Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Громоотвод был изобретен одним из отцов-основателей США, Бенджамином Франклином, в 1752 году.

Еще   [X]

 0 

Как эскимосы сохраняют своих детей в тепле, или Самый практичный подход к воспитанию вашего ребенка (Хопгуд Мэй-Лин)

Американская журналистка в увлекательной манере рассказывает о методах воспитания детей в разных странах. С большой долей юмора и веселой иронией она делится своими впечатлениями от того, как французы учат детей любить здоровую пищу, а китайцы с младенчества приучают их к горшку. Объясняет, как тибетцы сохраняют беременность, почему аргентинцы позволяют малышам поздно ложиться спать, а пигмеи ака лучшие отцы в мире, по какой причине кенийцы обходятся без детских колясок, а японцы разрешают детям драться. И кроме того, сообщает еще очень много интересных и полезных сведений о различных культурах и о том, как она воспользовалась этими знаниями в воспитании своего ребенка.

Год издания: 2012

Цена: 149.9 руб.

Об авторе: Мэй-Лин Хопгуд (Mei-Ling Hopgood) — американская журналистка, автор книги «How Eskimos Keep Their Babies Warm: And Other Adventures in Parenting» («Как эскимосы сохраняют своих детей в тепле, или Самый практичный подход к воспитанию вашего ребенка»). еще…



С книгой «Как эскимосы сохраняют своих детей в тепле, или Самый практичный подход к воспитанию вашего ребенка» также читают:

Предпросмотр книги «Как эскимосы сохраняют своих детей в тепле, или Самый практичный подход к воспитанию вашего ребенка»

Как эскимосы сохраняют своих детей в тепле, или Самый практичный подход к воспитанию вашего ребенка

   Американская журналистка в увлекательной манере рассказывает о методах воспитания детей в разных странах. С большой долей юмора и веселой иронией она делится своими впечатлениями от того, как французы учат детей любить здоровую пищу, а китайцы с младенчества приучают их к горшку. Объясняет, как тибетцы сохраняют беременность, почему аргентинцы позволяют малышам поздно ложиться спать, а пигмеи ака лучшие отцы в мире, по какой причине кенийцы обходятся без детских колясок, а японцы разрешают детям драться. И кроме того, сообщает еще очень много интересных и полезных сведений о различных культурах и о том, как она воспользовалась этими знаниями в воспитании своего ребенка.


Мэй-Лин Хопгуд Как эскимосы сохраняют своих детей в тепле, или Самый практичный подход к воспитанию вашего ребенка

   Посвящается Монти и Софии
   Путешествие – это больше чем осмотр достопримечательностей; это изменения, глубокие и постоянные, которые происходят во взглядах на жизнь.
Мириам Берд

Введение

   Я сижу в патио в Буэнос-Айресе, ем булочку с корицей и разговариваю с подругами о том, как родители в этом городе воспитывают детей. Мы – это американская китаянка, американская боливийка, афроамериканка, португалка и две аргентинки – три мамы, одна беременная и две потенциальные мамы. Мужья то и дело вмешиваются в наш разговор. От воспитания детей мы переходим к обсуждению культуры, заметно отличающейся от нашей. Вот так приблизительно протекает наша беседа.
   – Просто удивительно, – говорю я, – насколько много всего, что мамы и папы здесь делают иначе, того, от чего бы я, наверное, сошла с ума, если бы была в Штатах.
   – Ну да! – вмешивается одна из американок. – Просто не знаю, что делать, когда родители на детской площадке предлагают печенье моему ребенку. Иногда я говорю: спасибо, не надо. Но мне следует перестать волноваться из-за этого, и так слишком много поводов для волнения.
   – Здесь все дают сладкое, чтобы ребенок заснул? – спросил кто-то.
   – Ничего подобного, – вмешивается в разговор аргентинка. – Мой сын засыпает раньше всех, с печеньем и без печенья.
   – Ну а что относительно времени, когда дети ложатся спать? Мне кажется, аргентинские дети вообще не спят, – поддерживает разговор одна из американок.
   – Да, я не могла представить, что дети в полночь могут бегать на улице!
   Я скромно молчу, поскольку сама повинна в том, что мой ребенок не единожды ложился спать после одиннадцати вечера.
   Воспитание детей за границей стало для меня открытием. Очень многое вызывает удивление, начиная с того, как аргентинцы относятся к беременным женщинам (мне уступали место в транспорте и уговаривали пройти в начало очереди), до отношения к еде (детей кормят натуральным пюре, а не готовым детским питанием).
   Я вспомнила все, что отмечала мимоходом, еще до того, как стала мамой. Я видела детей, с удовольствием поглощавших непривычную еду в затопленном бразильском городе и в жилище тайской семьи. Я со страхом наблюдала, как мамы и папы с младенцами, привязанными к спине, бедру или груди, поднимались в горы и даже ехали на мотоцикле. Когда я была беременна, мои родные сестры на Тайване предложили, к моему удивлению, чтобы я сложила тысячу журавликов из бумаги, которые принесут мне удачу, и настоятельно рекомендовали пить после родов только горячие напитки, поскольку это гарантирует должное восстановление организма. Мои корейские невестки спали в одной кровати со своими детьми, уже начавшими ходить, и давали им на завтрак горячий суп и рис, завернутый в морские водоросли нори. Моя сестра, которая воспитывалась в Швейцарии, рассказывала мне, что некоторые дети, с которыми она росла, изучали в школе по три-четыре языка.
   Все эти, как мне казалось, чудачества, присущие разным культурам, заставляли меня поражаться, смеяться или задыхаться от ужаса. Но теперь, став мамой, я понимаю, что во многих случаях есть обоснованные, если не сказать крайне весомые причины, почему люди поступают так, а не иначе. Мне пришло в голову, что если я стану правильно задавать вопросы, то смогу узнать массу интересного и полезного о статусе родителей в разных культурах. Я путешествовала на самолетах, поездах, автомобилях, рыскала по Интернету в поисках умных отцов и матерей, которые были готовы поделиться своими историями. Я добывала информацию из исследований ученых, воспитанных в разных культурах, отлавливала авторитетных специалистов – педиатров, психологов, специалистов в области развития детей, – и просила их помочь мне разобраться в интересующем меня вопросе. Я была знакома с преимуществами, которые имеют родители среднего класса Америки, и их неврозами, знала, насколько мы заботимся о своих детях и сколько всего наизобретали, чтобы вырастить наших детей здоровыми и счастливыми. Я благодарна за бандаж Bella Band, гетры Baby Legs, коляску Maclaren, за информационную службу WebMd и многие современные детские продукты питания. Но мне хотелось выйти из своей комфортной зоны и посетить малознакомые мне сообщества, чтобы ничто полезное не прошло мимо меня.
   Читая эту книгу, вы можете подумать, что я из тех матерей, которые просчитывают каждое действие и каждое решение, хотя на самом деле я не слишком много думала о том, как буду воспитывать детей. И признаюсь, мне это действительно не потребовалось. Как только у меня родился первый ребенок, инстинкт стал моим советчиком. В книгах по воспитанию, журналах, блогах были интересные и полезные советы, но иногда они заставляли меня испытывать чувство неполноценности, словно мои неправильные действия могли навлечь бедствие на мою семью. Я была настолько поглощена ежедневными событиями и проблемами, что не помнила того, что произошло полгода назад. Переживания, связанные с кормлением грудью, и первый зуб выветрились из моего перегруженного материнского мозга, как только мы подошли к детсадовскому возрасту, вирусным заболеваниям и истерикам.
   Наблюдение за родителями, сталкивающимися с подобными проблемами в местах, где зачастую были намного более тяжелые и суровые условия жизни, чем знакомая мне реальность, заставило меня задуматься о том, что и как я делаю. Мередит Смолл, антрополог из Корнеллского университета и автор книги «Наши дети, мы сами»[1], пишет: «Методы воспитания, которым мы следуем на Западе, имеют мало общего с тем, что является «естественным» для детей. Наши культурные традиции предназначены фактически для того, чтобы создать определенный тип гражданина. А женщины племени кунг-сан в Ботсване всегда носят с собой своих детей. Они кормят ребенка грудью способом, который на Западе не приветствуется и называется «по требованию». Дети в этом племени никогда не спят одни. В отличие от них американские малыши подолгу спят в колясках; их кормят грудью по графику, и существует правило, в соответствии с которым у каждого ребенка должна быть своя постель и даже своя комната. В общем, эти два стиля воспитания отражают место человека в обществе. Дети племени кунг-сан живут в сплоченном малочисленном обществе, где социальная интеграция имеет большое значение. В Америке отдается предпочтение независимости, а потому малышей приучают к независимости».
   Увидев, как рано китайцы приучают ребенка к горшку, как французы беседуют со своими детьми о еде, как члены большой ливанско-американской семьи учат детей чувствовать ответственность друг за друга и поддерживать тесные отношения, я невольно задумалась, чего же хочу для своего ребенка. Я стала интересоваться не только тем, как надо воспитывать ребенка, но и как должны вести себя родители. В книге «Поведение родителей в различных культурах»[2] антрополог из Гарварда Роберт Левайн и его соавторы пишут: «Изучая поведение родителей в различных культурах, мы находим общее и разное в их поведении в затруднительных ситуациях».
   Я не всегда была довольна своими выводами, но продолжала исследования, и чем больше узнавала, тем больше хотела знать. То, что я видела и слышала, иногда казалось странным, но в основном было привычным. Быть родителем – хлопотное дело, даже если мы обладаем уникальным представлением, что следует, а чего не следует делать. Я стала мамой, поставившей задачу исследовать земной шар и проникнуть в тайны, которые могли бы помочь мне стать по возможности лучшей мамой. Эта книга – результат моих поисков.

1. Как дети в Буэнос-Айресе не спят ночи напролет

   Время уже перевалило за полночь, и моя едва научившаяся ходить малышка, покачивая бедрами, зажигательно танцует сальсу с красивым аргентинцем почти вдвое старше ее.
   София кружится не останавливаясь, и ее юбочка в горох раздувается колоколом, напоминая шляпку гриба. Ее волосы, завязанные в два хвостика, растрепались, и усталые глаза напоминают мне, где бы ей сейчас следовало быть. Однако моя девочка ликует, импровизирует, покачивая бедрами и потряхивая головой. Ее партнер по танцу, которому неполных два с половиной года, притоптывает и поддерживает ее одобрительными возгласами. София посылает ему воздушный поцелуй.
   Мы опять нарушаем правила. Мы сами нарушаем с таким трудом составленный распорядок дня, и во мне происходит внутренняя борьба: я одновременно улыбаюсь и содрогаюсь. Моя дочка так счастлива, танцуя. Я не хочу испортить ей настроение в канун Рождества, но слишком хорошо знаю, что наутро нас с ее отцом ждет расплата за это веселье. Несколько раз я безуспешно пытаюсь остановить ее, но она, разгоряченная танцем, не слышит меня: фейерверк освещает небо над Буэнос-Айресом и ее восторженных зрителей. Сидящий внутри меня строгий воспитатель грозит пальцем, и я чувствую себя виноватой в этом вопиющем нарушении распорядка дня, однако остальных родителей, настоящих уроженцев Буэнос-Айреса, совершенно не волнует, что дети бодрствуют в позднее время. Это особая ночь, noche buena, когда все аргентинцы отмечают Рождество; этот праздник считается семейным, и дети отмечают его вместе с родителями. Помимо всего прочего, дети здесь вообще поздно ложатся спать. Зайдите в любую parrilla (так аргентинцы называют гриль-бар) или в пиццерию в Буэнос-Айресе, особенно в выходной день или летом, и вы найдете там детей любого возраста.
   Теперь, когда мы прожили в Аргентине четыре года, мне кажется это нормальным. Мы с мужем стараемся раньше поесть и лечь спать, чем это делают большинство аргентинских семей, но частенько нарушаем распорядок дня и позволяем своему ребенку позже ложиться спать, хотя и не так поздно, как разрешается детям в аргентинских семьях. Мне все-таки не удалось полностью избавиться от чувства, что я неправильно воспитываю ребенка. В Буэнос-Айресе ваш сон и сон вашего ребенка не должны стать препятствием для веселой вечеринки. Мне, матери, американские друзья которой могут пожертвовать многим ради того, чтобы каждый вечер в восемь часов их дети уже лежали в кровати в своей комнате, это казалось сумасшествием, но миллионы аргентинцев думают иначе. На что я обрекаю своего ребенка, следуя за ними, или, может, мне стоит поучиться у этих нестрогих аргентинских мам и пап? Наблюдая за дочерью, танцующей в гостиной, я поняла, что должна узнать ответы на некоторые вопросы, причем незамедлительно.

   Когда в 2004 году мы с мужем переехали жить в Аргентину, у нас еще не было детей, и мы любили полуночничать. В Штатах в выходные дни мы часто просиживали в барах до закрытия, то есть до часа, а то и до двух ночи. Но Аргентина – это нечто особенное. Друзья могли в девять, десять или одиннадцать вечера пригласить нас на обед, начинавшийся с пикады (аргентинская закуска), за которой следовали вторые блюда, десерт, а затем нескончаемые разговоры. В три часа ночи мы могли заснуть прямо за чашкой кофе. Мы пытались не сдаваться, но зачастую, извинившись, уходили первыми и на следующий день выходили из спальни, разбуженные жаркими лучами полуденного солнца. Эти люди внушали мне благоговейный страх, и я спрашивала себя: как у них это получается? Днем они работают, и у них есть дети. Они когда-нибудь спят?
   С рождением первого ребенка я поняла, что мне просто необходимо получить ответы на эти вопросы, и стала расспрашивать друзей, мам и пап, детских врачей и даже культурологов. Оказывается, привычка поздно ложиться заложена в жителях Буэнос-Айреса генетически. Большинство людей, живущих в этом городе, являются потомками испанцев и/или итальянцев, приехавших в Аргентину в XIX и в начале XX века. Иммигранты привезли с собой привычки, свойственные жителям Южного Средиземноморья, где люди ели после заката жаркого солнца, когда немного спадала жара, и не слишком заботились о времени отхода ко сну, разрешая детям поздно ложиться спать.
   На новой родине, где тоже было много солнца, эти люди сохранили обычай готовить пасту, собираться большой семьей и поздно обедать и ложиться спать. Дора Барранкуш, историк и глава Междисциплинарного института гендерных исследований при Университете Буэнос-Айреса, к которой я обратилась с вопросами, считает, что многие иммигранты еще не состояли в браке, когда прибыли в Аргентину, а потому гуляли ночи напролет, и эта привычка стала их образом жизни.
   Какое-то время ежедневная сиеста помогала компенсировать недостаток сна. Затем городские жители избавились от этой досадной привычки, поскольку бизнесмены, стремясь заработать как можно больше денег, не захотели терять ни часа. В результате Буэнос-Айрес стал городом, в котором люди, похоже, действительно никогда не спят, где владельцы ресторанов открывают двери своих заведений не раньше восьми вечера, и до двух часов ночи у клубов не выстраиваются очереди: это своего рода фирменный знак Буэнос-Айреса. На официальном городском сайте хвастливо заявляется: «В Буэнос-Айресе вы едите в ночное время, после десяти вечера, и в утренние часы. В то время как в таких городах, как Париж, Нью-Йорк и Лондон, рестораны заполнены в 20:30, в Буэнос-Айресе они заполняются только к 23:00».
   Большинство parrillas только начали заполняться посетителями. На улицу, где за столиками сидят молодые аргентинцы, потягивающие шампанское в ожидании сделанного заказа, долетает умопомрачительный аромат жарящегося на гриле мяса. Молодые матери и отцы с колясками, в которых бодрствуют их младенцы, болтают о том о сем. Некоторые держат малышей на руках, а те смеются и показывают на детей постарше, которые уже научились ходить. Официанты приносят высокие деревянные стулья для малышей. И вот уже между столиками прыгают и танцуют дети. В любом злачном месте, даже высочайшего уровня, я видела совсем маленьких детей, всего нескольких недель от роду, которых укачивали бабушки и дедушки; детей, спавших в колясках, и детей, играющих кусочками хлеба на деревянных столах.
   Когда мы впервые приехали сюда, нас потрясли эти сцены. Давно, когда материнство представлялось мне чем-то далеким, я была нетерпима по отношению к детям. Неоднократно бросала гневные взгляды на родителей, позволяющих детям вести себя плохо, что мешало мне спокойно наслаждаться едой. Теперь у меня есть ребенок.
   В Буэнос-Айресе нет различия между общественной жизнью детей и взрослых; дети являются активными участниками жизни своих родителей. Несмотря на то что большинство представителей среднего и высшего класса могут себе позволить нанимать нянь для своих отпрысков – то, о чем большинство американцев могут только мечтать, – они боятся доверить воспитание детей приходящим няням. Большинство аргентинцев – даже одинокие и бездетные – уверены, что дети не могут помешать, когда собираются взрослые. Наоборот, они считают, что дети вносят в их общение определенную долю легкости и веселья.
   Это мнение высказала Соледад Оласиреги, испанка, преподаватель, владелица курсов для иностранцев, желающих изучить и понять культуру Аргентины. Она снабдила меня путеводителем по Буэнос-Айресу, вдобавок к имевшемуся у меня «Нэшнл географик тревелер»[4].
   Когда я познакомилась с Соледад, у нее еще не было детей, но к тому времени, когда я всерьез озаботилась проблемой, связанной со временем отхода ко сну, она уже была матерью десятимесячной девочки. Соледад согласилась со мной, что в других культурах детская и взрослая жизни не пересекаются так тесно, как это происходит в ее культуре.
   – Меня действительно удивило, что в Англии есть рестораны, в которые запрещается приходить с детьми. Есть места, куда можно приходить с собаками, а с детьми нельзя! В Аргентине такого просто не может быть, – сказала мне Соледад Оласиреги.
   Ограничения, безусловно, существуют. В течение учебного года большинство детей соблюдают определенный режим, хотя и стремятся лечь спать позже, чем многие американцы. Дети не ходят в ночные бары и танцевальные клубы и, как правило, не посещают выступления и официальные мероприятия. Но это вовсе не означает, что вы не увидите ребенка, пришедшего с родителями на футбольный матч или ночное представление. Друзья рассказывали мне, что видели пятилетних детей, которые плакали от радости вместе с родителями на концерте группы «Роллинг стоунз», впервые приехавшей в Буэнос-Айрес в 1995 году. Некоторые родители даже приходят в кинотеатры с младенцами и смотрят фильмы, одной рукой укачивая ребенка, а другой – доставая попкорн из пакета.
   На большинство семейных праздников – дни рождения, барбекю и т. д. – приглашают с детьми и крайне редко просят не приводить детей. (Мы всего один раз получили такое приглашение от семьи, в которой один из родителей не был аргентинцем.) На свадьбах, которые, как правило, продолжаются с восьми вечера до семи утра, почти всегда присутствуют дети.
   – На нашей свадьбе моя племянница Каталина, которой было пять лет, ела, танцевала и веселилась всю ночь, – рассказала моя подруга Макарена Бирнес. – Она поспала минут тридцать на двух сдвинутых стульях и, когда проснулась, была очень обижена на всех, что ей дали заснуть и она из-за этого пропустила часть праздника.
   Сын Макарены Бати родился на неделю раньше Софии, и, поскольку наши дети вместе росли, мы подружились. Я всегда безумно завидовала привычке ее сына соблюдать распорядок дня: он сам, без напоминаний, ложился в кровать в восемь вечера, спал всю ночь и просыпался около восьми утра. Он мог задремать и проспать от двух до четырех часов. Бати был очень сильным и невероятно энергичным ребенком; он мог долго играть и долго спать.
   Макарена не волновалась, когда сын нарушал режим и поздно ложился спать, если утром ему не надо было идти в школу.
   – Мы все, с дня рождения, привыкли в случае необходимости поздно ложиться спать, – объяснила она.
   Макарена вышла замуж за американца. Когда она впервые навестила родственников со стороны мужа в Мэриленде, с удивлением узнала, что некоторые американцы обедают в пять вечера, тогда как большинство аргентинцев в это время дня только приступают к чаепитию.
   Не следует думать, что все аргентинские родители позволяют детям ложиться поздно; некоторые придерживаются жесткого распорядка дня. Однако большинство родителей, с которыми я познакомилась, считают, что гораздо важнее проводить время с детьми и друзьями, чем укладывать ребенка в кровать каждый день в одно и то же время.
   Хуана Лугано, которой нравится называть себя моей аргентинской матерью, часто приглашает мою семью в выходные дни к себе на обед, где собираются ее дети и внуки. (Мы провели у нее два из трех последних сочельников.) Обед никогда не начинается раньше девяти вечера. Несколько раз она приглашала нас к 20:30, многократно извиняясь за столь позднее время обеда, поскольку знала, что американцы предпочитают раньше обедать и ложиться спать. (Ее дети никогда не приходили раньше девяти вечера.) Даже она признает, что дети могут быть несносными, если слишком поздно ложатся спать.
   – Но было бы обидно, если бы дети не были в такие моменты вместе с нами, – сказала она.

   Матео Акоста пять лет; у него влажные, карие глаза Пола Маккартни и длинные густые ресницы. От своей мамы он унаследовал прямые волосы, от своего папы – любовь к йерба мате[5], а от своей страны – распорядок дня.
   Матео, как большинство аргентинских детей, поздно ложится спать и поздно просыпается. Когда Матео был малышом, его мать, Мариана Гарсия, репортер, и его отец, Мартин Акоста, фотограф, работали в самой крупной аргентинской газете; их рабочий день начинался около полудня и заканчивался в восемь-девять вечера, поэтому заботы о сыне они возложили на няню.
   Матео, как правило, не ложился спать, а дожидался родителей, и, приходя домой, они после ужина играли с сыном и читали ему книжки. Его родители, вернувшись с работы, никогда не заставляли Матео сразу ложиться спать. Наоборот, им хотелось подольше побыть вместе со своим малышом, чтобы, по словам Марианы, «Матео мог насладиться общением с мамой и папой». Мариана часто ложилась рядом с сыном и не уходила, пока он не засыпал. В Аргентине дети обычно спят в кроватях, в которых могут спать и взрослые, не слишком высокие и полные.
   – Честно говоря, мы никогда не придерживались строгого распорядка дня, и я не заставляла Матео ложиться спать в одно и то же время, – сказала Мариана Гарсия.
   Когда Матео просыпался ночью, ему позволялось лечь с родителями, если он этого хотел. Родители считали, что не имеет значения, где он спит, лишь бы все они хорошо выспались и встали утром в хорошем настроении. Таким образом, все были счастливы.
   По вечерам, когда встречались только взрослые – аргентинцы с удовольствием проводят вечера и в чисто взрослой компании, – они по очереди сидели с сыном или оставляли его на попечении няни или бабушки с дедушкой. Но чаще Матео был вместе с родителями. Мы видели Матео на праздновании дней рождения, в parrillas, в корейских и китайских ресторанах. Он приходил к нам домой на обед, на праздник Хеллоуин и китайский Новый год. Его по очереди развлекали родители, забавляли и рассказывали всякие смешные истории наши друзья. Он ел то, что ели взрослые, от морсильи (morcilla – испанская кровяная колбаса) до суши. На вечеринке в честь моего дня рождения, когда Матео было около двух лет, он сначала играл хлебными палочками, маслинами, а потом влез на журнальный столик и проспал большую часть ночи. Никто не был против. Мы с мужем наблюдали, как постепенно из очаровательного малыша, спавшего в переноске для детей, пока его родители потягивали вино и говорили о политике, он превратился в мальчика, играющего в «Шрек-2» на моем компьютере и способного подробно описать характерные черты, присущие каждому персонажу.
   – Мы пытались найти баланс между нашим распорядком дня и жизнью Матео, – объяснила мне Гарсия, когда я сказала ей, насколько была поражена тем, как она и Акоста втягивали сына в общественную жизнь взрослых.
   – Это совсем не просто, – подтвердил Акоста.
   Им, как и всем родителям, приходилось многое приносить в жертву. Они никуда не шли, если ребенок устал или был болен или когда у них самих не было сил, чтобы бегать за ним. Они не встречались с близкими друзьями столько, сколько хотели. Матео бывал несносным; я видела, как он закатывал истерику в ресторане и бросал палочки для еды в маму. Но в Буэнос-Айресе, даже если ребенок закатывает истерику в общественном месте, почти никто не выражает недовольство. Друзья родителей, официанты, владельцы ресторанов могут подойти и помочь успокоить ребенка. Платой за эти мучения является то, что ваш ребенок проводит больше времени с вами и вашими родными и вы можете чаще и подолгу общаться с друзьями (что позволяет оставаться вам в здравом уме).
   – Мне кажется, что родители обычно всюду ходят с младенцами, – сказала Гарсия. – Затем наступает период, когда дети ненадолго превращаются в дикарей (это когда они начинают ходить), и вы на какое-то время вынуждены сидеть с ними дома. Но затем они начинают вести себя нормально, и вы опять возвращаетесь к прежнему образу жизни.
   Матео было пять лет, когда я брала интервью у его матери, и она сказала мне, что обожала ходить с ним «на мероприятия». Он хорошо вел себя за столом, ел и рассказывал, как прошел день в школе.
   Когда Матео начал ходить в начальную школу, в будние дни Гарсия и Акоста укладывали его спать ровно в десять вечера, и ни минутой позже. Однако в выходные дни и во время летних каникул мама разрешала Матео нарушать привычный распорядок.
   – Вчера, например, мы гостили у моей матери и уехали от нее в двенадцать ночи, – сказала Гарсия. – По дороге домой он заснул как младенец.
   Нельзя сказать, что Матео хорошо спит. Гарсия язвительно заметила, что все родители, которые говорят, что их дети спокойно спят ночью и не просыпаются, выдумывают. Она просто надеялась, что ребенок приспособится к ее ритму жизни, как она приспособилась к его ритму.
   Мне в голову пришла простая идея, хотя это было проще сказать, чем сделать. Одна из наиболее неразрешимых проблем, над которой родители безуспешно ломают голову, связана с тем, как обеспечить ребенку необходимое количество сна или хотя бы близкое к необходимому. Требуется долго экспериментировать, чтобы установить правильный баланс для каждого ребенка в каждой семье. Даже если я в какой-то мере соглашусь с отношением аргентинских родителей к этой проблеме, я все равно задаюсь вопросом, будет ли это лучше для моей общественной жизни или для здоровья моих детей.

   Отношение западных специалистов в области сна и родителей более чем понятно: основу составляет режим дня, ложиться спать лучше раньше, чем позже, причем и для детей, и для родителей. Возможны небольшие исключения. Норма превратилась в правило. Родители, которые признаются, что часто позволяют детям поздно ложиться спать, сопровождают эти признания подробными объяснениями, пытаются оправдаться и говорят, что осознают свою вину.
   Однако если копнуть глубже, то можно узнать, что многие специалисты в области развития детей не видят ничего страшного в позднем отходе ко сну, если ребенок возмещает недостаток сна в течение дня, например дремлет, спит днем и т. д.
   – Это не имеет слишком большого значения, пока ребенок получает достаточное количество сна, – сказал корреспонденту «Нью-Йорк таймс» Ричард Фербер, специалист в области сна, директор Центра нарушений сна у детей Бостонской детской больницы.
   Проблема, по мнению некоторых экспертов, состоит в том, что родители нарушают определенный режим, в то время как для аргентинцев он является нормой.
   Я позвонила в Национальный институт здоровья, расположенный в Вашингтоне, округ Колумбия, чтобы выяснить у специалистов, правильно ли я живу. Я почти ожидала, что меня строго отчитают, поскольку прочла их советы, которым надлежало следовать: «Каждый день ложитесь спать в одно и то же время», «Создайте дома условия, которые способствуют выработке здоровых привычек сна», «Вечером должно наступать спокойное время, без громкой музыки и яркого света». Специалисты института – занятые улучшением качества жизни американцев, страдающих от бессонницы, – соединили меня с профессором из колледжа Креста Господня Эми Вольфсон, автором книги «О сне. Руководство для женщин»[6]. Вольфсон внимательно слушала, пока я по телефону описывала обстоятельства ночной жизни в Буэнос-Айресе.
   – Мне бы не хотелось давать оценку их культуре, – выслушав меня, сказала Вольфсон.
   Ее заинтересовал вопрос, как аргентинцы и их организмы привыкли к такому образу жизни.
   Ученые выяснили, что наши суточные ритмы – биологические часы, регулирующие функционирование организма на протяжении суточного периода, – приспосабливаются к новым условиям. Годы ночного бодрствования, вероятно, привели к появлению людей, которые способны прекрасно себя чувствовать не тратя много времени на сон.
   Тем не менее Вольфсон сказала, что привычка к прерывистому сну – «заснуть в ресторане, спать в коляске, спать в машине, просыпаться и засыпать и опять просыпаться и засыпать» – не может считаться полезной. Выработанная привычка к прерывистому сну может привести к многим нежелательным последствиям. Ученые доказали, что дети (и взрослые) нуждаются в определенном количестве непрерывного сна для нормального функционирования организма и умственного развития.
   – Нет никаких сомнений, что лучше соблюдать четкий режим, – сказала Вольфсон. – Означает ли это, что недопустимо позволять детям иногда ложиться спать позже? Нет. Есть такое понятие, как «золотая середина». Но я считаю, что нет ничего хорошего в том, чтобы регулярно лишать ребенка сна.
   Некоторые аргентинские врачи тоже не большие поклонники некоторых традиций своей культуры, хотя, исходя из социальной реальности, они скорее готовы сделать исключения для своих пациентов. Однажды, когда привела Софию на очередной осмотр, я спросила ее педиатра Оскара Альбанезе, что он думает о влиянии позднего засыпания на детей.
   – Везде свои обычаи и привычки, – ответил он. – Но это плохая привычка.
   Многие родители часто позволяют детям ложиться спать за полночь, сказал он. Очень опасно, когда дети устают, исчерпывают силы и не восстанавливают их.
   Любому родителю известно, какой кошмар иметь дело с уставшим, капризным ребенком. Исследования показали, к каким серьезным последствиям может привести хроническое недосыпание. Недостаток сна влияет на поведение ребенка, приводит к истерикам, чрезмерной активности, неудовлетворительной учебе. Некоторые ученые пришли к выводу, что проблемы со сном в период формирования организма могут привести к деструктивным изменениям в мозгу, недостаток сна может повлиять на внимательность и способность к познанию. Но действительно ли будет здоровым сон, если ложиться спать в одно и то же время и в одном и том же месте и спать определенное количество часов?
   Дети в Буэнос-Айресе хотя и поздно ложатся, но, по крайней мере, утром частично компенсируют недостаток сна. Меня не перестает удивлять, когда друзья рассказывают мне, что их малыши обычно ложатся спать в девять-десять вечера, и жалуются, когда они встают в половине восьмого утра. Аргентинцы не встают раньше восьми утра, тогда как многие американцы к этому времени уже сходили в спортзал, приняли душ и направляются на работу. Когда рано утром я выхожу на пробежку, чувствую себя ненормальной, бегающей в одиночестве по улицам. Спортзалы до семи утра закрыты, и большинство небольших кафе, где можно позавтракать и выпить кофе, открываются не раньше восьми утра. Детские дошкольные учреждения открывают свои двери около девяти утра, примерно на час позже, чем подобные учреждения в Америке, и многие родители предпочитают днем отправлять своих детей в детский сад. Если мы приводим Софию на детскую площадку в субботу до десяти утра, то обычно там еще никого нет.
   Мой педиатр сказал, что советует родителям укладывать детей спать между девятью и десятью вечера, и желательно, чтобы они спали до семи-восьми утра. Однако он признался, что в действительности для Буэнос-Айреса это недостижимый идеал.
   – Наш сон зачастую зависит от климатических условий, продолжительности светового дня, среды и методов воспитания, – объяснил врач. – Все это трудно или невозможно изменить.

Сон в реальном пире

   Меня глубоко заинтересовал этот вопрос. Западные ученые говорят, что ежедневный сон взрослых людей должен составлять семь-восемь часов, а малыши должны спать больше, приблизительно одиннадцать – пятнадцать часов. Что же происходит, когда мы начинаем подстраивать биологическую потребность под социальное поведение и свои желания? В промышленно развитых странах, таких как Соединенные Штаты и Англия, принято спать восемь часов (предпочтительно, на роскошных кроватях), рано ложиться, рано вставать, чтобы работа и жизнь были более плодотворными. В таких странах, как Аргентина, Испания и Египет, люди предпочитают позже ложиться спать, обедать в более прохладное время суток и дремать в жаркие дневные часы. В африканских племенах, таких как кунг и эфе, взрослые в течение ночи засыпают и просыпаются ради того, чтобы пообщаться, проявить заботу о младенцах, поддержать огонь и отпугнуть хищников. Можем ли мы сказать, какая модель поведения лучше, а какая хуже?
   Это один из вопросов, которым задается журналист Джефф Уоррен в своем исследовании человеческого сознания, в книге под названием «Главная ошибка. Приключения на колесе сознания»[7]. Он объяснил мне, после общения со многими специалистами в области сна, что не существует идеальной модели сна, что «когда вы оглядитесь, то поймете, что существует много различных особенностей сна».
   – Я думаю, что «лучшей» моделью сна является та, которая более всего подходит к данной культуре. И если вы не получите необходимого количества сна, то сразу почувствуете это и сможете добрать недостающие часы другими способами.
   Ученые, посвятившие себя проблеме сна, проводят самые разнообразные исследования с целью выяснить, в каком количестве сна мы нуждаемся, в какое время суток, и почему может так случиться, что мы не добираем необходимого нам количества часов. Однако, по мнению Вольфсон и антрополога Кэрол Уортман, немногие ученые рассматривают проблему сна с незападной точки зрения.
   Стремясь восполнить этот пробел, Уортман, преподаватель из Университета Эмори[8], на протяжении более чем пятидесяти лет занималась исследованиями, сравнивая привычки, связанные со сном, присущие разным культурам: племени хиви (гуахибо), живущего на юге Венесуэлы, кочевого племени габра, живущего в каменистой пустыне на границе Кении и Эфиопии, и жителей современного Египта и Америки.
   Уортман выяснила, что у многих – если не у большинства – народов социальная сфера переплетается со сферой сна. Во многих культурах взрослые и дети редко, если это вообще когда-нибудь бывает, спят поодиночке. Родители, сестры, братья спят вместе с домашними животными в хижинах, палатках, на циновках, звериных шкурах, тесно прижавшись друг к другу. Они засыпают, затем просыпаются, ведут разговоры у костра, совершают религиозные ритуалы, танцуют, отмечают семейные праздники и опять засыпают.
   «В нашей культуре принято спать в темной комнате, тихо лечь, заснуть, проспать восемь часов и затем проснуться и встать; это будет качественный сон, – пишет Уортман в статье, опубликованной в «Нью-Йорк таймс мэгэзин». – Это не похоже на то, как спали люди в прошлом и даже как спят сегодня».
   Африканские племена эфе и кунг «не ложатся спать, пока происходит что-то интересное – беседа, танцы, – в которых они принимают участие; они засыпают тогда, когда чувствуют, что хотят спать, – написала она в книге о детском сне. – Никому, включая детей, не говорят, что пора идти спать, и люди любого возраста могут заснуть посреди разговора, заснуть и проснуться в течение ночи». Балийцы, привыкшие ночью совершать религиозные обряды, приводят с собой детей, которые, если захотят, могут при этом заснуть. (Я подумала о детях, живущих в Буэнос-Айресе, которые привыкли спать где придется; поколения детей спали на сдвинутых вместе стульях в ресторанах и на диванных подушках во время вечеринок.) Это полностью противоречит советам, которые дают многие западные специалисты по сну: вы должны укладывать спать ребенка всегда в одно и то же время, в одной и той же комнате, в которой должно быть тихо, а освещение – приглушенным.
   – Американские родители хотят, чтобы во время сна их дети испытывали минимальные эмоциональные нагрузки, но ожидают, что, проснувшись, они смогут сосредоточить усилия в мире с высокими эмоциональными нагрузками, – заметила Уортман.
   Уортман и другие ученые задались вопросом: не приводят ли попытки промышленно развитого общества навязать восьмичасовой сон к нарушению сна, как у взрослых, так и у детей? Некоторые ученые считают, что, как ни странно, сегментированный ночной сон, состоящий из двух и более периодов сна и «тихой» бессонницы, является наиболее естественной нормой человеческого организма (так спят младенцы). Некоторые исследования показали, что после сегментированного сна люди стали спокойнее, у них улучшились творческие способности.
   «Сон, можно сказать, биологически управляет поведением ребенка, которое формируется и изменяется под влиянием культурных ценностей и верований родителей», – говорится в статье доктора Оскара Дженни и Бонни О’Коннер о культуре и сне, напечатанной в журнале «Педиатрия» в 2005 году.
   «Важно отметить, что большинство представлений о «проблемном сне», такие как трудности с самостоятельным засыпанием, частые пробуждения ночью, требование родительского внимания, основываются на культурно построенных определениях и ожиданиях или определениях и ожиданиях самих родителей, а не на биологии человеческого детеныша», – пишут Оскар Дженни и Бонни О'Коннер. Они отмечают, что люди в Японии (в отличие от Соединенных Штатов) не страдают от бессонницы и редко советуются с врачами по этому вопросу. Согласно недавно проведенному опросу, большинство родителей-итальянцев предпочитают, чтобы маленькие дети спали с ними в их спальне, вне зависимости от наличия детской комнаты, и считают, что укладывать детей спать в отдельной комнате – значит «плохо относиться к ребенку».
   «Совершенно ясно, что следует лучше понять влияние культурных норм на детский сон. Это необходимо для понимания того, в чем состоит проблема сна, когда и для кого, как ее лучше решить и, возможно, даже постараться изменить некоторые культурные нормы и обычаи, чтобы улучшить качество жизни детей и семей в целом».
   В то время как есть минимальные требования к детскому сну, Дженни и О’Коннер пишут: «Разве культурные стандарты, определенные нашим обществом, оптимальны для развития наших детей? Большое разнообразие способов детского сна в обществах и культурах показывает, что не существует «оптимального культурного стандарта».
   Другими словами, мы не можем сказать, какой способ лучше. Может, способность спать при шуме положительно сказывается на развитии?
   Мне нравилось думать, что это может быть правдой, по крайней мере в интересах моего собственного ребенка.

   Наша дочка родилась 7 сентября 2007 года в Буэнос-Айресе, и в соответствии с местной традицией меньше чем через две недели София вечером покинула дом. Мы укутали Софию, положили ее в коляску и отправились в мексиканский ресторан, расположенный в двух кварталах от нашего дома, который часто посещали. Мы пришли рано – в начале девятого вечера, – и официанты только начали накрывать столы, раскладывать столовое серебро и ставить свечи. Знакомая официантка поздравила нас и быстро накрыла стол, стоящий в удобном месте у окна. Примерно в течение часа мы были единственными посетителями ресторана. Наш ребенок спокойно спал в коляске, пока мы ели фахитос с курицей.
   Большую часть времени мы придерживались размеренного режима: София спала два раза в день по часу или по два, а вечером мы укладывали ее в кровать между девятью и десятью часами. Когда ей исполнилось полтора года, она стала спать днем только один раз, но по-прежнему пару часов. В течение первых шести месяцев жизни она спала вполне прилично в детской кроватке-манеже Pack ‘N Play, стоявшей рядом с нашей кроватью, просыпалась ночью только на кормление и перебиралась в свою комнату без особого шума, по крайней мере вначале. Я не волновалась относительно того, что временами мы нарушаем режим; нам повезло в том, что София засыпала в большинстве мест, которые мы посещали.
   Однако моя дочь оказалась неспящей. (По словам моей матери, это плата за мое пренебрежение ко сну в детстве.) Мы перепробовали все известные способы: теплую ванну и чтение перед сном, метод Фербера и Вайсблута. Советы, которые давали друзья, не срабатывали. София просыпалась, даже если спала с нами. Все было тщетно. Я обратилась к педиатру, чтобы он объяснил, что я делаю не так. Он, улыбнувшись, ответил:
   – Просто ваш ребенок тратит мало времени на сон.
   Казалось, что София лучше спит вне дома; ей нравилась вся эта суета, поцелуи и внимание. Иногда владельцы ресторанов отводили ее на кухню, показывали, как готовят еду, и знакомили с поваром. В одном из наших любимых ресторанов – столы, покрытые белыми льняными скатертями, на столах свечи, официанты, почтительно склонившись, принимают заказ – хозяин предоставил в наше распоряжение большую кабину, в которой стоял диван с удобными подушками; София могла лежать на диване, пока мы ели и болтали с друзьями. Иногда мы нанимали приходящую няню, но чаще брали дочку с собой.
   – Приходите с la gordita[9], – говорили нам друзья, приглашая на вечеринку, и мы брали с собой Софию.
   Когда мы бывали в гостях или в ресторане, я, подобно другим мамам, внимательнее чем обычно следила за Софией. Заметив, что она устала, я кормила ее и, найдя подходящее место, укладывала спать; этим местом могли быть мои руки, ласковые тетушкины руки, подушки, циновка на полу или кровать. Иногда нам приходилось выдерживать истерики ребенка, отчаянно боровшегося со сном. В тот день, когда Барак Обама был избран президентом, София вместе с четырьмя другими детьми спала в гостевой спальне в доме моего друга и проснулась как раз к его благодарственной речи.
   Когда София пошла в детский сад, мы стали меньше бывать в обществе и попытались упорядочить время ночного и дневного сна. Даже если она ложилась в половине десятого – в десять вечера, это было по крайней мере на час раньше, чем ложились спать большинство детей, ходивших в ее группу. Почти всегда мы одними из первых приводили дочь в детский сад, даже если появлялись в начале десятого (сад открывался в девять утра). Большинство детей приходили в интервале с половины десятого до десяти. Друзья говорят, что в начальной и средней школе строже относятся к посещаемости и администрация ведет борьбу с опозданиями. (Похоже, склонность к опозданию у многих аргентинцев заложена на генетическом уровне.)
   Мне не терпелось узнать мнение специалиста, и я позвонила Джеймсу Дж. Маккену, директору лаборатории по изучению поведения сна матери и ребенка Университета Нотр-Дам. Он известный специалист в области детского воспитания и развития и отец исследований, касающихся биологической основы сна детей и родителей в общей кровати. Он спокойно слушал, пока я описывала наши привычки и проблемы со сном, и остановил, как только услышал нотку волнения в моем голосе.
   – Нам следует прекратить считать, что существует единственный способ спать, – сказал профессор. – Мы можем без толку сидеть и рассуждать о том, как нам хочется, чтобы спал ребенок, или как он должен спать, но ребенок поступает иначе.
   Дети сами знают, сколько должны спать, сказал он, они только не знают, что мы думаем по поводу того, где и когда они должны спать.
   – Я всегда смеюсь, когда вижу в газетах и журналах статьи о том, как решить проблему со сном ребенка за шесть шагов. Эти шаги всегда нереалистичные и небиологические. Если мы просто дадим ребенку быть ребенком, то он в конечном счете будет лучше спать и соответственно родители тоже будут спать лучше.
   Таким является аргентинский способ организации сна ребенка, сказал он.
   – То, что вы так дорожите своим ребенком и он занимает такое большое место в вашей жизни, намного важнее, чем жесткое соблюдение распорядка дня. В западной культуре мы находим упрощенные рекомендации с пагубными последствиями. Я думаю, что путь, по которому идут многие европейцы и южноамериканцы, связанный с тесными физическими отношениями родителей и детей, в наибольшей степени подходит для здорового развития ребенка.
   Профессор подчеркнул, что «не только сон влияет на развитие ребенка; сон – лишь одна из составляющих всей системы. Другими словами, не способ организации сна определяет, каким будет ребенок, а характер взаимоотношений между ребенком и родителями».
   – Ваша дочь принимает участие в вашей ночной жизни, и это помогает подготовить ее к общественной жизни, в которой ей предстоит действовать. Вам не хочется, чтобы ваш ребенок ложился спать в два часа ночи пять дней в неделю. Но ценность вашего мира имеет ценность и для вашего ребенка… Девочка действительно участвует в ваших делах, и это говорит о характере ваших отношений с дочерью.
   Каким облегчением стали для меня его слова! Некоторые мои друзья были полностью согласны с профессором.
   – Я была счастлива, что могла так много времени проводить с Генри в первый год его жизни, продолжая по-прежнему встречаться с друзьями, – сказала жительница Нью-Йорка Синтия Скотт, сын которой был на год старше Софии. – Думаю, что это было хорошо и для меня и для него. Он мог спать в ресторане: ему не мешал шум и разговоры, а он, похоже, не причинял никому беспокойства.
   Ей стало сложнее брать сына с собой после того, как ему исполнилось два года и он начал ходить и когда он пошел в детский сад. Но все-таки они с мужем продолжали брать Генри с собой. В двенадцать ночи, когда няня должна была уходить домой, отец Генри покидал друзей, шел домой и возвращался с сыном, которого укладывал в постель в доме хозяина.
   – Я думаю, что мы были бы более одиноки, если бы жили в Штатах. Не думаю, что могли бы так часто ходить с Генри в рестораны и на вечеринки, и приходящие няни обходились бы дороже, так что мы, скорее всего, в основном сидели бы дома.
   На самом деле мне понравилось не слишком беспокоиться о том, во сколько София ложится спать, и нравилось брать ее с собой туда, где ей были рады. Время летело, и все дни и ночи были прекрасны. Мы с мужем решили, что пусть все идет как идет.

   Могла ли наша семья жить в Соединенных Штатах? Когда мы приезжали в гости, мне приходилось приспосабливаться к мнению окружающих. Я знала, что лучше пойти с моей малышкой в необычный ресторан, даже если время приближается к восьми вечера. Это не значит, что я пойду в какое-то место, где подают только куриные палочки и гамбургеры. Зачастую в позднее время в этнических ресторанах проявляли больше терпимости к маленьким детям.
   Я видела, что наши друзья – имевшие детей и бездетные – были более благосклонны, чем я ожидала, к тому, что мы приходим на встречи вместе с Софией. Мы только спрашивали, можно ли нам прийти вместе с дочкой, и когда наступало время спать, я укладывала ее там, где мы были. Часто хозяева дома удивлялись, что мы не делаем проблему из того, чтобы укладывать ребенка в постель в определенное время.
   Разница в подходе к этой проблеме выявилась на празднике Супербоула[10] на Среднем Западе, когда Софии было год и четыре месяца.
   Мы знали, что дети приглашены, и, тепло одев Софию, привели ее с собой. Праздник начинался около пяти вечера. София жевала чили, морковь, пасту, сырные палочки, чипсы, в общем все, что ей предлагали, бегала за трехлетней девочкой Мелиссой, одетой как принцесса, и целовалась с годовалым мальчиком по имени Дэнни. Она кричала, когда кричали зрители, следившие за игрой, и танцевала, когда в перерыве между таймами играл Брюс Фредерик Спрингстин[11].
   Когда время подошло к семи, мама Мелиссы сказала, что ей пора домой, поскольку ее дочь ложится в постель ровно в половине восьмого, и она не собирается нарушать установленный режим. Каждый день в одно и то же время они купали дочку, а затем, когда она уже лежала в кровати, рассказывали сказки; соблюдение режима, по их мнению, гарантировало спокойный сон в течение ночи у всех членов семьи. Они не делали никаких исключений и просили не звонить и не приезжать к ним после семи вечера. Родители Мелиссы приехали на разных машинах, чтобы мама могла отвезти дочку домой и уложить спать, а папа – остаться до конца игры.
   Дэнни с родителями оставались немного дольше. Утром им никуда не надо было идти. Но по американским стандартам было уже поздно (около половины девятого) и ребенка следовало увезти домой.
   София осталась одна. Она флиртовала с мужчинами и, «одалживая» сотовые у женщин, говорила в трубку: «Алло!» Мы могли уйти, если бы захотели, – на следующий день нам надо было рано отправляться в дорогу, но решили остаться. В результате мы легли примерно в одиннадцать вечера, и наша дочь поздно проснулась на следующий день, уже на пути в Мичиган.
   Я по достоинству оценила отношение родителей Мелиссы к проблеме сна. Неоднократно, особенно около трех часов ночи, когда мой ребенок звал меня из своей кроватки, я задавалась вопросом: удастся ли мне когда-нибудь установить нормальный график сна? Готова держать пари, что семья Мелиссы спит больше, чем мы, хотя есть много родителей, которые не придерживаются столь жесткого распорядка дня, а их дети спят как ангелы. Мой брат, живущий в Детройте, позволял малышке ложиться спать, когда ей захочется, и она спала всю ночь (в их постели). Даже мои более строгие подруги иногда позволяют своим детям резвиться подольше, но и в этом случае детей обычно укладывают спать не позже десяти вечера.
   Но нам подходит наш распорядок. В конце концов пикники вошли в распорядок дня Софии. Она может заснуть где угодно и легко приспосабливается к новой обстановке и чужим людям. В большинстве случаев мы стараемся уложить ее спать дома, в ее кровать в одно и то же время, но бывают и исключения.
   Сочельник в Аргентине на пятнадцатом месяце ее жизни стал испытанием выносливости Софии и нашей. Она бегала и танцевала до часу ночи. Когда мы заметили, что она положила голову на стул, мы поняли, что пора заканчивать с этим безумием. Мы поблагодарили хозяйку и уехали примерно в половине второго. Как только мы сели в автобус, наша девочка тут же заснула у меня на коленях.
   В городе жизнь била ключом. На всем пути до нашего дома взрослые, малыши, подростки, юноши и девушки – казалось, все – сидели на пластмассовых стульях у домов, стояли на балконах, облокотившись на перила, гуляли по улицам. Буэнос-Айрес, как всегда, жил полной жизнью.
   Мы быстро поднялись по лестнице в нашу квартиру и положили Софию в ее кроватку, пока она не поняла, что праздник продолжается без нее. Когда наши усталые взрослые головы коснулись подушек, мы не могли поверить, что гуляли до трех часов ночи, – это был первый подвиг с тех пор, как родилась наша дочь. Мы заснули под шипение, треск и свист фейерверка, звуки голосов наших соседей, собравшихся во внутренних двориках, и смех детей.

Организация режима сна

   • В хижинах из веток и листьев африканского племени эфе никто не спит поодиночке. На небольшом пространстве вместе спят двое взрослых, младенец, ребенок постарше, бабушки и дедушки и даже неожиданно пришедший гость.
   • В Новой Гвинее женщины, девушки и дети всех возрастов племени гебуси спят на циновках в узком длинном помещении, шириной около семи с половиной футов. Мужчины и юноши спят в соседнем, более просторном помещении на деревянных топчанах.
   • У кочевников племени габра в Северной Кении и Южной Эфиопии у мужа (и маленьких мальчиков) отдельные кровати, а у жены (с младенцем и маленькими девочками) спальное место в палатке.
   • Балийцы в Индонезии вместе спят и вместе бодрствуют. Согласно Уортман и Мелби, балийцы считают, что нежелательно оставаться одному даже на пять минут, даже во время сна, поэтому вдовы и вдовцы, которые спят в одиночестве, считаются неудачниками и даже социально и духовно не защищенными.
   • Патаны в Афганистане и Пакистане имеют возможность спать каждый в своей кровати, но ни у кого нет отдельной комнаты.

2. Как французы учат детей есть (и любить) здоровую пищу

   Мы надеемся увидеть то лучшее, что есть в нас, в наших детях, в их лицах и телах, в их поведении, вкусах, мы хотим передать им свои убеждения и ценности Я знаю матерей, которые надеются, что сыновья унаследуют их детскую меланхолию, и отцов, которые предпочитают, чтобы у дочерей была их темно-коричневая кожа. Фанатичные поклонники бейсбола и футбола задолго до рождения детей покупают свитера с эмблемами любимых команд самых маленьких размеров, в надежде привить своим детям преданность команде, за которую сами болеют. Если не впадать в крайности, то это вполне естественное желание. Мы хотим, чтобы дети напоминали нас, чтобы у них были те же ценности и тот же образ жизни. Я очень надеялась, что София переймет мою любовь к овощам.
   Основную часть жизни я была большой любительницей овощей – от зеленых листьев до корней, от капусты до тыквы. Будучи совсем юной девушкой, я в мгновение ока проглатывала спагетти с тыквой, соте из баклажанов, китайские брокколи в устричном соусе и капусту с морковью. Я заказывала пиццу с грибами и гамбургеры с маринованными огурцами, укропом, салатом и помидорами. Честно говоря, моя любовь к некоторым овощам на грани одержимости.
   Мой муж, Монти, уроженец Среднего Запада, любитель мяса. Когда мы встретились, он не любил овощи. Монти так мастерски разделывался с лежавшим на тарелке салатом, что создавалось впечатление, будто он съел как минимум два листа, и умел ловко отодвинуть на край тарелки кусочки помидоров и лук. За те тринадцать лет, что мы вместе, у него изменились вкусовые пристрастия, и он даже пытается есть некоторые овощи. Однажды он в шутку (а в каждой шутке есть доля правды) сказал, что в честь моего дня рождения съест больше шпината, чем в прошлом году (обещание не выполнил). Могу поспорить, что мой муж никогда не полюбит листовые овощи.
   Я излишне часто пилила моего бедного мужа за его нелюбовь к овощам, которая, судя по всему, является наследственной: его отец и три брата разделяют его антивегетарианский вкус. Я волновалась о его здоровье и, кроме того, из-за нежелания мужа есть овощи не могла разнообразить наше меню, которое с самого начала было однообразным. Но больше всего меня беспокоило, что это может негативным образом сказаться на наших детях. Достаточно трудно заставить малышей есть овощи, когда перед ними столь привлекательная, яркая альтернатива в виде пиццы, гамбургеров и жареной курицы. Я боялась, что, как только они поймут, что их папа не любит брокколи, придется расстаться с надеждой приучить их к здоровой пище. Мы сошлись во мнении по этому вопросу, поскольку Монти понимал, как важно, чтобы София правильно питалась.
   Задавшись целью понять, как развить у ребенка интерес к здоровой пище, я наткнулась в журнале «Современная диетология» на статью о детях и питании в сельской Франции. Группа американских поваров, медицинских работников и педагогов рассказала о посещении школ в долине Луары в Центральной Франции в рамках международного форума по проблемам детства, ожирения, выбора продуктов и окружающей среды, организованного группой под названием «Поле в тарелку». Участники форума с глубоким почтением рассказывали о встрече с поварами, отвечающими за школьные обеды, которые используют новые продукты для приготовления разнообразных детских обедов, включающих такие удивительные блюда, как салат с копченой уткой, салатом латук и спаржей, заправленный уксусом и прованским маслом с добавлением пряностей. Еда подается на керамических тарелках, приборы только серебряные – никаких бумажных или пластмассовых тарелок и приборов. Дети пьют воду из стеклянных стаканов, а не молоко или сладкие соки. Еда во Франции, отметил организатор форума, доставляет удовольствие как взрослым, так и детям. Дети едят продукты, которые, по мнению американцев, слишком острые на вкус, такие как сыр рокфор и моллюски. Дети едят то же, что их родители, поэтому нет необходимости в специальной детской еде.
   Все ясно. Для того чтобы понять, как убедить детей есть здоровую пищу, надо обратиться к французам.

   Время второго завтрака в очаровательной крошечной деревушке Сен-Лоран-де-ла-Кабрерисс на юге Франции – и я не могу поверить, что малыши едят блюда этой кухни. Отличительной особенностью первого блюда, которое подается на ярких, красочных тарелках, – является жаренная на открытом огне молодая зеленая фасоль, заправленная соусом из оливкового масла, уксуса, соли и перца. Двух– и трехлетние дети нетерпеливо хватают ее маленькими пальчиками. Эстебан, блондин с вьющимися волосами, заявляет, что не оставит ни крошки. Сидящие за столом малыши смеются, фасоль исчезает у них во рту, некоторые фасолины падают на стол, и взрослые спокойно напоминают детям, что надо пользоваться серебряными вилками. Круглолицая Кара больше не хочет фасоль, но маленький Жюльен напоминает ей основное правило приема пищи в детском саду La Mimarela Crech: все должны попробовать каждое блюдо по крайней мере дважды.
   «C’est bon!» – произносит Жюльен. Это вкусно! Остальные дети хором повторяют за ним. Кара наконец неохотно сдается; она съедает немножко фасоли. Дети быстро съедают следующее блюдо – жареного цыпленка с картошкой – и просят добавки. Затем появляется еще одно блюдо – сыр бри; повар сам привозит блюдо с сыром на сервировочном столике на колесах. Дети едят сыр с багетом. На десерт, как всегда, фрукты, и в этот понедельник каждый ребенок получает банан.
   Каждая еда в La Mimarela Crech – особым образом организованное мероприятие, осуществляемое врачом-диетологом и поваром-профессионалом. Овощи и фрукты поступают на стол из школьного сада, с местного рынка или с ближайших ферм. Первая февральская неделя открывалась в понедельник приготовленным на пару луком-пореем в соусе из уксуса, прованского масла и пряностей, за которым следовал жареный цыпленок с картофелем, сыр и печеные груши. Во вторник дети ели овощной суп, рыбу, запеченную с картофельным пюре, салат из артишока и кукурузы, йогурт и компот из яблок. В среду – салат из жареной свеклы и пасту «болоньезе», а в четверг – печеные помидоры по-провансальски, папильоты с лососем и белыми бобами. В пятницу был пирог с начинкой из овощей и грибов, морковное пюре, мясной фарш, йогурт и сезонные фрукты. На полдник были обычно фрукты и молочный йогурт. Дети запивали еду водой, а иногда соками из свежих фруктов.
   Проблема питания занимает центральное место в целостной школьной философии, разработанной директором Дельфиной Ле Дуарец. Ей хотелось, чтобы у тридцати детей, которые учатся в ее школе, была вкусная разнообразная домашняя еда. Причем они должны были научиться распознавать разные ароматы не только во время приема пищи, но и работая и играя в саду. В свой день рождения виновник торжества приходит на кухню и помогает повару испечь праздничный торт, чтобы угостить им своих товарищей. Все это делается для того, чтобы дети смогли понять, насколько важное место в жизни французов, особенно живущих в этом регионе, занимает пища. Joie du manger – наслаждение едой.
   Деревня Сен-Лоран-де-ла-Кабрерисс с населением 685 человек расположена в регионе Лангедок– Руссильон, в 12 милях к западу от Лионского залива и в 50 милях к северу от границы с Испанией. Деревушку назвали в честь жившего в XII веке пастуха, пасшего коз. В этом средиземноморском регионе, покрытом виноградниками, сосновыми лесами, оливковыми рощами и пустошами, на которых растет дикий тимьян и розмарин, жители выращивают мускусные дыни и картофель, а в опрятных садиках за домом – овощи и фрукты, ходят за покупками на рынок и покупают багеты в одной из небольших boulangerie (пекарня). В марте местные жители прочесывают ближайшие леса в поисках дикой спаржи, а в октябре собирают белые грибы (белый гриб считается королем грибов). Взрослые и дети тратят много времени на приготовление еды – всегда готовится несколько блюд, а за едой обсуждают жизнь, еду и напитки.
   – Семья и еда – две самые важные вещи в жизни, – сказала Мари-Бенедикт Вернель, мать трех дочерей, которая пасет стадо из примерно пятидесяти овец.
   Ее подруга и соседка, Райана Лагард, вышедшая замуж за француза и живущая во Франции семь лет, сказала мне:
   – Вы всегда говорите соседу bon apetit перед ланчем или обедом. Время приема пищи – святое время. Мои соседки-француженки ежедневно покупают свежие продукты, обмениваются кулинарными рецептами и вместо того, чтобы спросить о делах, спрашивают, что вы сегодня собираетесь приготовить на обед.
   Самое приятное, сказала Вернель, что она может сделать для мужа и дочерей, – это приготовить здоровую, разнообразную, вкусную еду. Любимый завтрак ее девочек – творог из свежего козьего молока, политый медом или домашним земляничным вареньем, со свежим багетом. У учеников начальной и средней школы, по крайней мере в сельской местности, есть двухчасовой перерыв на обед, и они обедают дома. Семья Вернель иногда ест мясо, но чаще они едят овощи со своего огорода с рисом или пастой. Зимой они варят супы, а летом мадам Вернель готовит на десерт салаты из свежих фруктов. Все члены семьи любят цветную капусту под соусом bechamel (бешамель). На закуску девочки предпочитают багет с сыром, причем любят не только домашний овечий сыр, но и мягкий сыр из коровьего молока, твердые сыры из баскского региона и сладкие мягкие сыры из Бретани.
   В один необычный вечер пятницы Вернель пригласила на ужин семью Лагард. Гости пришли рано, в начале шестого. Три дочери Вернель, сидя на сеновале, откусывали по очереди от головки сыра и наблюдали за тем, как их мать принимала роды у козы. Вернель тихим голосом успокаивала Самсам, коричневую мать-козу, осторожно вытаскивая козлят (их было двое) рукой в перчатке, смазанной оливковым маслом. После того как козлята благополучно появились на свет, Вернель объявила, что пришло время готовить обед, и объяснила дочерям, какая роль отводится каждой из них в приготовлении еды. Лагард с младшей дочерью, шестилетней Эстер, пошли выбрать кочан кудрявого салата фризе со своего огорода.
   В это время десятилетняя Элейн собирала дикую крапиву для супа, а восьмилетняя Эммануэль натирала картошку для блинов. Все сообща весело, с удовольствием очищали листья салата от улиток и грязи и жарили блины на чугунной сковороде. Пришел отец семейства Лагард с трехлетней дочкой, которая держала коробку с tarte tartin (так называемый перевернутый яблочный пирог).
   Наконец все расселись за большим круглым деревянным столом и приступили к трапезе: картофельным оладьям с крем-фреш[12] (creme fraiche) и супу из свежей крапивы с поджаренными ломтиками хлеба, натертыми чесноком. Затем последовала запеченная речная форель – собственноручно выловленная. Обед закончился салатом, свежим козьим сыром, сухофруктами и грецкими орехами. Взрослые говорили о политике, еде и козах; девочки болтали о мальчиках и о школе, хихикали и подталкивали друг друга под столом. Съели почти все, что подали на стол. Лагард смотрела, как ее малышка ест светло-зеленые листья салата и облизывает испачканные в соусе пальчики.
   – Мы стараемся по мере возможности сами производить продукты питания, – объяснила Вернель. – Иногда я продаю на рынке то, что мы вырастили или сделали, или меняю на мед, яйца и яблоки у других продавцов.
   Раз в месяц она покупает муку и другие основные продукты в большом продуктовом магазине в соседнем городе. Она объясняет девочкам, что они должны съедать все, что лежит на тарелке. Но они далеко не всегда прислушиваются к ее словам.
   Позже Лагард сказала мне:
   – Есть большой смысл в том, что вы сами собираете и добываете свою еду; это заставляет детей ценить то, что лежит на тарелке. Это побуждает их чувствовать себя собственниками и хорошо есть. Я вижу это по своей трехлетней дочери. Если она выкапывает картофелину или свеклу, то считает, что это ее, и хочет съесть.
   Райана сказала, что многие семьи в этом регионе едят и думают точно так же, но даже если они едят не то же самое, они «уважают свою еду».
   – Делающие карьеру парижане с высоким уровнем жизни называют нас ploucs (деревенщинами), но наша еда не сильно отличается от того, что едят они; точно так же вся семья собирается за столом в определенное время и всегда всё едят с багетом.

   Пусть я никогда не любила традиционную французскую пищу – она казалась мне обильной и жирной, – но не могла не оценить того, какое глубокое влияние она оказала на процесс приема и приготовления пищи в мире. Как пишет королева кухни Джулия Чайлд[13] в своей книге «Осваивая искусство французской кухни», «во Франции кулинария – важный вид искусства и национальный спорт». Это больше чем просто направление, это отношение, которое диктует образ жизни.
   Мы, американцы, ценим и даже любим свою еду, но для многих из нас прием пищи носит более индивидуальный характер; мы предпочитаем наслаждаться едой в одиночку. Французы получают удовольствие, принимая пищу в кругу семьи.
   – В Америке вы едите на ходу, во время прогулки и во время работы, – сказала мне парижанка Камилла Лабро. – Для людей, живущих во Франции, время ланча – святое. В Париже магазины в это время не закрывают, но я думаю, что на юге Франции все магазины закрыты в промежутке между тринадцатью и шестнадцатью часами.
   Я познакомилась с Лабро, матерью двоих детей, поваром и автором кулинарной книги, в социальной сети. Живя и работая в Нью-Йорке, она оказалась тем идеальным человеком, который помог мне сравнить принципы питания в двух странах.
   – Люди отводят время на еду, и когда вы садитесь за стол, то забываете обо всем остальном и полностью сосредотачиваетесь на еде, – объяснила она. – У французов вошло в привычку разговаривать о еде во время еды, и не только о той, которую едят. И это здорово, что они не только сидят и едят, но и учатся, как распоряжаться своим временем. Не мчаться по жизни, а ценить каждый момент. Люди сидят в кафе и пьют кофе или пьют кофе, стоя у стойки бара. Надо сделать паузу и установить отношения с едой.

Правильные отношения с едой

   В угоду нам пищевая промышленность рекламирует натуральные продукты, без добавок и трансжиров. Мы обеспокоены тем, что и сколько едят наши дети. В то же время французы традиционно съедают несколько блюд и употребляют в пищу жирные продукты, масло и сливки. Они ежедневно пьют вино, даже женщины в период беременности. Дети едят жирные йогурты и сыр с багетом. Все дело в том, как сообщает Мирей Гильяно в своей ставшей бестселлером книге «Француженки не толстеют», что есть надо медленно и небольшими порциями.
   Известно, что французы, как почти все народы, столкнувшись с проблемой лишнего веса, возложили вину на большое количество предприятий быстрого питания и все более и более сидячий образ жизни. Согласно исследованию, проведенному в 2009 году TNS Sofres Healthcare и Swiss pharmaceu-ticals firm Roche, 15 процентов населения Франции страдают ожирением, 26 процентов женщин и 39 процентов мужчин имеют избыточный вес. По данным Французского национального института здоровья и медицинских исследований, в период с 2001 по 2007 год число детей, страдающих ожирением, неизменно составляло 18 процентов. Эти статистические данные привели нацию в панику; правительство приступило к реализации национальной кампании, направленной на использование в пищу здоровых продуктов, из школ убрали торговые автоматы, и в некоторых регионах даже ввели в школах взвешивание учеников. Несмотря на беспокойство, охватившее Францию, французы никогда не были такими толстыми, как американцы. Согласно Всемирной организации здравоохранения, в 2009 году две трети американцев имели избыточный вес и треть детей страдала ожирением.
   Это вовсе не означает, что американцы всегда питались неправильно. Меньше чем поколение назад мы ели примерно так, как едят семьи в сельской Франции, сказала Энн Купер, повар-профессионал и эксперт по продовольственной политике, которая называет себя «поваром-бунтарем» (The Renegade Lunch Lady). Купер появляется во всех видах СМИ, от газет и журналов до радио и телевидения, с предложениями по изменению обеденного меню и привычек школьников.
   – С какого времени мы начали неправильно питаться? – спросила я Энн Купер.
   По ее мнению, за последние тридцать лет американцы резко изменили отношение к проблеме, связанной с детским питанием. Одна из причин заключается в том, что матери пошли работать и у них не хватает времени на готовку. Купер считает, что «мы кормим наших детей плохо из-за продажи готовой еды», обедов, которые остается только разогреть в микроволновой печи, фасованных салатов и всего того, что продается в сети предприятий быстрого обслуживания. «Детская еда» превратилась в ходкий товар, отличающийся от взрослой еды, и обычно она намного менее здоровая, чем взрослая еда. Ритм нашей жизни постоянно ускоряется, люди измотаны и не хотят тратить много времени на приготовление и прием пищи. Мы едим гамбургеры, запиваем еду кока-колой и кофе, когда едем в машине на работу и на тренировку по футболу. Телевидение, сотовые телефоны, ноутбуки, а теперь еще и айподы отнимают время, отведенное на семью и прием пищи. В школах устанавливают торговые автоматы с нездоровой едой. Мы даем детям есть то, что они хотят, даже понимая, что это не принесет им пользы. Лучше это, чем ничего, говорим мы. Вот почему наши дети не любят овощи и любят Happy Meals (Хэппи-мил – детский обед с игрушкой), вот почему мы начали полнеть и болеть.
   Теперь мы поспешно пытаемся изменить тенденцию. Появились школьные буфеты, в которых предлагаются только натуральные продукты, и многие мамы и папы покупают и готовят только из натуральных продуктов и кормят детей здоровой пищей. Сейчас, когда мы пытаемся изменить ситуацию, еда по-прежнему рассматривается как средство для достижения какой-то цели (к примеру, для укрепления костей), как дополнение к другим, первостепенным вещам, таким как тренировка по футболу Сьюзи, посещение Джонни собрания скаутов-волчат, оказание ему помощи в выполнении домашней работы, прогулка с собакой, оплата счетов, объяснила мне Купер.
   Кинди Писли, дипломированный врач-диетолог, посетившая школы во Франции, сказала мне, что наша, американская, культура сильно отличается от французской; слишком многое отвлекает нас от того, чтобы наслаждаться едой в домашней обстановке, тратить время на приготовление еды, учить детей готовить и находить средства, необходимые для того, чтобы школьники получали свежую и вкусную пищу.

   Моя мать была ярой сторонницей здорового питания; она объявила вне закона конфеты, сухие завтраки и нездоровую пищу. Они с отцом пытались научить нас готовить еду, от запеканок из риса и картофеля с овощами до печени и блюд из лука. Однако мама никогда не любила готовить; она была директором начальной школы, и ей меньше всего хотелось заниматься готовкой по окончании тяжелого рабочего дня. Но, как она говорила, «при чем здесь любовь или нелюбовь, вы должны научиться готовить». Папа, в отличие от мамы, любил поесть и знакомил нас с разными национальными блюдами. Иногда он готовил на скорую руку плов с мясом или стир-фрай в электрическом воке (котелок с выпуклым дном), но вечерами он часто уезжал на встречи. Когда мы были маленькими, почти всегда ели вместе, сидя за круглым обеденным столом, но позже, когда трое из нас стали вечно занятыми подростками, мы превратились в семью, которая ест пищу быстрого приготовления, хотя отдавали предпочтение блюдам национальной кухни (китайской, ливийской, мексиканской). Мы стали есть так, как нам было удобнее. Мы ели быстро разогреваемую в микроволновой печке еду, лежа перед телевизором или за кухонной стойкой, перед тем как убежать на встречу или на тренировку по баскетболу.
   Эту привычку к «еде на бегу» я взяла с собой во взрослую жизнь, хотя намного больше, чем родители, любила готовить и есть в спокойной обстановке. Я купила поваренные книги, устраивала званые обеды и любила вкусную еду. Я готовила пару раз в неделю, чаще то, что можно было приготовить в духовке, и иногда использовала соевый соус. У нас не было обеденного стола, и мы с мужем ели перед телевизором.
   Я начала избавляться от вредных привычек после рождения первого ребенка. Наша няня, которая нянчила младенцев более двадцати лет и недолго училась в кулинарной школе, начала приучать нас к порядку. Она готовила пюре из тыквы, моркови и картошки, и я следовала ее примеру. Мы готовили еду в пароварке, делали свежее пюре. София любила жевать кукурузные початки, бананы и яблоки сидя на кухне и наблюдая, как мы готовим еду. В то время в Аргентине не было детского питания в банках. Когда мы впервые после рождения Софии приехали в Штаты, я застыла перед полками, уставленными банками с детским питанием разного цвета и разных производителей в магазине «Уолмарт» в Иллинойсе. Мы из любопытства попробовали некоторые; София выбрала пару фруктовых пюре, но, попробовав, сразу выплюнула (у меня была почти такая же реакция). Готовое детское питание – основная еда во многих семьях. Я тоже была ребенком, выросшим на детском питании «Гербер», и подозреваю, что, если бы мы жили в Штатах, София тоже была бы ребенком «Гербера». Думаю, что в этом нет ничего предосудительного. Даже такая серьезная организация, как Научный центр общественных интересов, после сравнительного исследования детского питания пришла к выводу, что оно не представляет опасности и, по крайней мере, многие продукты являются питательными и удобны в использовании. Тем не менее было подчеркнуто, что в готовом детском питании меньше питательных веществ, чем в натуральных продуктах, к тому же оно намного дороже.
   Рекламные кампании поддерживают миф о пользе продвигаемых товаров, имеющих питательную ценность и полезных для развития ребенка, говорилось в отчете. Служба по связям с общественностью «Гербера» и рекламная машина создали почти священный облик продукции этой фирмы. На самом деле это не соответствует истине. Родители, имея кухонный комбайн, блендер или электрическую взбивалку, могут легко приготовить безопасную питательную еду для ребенка в домашних условиях.
   Предполагается, что готовое детское питание должно составлять только часть рациона питания ребенка. Нас все время предупреждают о том, как и чем должен питаться ребенок начиная с колыбели. На многих родительских форумах даются одни и те же рекомендации: в шесть месяцев начинайте давать рисовую кашу, затем овощи и фрукты и, наконец, пасту и мясо. Ничего не говорится о специях и национальных блюдах. Понятно, что врачи предостерегают от попыток давать в первый год жизни такие продукты, как арахис, мед и дары моря, опасаясь появления опасной для жизни пищевой аллергии. В то же время недавнее исследование показало, что большинство малышей могут есть те же продукты, которые едят взрослые. Мексиканские дети с огромным удовольствием едят jalepenos (халапеньо[14]), а японские малыши – морские водоросли и сушеную рыбу.
   На Тайване я с ужасом наблюдала, как моя четырехлетняя племянница подошла к столу, на котором стояло блюдо с отваренной на пару рыбой, вынула палочками для еды рыбий глаз и засунула его в рот. На ее лице появилась улыбка Чеширского Кота, словно она захватила вкуснейшую добычу. Даже притом, что я не собираюсь подавать на обед глазные яблоки, я кое-чему научилась у своей маленькой племянницы. У каждого ребенка свои вкусовые предпочтения, а мы ограничиваем их, когда начинаем думать, что ребенок должен есть только определенную «детскую» еду. Вкус ребенка формируется за обеденным столом. И родительские предпочтения оказывают влияние на ребенка еще до его рождения. Исследователи из Центра химических ощущений «Монелла» в Филадельфии установили, что если матери во время беременности или в период кормления грудью пили морковный сок, ели свежие персики и зеленую фасоль, то их дети, скорее всего, унаследуют их вкусы. «Вкус пищи, съедаемой матерью, передается ребенку через амниотическую жидкость и грудное молоко. Ребенок любит вкус тех продуктов, которые регулярно ест мать», – объясняют сотрудники центра.
   Я предлагала Софии почти все, что мы ели. Моя мама, считавшая, что ребенок должен быть хорошо воспитан и уметь вести себя за столом, поначалу была удивлена, увидев, как моя малышка берет грязными руками еду с моей тарелки. Я объяснила маме, что хочу, чтобы она, пока маленькая, попробовала разную еду. Обучить манерам, заявила я, можно и позже. Похоже, я оказалась права. В двухлетнем возрасте она любила макароны с сыром и, кроме того, хумус, обжаренные в масле ростки фасоли и китайские клецки.
   Однако я продолжаю выявлять наши вкусовые предпочтения. Частенько, посадив дочку в детское автомобильное кресло фирмы «Фишер-Прайс» в гостиной перед телевизором и пристегнув ремнем безопасности, я бегала из кухни в комнату и обратно. Это позволяло мне одновременно следить за Софией и заниматься делами, которые требовалось сделать, особенно когда мужа не было в городе. Я приняла близко к сердцу все, что узнала во французских семьях: если вы придаете значение приготовлению и приему пищи, то ваш ребенок последует вашему примеру; если вы занимаетесь этим между делом, относитесь как к второстепенному занятию, то и ваш ребенок, вероятно, будет считать так же.
   Итак, во время приема пищи мы выключали телевизор, компьютеры и сотовые телефоны. Если наша дочь ела раньше, чем мы, то мы кормили ее в кухне, подальше от всего, что могло отвлечь ее от еды. Мы полюбили вместе собираться за столом, кушать и общаться друг с другом. Для того чтобы заставить нашего ребенка есть больше, муж придумал песенку про еду; София слушала песенку про цыпленка, когда ела цыпленка, и про рис, когда ела рис.
   Я упорно продолжала следовать советам поваров Алессандры Куалья и ее мужа Жана-Франсиса, мать которого управляла знаменитым рестораном в Марселе. Я связалась с Алессандрой после того, как прочла изданную Алессандрой и ее мужем кулинарную книгу под названием New World Provence. Когда ее сыновьям Матиссу и Реми исполнилось десять лет, в их доме в Ванкувере существовало правило: «Вам позволено не любить это, но Вам не позволено не попробовать это». Вкусы меняются и развиваются, заверили меня Алессандра и Жан-Франсис, владельцы французских ресторанов Provence Mediterranean Grill и Provence Marinaside.
   – Вовсе не означает, что только потому, что им что-то когда-то не понравилось, я больше не буду это готовить, – сказала мне Алессандра. – Я время от времени готовила то, что им не нравилось, повторяя, что они не обязаны любить эту еду, и вот спустя полгода или год им это блюдо начинало нравиться. Дети – упрямые маленькие создания, и мы часто идем на поводу их желаний. Я редко готовлю то, что считается детской едой. Дети должны есть обычную пищу. Иначе как у них сформируется вкус? Я схожу с ума, когда вижу в своем ресторане подростков, которые едят пасту с маслом. Как раз вчера мои сыновья спросили, что у нас будет на ланч. Я ухватилась за предоставленную возможность, и мы ели восхитительные яйца «бенедикт» с грибами «портобелло» и цукини с салатом из сыра с плесенью с клюквой. Они все это съели! И какое удовольствие доставила мне наша совместная еда!
   Куалья и многие другие родители считают, что, помимо общей трапезы, важно еще и привлекать детей к приготовлению пищи. Например, Камилла Лабро рассказала мне, что ее сыну нравится чистить перепелиные яйца, а дочь любит готовить салаты. Вместо того чтобы выдворять детей из кухни, поскольку они отвлекают и могут обжечься, Фредерик Тексьер, повар и отец двоих детей, живущий в деревне Греуле-Бэн в Провансе, любит, чтобы его дети смотрели, вдыхали запах и пробовали все, что он готовит, и чтобы интересовались едой.
   – Дети находятся рядом со мной и помогают мне, – объяснил Тексьер. – Они задают вопросы относительно каждого овоща. Их интересуют специи. И вы должны поощрять и удовлетворять их любопытство.
   Врач-диетолог Писли сказала, что это замечательно для семей, которые хотят улучшить отношения с едой, и, возможно, особое значение имеет для старших детей, которые уже разбираются в том, что едят.
   – Посадите в своем внутреннем дворике, например, пару кустов томатов, и пусть ваши дети ухаживают за ними, поливают, потом соберут урожай и сделают салат, – посоветовала Писли.
   Она предложила ходить вместе с детьми на местный фермерский рынок весной, летом и, если получится, раз в месяц в магазин, чтобы они помогали вам покупать продукты, а потом готовить их вместе с вами. (Ее совет напомнил мне времена, когда я вырезала купоны и вместе с отцом объезжала магазины, где он покупал продукты.)
   – Когда дети участвуют в процессе приготовления пищи и пробуют свежие овощи, за которыми они ухаживали, это меняет мышление и превращает процесс еды в приключение, – поведала мне Писли. – Все это делается для того, чтобы изменить вкус ребенка к зелени. То, что ребенок в процессе готовки пробует еду, дает ему возможность изучить новый вкус и самому полюбить овощи, а не потому, что мама заставляет их есть, поскольку это полезно для здоровья.
   Я стала стараться больше вовлекать Софию в процесс приготовления пищи. Сажала малышку в кухне на высокий стул и позволяла вертеть в руках и играть едой и посудой (несмотря на беспорядок) и давала ей попробовать кусочки овощей, фруктов и другой еды. У меня маленькая кухня, и хотя я старалась разместить дочь на безопасном расстоянии от плиты, она все-таки сидела достаточно близко, чтобы видеть, чем я занимаюсь. Она любила томаты черри, и я позволяла ей «вымыть» их перед тем, как делать салат (мытье помидоров состояло в том, что она, повозив помидоры в миске с водой, вынимала, высасывала мякоть и бросала кожицу обратно в миску). Я брала ее с собой в магазин и просила выбрать овощи и фрукты. Мы обе получали удовольствие от совместной готовки и походов в магазин.

   Однако самым трудным было – и остается – каждый день придумывать меню и готовить еду.
   Я всегда любила готовить, если у меня было свободное время, а поскольку я работаю дома, у меня есть больше времени, чем у большинства родителей. Но иногда я словно отключаюсь. День подходит к концу, и я понимаю, что не подумала о том, что стану готовить. Кажется, что нет сил даже на то, чтобы дойти до ближайшего магазина. Представляю, насколько сложнее приходится тем родителям, у которых нет поблизости продуктового магазина, и им нужно ехать в магазин на машине. Когда поджимают сроки сдачи работы, ребенок требует внимания и вообще наваливается куча разных дел, то тут уж не до фантазий на кулинарную тему.
   Где же выход?
   Я опросила нескольких родителей. На самом деле большинство из них более загружены, чем я. Вернель заботится о трех дочерях и пасет пятьдесят коз; у Куалья несколько ресторанов; Лабро – работающая мама; Тексьер работает шеф-поваром на курорте и преподает кулинарию. И все они сказали мне одно и то же: это не так трудно, как кажется.
   – Для того чтобы приготовить свежие овощи, не требуется много времени, – сказал Тексьер. – На это уйдет не больше пяти минут. Просто вымойте их – и они готовы. Вы должны ценить пищу и наслаждаться вкусом, если хотите, чтобы ваши дети ценили и наслаждались пищей. Не заставляйте детей все есть с тарелки, что-то можно брать со стола. Ошибочно считать, что приготовление нового блюда займет больше времени, чем размораживание рыбы или мяса.
   Алессандра Куалья сказала, что они с мужем, Жаном-Франсисом, не занимаются ежедневно изготовлением кулинарных шедевров. Они стараются сократить время пребывания на кухне.
   – Еда должна быть свежей и простой, – сказал мне Жан-Франсис.
   Они могли купить половину курицы, обмазать ее оливковым маслом, солью и перцем, приготовить на гриле и подать со вчерашним рисом.
   – В любом случае, если вы приготовите еду из свежих продуктов, это будет вкусно, – сказал он.

Этот Вариант казался выполнимым

   На днях, несмотря на неотложную работу, я занялась обедом. Я не сотворила кулинарного шедевра, но все продукты были свежими. Я приготовила курицу «миланезе»: обваляла в сухарях куриные грудки, обжарила их в оливковом масле, приготовила картофельное пюре и печеную свеклу. Потом испекла шоколадные пирожные с орехом – проще, чем можно подумать. Я металась по нашей маленькой кухне, все время помня о том, что время поджимает и лучше было бы мне сейчас сидеть за письменным столом. Однако понимала, как важно приготовить вкусную еду и съесть ее всем вместе.
   Сейчас Софии два с половиной года; она любит грибы, морковь, брокколи, все виды лапши, овощные супы с бататом и тыквой, гуакамоле (мексиканская закуска, основу которой составляет пюре из мякоти авокадо), свинину с овощами по-китайски. Она обгладывает итальянские маслины (и укладывает косточки строго одну за другой), ест фасоль, курицу и, как истинная аргентинка, полюбила говяжий стейк. Иногда я потакаю ее желаниям; она большой любитель мороженого, шоколада, пасты из тертого арахиса и желе. Изредка мы покупаем ей леденцы на палочке. На днях муж позволил ей попробовать чизбургер; откусывая от него, она каждый раз говорила: «Вкусно!» Когда она ест хорошо, я надеюсь, что она получает удовольствие. Когда ей что-то не нравится, я пытаюсь напомнить себе, что не стоит волноваться: с годами ее предпочтения будут меняться. Чем старше она становится, тем труднее бывает ее накормить. Иногда, довольно часто, она отказывается есть. Я нервничаю, когда с нами за столом сидят другие дети, капризные едоки, ее любимые кузены и друзья, которые корчат рожи, видя, как она с удовольствием ест пиццу с грибами и брокколи. Надеюсь, что в конце концов она научится хорошо есть и не будет капризничать за столом.
   А до тех пор я буду настаивать на том, что она не может говорить, что ей что-то не нравится, пока «не попробует по крайней мере дважды». Мой муж – герой. Он начал есть овощи, на которые раньше не мог даже смотреть, поскольку знает, что София внимательно следит за нами. Я думаю, что хорошая еда не может быть просто тем, что мы готовим и едим, – это важная составляющая нашего образа жизни.
   Недавно на барбекю я ворчала на дочь, чтобы она ела больше пасты, картошки – что-нибудь помимо печеной свеклы, которую она с жадностью проглатывала. Муж напомнил мне, о чем мы договаривались, и я успокоилась.
   – Еще свеклы, – настойчиво сказала София, и я не смогла ей отказать.

То, что любят есть дети

   Италия. Маленьких детей кормят оливковым маслом, рыбой, кониной, крольчатиной и готовым детским питанием с мясом страуса, подготавливая их к жирной пище, которая ждет их в дальнейшей жизни.
   Тайвань. Друзья и родные с моей родины вспомнили, что они любили в детстве: рыбьи глаза, соленые арбузные семечки, сушеную каракатицу, жареные анчоусы, горох с васаби, фасоль, семена лотоса, медузу, морской огурец (трепанг) и угря.
   Австралия. Широко используется веджимайт, густая паста темно-коричневого цвета на основе дрожжевого экстракта, похожа на арахисовое масло. Паста богата витамином В, на вкус очень соленая, немного горьковатая, но выросшие на ней дети любят ее. Этой торговой маркой владеет американская компания «Крафт Фудс», в рекламной кампании которой использовалась песенка «Мы счастливые маленькие веджимайты», которую пели маленькие дети.
   Камбоджа. Таблоиды сообщили, что во время пребывания в Камбодже Анджелина Джоли кормила своего приемного сына Мэддокса насекомыми, точнее сверчками; но сама Анджелина сказала, что ей больше нравятся пауки. В Южной Азии жареных сверчков, пауков и жуков считают хрустящим лакомством и дети и взрослые.
   Греция. Мой друг-грек вспомнил свою бабушку, которая говорила, что если он будет есть мозги зажаренного на вертеле молодого барашка, то станет умнее, а если съест глаза барашка, то будет лучше видеть. Многие греки любят жарить на вертеле целиком барашка или поросенка. «Нам, детям, больше всего нравилась хрустящая корочка, которую нам разрешали отрывать, когда туша вращалась на вертеле», – сказал мой друг.
   Бразилия. В 2005 году Бразильская ассоциация кофейной промышленности гордо объявила о начале кампании по обеспечению миллиона бразильских школьников завтраками, включая кофе. В странах, где выращивают кофе, таких как Бразилия и Колумбия, дети начинают пить кофе небольшими порциями с раннего возраста.
   Корея. Многие малыши получают представление об острой пряной квашеной капусте, кимчи. Как только у ребенка прорезались зубы, мама с папой начинают давать ему кусочки кимчи, обмакнув в горячий соус чили. (Корейские дети, как все азиатские, с детства учатся пользоваться палочками для еды.)
   В Арктике дети аборигенов с раннего возраста едят сырое оленье мясо и пьют кровь оленя, едят мясо тюленя и других животных, на которых охотятся их родители. Холодными ночами, когда нет других продуктов и некогда готовить, они, чтобы выжить, едят сырое мясо – в сыром мясе больше витаминов, чем в вареном или жареном. Антрополог Нельсон Граберн наблюдал за усилиями инуитов (эскимосов), которые теперь ходят в магазин так же часто, как на охоту, приучить детей к диете инуитов, в которую входят китовая кожа и жир и qisaruaq (содержимое желудка карибу). «Инуиты в один голос заявляли, что если не научить детей до трех лет есть сырое мясо, то они никогда не научатся любить его», – пишет ученый.

3. Как кенийцы обходятся без детских колясок

   Модель коляски? Проходимость? Удобство в управлении? Маневренность? Чехол от дождя? Солнцезащитный козырек? Трех– или пятиточечные ремни безопасности?
   Еще ничего не было заметно: живот только слегка округлился, а я уже часами путешествовала по Интернету, читая статьи о безопасности, заходя на родительские форумы и изучая отзывы о детских колясках. Родители с готовностью отвечали на мои вопросы, завалив меня сведениями о колясках, об удачных и неудачных моделях. Я поставила вопросы, которые вызвали оживленные споры среди мам и пап. «Люльку и прогулочный блок можно устанавливать на шасси с помощью креплений – лицом как вперед, так и назад? Есть регулировка наклона спинки и высоты подножки? Есть съемный капюшон и солнцезащитный козырек?» Когда я рассказала мужу об имеющихся моделях колясок, цветовой гамме, дополнительных возможностях и соответственно безумной цене, по которой можно приобрести это транспортное средство, он, внимательно выслушав меня, сравнил покупку детской коляски с приобретением автомобиля. Я планировала купить слинг и/или переноску для детей, но коляска, похоже, была совершенно необходимым средством, которое поможет нам пережить первые несколько лет после рождения ребенка.
   Я побывала во множестве мест, где родители не имеют, не могут иметь или не проявляют интереса к коляскам. Путешествуя в Перу по долине Урубамба, я, задыхаясь от напряжения, медленно шла по узкой тропинке, прижимаясь к скале. Женщина-кечуа в пышной юбке и легких сандалиях с ребенком, привязанным к спине, пронеслась мимо нашей преисполненной благоговейного страха группы. В деревнях Лесото, Таиланда и Бразилии я видела матерей, которые привязывали младенцев полосами яркой ткани спереди, сбоку или сзади. Когда я приезжала на Тайвань, в Тайбэй, один из самых современных городов мира, в гости к родственникам, то помню, что все мои сестры возили детей в колясках. Коляски не везде пользуются популярностью, и этому есть много объяснений: цена хитроумного изобретения, особенности местности, вера в то, что в течение первого года жизни ребенок должен быть физически связан с матерью. Я всегда восхищалась силой духа матерей, которые, привязав к себе ребенка, доили коров, ходили по магазинам или поднимались в горы. Для меня это впечатляющие примеры того, как родители приспосабливаются к окружающей среде и используют имеющиеся возможности. Они доказывают, что прекрасно можно обойтись без тех бесчисленных удобств, которыми мы себя окружили. А чего хочу я?

   Дорогу в Найроби следует переходить шепча про себя молитву. По дорогам, обезображенным ямами, движется бесконечный транспортный поток. Люди, автомобили, автобусы, мотоциклы и животные перемещаются во всех направлениях, не соблюдая правил движения. По улице с двумя полосами движения энергичные водители умудряются ехать в четыре ряда. Тротуары, там, где они есть, не внушают доверия, и пешеходы в основном лавируют между машинами и идут по поросшей травой осевой линии. Во время дождя из-за отсутствия дренажной системы дороги становятся непроходимыми. Когда дождя нет, воздух насыщен выхлопными газами, пылью и смогом, звуками клаксонов и проклятиями. В большинстве поселений, где живут самые бедные кенийцы, дорог в нашем понимании нет, есть только лабиринты проложенных в грязи улиц, разделяющих бесконечные ряды убогих хижин.
   Даже те места, где, как вам кажется, можно было бы использовать коляску, ничуть не лучше. Проходы в супермаркете, к примеру, слишком узкие, и там всегда полно народу. Но даже если бы вы все-таки пришли с коляской, то можете не сомневаться, что администратор тут же потребует, чтобы вы оставили коляску у охранника.
   – Кения не является сторонницей колясок, – сказала Марианн В. Ваверу, местная журналистка и бывший редактор крупнейшего в Кении журнала по воспитанию. – Я выходец из среднего класса, жила в соответствующем районе Найроби. Честно говоря, никогда не видела никого с коляской. А ведь я провела там тридцать лет. С прошлого года я живу в богатом районе и пока еще не видела и там никого с коляской.
   Единственный раз она встретила родителей с колясками во время посещения торгового центра в самом богатом районе города, и в основном с колясками были иностранцы.
   Насколько трудно ходить и заниматься делами вместе с ребенком? Для того чтобы понять это, Ваверу решила пройти вместе с соседкой, с которой дружила, по ее ежедневному маршруту длиной в милю в мукомольный цех за кукурузной мукой, из которой соседка варила пошо (густой суп или каша) на всю семью. Мунене, обернув двухлетнего сына Мванги хлопчатобумажной тканью, известной как lesso, привязала его к спине.
   – Ты никогда не думала о покупке коляски для своего сына? – спросила Ваверу подругу, когда они бодро шли по дороге.
   – Что это такое? – спросила Мунене.
   Ваверу несколько минут пыталась объяснить, что такое коляска, пока наконец Мунене поняла.
   – О, это такая штука, которую используют ва-зунгу (белые люди)? Зачем я впустую буду тратить на нее деньги? – раздраженно спросила она. – Во-первых, где я могу с ней ходить? Ну уж, конечно, не по кенийским дорогам, усеянным рытвинами и ухабами. Кроме того, автомобилисты не уважают пешеходов и велосипедистов, так неужели ты думаешь, что они уважительно отнесутся к матери с коляской? Они просто собьют ее!
   Мунене шла быстро, и Ваверу поняла, что ей, чтобы не отставать, надо двигаться вприпрыжку. Лежавший на спине у матери Мванги счастливо улыбался.
   – С коляской мне пришлось бы все время следить за дорогой, чтобы не попасть в яму, – продолжала Мунене. – Я бы потратила впустую много времени. С ребенком, привязанным к спине, я могу идти быстро, не отвлекаясь на разную ерунду.
   Детские коляски – дорогое удовольствие. В Найроби их цена колеблется от 45 до 200 американских долларов, и это в стране, где среднемесячная зарплата составляет менее 400 долларов.
   – Лучше я куплю еду и одежду для своего ребенка, чем выброшу деньги на коляску, – сердито сказала она.
   – Но разве ты не устаешь носить его на спине? – спросила Ваверу, с которой от быстрой ходьбы пот тек ручьем.
   – Носить на спине Мванги одно удовольствие. Моя спина привыкла к тяжестям. К тому же это приятная ноша.
   В то время Мунене работала в принадлежавшем ее мужу оптовом магазине, расположенном на границе с центральным деловым районом Найроби. Сама она родилась и выросла в Отае. Когда Мунене была ребенком, мать привязывала ее к спине и работала на чайной плантации. Когда Мунене подросла, она тоже работала на сборе чая. Она таскала на спине мешки весом 33 фунта, возила на тачке траву для коров, набирала воду в ведра и поднималась с ними в гору, к своему дому. Так что она без особого напряжения носила на спине своего сына, который весил 31 фунт.
   Когда они пришли в цех, Мунене не стала садиться, пока взвешивали и упаковывали муку; она продолжала стоять, покачивая сына и разговаривая с ним.
   Мальчик спал, когда Мунене и Ваверу, взяв муку, зашли в овощной магазин, где Мунене купила помидоры, картошку и капусту, и хотя Ваверу хотела понести овощи, Мунене наотрез отказалась. Наконец они вернулись домой к Мунене. Ваверу устало опустилась в кресло, в то время как Мунене ловко сняла сына со спины и, не разбудив, положила в кровать. Затем она пошла на кухню, чтобы приготовить чай. Ваверу была поражена – Мунене абсолютно не выглядела усталой.
   Мунене инстинктивно понимала пользу от ношения ребенка, доказанную учеными и сегодня известную многим родителям благодаря таким специалистам в области воспитания детей, как доктор Сирс. Одно из наиболее известных исследований, проведенных в Монреале, принадлежит канадским педиатрам Урсу Ханцикеру и Рональду Барру: младенцы, которых днем, когда они плакали и были возбуждены, носили на руках лишние два часа, более чем в два раза меньше плакали в ночные часы. Согласно другому исследованию, матери, которые носят младенцев, лучше чувствуют своих детей, у них больше молока и, скорее всего, они не будут страдать послеродовой депрессией. Когда у нас еще не было детей, я с интересом наблюдала, как мои невестки-кореянки почти всегда держали детей запеленутыми, носили их в слингах или на руках в течение нескольких первых лет их жизни. Если этого не делали невестки или мои братья, то всегда находился кто-нибудь еще. (Их родители приехали из Кореи и оставались у них три-четыре месяца после рождения первого ребенка. Они готовили еду, ухаживали за садом и заботились о ребенке. У одной из невесток были две сестры, которые жили в часе езды и переехали к ней после рождения второго ребенка.) Вся эта суета может показаться чрезмерной, но многие корейцы считают, что очень важно заботиться о воспитании ребенка, проявлять внимание к его нуждам, а для этого необходим физический контакт. И это действительно так. В среднем американский ребенок проводит приблизительно шестнадцать часов, или 67 процентов суточного времени, «в одиночестве» – в коляске, в кроватке, в автомобильном кресле или в детском манеже, в то время как месячный ребенок в Корее проводит «в одиночестве» всего два часа, или 8,3 процента суток. Американские родители заботятся о том, чтобы их дети ели и спали. Однако американские младенцы кричат больше. Исследование, проведенное в женском университете «Ихва»[15] в Сеуле, показало, что 436 корейских младенцев в возрасте от одного до шести месяцев кричали в среднем от 34 до 54 минут в день.
   Эти же исследователи сравнили крик младенцев, находившихся дома, с криком младенцев в больницах и приютах. Институционализированные младенцы кричали вдвое больше, но все-таки меньше, чем западные младенцы.
   – Когда я несу ребенка на спине, между нами устанавливается тесная связь, – сказала Мунене. – Если я вижу что-то интересное на своем пути, то делюсь с ним. Не имеет значения, понимает он это или нет. Главное, мы можем общаться, он реагирует на мои слова, и это делает меня счастливой, потому что я понимаю, что он тоже счастлив.

   Животные носят своих детенышей самым невероятным образом. У кенгуру и морского конька есть карман. Лягушки Дарвина вынашивают икру во рту, а пауки-волки – яйца на спине. По мнению известного антрополога, профессора Сары Хрди, изобретение детских переносок примерно пятьдесят тысяч лет назад можно назвать «технической революцией». Она создала теорию, согласно которой, люди, как только начали носить детей, стали лучше питаться, больше работать, путешествовать и переселяться из Африки на другие континенты. Родители создали переноски для удовлетворения насущных потребностей. Многие матери в Папуа – Новая Гвинея носят детей в сетчатых мешках, билумах, обернув их ручки вокруг головы и закинув за спину. Китайцы используют для переноски детей мэй-тай, а японцы – онбухимо, варианты переноски из ткани с лямками. В Уэльсе матери носят младенцев в теплых шалях, которые называются сиол-фагу, или шаль для кормления, а женщины-маори в Новой Зеландии, согласно этнологу В. Дж. Филипсу, – под плащами или накидками. Младенцев коренных жителей Америки, от ирокезов до шошонов, укладывают в мешок из мха и крепко привязывают к тонкой прямоугольной доске, которую носят на спине матери или она свисает с седла. Ребенок, завернутый в мох, был полностью защищен, когда его родители путешествовали или работали. Перед лицом ребенка находилась плоская дуга, украшенная подвесками или амулетами.
   

notes

Примечания

1

2

3

   В этом районе располагаются жилые и офисные здания, возведенные в основном в последнее десятилетие. Здесь находятся поля для гольфа, Планетарий имени Галилео Галилея, велодром, японский сад, озеро. В Палермо располагаются Ботанический сад и зоопарк, построенные в XIX веке, Национальный музей декоративного искусства и ипподром. Есть несколько версий относительно происхождения названия района. По одной из них, оно происходит от имени виллы Сан-Бенито-де-Палермо, принадлежавшей Хуану Мануэлю де Росасу; по второй – район назван в честь первого владельца этого участка земли Хуана Домингеса Палермо. (Здесь и далее примеч. пер.)

4

5

   Изучения необыкновенных качеств и свойств йерба мате (yerba mate), его благоприятного воздействия на человеческий организм проводились в разных странах. Выводы ученых, проводивших исследования, едины: растение йерба мате уникально, оно обладает многими исключительными характеристиками, при его регулярном потреблении активизируются многочисленные защитные свойства организма, и оно может использоваться как природный и безопасный стимулятор, нормализующий работу организма. Общее действие – нормализация работы всего организма и быстрое восстановление сил.

6

7

8

9

10

11

12

13

   Джулия Чайлд – американский шеф-повар французской кухни, ведущая на американском телевидении. В 1951 году вместе с Симоной Бэк, родившейся и получившей образование во Франции, и Луизеттой Бертолль открыла в Париже кулинарную школу для американок под названием «Школа трех гурманов» (L’Ecole des Trois Gourmandes). Первое издание книги «Осваивая искусство французской кухни» вышло в 1961 году. В 1962 году Джулию пригласили выступить в передаче «Что мы читаем», где хотели обсудить ее книгу. Но Джулия привезла с собой на студию электроплитку, сковороды и две дюжины яиц и на глазах изумленной публики продемонстрировала приготовление знаменитого L’Omelette Roulle. С этого момента началась ее карьера в качестве телеведущей.

14

15

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →