете. Правда, ему нравились только блондинки модельного типа. А среди блондинок модельного типа не встречалось женщин с такими душевными качествами, какие требовались Васе. Блондинки модельного типа хотели только денег. Некоторые еще хотели, чтобы Вася помог им сделать карьеру модели, певицы или актрисы. Они хотели навсегда остаться в Васиной квартире, впиться в него пиявками и сосать кровь, пока не высосут до последней капли, то есть доллара и рубля. Но Вася сразу же отрывал от себя пиявок.
   Бизнес-леди ему тоже не нравились. Зачем ему карьеристка? И домашние клуши не нравились. Ему нужно с женщиной разговаривать. Она должна понимать, о чем говорит Вася. Она должна интересоваться происходящим в мире, она должна разбираться во многих вещах. И она должна быть такой, чтобы не стыдно было показать друзьям и партнерам.
   Обычно выбираемых Васей блондинок модельного типа показать было не стыдно. Но с ними было невозможно разговаривать! И готовить они не умели. И вообще ничего не умели! Только глаза горели алчностью. Ну разве можно такую сделать матерью своего ребенка?! Ребенок-то наследует не только за отцом, но и за матерью. А если родится такой же тупой?
   У Васи была домработница, кандидат биологических наук. Очень интересная (во всех планах) женщина. Вот если бы она была лет на двадцать помоложе… Вася же не геронтофил какой-то. Вася – нормальный мужик, которому никак не найти нормальную женщину.
   И начальницей у Васи была женщина. Вася ее уважал, но никогда бы не связался как с женщиной, если бы даже она была моложе. Она унаследовала бизнес от мужа, застреленного наемным киллером, но в фирме трудилась с самого ее основания, бухгалтером. Но бизнес требовал регулярных полетов в Африку и встреч с покупателями по всему свету. Большинство покупателей и африканцы не желали общаться с женщиной. Они не воспринимали женщин серьезно. Поэтому хозяйке и требовался Вася. Вася числился коммерческим директором. Они с Хозяйкой Медной горы (как в фирме звали начальницу и владелицу, хотя на самом деле была не гора, а яма, то есть ямы – во множественном числе) были нужны друг другу, и оба это понимали. Они не могли делать деньги друг без друга.
   Хозяйка Медной горы продала Васе двадцать пять процентов акций всех ям по приемлемой цене – чтобы еще привязать его к себе. Ямы были с марганцем, без которого, как известно, невозможно производство стали. Вася надеялся купить и другие акции или просто еще один крупный пакет, хозяйка обещала. У Васи не было оснований ей не верить. Наверное, продаст, в особенности если он заключит какую-то очень выгодную сделку. Детей-то у нее нет, есть племянник, балбес и лентяй. Придуривается сейчас на втором курсе какого-то вуза, только чтобы не идти в армию. На всякий случай, конечно, там и справочки припасены. Отправить учиться в Англию или еще какую-то европейскую страну не получилось – племянник оказался неспособен выучить ни один иностранный язык. Еще во время учебы в школе он заявлял Васе, который проводил с ним воспитательную работу по просьбе тетки, что учиться и напрягаться ему незачем. Он унаследует от тетки квартиру и загородный дом – и будет их сдавать за хорошие деньги каким-нибудь иностранцам. Этих денег хватит, чтобы жить. И проценты с акций будут капать. Наймет мальчик толкового управляющего, да того же Васю. Ведь Вася его не кинет? А молодой человек не будет лезть в дела фирмы и давать указания. Он же в этих делать все равно ничего не понимает – и, главное, признает это! Неужели они не поладят с Васей?
   Вася вздыхал, Хозяйка Медной горы вздыхала и просила Васю не бросать ее непутевого племянника. Вася говорил, что не бросит, но в свою очередь просил акции фирмы. Если у него будет пятьдесят один процент, то он подпишет любую бумагу, подтверждая, что не бросит балбеса и лентяя, будет вытирать сопли, отгонять хватких девиц, лечить, выводить из запоя и вообще делать все, что потребуется. Завладеть ямами с марганцем очень хотелось.
   Но в любом случае Хозяйка Медной горы была еще крепкой женщиной пятидесяти двух лет и на кладбище не собиралась (по крайней мере, естественных причин для этого не просматривалось). Она время от времени использовала молоденьких мальчиков из известного стриптиз-шоу для дам. Она не увлекалась никем надолго, хотя иногда возвращалась к старым любовникам. Главным для нее был бизнес, и большую часть жизни Хозяйка Медной горы проводила на работе.
   Вася тоже проводил большую часть жизни на работе, только хозяйка находилась в офисе, а Вася – в разъездах по разным странам, континентам и Петербургу. Иногда они с хозяйкой проводили вечера вместе. Нет-нет, никакого интима между ними не было! Их отношения скорее напоминали отношения матери и сына или старшей сестры и младшего брата. Они обсуждали стратегию фирмы, конкретные сделки, вообще говорили за жизнь. Хозяйка очень сожалела, что Вася никак не может устроить личную жизнь, но ничем помочь не могла. Ей было не с кем познакомить Васю. Молодую блондинку модельного типа, умненькую, толковую, не хищницу, которая полюбит самого Васю и с которой Васе будет о чем поговорить, было крайней сложно найти.
   На рейсе Петербург – Париж Вася осмотрел попутчиков и попутчиц. Попутчиц он окрестил «экскурсантками», то есть отправляющимися в столицу Франции исключительно для того, чтобы просвещаться культурно. Вася ни разу в жизни не был в музее, ни в каком, ни в одном городе. Его совершенно не интересовали достопримечательности. Дворцы он рассматривал только с одной точки зрения: хотел бы он там жить или нет. Вообще многие наши так делают – из тех, кто смог вовремя срубить бабки. Иностранцам не понять принцип покупки недвижимости нашими гражданами. Например, англичане и французы так и не врубились в это самое «пришел, увидел, заплатил». Но если домик понравился. И времени лишнего нет. Тебя прокатили на вертолете над замком, потом ты прошелся по комнатам и решаешь: беру, домик как раз в моем вкусе. И, естественно, плачу наличными. И вообще у меня на счетах в пятнадцати банках лежат суммы, достаточные для покупки ваших домов.
   То есть знакомство с интересной женщиной опять исключалось. И выпить было не с кем, а Васе, как уже говорилось, в самолете требовалось выпить. Но и мужиков, с которыми можно было бы это сделать, не нашлось. А Вася специально прихватил в дьюти-фри хорошего коньяка и виски. Мало ли, что они в пакеты жидкости запечатывают. Предполетный досмотр прошли – и вперед. К приземлению никаких жидкостей не останется. Но на этот раз осталось. Обе бутылки остались. В полете Вася выпил только банку пива. Но что такое банка пива для мужика ростом под метр девяносто и весом под сто килограммов?
   В столице Франции Васе требовалось пересесть на другой рейс, Париж – Дакар. Сенегал не был конечной целью его путешествия, и из Дакара, скорее всего, придется следовать к цели или водным путем, или каким-нибудь частным самолетом. Но к месту Васиного назначения не было прямых рейсов ни из Петербурга, ни из Парижа. Однако Вася всегда отличался находчивостью, и это знали все люди, с которыми он работал. Поэтому он и летал для ведения переговоров в самые отдаленные части планеты.
   За это тоже надо было благодарить маму. Еще в советские времена, в бараке, в Кронштадте она заставляла его учить иностранные языки. Помогло то, что с одной стороны от их десятиметровой комнатушки жила учительница английского языка, а с другой – французского. Через много лет Вася понял, что ни та ни другая не знали современного языка, в особенности пожилая француженка, которая сама учила язык еще в царской гимназии в Гатчине… Но обе вбили Васе в голову грамматику, то есть скелет, на который он потом нанизал лексику. Им Вася тоже был благодарен, только теперь ни одной уже нет в живых.
   Английского и французского Васе хватало. Еще ни в одной стране у него не возникло проблем. И вообще не существовало проблем, которые бы Вася не мог решить.
   Спустившись на французскую землю и перейдя в другой терминал, Вася принялся за поиски соотечественников, с которыми можно бы было выпить.

Глава 5
Клеопатра

   Это была первая мысль, которая ворвалась мне в сознание.
   Я поняла, что лежу в воде, в теплой воде. Мне не было холодно, но было мокро. Локоть упирался в песок, голова лежала на согнутой в локте руке. Иногда вода накатывала на руку и лицо. Я приоткрыла рот. Вода оказалась соленой.
   Где я?
   И тут я все вспомнила… Частный самолет Дмитрия, главы какой-то финансовой группы, брошенную им Маргариту с «поясом шахидки», вспышку…
   Значит, я осталась жива? Упала в море? А разве при падении с такой высоты выживают? Я где-то читала, что во время крушения самолета пассажиры гибнут в течение двух минут. Не мучаются. Но ведь вроде живут на земле люди, выжившие в авиакатастрофах? Кстати, а в каком состоянии мое тело?
   Наконец я открыла глаза. У меня было такое ощущение, что я очень долго и очень крепко спала. Я никогда в жизни не пила снотворное, но предполагала, что после сильного снотворного ощущения могут быть как раз такими, как я испытывала в эти минуты. Голова была тяжелая и дурная. Глаза уже не слипались, но открылись с трудом.
   Я лежала в воде, на мелководье, справа простирался пляж, слева в бесконечность уходило море. Вдали пляж заканчивался какими-то скалами. Справа – растительностью.
   Я села, поняла, что одета точно так же, как когда садилась в самолет, – джинсы, футболка и летняя джинсовая курточка, на ногах – кроссовки. Все, конечно, было мокрое. И в этой одежде мне было жарко, так как солнце хорошо припекало. В Ницце с утра похолодало, поэтому я и надела курточку. Я посмотрела на безоблачное небо – солнцу было еще далеко до зенита. Интересно, насколько тут жарко в полдень? Кстати, а ведь полдень уже миновал. Я же из Ниццы вылетала где-то около часа дня по Питеру, то есть в одиннадцать по Франции. Или я что-то путаю?
   На песке у самой кромки воды стояла моя сумка. Я первым делом заглянула в нее. Ничего не промокло! Ноутбук был абсолютно сухим. Но ведь должен был быть удар… И еще на песке под сумкой оказались мои часы. Как они туда попали? Как они могли слететь с моей руки и оказаться под сумкой? Но часы работали. Это меня очень обрадовало. Они у меня были переведены на время Ниццы. На Петербург я их перевести не успела. Я же оставалась в Ницце. По французскому времени было десять утра. Значит, в Петербурге полдень. А здесь?! Ничего не понимаю.
   Я скинула одежду и разложила на песке. Рядом поставила сушиться кроссовки. На мне остались трусики и бюстгальтер. Хорошо, что я ношу белье только из натуральных тканей, в синтетике я бы тут с ума сошла. Часы временно засунула в боковой кармашек сумки.
   Но где обломки самолета? Или не обломки, а целый самолет? Где остальные люди? Как я оказалась на этом пустынном берегу со своей сумкой? Кстати, у меня же есть мобильный.
   Я сунула нос в сумку, но трубку не нашла. Я точно клала ее в сумку. Я всегда так делаю. Сумка была застегнута. Где же трубка? Я проверила документы, деньги и косметичку. Все на месте. Как раз посмотрела на себя в зеркало. Хороша…
   В самолет я обычно не крашусь, потому что если засну с накрашенными глазами, мне потом долго не избавиться от раздражения. То есть никакой смазанной косметики не было просто из-за ее отсутствия. Но лицо очень сильно опухло, а волосы… Я тут же выхватила из сумки щетку и расческу и принялась за свою гордость…
   Потом я заплела косу, закрепила ее на затылке заколкой и решила окунуться. Конечно, вода была слишком теплой для того, чтобы у меня в голове прояснилось, и я не собиралась окунаться с головой, но после купания все равно стало легче.
   Я какое-то время посидела на берегу, глядя вдаль на море, которое не бороздили никакие суда. Потом мне захотелось пить. И где здесь взять воду? Море-то соленое! А я тут рассиживаюсь на берегу под солнцем, сохну. Да я вскоре могу умереть от жажды! Надо искать пресную воду.
   Белье, в котором я купалась, уже высохло, футболка высохла, джинсы, курточка и кроссовки не успели. Я надела футболку и джинсы, носки запихала в сумку. Кроссовки обула на босу ногу. Курточку повесила на одну руку, на другое плечо – сумку и тронулась на поиски воды в тени деревьев.
   Я решила отойти подальше от пляжа, ведь если идти вдоль, то точно не найдешь никакого озера и реки. Кстати, я на острове или это материк? Маргарита дернула за шнур, когда мы должны были пролетать над материковой частью Европы. Но это по моим прикидкам. Куда ж меня отбросило-то?
   Лес был тропическим, я слышала крики каких-то птиц, несколько цветных пернатых промелькнули перед глазами. Это попугаи? Я не знала точно. Насекомые, названия которых я тоже не знала, походили на драгоценности с крыльями и переливались на солнце. В лесу было влажно. Я назвала бы этот лес ярусным, то есть первый ярус занимал кустарник, потом росли пальмы, а третий ярус составляли какие-то гигантские деревья, названия которых я не знала. Возможно, тоже пальмы. А не в Африке ли я? Только как меня могло в Африку забросить?
   В лесу жажда отступила. У меня создалось впечатление, что мое тело впитывает влагу само, через поры. Солнце здесь не пекло.
   Лес оказался не таким уж большим, то есть я ожидала, что мне придется идти по нему гораздо дольше. Но он вскоре остался за спиной. Впереди я увидела площадку, освобожденную от растительности. На ней стояло какое-то строение, грубо сложенное из неотесанных камней разных размеров. Перед строением, под нависающими пальмовыми листьями стоял грубо сколоченный длинный деревянный стол, у стола – две скамьи. На столе мое внимание привлекли три глиняных кувшина и несколько тарелок с простыми лепешками, бананами и огурцами. За столом сидели двое мужчин.
   Люди! Я вышла к людям! Это было лучшим вариантом. Или нет? Кто мне поверит?!
   Я сделала несколько шагов вперед и замерла. Мне показалось, что у меня галлюцинации.
   Один из сидевших за столом мужчин был в трусах и с голым торсом, и я узнала в нем молодого делового мужчину с сумкой для ноутбука. Мы летели с ним в самолете. Его звали Коля, и он занимался моим багажом. Интересно, где сейчас мой чемодан на колесиках?
   Второй, пожилой, был одет в какую-то длинную белую рубаху ниже колена. Но не это было главным. Я узнала его.
   – Дядя Витя?! – пролепетала я, но он меня услышал.
   Он уже шел ко мне, раскрывая объятия.
* * *
   В апреле мне удалось на два дня съездить к маме и бабушке в родной город. Бабушка серьезно заболела, требовались лекарства. В моем родном городке их не купить, по почте пересылать долго, а никакими экспресс-службами доставки моя родина не охвачена. У людей там нет денег для оплаты подобных услуг, поэтому экпресс-службы доставки не открывают офисов в таких городах и не берут туда заказов. Уехавшие дети в большинстве случаев тоже не могут оплатить подобную экспресс-доставку. И я решила ехать сама.
   Как раз попала на годовщину смерти нашего соседа дяди Вити. Я хорошо его помнила с детства. Он был очень добрым человеком, но сильно пил. Он никогда никому не отказывал в помощи. У него были золотые руки, и он мог все починить. Конечно, благодарные граждане ему наливали. Его жена, наоборот, была мерзкой теткой, которая громким голосом воспитывала несчастного дядю Витю. Я помню, как в годы моего детства она шваброй гоняла его домой. Мне было непонятно, почему он не уйдет от такой тетки.
   Год назад дядя Витя умер, о чем мне писала мама. На похороны собрался чуть ли не весь городок. Его жена ревела белугой и бросалась на гроб. На годовщину тоже собралось много народу. Я, правда, на кладбище не ходила, но дяди-Витина фотография стояла перед нашим подъездом, перед ней горели свечи и лежали цветы. Мама дома перебирала фотографии, на которых был запечатлен дядя Витя, он многому научил мальчишек в нашем дворе. За ним вообще всегда детвора ходила толпой. Я помнила даже, как мы отводили его домой пьяного, чтобы не замерз в сугробе.
   Но как дядя Витя мог оказаться здесь?
   – Катенька, здравствуй, милая! Узнала? Как я рад, что узнала! Но ты все равно меня бы душой почувствовала…
   – А где я? Где мы?
   Коля продолжал сидеть на скамье, но повернулся к нам с ничего не выражающим лицом.
   – В раю, – просто сказал дядя Витя.
   Я замерла на месте.
   – В каком раю? – переспросила я шепотом.
   – На небесах, – как само собой разумеющееся ответил дядя Витя. Он постоянно улыбался. – Катенька, ты должна знать, что люди после смерти попадают или в рай, или в ад. Ты была хорошей девочкой и попала в рай. Коля вот тоже попал, ну а остальные… – дядя Витя пожал плечами.
   – Катя, ходите водички? – спросил Коля, который, вероятно, уже какое-то время переваривал информацию о нашем местонахождении.
   Я кивнула. Дядя Витя, вроде состоявший из человеческой плоти, нисколько не разложившейся, проводил меня под локоток к столу. Коля уже протягивал мне простую глиняную кружку, наполненную водой из графина. Вода была прохладной, свежей и безумно вкусной.
   – Бананов поешь, Катенька. – Дядя Витя пододвинул ко мне тарелку с фруктами. – Или овощей. – Он подтолкнул тарелку с огурцами.
   Я пока молча пила, стараясь переварить услышанное. Дядя Витя тем временем говорил Коле, как рад меня видеть, рассказывал, какая я хорошая, какая у меня мама хорошая и бабушка хорошая.
   А если я на самом деле умерла?! Что будет с мамой и бабушкой?!
   Внезапно мне ударила в голову мысль.
   – А где Петр? – спросила я у дяди Вити.
   – Какой Петр? – удивленно посмотрел на меня бывший сосед.
   – Тот, который с ключами. От Царства Небесного. Вроде как он встречать должен. Я, конечно, не сильна в таких делах, хотя и крещеная. Но про Петра-то вроде все слышали.
   – Точно, – сказал Коля и спросил, где я проснулась.
   Я рассказала. Коля пришел в себя под ближайшими к этой площадке деревьями и увидел дядю Витю в рубахе. Дядя Витя тут же сказал, что «у них» все ходят в таких рубахах и целая стопка лежит в доме. Мы с Колей тоже можем облачиться.
   – Нет, спасибо, – сказали мы хором. Насколько я помнила, Коля садился в самолет в летнем деловом костюме.
   Теперь костюм висел на ветке. Я сразу не заметила. Кроме костюма, у Коли были трусы и ботинки, которые он снял и сейчас сидел босиком. Никакой сумки с ноутбуком при Коле не оказалось. В карманах костюма остались документы, кредитки и деньги, вроде бы совершенно ненужные на этом острове. Хотя как сказать. Мобильный исчез. Мой ноутбук Колю страшно заинтересовал, но его пыл быстро остыл. Мой компьютер предназначался для, так сказать, путевых заметок в Ницце. Не от руки же мне писать? Связи со спутником у меня, естественно, не было. Ну не подчиненным же мне через спутник указания передавать, право слово? Тем более раз я планировала отсутствовать всего три дня. И роуминг был включен. Если бы я еще археологией занималась, в какой-нибудь пустыне копалась или по джунглям бегала, исследуя фауну и флору…
   Коля сказал, что если бы остался его собственный ноутбук или ноутбуки двух его коллег, мы бы немедленно связались с миром.
   – Вы бы не связались, – вставил дядя Витя. – Отсюда нет связи с земным миром.
   Я подумала, что успею написать одну статью, пока не сядет батарея, но не представляла, на сколько вообще хватит заряда. Я ведь уже работала на ноутбуке без включения в сеть.
   – Так, вернемся к Петру, – резко повернулся к дяде Вите молодой деловой мужчина Николай. – Я всегда представлял рай…
   – Но ты же в нем никогда не был. Ты радоваться должен, что сюда попал, а не на сковородке жаришься! И не варишься в казане в кипящей смоле. Ты в прекрасном месте, будешь жить в единении с природой…
   – Я никогда не хотел стать дикарем, – заявил Коля. – Меня никогда не привлекало выживание в первобытных условиях и экстрим. Я всегда ездил отдыхать в цивилизованные места, в спокойную обстановку. Я не знаю, как добывать пищу в этом… месте. Я не умею удить рыбу. Я никогда не был вегетарианцем и не могу жить без мяса. На одних фруктах и овощах я не выживу! Кстати, а хлеб откуда сюда поставляют?
   – Я не знаю, – сказал дядя Витя, глядя честными глазами на Колю и меня. – Здесь все само появляется.
   – То есть как само? – спросили мы опять почти хором.
   – Я выхожу утром – стол накрыт, днем хожу погулять, искупаться, прихожу – опять пища. И вечером тоже.
   Коля спросил про меню.
   – Выпить не дают, – вздохнул дядя Витя, который в прошлой жизни очень уважал это дело. – Птицу дают, рыбу. Овощи и фрукты всегда есть. И хлеб всегда, только не наш, черный, а вот такие лепешки.
   – Яблоки где? – спросила я.
   – Здесь нет яблонь.
   – То есть как нет?! – воскликнули мы с Колей хором.
   – Нет, – пожал плечами дядя Витя.
   – А змей? – Коля подпер щеку рукой.
   – Змей нет. Спокойно можете гулять.
   – Он про одного-единственного спрашивал, – пояснила я, сразу же уловив Колину мысль. – Который должен быть под яблоней.
   – Ах вот вы о чем! – рассмеялся дядя Витя. Дошло наконец? – Так это сколько веков назад было? Все течет, все изменяется не только на земле.
   – Петра вы видели или нет? – Я решила все-таки прояснить эту тему.
   – Нет. Есть старец Евлампий.
   – А он кто такой? – спросил Коля, вероятно, знакомый с Библией и прочими священными и теологическими текстами не лучше меня.
   – Старец, – пожал плечами дядя Витя. – Книги все время читает.
   – Тут и книги есть?
   – Есть, – кивнул дядя Витя, который, если не ошибаюсь, ничего не читал в прошлой жизни. Теологические тексты-то уж точно. Ввиду отсутствия таковых в нашем родном городе.
   Дядя Витя тем временем пояснил, что в этом месте в специальной пещере в скале лежит много старинных книг и здешние обитатели занимаются их просушкой.
   – Вас здесь много?! – поразился Коля.
   – Не очень. Понимаете, ребята, это – одно из многих мест. То есть рай – это не сад за забором, у врат которого стоит Петр с ключами, а множество различных маленьких мирков. Все почему-то думают про сад. Я сам думал. Ну, может, изначально после сотворения мира и был один сад. Но души-то все прибывают! Пришлось расширяться.
   – Остальные места в пределах досягаемости? – спросил Коля. – На лодке доплывем? Или мы на материковой части? И море только с одной стороны?
   – Я отсюда никуда не уходил, – вздохнул дядя Витя. – Но те, кто тут жил с самого моего появления, так и живут дальше. Вы – первые гости. То есть постояльцы, то есть… я не знаю, как правильно сказать. Но я точно знаю, что это навсегда. Как мне объяснили, в каждом месте живет столько людей, сколько нужно, и оно этим людям идеально подходит.
   – Кому нужно? – посмотрела я на дядю Витю. Я, конечно, люблю пляжные курорты, но не хотела навсегда остаться в этом месте! Тем более место мало походило на курорт…
   – Месту. Вечности, – тем временем философски говорил дядя Витя.
   – А чем вы тут занимаетесь? – насел на него Коля, украдкой наступая мне под столом на ногу. – Землю возделываете? Что-то строите?
   Дядя Витя покачал головой.
   – Но что вы делаете целыми днями?!
   – Книги сушим, читаем. Иногда Евлампий вслух читает и разъясняет содержание текстов. Очень интересно. Пищу насущную тут не нужно добывать. Я же уже говорил! Все само появляется. Еще мы гуляем, медитируем, слушаем пение птиц…
   – Лучше б я в психушку попал, – сказал Коля. – От такой жизни я точно свихнусь.
   Еще год назад я сама вела праздный образ жизни – в некотором роде. Я не работала в традиционном смысле, но я вела хозяйство у Владимира Станиславовича. Никакой прислуги не было. Была пятикомнатная квартира и трехэтажный замок. Вы когда-нибудь убирали такие площади? Но я после жизни в маленьком провинциальном городке и закалке на грядках и в окрестных лесах, которые у нас обирали до последней ягодки и последнего грибочка, справлялась довольно легко. Также я готовила, но готовка не отнимала много времени. По утрам Владимир Станиславович только пил кофе, днем обедал в городе, вечером мы часто куда-то ходили. Еще я организовывала вечеринки, как я уже говорила. Ну и массаж, маникюр… В общем, я была занята. Про последние месяцы молчу. Я вкалывала каждую минуту бодрствования.
   Я не хочу праздной жизни в этом тропическом раю! И меня дома дела ждут!
   – Катя, пойдем искупаемся, – предложил Коля.
   Дядя Витя пытался отправиться вместе с нами, но мы вежливо отказались от сопровождения. Я прекрасно помнила дорогу. Сумку я оставила в доме. Потом подумала и сняла джинсы. Было очень жарко, а Коля не увидит ничего нового. Тем более футболка у меня длинная, попу закрывает. И джинсы как раз посушатся. Я развесила их и джинсовую куртку на ветках.
   Зайдя в дом, я увидела, что на земляном полу лежат толстые плетеные матрасы и тоненькие одеяльца непонятного происхождения. Стены изнутри выглядели точно так же, как снаружи. На грубо сколоченном табурете в углу на самом деле лежали сложенные белые рубахи. Я на них не позарилась. Мне только показалось, что рубахи пахнут «Тайдом». Откуда в раю «Тайд»?
   Потом мы с Колей отправились к морю. Он – босиком и в трусах. Я – в кроссовках на босу ногу, трусах, лифчике и майке. Коля и дядя Витя очень оценивающе оглядели мои ноги. Вообще-то мне пора уже делать эпиляцию… Хотя в этом месте, наверное, следовало думать о другом.

Глава 6
Сергей Семенович

   Неужели опять тропическая малярия? Он помнил, как подхватил ее в Африке, когда они помогали чернокожим революционерам сместить царька-диктатора. Потом оказалось, что главный пламенный революционер и друг Советского Союза не только диктатор, но и многоженец и вроде бы даже каннибал. Последнее не было доказано, но связи с американцами были. Сергея Семеновича это мало волновало. Тогда его волновало, как выжить.
   Температура зашкаливала за сорок, болело все тело. Раздулась печень, а с ней и весь живот.
   На этот раз симптомы были похожими. Но не мог он в цивилизованной Франции подхватить тропическую малярию. Или мог? Но почему он один?
   И после ранения, уже в Южной Америке, тоже было что-то похожее. В рану попала какая-то гадость. Тоже температура, тоже боль во всем теле, тоже раздувало живот, хотя ранение было в бедро. Или он тогда одновременно страдал от нескольких напастей?
   Он лежал с закрытыми глазами и вспоминал события последних дней. Он сопровождал босса, молодого и успешного финансиста Дмитрия, на юбилей одного его приятеля, который праздновался в Ницце. Там было много разного народа. И Маргарита, предпоследняя пассия босса, тоже каким-то образом просочилась в ряды приглашенных. Но Маргарита всегда была находчивой девушкой. В советские времена ее бы, наверное, соответствующие службы подключили к работе.
   Сергей Семенович симпатизировал Маргарите и заставлял себя относиться к ней, как к дочери. Только как к дочери и ничего больше! Из женщин босса она нравилась ему больше всех. Маргарита была личностью, не то что последняя белая моль… Сергей Семенович не понимал, как можно было променять Маргариту на эту мышь с бантиком, как про себя звал последнюю пассию босса Сергей Семенович. Нет, она не ходила с бантиками, она обычно раскидывала волосы по плечам, но ее образ в целом в мозгу Сергея Семеновича почему-то ассоциировался с белой мышью с бантиком…
   Маргарита… Его безответная любовь… которой он не мог показать свои чувства…
   Ночью после вечеринки Сергею Семеновичу стало плохо. Ребята отвезли в местную больницу. Но боссу требовалось срочно улетать в Россию. Ждать выздоровления начальника службы безопасности он не мог, и сам Сергей Семенович это прекрасно понимал. Он вспомнил, что ребята при нем звонили коллегам из службы охраны юбиляра. Те еще оставались во Франции. Но заходил ли к нему кто-то?
   Сергей Семенович не помнил. Ему стало так плохо, что он лишился чувств. Сколько же времени он провел без сознания?
   В комнате точно имелось какое-то освещение. То есть в палате. Он же наверняка еще в больнице – раз он только сейчас пришел в себя. Значит, дежурное освещение. Есть ли в палате кто-то, кроме него? Сергей Семенович напряг все органы чувств, как его учили еще в молодости.
   Да, кто-то тихонечко посапывает. Вроде его положили в одноместную палату? Или перевели в другую? Или он в реанимации?
   Сергей Семенович чуть-чуть приоткрыл глаза.
   Палата была небольшой, кровать располагалась посередине, а в ногах, чуть левее стояло кресло. В нем спала женщина. Сиделка? В женщине было что-то знакомое. Сергей Семенович пригляделся.
   Маргарита!
   А она-то тут что делает? Она же вроде должна была улететь с боссом. Он обещал ее взять с собой в Россию. Маргарита говорила, что у нее нет денег на обратный билет… Или у нее пропал билет? Сергей Семенович точно не помнил. Но босс ее точно собирался взять с собой. Или после того, как Сергей Семенович попал в больницу, попросил остаться? Больше-то из сопровождавших босса людей никто не мог задержаться. Или Маргарита сама вызвалась? Могла вообще-то… У них всегда были хорошие отношения. Только она не знала об истинных чувствах Сергея Семеновича. Он их никогда не показывал.
   Он вспомнил, как впервые увидел Маргариту. Сергей Семенович всегда предпочитал женщин своего возраста. Они были ему более интересны и для времяпрепровождения, и для постели. Главным всегда было общение, а как можно общаться с подружками босса? И в постели женщины в возрасте – другие… Маргарита оказалась единственным исключением среди подружек босса.
   Нет, Сергей Семенович с ней никогда не спал. Любая женщина любого босса – табу. Можешь только смотреть. Он и смотрел…
   На темно-каштановые волосы с легким золотистым отливом, на ямочку на подбородке, на пухлые губки. Оторвать взгляд от губ Маргариты было очень сложно. Они казались сочными, как ягодки клубники, а когда она их приоткрывала, можно было увидеть узкую щель между двумя верхними передними зубами. Глаза были похожи на кошачьи – светло-карие, с какой-то таинственной желтизной, миндалевидные, с затаенным охотничьим азартом.
   Ему захотелось пить. Он скосил глаза на прикроватную тумбочку, потом попытался приподняться, но рухнул на подушку без сил. Слабость была невероятная.
   Маргарита проснулась от его движения и бросилась к постели.
   – Сергей Семенович, миленький, вы очнулись?!
   Маргарита пощупала рукой его лоб. Она улыбалась, в глазах блестели слезы.
   – Как вы себя чувствуете?
   – Пить дай, – с трудом выдавил из себя он.
   Маргарита захлопотала вокруг него, как наседка вокруг цыпленка.
   Сергей Семенович не уловил момента, когда в палате появилась еще какая-то женщина. Эта явно была из персонала больницы. Говорила на французском, убеждала Маргариту уйти. Маргарита отвечала на русском, что никуда уходить не собирается и останется в палате. Несмотря на то что собеседницы явно не знали языка друг друга, обе прекрасно понимали, что говорит вторая. Вероятно, спорили на одну и ту же тему не в первый раз.
   Потом Сергею Семеновичу сделали укол, и он опять провалился в небытие. Каждый раз, когда он приходил в себя, он первой видел Маргариту, дежурившую у его одра. Один раз он видел русского парня, явно из телохранителей юбиляра, который приходил его проведать. Парень принес Маргарите какие-то два пакета.
   Дня через три, а может, четыре (Сергей Семенович не мог сказать точно) он проснулся и впервые почувствовал себя способным выслушать рассказ Маргариты – все, что она сможет ему поведать.
   – Сергей Семенович, что вы помните? – спросила верная сиделка.
   Он помнил, как ему стало плохо, как его привезли в больницу, как босс сказал, что вынужден его оставить, так как в России ждут дела.
   – Они все улетели? – уточнил он у Маргариты.
   Женщина кивнула и смахнула слезу.
   – А ты почему осталась?
   Он так хотел услышать, что из-за него… Маргарита всхлипнула. Значит, не из-за него…
   – Меня выгнали… Бросили… Я не знаю, как лучше сказать… То есть какое слово лучше… Все плохо!
   Всхлипывая, Маргарита рассказала, что уже в аэропорту Ниццы блондинка босса учинила скандал. Вроде она до того времени не осознавала, что Маргарита полетит с ними в одном самолете. А она не желала лететь с Маргаритой в одном самолете. В общем, Дмитрию пришлось выбирать – или блондинка, или Маргарита.
   – И вещи мои в самолете остались! Там все мои вечерние платья! – Маргарита всхлипнула. – У меня только сумочка! И двадцать евро! Эта гадина небось мой чемодан уже выкинула. Со всеми моими вещами! И зарядное устройство там было. Мобильник уже отключился. У меня ничего не осталось! Я сижу в этой Франции с одной сумочкой! Без мобильника! Без денег!
   – Маргарита, успокойся! Решим мы все твои проблемы. Расскажи, как ты сюда добралась.
   По словам Маргариты, она вернулась в Ниццу на попутной машине. К счастью, во Франции это можно сделать и без денег. Довезут, в особенности красивую молодую женщину.
   – Сергей Семенович, мне стыдно…
   – Что тебе стыдно? Что с мужиком за деньги переспала? Я правильно догадался? Ну так если жизнь заставила…
   – Я даже не переспала. Он ничего не смог. Наркоманом оказался. Нет, не тот, который подвозил. Я вышла на набережной, пошла мимо яхт… Меня заметили, пригласили. Ну, сами знаете, как бывает. В общем, я заработала сто евро и переночевала на той яхте. Хотя какой там сон… Утром я сбежала. Но этих евро хоть на еду хватило и еще осталось. Но все равно на билет не хватает и жилье снять не на что. Я стала искать больницу, в которую отвезли вас. Нашла, пробилась к вам. Меня пытались выставить, но вы же меня знаете…
   Маргарита улыбнулась сквозь слезы.
   – В общем, они поняли, что меня не выгонят, да и им лучше – не надо свой персонал на дежурство у вашей постели сажать. И, как я понимаю, им неплохо заплатили. И еще ребята приходят от юбиляра. Мне принесли кое-какие вещи, зубную щетку…
   – Где мой телефон?
   – Сейчас дам. Я его выключила. И вещи ваши все здесь.
   Маргарита прошла к шкафу-купе, извлекла сумку, с которой Сергей Семенович прилетел во Францию, из сумки достала выключенную трубку и протянула мужчине. Он включил ее и запустил набор номера босса.
   Телефон оказался выключен или находился вне зоны действия сети. Он повторил то же самое с телефонами адвоката Тимура, помощников босса Николая и Григория, потом трех телохранителей. Все аппараты оказались выключены или вне зоны действия сети.
   Сергею Семеновичу это очень не понравилось.
   Тогда он позвонил секретарше босса в Россию.
   – Сергей Семенович, с вами все в порядке?! – заорала она не своим голосом. – Вы живы?!
   – Ну, выжил, – ответил Сергей Семенович, немного удивившись такой истеричной реакции секретарши, всегда сохранявшей спокойствие.
   – А… Дмитрий Петрович?
   – Что Дмитрий Петрович?
   – Он… как?
   – Он что, не в России? – Сергей Семенович понял, что плохо соображает после болезни.
   На другом конце провода воцарилось молчание.
   – Вы где, Сергей Семенович? – наконец спросила секретарша босса с опаской.
   Он ответил и вкратце описал, что с ним случилось.
   Секретарша опять долго молчала, раздумывая.
   – То есть вы ничего не знаете про Дмитрия Петровича? – наконец спросила она.
   – Он что, не улетел из Ниццы?!
   – Улетел. Но самолет исчез.
   – Как исчез? Где?
   – Понимаете, он должен был лететь в Петербург, а полетел в Дакар. Это ваша служба безопасности выяснила. Летчики поменяли полетный план, или как там это называется. Я же никогда этими делами не занималась. Все же летчики делают.
   – Но они не могли сделать это по собственной инициативе! – закричал Сергей Семенович.
   – Нет, конечно. Но я не знаю, какие у Дмитрия Петровича могут быть дела в Дакаре! Он мне звонил утром в тот день, сказал, что к концу рабочего дня будет в офисе! И вдруг в Дакар! И никаких сведений. А потом выясняется, что самолет исчез.
   – Самолет не мог просто исчезнуть.
   – Я понимаю! – истерично закричала секретарша. – Но никто не знает, где он! Он исчез где-то над пустыней. Я была уверена, что и вы там тоже… Простите, Сергей Семенович! Но никто у нас не знал, что вы в больнице. Вам нужна какая-нибудь помощь? Кто-то из ребят может прямо сегодня вылететь во Францию.
   – Да, пожалуй, – задумчиво произнес Сергей Семенович и сказал, кого отправить.
   У всех ребят в службе безопасности Дмитрия Петровича были открытые шенгенские визы – босс часто летал в Европу. Поскольку Сергей Семенович был еще слаб, ему требовались «ноги» для выполнения поручений. А он уже понял, что расследование следует начинать в Ницце.
   Правда, была одна радость – Маргарита осталась жива. Нет все-таки худа без добра… А новые платья он ей потом сам купит.

Глава 7
Вася

   В бар вошел высокий мощный блондин с карими глазами. Шурик и Ленчик мгновенно определили: наш. Только у нашего человека на лице может отражаться такое страстное желание выпить. И похоже, что соотечественник ищет компанию. Ну разве нормальный русский мужик может пить в одиночестве?
   Взгляд мужика остановился на двух друзьях из Москвы. Он тоже мгновенно опознал соотечественников. Шурик приветственно поднял руку, Ленчик кивнул на пустующий стул.
   Знакомство состоялось.
   Выпили за знакомство, за успешный предстоящий полет, за успешное завершение дел на африканской земле, за успешное возвращение домой. Предполетный досмотр проходили на автопилоте, но при входе в салон самолета смогли выразить французской стюардессе желание поменяться с кем-то местами, чтобы сидеть вместе.
   Оказались втроем на центральном ряду кресел, где как раз три места, и сразу же заснули. Были разбужены стюардессами для приема пищи, пищу приняли и стали обсуждать: прямо сейчас открыть одну из бутылок из дьюти-фри или еще немного поспать.
   Обсуждение было прервано объявлением из кабины пилотов. Судя по содержанию сообщения, командир сменился в процессе полета, и русские это проспали.
   Обращение прозвучало на английском и французском языках. Воздушный лайнер, как выяснилось, был захвачен «группой приличных людей».
   – Я правильно понял значение выражения decent people? – уточнил Шурик. – Может, еще какое-то есть, которого я никогда не слышал? Или, может, это какая-то группировка так называется? Типа «Аль-Каиды»?
   Вася и Ленчик слушали дальше.
   Пассажирам предлагалось не демонстрировать глупого и ненужного геройства, не задавать никаких вопросов до окончания полета, так как по приземлении им будут предоставлены все необходимые объяснения. Оказалось, что эти самые «приличные люди» не желают ненужных и бессмысленных смертей пассажиров и просто травм. Всем предлагалось оставаться на своих местах до окончания полета.
   Уже во время выступления нового командира корабля (или кто он там был) в салоне воцарилась гробовая тишина. Замолчали все. Кто спал – проснулся. Вася огляделся вокруг. Детей не было – ни маленьких, ни подростков. Уже хорошо. И салон был заполнен не полностью – оставалось много свободных мест. По прикидкам Васи, в самолете было человек сто, может, чуть больше. В Дакар из Парижа летели французы, какие-то африканцы (не обязательно сенегальцы, но Вася не мог определить их национальную принадлежность), точно была группа американцев, которые очень шумно себя вели в накопителе. Также Вася видел двух арабов в национальных одеждах и арабов в европейских костюмах, но они вполне могли быть гражданами Франции. Но могли и не быть.
   Васе вдруг захотелось освободить организм от лишней жидкости, успевшей скопиться в мочевом пузыре. Но пустят ли в туалет? В любом случае следовало подождать и посмотреть, что будет дальше. Не все же «приличные люди» находятся в кабине пилотов?
   И он оказался прав. В салоне эконом-класса, которым летел Вася (он никогда не выпендривался, обходился без бизнес-класса и опять же считал, что в эконом-классе скорее встретит женщину, которая сможет его заинтересовать), со своих мест поднялись четыре человека и заняли места в двух концах, по человеку в проходе в начале салона и по человеку в проходе в конце.
   – Интересно, что у них такое в руках? – прошептал Шурик.
   На первый взгляд можно было решить, что четверо «приличных людей» держат в руках томики поэзии. Вероятно, во время предполетного досмотра эти вещицы и приняли за книги. Четверо мужчин на самом деле выглядели прилично. Двое были арабами в европейской одежде, двое – европейцами или, правильнее будет сказать, обладали европейской внешностью.
   – Наверное, это взрывные устройства, – высказал свое мнение Вася.
   – Но ведь через «телевизор» же прогоняли! – воскликнул Ленчик. – Они в аэропорту что, спали? Ну ладно бы у кого-то одного пропустили! Я все понимаю: глаза устают, поток пассажиров. Но этих-то сколько! И еще наверняка в бизнес-классе есть! И в кабине пилотов.
   – Наука и техника не стоят на месте, – философски заметил Вася. – В особенности те отрасли, которые работают на криминал. – Вполне могли разработать взрывное устройство, которое в аэропортовом «телевизоре» смотрится как книга. Ведь вытаскивать-то редко что заставляют. Если только у службы досмотра возникают вопросы. А тут – книги. Какие вопросы?
   – Или сообщники из каких-то других служб аэропорта доставили в самолет, – высказал свое мнение Шурик. – Вроде в Париже все грузчики в аэропорту – арабы. Загружали багаж в самолет, загрузили и эту дрянь.
   – Ты подумай, где багажное отделение и где мы! – воскликнул Ленчик. – Грузчики в салон не заходят.
   – Ну, мало ли… Я не знаю устройство самолета.
   Их обсуждение было прервано истерическим визгом какого-то рано полысевшего мужика лет тридцати пяти, по виду – мелкого банковского клерка, слегка пришибленного пыльным мешком. Вася в жизни много наслушался бабьего визга, начиная с детских лет в Кронштадте и кончая блондинками модельного типа. Последняя его постельная партнерша (ну не скажешь же: девушка или возлюбленная?) во время пешего подъема по лестнице к Васиной квартире встретилась с крысой. Вася на крысу никакого внимания не обратил. С ними боролись всем элитным домом с привлечением всех возможных служб и химических средств, но победителями в этой борьбе всегда выходили крысы. Они могли на некоторое время исчезнуть (или затаиться?), а потом появлялись снова, причем или становились крупнее, или имели уши большего размера, или рождались шестилапыми, но рождались и жили!
   Во всех квартирах элитного Васиного дома жили коты, причем не менее двух на квартиру и не элитные, а те, на которых можно было рассчитывать в плане борьбы за свою территорию. Два Васиных помойных кота (отмытых и вылеченных от кучи болезней, подхваченных на помойке) в квартиру крыс не пускали. Коты быстро поняли, что от них требуется, если они хотят жить у Васи и регулярно питаться элитными продуктами. К соседям крысы тоже не заходили. Можно сказать, что с крысами в доме была достигнута негласная договоренность: вам – подъезд, нам – квартиры. Во время Васиных командировок котов кормила домработница, кандидат биологических наук.
   Но Васина постельная партнерша, встретившись с крысой, вопила, как сирена гражданской обороны. После этого вопля Вася с ней расстался, даже не доведя до квартиры. Теперь какой-то придурочный иностранный мужик вопил еще громче, давая сто очков форы Васиной блондинке модельного типа.
   Мало того, что мужик вопил, так он еще и вскочил с места и понесся по проходу к одному из типов, его перекрывавшему.
   – Интересно, выстрелит или нет? – успел сказать Шурик.
   Васе тоже было интересно. А вдруг «книги» – это не взрывчатка, а огнестрельное оружие? Ведь есть же уже пластиковые пистолеты. Может, и пистолеты были пронесены на борт в разобранном виде, а здесь собраны? И скоро будут продемонстрированы народу?
   Но здесь все было проще. Крикун получил «книгой» по физиономии и рухнул на спину, схватившись руками за лицо. Из-под пальцев тут же просочилась кровь. Значит, «книгой» смогли разбить нос. Не исключено, что и сломать.
   Вася высунулся в проход, вслед за ним попытался высунуться и Шурик.
   – Интересно, из какого материала у них сделаны эти взрывные устройства? – спросил Шурик, который, похоже, был очень любознательным человеком.
   Тем временем получивший по морде мужик катался по полу и орал, что «они» хотят врезать «нами» по небоскребам, правда, не уточнял, по каким.
   «Разве на маршруте нашего следования есть небоскребы?» – задумался Вася.
   – По Пентагону, – произнес спокойным голосом благообразный седой старик в очках, невозмутимо читавший какой-то научный журнал. Старик говорил на английском, произношение было очень четким, как у дикторов Би-би-си.
   – Не дотянем до Пентагона, – высказал свое мнение Вася.
   В их части салона разгорелась оживленная дискуссия между представителями трех стран. Старик оказался ученым из Англии, летевшим на какие-то раскопки, два немца, присоединившихся к обсуждению, – бизнесменами. Стали подсчитывать количество топлива в «Боинге» при полном баке, максимально возможную продолжительность полета, скорость, влияние погодных условий… Было очень интересно.
   Наиболее вероятным местом (если «они» планируют все-таки ударить «нами» по чему-либо) была признана дипмиссия США в Ираке. Но для этого требовалось поменять маршрут и лететь в противоположную сторону! А самолет вроде бы не разворачивался… Хотя кто его знает… Это на автомобиле нельзя не почувствовать, а что происходит в воздухе, никто точно сказать не мог. Резких разворотов самолетов в воздухе пока никому на своей шкуре испытывалось не доводилось.
   – То есть вы уверены, что нами не будут ничего бомбить? – уточнили немцы у русских.
   – Определенно нет. Глупо. То есть глупо было угонять для этой цели французский самолет, вылетевший из парижского аэропорта. Проще привезти взрывчатку – если мы говорим не о США, а о странах Ближнего и Среднего Востока или Африки. Воздушное пространство Европы мы уже покинули. И вообще зачем устраивать террористические акты на Востоке и в Африке?
   Профессор напомнил про Израиль.
   – Выбрали бы другой рейс, – уверенно заявил Вася. – Я считаю, что нами будут торговать… Только бы потенциальные покупатели согласились на предложенные условия.
   Потом немцы поделились своей проблемой с новыми русскими друзьями, которые, как и они, приняли в организмы немало горячительных напитков. Ведение переговоров решил взять на себя Вася.
   Он поднял руку, как школьник, и на английском языке спросил у террориста в своем проходе, можно ли ему и его друзьям сходить в туалет по очереди. Терпеть больше нет сил. Проблему нужно решать, в особенности если им еще предстоит долгий полет. Террорист что-то крикнул через плечо в другой салон.
   – Он позвал старшего, – сказал ученый.
   – Вы знаете арабский? – уточнил Вася.
   – Да. Я говорю на восьми языках, но только не знаю вашего. Однако считаю, что иметь рядом русских в подобной ситуации просто прекрасно, – произнес англичанин.
   – Русских не любят в Европе.
   – В Англии мнения, можно сказать, разделились на диаметрально противоположные, – усмехнулся ученый. – Вас или любят, или ненавидят. Но вы никого не оставляете равнодушными, а это уже что-то. Одно это вызывает уважение.
   – Вы лично нас любите? – встрял Шурик.
   – Во-первых, я – болельщик «Челси», а все болельщики «Челси» могут испытывать только чувство благодарности к вашему олигарху. Он нанял профессионалов – самых высокооплачиваемых тренеров и спортивных менеджеров, он купил классных игроков. Да что я вам это объясняю? Во-вторых, и что более важно в данной ситуации, русские, насколько мне известно, умеют выпутываться из самых патовых ситуаций, причем с блеском. Наша и вообще европейская пресса об этом много пишет, правда, обычно в критическом тоне. Но вы привыкли к трудностям, и часто то, что мы считаем трудностями, для вас является самым обычным делом.
   – Вы не рассчитываете на спасение… официальными инстанциями? – поинтересовался Вася.
   – Я на него, конечно, надеюсь, – сказал пожилой англичанин, – но не думаю, что эти террористы – дураки. Я вообще никогда не думаю, что мой конкурент, противник, соперник – дурак. Да, во всех террористических организациях есть фанатики и прочие неуравновешенные личности, место которых в психиатрической лечебнице с высокими стенами, но руководство всех этих организаций – умные люди. Они уже смогли захватить самолет. Они явно долго готовили эту операцию и перехитрили все службы парижского аэропорта. Это немало – при нынешнем подходе к мерам безопасности. Я не знаю, смогут ли что-то в данном случае сделать официальные инстанции, как вы выразились, молодой человек. Для начала мы должны выяснить цели вот этих молодых людей.
   Англичанин кивнул в проход на дежурившего там араба в европейской одежде. В этот момент из-за спины араба показался новый персонаж с черной маской на лице – по типу спецназовской.
   «Хороший знак», – подумал Вася. Раз не хочет показывать лицо, значит, боится быть опознанным в дальнейшем. Из этого следовало, что захватившие самолет граждане не планируют врезаться ни в какой небоскреб, Пентагон, Белый дом, английский парламент, Эйфелеву башню и прочие объекты. Возможно, некоторых (а то и всех!) пассажиров отпустят – если они выполнят предъявленные требования (или лично, или при помощи родственников или властей своих стран).
   Вообще Вася считал, что, так сказать, некоммерческие заложники никому не нужны и риск должен быть прямо пропорционален планируемой прибыли. Эта операция явно стоила дорого. Следовательно, можно было сделать вывод, что и прибыль планируется немалая. Навряд ли самолет захватили из-за самолета. Его должны были захватить из-за кого-то из пассажиров. Вася не сомневался, что этот пассажир (или пассажиры – во множественном числе) летит в бизнес-классе. На этом рейсе первого класса не было. Навряд ли кто-то представлял интерес для террористов в экономическом, хотя курочка по зернышку клюет…
   Дежуривший в проходе араб стал что-то объяснять на ухо мужику в маске, потом показал пальцем на страдающих от переполненного мочевого пузыря. Немцы тоже подняли руки, как школьники. Мужик кивнул, направился к Васе, по пути переступил через рыдавшего на полу психа с разбитой физиономией и спросил у Васи на английском с акцентом, он ли жаждет в туалет. Вася кивнул, немцы тут же заявили, что и они хотят. И Шурик с Ленчиком хотели, и пожилой англичанин. Главный террорист сказал, что в туалет будут ходить по одному в процессе очередности, и велел встать Васе. Повел его почему-то не в конец салона, а вперед, в туалет бизнес-класса. Но Васе было уже все равно. Если бы мужик его не повел, он бы в скором времени облегчился под кресло.
   Мужик ни разу ему не врезал, хотя потребовал, чтобы Вася шел с поднятыми руками, и следовал сразу же за Васиной спиной, шаг в шаг. Ничем в спину Васе не тыкал. Этот тип даже «книгу» в руках не держал. Вася очень внимательно осмотрел пассажиров бизнес-класса. В этом салоне дежурили двое террористов, однозначно арабов. По физиономиям пассажиров, которые выражали самые разные эмоции, Вася, конечно, не понял, ради кого из них захватили самолет. Но ни одного известного лица не увидел. Хотя откуда ему знать известных людей из всех родов деятельности? Да он бы наших долларовых миллиардеров всех не узнал бы, не говоря про иностранных.
   Мужик ждал его перед туалетом, потом жестом позвал с собой в кабину пилотов. Пожалуй, больше тут было негде уединиться. Но интересно, зачем этот террорист хочет с Васей уединяться? Не для интима же?
   На полу лежали двое связанных французских летчиков в форме. У них были заткнуты кляпами рты и завязаны глаза, еще один был мертв и тоже лежал на полу. Оказал сопротивление? Проявил ненужное геройство? Самолетом управляли трое русских мужиков! Правда, Вася понял это не сразу. Мужики были в таких же масках, как и главный в группе захватчиков.
   При заходе террориста в черной вязаной маске и Васи в кабину пилоты лишь бросили взгляды через плечо и продолжили свою работу. Они перекидывались фразами, относящимися исключительно к делу – управлению воздушным судном. На русском языке! Никаких посторонних разговоров ни на какую тему не вели. Одеты были в гражданскую одежду.
   Или русский язык для этих троих – общий? Может, учились в России, а то и Советском Союзе? Никакого сильного акцента Вася не услышал, с другой стороны, и фраз длинных не произносилось, только обрывочные. Или это не арабы, а чеченцы? Или еще какие-то восточные люди из России или с территории бывшего Советского Союза?
   И вообще интересно, они в банде или просто наняты? И как наняты – под угрозой семье? Или согласились добровольно за большие деньги? Или идейные? Тогда хуже…
   – Сядь на пол, – сказал мужик в черной вязаной маске Васе. Сказал на чистом русском. Вася почему-то не удивился.
   Вася сел.
   – А теперь рассказывай, кто ты такой и какого хрена тебя понесло в Дакар.
   Вася сам предпочел бы добираться до цели своего назначения каким-то другим путем или по крайней мере другим рейсом, но он же не мог заранее знать о планах соотечественников?
   Вася честно сказал, что работает коммерческим директором, назвал фирму, назвал конечный пункт своего путешествия.
   – Выкуп за меня платить некому, – предупредил Вася. – Мать полностью оторвана от современных реалий, и вообще у нее сердечный приступ случится, если она узнает, что я попал в заложники. Начальница не станет.
   Хотя на самом деле Вася считал, что Хозяйка Медной горы как раз может заплатить за него выкуп… Она – может. Но вот хватит ли денег? И будет ли она готова потратить столько, сколько запросят?
   – Выкуп нам есть с кого брать, – заявил командир международного отряда террористов. – Не из-за тебя самолет захватывали.
   Вася хмыкнул.
   – А с тобой что за гаврики летят?
   Вася рассказал, что знал, и пояснил, как познакомился с Шуриком и Ленчиком. Проявлять геройство и молчать, как партизан, он не собирался. Результат геройства лежал рядом с пробитой головой. И ведь все равно этот мужик в черной шапочке с прорезями выяснит, кто такие Шурик и Ленчик, – если захочет.
   – Я не знаю, смогут ли они или их семьи и начальники заплатить. На самом деле не знаю.
   – Да забудь ты про выкуп, – мужик явно скривился под маской. – Я тебе, может, наоборот, денег предложу.
   – Вы? Мне? Денег? – обалдел Вася.
   – Ну, если будешь себя хорошо вести и выполнять мои приказы.
   – А что нужно делать? – тут же оживился Вася.
   Он сразу же решил для себя, что спасение его собственной жизни для него является первоочередной задачей. Рисковать ею он не стал бы и ради соотечественников, а уж ради иностранцев тем более не будет.
   – Успокаивать заложников. То есть если я прикажу встать, построиться в затылок друг другу и спускаться по трапу по одному, то все должны встать, построиться в затылок друг другу и направляться к выходу из самолета. Ты должен помочь организованному протеканию процесса. Мне не нужны лишние проблемы и трупы.
   – Я буду сидеть на своем месте?
   – Да. Отсюда пойдешь опять с поднятыми руками, окружающим пассажирам скажешь, что тебя спрашивали о твоем финансовом положении. Я и остальных жаждущих облегчиться спрошу.
   – А дальше?
   – Дальше посмотрим, – усмехнулся дядька.
   – Вопрос можно?
   – Валяй.
   – Почему вы объединились с арабами?
   – Без них никак. И со мной мудрые арабы. Те арабы, которые обычно угоняют самолеты, никогда не делают это ради денег.
   – Что?! – искренне поразился Вася. – А ради чего?
   – Арабы? Ради спасения своих братьев по вере. Всегда же выдвигаются требования кого-то освободить. Или они убивают себя и кучу ни в чем не повинных людей за какую-то идею или в виде мести за убийство своих братьев неверными. Они тратят деньги на такие дела, но не требуют миллион долларов в самолет.
   – А вы собираетесь?
   – Ты меня что, идиотом считаешь?
   – А тогда чего вы хотите? – не понял Вася.
   – Во-первых, из-за какого-то вшивого миллиона, даже долларов, не стоило бы и дергаться. Во-вторых, ты себе представляешь миллион наличными? А миллиард? Куда я их дену? В-третьих, я не собираюсь никому сообщать о местонахождении самолета.
   «Он мне мозги пудрит», – подумал Вася.
   – Но это же можно определить! – воскликнул Вася вслух. – Сейчас такая техника, что…
   – Все телефончики по прилете тут же уничтожим, кстати, прямо сейчас их соберем. Это ты мне правильно напомнил. А в самолете все разобьем. Но и аппаратура у нас есть специальная – в месте приземления. Она подавит любые сигналы всех диапазонов. Но лучше перестраховаться.
   Главарь так и не сказал Васе, что намерен требовать. Вася не стал нарываться и спрашивать еще раз. Вместо этого он с поднятыми руками отправился назад на свое место. Следующим для беседы был приглашен немец.

Глава 8
Клеопатра

   На берегу, на некотором удалении от выхода на пляж, мы увидели трех человек. То есть вначале мы их услышали. Двое размахивали руками и орали, третий, старец в такой же рубахе, как и на дяде Вите, и с посохом из какого-то неровного крючковатого ствола, стоял молча. Или отвечал так тихо, что мы не слышали. Старец был седым как лунь, с длинными волосами, бородой и бровями. Когда мы подошли, я отметила яркие, блестящие глаза, которые никак не ожидала увидеть на старческом лице. Обычно у стариков глаза блекнут, становятся водянистыми, иногда слезятся, но чтобы такой пронзительный, острый взгляд… Странно.
   – Так, народу прибыло, – заметив нас, сказал старший из деловых мужчин. Он поздоровался с Колей за руку и обратился ко мне: – Меня зовут Тимур. Ты, если не ошибаюсь, Клеопатра.
   – Лучше Катя.
   – А крестили тебя как, деточка? – проскрипел Евлампий – это, естественно, оказался он. Голос мне тоже показался странным.
   Я пожала плечами. Надо будет спросить у бабушки. Если я ее еще когда-нибудь увижу…
   Второй мужчина представился Григорием. Он тоже был из тройки деловых. Они все приземлились в этом месте в одних костюмах, без багажа. Тимур с Григорием уже успели раздеться до трусов (маек не было ни у того, ни у другого), так как находиться на пляже в костюме было невозможно. На шеях у обоих висели золотые цепочки, но без крестов. Как я уже говорила, Тимур точно был восточным мужчиной. В венах Григория, по-моему, текла еврейская кровь. У Коли и у меня крестики были.
   – Вам объяснили, где вы находитесь? – Тимур посмотрел вначале на Колю, потом на меня.
   Мы кивнули. Коля повторил услышанное от дяди Вити.
   – Ну, нам примерно то же самое сказали, – кивнул Тимур. – Но получается нестыковочка. Я – татарин и мусульманин, а Гриша – наполовину еврей, наполовину хохол, то есть по отцу иудей, по матери католик, а сам атеист. Мы здесь что делаем?
   – А чем вы недовольны? Вы лично? – спокойно спросил Евлампий и, подобно дяде Вите, стал рекламировать жизнь в этом божественном месте.
   – Почему я не помолодел?! – заорал Тимур.
   – Почему вы должны были помолодеть? – удивился Евлампий.
   – Потому что я мусульманин!
   – А у вас в раю, значит…
   – Да! Тридцать лет мне должно быть! Всем тридцать лет становится, пусть даже умер в сто!
   – И вроде гурии должны быть? – задумчиво произнес Григорий. – Катенька – прелестная девушка, но нам бы женщин желательно побольше.
   – А у меня месяц назад сын родился! – заорал Коля. – Разве нормально отрывать человека от молодой жены и новорожденного ребенка?
   «Так, на Колю больше не смотрим», – сказала я себе. Я вообще не связываюсь с женатыми мужчинами. А уж против детей точно играть не буду. Но я очень хочу любви… Большой, взаимной… Но не сумасшедшей. Сумасшедшей не надо. Я против безумств – по любой причине.
   – Неужели в раю нет баб? – продолжал Гриша. – Тогда для меня это не рай. И для любого нормального мужика не рай. Одна Катя на всех – это, знаете ли…
   – Вон женщины, – Евлампий указал посохом вдаль.
   По пляжу понуро брели «Вишенки» в сопровождении продюсера, который, судя по его виду, должен был быть одного вероисповедания с Тимуром. Или с папой Григория. Теперь я сомневалась. Но оказался атеистом, правда, одновременно обрезанным и крещеным, что ему обеспечили дедушка и бабушка с разных сторон.
   – Простите, а вы себя к какой национальности причисляете? – спросила я.
   – Русский и прошу называть меня Володей, – ответил Виссарион Рубенович Мильц.
   – А разве Мильц мог быть Рубеном? – задумчиво произнес Григорий.
   – Фамилия от матери. Я – незаконнорожденный.
   «Вишенки» оказались со своими дамскими сумочками, из которых исчезли телефоны, и очень печалились из-за исчезновения багажа, где было много дорогих их сердцу вещей.
   – Так, вопрос с бабами решен, – объявил Григорий. – Что с едой?
   На эту тему выступили мы с Колей и указали путь к месту, где накрывают. Голодный народ рванул питаться. Мы с Колей и старец Евлампий остались.
   – Так это остров или нет? – спросил Коля.
   – Не могу сказать, – пожал плечами Евлампий.
   – Кто здесь еще из нашего самолета? – подала голос уже я.
   – Из чего? Что такое самолет?
   Казалось, он искренне не понял вопроса. Коля попытался объяснить, что мы все вместе летели из Ниццы в Петербург, но Евлампий не знал ни Ниццы, ни Петербурга или хорошо играл роль.
   – Я понимаю, дети мои, что вам трудно поверить в происходящее. Но нужно смириться. Вы здесь надолго.
   – Ну, в это я готов поверить, – сказал Коля. – Хотя бы примерно можете назвать срок?
   – Вечность.
   – Что мы будем здесь делать? – спросила теперь уже я.
   – Думайте о вечном, медитируйте. Можете помочь просушить книги. Почитаете их. В них собрана мудрость веков. Не исключено, там что-то и про вас всех есть. Там написано обо всем…
   Старец показал посохом на скалу, которой заканчивался пляж, пояснил, что ее нужно обойти, и мы увидим тропинку, ведущую вверх. Когда будем подниматься, перед нами предстанет вход в пещеру. Там хранятся книги, и там же мы сможем найти и его самого. Он живет в пещере.
   После этого он нам кивнул и отправился по пляжу по направлению к скале. Мы переглянулись, я скинула футболку, и мы с Колей долго плескались в теплом море. Потом немного обсохли и тронулись в обратный путь. Опять хотелось пить.
   По пути Коля сообщил, что Тимур является личным адвокатом финансиста Дмитрия, а они с Григорием – личными помощниками. Хотя финансовая группа, возглавляемая Дмитрием, ворочает миллионами, работает в ней не так уж и много народа. Правда, все являются специалистами в своей сфере, работают очень много и соответственно хорошо получают. У них также много подконтрольных структур. Однако Коля не стал уточнять, в чем заключается контроль.
   – У Дмитрия есть враги?
   – А у кого их нет? – философски заметил Коля. – С его-то состоянием?
   – Я имела в виду…
   – Я прекрасно понял, что ты имела в виду. Но я не понял, почему мы все здесь! Если бы самолет на самом деле взорвали…
   – То есть рай ты исключаешь по определению?
   Коля расхохотался.
   – Ты плохо знаешь Тимура, Григория, да и меня, грешного. Речь дяди Вити была рассчитана на идиотов. Если бы какие-нибудь бизнесмены из твоего родного провинциального городка попали сюда, они бы еще могли купиться. Но только не мы!
   – Коля, насколько я понимаю, были потрачены немалые деньги. Кем? С какой целью? Я, конечно, очень рада, что осталась жива, но подумай сам: убить было бы проще. В частности, меня.
   Коля пожал плечами.
   Вскоре мы оказались на площадке у домика. За столом на этот раз мы застали еще и Дмитрия с блондинкой. Нас встретили радостными возгласами и предложили присоединиться. Пока стояла жара, вполне можно было обойтись овощами, фруктами и водой, но народ обсуждал, что вечером неплохо было бы выпить винца и вкусить мясца. Дядя Витя куда-то исчез.
   – Катя, ты его точно знаешь? – спросил у меня Дмитрий.
   Я рассказала все как есть.
   – А если вспомнить какие-то детали? – предложил продюсер Володя, он же Виссарион Рубенович.
   – Какие детали? Он был взрослый мужчина, даже ближе к деду, а я – фактически ребенок. Я давно уехала из родного города.
   – А о городе? – выступил с предложением Тимур. – Что там у вас есть такого, что знают только местные жители? Может, какое-то специфическое название какой-то улицы? Какая-то известная на весь город бабка? Городской сумасшедший? Катя, думай. Его нужно проверить.
   Пока мне ничего в голову не приходило. Но этот мужик был потрясающе похож на дядю Витю! Я верила, что это он!
   А если он не умер? Мог он сбежать от своей сварливой жены? В принципе, мог. А потом кто-то, похожий на него, умер… Он же вроде по пьяному делу под грузовик попал, и его еще протащило за машиной. Точно я не помнила, и маме было не позвонить. Но хоронили в закрытом гробу, фотографию на него ставили ту же самую, которую в мой последний приезд домой выставляли на годовщину. Так он или не он?
   – Послушайте, а ведь в раю должны быть души, – вдруг объявил Володя-Виссарион.
   – Ну, предположим, – посмотрел на него Дмитрий.
   – Не предположим, а точно.
   – Володя, у тебя еще остались какие-то сомнения? Ты все-таки допускаешь, что мы в раю? – спросил Коля.
   – Наоборот! Я нашел еще одно доказательство вранья этих пророков – или кто они там. Души не могут оставлять следы на песке. Их оставляют только люди из плоти и крови.
   – И не могут оставлять продукты жизнедеятельности организма, – добавила я.
   Народ захохотал.
   – Молодец, Катя! – улыбнулся мне продюсер.
   Я съела два бананчика, попила воды. Внезапно ко мне обратился Дмитрий.
   – Что вы вчера делали с Сергеем Семеновичем, Катя? – спросил он.
   Я удивленно вскинула глаза.
   – Ничего не делали.
   – Она с ним знакома? – удивленно спросил Тимур у своего босса, будто меня здесь и не было.
   Дмитрий рассказал о нашем вчерашнем (или более раннем?) знакомстве. Я не дала больше задать себе вопросов и поведала про скорое появление Маргариты, которая увела Сергея Семеновича. Мужчины переглянулись.
   – Это все объясняет, – объявил Григорий.
   – Не все, а кое-что, – поправил Тимур. – Мне только интересно, эта долбаная шахидка здесь или нет? Дима, я тебе давно говорил…
   – Я прекрасно помню, что ты мне говорил! – заорал Дмитрий. – Но кто мог подумать, что она такое выкинет!
   – Давайте разберемся, что она все-таки выкинула, – спокойно предложил Коля.
   Все собравшиеся стали анализировать случившееся в самолете, свое пробуждение и пришли к выводу, что для начала нужно обследовать место, в котором мы оказались. Остров это или не остров? Кто тут есть, кроме нас? Что тут есть?
   – Пошли прямо сейчас, – сказал Дмитрий. – Мы же не знаем, когда здесь темнеет.
   – Простите, а почему Сергея Семеновича не было в самолете? – встряла я. – Насколько я поняла, это ваш начальник службы безопасности.
   – У него сильнейшее отравление, – сообщил Тимур. – Его среди ночи отвезли в больницу. Но мы не могли дожидаться его выздоровления и полетели домой в Петербург. Планировалось, что после выздоровления Сергей Семенович доберется сам. Виза у него годовая, так что проблем никаких не было.
   – А угроза жизни? – спросила я.
   – Не было. Врачи сказали, что он съел что-то не то. Теперь у меня в этом большие сомнения. Раз его увела Маргарита…
   – Значит, она вполне могла ему что-то подсыпать, – закончил фразу Григорий.
   – Они всегда были в прекрасных отношениях, – напомнил Дмитрий.
   – Вот она его и не убила, а только временно вывела из строя, – высказал свое мнение Коля. – Отравление Сергея Семеновича как раз вписывается в схему случившегося.
   – А он случайно не был в деле? – вкрадчивым голосом произнес Тимур.
   – Почему нас не убили? – спросила я теперь уже у всех сидевших за столом. – Убить было бы проще. И здесь не все, кто летел в самолете.
   – Телохранителей как раз могли убить, – заметил Григорий. – Они в данном случае – балласт. Экипаж…
   – Стюардессу, – высказал свое мнение Дмитрий. – А классные летчики всегда нужны. У меня же работали пилоты экстра-класса. Но…
   Он посмотрел на «Вишенок». Если бы это были звезды мировой величины, то их спасение выглядело бы вполне естественным. Но это была одна из многочисленных девчоночьих групп. Их у нас сотни, а уж исполнительниц… Причем эти исполнительницы регулярно меняются после того, как их предшественницы устраивают личную жизнь. Еще были я и блондинка. Я, конечно, себя очень люблю, но – надеюсь – реально оцениваю. У меня на сегодняшний день нет покровителя, который бы бросился на мои поиски. Владимир Станиславович в прошлом. Да, сотрудники журнала ему, наверное, позвонят. Но только после того, как сами забеспокоятся из-за того, что я не вернулась вовремя. И мое невозвращение вовремя они тоже себе объяснят. Не будут они дергаться первые несколько дней! Работа поставлена, а я полетела на Лазурный Берег Франции. Мало ли кого я встретила на этом самом Лазурном Берегу, да еще в особняке у одного из богатейших людей России. В журнале будут гадать, с кем я, может, даже делать ставки. И неотвечающий мобильник их тоже не заставит беспокоиться!
   Кстати, а я ведь позвонила своей заместительнице с сообщением, что опоздала на самолет. Но что сажусь в самолет Дмитрия, сообщить не успела. Я сказала, что буду выяснять ситуацию с билетами на ближайшие рейсы. Мои сотрудницы могут решить, что я кого-то встретила в аэропорту… Или поехала назад в гостиницу… А мобильный вообще могла потерять.
   Мама и бабушка – в родном городе. Созваниваемся мы не очень часто. Мой последний возлюбленный из спецслужб, с которым я познакомилась на горнолыжном курорте, месте моей первой командировки? Так я понятия не имею, где он сейчас! Он то появляется в моей жизни, то исчезает, и я научилась относиться к этому философски. Есть – хорошо, нет – еще лучше, быстрее закончу подготовку очередного номера журнала. Я отучила себя страдать и переживать. Я, наоборот, научила себя принимать с благодарностью то, что дает жизнь. И этот последний возлюбленный тоже не забеспокоится…
   Как грустно, что обо мне некому беспокоиться… Как грустно быть одной…
   «Так, хватит раскисать!» – тут же сказала я себе. Я сделала то, что удается единицам из брошенных богатыми мужчинами женщин. Я сама зарабатываю на жизнь, и не только на жизнь, но и на маленькие радости. Меня больше никто не воспринимает как содержанку, даже эти мужчины, сидящие со мной за столом. Я – молодая красивая женщина модельного типа. Да, я старше блондинки, висящей на Дмитрии, и «Вишенок», но совсем на чуть-чуть! Я из их поколения, но я – главный редактор журнала, продающегося огромными тиражами! И они все знают, что я сама работаю, а не открываю рот под фонограмму!
   Но сейчас речь шла не об этом. Речь шла о том, что меня никто не будет искать. Долго не будет искать. Я – одна. Я живу одна и по жизни одна. Так почему меня оставили в живых? В благородство тех, кто провернул какую-то странную и пока непонятную операцию, я не верила. Значит, я кому-то зачем-то нужна.
   Самолет захватили не из-за меня. Нет, его не захватили. Я даже не знала, что с ним сделали! Я не верила в то, что Маргарита с «поясом шахидки» его взорвала. Хотя какую-то вспышку я видела.
   А если все-таки кому-то понадобился самолет? Сколько он стоит?
   Я задала этот вопрос вслух.
   – Мой? – уточнил Дмитрий.
   – Ну а чей же еще?
   – Катя, ты считаешь, что все это происходит из-за того, что кому-то потребовался самолет? – Володя-Виссарион явно понимал, что мы тут оказались не из-за его «ягодок».
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →