Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Эму и кенгуру не может идти в обратном направлении, и на австралийский герб по этой причине.

Еще   [X]

 0 

Загляни ей в глаза (сборник) (Март Михаил)

Почитателям остросюжетного жанра хорошо известно имя Михаила Марта. Это один из литераторов, работающий без скидок на жанр.

Год издания: 2010

Цена: 40.8 руб.



С книгой «Загляни ей в глаза (сборник)» также читают:

Предпросмотр книги «Загляни ей в глаза (сборник)»

Загляни ей в глаза (сборник)

   Почитателям остросюжетного жанра хорошо известно имя Михаила Марта. Это один из литераторов, работающий без скидок на жанр.
   Он точен, разнообразен, динамичен и не лишен изящности. Ну а главным достоинством писателя, безусловно, остается сюжет, искрометная фантазия, неожиданные повороты и эффектные финалы.
   За спиной у автора более трех десятков книг, добрая половина которых экранизируется крупнейшими кинокомпаниями России.
   Произведения Марта, непревзойденного мастера сложнейшей интриги и непредсказуемого сюжета, давно и прочно завоевали читательские сердца и стали бестселлерами!


Михаил Март Загляни ей в глаза (сборник)

Карточный домик

Глава I

1.
   Ярким солнечным летним днем за пределами пыльного города в цветущем саду ощущаешь себя на краю блаженства. Везет же людям! Тихий уютный коттедж в зеленом массиве, огромный участок, яблони, вишни и ровно выстриженный газон с шезлонгами, качелями и круглым надувным бассейном, в котором можно плавать наперегонки. Соседний участок скрывался за соснами и был на почтительном расстоянии. Соседи не мешали друг другу, не заботились о тишине и редко виделись. Их связывала только узкая, выложенная плитами дорога, проходящая вдоль поселка за оградой.
   Сущий рай на земле. Что еще человеку надо?!
   Семейство Горбуновых редко приглашало к себе гостей. Дело тут не в отчужденности. Глава семьи Алексей – молодой обаятельный мужчина лет тридцати пяти – много работал, даже по выходным дням, и в разгар веселья мог уйти в кабинет, запереться часа на три-четыре, с головой уйти в очередной новый проект. Творческие люди ведут себя непредсказуемо. Свои привыкли к такой жизни, а гости могли обидеться. Дабы не оскорблять чужих чувств и избежать недопонимания, лучше вовсе обойтись без гостей.
   Сегодня Алексей не отлучался. Проект закончен. Восемь месяцев непосильного труда остались позади. Семья пировала. Отец семейства жарил на мангале шашлык по собственному рецепту. Его обворожительная жена Наташа вместе с домработницей Ариной готовили салат. Они выглядели очень комично, когда стояли рядом. Наташа – хрупкая, изящная, с милой мордашкой и длинными пышными волосами, собранными в пучок, Арина – мужеподобная женщина неопределенного возраста с короткой стрижкой и плечами шире бедер. Ее любили в семье, на ней держалось все хозяйство, даже дрова для каминов и мангала она колола сама и делала это грамотно, без особых усилий. Павлик, единственный сын в семье, играл с собакой.
   Десятилетнего мальчика обожали все, хотя на его острые вопросы не каждый был готов ответить. Умный не по возрасту, рассудительный, талантливый, он мечтал стать художником или архитектором, как отец. Его рисунками восхищались все. Лучшие акварели вставляли в рамки, вешали на стены коттеджа. В свободное от рисования время Павлик вел переписку с друзьями по Интернету, посещал школу гимнастики и акробатики, много читал. Очень искренний, он не терпел обмана, из-за чего потерял много друзей, называя их врушками. В его возрасте трудно понять, что сверстники не врут, а фантазируют. Лгут взрослые. Не всегда во вред. Придет время, и Павлик, став взрослым, поймет простые законы жизни. А может, и не поймет. Тогда ему туго придется в жизни. Сейчас Павлик занимался своей любимой собакой – овчаркой Долли. Умная псина прыгала через обруч, подчинялась всем командам хозяина. Тоже себе на уме. На мангале жарилось мясо, и она рассчитывала на свою долю. Приходилось ублажать мальчишку.
   Итак, каждый занимался своим делом. Был полдень выходного дня. Никто из обитателей двухэтажного коттеджа, называемого на английский манер «Мой дом – моя крепость», не мог подозревать о незримом присутствии чужой пары глаз. За территорией усадьбы, в стороне от дороги, в кустарнике стоял старый «жигуленок». Из-за укрытия за счастливой семьей наблюдал вооруженный биноклем мужчина лет тридцати с небольшим. Его небритое лицо ничего не выражало. Он был спокоен, холоден и немного задумчив.
   Если мы о нем заговорили, то надо понимать, что мужчина здесь очутился не случайно. Придет время, он еще напомнит о себе.
   Алексей сложил шампуры с готовым шашлыком на большое блюдо и понес его к столу.
   – Кулинарный шедевр готов, господа. Торопись, народ, пока не остыло.
   – Ура! – закричал Павлик и побежал к навесу.
   Долли облегченно вздохнула. Отмучилась и дистанцию до стола преодолела первой.
   Арина достала из корзины вино.
   – Какой обалденный запах, – восхитилась Наташа.
   – Еще бы! – отозвался хозяин.
   – Конечно, – усмехнулся сын, – довел людей до голодного обморока. Арина уже полбатона хлеба съела, пока закуску готовила.
   Алексей разлил вино и поднял бокал.
   – Титанический труд закончен. Ай да я, ай да молодец! За премьеру не пьют, а за удачу выпить можно.
   – Мы тоже участники знаменательного события, – вмешался Павлик. – Восемь месяцев на цыпочках ходили, когда наш гений создавал очередной шедевр.
   – Куда же я без вас? Вы мои вдохновители.
   Арина налила сок мальчику, все стоя чокнулись и выпили. Принялись за шашлыки.
   Пес положил лапу на коленку Павлика.
   – Погоди, Долли, дойдет очередь и до тебя. Видишь эту публику? Люди с цепи сорвались, а ты собака вольная.
   Пес сказал «гав» и убрал лапу с колена.
   – Завтра повезешь проект на обсуждение? – спросила Наташа.
   – Как бы не так. Хватит с них схемы. Получат чертежи, как только деньги переведут на наш счет. Не те сегодня времена. Отдашь проект – денег не дождешься. Мы в это дело вложили все до последнего гроша, на судебные тяжбы ничего не осталось.
   – Кто же так рискует?
   – Важен результат. Мы утраиваем свой капитал. Заказчики не играют большой роли. Конкуренты заплатят еще больше. Мы можем объявить конкурс или устроить аукцион.
   – Самоуверенный ты тип, Алеша, – не успокаивалась жена. – За тобой люди стоят, ты кормишь не одного себя.
   Алексей налил себе еще вина.
   – Дармоеды, приживалы. У меня уже такой авторитет, что могу обойтись без обслуживающего персонала и распустить фирму. Вывеска требовалась для создания имиджа, для разгона, становления. Мавр сделал свое дело, мавр может…
   – Кто-нибудь скажет так же о тебе, – перебил его Павлик.
   – Я из тех мавров, дела которых бесконечны. Я создатель. Дойная корова. Все остальное – приложение.
   – От скромности ты не умрешь, Алеша, – вздохнула Арина. – Слов нет, голова у тебя золотая, тут никто не спорит. Трудяга! Но на людей смотришь как на тараканов.
   Алексей разозлился:
   – Ну хватит о работе. Выпьем за вас. За мою ненаглядную жену, за сына и главного труженика – Арину.
   Он поднял бокал.
   – А за Долли? – возмутился Павлик. – Она наш сторож.
   – Согласен. И за Долли. За крепкую, нерушимую семью.
2.
   Ровно в девять утра в понедельник к коттеджу подъехала «Ауди». Начиналась рабочая неделя, сулившая много удач.
   Шофер вышел из машины и направился к калитке. Невысокий штакетник играл роль условной изгороди. Места тут тихие, спокойные. До города семнадцать километров, деревень поблизости нет, кругом лес, внизу под склоном – река. Люди в коттеджах живут круглый год. Осенью встречаются в лесу грибники, больше никто сюда не забредает, так что бояться некого.
   Шофер зашел на участок, похлопал по загривку подбежавшую к нему овчарку и направился в дом.
   Дверь открыла Арина:
   – Уже приехал, Петя?
   – Ровно девять.
   – Проходи на кухню, кофе готов.
   Со второго этажа, на ходу завязывая галстук, спускался хозяин. Следом, зевая, в шелковом халате шла Наташа. Она всегда провожала мужа, пила кофе, а потом вновь уходила в спальню – досыпать. Раньше Петя сигналил, возвещая о своем приезде, и оставался сидеть в машине, но однажды его пригласили на завтрак, и с тех пор так уж повелось, что он пил кофе с начальником каждое рабочее утро.
   Мужчины сели за стол, Арина налила им кофе и поставила тарелку с блинами в центр стола, после чего передала Наташе сверток. Жена взяла его и вышла из дома. Эта процедура повторялась изо дня в день: надо же как-то показать мужу свое участие в проводах! Оно заключалось в том, что Наташа относила бутерброды и термос с кофе в машину. Алеше некогда ходить по ресторанам в обеденный перерыв, а тут домашние котлеты, помидоры, кофе. Выполнив привычный ритуал, Наташа вернулась в дом. Мужчины заторопились, и она чмокнула мужа в щеку:
   – Ни пуха ни пера!
   – К черту!
   Наташа прильнула к окну, ждала пока уедет машина. Арина убирала со стола.
   – После вчерашнего вина у меня голова болит, – пожаловалась хозяйка. – Пойду я посплю.
   – Кто тебе не дает? А мне надо успеть на автобус, поеду на рынок.
   – Ах, да. Сегодня же понедельник. Могла бы поехать позже, я бы подбросила тебя на машине.
   – Ничего, не развалюсь.
   – Конечно. Остановка на шоссе. Пять километров пешком и еще пересадка в городе!
   – Такова моя участь, дорогуша. Толковые хозяйки свежие продукты покупают утром. Барыни вроде тебя приезжают к обеду и скупают что останется.
   Наташа, поднимаясь по лестнице на второй этаж, ее уже не слышала.
3.
   В трех километрах от города располагалась единственная автобаза, имевшая самосвалы в количестве семи штук и четырнадцать гусеничных тракторов. Выглядело все солидно: высокий бетонный забор, раздвижные железные ворота, проходная с охраной. Ради чего? Ради автосервиса. Здесь опытные мастера зарабатывали себе на хлеб, ведь на зарплату шофера или тракториста прожить невозможно. Чинили все и выполняли свою работу качественно. Через два года после открытия о сервисе знал весь город. Хозяева купили хорошее оборудование, позаботились об удобствах для клиентов, даже кафе соорудили. Директор оказался предприимчивым парнем – сумел из парочки полуразрушенных сараев сделать конфетку. Дела пошли как по маслу. Появилась очередь, предварительная запись. В крытых стальных ангарах стояли иномарки. Трактора сдавали в аренду фермерам, самосвалы работали на стройках. Ворота автобазы находились в сотне метров от главной магистрали, на повороте стоял огромный рекламный щит – все как у людей.
   Возле щита топтался высокий парень в ветровке, джинсах, в надвинутой на глаза бейсболке. Он очень походил на того типа, что в воскресенье наблюдал за коттеджем. Теперь разглядывал шоферов, выезжавших на самосвалах. Третий по счету он остановил, выйдя на середину дороги. Шофер ругнулся. Парень в бейсболке вскочил на подножку и открыл дверцу.
   – Подвезешь, командир?
   – Тебе жить надоело? Под колеса лезешь!
   – Всю жизнь приходится рисковать и все ради кого-то.
   Он снял бейсболку. Шофер прищурился:
   – Борька? Это ты?
   – Он самый.
   Борис сел в кабину и захлопнул дверцу.
   – Поехали, покатаемся.
   Машина тронулась с места.
   – Ушел на рывок? – спросил шофер.
   – Брось, Гриша. Скостили три года за образцовое поведение. В зоне каждый час годом кажется. Кроме тебя, мне никто весточки с воли не присылал. Забыли. К тебе первому и пришел.
   – Кто же мог присылать? Снегирь всех нас кинул и ушел с добычей. Ищи ветра в поле. Кольку замочил, меня подрезал. Тебе червонец влепили, ты ведь все на себя взял.
   – Я тебе не верил, когда ты писал про Наташку, пока не получил уведомление о разводе. Вчера видел, в каком она шоколаде плавает. Я ради семьи пошел на дело, хотел из нищеты ее вытащить, а она сдала меня как чужого.
   – Ей ничего не стоило подтвердить твое алиби. Одно слово на суде – и ты свободен. Сдала, сука. Видел я ее днями, приезжала на своем «Лексусе» масло менять. Сделала вид, что меня не узнала. Забудь о ней.
   – Э… нет, приятель. Так не пойдет. У меня сын растет.
   – Послушай, Боря. Мужик у Наташки крутой, свою жизнь на миллион долларов застраховал. Они тебя в порошок сотрут, сгниешь в зоне.
   – Поживем – увидим. Или ты не поможешь мне? – Я тебе свободой обязан, Боря…
   Гриша занервничал. Изменился старый дружок. Особенно взгляд. Смотрел, словно бритвой резал.
4.
   Офис выглядел очень богато. Заходишь и понимаешь – солидное учреждение.
   Алексей торопливо миновал коридор. В приемной сидела хорошенькая секретарша лет двадцати пяти с губной помадой и зеркальцем в руках.
   – Привет, крошка! – улыбнулся шеф и прошел в свой кабинет. Секретарша последовала за ним. Алексей бросил портфель на стол и скинул пиджак. Секретарша прильнула к нему, он взял ее за тонкую талию и скользнул ладонью по ягодицам.
   – Как долго тянутся эти выходные.
   – Потерпи до обеда, дорогуша, дел невпроворот. – Я знаю. Олег уже три раза заходил. Я сказала, что ты на подходе.
   В дверь постучали. Алексей сел за стол. В кабинет вошел высокий интересный мужчина лет сорока.
   – Наконец-то! Еще раз привет, Лика, – глянув на секретаршу, небрежно бросил он. – Ну что, Алексей? Заказчики пьют по третьей чашке кофе в моем кабинете, исходят слюной. Ты готов?
   – Что говорят о деньгах?
   – Сам понимаешь – как только, так сразу.
   – Я им не доверяю.
   – Так работать нельзя. Хочешь сделать нас банкротами?
   – Не торопись, Олежек, поверь моему чутью. Я привез схему, этого достаточно.
   – Мы горим, Алексей.
   – С таким проектом не погорим. Кинем заявку со схемой куда надо и получим вдвое больше.
   – Кто же нам доверять будет, если мы подведем заказчика? Ты этих людей знаешь, они по кровавым ступеням наверх взбирались. Теперь вся земля в области ими скуплена.
   – Вот поэтому и не доверяю. Ладно, пошли договариваться.
   Алексей надел пиджак и взял портфель.
5.
   Неожиданно Долли бросилась к забору и залаяла. Павлик побежал за собакой.
   – Фу, Долли, фу! Сидеть!
   Нехотя пес послушался хозяина, но рычать не перестал. Мальчик подошел к штакетнику и увидел приятного мужчину, с цветами в руках.
   – Вы, очевидно, заблудились. Кого-то ищете?
   – Кого искал, того нашел. Тебя Павлик зовут?
   – Совершенно верно.
   – А меня Борис. Скоро ты меня будешь называть иначе.
   – Это как же?
   – Вероятнее всего, отцом.
   – Понятно. Это как тот сказочник, пообещавший наивной дурехе Ассоль, что вскоре она увидит на горизонте алые паруса и за ней приплывет обворожительный принц.
   – Что-то в этом роде. Но если помнишь, предсказание сказочника сбылось.
   – Значит, вы фантаст. Это лучше, чем обычный врун.
   Борис достал фотокарточку из кармана и протянул мальчику.
   – Кого ты здесь видишь?
   – Господи! Вы ею стекла протирали в машине?
   – Помялась с годами. Я с ней не расстаюсь.
   – Так… Это мама. А это я. Мне тут три года. Моих фотографий в доме море.
   – А у кого ты сидишь на коленях?
   – У мужчины, похожего на вас. Только выглядели вы лучше.
   – Меня не успели постирать к нашей встрече.
   – И откормить. Вы мамин друг?
   – Вроде того. У тебя выше щиколотки на левой ноге есть родимое пятно в виде сердечка.
   – Оно мне не мешает.
   – И мне тоже.
   Борис приподнял брючину, обнажил родимое пятно в виде сердечка:
   – Такие шутки природы чаще всего передаются по наследству.
   Мальчик нахмурил брови:
   – Почему же я ничего не знаю?
   – Твою маму называли Скопидомкой. Она ничего никогда не выбрасывает. Если ты хорошенько покопаешься в доме, то непременно найдешь еще много интересных фотографий. Где-то они лежат.
   Тем временем Наташа проснулась, встала и подошла к окну. Увидев в саду сына, стоящего у забора с незнакомым мужчиной, она содрогнулась. Схватила халат и побежала вниз.
   – Где же вы были семь лет, которые мы не виделись?
   – Врать не хочу. Что такое обман, испытал на собственной шкуре, а правда не всегда выглядит пристойной. Я, пожалуй, промолчу, – ответил Борис и увидел выбежавшую во двор свою бывшую жену.
   – Павлик! Павлик, немедленно домой! Слышишь меня?!
   – Извините, – сказал мальчик и направился к дому.
   Наташа подбежала к забору.
   – Что вам здесь нужно?
   Борис молчал. Сердце женщины екнуло, в глазах появился испуг и еще что-то непонятное.
   – Как ты нас нашел, что ты здесь делаешь?
   – Пришел повидаться с сыном. Этого ты запретить мне не можешь.
   – Убирайся и больше не появляйся здесь.
   – Однажды ты меня уже убрала, тебе это удалось. Второй раз не получится. Законы я вызубрил наизусть. Кстати, усыновление моего сына третьим лицом без моего согласия считается незаконным.
   – Сколько ты хочешь?
   – Так желаешь повернуть? Ладно. Все, что есть в доме, но не менее десяти тысяч долларов. Деньги мне сейчас пригодятся.
   – Хорошо. Жди здесь.
   Наташа вернулась в дом и начала опустошать все кубышки, свои и Алексея. Она знала, что муж прячет деньги в книгах. Делала все быстро, автоматически, а по щекам текли слезы. Сейчас она еще не осознавала, что с ней происходит. Появление Бориса привело ее в шоковое состояние.
   Облазив все, она набрала солидную пачку денег. Вытерев слезы кухонным полотенцем, вернулась к забору:
   – Возьми и убирайся.
   – Сколько здесь?
   – Не считала. Хватит.
   Он протянул ей букет.
   – Это тебе. Со свиданьицем. Приятней, когда цветы передают из рук в руки, куда хуже, когда их приносят на могильный холмик.
   – Угрожаешь?
   – Твою новую семью я не признаю. Своего сына я вам не отдам. С тобой или без тебя, но он вернется ко мне. Я не отступлюсь. До скорого.
   Борис бросил цветы и пошел по тропинке к лесу. Вся в слезах Наташа вернулась в дом. В трудную минуту она всегда звонила единственной подруге. Так было и на этот раз.
   – Рита, ты мне нужна срочно. Можешь приехать прямо сейчас?
6.
   В кабинете Олега плавал голубой дым, на столе лежали схемы, стоял коньяк, рюмки и чашки из-под кофе. Олег нервничал, Алексей вел себя спокойно. Еще двое солидных мужчин без пиджаков переглядывались и перешептывались. Полный, в подтяжках, старался быть убедительным:
   – Алексей Михалыч, схема великолепная. Вы не обманули наших ожиданий. Но нам нужны чертежи. Площадка расчищена, материалы закуплены, рабочие простаивают.
   – Так что же вы ждете, Геннадий Николаевич? Перечисляйте деньги – и вопрос решен.
   – Не доверяете? Но проект требует утверждения. Мы не боги и не можем решить все сами. Вы же знаете, как все делается.
   – Хорошо. В среду чертежи будут. Собирайте всю свою команду и приезжайте. После ознакомления с чертежами вы перечисляете шестьдесят процентов от общей суммы. Нам тоже деньги нужны.
   – Согласен, – кивнул Геннадий Николаевич.
   – Ну наконец-то мы тронулись с мертвой точки, – вздохнул Олег.
   – Ты меня до кондрашки доведешь, Алешка, – сердито проговорил он, когда гости ушли. – Так бизнес не делается.
   – Занимайся им сам. Получишь свою долю – и вперед. Где только ты откапываешь таких заказчиков?
   – Я откапываю людей, способных платить, а их рожи меня не интересуют. Прошлое у всех одинаковое, если люди ворочают миллиардами.
   – Ладно. В среду поставим точку.
   Алексей вернулся в свой кабинет. Следом зашла секретарша и заперла дверь на ключ.
7.
   Наташа с подругой сидели в беседке. Арина принесла им поднос с кофейником и чашками и тут же ушла.
   – Послушай, Ритуля, пока ничего не говори. Он может рассказать Алеше, и тогда я не знаю, чем все кончится.
   – Ты же знаешь, Наташка, Олег никогда не лезет в чужие дела. Кроме работы его ничего не интересует. Люди второй месяц сидят без зарплаты, вот этот факт его волнует.
   – Хорошо. Но что мне делать? В дом является уголовник, способный на все. Его угрозы – не пустой звук, поверь! Я знаю, о чем говорю.
   – У меня своих связей хватает, Олег мне не нужен. Пришлю парочку быков, они надерут уши твоему Борису – раз и навсегда забудет дорогу к твоему дому.
   – Может, в милицию заявить?
   – У нас три мента на весь город. Сейчас они все бросят и устроят круглосуточную облаву в кустах! Что ты им скажешь? Отец хочет видеть сына, а ты этого не хочешь? Он пришел к тебе с цветами, а не с пулеметом. Деньги ему ты сама предложила.
   – Он же уголовник, и возможно, беглый.
   – В округе три десятка деревень, и каждый деревенский мужик раза по три сидел. Нашла чем удивить. Где он? Адрес? Тут леса кругом. Кто его искать будет?
   – Спасибо, подруга, утешила.
   – Слушай меня, Наташка. Я дело говорю. С такими типами только с дубинкой в руках договариваются.
8.
   Объясниться с сыном Наташе так и не удалось. Мальчик заперся в своей комнате и на стук в дверь не реагировал. Она не находила себе места. Ее мучил вопрос, что мог наговорить мальчику Борис? Павлик – неглупый ребенок, он не поверит постороннему человеку, если тот попытается его убедить, будто черное – это белое, а белое – черное. Может, он напуган? Что стоит напугать ребенка! У Павлика, как у всех талантливых детей, нежная психика, он воспринимает мир посвоему. Одно неверное слово – запирается в своей комнате и не выходит долгие часы.
   Наташа раньше и подумать не могла, что какая-то сила со стороны может нарушить покой ее семьи. Когда Бориса посадили, она осталась с трехлетним ребенком на руках, не имея гроша за душой. Жили в общежитии, у подруги: квартиру с небогатым имуществом конфисковали. Чтобы как можно больше находиться рядом с сыном, пришлось работать уборщицей в детском саду, за гроши. Через год появился Алексей. Красивый, благородный, обеспеченный, талантливый, деликатный. Он никогда не спрашивал о ее прошлом и об отце ребенка. Сначала она хотела рассказать ему правду, но не решалась, все откладывала на потом. Со временем начала забывать прошлое. Любила ли она Алексея? Трудно сказать. Огромный кусок сердца все еще принадлежал Борису. Сегодня она в этом убедилась. Но какое это имеет значение! Семья – вот что важно, ее личные чувства ни при чем. Сейчас она ненавидела Бориса и жалела. Когда он бросил цветы и пошел по тропинке к лесу, у нее сжалось сердце. Бездомный, никчемный человек, но родной. Одни «цветут и пахнут», другие всю жизнь проводят в сточной канаве.
   Алексей вернулся домой поздно. Усталый, голодный. Арина накрыла на стол.
   – Как прошел день? – поинтересовалась Наташа.
   – Прекрасно, если я не перегнул палку.
   Алексей принялся за еду.
   – Что это значит?
   – Варианта два. Либо мы станем сказочно богаты, либо вылетим в трубу и пойдем с котомкой побираться.
   – Меня устроил бы первый вариант.
   – Меня тоже. Я даже уверен, что второй вариант отпадет сам по себе. Мой авторитет настоящий, а не заработанный где-нибудь на нарах. Без меня им не обойтись, и они это понимают.
   На кухню зашел Павлик с двумя цветными рисунками.
   – Сынуля! – Алексей поднял мальчика, поцеловал его и поставил на ноги. – Ну, как дела, герой? Чем сегодня занимался?
   – Нашел в твоей библиотеке интересную книжку, прочитал ее, а потом рисовал. Вот мои рисунки. Шарада из серии «Найди десять отличий». Тебе это не трудно сделать, ты же сам художник.
   – Я архитектор. Впрочем, профессии родственные.
   С деловым видом критика Алексей взял первый рисунок и внимательно разглядел его.
   – Сходство идеальное. Но это же перерисовка с фотографии, я не вижу тут творчества. Лучше всех у тебя получается мама. Как живая.
   – Не знаю, почему ей нравится эта мизансцена. Сын сидит на коленях у отца, а она стоит за его спиной. Как ты любишь говорить, банальный сюжет.
   – Верно. Так фотографировались в начале прошлого века. У моей бабушки хватало таких снимков. Ну а что на втором? Какие различия?
   Павлик передал отцу второй рисунок.
   – Первое различие очевидно. Здесь мне три года. Сюжет тот же.
   Алексей нахмурил брови.
   – А кто этот мужчина?
   – Рисунок сделан с другой фотографии. Кто этот мужчина, я хотел бы услышать от вас.
   Наташа с трудом сдерживала слезы. Алексей глянул на жену и все понял.
   – Извини, сынок, но я не знаю этого человека, – с трудом выговорил он.
   – Уже хорошо. – Мальчик был очень серьезен. – У мамы я спрашивать не стану. А знаешь, какое главное различие? Его трудно заметить. У тебя и у мамы карие глаза. У меня голубые. У мужчины, которого ты не знаешь, такие же, как у меня. Странно, да? Книжка, которую я прочитал днем, называется «Наследственность и патология». Рекомендую.
   Мальчик направился к двери. Мать его окликнула.
   – Если ты такой умный и читаешь такие книги, то должен понимать, что такое биологический отец. Но это ничего не значит. Твой отец тот, кто тебя воспитал, вложил в тебя душу. Кормил, одевал, играл с тобой в футбол, ходил в лес, возил в школу, покупал игрушки и не спал ночами, когда ты болел. Об этом в книгах не прочитаешь. Одно дело – биология, сухая наука, другое дело – душа и привязанность.
   – Я знаю, кто мои родители, – холодно ответил Павлик. – Мне непонятно, почему мы должны жить в обмане. Так нечестно.
   Мальчишка побежал наверх.
   Аппетит у Алексея пропал. Он достал из холодильника водку, налил себе полстакана, выпил и резко спросил:
   – Где он взял эту фотографию?
   – Прости, Алеша. Мой бывший муж – преступник. Он вышел, а может быть, и сбежал из тюрьмы и сегодня утром объявился здесь. Я не знаю, как он нас нашел. Скорее всего, через своих дружков. Он мне угрожал.
   – Чего он хочет?
   – Видеть своего сына. Когда его посадили, я с ним развелась, но по закону ты не имел права усыновлять Павлика без согласия живого отца.
   – Откуда пришел, туда вернется. Нечего сопли распускать. С быдлом у меня разговор короткий.
   – Не делай этого, ему и без того несладко.
   – Скажите, пожалуйста, какая жалостливая! Хочешь, чтобы он нам всю жизнь поломал? У меня репутация. Хочешь сделать мне рекламу? Отец моего сына – бандит! Дура!
   Наташа испуганно вздрогнула, но промолчала. Алексей выпил еще водки и ушел в свой кабинет.
   На кухню пришла Арина, села рядом с плачущей женщиной и погладила ее по голове.
   – Извини, Наташенька, я все слышала. Не огорчайся. Мы справимся со всеми проблемами. Никто нас не обидит, мы сумеем постоять за себя. – Увидев водку, она добавила: – А давай-ка выпьем по рюмочке. Говорят, помогает.
9.
   В эту ночь Алексей спал на диване в своем кабинете, Наташа – в общей спальне. Павлик, как обычно, в своей комнате. Утром дом буквально содрогнулся от криков Арины, которые доносились из сада. Все одновременно повскакивали с мест и прильнули к окнам. Арина беспомощно металась по двору. Через минуту вся семья оказалась в саду.
   – Угомонись ты, наконец! – рявкнул Алексей.
   – Долли… Долли! – Домработница указывала пальцем на кусты смородины, возле которых лежала овчарка с открытой окровавленной пастью. В шее торчала металлическая стрела, прошедшая насквозь. С другой стороны шеи выглядывал острый четырехгранный наконечник. Павлик заплакал и уткнулся в фартук Арины.
   – Стрела от боевого арбалета, – тихо сказал Алексей.
   – Господи! Кому собака-то мешала жить? – прошептала Наташа.
   – Тому, кто уцепился за твой подол и будет таскаться за тобой всю жизнь. Но он еще не знает, на кого нарвался, ублюдок! Собирайся, едем в милицию.
   – Надо похоронить Долли! – воскликнул мальчик.
   – Арина лучше меня копает ямы, вот вы и хороните. Моя задача – пресечь беспредел. Одевайся, Наталья. Заявление писать будешь ты. Стрелу возьмем с собой. Это вещдок.
10.
   Старший оперуполномоченный капитан Власов внимательно прочитал заявление и взглянул на женщину.
   – Вы не указали адрес подозреваемого.
   Алексей тут же вспылил:
   – Какой может быть адрес у беглого бандита? Лес. Он вернулся мстить своей бывшей жене за ее благополучие.
   – Минуточку, Алексей Михалыч. Борис Нежданов не беглый. Он регистрировался у нас, и по справке об освобождении ему выдан паспорт. Его выпустили досрочно с отличной характеристикой за примерное поведение. Я запрошу его дело из архива, мы проверим. На его месте было бы глупо так себя подставлять.
   Алексей взял со стола стрелу и потряс ею в воздухе.
   – А это, по-вашему, что? Купидон стрелы разбрасывает?
   – Арбалет такой мощности стоит сумасшедших денег, на черном рынке его не купишь. Для бандита, как вы выражаетесь, проще использовать кусок арматуры, а не уникальное оружие, которое невозможно спрятать в карман. Уголовник или киллер может использовать пистолет с глушителем, обрез… Ваша жена пишет в заявлении, будто накануне он приходил с цветами. Что изменилось за сутки?
   – Вы отказываетесь принять заявление?
   – Заявление мы примем и зарегистрируем его. Но уголовное дело по убийству собаки открывать никто не будет. Можете жаловаться в прокуратуру. В нашем отделе тринадцать сотрудников на тридцать пьяных разборок, происходящих ежедневно. Нежданов еще не устроился на работу и не получил прописку. Я не могу высылать повестки в лес.
   – Рита мне так и сказала, – тихо прошептала Наташа.
   – Причем здесь Рита? – растерянно спросил Алексей.
   – Она обещала помочь.
   – Так, ладно. Идем отсюда.
   Алексей взял жену за руку и вывел из кабинета. На улице он устроил ей скандал.
   Оперативник наблюдал за сценой из окна.
   – С жиру бесятся, – пробурчал он себе под нос. Вечером Алексей в своем кабинете распечатывал чертежи. Павлик не выходил из комнаты. Наташа с Ариной сидели на кухне перед накрытым столом с остывшим ужином: никто из мужчин так и не спустился.
   – Не думала, что Алексей может быть таким жестоким! – возмущалась Арина. – Срывать злость на жене, когда она попала в беду! Тоже мне защитник.
   – Нет, Арина, Алексей всегда прав, даже когда он не прав. Виноватым он по определению быть не может. Кто угодно, но только не он. Его уже не переделаешь. Таким и останется до самой смерти. На последнем издыхании скажет: «Довели меня до могилы!»
   Арина перекрестилась:
   – Типун тебе на язык. Ложись-ка ты спать, совсем скисла.
11.
   Утренний ритуал проходил как всегда. Шофер явился в девять, пили кофе, Наташа отнесла сверток с едой в машину. Поцеловала мужа в щеку, и он уехал. Павлик из комнаты не выходил со вчерашнего дня. Наташа отправилась досыпать. Увидев себя в зеркале, она ужаснулась – первый раз в жизни спустилась к завтраку растрепанной и неподкрашенной. Под глазами синие круги, лицо опухшее от слез, потускневшие глаза…
   – Не сломать вам меня! – тихо сказала она, глядя на отражение.

   Машина миновала шлагбаум при въезде в поселок и свернула на узкую асфальтированную дорогу, тянувшуюся километров на пять до поворота на шоссе, но им удалось проехать меньше двух – в салоне запахло бензином, топливная стрелка резко падала, стремясь к нулевой отметке.
   – Что-то не так, Алексей Михалыч.
   – Как не так? Не в «Жигулях» едем.
   – Сейчас гляну.
   Шофер вышел из машины и открыл капот. Алексею тоже на месте не сиделось, вышел и он.
   – Ну что там?
   – Плохи наши дела, Михалыч. Топливный шланг порвался.
   – Издеваешься? Сегодня самый ответственный день, судьбоносный для нашей конторы.
   – Я бессилен…
   – До шоссе три километра. Здесь машины не ходят, где я возьму попутку?
   Шофер пожал плечами.
   Алексей достал мобильный телефон и набрал нужный номер.
   – Привет, Олег! У нас неприятности. Машина сломалась. До шоссе километра три.
   В трубке послышался отчаянный вопль:
   – Ты хочешь меня в морг отправить? Шесть представителей выехали к нам для оценки чертежей. Мы же горим! Что я им скажу?
   – Наплетешь что-нибудь, у тебя фантазия богатая.
   Алексей взял портфель, хлопнул дверцей и быстрым шагом направился в сторону шоссе. Он успел отойти шагов на сто, не больше, как услышал рев мотора. Оглянулся. Со стороны поселка мчался самосвал. Алексей вышел на середину дороги и замахал руками. Самосвал объехал стоящую на пути «Ауди» и несся вперед. Объехать человека, стоящего на узкой дороге, шофер не мог, не видеть его тоже не мог. Надо бы тормозить, но самосвал не собирался этого делать. Алексей понял это слишком поздно. Мышцы парализовало, и он врос в землю. Удар. Тело архитектора подбросило вверх, как тряпичную куклу, и выкинуло за обочину в кустарник. Машина понеслась дальше, номера были заляпаны грязью.

Глава II

1.
   – Вы родственники?
   Наташа с трудом поднялась со стула, руки у нее тряслись.
   – Сидите, сидите, – шагнул к ней врач. – Ваш муж жив. Седлали все, что смогли. Гарантий никаких нет, все мы под Богом ходим. Сейчас он в реанимации. Можем обеспечить сиделкой, но эта услуга платная.
   – Деньги не вопрос, – прошептала Наташа.
   – Идите домой. Раньше, чем через три дня, я вас к мужу не допущу. А мальчику лучше и вовсе отца не видеть. Идите, идите.
   Хирург скрылся за дверью операционной.
   – А Бог есть? – неожиданно спросил Павлик. – Если есть, то он очень разгневан на нас.
   – Я знаю, почему.
   – Никто этого знать не может. Пути Господни неисповедимы. С годами и твои взгляды на жизнь изменятся. Жизнь имеет куда больше цветов, чем есть в твоей палитре, сынок. Сейчас для нас наступила черная полоса.
2.
   Возле престижной гимнастической школы в небольшом палисаднике играли дети. Мальчишки – в футбол, девочки – в «классики». Ждали родителей. К школе подъезжали дорогие иномарки, площадка постепенно редела. Совсем неожиданным было появление старого «жигуленка» с поржавевшими крыльями. Из него вышел приятный молодой человек в ветровке и джинсах. Он подошел к ограде, осмотрелся и крикнул – Павлик!
   Мальчик увидел Бориса и вышел из игры, его тут же заменил запасной игрок.
   – Это вы, Борис. Костюм вам шел больше.
   – Да и машину получше тоже не помешало бы. – Он указал на «жигуленка».
   – В городе таких большинство, я не привереда.
   – Приятель одолжил, своей у меня нет. Не побрезгуешь прокатиться?
   – Запросто.
   Мальчик вернулся на площадку, забрал свой рюкзачок и направился к машине. Друзья со смехом следили за ним, но Павлик не реагировал. Он сел на переднее сиденье, и машина тронулась.
   – Я еще не знаю, Борис, как мне относиться к вам. Во всяком случае, вы меня не обманули. Я нашел подтверждение вашим словам. Дело не в этом. Есть мнение – отцом считается тот, кто воспитал чадо, а не тот, кто его родил.
   – Рожала тебя мать. А с мнением я согласен, все верно. Отец умер, мать вышла замуж второй раз, ребенок маленький, еще ничего не понимает и воспринимает нового отца как родного. Красиво, благородно и достойно. В нашем случае существуют подводные камни. На поверхности все гладко. Но отец не умер, он жив. Мало того – совершил преступление по глупости. Ради семьи, уставшей от нищеты. Тогда были бурные годы. Отец из-за своих принципов лишился работы, а потом изменил своим же принципам и пошел на преступление. Попался, получил срок. Жена тут же открестилась от него. Вот только он от семьи не открещивался. И согласия на усыновление своего сына новым мужем не давал. Из тюрьмы можно руководить целыми кланами, но невозможно воспитывать детей. Тут нужно личное участие и особое внимание.
   Мальчик помолчал, глядя в окно, потом спросил:
   – У вас есть арбалет?
   – Арбалет? А зачем он мне, я не охотник.
   – И стрелять вы из него не умеете?
   – Арбалеты я видел только в кино.
   – Их придумали китайцы две с половиной тысячи лет назад. Они требуют особой сноровки и постоянных тренировок. У вас, как я понял, возможности в упражнениях по стрельбе не имелось.
   – К чему ты клонишь, Павлик?
   – В нашем доме большая библиотека. Я люблю читать, теперь увлекся книгами по оружию. Мою собаку убили из арбалета. От забора до кустарника, где ее нашли, не менее ста метров. Дилетант с такого расстояния в цель не попадет.
   – Кому понадобилось убивать твою собаку?
   – Читали Шерлока Холмса?
   Борис улыбнулся:
   – Читал в твоем возрасте.
   – Согласно дедуктивному методу Холмса преступник, разрабатывая свои коварные замыслы, должен расчистить себе дорогу, чтобы действовать наверняка.
   – Верно. С таким преступником меня и свела кривая дорожка. В тюрьму сел я, а он, прихватив добычу, остался на свободе. С остальными подельниками он тоже разделался. Убрал ненужных свидетелей и тех, кто претендовал на долю.
   – Хитрец он. Либо вы ушами хлопали.
   – Мы, конечно. Он берет в дело случайных людей, оказавшихся в трудном положении, обещает им златые горы, а потом подставляет их.
   – Его так и не поймали?
   – Нет. Никто не знал его настоящего имени. Кличка Снегирь. На вид благородный человек. Ему веришь. Приходит, предлагает план, а на следующий день воплощает его в жизнь. На вид все гладко. Глупые сообщники не успевают ничего понять и попадают в капкан.
   Павлик задумался, хотел что-то спросить, но промолчал.
3.
   Капитана Власова принял сам руководитель гаража Березин Виктор Семенович. Он даже встал и вышел из-за стола, чтобы пожать оперу руку.
   – Рад видеть вас, капитан. Тем более в штатском. Форма настораживает своей официальностью. К визитам налоговиков я привык, а ваш меня удивляет.
   – Бросьте! Ваш самосвал замешан в неприятной истории. Только не делайте удивленное лицо.
   – Я думаю, слухи преувеличены. Присаживайтесь.
   Власов осмотрел шикарный кабинет, прошел к столу и сел в кожаное кресло.
   – Машина Григория Волкова в гараж не вернулась?
   – Это еще ни о чем не говорит. Волков получил четыре наряда на два дня работы. Парень живет в городе, мог оставить машину на ночь возле дома. Я не возражаю, ребята у меня работают надежные, непьющие и дело свое туго знают.
   – Других баз, имеющих самосвалы, в районе нет. Наряд Волкова мы проверим и в доме его побываем. Это мелочи. У меня нет времени посещать вас еще раз. Уже в форме. Договоримся так. Я должен уйти от вас с полным мешком информации от «а» до «я». Кто, где, когда. Сейчас мы пройдемся с вами по цехам, мне надо знать, кто бывал у Волкова в последний месяц, чьи машины он ремонтировал, когда, как вел себя в последние дни. – Согласен. Лучше не пугать моих клиентов формой. У меня престижное заведение.
   – Все зависит от вас.
4.
   К спортивной школе подъехал джип Наташи. Она вышла из машины и направилась к скверику. Павлика среди детей не оказалось. К ней подбежали двое мальчишек. Один из них, с рыжим чубом, со смехом сказал:
   – Павлушу увез какой-то тип в ветровке на гнилой «пятерке»!
   Наташа побледнела:
   – Когда?
   – Полчаса назад. Павлик сам сел к нему в машину.
   – Куда они поехали?
   – Кто ж знает!
   Наташа побежала к своей машине.
5.
   На двери кабинета табличка гласила: «Следователь по особо важным делам И.А. Вербицкий».
   Постучав, капитан Власов вошел. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти в штатском, с приятным лицом, строгим взглядом и ямочкой на подбородке. Стол был завален папками с делами, одно из которых он читал.
   – Вовремя пришел, Коля. Присаживайся.
   – Тебя можно поздравить, Илья? Говорят, ты в гору пошел, в окружную прокуратуру переводят, с повышением.
   – Пока эту груду дел не размету, с места не тронусь.
   – Тут года на два хватит.
   Власов сел.
   – Начну без вступлений. Водитель самосвала Волков по наряду не работал. В день аварии с базы уехал в восемь утра. По времени все совпадает. Далее его след теряется. На базу не вернулся, дома не ночевал, так что ни шофера, ни самосвала. Версия о наезде на архитектора другой машины маловероятна. Еще любопытная штука. У Волкова на базе стояла его старая «пятерка». За день до этого он провозился с ней до полуночи и уехал на исправной машине, а в среду приехал на базу своим ходом, на автобусе.
   – Я ознакомился с делом Бориса Нежданова. То, что он принимал участие в ограблении, сомнений нет. Но охранника явно не убивал. Нежданов до этого никогда не привлекался. Нормальный мужик со своими принципами и амбициями. Охранника убил профессионал чем-то вроде узкого четырехгранного шила. Точно в сердце. Оружия не нашли, денег тоже нет. На суде Нежданов взял все на себя, подельников сдавать не стал. Интересен и другой факт. Жена могла его спасти – Нежданова взяли дома, обыск ничего не дал, но она сказала на суде, что муж пришел домой под утро. И на этом в деле поставили точку. А еще интересно вот что – шофер Волков проходил свидетелем по делу. Он видел преступников, которые перелезали через забор, но Нежданова не опознал.
   – Волков не свидетель, а участник. Я в этом уверен.
   – Допускаю. Но доказательств нет.
   – Однако его самосвал всплыл в деле о наезде в момент появления Нежданова в городе. Совпадение? Вы читали заявление его жены?
   – Читал. Я ей не верю. Написано под нажимом. – Возможно, испугалась. Однажды она уже подвела Бориса. Не исключено, что на нее нажали и в то время. Тут у нас есть еще один рояль в кустах. За пару дней до появления Нежданова Наталья заезжала в автосервис менять масло в машине, ее обслуживал Григорий Волков. Тоже совпадение?
   – Хочешь все перевернуть с ног на голову?
   – Ничего я не хочу. Излагаю факты.
   Вербицкий встал из-за стола и подошел к окну.
6.
   Наташа бросила машину у калитки и побежала к дому. Арина сидела на кухне, к плите была приставлена двустволка.
   – Где Павлик?
   – В гостиной. Я ничего не могла сделать. Он пришел с гостем и велел мне не мешать им.
   Наташа бросилась в гостиную. Борис и Павлик сидели на диване и листали книгу. Мальчик что-то пояснял, указывая на картинки.
   – Так! Павлик, сейчас же иди в свою комнату. Мне с этим человеком надо поговорить.
   Сын бросил на мать нехороший взгляд, встал и сказал Борису:
   – Мы еще увидимся.
   Борис кивнул:
   – Обязательно.
   – Что ты делаешь? Что ты делаешь, Борис? – воскликнула Наташа, когда сын вышел. – Хочешь извести нас? Я тебе этого не дам сделать. Костьми лягу, но не допущу развала семьи. Алексей жив и будет жить.
   – Меня не интересует твой муж. Меня интересует мой сын. – Борис встал. – А еще мне нужны деньги. На этот раз не меньше двадцати тысяч. Даю тебе два дня на поиски «зелени». И смени тон, ты не начальник зоны, а я не зек, мы родители одного ребенка.
   Борис направился к выходу.
7.
   Наташа проснулась в холодном поту. Всю ночь ей снились кошмары, сменяющиеся эротическими сценами с Борисом. Она его боялась, ненавидела и вместе с тем испытывала к нему какую-то необузданную страсть. Было половина седьмого. Солнце заглядывало в окно.
   Наташа вскочила, накинула халат и вышла в коридор. Подойдя к двери сына, увидела записку, приколотую к двери. Крупными печатными буквами на листе бумаги было написано: «А ты уверена, что твой сын в своей кровати?»
   Женщина вскрикнула, отскочив назад, будто увидела ядовитую змею, но шок быстро прошел, она ворвалась в комнату, словно вихрь. Павлик тихо спал в своей постели. От сквозняка дверь захлопнулась. Наташа резко обернулась. На обратной стороне двери висела другая записка: «Шутка! Пока шутка!»
   Наташа выбежала из комнаты и бросилась в спальню домработницы.
   – Старая чертовка! Прозевала! Тебя убить мало!
   Арина спросонья ничего не могла понять.
   – Замков понавешали, идиоты, а он сквозь стену проходит. «Мой дом – моя крепость!» Мы живем в карточном домике, его слабый ветерок сдует! Вставай! Идем наверх, будем переносить кровать Павлика в мою спальню. Все! С меня хватит!
8.
   Оставив сына на попечение Арины, Наташа приехала в банк. К ее удивлению, ей объяснили, что на счетах мужа денег нет, сплошные нули. Это был удар ниже пояса.
   Наташа отправилась в офис мужа. Ее встретила Лика.
   – Здравствуйте, Наталья Владимировна.
   – Где Олег?
   – В кабинете Алексея Михайловича.
   – А что за бардак у вас повсюду?
   – Мы съезжаем из офиса. Олег вам все объяснит.
   Наташа ворвалась в кабинет мужа без стука. Олег сидел за столом Алексея, закинув на него ноги, и разговаривал по телефону.
   – Хозяином себя возомнил?
   Олег что-то буркнул в трубку и положил ее на рычаг. Скинув ноги со стола, он сделал скорбное лицо.
   – Успокойся, Наташа, хозяев здесь больше нет. – Мне плевать. Алексей жив, и хоронить его рано, врачи в этом уверены. Мне нужны деньги и охрана для дома. Без всяких промедлений.
   – А теперь послушай меня внимательно, Наташа. Я вложил в проект все свои деньги, а у меня их было больше, чем у Алексея. Он тоже выложился полностью. Чего мы добились? Итог: Алеши нет, проекта нет, заказчики выставили неустойку, которую мы не способны покрыть. На фирму подали в суд. Мы банкроты. Нищие. Сотрудники уволены, охрана распущена. Я бомж. Если бы Алексей послушал меня и сдал проект в понедельник, как было договорено, все выглядело бы по-другому.
   – Он повез вам чертежи.
   – Где они? Я лично поехал на следующий день к месту катастрофы. Портфеля не нашел. В милиции его тоже нет. Шофер был в шоке и вовсе о нем не вспомнил.
   – Куда же он делся?
   – Загадка. Могу подозревать заказчиков. Они не очень порядочные люди с определенным прошлым. И они знали, когда Алексей должен привезти чертежи. Зачем платить сумасшедшие деньги, если можно получить все бесплатно? Но я лишь предполагаю, у меня нет никаких доказательств. Прости, Наташа, я тебе сочувствую, но ничем помочь не могу.
   Наташа сникла, как сдувшийся шарик, и направилась к двери.
9.
   Арина увидела человека возле калитки. Прилично одетый мужчина что-то искал, прохаживаясь за воротами. Она прихватила двустволку, но идти с оружием к воротам не решилась, оставила ружье на крыльце. С опаской домработница подошла к забору.
   – Что вы здесь забыли?
   Мужчина лет сорока пяти улыбнулся. Арине улыбка показалась гнусной: что-то в ней было неприятное, отталкивающее.
   – Добрый день. Моя фамилия Мусин. Я из отдела претензий и исков страховой компании «Феникс». Хотел бы поговорить с Натальей Владимировной Горбуновой.
   – Ее сейчас нет дома.
   – Жаль. Очень жаль. Я слышал о неприятной истории, случившейся с ее мужем.
   – А вам какое до этого дело?
   – Самое прямое. Алексей Михайлович Горбунов застраховал свою жизнь в нашей компании на миллион долларов. Для кого-то, может, это и мелочи, но только не для нас. Мы обязаны разобраться в обстоятельствах дела.
   К забору подошел Павлик.
   – Я знаю об этой страховке, – сказал мальчик. Агент оживился:
   – Тогда, молодой человек, вы меня понимаете. В то утро за вашим отцом приехала машина. Шофер выходил из нее?
   – Петя? Он завтракает вместе с папой.
   – А кто подходил к машине, пока они завтракали?
   – Мама. Она относит в машину сверток с едой. Так у нас принято.
   – Это очень важно.
   – Я вас не понимаю! – возмутилась Арина. – Авария произошла в трех километрах от дома.
   – Я сам еще многого не понимаю. Пытаюсь разобраться. В этом и заключается моя работа. Спасибо. Извините за беспокойство.
   – Гнус! – прошептала вслед уходящему Арина.
10.
   Вербицкий выгуливал своего пса в парке, выбирая для этого тихие безлюдные аллеи. Его сопровождали двое. По правую руку шел капитан Власов, по левую – детектив страховой компании Мусин.
   – Кажется, нас опять хотят поставить с ног на голову, – жаловался Вербицкий. – Давайте, Мусин, добивайте меня своей версией.
   Мусин заискивающе улыбнулся:
   – Я очень уважаю прокуратуру и вас лично, Илья Алексеич, но вы роете не в том направлении. На кону миллион долларов, деньги немалые в наших местах. Может быть, в столице привыкли к таким цифрам, но не здесь.
   – Кто должен получить страховую премию?
   – Сын Алексея Горбунова. Но управлять средствами он не может, опекуном является его мать, она и получит деньги.
   – Или отец, – поправил Власов. – Если мать вдруг умрет.
   – У него есть еще один отец?
   – Есть. Но сейчас это неважно. Продолжайте, – сказал капитан.
   – Вами упущена одна деталь. Вы забыли о машине, на которой Алексей уехал в то утро на работу. Порвался топливный шланг, бензин вытек, и они встали. Тут и появляется злосчастный самосвал, который сбил Алексея. Тормозного пути нет, наезд совершен умышленно. Начало начал истории – шланг. Независимые эксперты в один голос подтвердили: шланг был надрезан ножом, сам по себе он порваться не мог. Кто мог это сделать? К машине подходила только жена. Есть свидетели. А вам она подставила козла отпущения, выдумав историю с вернувшимся из зоны монстром. Есть на кого валить.
   – Зачем ей убивать мужа, единственного кормилица?
   – На счетах мужа нет ни гроша, его фирма обанкротилась. Они прогорели. Однажды она уже избавилась от ненужного мужа, теперь пришло время отделаться от второго, а заодно потопить вернувшегося. Не сомневаюсь, что он у вас ходит в главных подозреваемых. Она заранее навела на его след своим заявлением. Все продумано до мелочей: муж умрет, а она получит миллион. Лучше, чем ничего. Жду ваших нападок.
   – Безукоризненная логика, – усмехнулся Вербицкий.
   – И еще этот визит в автоцентр с заменой масла… – тихо проговорил капитан.
11.
   Наташа не спала всю ночь, закрывшись в спальне, куда они с Ариной перенесли кровать мальчика. Арина устроилась на раскладушке в коридоре первого этажа перед входной дверью. Рядом на полу лежала двустволка.
   Рано утром Наташа оделась и начала собирать по шкатулкам свои украшения: серьги, кольца, ожерелья. Поднявшись в кабинет мужа, достала из его стола золотой портсигар. Сгребла все, что нашла, и сложила в сумочку. Спустившись вниз, разбудила Арину:
   – Закрой за мной дверь, я уезжаю ненадолго. С Павлика глаз не спускай.
   Арина выпустила хозяйку и заперлась.
   Через несколько минут Наташа уже мчалась на своем «Лексусе» в город. Лицо у нее было строгое, сосредоточенное, словно ее ожидала очень важная, судьбоносная встреча.
12.
   Павлик слышал, как Арина грохочет посудой на первом этаже. Он поднялся по пыльной лестнице на чердачный этаж, открыл дверь и очутился в полумраке помещения, заваленного коробками, чемоданами и ненужной мебелью. Павлик хотел найти старые фотографии. Правду сказал его настоящий отец – мама ничего не выбрасывала. Два полных чемодана были заполнены старыми платьями, какие никто сейчас не носит. В одном из чемоданов он нашел деревянную коробку, похожую на сложенную шахматную доску. В ней на черном бархате лежал очень красивый никелированный револьвер с коротким стволом. Рядом, в гнездышках, – патроны. Павлик прицелился в старые бронзовые часы.
   – Бах, бах, бах!
   Классная игрушка. Надо забрать и спрятать револьвер. О нем давно уже забыли, никто не спохватится. А о модели можно почитать в книге по оружию.
   После долгих поисков мальчик нашел, что искал. В картонной коробке лежал альбом с фотографиями и стопка писем, перевязанная ленточкой. На всех указан один адрес, написанный маминым почерком: «Свердловская область. Город Валойск. ИТК 12В/410 Борису Нежданову». Павлик вскрыл первый конверт и начал читать, в ушах звучал голос матери.
   «Я знаю, что ты меня не простишь. Я все еще люблю тебя. Можешь мне не верить. Меня заставили сказать на суде то, что я сказала. В противном случае грозили усадить за решетку, а Павлика отправить в детский дом. Теперь я проклинаю себя за свою слабость. Мне так тебя не хватает, Боренька. Имущество наше описали. Живу у девчонок в общежитии. Что ты натворил! Пропади пропадом эти деньги! Прожили бы и без них. Теперь ни денег, ни тебя. И солнечный свет кажется мраком…»
   У мальчика навернулись слезы. Он отложил письмо в сторону.
   – Предательница! Он настоящий, а ты нет.
   В фотоальбоме было много фотографий матери и Бориса. Похоже, они жили счастливо. Павлик присутствовал на всех снимках и всегда на руках у отца.
   Мальчик со злостью захлопнул альбом.
13.
   Клерк, взвешивающий ценности, сказал:
   – Больше восемнадцати тысяч долларов мы вам дать не можем.
   Наташу передернуло.
   – Но это же очень мало!
   – Извините, дама, у нас скупка, мы принимаем лом. Хотите получить больше – отдайте товар на комиссию, его выставят на продажу, и вы получите значительно больше. Если, конечно, найдутся в наших местах покупатели эксклюзивных побрякушек. Здесь не столица.
   – Я не могу ждать.
   – Какие ко мне претензии?
   – Согласна.
   Наташа вышла на улицу, чувствуя себя оплеванной. Ей никогда не приходилось ничего продавать, она привыкла покупать и не задумывалась о тратах. Времена изменились, унизительная беспомощность хлестала ее по щекам.
   Усаживаясь за руль своего «Лексуса», она услышала голос за спиной:
   – Ну вот и ладушки. Кажется, ты нашу проблему решила.
   Она не испугалась, о себе даже не думала. Глянув в зеркало, увидела на заднем сиденье Бориса. Достав из сумочки деньги, Наташа швырнула их назад. Купюры рассыпались по салону.
   – Забирай и сваливай. Предупреждаю: подойдешь к моему дому – получишь достойный отпор. Борис собрал рассыпавшиеся деньги:
   – Ты ничего не поняла, подруга. Наш разговор состоится, когда мы станем на равные позиции. Мне нравится твоя машина. Не пора ли переписать ее на мое имя?
   – Не дождешься.
   – Ну почему же? Дня тебе хватит, чтобы принять решение.
   – Сын для тебя только повод. Ты отобрал у меня все. Подумай о том, на что я его кормить буду. Папаша!
   – Сына я сам прокормлю. И тебя тоже, если ты одумаешься. Зачем тебе такие хоромы? Продай коттедж. Когда-то тебя устраивала скромная квартира на окраине города.
   – Мой сын никогда не будет жить в нищете, я уже нахлебалась этой радости, хватит.
   – Не твой, а наш сын. Я о нем позабочусь.
   – И не мечтай. Семью я никому не дам разрушить. Выкатывайся из машины, я тебя не боюсь.
   Борис ушел, и Наташа заплакала. Истерика длилась недолго. Вытерев слезы, она набрала номер подруги:
   – Рита! Где же твое обещание? Он меня достал.
   – Не нервничай, лапочка, я уже обо всем договорилась.
   Наташа бросила телефон на соседнее сиденье и с силой стукнула кулаком о руль.

Глава III

1.
   – Что скажешь, Коля? – обратился он к Власову.
   – Следы от «Жигулей». Левое колесо лысое. Совпадает с описанием машины Гришки Волкова.
   – Сюда приехать можно только по шоссе. Он поставил машину в кустах. Для чего?
   – Чтобы не светиться. Хорошее место для наблюдения. Коттедж как на ладони.
   – Это ты верно заметил. Тут рядом река?
   – За поселком, под откосом. Минут двадцать ходьбы.
   – Отлично. Пойдем прогуляемся.
   Они пошли лесом, не выходя на дорогу.
   – Илюша, а ведь этот сыскарь из страховой в чем-то прав. Вчера Наташа сбагрила все свое золото в скупку. Втрое дешевле себестоимости. Для чего ей деньги? Расплатиться с Волковым за услуги? Парень сидит на раскаленной сковородке. Ему пора уносить ноги. Он ее торопит. Других причин сдавать последние побрякушки за бесценок нет.
   – Не спорю. Вроде бы с логикой тут все в порядке. Но ведь какая интересная штука получается! Вот шлагбаум. Мы шли до него десять минут. Если бы Волков порезал топливный шланг, ему понадобилось бы немало времени, чтобы добраться до самосвала. Как видишь, здесь нет места, чтобы укрыть большую машину. Ее загнали в лес, и следы это подтверждают. – Вербицкий указал на отчетливые вмятины в глинистой почве.
   – Он сидел в машине. Шланг резала Наташа.
   – Как у тебя все просто, Коля. Наталья получила права год назад, она не знает, как капот открыть. Найти топливный шланг в иномарке не так просто. Не делай из нее Джеймса Бонда в юбке.
   Они спустились по тропинке к реке. У берега была пристань с дорогими катерами.
   – Хочешь поговорить со сторожем?
   – Нет. Река делает изгиб, русло полностью не просматривается. Правую сторону он не видит, туда и пройдемся.
   Они побрели вдоль берега.
   – Тебе, Илья, не нравится версия Мусина?
   – Задача Мусина – не выплачивать страховку. Его устраивает умышленное убийство. Наше дело – докопаться до истины.
   – Почему ты не хочешь поговорить с Наташей? – В гости с пустыми карманами не ходят. У нее найдутся ответы на все мои вопросы, а у меня их нет. Что касается страховки, то я разговаривал с партнером Горбунова Олегом, он утверждает, будто страховка не более чем пиар-акция. Наталья о ней могла не знать. Да и сам Алексей о ней давно забыл.
   – Зато Борис помнит. Не будет Алексея и Натальи, сына передадут ему. Это не вопрос. Тогда деньги получит он как опекун. И здесь Мусин будет бессилен.
   – Наконец-то до тебя дошло.
   – Почему же мы его не ищем?
   – Ищи. Я следователь, а не сыщик. Но не забывай про арбалет. Такую игрушку на развале не купишь. Убийство четко спланировано. Зачем пугать Наталью, рисковать шкурой? Надо бить в лоб сразу. Одним ударом. Здесь что-то не так.
   Они свернули с тропинки и оказались в густом кустарнике. Вербицкий оглянулся. Причала не было видно. Присев, он посмотрел на воду.
   – Рыбку поудить хочешь? – спросил Власов.
   – Уже поймал. Видишь бензиновое пятно на воде? Здесь причаливала моторка. Чья и зачем? Так что, Коля, к поселку не только асфальтовая дорога идет.
   – Река большая, по ней из города можно прикатить.
   – Вот и я о том же. Движок подтекает.
   – Задача понятна.
   – Да ты вообще парень понятливый.
2.
   Борис оставил машину в кустарнике, на том же месте, где сыщики разглядывали следы от колес. Он вышел из «пятерки» и направился к дому Наташи.
   Путешествие кончилось неприятностями. Трое здоровяков выросли как из-под земли и преградили ему путь. Душещипательных бесед проводить не стали, парня начали бить. Били серьезно, без милосердия. Даже ногами. Когда выдохлись, один из амбалов присел на корточки, взял Бориса за волосы, приподнял его голову и тихо сказал:
   – Не ходи в наш садик. Следующий раз мы прихватим с собой лопаты. В земле сыро и холодно. Пожалей себя, дружок.
   Они ушли. Борис еще долго не мог подняться. Глаза заливала кровь. Наконец он нашел в себе силы встать и побрел к машине.

   Арина с полными сумками вышла с рынка и направилась к автобусной остановке. Было раннее утро. Долго ждать не пришлось, к тому же в автобусе народу оказалось мало, и ей удалось сесть у окна. Через три остановки пересадка. Другой автобус довезет ее до перекрестка, а там самое неприятное – пять километров пешком до поселка, если случайно никто не подхватит по пути. Такие удачи можно по пальцам пересчитать. Но Арина признавала только свежие продукты и ездила на рынок по понедельникам, средам и пятницам – три раза в неделю.
   На конечной остановке шофер глянул в салон и увидел спящую женщину. Замоталась бедняга, проспала все на свете. Пошел будить. Не тут-то было. Женщина оказалась мертвой. На сиденье за ее спиной осталось кровавое пятно. Небольшое пятнышко. На платье под левой лопаткой такое же.
   Вербицкий и Власов стояли в лесу на краю оврага и смотрели на опрокинутый самосвал, лежащий на дне. К ним подошел эксперт.
   – Это он. Бампер в засохшей крови. Ударчик получился солидный.
   – Нужен анализ крови и какая-то вещь шофера. Сейчас сухо, дождей не было, собака возьмет след.
   Власов кивнул.
   Стоя на стремянке, Наташа собирала яблоки. Павлик качался на качелях. Ждали Арину. Время шло к обеду, а ее все не было. Что-то просвистело в воздухе, и в ствол яблони вонзилась стальная стрела арбалета. Точно такая же убила собаку.
   Наташа соскочила с лестницы, упала. Поднялась, схватила сына на руки и убежала в дом. Глядя на испуганное лицо матери, мальчик ничего не понимал.
   – Что с тобой, мам?
   – Я не знаю, мне страшно.
   – В последнее время на тебя смотреть невозможно. Давай куда-нибудь уедем, мы же собирались на море.
   – Уехать… А папа? Он в реанимации, ему нужна наша поддержка. Мы не можем бросить его в беде. Нет, сынок, никуда мы не поедем.

   Патологоанатом вышел в коридор. Даже тут запах стоял невыносимый. Белые когда-то кафельные стены пожелтели. Вербицкий и Власов поспешно шагнули навстречу врачу.
   – Ну что, Дмитрий Петрович?
   – Тонкий штык. Поражает точность удара – женщине проткнули сердце. Сиденье не испорчено, значит, ее надо было заставить наклониться к полу, чтобы нанести такой удар. Может, обронить кошелек к ее ногам или что-то в этом роде.
   – Мужчине она ничего поднимать не станет, – заметил Власов, – сам поднимет. А вот женщине…
   – Возможно. Такое шило в тело входит легко, усилий не требуется. Могла быть и женщина. Если мне память не изменяет, с похожей историей мы уже встречались лет пять – семь назад. Я говорю об оружии. Надо поискать в архивах заключение. Сыщики вышли на улицу и с удовольствием вдохнули свежий воздух.
   – Он вспомнил дело Бориса Нежданова. Охранник был убит таким же шилом. Оружие так и не нашли.
   – А тебе не кажется, что нам навязчиво предлагают кандидатуру Бориса? Парень просидел в зоне семь лет, науки знает, зачем же ему напрашиваться к нам? По лагерю соскучился?
   – В таком случае убийце хорошо известна его история. Наталья ее отлично знает.
   – И опять сплошные догадки. Меня другой вопрос волнует. Алексея и Арину можно легко убить из арбалета на участке, как это сделали с собакой. Так нет же, убийца действует вне дома.
   – Интересная мыслишка.
   – Он или она не хотят, чтобы мы работали на территории коттеджа. Почему?
   – Это верно. Мы туда ни разу не заглядывали.
   – Что там есть такое особенное? Надо разобраться.
3.
   Наташа дала Павлику подробные инструкции:
   – Близко к окнам не подходи, я скоро вернусь. Заеду к папе в больницу и обратно. Мне надо поговорить с врачом. Ты меня понял?
   – Я все понял.
   – Умница.
   Заперев дом, Наташа открыла гараж и тут же заметила тень на стене. Оглянувшись, увидела Бориса. Его опухшее, в кровоподтеках лицо пугало своим уродством.
   – Где же твои псы? Дала им выходной? Напрасно. Меня трудно запугать.
   Он подошел к растерянной женщине и одним рывком сорвал с нее платье. Она даже не вскрикнула. Он разорвал на ней все, что было надето, и повалил ее на засыпанный щебенкой пол. Наташа не сопротивлялась и даже обняла его. Это была сумасшедшая долгая страсть. Наконец все кончилось.
   – Хотел сделать тебе гадость, а получилось – доставил удовольствие.
   – Ты мне его доставишь, если уйдешь.
   – Я уеду на твоей машине, тебе она больше не понадобится.
   Наташа поднялась, бросила ему ключи, выхватила через окно машины плащ и вышла из гаража.
   Он обогнал ее на дороге, злорадно усмехаясь. Женщина шла к шоссе и даже не глянула в его сторону.

   На какое-то мгновение Алексей пришел в себя. Сиделка напряглась, увидев открытые глаза пациента, находившегося в коме. Он долго ее разглядывал, потом приподнял руку и указал на нагрудный карман белого халата, из которого торчал карандаш. Сиделка его поняла. Вынула из тумбочки блокнот и вложила ему в руку карандаш. Он долго выводил буквы, глядя в потолок, потом выронил карандаш и потерял сознание. В записке было написано несколько слов латинскими буквами. Что они обозначали, она понять не могла и побежала к врачу.

   Сворачивая на перекрестке в сторону коттеджного поселка, Вербицкий увидел Наташу, идущую к шоссе. Он остановился и с удивлением отметил, что на ней был плащ, застегнутый на все пуговицы. Это в такую-то жару!
   – А я к вам, Наталья Владимировна. Я должен сообщить неприятное известие. Ваша домработница убита.
   Наташа вскрикнула:
   – Господи, за что?
   – Я хотел бы осмотреть ваш дом. Садитесь в машину.
   Наташа в полной растерянности подчинилась.
   – Почему вы пешком, а не на машине?
   – Она сломалась.
   – Звучит фантастически. Тем более что я ее видел. За рулем сидел ваш бывший муж. Ну куда мне за ним угнаться!
   – Я сама отдала ему ключи.
   – Вот как? Не вяжется с вашим заявлением.
   – Я не хочу ему ничего плохого. Он несчастный человек. В некоторой степени я сама в этом виновата.
   – Имеете в виду показания в суде?
   – Да. Следователь мне ясно дал понять – если я обеспечу мужу алиби, то пойду следом за ним, а сына отправят в детдом.
   – Не думал, что вы такая пугливая.
   – Семь лет назад я была другой.
   – Вы знали о страховке?
   – Понятия не имела. Мне сын показал полис. Алексей отдал его мальчику и велел спрятать. «Секрет от мамы».
   – Что собираетесь делать?
   – Ждать выздоровления мужа. А что, по-вашему, я еще должна делать?

   В офисе фирмы Алексея проходила душещипательная беседа. Не хватало удобств. Мебель всю вывезли, и капитан Власов разговаривал с Олегом, сидя на ящиках в коридоре:
   – Что интересного можно найти в доме Алексея?
   – В доме? Ничего. Алеша живет скромно. Рембрандта не собирает. У него в доме свой гений живет, но его великие труды пока не оценены. Самое ценное лежит в больнице. Это мозги Алексея. Его нет – и нас нет. Как видите, выкидывают на улицу.
   – Кому же понадобилось калечить такого человека?
   – У меня есть свое мнение, но я его высказывать не буду. Лишнее слово может и меня уложить в реанимационную палату. А то и на кладбище.
   – Значит, был повод.
   – Поводом стали амбиции Алексея. Он не понимал, с кем затеял опасную игру.
   – Помочь не можете?
   – Нет. Я мелкая сошка. В больших делах меня обходят стороной. Алеша решил пободаться с китами, им это не понравилось. У него хватало завистников, он многим перешел дорогу в неположенном месте.
   – Извините, вы не носите очки?
   – С чего вы решили?
   – Щуритесь, когда смотрите вдаль.
   – Прозорливо. У меня близорукость, но это секрет. Очки мне не идут. Дома надеваю, но не на людях.
   – Понял. Что ж, извините за беспокойство.
   – Я вас понимаю и не завидую.
   – Вы знали о страховке?
   – Ерунда, о ней все знают, на первой полосе в газете печатали. Рекламный трюк, не более того.
   Капитан встал:
   – Желаю удачи.
4.
   Ночь – самое паршивое время суток. Павлик уже спал. В комнате горела только настольная лампа. Наташа сидела в кресле у окна. Она заставляла себя читать, но в течение часа не перевернула ни одной страницы. Тревожные мысли не давали ей сосредоточиться на тексте. От каждого шороха она вздрагивала – нервы уже не выдерживали напряжения. Казалось, если к ней прикоснешься, может ударить током.
   Во втором часу началось. Она закрыла глаза, прислушалась. И тут вспомнила – двустволка осталась на кухне. Разиня! Голова окончательно отказывалась работать. Наташа слышала скрип ступеней лестницы. Дверь заперта, но ее легко вышибить плечом. Что-то упало в коридоре. Женщина вздрогнула и поняла – это ваза, стоявшая на тумбочке. Он ходит в потемках? Почему не включить свет? Не знает, где выключатель? Смешно. У него же фонарь, проблески света видны в щели под дверью. Дверная ручка начала поворачиваться. Наташу пробил холодный пот, ей захотелось закричать. Кто ее услышит? Никто. Хоть из пушки пали. Она забилась в глубь кресла и ждала. Что делать? Разбудить Павлика? Нет, может обойдется, зачем нервировать ребенка? Пусть спит. Наташа окинула взглядом комнату. Нет ничего, чем можно защититься. Ручка вернулась в прежнее положение. Чего ему надо? В доме нет ничего ценного. Это Борис. Он пугает ее. Хочет довести до сумасшествия и отобрать сына. Это его цель. Звук шагов стал удаляться. Там пустая спальня Павлика, кабинет Алексея и библиотека. Наташа услышала собственный хрип и зажала рот рукой. В доме надолго повисла тишина, но он оставался в доме. Под утро вновь послышались шаги, незваный гость прошел мимо комнаты к лестнице. Опять скрип ступеней. Он уходил.
   Когда солнце заглянуло в окно, Наташа открыла дверь. Ваза валялась на полу в коридоре. Странно, что не разбилась. Почему он не поднял ее? Он и не думал скрывать свой ночной визит, ему плевать на все. Он приходил пугать ее и своей цели добился. Но что можно делать четыре часа в пустом доме?
   Наташа спустилась вниз. Ружье из кухни пропало. Испугался! Да, она способна выстрелить, защищая сына и себя. Значит, это он убил Арину? Наташа не могла поверить в это. Он негодяй, но его интересует только Павлик и, может быть, она. Подсознательно ей этого хотелось. Он издевается над ней, но она же понимала, что он ее любит. У нее была возможность это почувствовать. И она его любит, только не в силах сознаться в этом, страшно. У нее семья, дважды в одну воду не ступишь.
   Наташа обессиленно опустилась на стул и тихо прошептала:
   – Мой дом – моя крепость.
   На столе сидел плюшевый мишка. У него была оторвана голова. Наташа схватила его и заметалась, не зная, куда спрятать изуродованную любимую игрушку сына.
5.
   Вербицкий и Власов опять были в лесу. И опять по печальному поводу. Собака взяла след и вывела сыщиков к канаве, в которой оказался труп шофера самосвала.
   – Похоже, Коля, в этом деле свидетелей у нас не будет.
   Из канавы выбрался врач, пожал плечами:
   – Та же история. Удар шилом под левую лопатку. Думаю, что убили парня в день аварии. Подробности потом.
   Подошел криминалист:
   – Парень-то босой, ботинки в стороне валяются. Мерзавец работает в наглую. Не счел нужным уничтожить улику.
   – Что-то я не раскусил твою фишку, – удивился Вербицкий.
   – Я думаю, что Гришу убили у грузовика. Потом убийца снял с него ботинки, надел на себя и отволок труп сюда. Около километра волок от самосвала до этого оврага. Лесом. Сбросил труп, обувь и ушел.
   – Фантастика. А следы?
   – Тут их море. Грибы пошли, эти места славятся боровиками и подосиновиками.
   – Опять тупик.
   – Это не ко мне, с Колькой отношения выясняй, он главный сыскарь в управлении.
   – Я же на печи не лежу, Илюша. И щуки у меня нет для исполнения желаний. Сам видишь, как нас мордой в дерьме купают.
   – Ну правильно, это тебе не с пьянью в деревнях разбираться.
   – Следующая на очереди Наташа.
   – Ты так думаешь?
   – Телефонный кабель перебит, мобильник постоянно выключен, девка на помощь позвать не может.
   – Я что, возражаю? Есть люди – действуй.
   – Слово-то какое громкое – «люди». Смеешься?
   – Поговорю с твоим начальством. Гарантий никаких.
   – Спасибо, батюшка, на добром слове. Век на тебя молиться буду.
   – Если проживешь столько, мечтатель.
6.
   В реанимационную палату заглянула медсестра:
   – Юлька, тебя к телефону! Приятный мужской баритон.
   Сиделка посмотрела на больного:
   – Это же в конце коридора.
   – Брось ты, состояние больного стабильное, пять минут ничего не решат.
   Сиделка встала и вышла из палаты. Через минуту в реанимационную кто-то зашел. Приблизился к кровати больного и выключил аппарат искусственного дыхания. Рука была женская. Больной задергался и скоро затих.

   К офису фирмы подъехала машина, из нее вышел Олег. У кабинета его ждала Лика. Он прошел к себе. Лика следом. Привычным движением она заперла за собой дверь, подошла к новому начальнику и обняла его.
   – У нас неприятности, Олежек.
   – Что еще?
   – Звонили из больницы. Алеша умер.
   – Черт! Они же говорили, что он выкарабкается!
   – Не уследили. Только сами-то они этого не признают.
   – Никому доверять нельзя!
   Лика подошла к окну и закрыла жалюзи.
   – Меня ты тоже уволишь?
   – Пойдешь ко мне секретаршей в сапожную мастерскую. Кто позвонит Наташе?
   – Нет связи. Твоя жена – ее подруга, ей удобнее других. Пусть прокатится. Думаю, что Наташа не очень расстроится, она у мужа была-то пару раз.
   – А ты откуда знаешь?
   – Я все знаю, что мне положено знать.
   Лика начала расстегивать блузку.
7.
   Еще одна кошмарная ночь. Павлик не спал – его разбудили шаги над головой. Кто-то ходил по чердаку. Как и прошлый раз, Наташа увидела поворот ручки:
   – Тихо, сынок, их двое, теперь я точно знаю.
   Павлик забрался под стол и достал коробку из-под обуви. В ней лежал револьвер.
   – Я знаю, как им пользоваться. Хочешь, научу? Сам бы пальнул, но мне нет восемнадцати лет, не имею права.
   – Какой же ты еще глупенький! Я умею стрелять. Это пистолет твоего дедушки, военный трофей. – Не пистолет, а револьвер. У пистолетов обойма, а у револьверов барабан. У нас шесть патронов, надо экономить.
   – Хорошо, сынок, я постараюсь.
   – Чего они хотят?
   – Свести меня с ума. Это Борис.
   Мальчик отрицательно покачал головой:
   – Нет. Он меня любит. И тебя тоже. Он неотесанный, как ты любишь говорить, но очень добрый. У него глаза голубые.
   – При чем здесь глаза?
   – Я их умею читать. Потому и сел в его машину.
   – Как бы я была рада, если бы ты оказался прав. Но другим мы не нужны. У нас ничего не украли, дверь не взламывают, нас просто пугают. Зачем?
   – Страшилки тут ни при чем. Сначала собака, потом папа, следующей стала Арина. А дальше? Они расчистили себе путь. Мы носа не высовываем, а потому не мешаем им.
   – Ты прав. У них есть цель. Они что-то ищут.
   – Они ничего не заберут. Чтобы не выдать себя.
   – Я поняла, эта история связана с отцом, им нужен какой-то его секрет. Если только Борис над нами не издевается.
   – Спроси у него. По-доброму. Ты же его гонишь. Зачем? Он ничего плохого не сделал и ничего не смыслит в арбалетах. Я сразу понял.
   – Оставь это. Он отнял у нас все, что было. Мне Рита дала денег, чтобы мы ноги не протянули.
   Павлик помолчал и сказал:
   – Ты злая. Он мой отец. И он простил тебе предательство. Я бы не смог.
   Наташа не нашлась что ответить.
   Возня в доме продолжалась до рассвета. С восходом солнца все стихло.
8.
   Похороны прошли очень скромно. Народу собралось мало, пришлось нанимать рабочих, чтобы нести гроб. Наташу под руку вела Рита. Вдова в черном, рядом сын. Мальчик не плакал. Он еще очень плохо понимал, что такое смерть. В гробу он видел спящего отца. Страшно было, когда его стали засыпать землей. Значит, из ямы он уже не выберется. Все это казалось ему плохим сном. Сознание отказывалось понимать происходящее.
   К Наташе подошла женщина. Ее никто не знал.
   – Это вам, – сказала она и протянула записку. – Ваш муж написал это перед смертью. В какой-то момент он пришел в себя, совсем ненадолго.
   Наташа глянула в записку и отдала ее сыну.
   – Что там? – спросила Рита.
   – Не знаю. Каракули.
   – Это не каракули, – поправил мальчик, – это пароль нашего компьютера и коды доступа.
   – Кому теперь все это нужно?.. – сказала Наташа и зарыдала. Рита прижала ее к себе.
   – Ну-ну, подружка. Ты еще так молода, красива, потерпи, твой принц придет за тобой.
   – Каждую ночь приходит, чтобы убить. Какая же он сволочь!
   – Ты о Борисе? Нет, он прийти не может, его так хорошо отделали, что он где-нибудь в канаве кровью харкает.
   – Дохаркался. Разложил меня на земле и трахнул как последнюю шлюху. Он меня ненавидит, всего лишил. Но сына я ему не отдам. Получит его только после моих похорон.
   – Мама, что значит «трахнул»? Он тебя бил?
   – А ты не подслушивай, это взрослый разговор. Павлик выдернул руку и ушел вперед.
   – Я подстерегу его и убью. Хватит! Выдохлась.
   – Тебя взяли на мушку. – Рита кивнула на машину, стоящую в стороне. – Менты или бандиты, сейчас не разберешь.
   – Что им от меня надо?
   – Иди-ка ты в прокуратуру, Наталья. Пусть они разбираются, я не сыщик.
   – Один уже приезжал, пошастал по дому и свалил. Им все до лампочки, сама справлюсь.
   – Уехать тебе надо. Алешку не вернешь. Здесь тебя ничего не держит, не рискуй сыном.
   – Уеду, если успею.
   – Дура. А сына улица воспитывать будет? Забудь о себе.
   К женщинам подъехала машина Олега.
9.
   Генеральный директор крупной строительной фирмы, другими словами – застройщик, принимал следователя в своем кабинете. Вербицкий вел себя очень скромно, ну пай-мальчик, а не работник прокуратуры.
   – Какие взаиморасчеты у вас с Алексеем Горбуновым? – вежливо задал он очередной вопрос.
   – О каких взаиморасчетах может идти речь? Мы выслали ему половину гонорара после получения чертежей. Там не хватает четырех главных листов. Он парень неплохой, но слишком осторожный. Похоже, кто-то его накрыл по-крупному. Мы шли на компромиссы. Вы понимаете, что такое водоснабжение и канализация? Нет? Ну и правильно. Без этих чертежей проект не стоит и гроша.
   – А как к вам попали чертежи?
   – Их привез шофер с места аварии, нашел портфель в кустах и привез. Там не хватает четырех листов.
   – Заместитель Алексея Олег что-то смыслит?
   – Пешка, секретарша в брюках.
   – Какова сумма сделки?
   – Коммерческая тайна. Но на эти деньги фирма могла бы жить много лет ничего не делая.
   – Напрашивается вывод – вы были заинтересованным лицом.
   – И до сих пор остаюсь им. Чертежи существуют. Как только они окажутся в моих руках, готов выплатить остаток гонорара. Только прошу вас, Илья Алексеич, не делать из меня гангстера. Времена беспредела остались позади, я вкладываю в город больше денег, чем дает правительство на развитие региона. Мы работаем «по белому», и я ничего не скрываю, не утаиваю. Все открыто. Можете легко в этом убедиться.

   Шофера нашли повешенным в собственной квартире. Криминалист доложил:
   – Он не вешался. Табуретка стояла на столе. Петля – на крюке от люстры. Если все суммировать, то стол, табуретка и рост покойника не соответствуют высоте петли. Он до нее не дотянулся бы.
   – Парня впихнули в уздечку.
   – Анализ крови покажет. Скорее всего, он находился в бессознательном состоянии. Следов насилия нет. Пришла шлюха, подсыпала клофелин и ушла. Потом пришел специалист и довел дело до разумного конца.
   Вербицкий повернулся к Власову:
   – Иди-ка, Коля, опроси соседей. Тут много лиц торчало в окнах, когда мы приехали. Кто-то что-то видел наверняка. Я же говорил – свидетелей нам не оставляют.
10.
   Поздним вечером в кабинет Вербицкого с газетой в руках зашел Власов и удивился, увидев Мусина.
   – Отправил людей к коттеджу?
   – Опять это громкое слово, – покрутил головой Власов.
   – Господин детектив из страховой компании принес нам любопытные новости. В 92-м Наталья работала в их компании.
   – Она могла работать где угодно.
   – Согласен. Но она застраховала жизнь Бориса на сто тысяч долларов. По тем временам деньги немалые. А Борис завербовался на войну в Чечню, что полисом не предусматривалось. Когда это выяснилось, договор был расторгнут, Наташу из компании уволили. Могла бы неплохо заработать на смерти мужа. К счастью, Борис вернулся живым.
   – К его счастью. А вот другая новостишка. – Власов бросил газету на стол. – «Красная звезда» от 94-го. Полюбуйся. Отряд «тихушников», так называли ночных диверсантов. Все получили ордена за выполнение особого задания и попали в газету. Среди них Борис.
   – Любопытно. Они же все с арбалетами.
   – То-то и оно. Арбалеты снабжены оптикой. Это мощное снайперское оружие.
   – Тут и женщины есть.
   – Они меня не интересуют.
   – А зря.
   Вербицкий взял красный карандаш, обвел одно лицо на снимке в газете и вернул ее Власову.
   – Пора нам вмешаться. Поехали.
11.
   Стрелок с арбалетом во всем черном сидел на дереве и через оптический прицел ночного видения осматривал местность. В поле зрения попали два оперативника на другой стороне участка. Они расположились метрах в трех друг от друга, у каждого в руке рация.
   Последовал бесшумный выстрел. Стрела пролетела две сотни метров, пересекла участок и вонзилась в горло одного из оперативников. Через несколько секунд – новый выстрел.
   – Чисто, – сказал глухой голос через маску.
   Стоящий под деревом второй человек в черном направился к забору.
   Во всех окнах коттеджа горел свет. Оперативник, залегший в трех километрах от коттеджа рядом с дорогой, передал по рации:
   – Третий, пятый, внимание! В сторону поселка проехал «Лексус» Наташи, за рулем Борис Нежданов. Ждите гостей.
   Наташа и Павлик сидели в кабинете Алексея перед компьютером. На экране светилась надпись: «У вас осталась последняя попытка. В случае ошибки доступ будет заблокирован!»
   – Мам, сюда кто-то лазил.
   – Я ничего не смыслю в компьютерах.
   – А чего тут смыслить. Четыре попытки ни к чему не привели. Что там такого интересного?
   – Папа работал над дорогим проектом. Где тот листок, что нам передали на кладбище?
   – У меня. Сейчас. – Мальчик вынул из кармана свернутый блокнотный листок. – Пароль сложный, десятизначный, такой взломать не просто.
   – Набирай.
   Павлик вошел в базу.
   – Тут только чертежи. Сейчас посмотрю последнюю распечатку. Вот. Из сорока четырех в последний раз было распечатано сорок.
   – Теперь понятно, чего им не хватало. Быстро выключай, идем к себе. Спрячь бумажку.
   Павлик выключил компьютер, а листок вложил в книгу, лежащую на столе. Они перебежали по коридору в спальню. Павлик полез за коробкой, достал револьвер. Передал оружие матери, прислонился к ней, обняв за талию.
   И опять история повторилась. Все началось с поворота ручки. Дверь была заперта. Удар! Дверь вышибали ногой. Еще удар. Били озлобленно и очень сильно. С третьего удара она слетела с петель. В проеме появился крепкий мужчина в обтягивающей черной одежде, с вязаной маской на лице, где были только прорези для глаз. В руке он держал длинное шило с перекладиной у ручки.
   – Не подходи, мерзавец! Буду стрелять! – крикнула Наташа.
   – Ты не выстрелишь, – произнес глухой голос. – Я оставлю вас живыми только в одном случае…
   – Этого случая не будет. Тебе не нужны свидетели.
   Он начал наступать. Наташа не могла нажать на спусковой крючок – рука дрожала, слезы заливали лицо.
   – Беги, Павлик!
   Мальчик не тронулся с места. Бандит схватил женщину за руку. Она все же нажала на спуск, но слишком поздно, пуля угодила в стену. Наташа ударила нападавшего в пах, он уронил шило и схватил ее за горло. Павлик хотел отскочить в сторону, но удар коленом сбил его с ног. Мальчик упал, ударился головой о стену.
   Борис, выйдя из машины, услышал выстрел, в ту же секунду стрела вонзилась в крышу «Лексуса». Он пригнулся, и, поняв с какой точки произведен выстрел, побежал за дом. Там перемахнул через забор и зигзагами побежал по участку.
   Руки бандита все сильнее сдавливали горло Наташи. Она задыхалась. В комнату ворвался Борис, кинулся на убийцу и отбросил его в сторону. Женщина потеряла сознание. Под рукой у налетчика оказалось шило. Он схватил его и вскочил на ноги. Завязалась борьба. Косым ударом острого штыка лезвие располосовало Борису грудь. Он отскочил назад, споткнулся и упал. Убийца с шилом бросился на него. Уже занес тонкое сверкающее лезвие над головой жертвы и тут раздался выстрел. Пуля угодила в затылок нападавшего, смерть наступила мгновенно.
   Борис скинул с себя труп. Перед ним стоял Павлик, держа двумя руками револьвер, из ствола которого шел дым.
   – Я у тебя в долгу, сынок.
   – Между близкими родственниками долгов не бывает.
   – Это точно.
   Борис приподнялся, сел и сорвал маску с головы налетчика.
   – Это же Олег! – удивился мальчик. – Партнер отца.
   – Я его знал под кличкой «Снегирь». Хорошо маскировался мерзавец.

   Человек в черном и маске сбежал под откос к реке, где стояла вытянутая на берег моторная лодка. Он бросил арбалет в лодку и начал спихивать ее на воду.
   – Не стоит торопиться. Мотор не сработает, а весел уже нет.
   Человек в черном медленно выпрямился и обернулся. Перед ним стояли следователь Вербицкий с пистолетом в руке и капитан Власов, тоже с оружием. Николай подошел к стрелку и сорвал маску с лица.
   – Не утомились, Рита? Теперь отдохнете. Пожизненное вам обеспечено. Сожалею, но деньги за проект достанутся вдове Алексея. Все права передаются ей по наследству.
   – Я тут ни при чем. План составлял Олег.
   – Он свое получит. За него не беспокойтесь.
   Рассвет уже разбавил небо розовым цветом. Из дома вышли люди. Первым шел Борис с мальчиком на руках. Павлик держал отца за шею и улыбался. Следом шла Наташа в разодранном платье.
   Сидя на ступеньке милицейской «девятки», Власов сказал Мусину:
   – Придется твоей фирме выплатить страховку.
   – Не подкопаешься, – буркнул тот.
   – Ничего они с вас не возьмут, – усмехнулся Вербицкий, – не те люди. Им проекта Алексея хватит. Страховка – мелочь по сравнению с ним.

Загляни ей в глаза

Глава I

1.
   Помимо нескольких сотен платьев и не поддающегося подсчету количества туфель гардеробная вместила еще несколько зеркал в человеческий рост. Алина меняла очередное платье, а Михаил сидел в кресле и наблюдал за ней. Наряды его не интересовали. Самый интересный момент – когда одно платье отброшено в сторону, а другое еще не надето. Такой фигуре могла позавидовать любая модель международного класса, а личико вызывало восторг у каждого мужчины. Карие глаза прекрасно контрастировали с длинными пышными волосами пепельного цвета. Прекрасный ротик с легким налетом помады – молодая женщина не пользовалась косметикой, естественную красоту любая дорисовка могла лишь испортить. Как не ценить такое чудо природы! Михаил ценил. Тут надо сделать оговорку. Алине не исполнилось двадцати восьми, а ее суженому стукнуло пятьдесят два. Вдовец с ребенком на руках. Слов нет, мужчина он интересный, стройный, породистый, следящий за собой, и что самое важное – миллионер. Такие женихи на дороге не валяются. И все же разница в четверть века вызывала пересуды. Злых языков хватало.
   Алина появилась в жизни Михаила случайно, и о ней никто ничего толком не знал. Кто? Что? Откуда? С небес упала, и все тут. Михаил принципиально не интересовался ее прошлым. Какое может быть прошлое у молодой женщины? К тому же Алина очень хорошо относилась к десятилетней дочке жениха Кате. Отец с ума сходил по своей дочери. Красавица из сказки, умница, чудо! Вся в покойную мать. После смерти жены Михаил сдал. Больше года на женщин не смотрел. Говорят, клин клином вышибают. Алина – тот случай. Можно сказать, она вернула ему интерес к жизни. Повезло обоим. Любовь – чувство, имеющее бесконечное количество граней, так что лучше не философствовать на эту тему.
   Кстати о гранях. Алмазы не требуют философского подхода. Они имеют твердую оценку: чистота, количество и караты… Сегодняшние сборы – подготовка к поездке в престижный ювелирный салон для выбора лучшего бриллианта.
   – Ты лишаешь меня самого приятного, дорогая, – тихо низким голосом заговорил Михаил. – Сюрприза не получится, если ты сама выберешь себе обручальное кольцо.
   – Ничего подобного, не я же его покупаю, подарок делаешь ты. Я видела каталог – убийственная безвкусица. Булыжники, залитые ненужной массой золота. Мы купим алмаз отдельно и закажем тонкую изящную и ненавязчивую оправу.
   – Как скажешь. В конце концов, тебе носить.
   – Так. Я готова.
   Строгое черное платье на тонких бретельках подчеркивало белизну бархатистой кожи.
   Внизу, на первом этаже дома, очаровательная девчушка листала толстый глянцевый журнал. Рядом сидел мужчина лет сорока пяти или старше. Для таких хором его внешность была мало подходящей. Невзрачный мужик-лапотник с полуоблысевшей головой. Когда-то он был блондином, если судить по остаткам волос. Полноват, неуклюж, с пухлыми губами. У него на коленях лежало легкое детское пальтишко в яркую крупную клетку.
   – Опять ты хочешь напялить на меня пальто, Гриша, – усмехаясь, сказала девочка, отбросив журнал в сторону. – Я ведь упарюсь.
   Гриша встал и все же надел на Катю пальто, подошел к входной двери и распахнул ее. Хозяева вышли на крыльцо в виде ротонды с мраморными колоннами. Перед входом стояли две машины. Посыпанная молотым кирпичом подъездная аллея окружала огромную клумбу. Четверо красавцев без тени интеллекта в глазах, в одинаковых черных костюмах топтались возле тяжелого джипа. Завидев хозяев, они сели в машину. Перед джипом стоял «Бентли», солидный лимузин. Григорий подбежал к нему и открыл дверцы.
   Погода испортилась, смеркалось, моросил мелкий дождь, дул неприятный осенний ветер. Желтые листья катались по широким аллеям сада, если не назвать территорию усадьбы парком.
   Михаил и Алина сели на заднее сиденье, а Катя впереди, рядом с водителем.
   Когда машины добрались до города, стемнело. Дождь усилился. Улицы осветились огнями витрин и рекламных щитов, отражающихся в зеркале мокрого асфальта. За последние несколько лет центр преобразился и напоминал кварталы западных городов. Машины неторопливо двигались по главной улице, все еще носившей имя Ленина, – последнее напоминание о старых временах. Кате это имя ни о чем не говорило. Девочка взглянула на шофера и спросила:
   – Алеша дома?
   – Дома, Катюша. С «Нянькой» возится.
   – Ты меня больше любишь, чем своего сына?
   – Вопрос на засыпку?
   – Нет. Сыну берешь няньку со стороны, а сам нянчишься со мной.
   – Нянька добровольная. Моя бывшая сотрудница. Она готовит Алеше еду, а он делает для нее на компьютере программу, которая называется «Нянька». Алеша уже взрослый, ему четырнадцать исполнилось.
   – Я знаю. А что за программа?
   – Видеонаблюдение за обслугой в отсутствии хозяев.
   – И что в этом нового? – спросила Алина.
   – Запись высокого разрешения, в цвете, с десяти видеокамер, расположенных в разных местах, и сохранение материалов на жестком диске компьютера.
   – Бессмысленный набор слов, – махнула рукой Алина.
   – Ты и компьютер несовместимы, – огрызнулась Катя. – Я хочу посмотреть. Стекляшки меня не интересуют, с мамой насмотрелась при ее жизни.
   – Мы спешим, дочка, нас ждут, – мягко сказал отец.
   – Лишний час Алины перед зеркалом всегда кончается спешкой. Десять минут роли не сыграют, Гриша живет рядом с ювелирным салоном.
   – А ты откуда знаешь? – удивился Михаил.
   – Предательница, – прошептал шофер.
   – А кто мне запретит? Ты же моя нянька и несешь за меня ответственность. А где мне бывать, я сама решать буду. С Алешей интересней, чем с вами.
   Михаил хотел что-то сказать, но Алина взяла его за руку.
   – Пусть поиграет. Слава богу, бриллианты девочку не интересуют.
   Отец успокоился и спросил у шофера:
   – Где твоя берлога, Григорий?
   – Тут совсем рядом. В трех кварталах.
   – Ладно. Дай команду сопровождению.
   Гриша достал рацию.
   В машине сопровождения ехали те самые четверо красавцев. Старший, сидящий рядом с водителем, ответил на сигнал рации.
   – Слушаю, Гриша.
   – Гера, выруливайте к салону, мы будем чуть позже.
   – Понял. Отцепляемся. – И выключил рацию.
   – Опять капризы длинноногой? – спросил шофер.
   – Не твоего ума дело. Мы обязаны выполнять приказы.
   – Молчу.
   Шикарный лимузин свернул в темную подворотню и въехал в мрачный темный двор, где горела лишь пара тусклых лампочек над подъездами. Слева – полусгнивший забор и три дома, слепленные в букву «П». Вид строений не внушал доверия.
   – Бог мой, какая достоевщина! – ужаснулась Алина.
   – Однако у нищеты хватает денег на «Лексусы», – усмехнулся Михаил.
   Фары лимузина выхватили из темноты стоящий в углу серебристый внедорожник.
   – Случайный гость, – пояснил Григорий, открывая дверь Кате. – Обратите внимание, Михал Михалыч, номера загородные. Не скучайте, я мигом. – Твоя-то нянька надежна? – спросил отец.
   – Капитан милиции. Тоже из бывших. Теперь агентством по найму прислуги руководит.
   Катя выпрыгнула из машины и направилась к одному из подъездов первой.
   – Точно. Она здесь бывала, – глядя на дочь, сказал Михаил.
   – Конечно. Не ты же учил ее компьютерным играм. Где, по-твоему, дочь их берет? Плохому ее здесь не учат. Ты же не интересовался, где Катя гуляет со своей нянькой? Теперь будешь знать.
   Григорий открыл квартиру своим ключом и пропустил гостью вперед. Катя побежала в комнату. В скромной клетушке не заблудишься. Небольшая прихожая, одна жилая комната, крохотная кухня и совмещенный санузел – едва ногой ступить. В комнате два стола, кровать, диван, стулья, и все на пятнадцати квадратных метрах. Катю обстановка не смущала.
   – Всем привет! Ой, чипсы!
   У компьютерного стола сидела Галя – миловидная женщина лет тридцати и Алеша – белокурый мальчишка с очень серьезным деловым выражением лица. На тарелках лежала нарезанная пицца.
   – Катюха, привет!
   Мальчик встал из-за стола и подал девочке пакет с чипсами.
   – Грызи, несчастная. Тебя всякой бурдой кормят типа устриц. – Он повертел в руках аудиоплеер, висящий на шее девочки и усмехнулся: – До сих пор «летающую тарелку» таскаешь. Анахронизм. Надо подарить тебе что-нибудь стоящее.
   – Меня устраивает. Мамина память.
   – Похоже, ты с ним спишь. Раздевайся.
   – Холодно у вас, я так посижу.
   – К зиме затопят. Присаживайся, сейчас я тебе покажу свои новые разработки, принцесса. Ноу-хау.
   Галя проводила Григория до двери. У порога он ее поцеловал:
   – Пригляди за принцессой. Я скоро вернусь.
   Гриша прибавил газу и нагнал упущенное время. Возле дома с яркими витринами и неоновой вывеской «Ювелирный салон „Святоч“ их ждал джип сопровождения. Гриша припарковал машину на углу, достал зонт, вышел, открыл дверцу, подал руку Алине, подняв зонт над ее головой. Охрана осталась в машине.
   Гриша сопровождал хозяина везде. Они вошли в огромный зал с хрустальными люстрами. В настенных витринах играли светом муляжи ювелирных изделий. Навстречу высоким гостям по мраморному полу двинулся человек с широкой улыбкой на лице, в белом смокинге. Его каракулевая прическа делала огромную голову с высоким лбом еще больше. Услужливый хозяин салона поцеловал даме ручку и пожал крепкую ладонь гостя.
   – У нас помолвка, Леонид Маркович. Хотим взглянуть на твои новинки.
   – Новые поступления пришли вчера, Михал Михалыч. Я тут же выслал вам приглашение.
   Он повел гостей через зал к двери с золоченой табличкой «Просмотровой зал».
   Зал больше напоминал просторный кабинет или похоронное бюро. Стены обшиты черным бархатом, и никаких витрин. В центре – стол, покрытый темно-синим сукном, вокруг кресла. Хозяин подошел к стене. Одна из панелей сдвинулась в сторону, в нише сверкнул серебром огромный сейф. Леонид Маркович набрал код, повернул колесо, и массивная дверца распахнулась. Сейф был забит. Кожаные и замшевые корешки походили на книжные, только лежали горизонтально. Один из них хозяин выдвинул: оборудованный салазками сейф позволял иметь легкий доступ к любому футляру. С гордостью он понес широкий футляр к столу и аккуратно положил его на сукно.
   – Фантастическая коллекция. К ней приложили руку лучшие ювелиры страны.
   – Ничего уникального, – холодно произнесла Алина. – Большую часть я уже видела в каталоге.
   – Ты меня не так понял, Леня, – заговорил Михаил. – Мы хотим сделать индивидуальный заказ.
   – Достойный алмаз и тонкая оправа из белого золота, – добавила женщина.
   – Теперь понятно. Прошу прощения.
   Хозяин отнес коробку на место, достал другую и с еще большей гордостью принес ее на показ. В футляре из черной замши в специальных гнездах лежали крупные бриллианты. Один из камней поражал своей величиной и необычным цветом.
   Алина с некоторой нерешительностью взяла его в руки. Довольный собой, ювелир пояснил:
   – «Павлиний глаз». Двадцать пять карат. Чистейший воды голубой алмаз. Брошь, кулон, корона, но не кольцо, разумеется. К сожалению, уже продан. Оставлен на хранение. Цена сумасшедшая…
   Дверь резко распахнулась. В зал вошли четверо мужчин в масках, отличных костюмах, дорогой обуви, с кейсами и пистолетами в руках, на стволах которых были глушители.
   – Замрите на своих местах, – тихо приказал один из них.
   Двое остались стоять в дверях, двое подошли к столу. Заметив движение хозяина салона, высокий мужчина ударил его по голове рукояткой пистолета. Тот замертво упал на ковер. Михаил разгадал порыв ювелира – в столе должна быть кнопка тревоги! Низкорослый, кряжистый налетчик увидел алмаз в руках испуганной Алины и выхватил камень. Она вскрикнула. Михаил бросился к ней. Кряжистый вскинул пистолет, но Григорий успел загородить хозяина, пуля угодила в грудь шофера. Их обоих откинуло назад, они упали. Второй выстрел достался Алине. Девушка упала рядом.
   Кряжистый взял коробку и высыпал бриллианты в карман, словно стакан семечек на рынке.
   – Уходим.
   Вся четверка скрылась за дверью.
   Михаил выполз из-под тяжелого тела Григория, нашел кнопку, встроенную в нижнюю панель стола и нажал ее. Четверо мужчин, уже без масок, пересекали холл, когда раздался вой сирены. Посетителей в зале было немного, да и те женщины. Охранники магазина выхватили оружие. Но бандиты оказались проворнее, открыли огонь первыми. Под огонь попали две женщины, они погибли, не успев понять, что произошло. Погибли и все четверо охранников, успев уложить лишь одного грабителя. остальные трое убрали пистолеты под пиджаки и спокойно вышли на улицу.
   Михаил выскочил в зал. На что он рассчитывал – непонятно. В зале дым, кровь, трупы. Он бросился на улицу и увидел отъезжающую машину. А его охранники в джипе валяли дурака. Он открыл дверцу – музыка орала на всю округу.
   – За отъехавшей колымагой! Живо! Кишки им выпустить! Вперед!
   Он захлопнул дверцу и некоторое время наблюдал, как тяжелый «Хаммер», сорвавшись с места, помчался следом за потрепанным «БМВ».
   Переполненный транспортом центр не позволял устроить погоню в полном смысле этого слова. «БМВ» выскакивал на тротуары, разгоняя людей и объезжая препятствия. Огромному «Хаммеру» такие маневры не давались с той же легкостью. Сидящий на заднем сиденье джипа охранник передернул затвор короткоствольного автомата и открыл окно.
   – Не стрелять, – приказал Гера. – Город на уши поставим. Они от нас не уйдут.
   В салоне «БМВ» шел другой диалог. Высокий, сидевший на переднем сиденье, тот, что оглушил ювелира, паниковал больше остальных:
   – Они нас достанут!
   – Я все предусмотрел, – холодно бросил кряжистый. – Уйдем. Сворачивай направо и тут же налево. На вираже, Долговязый, спрыгнешь, мне надоело твое нытье. Понял?
   – Понял, – ответил тот.
   Машина резко свернула в темный переулок и сделала вираж в противоположную сторону. Парень, сидящий рядом с водителем, открыл дверцу, выпрыгнул, упал и, не поднимаясь на ноги, закатился под стоящий у обочины грузовик. Машина продолжала петлять по переулкам. Джип не отставал.
   – Они нас раздавят, Семен, – пробурчал шофер. – Заткнись. Свернешь в третью подворотню после поворота направо и упрешься в забор. Скакать через препятствия еще не разучился?
   – Понял. Не вопрос.
   Легковушка сделала крутой вираж, с визгом свернула в переулок и въехала в подворотню. «Хаммеру» пришлось втискиваться в узкую арку. «БМВ» едва не врезался в забор. Налетчики выскочили из машины и запрыгнули на деревянную преграду. Семен уже перемахнул, а шофер застрял, штаны зацепились за гвоздь. Семен попытался помочь, но раздалась автоматная очередь. Шофер сполз с забора. Семен ответил двумя выстрелами из пистолета, и оба попали в цель. Несколько автоматных очередей прошили доски, одна пуля угодила Семену в правый бок. Бой оказался неравным. Два автоматчика против одного револьверного ствола – что вилы против медведя. Но все же у Семена было преимущество – он знал, где находится и куда надо идти.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →