Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

С 1948 по 1998 год в ходе военных действий было убито 20 362 израильтянина – и 20 852 погибло на проезжей части.

Еще   [X]

 0 

Три закона Дамиано (Ротарь Михаил)

Если Вы надеетесь встретить здесь огнедышащих драконов, эльфов или джедаев, перейдите к чтению другого произведения, более достойного Вашего внимания.

Год издания: 0000

Цена: 89.9 руб.



С книгой «Три закона Дамиано» также читают:

Предпросмотр книги «Три закона Дамиано»

Три закона Дамиано

   Если Вы надеетесь встретить здесь огнедышащих драконов, эльфов или джедаев, перейдите к чтению другого произведения, более достойного Вашего внимания.
   Если жаждете крови – её прольётся очень немного, не более трёх стаканов.
   Если одобряете введение «сухого закона», то Вам тоже стоит закрыть эту книгу!
   Ни одна из описанных здесь женщин не похожа ни на «бедную Лизу», ни на Наташу Ростову, ни на Анну Каренину.
   В книге присутствуют процессы табакокурения.
   Всем остальным – добро пожаловать!


Михаил Владимирович Ротарь Три закона Дамиано

Предупреждение

   Если жаждете крови – её прольётся очень немного, не более трёх стаканов.
   Если одобряете введение «сухого закона», то Вам тоже стоит закрыть эту книгу!
   Ни одна из описанных здесь женщин не похожа ни на «бедную Лизу», ни на Наташу Ростову, ни на Анну Каренину.
   В книге присутствуют процессы табакокурения.
   Всем остальным – добро пожаловать!
Михаил Владимирович Ротарь,
Esq.
   Если прогневится на тебя начальник – не покидай своего места,
   Ибо уступчивость прекращает большие грехи.
Экклезиаст, Гл .10 Стих 6-7

Морской волк

   Зайдя сегодня в туалет, я увидел двух его отпрысков, преследующих «кукарачу». Тот метался туда-сюда, а паучки наступали с двух сторон. Загнанный «торо» был в более тяжелой весовой категории, но его противники были ловчее. Они были и серьёзно вооружены: пользовались паутиной, как «ритеарии» на арене амфитеатра, то нападая, то убегая от несчастного «бычка».
   Исход драки был ещё неясен, но откуда-то сверху появился Кузя, и схватил бедного мальчонку. Через пару минут коррида закончилась, судьба «кукарачи» была решена. Большой палец вниз, как приказывал плебс победителю!
* * *
   Избавиться от таких квартирантов можно средством с ласковым названием «Машенька», упакованным в красивый фантик типа «Мишки на Севере».
   Интересно, сколько детей загремело в больницу после таких «конфеток»?
   У нас на первом этаже регулярно вывешивали объявление: «Просим жильцов сдать по пять долларов на день таракана». Я сдавал, но экзекуторы приходили, когда я был на работе, а когда сидел дома, не работали они.
   В прошлом году в соседнем районе тоже вывесили: «Завтра с 9 до 12 утра будет проводиться плановая дезинсекция. Если никого не будет дома, просим поставить пустые баночки снаружи, чтобы вы могли сделать это самостоятельно».
   Некоторые так и поступили, и с чувством выполненного гражданского долга ушли по делам. Их и обокрали тем утром, «домушники» могли не волноваться, что кто-то помешает.
   У некоторых из них на дверях висели таблички: «Находится под охраной агентства “Треугольное кольцо”». Это не помогло, их тоже обчистили.

   Ранним субботним утром к подъезду подъехал микроавтобус. Три инопланетянина в белых скафандрах решительно прошли в квартиру, отпихнув меня от порога, протиснули баллончики, каждый литров по двадцать, и стали подсоединять шланги. Полчаса они гремели гаечными ключами, переговариваясь жестами.
   Скоро я стал понимать их разговор: «Не тот шланг! Ключ на 14! Заткнись! Сам дурак!»
   Закончив приготовления, они сделали пробный «пшик».
   Я не бывал в Освенциме или Сонгми, но в эту минуту мне захотелось переместиться даже туда. «Инопланетяне» брызгали жидкостью повсюду: по углам, стенам, потолку, потом начали открывать шкафы и тумбочки, обильно орошая их внутренности ядом. Двое усердствовали в прихожей, но третий, «старшой», покрутил пальцем у виска, и они прекратили полировку зеркал.
   На кухне они с остервенением набросились на стол, сдув струёй все тарелки на пол, где они благополучно разбились. Не забыли обработать и холодильник, где лежали все мои съестные припасы на неделю вперёд, а затем приступили к ванной.
   Работали «терминаторы» в сапогах, на которых чётко виднелись следы предыдущей операции под кодовым названием «коровник».
   «Старшой» прогудел из скафандра:
   – Окрыыытееээ былкооо!
   – Что?
   – Окрыыытееээ былкооо!
   – Что?
   Он со злостью раскрыл забрало:
   – Открывайте балкон!
   «Добры молодцы» прошли по коврам, и попытались одновременно протиснуться через дверь, но застряли, зацепившись снаряжением друг за друга. При этом они не переставали изрыгать свою смесь. У меня закралась мысль, что им платят не за площадь обработанных помещений, а за количество израсходованного ингредиента.
   Минуты через четыре они всё-таки расцепились.
   «Старшой» достал планшет, присел на вдрызг мокрый диван, и начал помечать крестиками на схеме квартиры те места, которые они уже обработали. В этот момент он напоминал Наполеона в сражении при Ватерлоо.
   Через полчаса операция была завершена. Предводитель получил за услуги половину моей месячной зарплаты, и торжественно провозгласил:
   – Теперь живите счастливо, но через месяц процедуру надо повторить! Закройте двери и окна, погуляйте до вечера, потом проветрите, а трупики сметайте интенсивнее!
   – А что мне делать с котом?
   – А про кота Вы не говорили в заказе! На всякий случай, помолитесь за его душу. Кстати, в городе открылось кладбище домашних животных. У меня есть карточка скидок, я там постоянный клиент, могу и одолжить!
   Наконец, космический десант эвакуировался с заслуженным гонораром в сторону ближайшей пивной.
   На стенах остались белые разводы, на потолке они уже приобрели жёлтый оттенок. Костюм и куртку придется выбросить, и надо будет срочно делать ремонт!
* * *
   Даже на севере, в отсутствие тарантулов и скорпионов, симбиоз человека с насекомыми как-то не складывается.
   Прошлым летом нас замучили комары, они долетали до седьмого этажа, а в квартирах пониже вообще не было никакого спасения!
   Двое знакомых решили отдохнуть так, как всегда делали летом: на рыбалке.
   Помня об этих тварях, на базаре купили не только крючки и мотыля, но и японский репеллент. К нему была приложена инструкция на английском. Они его не знали, равно как и языка самураев. Но зачем нужна эта бумажка, если всё даже ёжику понятно! Вот если бы они приобрели набор для домашнего харакири – тогда совсем другое дело!

   Немного смутило название: «СУКИ». Приятели предположили, что надо махать газетой, смоченной патентованным составом, бить комаров и громко называть эту торговую марку. Но продавец разубедил их, достав японско-русский словарик с закладкой на нужной странице, где фломастером было жирно подчёркнуто, что это слово переводится как «любимый».
   Оснований не доверять разговорнику, выпущенному в 1994 году при содействии «Общества российско-японской дружбы», они не нашли, поэтому приобрели средство, и, довольные своей предусмотрительностью, поехали рыбачить.
   Наловив рыбы, намазались им, раздавили дежурный «пузырёк» и приготовились поспать до утра. Где-то квакали лягушки, где-то ухала сова, где-то выли голодные собаки. Хотелось достать гитару, сплясать голышом у костра и спеть что-нибудь неприличное.
   Как переводится слово «любимый» на комариный язык, они узнали после захода солнца.

   Казалось, в палатку слетелись комары не только со всего леса, но со всех соседних государств. Они лезли через все щели, забивались в нос и уши, кусали прямо через одежду. Тела приятелей превратились сначала в дуршлаг, но скоро стали напоминать шкуры леопардов.
   Бедняги в панике бросились домой, оставив на берегу озера весь улов, и даже палатку, но не выкинули упаковку этого «чудодейственного» средства.
   Ранним утром подняли меня с постели, и решительно потребовали перевести инструкцию. Сразу после этого они намечали четвертовать продавца, обильно полить их киоск бензином и сжечь вместе с хозяином. Вторым пунктом программы было исполнение ритуального танца на их угольках.
   Я прочитал, что было там написано:
   «Действие препарата основано на том, что он содержит экстракт полового гормона самцов, который привлекает самок. Намажьте мазью камень или кусок дерева, положите его в 100 футах от места отдыха, и комары вас не потревожат. Желаем приятного отдыха!»
   Волдыри у них сошли через две недели.
* * *
   Оценив результаты корриды, я захлопал в ладоши. Добивайте «торо», пора пить кофе!
   С постели спрыгнуло заспанное лохматое чудовище с лысым хвостом. Оно было неравнодушно к этому запаху, я не раз обнаруживал его, вылизывающим гущу из чашек. Вероятно, моему монстру не хватает каких-то витаминов. Кстати, он терпеть не может дешёвого кофе!
   Это чудо носит гордое имя Арамис, хотя ничем не оправдывает имени того мушкетёра: не ест мяса, не ворует колбасы, очень редко ест рыбу. Дитя современного мира, оно питается только сухим кормом и консервами, да и то не всеми. Его нельзя назвать даже «ребёнком асфальта», потому что лапы Арамиса никогда не касались тротуара, только бетона лестничной площадки, и не далее лифта!
   Но в нём просыпался хищник, если я забывал купить «Вискас». Из мягкотелого увальня это создание превращалось в саблезубого тигра, который кусал меня за пятки, а если я всё-таки пытался лечь спать, не покормив, кусал и за нос.
   Он терпеть не мог запаха одеколона и аэрозолей, и я охлаждал его пыл, пуляя в мордочку струю воды из какой-нибудь прыскалки.
   Чудовище развалилось на полу и замурлыкало.

   Попав ко мне когда-то в качестве подарка, маленький тёплый кусочек шерсти постепенно превратился в семь килограммов живого наглого веса.
   Кот – это единственное животное, которому разрешается находиться в церкви.
   Кот – это единственное животное, которому разрешено входить в мечеть.
   Есть поверие: нарушил сон кота – загубил карму, быть в следующей жизни морской свинкой или просто свиньей!
   Сами коты думают иначе: для них пробежаться по животу спящего хозяина – неописуемо увлекательный вид спорта. А если хозяин после этого ещё устраивает гонки и кидается тапочками – значит, день не прошёл напрасно!

   Он выжил после той страшной субботы, блевал пару дней, но с тех пор ненавидел всех, кто приходил в белой майке, рубашке или брюках. Мне тоже пришлось избавиться от этого цвета в гардеробе.
   – Остаёшься за старшего! – приказал я, одеваясь. – Гостям будешь отвечать, что я пошёл в библиотеку!
* * *
   Но я пошёл не в священный храм культуры: неподалёку есть замечательный бар.
   Мне, холостяку в возрасте Христа, имеющего «двушку» в монолитном доме, перебивающемуся от получки до аванса, только такое заведение по карману.
   Пиво хорошее там есть всегда, и совсем недорого. Закуски пролетарские: сосиски, котлеты, бифштексы, отбивные. Устриц, омаров и жареных барракуд не подают, но столы и тарелки всегда чистые.
   Стоит бар на углу, где главная дорога делает крутой поворот налево. Три стенки из четырёх сделаны из сплошного стекла, поэтому его величают «Стекляшкой» или «Аквариумом».
   Рядом навес, где в тёплое время года можно выпивать на свежем воздухе. Курение внутри запрещено, а под навесом – пожалуйте!
   На автобусной остановке, что совсем рядом – ни единой души. На стенках укрытия от дождя постоянно клеят объявления: пропала или найдена собака, кошка, документы.
   На прошлой неделе было такое: «Пропал кот сибирский, в районе кебабной. Нашедшего просим вернуть за вознаграждение».
   Сегодня висело другое: «Найдена вставная челюсть. Потерявшего просят позвонить по телефону….».
* * *
   Столица бывшей советской республики, а теперь – независимого балтийского государства. Малоэффективных советских руководителей сменили ещё менее эффективные, зато коренные кадры. Каждый новый лидер яростно клеймил позором своего предшественника, изобличал его в коррупции и некомпетенции, но делал всё то же самое, только ещё хуже, и продавался всё тем же, только дороже.
   Цены на спиртное то увеличивали, то снижали. Водку разрешали продавать то круглосуточно, то всего несколько часов в день. Слава богу, до «сухого закона» не дошло, хотя и такой законопроект пытались пропихнуть энтузиасты. И хотя процент дебилов в парламентах на порядок выше, чем в обыкновенной психиатричке, проект, после долгих дебатов, всё-таки отвергли!
   В текущий момент истории спиртное продавали с 8 утра до 10 вечера, хотя сохранились заведения с лицензией торговать круглосуточно.
   «Аквариум» – одно из таких.
* * *
   Апрельский вечер.
   Снег уже стаял, обнажив кучи мусора с окурками, пустыми бутылками и собачьим помётом. Старшеклассницы сменили строгие «макси» на приятные взору «мини», но туфли на каблучках и сапожки пока преобладали над босоножками.
   Свободно было только одно место, у самого окошка.
   Мне это место нравилось: можно сидеть за бокалом пива и тупо глазеть через стекло на улицу, словно сидишь перед телевизором.
   Там уже расположился мужик лет пятидесяти.
   Я сразу понял, что это русский: жареная картошка с селёдкой, кулёк сушёной рыбы с этикеткой: «Мелочь третьей группы, вяленая». Спросив разрешения, я присоединился.
   Вскоре мы разговорились.
   Он в очередной раз приехал покупать автомобиль. Бывший моряк теперь гонял машины в Россию и Казахстан, ремонтировал, продавал – и по новой!
   На столе лежала провинциальная газета. На третьей странице я наткнулся на большую статью, клеймящую позором какого-то чиновника, из-за безалаберности которого целый квартал четвёртую неделю сидит без горячей воды. Но газету, очевидно, редактировали разные люди, и через пару страниц нашёл другую статью, всё о том же должностном лице.
   Там писалось об отзывчивом, чутком и грамотном руководителе, который красочно рассказывал о своих попугайчиках, по поведению которых он своевременно обнаруживал экологические нарушения в атмосфере города.
   Обе статьи были заказными, от разных клиентов, они должны были появиться в разное время и в разных рубриках, но по техническим причинам попали в один и тот же выпуск.
   Обе были написаны очень профессионально и убедительно, автором был один и тот же журналист, который забыл подписаться хотя бы под одним из текстов псевдонимом.
* * *
   Пора ознакомиться и с провинциальной рекламой.
   Раздел фармацевтики: «Лекарство «Неграм», побочные эффекты: тошнота, зуд, боль, крапивница, иногда смертельные случаи, слабость и индурация». «Лекарство от изжоги «Durak»®, торговая марка запатентована».
   А вот это совсем интересно: «Славянский творческий союз «Израиль». Обрезание дешевле, чем в синагоге!»
   Я спросил с интересом:
   – А много ли в вашем городе синагог?
   – Теперь ни одной, а раньше были, целых две!
   – А евреев много?
   – Раньше были, и немало. Но потом почти все Кацманы и Вассерманы или уехали, или стали Ивановыми и Смирновыми. А после развала Союза все узнали, что в Израиле не так уж и плохо, водка и жильё дешевле нашего, а взрывать у нас стали чаще, чем у них. Смирновы и Ивановы опять стали Шмеерсонами и Рабиновичами, снова начали паковать чемоданы, а еврейские вдовушки и старые девы – пользоваться повышенным спросом у женихов.
   Морячок хряпнул стаканчик, и продолжил:
   – Бывал я в Хайфе, наш кораблик частенько туда заходил! Красивый город, только жарко очень, и наших бывших там навалом. Как раз после Хайфы, когда в Клайпеду вернулись, моего дружка прямо у трапа и арестовали!
   – А за что? Как обычно, за контрабанду валюты?
   – За валюту уже не сажали. За убийство по неосторожности и нанесение тяжких телесных повреждений. Правда, отсидел Вадим недолго.
   – Убил кого-то в Израиле?
   – Да нет! Мы-то все женатики, дома всегда кто-то оставался, квартиры не пустовали, а Вадим был ещё холостой. Придёт из рейса, в кармане куча денег, а квартира – без охраны. И квартирантов категорически не хотел селить. А когда и куда он в рейс уходил, об этом последняя собака в городе знала. Возвращается – квартира пустая, всю мебель вынесли! Опять всё закупил, обставил, отдохнул – и в путь. Возвращается – опять обчистили! Ему это надоело, взял со списанного судна корабельный «ревун». Сирена есть такая, чтобы в тумане сигнал подавать, громкость всего-то 110 децибел!
   – Если я правильно помню, болевой порог – 120 децибел.
   – Правильно помнишь, до рёва реактивного самолёта чуть-чуть не дотягивает. Так вот, он сделал так, чтобы сирена срабатывала через пять минут, как откроют двери. Настроил систему – и в море! Возвращается – а его менты уже ждут с «браслетами». Короче, пока был в рейсе, опять пришли «домушники», им любые двери открыть – плёвое дело! А через пять минут «ревун» заработал! В доме напротив все стекла повылетали. Один сразу концы отдал с перепугу, другого на лестничной клетке подобрали, у него барабанные перепонки лопнули, а третьего – сначала в психушку, а затем – в кутузку!
   Он закусил «мелочью третьей группы»:
   – Ну, я говорил уже, отсидел недолго, потом женился. Недавно капитаном стал, теперь рыболовного траулера. Пару лет назад сомалийцы экипаж их в заложники взяли, но он не стал ревуном их глушить, пожалел. Думаю, напрасно! Выкупили их потом по дипломатическим каналам.
   У него кончилась водка, и он взял ещё один пузырь.
   Я поинтересовался:
   – А не боитесь переборщить?
   – Не дрейфь, пацан, всё под контролем!
   Он уселся на место, налил стакан и продолжил:
   – Как-то было в Марселе, я в увольнении на берег, «русскими тройками» уже не ходили. Зашёл в кабак, там французы коньяк напёрстками глотают. Взял «конины», налил стакан, хряпнул и рукавом занюхал. У них глаза навыкат: «Руссо! Руссо, браво, бис!» И начали пари ставить, одолею ещё стакан или свалюсь. А я им: «Половина бабок – моя!» Согласились! Короче, ещё пять стаканов выдул, потом смотрю на часы: через два часа мой кораблик отчаливает. Говорю: «Всё, сеанс окончен, гоните деньги!» Нехотя, но отдали, и я в порт валю, шатаюсь, но иду. Так они, сволочи, вышли из кабака, и меня до самого трапа сопровождали, новое пари себе устроили – дойду или нет. Дошёл, а на пирсе опять деньгу с них сорвал. Дома на те бабки себе новый шкаф купил.
   «Мелочь третьей группы» закончилась, а через какое-то время опустела и вторая бутылка. Он поднялся:
   – Ну, мне пора, завтра машину выбирать! – и нетвёрдой походкой направился к выходу.
   – Удачи! – сказал я напоследок.
   – И тебе не хворать!

Вечерний звон

   Первое, что бросилось в глаза – чистый потолок, без каких-либо намёков на следы копоти. Стены с мягким покрытием, на которых ничего не нарисовано: ни голой бабы, ни графика дежурств «шестёрок», ни ставок в последней партии в «рамса».
   Металлическая кровать, а не деревянные нары. Чистая параша с унитазом, а не с дыркой в каменном полу. Воняет не мочой или хлоркой, а шампунем. И в это трудно поверить: туалетная бумага вместо газет! Срочно отмотать пол-рулона, только куда заныкать?
   Ладно, пусть пока полежит под подушкой!
   Камера-одиночка: шесть шагов туда, четыре – сюда. На двери ни ручки, ни окошка для раздачи баланды, но на «карцер» непохоже.
   Жрачку обязательно или принесут, или вызовут в столовку.
   На окне решётка, даже трактором не вырвешь! Если протянуть руку, можно приоткрыть форточку, но через такую щель не выкинешь и коробка спичек, а «маляву» сразу же «легавые» подберут. Вот только что, и кому писать?
   В стенку стучать бесполезно, «дерьмотин» всё заглушит, а трубы спрятаны так, что до них хрен доберёшься. Да и знают ли соседи «тукование»?
   Из окна видон на лесочек, не кирпичная стена другого корпуса, и не голое поле за «колючкой». Забор высокий, но без «контрольной полосы» и вышек.
   По деревьям прыгает белочка, ей глубоко наплевать на собак, которых выгуливают «вольные». Она спрыгивает на землю, когда те угощают её орешками или «поп-корном».
   А вот переваливается толстая «фифа» с таким же толстым котом на поводке, оба очень довольные собой. У кастрированного кота нет никакого комплекса, зато теперь не орёт по ночам, и позволяет одевать на себя ошейник.
   Гуляет, скотина, переваривая дорогой корм! Ему тоже плевать и на собак, и на белочку. Если что, старуха сама всех облает: это не она его, это он её выгуливает!
* * *
   Возле кровати тряпичные тапочки, вполне приличные. В сортире ещё есть бумажные полотенца, зубная паста и щётка, из которой можно выточить «пику». Но эти падлы наверняка поставили здесь камеру, сразу же отберут заготовку.
   Пижаму просто так не порвёшь – не холуйская «роба», что выдают «мужикам».
   Все руки исколоты, хотя он давно не ширялся. «Просветлённый» говорил: «Это дело добровольное, но нельзя перебарщивать, иначе не пройдёшь на следующую ступень».
   На запястьях синяки, но не от ударов дубинкой. «Браслеты» тоже оставляют совсем другие шрамы, а тут – словно кожаным ремнём протянули!
   Зубы целы, руки-ноги не переломаны, значит, ногами не били. Но почему болит задница? Неужели? Не дай Властитель! Нет, болит снаружи.
   Ладно, разберёмся, за всё ответите!
* * *
   В замке провернулся ключ. «Вертухай» в белом принёс баланду, котлету с рисом и компот, всё в пластмассе, даже вилка и ложка из пластика.
   Молча стал в двери и заложил руку за руку.
   Точно «охра», на «придурка» не похож.
   Значит, больничка не «зоновская», «вертухай» был бы в сером или синем. И компот на зоне даже в больничке не подают, там только слабый чай без сахара.
   Баланда пресная, без соли, как и положено. Соль – белый враг «просветления», её нельзя есть отдельно, ею нельзя посыпать пищу!
   Он перестал солить еду после «инициации», и если удавалось пожрать у кого-нибудь, всегда требовал не солить его порцию, и отодвигал от себя солонку подальше.
   Дома соли не осталось ни единой крупинки. Он специально выискивал и выбирал кристаллики, что завалялись с «предыдущей жизни», вымывал пол влажной тряпкой и брезгливо выкидывал её ночью.
* * *
   «Охра» дождался, пока он доест, и скинул пустую посуду в деревянный ящик. За всё время ни разу не повернулся спиной или боком. Грамотный, скотина!
   Перед тем, как уйти, показал рукой на таблетки на тумбочке.
   На ответный жест в виде загнутой в локте руки достал резиновую дубинку, и стукнул пару раз по своей ладони. Таблетки пришлось выпить.
   Никто из двоих не произнёс ни единого слова. «Вертухай» ушёл, гремя ключами.
   Через полчаса на пороге появилась полная баба лет сорока, тоже в белом халате, а за её спиной застыл всё тот же амбал.
   Баба стала говорить что-то на чужом языке, но увидев его реакцию, перешла на русский, и произнесла довольно правильно, хотя и с акцентом:
   – Примите таблетки, больной, очень хорошо! А теперь ложитесь на живот и приспустите трусы. Сегодня Вы очень спокойный, не то, что в прошлый раз! Лекарства идут на пользу, это очень хорошо!
   Она протерла место укола спиртом.
   Сначала невыносимая боль, зато потом расслабуха. Теперь ясно, почему задница ноет.
   А баба ещё ничего, потянет, если не найдётся чего-нибудь получше.
   Только эрекции при такой мысли не почувствовал. А раньше стоило только подумать! Наверняка вкололи какой-то дряни!
   Медсестра приказала подержать тампон, что-то сказала санитару, и вышла. Тот кивнул головой, и пристягнул лежащего к кровати ремнями, щёлкнув какими-то застёжками снизу.
   «Уроды! Всех порежу, как откинусь! Сестричка, правда, старовата, но ничего, трахну и такую, зато потом на животе такую “розочку “ вырежу!»
   За окном стемнело, в палате загорелась лампочка, спрятанная под небьющимся абажуром.
   Он уже отрубался, когда услышал звон колоколов, созывающий «назореев» на вечернюю молитву.
   На воле часто приходилось слышать гонг, но он звучал совсем по-другому, и намного позже этого, за час или два до полуночи.
   Служба там была иной, да и свечи совсем другого цвета.

Неаполитанская мелодия

   Кто-то однажды приехал сюда на старом «Опель Астра». Такие тарантасы повсеместно ласково величают «трипперами».
   Вероятно, хозяин тогда перебрал и решил вернуться домой на такси: зачем искушать судьбу, рисковать жизнью и спонсировать ментов?
   Но или что-то случилось, или он спьяну забыл, где оставил машину. А может, она тогда просто не завелась. Её он мог оставить и в надежде на угон. Но ценности она никакой не представляла, а за утилизацию такого сокровища надо ещё заплатить.
   Так или иначе, машина стояла здесь уже долго. Скоро её приметили, пару раз на капоте выпивали «на посошок», а через неделю открыли, на пьяный спор. Для этого сгодился обыкновенный карманный нож.
   Сначала там отоспался один забулдыга, затем второй. Потом обнаружилось, что в ней можно не только ночевать, но и распивать прямо из горла, курить, и даже заниматься сексом.
   Вскоре «гостиница» стала популярной, и её назвали «Асторией».
* * *
   За соседним столиком трое работяг перемывали косточки начальству:
   – У нас в сервисе в туалете спёрли лампочку. Недавно бразды правления принял новый хозяин: отец постарел и назначил сына директором. До этого пацан у нас носа не показывал, сидел в каком-то банке менеджером, пока оттуда не выгнали. Но пришёл к нам «со знанием дела»: всех стариков в первый же месяц поувольнял, своих корешей на их места поставил. Повсюду камер дорогих понатыкал, все папины деньги туда угрохал. Решил найти «гада», устроил мероприятие: «следствие ведут колобки». Всех сам допросил, никто не сознался. А на банкете по случаю его «инаугурации» пропили сто или двести таких лампочек. Но бог с ним: купи новую, поставь на неё колпак с хитрыми защёлками или сваргань замок на туалете, а ключ дежурному отдай! Он принял другое решение: поставить лампочку на клей!
   – Но когда-нибудь она перегорит! – удивлённо заметил один из собутыльников. – Тогда придётся менять весь патрон и ломать потолок!
   – «Не надо нас пугать страшилками! Исполнение проверю лично!»
   Другой продолжил тему:
   – А мой хозяин решил построить дом. Семь человек скомпоновались, целый квартальчик решили отгрохать. Наняли фирму, всё путём. Но показалось ему, что как-то медленно идёт именно его стройка, да ещё балку бетонную кто-то ночью спёр. А у соседей – всё в порядке! Подал на строителей в суд. Но на повестке дня у них – бывшие министры, маньяки и наркобароны. Короче, «нерезонансное дело», и от него отмахнулись. Дошёл до Верховного суда, его и там послали. И стал он писать: в ООН, королям, всем президентам и Папе Римскому: «Демократия в опасности! Спёрли балку, дом не строят, суды куплены! Объявите блокаду этому государству, не давайте кредитов! Они их разворуют, я это сделаю лучше!» Никто не отвечал на этот бред. Зато пришёл ответ от нунция: «Благодарим за Ваши усилия в деле защиты справедливости. В своей воскресной проповеди Папа Римский обязательно помолится за Вас!»
   Они расхохотались, и вернулись к пиву.
   – Ещё он собирался прочитать цикл лекций в американском сенате о состоянии нашей демократии, на конкретном примере: строительство его дома. Секретарша шёпотом говорит: «Туда даже не всех Нобелевских лауреатов приглашают!» А он отвечает с яростью: «Ты не понимаешь, эти лекции оплачиваются по высшему разряду, на этом можно неплохо заработать!» С Манделой себя немного спутал.
   Изложить свою трагедию решил и третий:
   – А наш босс решил поиграть в демократию, устроил недавно собрание: «В коллективе сложилась нездоровая атмосфера, я всё вижу! Высказывайтесь откровеннее, необходимо выяснить, что мешает нам лучше работать». Все старики отмолчались, а трое молодых купились на откровенность: честно рассказали о всех подлостях своих начальников, как те воруют, и что воруют, с фактами и доказательствами. Те там же сидели, только мычали что-то невразумительное. В итоге всех троих через месяц уволили. А ворьё оказалось родственниками шефа. Он пригласил всех расхитителей к себе домой, выпили они по-семейному, потанцевали – и закрыли проблему. А правдолюбцам даже выходного пособия не дали, ещё навесили счета за порванные спецовки и поломанный инструмент.
   Они ещё раз накатили. Второй продолжил:
   – Недавно босс вызывает меня на ковёр: «Наблюдал за твоей работой. Давай подумаем, как увеличить производительность труда: ты находишь документ в компьютере, потом ищешь бумажную накладную, и при этом теряешь драгоценное время!» Хотел возразить, что по зарплате этого не скажешь, но вслух отвечаю: «Да, потому что не все накладные присылают в электронной форме». Начальник продолжает: «Есть у нас одна девица, толку от неё мало, но держать приходится, уж очень хорошо языком владеет, только не английским. Я её потому и не уволил, когда она с Рождеством Христовым всех наших пакистанских партнёров поздравила. Давай поручу ей искать все нужные накладные». Я возражаю: «Документы на разных языках, она ни одного не знает, и находятся они в разных папках. Пока буду ей объяснять, что именно ищу, потрачу ещё больше времени! И мне трудно с ней работать, она редкостная хамка». Начальник выслушал меня, посмотрел полминуты – и огласил: «Значит, мои предложения тебя не устраивают. Минус пятьдесят долларов!»
   – Неплохо посовещались, «достигли консенсуса!» – резюмировал «хранитель лампочек», и они продолжили трапезу.
* * *
   К моему столику приблизился довольно приятный человек с чашкой кофе в руке.
   На вид ему было лет тридцать пять, он был смугл, словно недавно побывал в солярии. Он поразительно напоминал мне какого-то актёра, кажется, того звали Леонардо.
   Хорошего покроя костюм, модные туфли, трёхдневная щетина, как и положено крутому покорителю женских сердец. Но красотки сюда забегали редко, здесь появлялись только безутешные старые девы и домохозяйки бальзаковского возраста, чьи мужья внезапно умотали в командировку.
   Я много раз бывал в «Аквариуме», но видел этого красавчика впервые.
   Остановившись рядом, он спросил меня на чистейшем русском:
   – Можно к Вам присоединиться?
   – No problem!
   Некоторое время мы молчали и наслаждались каждый своим напитком, но скоро я не выдержал:
   – Вы здесь явно впервые. Ваш костюм предполагает более приличные заведения!
   – Я знавал людей достаточно состоятельных, которые могли купить десяток шикарных ресторанов, но предпочитали простые забегаловки. Недавно я поселился неподалеку, захотелось пройтись и подышать свежим воздухом. Увидел это заведение, и решил зайти.
   Он протянул мне визитку. Красивым типографским шрифтом было отпечатано всего одно слово: «Дамиано». Ни адреса, ни телефона, ни рода занятий!
   У меня тоже была визитка, но я её зажилил: в социальной иерархии он стоит намного выше меня, и наверняка выкинет при первой же возможности.
   Изучив его Ausweis, я отхлебнул пивка:
   – Судя по имени, Вы итальянец?
   – Не совсем. Мои предки греческого происхождения, хотя я родился и вырос в Неаполе.
   – Понимаю. Сицилийцы не любят, когда их называют итальянцами. А ещё припоминаю, что и Неаполь когда-то был целым государством, причем немалым. По работе мне приходилось общаться с потомками Юлия Цезаря, я даже пытался изучать их язык. Но сами итальянцы неохотно изучают чужие языки, даже английский, а Вы говорите по-русски совершенно свободно!
   – Это несложно, здесь много русских.
   В нашей столице действительно немало моих соплеменников, но их диалект отличается от того языка, на котором он изъяснялся. Мой новый знакомый говорил на языке, который преподают в литературных институтах, и на котором говорят дикторы телевизионных каналов.
   Эрудиции он оказался необыкновенной. Он рассказывал о христианизации Руси, тевтонских рыцарях, вчерашних событиях в Палестине, рецептах грузинской «чачи» и проблемах вирусологии. Мог изложить и какую-нибудь парадоксальную теорию, приводя в качестве доказательств малоизвестные, но бесспорные факты. При этом он не утверждал что-либо категорическим тоном. Вместо фраз «этот подонок», «эта старая развратница», «об этом даже школьники знают» он употреблял совсем другие: «его гены сыграли роковую роль», «иногда женская сексуальность бывает чрезмерной», «учёные того времени предполагали следующее».
   Если я «плавал» в теме беседы, то молча слушал, но если что-то об этом где-то слышал, пытался вставлять свои комментарии.
   В результате получал чёткие разъяснения и поправки:
   – Вы не правы. Нерон не поджигал Рим ради поэтического вдохновения. Тот пожар случился спонтанно, и оказался для него совсем некстати. Он, конечно, был «отморозком», но стал им не сразу, как и Калигула. После него извергов-императоров тоже хватало. Например, так почитаемый христианами святой Константин, матере-убийца, который любил принимать ванны из крови убитых младенцев. Нерон пришёл к практически неограниченной власти в возрасте шестнадцати лет и управлял огромной империей ещё четырнадцать годков! Но он потратил огромные средства государства на строительство необходимых инженерных сооружений, начатых ещё при Тиберии. Наступил «дефолт», в результате которого он резко потерял популярность. У него был великий учитель Сенека, который часто урезонивал его кровожадность. Тот в своих сочинениях высказывал взгляды, как раз совпадающие с постулатами апостола Павла. Заметьте, не Иисуса! Незадолго до смерти Нерон принял иудаизм. А христиан преследовали не только в Риме, но и на их родине, особенно, когда те пробойкотировали антиримское восстание во время Первой Иудейской войны. Ценность человеческой жизни была тогда минимальной. Впрочем, не только тогда. И не только там.
* * *
   Дамиано так говорил на русском, что я даже засомневался, что беседую с иностранцем.
   У большинства народов есть свои привычки, жесты или выражения, по которым они безошибочно отличают чужака от своего, так погорело немало лазутчиков.
   Большой палец руки, поднятый вверх, у нас означает: «отлично!», у американцев: «подвезите!», а в Иране за этот жест могут и врезать в морду. Там это эквивалент нашего «Фак ю!»
   Есть такой приёмчик и у итальянцев. Об этом они проговорились в нашем офисе, когда мы распивали с ними «Martini» после деловых переговоров.
   Как бы невзначай, я процитировал:
   – «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу».
   Пару раз я произносил это там, где «макаронниками» и не пахло. В первый раз джентльмены в галстуках заспорили, откуда эта цитата. Один с пеной у рта утверждал, что из сочинений Маркиза де Сада. Другой, с не меньшим энтузиазмом, уверял, что это перевод Лермонтова кого-то из немецких романтиков.
   В другой раз, уже в компании «без галстуков», мне просто набили морду, и велели «не умничать», иначе увижу себя «в сумрачном лесу», привязанным к «сосне одинокой», и останется мне пройти в своей жизни не следующую «половину», а гораздо меньше.
   Дамиано же ответил, как бы невзначай:
   – «Страшно, кругом дикие звери – вокруг аллегории пороков; и деться некуда совсем!»
   Сомнений нет, за столом со мной сидит уроженец Аппенин!
* * *
   Он продолжил своё повествование, но вдруг остановился на полуслове, и посмотрел мне прямо в глаза. Мне показалось, что он там что-то увидел, потому что сразу же сказал настойчиво, чуть ли не приказным тоном:
   – Перейдём на веранду, там тише, и курить можно. Купите себе небольшую бутылочку навынос, потом не пожалеете!
   Я с радостью согласился, и мы переместились туда.
   Дамиано вернулся к истории Италии. Он рассказывал о Диоклетиане и Каракалле, Папах Римских, семейках Борджиа и Медичи, Маккиавелли и Саванароле, а я всё слушал, и готов был просидеть с ним до утра.
   Но когда он дошёл до Торквемадо Тассо, то вдруг прервал речь, посмотрев на часы:
   – Ну, мне пора, да и Вам настоятельно советую домой. Выпить есть, закуску найдёте дома, а здесь не всегда бывают приятные компании!
   Да, выпивших частенько избивают, чистят их карманы. Я это знал по личному опыту, один раз это случилось в ста метрах от дома.
* * *
   За соседним столом расположились уже гопники.
   Молодой хлыщ угощал корешей водкой, и вся компания представляла из себя наглядную рекламу презервативов.
   Их предводитель небрежно развалился на скамейке, сплёвывая прямо на пол, и хвалился, что бабушка завещала дом ему, её любимому внуку, а не матери. А теперь, после смерти бабули, он – полный властелин всего имущества. И если мать пыталась отказать в деньгах на выпивку, он брал её за шиворот: «Я здесь хозяин, захочу – выкину, суку, на улицу!»
   И та покорно доставала кошелёк.
   С каким же омерзением делали его папа с мамой! Ну почему тогда не оказалось рядом царя Ирода? За убийство такого младенца, клянусь, поставил бы Ироду свечку!
* * *
   Дамиано попрощался, завернул за угол и исчез, я даже не слышал звука шагов.
   Допив пиво, направился к остановке, сел на скамеечку и закурил. Я не собирался садиться в ночной автобус, мой дом был в пяти сотнях метров отсюда.
   Послышался дикий вой мотора, и чёрный BMW, мчавшийся на огромной скорости, не вписался в поворот, с разгону перескочил через бордюр, и влетел в стенку заведения.
   Стекло разлетелось в один момент, машина пропихнула столик со стульями до самой стойки и остановилась, заехав всем корпусом внутрь.
   «Бумер» въехал прямо в то место, где мы первоначально сидели. И если бы «неаполитанец» не предложил пересесть, мне бы уже «намазывали лоб зелёнкой».
   Подойти поглазеть поближе? Нет, лучше уносить ноги!
   Сейчас приедут менты, начнутся расспросы, показания, возможны вызовы в полицию, всякая прочая тягомотина. Ситуация ясна до безобразия, свидетелей и без меня хватает, а мне смертельно хотелось спать!
   Первой приехала полиция, затем «скорая».
   Санитары сначала суетились, но врач потрогал пульс лихача, раскрыл его веки и заглянул в зрачки. Он махнул рукой, закрыл чемоданчик, и началась протокольная церемония.
   Отвинтив пробку, я отпил прямо из горла, сердце бешено колотилось: осознанно или нет, Дамиано спас мне жизнь.
   Интересно, встречу ли его ещё раз?
   Мне стало жаль, что я зажилил визитку. Кстати, где она? Но среди кучи карточек её почему-то не было.
   Выронил, наверное, когда расплачивался, а может, потерял в туалете.
   На входе в мой подъезд висела свежая реклама: «Алкоголизм без проблем, круглосуточно! Телефон….».
   Надо запомнить.

Тайна железной двери

   Примерно так же потомки англосаксов переводят и наше слово «общежитие».
   «Hostel» в нашем городе делились на две группы: «семейные», где санузел и душ приходятся на две смежные комнаты, и «коридорные».
   В жилье первого типа ещё можно как-то обитать, второй имеет особый колорит: туалет, кухня и душ – на целый проход из двадцати комнат.
   Так проживают одинокие холостяки или малочисленные семьи, но некоторые апартаменты с гигантской площадью 18 квадратных метров делили взрослый мужчина и супруги за шкафом.
   Именно в таком заведении обитал мой старый друг Йен.
   Он не был «русофобом», все его «пассии», про которых я слышал, были славянками. Он не был женоненавистником, занудой или импотентом. Но так уж получилось, что на него никто не «клюнул», и именно из-за жилищных условий, и он «уже» не женился.
   Именно Йен, а не школа, научил меня владению государственным языком, не официозным, а бытовым, со всеми его своеобразными приколами и шутками.
   Условия жизни Йена были относительно нормальные, если сравнивать с другими комнатами: у него был даже балкон, по которому можно пройти и залезть через окно к соседям слева или справа.
   Это место не было сообществом сознательных «маргиналов», сюда попадали по-разному. Кто-то из провинции посчитал это место временным трамплином перед прыжком в огромные финансовые потоки столицы, но так и остался в прыжке. Кого-то милые дети скинули из собственной квартиры, чтобы не путались под ногами. Некоторые прибыли после института тридцать лет назад, тут и постарели.
   Одной девочке папа купил комнату, потому что устал от её шумных круглосуточных приключений. А особенно уставал, когда за стенкой в три часа ночи парни били друг другу морды, а заодно и семейный хрусталь, за право «быть первым, а не после тебя, скотина!»
   Здесь собрались «джентльмены, которым не повезло». Если кому-то удавалось отсюда выкарабкаться наверх, его считали «полубогом».

   Когда я появлялся у Йена на гулянках, то иногда незаметно ставил в его холодильник бутылку, отвлекая внимание гостей какими-нибудь дешёвыми, но шумными номерами. А когда допивали последний стаканчик, все безнадёжно выворачивали пустые карманы. По неписанному закону, за водкой должен бежать тот, на ком она закончилась. Я терпеливо выжидал, пока уныние не достигнет апогея, и вдоволь насладившись муками жертв, делал несколько магических пассов над тайничком:
   – Заклинаю тебя, Мефистофель! Пришли нам водки!
   Хозяин открывал холодильник, и с изумлением доставал подарок из Ада.
   Высшим пилотажем был случай, когда во время танцев я незаметно положил пузырь в абажур.
   Не всегда это сопровождалось овациями, один раз пришлось вызывать скорую. И теперь меня всегда проверяли на входе, осеняли крёстным знамением и самого заставляли креститься.
   От водки же никто и никогда не отказывался: прислал её Ангел или Дьявол, всем было по барабану.
* * *
   На входе меня встретила монументальная железная дверь без замочной скважины, кодового замка и звонка: стучи, ори – твои проблемы. Как попасть? Невероятно просто: припёрся в гости – звони хозяевам по мобильному, могут и впустить, если не спят.
   Когда-то там был обыкновенный замок, но его скважину постоянно засоряли жвачкой и бычками местные хулиганы. Поэтому отверстие накрыли металлической пластиной, заварили намертво и поставили кодовый замок. Через две недели код знали все знакомые знакомых в радиусе десяти километров, поэтому и его убрали.
   Я видывал двери и поинтереснее: в пятиэтажной «хрущёвке» поселились «сквоттеры»». Их дверь с обивкой из кожзаменителя ничем не отличалась от соседних. Пока я курил, ожидая хозяина, на лестничной площадке появился бомж. Он был в «сомнамбуле», и не заметил меня. Передвигаясь на «автопилоте», не стал искать ключи, а стал на коленки, откинул нижнюю треть вверх, как на шарнире, быстро прополз понизу внутрь и захлопнул её за собой.
   Снаружи дверь опять выглядела плотно закрытой.
* * *
   – Привет, иноземец! – кивнул мне Йен головой.
   – Привет, абориген! – парировал я.
   В беседе мы автоматически переходили с одного языка на другой, обмениваясь дежурными подколками.
   Его комната находилась в самом конце коридора. Мы прошли мимо комнаты, на которой висела медная табличка: «Прежде, чем входить, спроси себя: нужен ли ты здесь?»
   Ещё чуть дальше на коврике спала женщина. Я вопросительно глянул на Йена. Он невозмутимо пояснил:
   – Муж предупредил, что если опять придёт пьяной, на порог не пустит. Вот и воспитывает!
   Мы прошли, но не к нему, а к соседу, которого я тоже хорошо знал.
   На белом потолке там расплылось большое пятно: так на Новый Год открыли бутылку шампанского. Но всем гостям поясняли, что это – результат бурной сексуальной жизни хозяина, промахнувшегося в экстазе мимо партнёрши.

   «А наш притончик гонит самогончик, никто на свете не поставит нам заслончик!»
   Но вместо самогончика была палёная водка. Жилец этажом выше торговал ею, разбавляя спирт водой из-под крана. Со временем и эта процедура упростилась, теперь он продавал только порцию, которую клиенты разбавляли сами. «Эликсиром» в его отсутствие распоряжались даже две маленькие дочки, одной из которых было десять лет, другой – восемь.
   На заводе этанол разбавляют дистиллированной водой, выдерживают сутки, добавляют лимонную кислоту, сахар и всё прочее, фильтруют и выдерживают. Здесь это всё было лишним.
   Смесь заливали в стеклянную бутылку и взбалтывали. Когда пузырьки всплывали, по стеклу стучали ножом. Если звук глухой, надо ещё немного подождать, а если звук становился звонким, можно и приступать к «чаепитию». Назывался этот «напиток богов» в переводе на русский «черепуха». Если со спиртом случались перебои, в наличии всегда была контрабандная водка или самогон, но они стоили дороже.
   У русских «старшой» наливает всем поровну, командует парадом и произносит тост, все чокаются и пьют одновременно. Местная традиция иная, для неё достаточно и одного стакана: «солнце вращается по часовой стрелке», ты выпиваешь стакан, налитый соседом справа, и наливаешь соседу слева. В зависимости от симпатии или антипатии, две капли или «с верхом». Себе наливать не разрешалось, кому-нибудь вне очереди – тоже, морду за недолив бить позволялось только наутро.
   «Сабантуй» был в самом разгаре. На меня косо посмотрели, но я достал из наплечной сумки литруху государственной и кусок колбасы, и кривые лица сменились на приветственные. Свой коронный номер сегодня я решил не демонстрировать.
* * *
   За столом, кроме самцов, сидели две особи женского пола: незнакомая молодая красавица и её подруга. Симпатяга явно придерживалась правила: «Если хочешь выглядеть молодой и стройной, держись поближе к старым и толстым».
   Со второй же я был немного знаком, она часто появлялась в этом общежитии. Не в моём вкусе, постарше, с арбузными грудями, не совсем уродина, но и не красавица. Её прозвали «акустической торпедой» за то, что приходила и слонялась по коридору, прислушиваясь к звукам за дверями. Затем стучалась туда, где раздавались песни, музыка или звон стаканов. Когда выпивка там заканчивалась, она плавно перемещалась в следующую комнату.
   Ещё у неё была другая кличка: «Байконур».
   Тогда её называли только по имени, и работала она паяльщицей на радиозаводе. После пайки платы положено промывать спиртом, но чтобы его не воровали и не пили, этанол заменяли спирто-бензиновой смесью. После работы получившуюся гадость надо сливать в особую канистру и сдавать на утилизацию. Процесс это нудный, поэтому всё дерьмо просто выливали в унитаз. Спирт смешивался с водой и уходил при сливе, бензин же легче воды, с ней не смешивается, поэтому он скапливался сверху.
   Курить в туалете запрещалось, но нашим людям всегда наплевать на запреты. Если бы у неё была зажигалка, ничего бы не произошло. Но она прикурила от спички, и кинула её, ещё горящую, между ног, вниз. Спичка упала в бензин, и он полыхнул факелом. В спущенных трусах, с обгоревшей задницей, несчастная курильщица с воплями влетела в цех, сметая всё на своём пути, включая двери туалета.
   Сначала её прозвали «Летучей Голландкой», но позднее это прозвище поменяли на более краткое, и не менее романтичное.
* * *
   Мне досталось свободное место неподалеку от красотки, и я присоединился к всеобщему празднику под названием «триста лет гранёному стакану».
   Я наклонился на ушко к Йену:
   – Кто это?
   Он ответил, тоже на ушко:
   – Зовут Дженни. Русская, незамужем, без комплексов. Не советую, но дело твоё!
   Красавица была одета по-летнему: лёгкая маечка, красивые туфельки, короткая юбочка.
   Типичная славянка среднего роста с длинными ногами, тонкой талией, тёмными волосами и слегка раскосыми глазами с ярко выраженными бровями. Вне сомнений, кто-то из азиатов влез недавно в её генеалогическое древо.
   Когда очередь произносить тост дошла до меня, у меня открылся фонтан красноречия, и я упомянул мимоходом пару городов, где побывал.
   – Краснодар? О, у меня там был любовник, – вставила свои «пять копеек» красотка.
   Я слегка смутился, но продолжил речь.
   – Москва? О, у меня там тоже был любовник!
   Я закончил тираду, выпил и стал потихоньку присматриваться к фемине.
   Периодически кто-то выходил на балкон. После третьего круга хозяин пиршества, Ариэль, стал мне подмигивать, строить гримасы и кивать головой.
   Наконец я понял, чего он хочет, и вышел к нему на перекур.
   – Виктор, я знаю, что ты умный человек, – заговорщически начал он.
   – Не тяни кота за хвост! Был бы умным – пил бы «Мартини» на Канарах, а не водку в общаге! Ревнуешь к этой красавице? Она твоя?
   – Да тьфу на неё, она вольная птица. Трахни хорошо, она это дело любит. Но я о другом. Понимаешь, я написал книгу, и хочу, чтобы ты её прочитал.
   Он достал из-за пазухи толстую стопку листов. Я мельком глянул их:
   – Ариэль, я не очень силён в вашем языке, не знаю всех тонкостей, я не смогу быть литературным критиком.
   – Ты постарайся, с меня бутылка!
   – Хорошо, только дай пару недель, быстрее не прочту.
   – Лады! Только не говори Йену, он будет издеваться.
   – Договорились!
   Мы бросили бычки и вернулись за стол.
   Красотка пересела поближе и тихо взяла под столом мою руку:
   – А чем ты занимаешься?
   – Как и все: ворую! – и дал ей визитку.

Итальянский гамбит

   Меня не удивляло, что мыши попали на седьмой этаж, но как они не учуяли запаха кота?
   И что делает мой любимый хищник?
   Я нашёл его лежащим на кровати.
   – Арамис, ты даром ешь свой корм, там дичь бегает!
   Арамис лениво посмотрел на меня и зевнул, затем сел, поднял правую ногу пистолетом и стал вылизывать причинные места.
   Я взял его на руки и понёс на кухню. Мыши моментально убежали, а кот лениво спрыгнул с рук. Но не побежал следом за ними, а подошёл к своей миске, посидел полминуты, помедитировал и нехотя принялся чавкать.
   Я решил назвать мышку Фросей. Имя маленькому озорнику придумывать не пришлось: Джерри, и никто другой! Вот только братцу прозвище придумал не сразу. Ну что же, нарекаю тебя Пафнутием!
   Кот сел ко мне спиной. На кошачьем языке это не презрение, а наоборот, полное доверие: он не опасался нападения сзади.
* * *
   Сумма удовольствий после вечерней пьянки и самочувствия наутро всегда отрицательная.
   Разгрузка по пятницам – явление интернациональное, особенно там, где получку выдают раз в неделю. А в Ирландии, я слышал, жалование выдают по четвергам. Весь вечер бары там переполнены, хотя пятница – полноценный рабочий день. Синие, злые и похмельные, дети Святого Патрика выползают на работу и стонут, дожидаясь финального свистка. Глупо, но такое там правило. Кстати, в Европе самыми пьющими считают не русских, а именно ирландцев.
   После вчерашнего похмелиться было нечем, и я выпил сока.
   Тут зазвонил мой сотовый, и на экране высветилось: «Дамиано».
   – Доброе утро, Виктор. Помните встречу в баре? Можно зайти?
   Хотя я с удовольствием пролежал бы ещё пару часиков, из вежливости соврал:
   – Конечно!
   Не прошло и минуты, как раздался звонок, и в дверях стоял тот самый «неаполитанец». Он держал в руках небольшой дипломат.
   – Ценю Вашу оперативность, но не ожидал, что придёте так скоро, – растерянно проговорил я.
   – Я проходил рядом.
   – А откуда знаете мой телефон и адрес?
   Он помахал перед моими глазами визиткой. Действительно, моя.
   Странно, я неплохо в тот вечер выпил, но помнил всё. Я точно не давал ему карточки, и, наверное, просто её потерял! Представить такого франта, подбирающего с грязного пола чужие визитки?
   Но чтобы не показать себя дураком, я кивнул головой:
   – Прежде всего, должен поблагодарить. Если бы не Вы, то говорил бы я сейчас не с Вами, а с архангелами.
   – С архангелами, бывает, говорят и живые, после четвёртой бутылки, – прервал он мою тираду. – Когда говоришь с Богом – это называют молитвой, а когда Бог с тобой – белой горячкой. Но если имеете в виду тот случай в баре, то это простое совпадение.
   – Вы об этом тоже знаете?
   – Конечно, все в районе до сих пор об этом говорят, и по новостям показывали.
   – А много было жертв?
   – Если не считать водителя, только психические травмы барменши. Тогда он был «мертвецки пьян», теперь он «мертвецки мёртв», – и Дамиано достал плоскую бутылочку из дипломата:
   – Помяните его душу, он на самом деле был большой грешник: разбой, сутенёрство, контрабанда.

   Я помянул покойного, но вернулся к разговору:
   – Но я не записывал Вашего номера!
   – Вы отстали от технического прогресса. Современная аппаратура позволяет не только точно определить местонахождение человека и прослушать все его разговоры. Можно и скачать телефонную книжку, добавить туда новые контакты, и вообще неплохо пошалить: поменять номера любовницы и жены местами, вставить «Ring-tone» в виде похоронного марша на звонок начальника и много других полезных вещей.
   Я с трудом сдержал улыбку:
   – Если мобильник включён.
   – Если постараться, можно и на выключенный.
   Я удивлённо хмыкнул, а он продолжил:
   – Шутки в сторону. Итак: Вам тридцать три года, неженаты, образование высшее, владеете иностранными языками. Живёте один, родители умерли, любите чтение, женщин и водку. Имеете весьма скромную зарплату и большие проблемы с финансами, постоянно стараетесь выбраться из нищеты, но безуспешно. Церковь посещаете, но редко, политикой не занимаетесь, хотя имеете определённые взгляды. Некрещён.
   – Всё верно, про языки я мог тогда Вам рассказать, про отношения с церковью – тоже. Но Вы не крестить же меня собрались!
   – Совершенно верно, скорее наоборот. Приоткрою карты: я не профессор Воланд! Ни Ваша душа, ни жилплощадь меня не интересуют. Работаю я на очень влиятельную контору, её деятельность не является ни коммерческой, ни разведывательной, скорее даже благотворительной. В чём точная суть, объясню позднее. И сотрудникам своим мы платим очень неплохо.
   – Я тоже хочу работать за хорошую зарплату, и даже очень! Но если работа будет мне противной, то не соглашусь: не буду упаковывать трупы, торговать наркотиками, работать сутенёром или подрывать мечети.
   – У Вас скудная фантазия. Но если за работу могильщика будем платить зарплату президента банка, Вы согласитесь её выполнять?
   – Скорее всего, да!
   – Отлично! А наркодилерами можно признать всех фармацевтов. Одно и тоже вещество в одной стране может быть запрещено, а в другой – разрешено, и даже рекомендовано. Кокаин у индейцев в Колумбии никакими силами не отнять, это целая национальная культура. А повезите его в Малайзию – смертная казнь гарантирована. А потом ситуация может поменяться на противоположную. Вы слышали про талидомид?
   – Да, хорошее снотворное. Его прописывали даже беременным женщинам. А потом выяснилось, что он воздействует на эмбрионы, родилось несколько тысяч уродов с искривленными ногами или без ушей. Скандал был грандиозный, фирму закрыли.
   – А то, что он опять применяется в медицине для лечения проказы и онкологических заболеваний, Вы знаете?
   – Нет, не знал.
   – Вот так! Так что не все так просто. Но я предлагаю Вам совсем другое: относительно нетрудную, но очень интересную должность «посланца по особым поручениям». Например, встретить приезжего, обустроить, передать всё необходимое, и никаких пистолетов, гранат или наркотиков! У нас много задач, людей катастрофически не хватает, и всё легально! Иногда бывают и командировки, но прежнюю работу можете не бросать. А там видно будет!
   – Испытательный срок существует?
   – Естественно, как и право увольнения по собственному желанию. Но отток кадров у нас настолько мал, что об этом даже говорить не хочется.
   – Социальные гарантии, пенсия, страховка?
   – Всё имеется, но не в такой форме, к которой вы привыкли. Плюс куча бонусов.
   Видя мою заинтересованность и нерешительность, Дамиано сделал паузу:
   – Давайте сделаем так: я даю Вам кредитную карточку. Если передумаете, вернёте, и мы забудем об этом визите навсегда, но второго шанса у Вас не будет!
   Он положил на стол кусочек пластика, на котором было уже выгравировано моё имя.
   – Есть маленький нюанс: у меня долги за некоторые услуги.
   – Я в курсе, их будете покрывать постепенно, иначе это привлечёт чьё-то внимание. На нашу карточку арест наложить невозможно, и её трудно уничтожить. Но пока будет одна особенность: ежедневно Вы должны тратить с неё ровно 200 долларов, ни центом меньше, ни центом больше! Если нарушите это условие, накладывается штраф. Повторное нарушение – и она превратится в пепел.
   Двести долларов в день, в месяц выходит 6000! Неплохая зарплата, как у сенатора. Правда, артисты и киллеры получают больше, но я этому не обучен.
   Дамиано продолжил:
   – С этой карточки пока не сможете получать наличности, перечислять деньги церквям, монастырям и родственникам, покупать религиозную литературу, жертвовать политическим организациям. Собственные деньги можете тратить, как хотите.
   Я заметил, что он недолюбливает церковников и политиков. Кстати, я тоже.
   – А почему такое жёсткое ограничение, именно 200 долларов в день?
   – Дарёному коню в зубы не смотрят. Можно расплачиваться где угодно и сколько угодно. Расчётный час – 24–00. Курс доллара меняется ежедневно, поэтому следите. И имейте в виду: курс официальный, а не продажи или покупки!
   – А с девочками можно рассчитываться?
   – Можно, сейчас есть путаны, которые принимают оплату переводом.
   – Какой пин-код карточки?
   – Его нет, карточка активирована на Вашу ДНК.
   – Это как?
   – Читайте популярную литературу и просвещайтесь. Подвыпивший ловелас шлёпнет в баре женщину по юбке, и оставит на ней три молекулы пота. А через два дня ему приносят повесточку за сексуальное домогательство, и результаты генетической экспертизы у судьи уже на руках. Карточка не будет действовать вечно. Как долго – не скажу, но рано или поздно Вам придётся принимать решение.
   Настала минута молчания, и я закурил.
   Предложение было очень заманчивым.
   – А когда можно заняться шопингом?
   – Через пять минут. Arrividerci! – и он покинул квартиру.
   Ради любопытства я посмотрел его номер.
   Но экран высветил только звездочки.
* * *
   На кухне слышался тихий хруст: Фрося воровала кошачий корм, и при моём появлении сразу смылась. Я налил ей молока, которого Арамис не пил уже пару лет, и решил посмотреть на своего «охотника».
   «Мини-тигр» досматривал семнадцатый сон, и я вернулся.
   Пафнутий и Джерри с аппетитом лакали угощение, а Фрося стояла «на стрёме».
   Есть старая английская сказка про мышей, которые решили обезопасить себя от кровожадного кота. Они придумали: надо надеть на него колокольчик. Когда колокольчик будет звенеть, мыши успеют спрятаться.
   Они плясали и веселились от такой идеи, но оставался нерешённым вопрос: кто на кота оденет колокольчик?
   На Арамиса его можно было одеть без опаски: он был пацифист.
* * *
   Утренняя встреча показалась мне интересным сном, но карточка не испарилась и лежала на столике. Значит, это не белая горячка!
   Я узнал в Интернете курс доллара на сегодня.
   Где лучше затовариваться? В супермаркете, и начинать надо с дорогих вещей, потом подбирать дешёвые. Большинство товаров стоят сейчас 2.59, 9.99, 119.99, и так далее, очень мало товаров продают по «круглым» ценам. Эти девятки и создавали основную трудность.
   Микроволновка, кофейник, столовые принадлежности, продукты, бутылка «Чинзано». Оставалось набрать товаров на 1 доллар 47 центов. Самый дешёвый товар – спички, по пять центов за коробок. 29 штук – недобор, 30 коробков – перебор.
   Рынок всегда меняется, на то он и рынок. Привычные товары исчезают, потому что новое правительство решило, что страна, с которой торговали двадцать лет подряд, вдруг стала «плохой». А другая, ранее «плохая», теперь стала «страной прогрессирующей демократии», и покупать надо только у них, даже по очень высоким ценам!
   Я с интересом разглядывал этикетки: «Ведмедик Клишоногий», «Яблочный нектар, изготовлен из апельсинового сока», вафли «Мура». Мне понравилась жвачка «Camel balls», на упаковке которой был изображен весёлый верблюд в проекции «снизу-вверх», с акцентировкой именно на эту подробность мужской анатомии.

   На моё счастье, в продаже ещё остались товары, которые можно купить вразвес: салаты, фарш, фрукты, орешки. Их становится всё меньше и меньше, всё должно быть упаковано, взвешено и запечатано: так решили чиновники из Брюсселя.
   Как иногда отоваривались наши туристы и бывшие «наши» на Западе?
   Ради экономии многие торговые центры не держали в зале лишнего персонала. Хочешь купить бананы – бери мешочек, набирай и взвешивай, получай квиток для оплаты и дуй в кассу. Джентльменам там на слово верят. Наши же джентльмены не просто помещали мешок на весы, а придерживали его рукой сверху, в результате весы показывали на пару килограммов меньше. С появлением камер в залах стало немного сложнее, но наши научились дурить их и после.

   Я решил: орешки – это именно то, что мне нужно. Проверил вес и цену, добавил недостающие граммы и решительно двинулся к кассе.
   Кассирша задала дежурный вопрос:
   – А Вы имеете карточку скидок нашего магазина?
   Я машинально протянул. О, ужас, сумма покупок уменьшилась на целых три доллара!
   – А что это за «минус»?
   – Сегодня действует скидка 15 % на вино.
   – А можно ею не пользоваться?
   – Да, если Вы так желаете!
   Она с изумлением глянула на меня, пощёлкала по клавишам, и магическая цифра в 200.00 долларов в пересчёте на наши деньги вернулась на табло.
   – Платите наличными?
   – Карточкой.
   Аппарат довольно муркнул: «код принят». Выйдя из магазина, я проверил счёт. На чеке отпечаталось: «Остаток: 0,00. Поздравляю! Д.»
   Неплохие возможности у этого Д., свободный доступ к банкоматам и кассам!
   Первая операция «Купи меня!» заняла полдня.
   Дома отхлебнул «Чинзано» прямо из горла, и на память пришла мелодия из старого мультика:
   «Постоянно сыто-пьяно, постоянно пьём «Чинзано», держим в банко миллионо и плеванто на законо».
* * *
   Назавтра затариваться я решил в том же центре.
   Пора подновить свой гардероб! И я прохаживался, внимательно изучая, на что сегодня даются скидки, и какого размера, чтоб не обкакаться по новой.
   Кассовые аппараты жужжали безостановочно, но всё равно образовались очереди.
   По сигналу охранника к резервному аппарату бежал паренёк-практикант в униформе. Видя, что появится возможность сократить время пребывания в реликте «развитого социализма», ухоженная мадмуазель, неплохо поддавшая перед «шопингом» в этом же здании, дёрнула коляску и ринулась к свободному проходу.
   В её корзинке я увидел товара на тысячу долларов – блузочки, юбочки, балычки, коньячки. Она толкнула тележку и зацепила стенд с товарами «моментального спроса»: жвачками, зажигалками, «чупа-чупс».
   Стенд упал со звуком «плюх», и вся мелочь оказалась на полу.
   Паренёк резко затормозил и принялся собирать товары. Он протянул руку за жвачкой, залетевшей под соседнюю кассу, а мадмуазель спокойно переехала его кисть коляской. Она не извинилась, а заорала на него:
   – Ты где ползаешь, твою мать? Я должна ждать, пока ты свою задницу на рабочее место засунешь? Сейчас же жалобу накатаю, понабрали тут всяких!
   Я решил вмешаться, видя, как бедняга массирует раненую руку. Ему ещё работать целую смену, и не дай бог ошибиться со сдачей!
   – Женщина, не хамите продавцу, он убирает тот бардак, что Вы сотворили из-за своей неуклюжести!
   Мадмуазель, дыхнув на меня коньячком, презрительно выпалила:
   – Это я-то неуклюжая? Да я пятнадцать лет акробаткой проработала! Смотри, гнида позорная!
   Она оттолкнула коляску, скинула в неё курточку, и вдруг поехала ногами по кафелю, сев на «шпагат». Затем плавно перетекла в «мостик», выпятив все выпуклости своего стройного тела, и стала на руки.
   Перемещаясь на руках, она изогнулась буквой «С», приблизилась к коляске и, не меняя позы, начала ногами перебирать покупки.
   Все, включая кассиров, бросили свои дела и стали смотреть бесплатный аттракцион. Даже охранники раскрыли рот и застыли, а полдюжины покупателей достали телефоны и начали снимать происходящее.
   Ей не мешали даже туфли. Откинув в сторону осетрину, торт и блузки, она нащупала ногами коньяк. Мне подумалось, что сейчас мадмуазель скинет обувь и будет ногами откручивать пробку.
   Но акробатка повертела бутылку ногами, и подкинула её вверх. Та стала вертикально на подошве. Это был настоящий триумф «Hennesie»!
   И тут хамка пнула ногой победителя. Так эквилибристки передают тумбу ассистенту, который её ловит и готовит новый предмет. Но ассистента рядом не было, бутылка пролетела пару метров и, описав в воздухе высокую дугу, упала на кафель с глухим звуком.
   Она хотела сделать прыжок, моментально стать на ноги и широко раскинуть руки в стороны, ожидая привычных оваций. Из-за резких движений тугой лифчик не выдержал, лямка лопнула, и все посетители центра смогли улицезреть два весьма аппетитных полушария.
   Долгий перерыв в тренировках и принятое на грудь спиртное сделали своё коварное дело: мадмуазель рухнула на пол.
   К ней ринулся седовласый мужчина в шикарном костюме, вероятно, почитатель и содержатель. До этого он терпеливо ждал на скамеечке за кассами.
   Он поднял павшую и, лихорадочно суетясь, заплатил за всё, включая разбитый коньяк, отказался от сдачи и потащил её на выход, громко выговаривая по пути:
   – Опять ты за своё! Уймись, наконец, Эльвира!
   А Эльвира выпятила голую грудь, прыгнула в коляску поверх тортов и стала размахивать остатками лифчика вокруг головы:
   – Алле-гоп!
   Вся злость на эту хамку исчезла, и я, как и все, провожал её овацией.
   Не исключаю вмешательства производителей алкоголя, но через полгода этот сюжет, снятый одним из покупателей, получил специальный приз «Первого Французского Телевидения».
* * *
   В отделе бытовой техники я приценился к стиралке, на будущее. Инструкция гласила: «Перед загрузкой белья убедитесь, что в барабане не находятся посторонние предметы, а также случайно попавшие туда домашние животные».
   Одна американка использовала всю свою технику по полной программе, у неё только ночью простаивали чайник, стиралка и кухонный комбайн. И когда её маленькая собачонка какой-то редкой породы промокла под дождём, она решила просушить её так, как всегда делала со своим бельём: засунула в микроволновку и включила разогрев.
   Собачка умерла в страшных мучениях, не дождавшись звука таймера.
   Хозяйка жертвы была глупой, но богатой и упрямой, и это же Америка! Адвокат сумел убедить суд в том, что причина трагедии – не вина дебилки, его нанявшей, а изготовителей, которые не вписали в инструкцию пункт, запрещающий помещать внутрь «потенциально опасного устройства» домашних животных. В результате та получила весьма крупную компенсацию.
   Поэтому изготовители включили в свой «Талмуд» и этот пункт, специально для идиотов. Только собачку жалко!
   Не жалко мне было только того, кто воспользовался механической пилой, после чего производители вписали в инструкцию: «Не тормозить механизм руками и гениталиями!»
* * *
   В корзинке набралось товаров на 187 долларов и 50 центов, и я лениво направился в другой отдел, раздумывая, чего бы сегодня набрать на недостающую сумму.
   Вдруг на горизонте появилась лопата для уборки снега. На улице весна, снег стаял, её просто забыли убрать.
   Но цена – 12 долларов и 50 центов! Я ринулся к ней так, что все покупатели шарахнулись в стороны, а ко мне кинулся охранник. Я схватил «мечту идиота» за 12.50 по безналичному расчёту, и двинулся в сторону кассы.
   Расплатившись, проверил карточку: «Остаток на счету – 0,00. Делаете успехи! Д.»
   На меня весело посматривали и перемигивались пассажиры автобуса, когда я протискивался с ней по салону.
   Лопату я тем же вечером подарил знакомому дворнику.

   В понедельник задача была уже примитивной: банки в торговых центрах работают допоздна, любую сумму можно перевести на любой счёт, и она не обязана быть круглой.
   Я только уточнял величину комиссионных, и погашал долги, иногда залезая вперёд.

Продано!

   За это время я залатал много дырок в своём прохудившемся бюджете.
   Провал случился, как всегда это и бывает, совершенно неожиданно.
   «Как хорошо быть генералом!» – напевал я старую песенку, кидая товары в коляску. На кассе привычным жестом сунул карточку. Но вместо привычного довольного жужжания аппарат нервно запипикал.
   Продавщица недовольно сказала:
   – К сожалению, на Вашей карточке недостаточно денег.
   – Не может быть!
   – Ничем помочь не могу, только Ваш банк может всё объяснить.
   Униженный и оскорблённый, я оставил всё на кассе, метнулся к банкомату и получил бумагу: «Счёт блокирован на три дня из-за нарушения договорённостей. Д».
   Какие, к чёрту, договорённости я нарушил?
   Но, немного успокоившись, стал подробно припоминать все инструкции. Он, кажется, говорил о курсе доллара.
   Козёл, я сегодня всё сделал неправильно!
   Я утром смотрел курс, но по-небрежности запомнил курс покупки. А надо официальный! Разница небольшая, но на 200 долларах уже составляет несколько центов, и этого достаточно, а Дамиано меня особо предупреждал!
   Хорошо, что ещё осталась заначка на работе, на чёрный день. Пришлось пройти три километра пешком, вылавливать медяки из копилки и искать их на дне ящика рабочего стола.
   Я уже отвык от диеты, но мог бы и выжить эти три дня. Только кот меня не понимал, голодать не желал принципиально, а мышей своей едой не считал.
   Три дня после разгульной масленицы я пережил, как страшный сон.
   Больше такой ошибки не повторялось.
* * *
   Расчёт Дамиано был прост: посадить меня «на иглу», к хорошей жизни быстро привыкаешь. Возврат к тому времени, когда я считал каждую копейку, казался мне малопривлекательным. Карточка выдана на ограниченное время, и я должен, рано или поздно, дать ответ.
   Выпив сто грамм для храбрости, я нашёл в телефоне: «Дамиано».
   – Я рад, что Вы позвонили, – он снял трубку, не дожидаясь второго гудка.
   – Когда можно встретиться?
   – Через две минуты!
   Ждать долго не пришлось, и ровно через две минуты он прибыл.
   – Bon giorno, – и сразу поставил рядом с собой дипломат. – Итак?
   Я хотел схамить: «Не гони лошадей, начальник, и так тошно!», но воздержался. Хозяином положения всё-таки был он.
   – Кофе? – предложил я с откровенным подхалимством.
   – Не откажусь! – сухо ответил он.
   Я собирался с мыслями и аккуратно подбирал нужные слова. Нельзя признаваться в том, что он меня просто купил А если и купил, то надо выторговать максимально возможную цену. Тем не менее, нельзя и переигрывать.
   – Вы победили, чужестранец! В борьбе между сердцем и головой всегда побеждает желудок, и я готов работать на Вас.
   – Отлично, я был в этом абсолютно уверен. Простите, что пришлось немного Вас помучить, такой метод подбора кадров намного надёжнее всяких анкет, тестов и прочей дребедени. Но в нашей работе придётся иногда делать отступления от формальных правил. Эти прегрешения будут мелочью по сравнению с той пользой, которую Вы принесёте людям. Людям, а не только нашей организации, я подчёркиваю!
   – А что это за нарушения?
   – Превышение скорости, неправильная парковка автомобиля, прыжки через забор, разбитые витрины и тому подобные административные проступки, которые на уголовку не потянут.
   – Такие мелочи я и раньше делал, и совершенно бесплатно, но только ради собственного удовольствия!
   – А мы теперь за такие удовольствия ещё будем платить, только надо правильно выбирать, где, как и когда хулиганить. И ещё Вы должны подписать один документ.
   Он достал небольшой листок бумаги и развернул его.

   Я уже привык, что все современные соглашения пишутся мелким шрифтом на пяти страницах или больше, даже при покупке авторучки. Программисты шутят, что из всех пользователей русские быстрее всего воспринимают тексты на английском. Это правда, потому что они их не читают, а сразу нажимают кнопочку «ACCEPT» или «AGREE».
   Здесь же речь шла не о дополнительном трудоустройстве, а о будущем всей моей жизни.
   О душе я не вспоминал, я был убеждённым атеистом. Но всё-таки, но всё-таки…
   Я многократно прокручивал в голове «кадрограмму» того дня в «Аквариуме». Дамиано не просто так зашёл туда, не случайно присел именно за мой столик, и не просто так предложил пересесть на веранду.
   Он ни разу не напомнил, что подарил мне второй день рождения, он просто предлагал начать новую жизнь, на чрезвычайно выгодных материальных условиях.
* * *
   Я просмотрел его бумагу.
   Это был не пергамент с печатью царя Соломона. Не было на ней и штампа «Канцелярия Князя Мира сего».
   Простой листок мелованной бумаги, где русским по-белому написаны всего три фразы:
   «Обязуюсь делать добро во имя добра, делать зло во имя добра, не делать ничего во имя зла».
   – Как три закона роботехники. С первым и третьим постулатом всё ясно, а как понимать второй?
   – Вы читали «Задига» Вольтера?
   – Приходилось, довольно интересная философская повесть.
   – Помните, там Ангел, появившийся главному герою в изгнании, скинул с моста мальчишку, сына хозяина, который его приютил? И тот ребёнок утонул!
   – Да, Ангел объяснил, что мальчишка, когда вырастет, станет убийцей, и сначала убьёт своего отца, а через год – самого Задига. Неплохая вещичка!
   – Вольтер был бы весьма польщён, услышав такую рецензию от Вас! Екатерина Великая, с которой он находился в переписке, была весьма недовольна ею, но что значит мнение какой-то императрицы по сравнению с Вашим?
   – Дамиано, перестаньте издеваться!
   – Хорошо, не буду, вернёмся к нашим Ангелам. Да, это была вынужденная, превентивная мера, но мы совсем не Ангелы, у нас не такие решительные действия. Работаем мы поделикатнее. Какова будет Ваша реакция, если летите по срочному делу, а к Вам перед самым отлётом, в аэропорту, подсядет пьяница, достанет бутылку и начнёт энергично приставать: «Давай накатим, угощаю»? Полиции нет, а он ведёт себя весьма настырно.
   – Если слишком настырно, плюну ему в рожу и пересяду на другое место.
   – Правильное решение. А если он Вам ответит тем же и не отстанет?
   – Постараюсь набить ему морду, если это не каратист.
   – Тоже правильное решение. И тут появляется полиция и задерживает вас обоих для составления протокола, Вы опоздали на самолёт. Ваши действия?
   – Попытаюсь узнать, когда его отпустят, буду ждать на выходе из КПЗ, чтобы переломать ему кости.
   – А его отвозят в другое отделение милиции, где выпускают под подписку о невыезде. И тут Вы узнаете по телевизору, что самолёт, на который у Вас был билет, загорелся на взлёте, и все пассажиры погибли!
   – Тогда я накуплю побольше водки и цветов, и попытаюсь найти его. И заберу своё заявление назад.
   – Правильно и благородно, вот только пьяница уже слинял в другое место, и не услышит Вашей благодарности никогда. Вот так обстоит наш второй пункт, роль такого пьянчужки может входить в Ваши обязанности. Вы согласны?
   Я взял ручку и поставил жирную точку на бумаге.
   Дамиано усмехнулся:
   – Ценю Ваше чувство юмора, однако и такая подпись является действительной. Один наш агент поставил два крестика на подобном документе, первый крестик означал имя, а второй, как он объяснил, учёную степень. Он был неграмотен, но оказался очень способным сотрудником, до сих пор работает.
   – А почему Вы не требуете расписаться кровью?
   – Потому что я не представляю интересы Дьявола.
   Это меня окончательно убедило, и я каллиграфически расписался.
   Дамиано глянул на подпись, и одобрительно кивнул:
   – А теперь можно начинать сотрудничество.
   Я пропел:
   – «Вот и первое заданье: в три-пятнадцать, возле бани, может раньше, а может позже, остановится такси. Надо сесть, связать шофера, разыграть простого вора, а потом про этот случай раструбят по Би-би-си».
   – Не надо пока связывать таксиста.
   По выражению его лица я понял, что эту песню он тоже знает. Дамиано вышел в коридор и вернулся с небольшой сумкой:
   – Вот это Вы должны сегодня отвезти по этому адресу.
   Он достал другой листок бумаги, со схемой проезда и адресом. Маленькая деревенька в 100 километрах отсюда, два часа туда, два часа обратно, полчаса там.
   – Но моя машина уже полгода, как сломана, ремонт будет стоит дороже, чем она сама, поэтому я безлошадный.
   – Я знаю. Эта операция должна проводиться без применения автомобиля, поедете на автобусе. Вот билеты на проезд туда и обратно, а это – Ваши командировочные. Сотни долларов пока хватит.
   – Кому я должен передать эти вещи?
   – Никому. Это заброшенный дом, в нём никто не живёт уже несколько лет, бомжи тоже не шастают. Вы должны открыть его и поставить сумку в шкаф. Вот ключ.
   – «Ключ от квартиры, где деньги лежат?»
   – Опять ценю Ваше чувство юмора, но денег там нет. После этого аккуратно прикроете дверь, но не запирайте, и сразу же возвращайтесь назад. Не вздумайте играть в Пинкертона и следить за тем, кто туда придёт.
   – Могу я взглянуть на содержимое, или это военная тайна? Вдруг меня остановят полицейские из отдела по борьбе с террористами!
   – Взгляните. Я же говорил, что мы стараемся избегать криминала.
   Я раскрыл сумку. Мужская одежда: джинсы, лёгкая рубашка, кроссовки, чистые носки и трусы. В кармане джинсов немного денег и недорогой мобильный телефон. Бутылка «Кока-колы», несколько бутербродов с сыром, самые обыкновенные, недорогие часы, ничего примечательного. Честно скажу, пулемёту я бы не удивился.
   – Не опоздайте на обратный автобус. Всё рассчитано так, что Вы не будете там долго задерживаться. После выполнения, прямо с вокзала, свяжитесь со мной по банкомату. Ключ положите в карман тех джинсов, и ничего не оставляйте своего, а то уже привыкли разбрасываться визитками направо и налево!

Дом без привидений

   Час на достаточно приличном дилижансе до районного центра типа «Мухосранска», а оттуда – ещё полчаса, но уже на завывающем от напряжения тарантасе, по просёлочной пыльной дороге, до остановки «Колобибишки».
   Местные жители уже устали переименовывать улицы с партийных псевдонимов бывших вождей на имена новых героев: все равно лет через сорок опять переименуют! Не называть же центральную улицу именем Джорджа Вашингтона, поэтому улицы носили гордые, но нейтральные имена: «Вторая Садовая», «Заречная», и так далее.
   Деревня была маленькой, но нужный дом я нашёл не сразу. Для нежилого он выглядел вполне прилично: окна не разбиты, мусора нет, невысокий забор, калитка прикрыта, но незаперта.
   Внутри дома также всё опрятно, и обстановка очень скромная. Стол, стул, шкаф, кровать и небольшой телевизор. Странно, что телевизор включён, хотя толстый слой пыли говорил, что я – первый человек, появившийся здесь за последние месяца три. Холодильник тоже имелся, но внутри был абсолютно пуст. В доме не было ни икон, ни крестов, хотя у нас в сельской местности так не принято.
   На полке лежали географические карты с какими-то пометками.
   Моё внимание привлекла карта Кампании.
   От автовокзала Неаполя фломастером прочерчена стрелка по направлению к городку Поццуоли, а оттуда – на северо-запад, к озеру Аверно. Чем же это озёрышко так примечательно?
   Времени у меня немного, некогда изучать конспиративную явку. Если опоздаю на автобус, придётся идти назад до «Мухосранска» пешкодралом, даже деньги не спасут. Такси сюда не поедет, попутки ходят очень редко, да и не берут у нас попутчика на ночь глядя.
   На ключе были выбиты пять цифр и фирменный знак фирмы – изготовителя заготовок.
   Я поставил сумку в шкаф и сразу вышел, быстрым шагом направившись к остановке. Автобус прибыл через две минуты, и я, водрузившись на заднее сиденье, погрузился в размышления о том, в правильное ли дело я ввязался.
   Внезапно ясное небо покрылось густыми тучами, поднялся ветер, и проливной дождь хлынул, как из ведра. Грянул гром, и одна из молний ударила в землю где-то в той стороне, где стоял дом. Точно утверждать я не мог, мы отъехали уже далеко. Через несколько минут дождь прекратился, и небо стало проясняться. Так у нас часто бывает, особенно весной и летом.
   На сиденье напротив негритянка на чистейшем местном языке убаюкивала маленькую дочку и рассказывала сказку про Королеву Змей.
* * *
   В «Мухосранске» я дождался автобуса, и сразу двинул в столицу. На вокзале уже была цивилизация, я сунул карточку в банкомат и распечатал баланс. На счету оказалось уже триста долларов, а на квитке отпечаталось: «Можете не заходить в магазин. Как доберётесь домой, позвоните. Д.»
   Я зашёл в весьма убогую забегаловку на привокзальной площади. Приходилось чуть ли не упираться в спины сидящих за другим столиком, зато напитки там продавались круглосуточно, как и в моей «стекляшке».
   Весьма колоритный мужик с козлиной бородкой рассказывал приятелем:
   – Это было тогда, когда все занялись «челночным» бизнесом. У друга был свой микроавтобус, надо было отвезти груз во Вроцлав. Границу пересекли ночью, проехали километров пять. За окном январь, морозец, но снега почти не было. Всего ехало человек шесть, мужики согревались водочкой, бабы – коньячком. Впереди едет дед на велосипеде. Мы только-только собрались его обгонять, а он вдруг вильнул в сторону и полетел на землю, чуть-чуть не попал под колёса, лежит и не поднимается. Мы думали, зацепили его ненароком, остановились и вышли. Велосипед цел, только цепь слетела, а сам дед невредим, но пьян в стельку, и уже храпит. Жалко стало, замёрзнет на холоде, решили подвезти и погрузили в микроавтобус, вместе с велосипедом, места хватало. Но мы ещё в приграничной зоне, вдруг остановят, а у деда нет документов? Везём нелегала, а это проблемы! С нами был один поляк, Тадик, он полез в его карман, нашёл паспорт и говорит: «Всё в порядке! Он недалеко живёт, тут его адрес. Деревенька по пути, километров пять отсюда». И машинально сунул паспорт в свой карман. Поехали дальше, хряпнули ещё по стаканчику, включили музыку, анекдоты рассказываем. Проскочили ту деревеньку, а про деда забыли. Доехали до Варшавы, а это километров триста. Тут он стал ворочаться, глазами хлопать, но видно: ещё не протрезвел. Что делать? Придумали: полуспящего посадили на скамеечку, велосипед рядом поставили – и в ноги! Некогда оправдываться, назад везти – тоже. Он в родной стране, проспится – разберётся!
   – Ну, а дальше?
   – А дальше доехали до Вроцлава, сделали свои дела, покатались по Польше немного – и назад! Тадик вдруг сунул руку в карман: «Ребята, у меня остался его паспорт, надо отдать». Решили, в качестве компенсации, купить большую бутылку водку. Заехали в деревушку, нашли домик, постучали. На крыльцо выходит баба со зверским лицом: «Кто такие?» Тадик: «Да мы неместные, хотели бы Вашего мужа увидеть». Та, не меняя выражения: «А зачем это?» Тадик плюнул в сердцах: «Да выпить с ним хотели!» Достаёт паспорт и бутылку. А жена: «Не-е-е-е! Он как позавчера вернулся из Варшавы на велосипеде, с тех пор не пьёт!»
* * *
   На бордюре сидел, вытянув ноги на проезжую часть, поддавший русский турист.
   Он был в отличном настроении, он пел о том, что полюбил нашу страну. Пел о том, что будет её посещать ещё много, и много раз.
   Бутылочку из нагрудного кармана не доставал, ничего не крушил, никому не мешал, поэтому его нельзя было привлечь к административной ответственности.
   У него оказался хороший слух и очень сильный голос.
   Иногда он переходил на итальянскую классику, пел на неаполитанском диалекте и даже на латыни, но регулярно возвращался к репертуару на русском.
   К нему подошли трое полицейских. Оценив репертуар и манеру его исполнения, они не стали туриста задерживать или оттаскивать на ближайшую скамеечку.
   Мимо проезжала машина дорогоукладчиков, и патруль резко остановил их. Старший взял с прицепа дорожный знак «Объезд», а двое других – оранжевые светоотражающие конусы. Они поставили знак впереди, а конусы – вокруг певца, и стали дальше наслаждаться серенадами.
   Я никогда не слышал ранее мотивов его песен, а они были просто гениальными!
* * *
   В холодильнике я нашёл полно продуктов, хотя утром он был ещё пуст.
   Всё было в моём вкусе: сыры, колбасы, копчёности – и несколько банок пива! Понравились и «Макароны, произведено и поставлено народом и правительством Италии», спасибо Италии и лично Дамиано, оказались очень вкусными.
   Я переоделся и позвонил. Через пару минут он появился на пороге.
   – Меня всегда поражает Ваша скорость!
   – Я же говорил, что живу неподалеку, – напомнил он.
   – Спасибо за гостинцы, но как Вы проникли в мою квартиру?
   Дамиано улыбнулся:
   – Вы даже не представляете, как это просто! Но к делу. Вы выполнили первое задание, теперь находитесь под нашей защитой, это даёт ещё и материальное повышение. И теперь Вы не обязаны тратить деньги каждый день, можете их копить. Другие ограничения остаются в силе, но есть ещё и новое: Вы не можете теперь официально оформить брак. Против природы не попрёшь, живите, встречайтесь с кем хотите, можете даже рожать детей. Но!
   Тут он сделал паузу.
   – Не регистрируйте свои отношения в ЗАГСе или церкви, жить вне брака сейчас в норме. Не креститесь, и не делайте обрезание.
   – Это ещё почему?
   – Считайте прихотью начальства!
   – А свечку хотя бы поставить можно?
   – Можно, но не более. И не называйте сына Фемистоклом!
   – А чем Вам этот полководец не нравится?
   Дамиано улыбнулся:
   – Над ним в школе одноклассники смеяться будут. Arrividerci!
* * *
   Что это за организация, к которой я присоединился, можно ли будет «соскочить», если что?
   В мафии существует закон: «рубль – вход, два рубля – выход», чаще всего – через морг.
   Хотя мне заявлено, что отставка существует, как оно будет на практике?
   Некоторые спецслужбы просто убирают нежелательных свидетелей, и даже бывших сотрудников, только не сразу. Они выжидают момента, когда те уже расслабились, но ещё не приступили к мемуарам. Тогда меньше резонанса от трупа одинокого старика в речке.
   «Моссад»? Эти используют сеть внештатных помощников. Например, нужна машина, и помощник оставляет свой автомобиль в условленном месте с ключами в замке. Через день его возвращают владельцу с полным баком, а на случай провала у него уже заготовлено заявление об угоне. Убивали они палестинского террориста или по бабам шастали, об этом помощник никогда не узнает. Хотя они предпочитают работать со своими, но всё течёт, всё изменяется.
   На кого работает мой новый босс?
   Тот факт, что в качестве расчётной единицы выбран американский доллар, мало о чём говорит. Хорошо ещё, что за расчётную единицу приняли не монгольские тугрики или мексиканские песо!
   Собственно, что такого я сделал, чего нужно бояться или стыдиться?
   Да, я доставил одежду неизвестному мне человеку. Спросить босса, зачем?
   Дамиано рассмеётся мне в лицо: «Позвонил друг, упал спьяну в речку, а потом ещё и в цементе на стройке у соседа вывалялся. В такси или автобус в таком виде не посадят, а в город в понедельник надо позарез!»
   И что я тогда ему отвечу?
* * *
   Мне приснилось, что я рыбачу на берегу озера.
   Ко мне подходит седой мужчина:
   – Ну как клюёт, сынок?
   Мне показалось такое обращение фамильярным, но я не хотел грубить незнакомцу:
   – Да так себе.
   – Сколько раз тебе говорил: надо поплевать на червяка и сказать: «Ловись рыбка, большая и крупная!»
   Он взял червяка из моей банки, плюнул на него и прошептал великое рыбацкое заклинание.
   Я насадил его на крючок, и закинул удочку. Не прошло и минуты, как поплавок утонул. Через минуту на траве лежал огромный лещ.
   Тогда я посмотрел на старика повнимательнее. Сходство было просто поразительным.
   Я прошептал:
   – Папа, это ты? Но ведь ты же умер!
   – Мне дали отпуск.
   – Ты пришёл за мной?
   – Нет, я хочу ещё увидеть внука. И помочь тебе в рыбалке.
   – А почему ты без бороды?
   – «Правила внутреннего распорядка».
   – Как там?
   – Всякое бывает. Но ты помнишь, мне и в прежней жизни было не сладко.
   Он немного помолчал, наблюдая за поплавком.
   – Не бойся неаполитанца, сынок, он неплохой.
   – Кто он?
   – Неаполитанец. У тебя опять клюёт!
   Я снова стал увлечённо тянуть добычу, это заняло пару минут.
   Вытащив рыбу, я повернулся к отцу и хотел сказать ему спасибо.
   Но его уже не было.

Операция «Ш»

   Человеческий мозг не зря называют самым сложным устройством во Вселенной.
   Откуда появляются новые картины, мелодии, «святые озарения»?
   Какая-то сила, сверху или снизу, копается в наших черепных коробках, что-то там перекладывает, кроит, удаляет. Потом облучает, поджаривает, добавляет специй, а напоследок поливает соусом и посыпает порошком:
   «Извольте, граждане Архангелы! Вчера сотворили Микеланжело, сегодня Моцарта, а на завтра готовится Бетховен!»
   И вполне возможно, на наше подсознание воздействует не один, а различные операторы: «А вот вам Джек-Потрошитель, Чикатило и Бен Ладен!»
   Хотя и у них бывают совместные проекты: Леонардо Да Винчи, Никколо Паганини, Джон Леннон, Оззи Осборн.

   Что со мной случилось, что изменилось во мне?
   Наркотиков я никогда не употреблял, даже анаши, таблетками не баловался, от курения такого произойти не может, а до белой горячки рановато.
   Этот сон говорит, что у меня комплекс вины.
   В снах приходят те люди, о которых мы думаем днём. И только в сновидениях они могут высказать нам все свои мысли, знания, советы.
   И упрёки.
* * *
   Я спокойно читал в постели дежурный детектив, когда зазвонил телефон, какой-то неизвестный номер.
   – Алло, слушаю.
   – Привет, это Дженни. Помнишь, познакомились у Йена? К тебе можно?
   Через несколько минут в дверях стояла та красотка. Одета она была в ту же самую маечку, которая подчеркивала её стройную фигурку, а сверху лёгкая кофточка.
   Коротенькая юбочка чуть-чуть выше колен, и она без колготок!
   Она знала, что очень красива. Ей не надо было даже прихорашиваться. Так, просто поддерживать форму, и она уверенно вошла и сразу осмотрела мою берлогу. Судя по выражению лица, осталась довольна.
   Сняв с плеча сумочку, Дженни повесила её на вешалку и села на стул напротив дивана.
   Я принёс ей сок, а себе приготовил кофе.
   – Извини, у меня не убрано, я никого не ждал, – растерянно пробормотал я.
   – Ничего страшного, я и не такое видывала. А где твоя жена?
   – Пока не обзавёлся.
   – Неужели на тебя никто не клюнул? Всё-таки квартира, а не клоповник, как у Йена. И язычок, как я заметила, у тебя подвешен. Не калека, не урод, мог бы кого-то уже подцепить. Неужели ты никогда не влюблялся?
   – Влюблялся, даже вдрызг! Первый раз – в девять лет.
   – Ты трахнулся в первый раз в девять лет?
   – Нет, конечно! Ты спрашивала о любви. Писал ей записки, сочинял стихи. Носил портфель, как обычно. Она пообещала мне так торжественно: «Вырастешь, женишься, а я приеду к тебе – и испорчу всю твою жизнь!» Но её родители нашли хорошую работу где-то за границей, и они уехали отсюда навсегда. С тех пор ни весточки! Потом всё перегорело. Потом влюблялся ещё раза четыре, но не срослось!
   Она закинула ножку на ножку, и загадочно улыбнулась:
   – Надеюсь, ты не девственник? А то они такие непредсказуемые! Имела пару случаев, до сих пор смешно. Кстати, жарко очень, можно снять кофточку?
   Мне всегда нравились длинные женские волосы, и она опять без лифчика!
   Вид её двух выпуклостей под тонкой маечкой мог бы возбудить даже мертвеца.
   – Мне говорили, что ты знаешь английский, – продолжила она, выпуская дымок от тонкой сигареты.
   – Немного. «Дую пиво эври дей энд кайф лавью».
   – Можешь перевести это? Мне надо по работе.
   Она достала какую-то бумажку, которая оказалась инструкцией по применению «Виагры». Я перевёл за пять минут и записал всё на листочке. Дженни бегло просмотрела его, и аккуратно спрятала в кофточку.
   «Интересно, что это за работа, где нужны такие инструкции?»
   – Спасибо! Каждая работа должна быть оплачена, возьми там сумочку.
   В сумочке я нашёл плоскую бутылочку малиновой водки и кошелёк. Я нечаянно раскрыл портмоне, и увидел там пачку резинок для взрослых, но и виду не подал.
   – Малиновка! Мой любимый размер! Будем пить по-местному или по-русски?
   Она в ответ рассмеялась:
   – По-русски!
   Мы чокнулись с ней и выпили. Дженни слегка сморщилась и закусила нарезанной колбаской:
   – Хорошо пошло! Но тут дует, можно пересесть к тебе?
   – Можно. Ещё по одной?
   – Конечно! Только давай теперь выпьем на брудершафт!
   Как и положено, мы перекрутили руки и выпили.
   – После того, как выпили, положено поцеловаться!
   Она обняла мою шею, и впилась в меня губами. Я не ханжа, а по бабам уже соскучился.
   Мы целовались несколько минут, а потом Дженни прошептала:
   – Подожди, отпусти меня.
   Она скинула маечку, и перед моими глазами открылся изумительный натюрморт из двух небольших полуглобусов. Я не скрывал своего восхищения, и даже присвистнул.
   – Нравится? – кокетливо спросила она, туша сигарету.
   – Очень!
   И она накинулась на меня с новыми поцелуями, а я даже не думал сопротивляться.
   Она скинула теперь и юбочку, и стала крутить перед моей мордой своей твёрдой попкой в белых трусиках.
   А затем сняла и их.
   У меня просто отвисла челюсть: бритое тело, чистые подмышки, идеальные пропорции. Всё именно то, что доктор прописал!
   Дженни откровенно наслаждалась моей реакцией и села на мои коленки.
   Я повалил её на постель, и мы занялись делом.
* * *
   Она оказалась опытной и умелой любовницей, и очень ненасытной.
   И мы изведали очень много того, что было можно, и немного того, чего нельзя.
   Обессиленный и счастливый, я упал на кровать, а Дженни прошептала:
   – Теперь немного отдохни! – и уверенно прошла на кухню.
   Вдобавок ко всему, она оказалась неплохой кулинаршей! Я раньше и не знал, что пельмени можно не только варить, но и жарить. И простой лук, безо всяких добавок, только мелко порезанный, на сковородке превращался в её руках в изысканное блюдо.
   – Тебе рыбу сварить или пожарить?
   Я никогда не покупаю сырую рыбу, всегда только приготовленную: мне ужасно лень возиться с ней и сдирать чешую.
   – А откуда она там взялась?
   – Ты что, не знаешь, что у тебя в морозилке пять прекрасных лещей?
   Вчера вечером я положил туда пельмени, но рыбы не было. Опять фокусы Дамиано?

   Жареную рыбу Дженни подала со сметаной, и вкус был просто необычайным!
   Теперь она ожидала ответного хода.
   И мы изведали немного того, что было можно, и очень много того, чего делать нельзя!
   Предварительные ухаживания, ожидание с букетом под часами, серенады под балконом?
   Ненужные условности, бесполезная трата сил и средств! Время летит быстро, старость не за горами. «Раздевай и властвуй!» – так говорили римляне.

   Тогда, у Йена, она мне просто понравилась. Сейчас я уже был почти влюблён.
   – А что, если я поставлю один фильм? – загадочно спросила она. – Тебе он понравится!
   – Ставь, если это не Фредди Крюгер.
   – Это покруче!
   Она поднялась, достала из сумочки флешку и воткнула её в компьютер.
   Флешка оказалась с намёком: сначала легендарная «Эммануэль», потом ещё более откровенное кино, с простым сюжетом, а потом и совсем без сюжета.
   Многие говорят, что женщины этого жанра не любят. Наглое враньё!
   Разума у меня оставалось все меньше и меньше, а тестостерона вырабатывалось всё больше и больше.
   Я глянул в её зелёные глаза.
   Они ярко горели: «Сожру! И даже косточек не останется!»
* * *
   Через пару дней позвонил Дамиано:
   – Мы можем встретиться?
   – У меня гостья.
   – Я знаю. Встретимся в другом кафе, неподалеку, через дорогу.
   Он сидел за столиком в углу.
   – Buona sera. У Вас неприятности на работе? Расслабьтесь, все неприятности имеют одно общее свойство: они проходят.
   Он спокойно достал дежурный дипломат и положил его на стол:
   – Вам предстоит ночная командировка, придётся совершить маленькое хулиганство.
   – Я так и думал! Скоро дадите мне взрывчатку подорвать синагогу. Но завтра, как никогда, я должен быть на работе, в отличной форме, у нас аврал. У начальника плохое настроение.
   – Завтра его вообще не будет на работе, а когда Вы появитесь, настроение будет даже очень хорошим. Вот Ваш бюллетень.
   Он достал больничный на моё имя: три дня, со всеми печатями. Неопасный, но уважительный диагноз.
   – Завершите задание и вернётесь домой, но не на такси. Дождя не будет. Утром позвоните секретарше и скажете, что у Вас высокая температура. Сидите дома всё рабочее время. Бывают начальники, которые проверяют подчинённых даже дома, если те на больничном. Могут перепоручить это заместителям, чтобы самим оставаться чистыми. В этом случае покажете им градусник.
   – Но я не привык болеть, у меня даже термометра нет!
   – Очень зря, дарю.
   Он тут же достал из дипломата градусник, а заодно и упаковку каких-то таблеток.
   – А это ещё что такое?
   – Абсолютно безвредное средство, совместимое со всем, кроме цианистого калия и серной кислоты. Голова болеть не будет, но температура сорок и выше обеспечена. Шесть часов – действие одной таблетки.
   – Но зачем подделывать бюллетень, если у меня на самом деле будет высокая температура? Можно просто сходить к врачу!
   Дамиано улыбнулся:
   – Чтобы не тратить время на очереди в поликлинике. Да ещё заразу какую-нибудь подхватите.
   В этом он был абсолютно прав: у нас в результате нескольких реформ здравоохранения сложилась практика, что надо записываться к врачу за полгода до боли в желудке или перелома ноги.
   – А могу я посетить «Аквариум»?
   – Только после выполнения задания. Если увидите знакомых, берите что-нибудь с собой, и уходите сразу. И не перестарайтесь!
   Это было вполне уместное замечание.
   – Если у Вас всё так продумано, остался последний нюанс: мне могут позвонить, когда я буду дома, а по расписанию должен быть в поликлинике.
   – Тоже не проблема! Нажмите на телефоне кнопку «7», и разговор будет сопровождаться больничным фоном и визгом медсестры: «Больной! Мы же просили отключить телефон на время процедур!»
   Я проверил, всё было так, как и сказал Дамиано. Неплохо сработано!
   – И в чём же будет заключаться операция «Ы»?
   Дамиано, не моргнув глазом, поправил:
   – Операция «Ш».
   И достал из дипломата три предмета: связку автомобильных ключей с брелком «Шкода», конверт и обыкновенное шило.
* * *
   Операция прошла успешно.
   По пути назад я выбросил шило и ключи в речку, которая протекала неподалёку.
   У меня был соблазн нарушить инструкции босса, и вызвать такси. Но погода была замечательной, как он и сказал. Кроме того, я находился под впечатлением вчерашнего спектакля, и боялся, что вместо ответа диспетчера услышу в телефоне его голос: «Я же сказал: НЕ БРАТЬ ТАКСИ!»
   Впрочем, перехитрить Дамиано мне удалось. Он приказал не брать такси, но не запретил воспользоваться попуткой. Я стал голосовать, и за десять долларов меня доставили прямо к «Аквариуму».
   Две матроны обсуждали достоинства и недостатки сексуальных партнёров, как оказалось, своих мужей и любовников. Любовник одной мадамы был мужем второй, и наоборот. Каждая ругала своего мужа и хвалила чужого. Они чуть не подрались, но в конце концов, допили вместе вино и уехали, обнимаясь, на одном такси. К кому именно, оставалось только догадываться.
   Через полчаса в помещение зашёл ещё один посетитель.
   Он был до неприличности трезв, но выглядел сильно усталым. Загорелое лицо и тёмные волосы выдавали гостя с юга, был он примерно моего возраста.
   Изучив меню, он выбрал один из вермутов, и стал оценивать окружающую обстановку.
   Свободных мест было немного, несмотря на поздний (или уже ранний) час.
   Армянин? Турок? Грузин?

   Клиент выбрал мой столик и поставил рядом спортивную сумку.
   Отпив пару глотков, достал мобильник и стал что-то там набирать. Я увидел, что у него ничего не получается.
   – Can I help you?
   Он машинально спросил: «Scusi?», но через секунду перешёл на русский:
   – Извини, что ты сказал?
   Какой-то интересный у него оказался акцент! Его «Scusi» подсказало мне, какой именно.
   – Могу я Вам помочь?
   – Да, если это тебя не затруднит. Сменил модель, а с новой никак не могу справиться.
   Я взял телефон в руки. Самая простая модель, примитивная до невозможности. Очень надёжная, безо всяких наворотов. С ней может обращаться даже «даун».
   Меню в телефоне было на итальянском.
   – Сначала надо установить правильную дату и время. У Вас часы показывают погоду: какой-то несусветный год, но ничего страшного!
   Я ввёл все нужные установки, проверил пару функций, и возвратил ему трубу:
   – Prego.
   – Grazie, – машинально ответил он, и осёкся. – Ты говоришь по-итальянски?
   – Десять слов: «спасибо», «до завтра», «побольше вина». И ещё: «Дорогая, я хочу тебя трахнуть!»
   – Вполне достаточно, чтобы покорить всю Италию! – улыбнулся он.
   Но вдруг засуетился и передумал звонить, допил вермут и схватил сумку:
   – Извини, я с зтими перелётами совсем потерял чувство времени. Надо отоспаться! Чао!

   Пять утра. Я допил бокал, и пошёл домой. Дженни сладко спала.
   Я прилёг рядом, но уснул не сразу.
   Какое-то полное блюдце секретов в этом парне с юга.
   И целая тарелка каких-то до боли знакомых вещей!
* * *
   Книги я предпочитаю читать в бумажном виде, а не в электронном.
   Я люблю перелистывать страницы, слышать их шуршание, а не прокручивать их мышкой.
   Когда-то преподаватель философии рекомендовал нам читать детективы для развития воображения.
   Я раскрыл книгу, купленную в привокзальном киоске.
   Страница 47 мне поведала:
   «В кровати лежала мёртвая миссис Лестрейд. Инспектор Стрип вызвал скорую помощь. Четыре дня она промучилась в постели и испустила дух, так и не промолвив ни слова, что могло бы помочь раскрыть загадку смертельного самоубийства старого лорда».
   Я перевернул ещё двадцать страниц.
   Инспектор допрашивал подозреваемого с использованием современных средств дознания:
   «Ярко-красный квадрат синусоиды на экране чётко показывал, что этот мерзкий, ничтожный Эркюль Мехти-заде опять врал!»
   Можно было бы на этом и закончить, но я перевернул ещё десять страниц.
   Главный герой уже мучился сомнениями в справедливости предъявленных подозреваемому обвинений. Он закурил сигару «Суэцкий канал», смело стряхнул пепел на недавно купленный нигерийский ковёр из верблюжьей шести и, залюбовавшись лучами утреннего заката, погрузился в размышления.
   Я кинул эту книжку в стенку и решил почитать роман Ариэля.
   Первую страницу украшал эпиграф: «Всем, кого я любил, и всем, кто меня любил, посвящаю этот роман».
   Весьма банально, но я решил продолжить.
   Начинался его роман так: «Родился я в такой-то деревеньке такого-то числа. Отец работал плотником, а мать дояркой. Мои дед и бабка были тоже из этой же деревни. Здесь же жили когда-то и мой прадед и прабабка».
   «Сейчас он дойдёт до викингов и охотников на мамонтов».
   Но обошлось. Перелистав несколько страниц, я скоро познакомился с друзьями его детства. Читать было скучно: ни одной драки или убийства на целых 58 страницах, и стиль корявый. Страниц с 59-й по 110-ю не было.
   На 111-й странице Ариэль уже ходил по кладбищу, выпивал за упокой душ родственников и читал эпитафии на памятниках:
   «Я же вам говорил, что болен!» – тот всегда отлынивал от работы.
   «Покойся с миром, этот камень поставили в память о тебе все сыновья, за исключением Ричарда, который удрал», – матушка была сварливой и злилась на сына, который уехал на заработки во вражескую Россию, где выучился на геолога. Узнал он о смерти матери только после окончания экспедиции, и так и не смог приехать на её похороны, а родственники его попрекали этим ещё лет двадцать.
   «Я прожил так долго, потому что никогда не был трезв!» – это была надпись на могиле деревенского пьяницы, который умер в 108 лет.

   Я посмотрел на часы. 7-50. Можно звонить на работу.
   Только сейчас до меня дошло, что было в том посетителе знакомого: на нём были точно такие же джинсы, кроссовки и майка, что я вёз в «Колобибишки», часы той же модели, такой же мобильник. И у него была именно та сумка!
   Впрочем, ничего удивительного: они оба итальянцы. Надо выручать соотечественников на чужбине!
   И оказался этот «гость с Юга» в моём районе по очень простой причине: где-то недалеко обитает наш общий знакомый.
   Но ему к нему можно, а мне – пока нельзя!

   Морфей настойчиво призывал меня, а кот привычно улёгся в ногах.
   На кухне опять шуршала Фрося и её семейка.
* * *
   Как и обычно по утрам, менеджер чешской мебельной фирмы, недавно открывшей в нашей столице филиал, Ленард Шатра спустился к своей любимой «Шкоде».
   Привычным движением он открыл дверь и сел за руль, но машина двигаться не захотела, и откуда-то снизу появился густой сине-чёрный дым.
   Ленард вышел из машины и увидел: все четыре колеса спущены. Проколоть случайно одно колесо можно, но все четыре? Он вымолвил только три родных слова: «Шлапка, штетка, курва!» и ударил со злости кулаком по капоту.
   Но через минуту Ленард вспомнил почти всех апостолов. Почему-то апостола Петра он не упомянул ни разу, а вот Павлу досталось трижды. Не забыл он и национальных героев своей родины: Яна Гуса и Яна Жижку. Марию Магдалену выматерить тоже забыл, а вот божьей матери досталось капитально!
   Вдоволь наругавшись, Ленард позвонил на работу и предупредил, что задержится. Тут он увидел на заднем сиденье конверт, в котором лежало триста долларов.
   Значит, это не простое хулиганство!
   Там же был и листочек, на котором на принтере отпечатано: «Sorry».
   Ленард захлопнул дверцу, положил деньги в карман и направился к ближайшей автобусной остановке. Он курсировал примерно по тому же маршруту, каким Ленард добирался до работы.
   Но через пару остановок автобус остановился из-за большой пробки.
   Пробка не рассасывалась, водитель подождал минут десять, затем вышел прогуляться и вернулся: «Всё, граждане пассажиры, выходим, дальше не едем. Свежего воздуха!»
   Ленард пошёл вперёд и понял, почему образовалась пробка.
   Мост, под которым они должны были проезжать, внезапно обвалился. Это произошло примерно полчаса назад. Ленард как раз проезжал бы там, если бы не эти злополучные колеса.
   «Злополучные? – подумал он. – Счастливые, фак твою мать!»
   Он прошёл дворами до соседней улицы, нашёл стоянку такси, и вскоре прибыл на работу.
* * *
   Вдоволь выспавшись, я включил телевизор.
   «Интересно, чем ему этот хозяин «Шкоды» не понравился?» – думал я, лежа в постели.
   Спортивный комментатор рассуждал о результатах очередного чемпионата: «Если мы с вами сейчас посмотрим на турнирную таблицу, то лучше нам на неё не смотреть! Наша команда забила в первом тайме исключительный по красоте гол, на который противник ответил пятью бесцветными голами».
   В разделе происшествий показали обрушившийся мост. Это случилось утром, недалеко от места операции «Ш». Водители, проезжавшие сверху, заметили вибрацию и дружно газанули, ехавшие сзади, тоже дружно, затормозили.
   Дикторша комментировала:
   – К счастью, никто не пострадал. Досадно, это единственное происшествие за этот день!

   Три дня на больничном пролетели незаметно, и я отдохнул от рабочей суеты.
   Когда я там появился, казалось, ничего не изменилось, но настроение в фирме было уже совсем другим. И на самом деле, в первый же день моего отсутствия начальник уехал по личным делам. А сегодня у него была даже улыбка на лице: вчера наша фирма получила хороший заказ, и я к этому имел непосредственное отношение.
   Дамиано опять оказался прав!
* * *
   «Аквариум» мне нравился и тем, что в нём можно встретить старых друзей и соседей, да и новые знакомства заводились здесь легко.
   Люди среднего достатка, слегка раскрепостившись, расположены к общению, и я услышал и увидел много забавных историй, на словах или в действии.
   Изредка бывали здесь и драки, но это издержки производства. Сейчас можно увидеть в прямом эфире потасовку в парламенте или на телестудии, и не обязательно при этом присутствие вице-спикера Думы. У нас хватает своих дебилов.
   Несколько раз в «Аквариуме» даже справляли свадьбы, а один раз я попал на юбилей какого-то видного деятеля искусств.
   Каждого нового посетителя, переступившего порог, тридцать мужиков, сидящих за сдвинутыми столами, громко, в один голос, спрашивали:
   – Твоя любимая цифра?
   Девять из десяти сразу же покидали заведение, не дойдя даже до стойки.
   Тех же, кто рисковал удовлетворить любопытство компании и ответить, постигала неминуемая кара: в них летели пустые пластиковые стаканчики, остатки салатов и скомканные салфетки.
   – Неправильный ответ!
   Ошибочными ответами были и «пять», и «семь», и «девять».
   И только один человек, преподаватель истории в старших классах, который забрел сюда совершенно случайно, ответил:
   – Пятьдесят!
   – Такой цифры нет! – хором завопил зал, но мусор в него не полетел.
   – Зато вашему имениннику сегодня именно столько исполнилось!
   Наблюдательный интеллигент моментально оценил ситуацию, прикинул количество свечек на торте, и ему оставалось по внешнему виду центральной фигуры торжества угадать одно из двух: пятьдесят или шестьдесят лет сегодня он празднует.
   Теперь он работает советником министра культуры с хорошим окладом, и ему светит большое будущее.
* * *
   Через полчаса за мой столик присели два мужчины разной комплекции: толстячок и худой коротышка.
   Они стали вспоминать про свою службу в армии. Это неисчерпаемая тема: «Кто в нашей армии служил, тот в цирке не смеётся!»
   Начал тему толстячок:
   – Это было ещё в училище, начальником кафедры у нас был капитан первого ранга, это на суше полковник. Кореец из Чимкента, ростом метр с кепкой. Его частенько тянуло на воспоминания о начале военной карьеры: «Это было сразу после войны. Время было трудное, стране нужны были сильные люди, и я пошёл во флот!»
   Хлебнув пивка, он продолжил:
   – На флоте много приколов было. Прислали как-то курсантов с гражданки, студентов, одно слово: «запас». Подходит один такой умный: «Я слышал, на лодке есть какие-то нюансы с туалетом, можете рассказать?» Я ему: «Ты это про гальюн? Как погрузимся, объясню». Погрузились, и я говорю: «Теперь могу. Когда педаль будешь нажимать, вниз, в очко, не смотри!» Через пять минут приходит, весь мокрый, в дерьме, матюгается, как сапожник. На лодке свою воду возят только для питья, а для бытовых нужд берут за бортом. Стоят насосы для выравнивания давления, в гальюне тоже. Давление в лодке выше забортного – слив, наоборот – получай воду внутрь. Погрузились – потрудись покрутить ручку вентиля! Курсанту об этом говорили, но он забыл, и не послушал меня, весь процесс внимательно рассматривал. И всё, что нахезал, полетело не вниз, а прямо в рожу. Так любопытство лечится!
   Коротышка оказался не менее весёлым:
   – А у нас в танковом училище преподаватель математики станет у доски и рявкнет: «Объясняю: пушка стреляет сначала по параболе, а потом по инерции». С русским языком у него бывали проблемы, но математику знал от бога. Один из наших решил подколоть майора дежурной темой про кривую пушку, из которой можно стрелять из-за угла.
   – На флоте эту шутку тоже знают!
   – А майор ответил: «Товарищ курсант, не делайте такое умное лицо, Вы же будущий офицер! Непрямолинейное дуло пушки или ружья имеет физическое и практическое обоснование. Опробованы образцы, получены совсем неплохие результаты, особенно для окопной войны, например, насадка для карабина «Vorsatz J». В настоящее время автоматы с кривым стволом производят в Израиле. Но для стрельбы из-за угла в полевых условиях пушку надо ложить горизонтально, а это устав запрещает!»
   Танкист подождал, пока его собеседник успокоится, отхлебнул пива и продолжил:
   – Один раз он опоздал на лекцию, а покидать аудиторию категорически запрещено. Скучно, кто-то разгадывал кроссворды, кто-то рисовал в тетрадочке, а Коля, сейчас он полковник, решил пошутить. Вышел к доске, нацепил на плечи нарисованные на листочке погоны майора и, изображая его походку и имитируя голос, пробасил: «Итак, товарищи курсанты, будущее недоразумение нашей армии, вам предстоит решить практичную задачу». Все заржали и стали смотреть спектакль:
   “Командир танкового экипажа капитан Широкозадов по рации узнал, что в деревне «Триста лет без урожая» в магазин завезли дешёвую водку. Деревня находится на расстоянии 72 км от гарнизона. Танковый экипаж с полным боевым запасом двинулся в сторону цели со скоростью 32 км в час, а через 20 минут о результатах радиоперехвата было доложено прапорщику Пнитевбок. Вместе с командиром мотострелковой бригады майором Бледенюком они на мотоцикле двинулись в том же направлении со скоростью 42 км в час. Ещё через 20 минут соответствующая расшифровка легла на стол начальника особого отдела подполковника Шмаролюба. Весь штаб на УАЗике направился в ту же сторону со скоростью 56 км в час. Спрашивается, кто первым выполнит боевую задачу?”.
   Машинально я достал листочек из кармана и стал решать задачку, а коротышка продолжал:
   – Все условия задачи он подробно написал на доске. Все опять заржали, но взялись за ручки и стали почёсывать затылки. И тут появился тот самый майор, он давно уже стоял за дверями и наблюдал за ситуацией. Дежурный скомандовал: «Встать, смирно!» Майор ответил: «Вольно, сесть», и медленно прошёл к доске. Кинув глаз сначала на задачу, затем на нас, минуту подумал и произнёс: «Первым приедет начальство, через 6 минут появится прапорщик с майором на мотоцикле, а ещё через 6 минут с небольшим появятся танкисты. Узнаю стиль задач Григория Остера. А теперь слушайте сюда! Каждый курсант должен быть или поощрён, или наказан. За задачу ставлю «отлично»! А за передразнивание преподавателя и за «погоны» приказываю оратору после занятий быстренько подмести плац, и чтоб до утра мне ни один листик с дерева не упал! Всем остальным диктую новую задачу!»

Профессор ненормативной лексики

   За небольшую доплату служебная машина вместе с механиком довезла его до дома, тот на месте перемонтировал все четыре колеса, получил деньги и вежливо попрощался.
   Вся процедура заняла полтора часа.
   Злоумышленники немного ошиблись в своих расчётах, он потратил на сорок долларов больше.
   И тут же промелькнула мысль: «Ты оценил свою жизнь в сорок долларов плюс полтора часа посиделок в пивбаре? Совсем недорого!»
   Ленард услышал, как какой-то хриплый голос в темноте громко хихикнул: «По такой цене готов приобрести десяточек «жмуриков», и даже погребение бесплатно!»
   Его прошиб холодный пот: неужели голос с того света?
   Он метнулся в подъезд, и стал высматривать оттуда, кто бы это мог сказать. Вельзевул с рогами?
   Из-за деревьев со скамеечки поднялась какая-то фигура в тёмном балахоне, и неторопливо направилась в его сторону. Ленард в ужасе залетел домой, забаррикадировался и лихорадочно стал искать распятие. Он искренне верил, что оно спасёт его заблудшую душу.

   На скамеечке в это время сидел не сотрудник Ада. Это был сосед, живший тремя этажами выше. Он спрятал мобильный телефон в карман и неторопливо поднялся на свой этаж. Ленард не знал, что он работает распорядителем в фирме ритуальных услуг.
* * *
   Вельзевул не ломал двери, поэтому скоро Ленард успокоился, переоделся и присел у телевизора. Мысли перенесли его в Злату Прагу.
   Он любил пройтись по Карлову мосту, завернуть на Вацлавскую площадь, присесть за столик в одной из бесчисленных забегаловок, где всегда можно выпить пару бокалов самого лучшего в мире пива.
   Ленард был патриотом и не признавал никакого другого, кроме чешского.
   Часы на башне XIV века показывали время уже семь веков подряд, а механические фигуры рассказывали о смысле жизни и смерти.
   После того, как Ленард проработал пару лет на мебельной фабрике в родном городе, руководство направило его учиться в Москву.
   Часы на фасаде кукольного театра Образцова намного моложе пражских, и их репертуар, естественно, разноообразнее: заяц, медведь, сова и другие фигуры. Куклы по очереди открывают свои дверки каждый час: то заяц барабанит, то ухает сова.
   А в одиннадцать утра дверцы они открывают все вместе, и начинается гала-концерт.

   Ленард видел, как к часам стягивалась толпа народа и с нетерпением ждала боя часов. «Велика сила искусства!» – думал он, проходя мимо. Но почему-то большинство из поклонников этого дивного зрелища были одеты в лохмотья и держали в руках полиэтиленовые пакеты со всем своим имуществом. «Загадочная русская душа, где даже нищие идут к театрам.
   В Праге тоже полно бомжей, но часы на башне их абсолютно не интересуют, а здесь такой интерес!
   При звоне часов толпа прекращала смотреть священнодействие и дружно кричала: «Одиннадцать!» Все срывались в одном и том же направлении, и бежали наперегонки.
   Ответ на этот вопрос он получил от соседа по общежитию, пана Валерия:
   – Часы свои бомжи давно пропили или потеряли, во времени со вчерашнего с трудом ориентируются, а карнавал в полном составе появляется ровно в одиннадцать. Именно тогда открываются в Москве винно-водочные магазины!
* * *
   Воспоминаниям о прошлом мешали мысли о буднях, и он уже стал забывать даже своё сегодняшнее спасение.
   Его начальник с большим трудом отбился от недовольных оптовиков, которых не устраивало изменение дизайна поставляемых им диванов. После двух часов напряжённого разговора он всё-таки добился желанного компромисса и, выпроводив делегацию из своего кабинета и вытирая пот со лба, выдохнул секретарше:
   – Сабина, кофе!
   Та лениво ответила ему, полируя пилочкой коготочки:
   – Спасибо, шеф, не хочу! Я уже выпила чаю с пряниками.
   Одноклассник Ленарда вместе со своим компаньоном тоже вёл бизнес в этой стране.
   Фирма процветала, и даже получила премию за самые динамичные показатели роста от какого-то европейского фонда.
   Но один из партнёров на день рождения своей тёщи подарил ей одну акцию.
   Юридически у фирмы стало три хозяина, и тёща получила право принимать участие в заседаниях и управлении делами компании.
   Через полгода фирма объявила себя банкротом.
* * *
   Ленард сел в кресло и открыл бутылочку «Старого козела».
   Он хорошо освоил русский за время учёбы в Москве. Там он жил в общежитии вместе с тем самым паном по имени Валерий.
   У того было хобби: ненормативная лексика. Он был не просто матершинником, а гроссмейстером этого дела. Его интересовали не только ругательства, но и их происхождение, миграция этих слов из языка в язык, и всё, что с этим связано.
   Ленард с неподдельным интересом слушал его рассказы. Валерий мог часами говорить о происхождении слов «кретин», «дурак», «подонок», «шваль» и многих других.
   А другим хобби, тесно связанным с этим, было создание неологизмов. Он даже готовил к изданию целый словарь, в котором изменение одной буквы или их перестановка придавали слову или фразе совсем другой смысл: «гашишник на посту», «хренометраж времени», «отрыгной талон», «пердоплата». Фиксировал он и замечательные опечатки: «гавнокомандующий», «распой среди бела дня», «запердельный режим».

   Ленард предложил пополнить дело его жизни новым разделом: забавными совпадениями в других языках. Разумеется, первым словом здесь было «урода», которое на польском и чешском означает совершенно противоположное русскому понятию. Из болгарского туда попали «Яйца на очи» (яичница-глазунья) и «Дедо Мраз» (Дед Мороз). Ленард ещё подарил ему такие перлы, как «херня» (биллиардная), «питомец» (придурок), «пирделка» (девушка) и другие. Особенное удовольствие Валерию доставил рекламный лозунг «Кока-колы» «совершенное творение», которое по-чешски звучит так: «Доконали твари».
   А за такие шедевры, как «позор на пса!» (осторожно, злая собака!) и «срана служба» (скорая помощь), Валерий поставил ему бутылку водки.
   Ругательства и проклятия существуют во многих языках. В русском они обычно касаются интимных органов и их отношений. Сравнить человека с каким-то животным типа собаки, крокодила или змеи – тоже оскорбление, но гораздо меньшее по силе эмоций.
   Ленард же пояснил, что на их языке половые отношения в разной форме не имеют особой эмоциональной окраски, зато сравнение твоего собеседника с таким полезным и даже симпатичным животным, как корова (курва), может навлечь на тебя большие неприятности. А выражение «я имел с твоей мамой половой контакт» означает всего-навсего: «мы можем стать родственниками» или «я готов тебя усыновить».
   Валерий читал ему наизусть поэмы Баркова, озорные стишки Лермонтова и Есенина. А иногда его тянуло на монологи, и он риторически вопрошал Ленарда:
   – Почему эротические произведения «Декамерон» и «Золотой Осёл» признаются «классикой мировой литературы», а на «Луку Мудищева» льют грязь? Мопассана и Арсан издают миллионными тиражами, «Эдичку» тоже недавно опубликовали, а на Баркова наложили запрет?
   Матерился Валерий постоянно. Один раз Ленард тайком записал его речь на магнитофон, и через пару дней с приятелями прокрутил ему запись с приложением стенографической справки. За 87 секунд Валерий произнес 62 слова, из которых 38 было матерных. Тот расхохотался и послал всех в задницу. Но следующая стенограмма содержала уже всего 27 матов на 64 слова. Затем его лексикон закрепился всего на десяти матах в минуту.
* * *
   Недавно Валерий побывал у него в гостях. Хотя оба они закончили экономический факультет, Валерий работал в области филологии, стал заведующим кафедры славянских языков в одном из институтов. Тема докторской диссертации была следующая: «История и эволюция обсцентной лексики славянских народов».
   Он издал свой словарик, тот разошёлся огромным тиражом, и он подарил Ленарду авторский экземпляр с дарственной надписью.
   Первое, что Валерий произнёс, войдя в его квартиру:
   – Ну ты (непечатно) и живёшь! Я уееееею!
   Но после этого за все те дни, что гостил у Ленарда, не сказал ни одного подобного слова, даже в церкви!

Вздох глубокий, руки шире!

   – Интересно, чем сейчас придётся заниматься? – уже раздражённо спросил я.
   – Приходите в кафе через дорогу.
   Он сидел на своём привычном месте и потягивал неизменное кофе.
   – Вам предстоит командировка.
   – И куда?
   – Недалеко, в «мёртвую зону».
   – Куда-куда?
   – Есть такой город.
   Я знал это место и бывал там пару раз, помогая знакомым в переезде в «чистилище».
   Весь русско-язычный город когда-то держался на единственной фабрике по производству керамики. Но фабрика не выдержала конкуренции в период смены экономической формации, и все остались без работы.
   Молодёжь дружно рванула за границу. Некоторым повезло, они нашли работу в столице, и ездили каждый день по два часа на электричке. Потом прогрессивное государство разобрало железную дорогу, чтобы безработные не сдавали рельсы на металлолом.
   Жители стремительно скатывались на дно жизни: продавали квартиры за бесценок и уезжали, кто куда, за пятьсот долларов там можно было купить трёхкомнатную квартиру. Скоро туда начали выселять тех, кто потерял жильё в столице.
   Постепенно контингент стабилизировался, опустившиеся люди продавали мебель, электроплиты, отпиливали радиаторы и сдавали в пункты вторсырья. Продавали всё, что можно было продать: за ящик водки, за пять бутылок, за одну.
   Скоро появились пятиэтажки, в которых не было ни одного жильца.
   Государство же было озабочено правами человека в сопредельных странах и считало более целесообразным финансировать тамошних диссидентов, а не помогать своим согражданам.
* * *
   – Отправляться туда – послезавтра, а завтра в 11 часов я должен видеть Вас в этом зале. Купите себе лёгкую спортивную форму, а лучше кимоно, – и протянул входной билет в один из спортзалов.
   Я появился там в назначенное время, но у входа меня встретила удивлённая дежурная:
   – Сегодня наш центр здоровья не работает!
   Я показал ей именной билет, и она меня пропустила.
   Дамиано разминался на одном из тренажёров, он уже был в спортивной форме.
   Зал был пуст – ни одного посетителя, хотя на выходные здесь всегда полно народу. Неужели Дамиано выкупил весь зал?
   Он как будто прочёл мои мысли:
   – Именно так. Вам предстоит за сегодня наверстать упущенное за десять лет. Я вижу, Вы давно пробежку не делали. Выпейте это!
   Он протянул мне какую-то бутылочку.
   – Это допинг?
   – Нет, «стрихнин».
   – Тогда выпью!
   Мерзопакостный напиток вышиб из меня лавину пота. Сначала чуть не стошнило, но через минуту я ощутил непередаваемую эйфорию. Всё во мне пылало и пело, а в глазах помутнело. Я ничего не видел, полная темнота!
   Но постепенно начали появляться отдельные детали, и сквозь туман я видел отрубленные головы и руки, окровавленные тела людей и лошадей. Несколько десятков воинов в каких-то экзотических халатах махали над головами длинными палками и мечами, чему-то радовались и кричали на непонятном языке.
   Я когда-то читал о галлюциногенах. Кажется, ЛСД обладает таким действием, ещё подобный эффект имеют мескалин и псилобицин.
   – Видите периметр? – услышал я сквозь туман. – Лёгким шагом, бегом марш! До тех пор, пока не скажу: «Афины!».
   – A fino? До конца?
   – «Афины». Avanti! Вы должны пробежать двести сорок два круга.
   Я побежал лёгким шагом: раз-два, раз-два!
   Первые сорок кругов прошли под кайфом «стрихнина», было даже весело и интересно. Пятидесятый, шестьдесят второй круг. Кайф уже проходил, и я начал уставать.
   – Дамиано, может, хватит?
   – Avanti!
   Девяностый, девяносто пятый, сотый круг.
   – Avanti, Фиддипид!
   Я бежал мимо шведской лестницы, впереди видел только пустынную дорогу. Людей нигде не было, только в некоторых местах виднелись следы проехавших телег и кучки лошадиного навоза.
   Сто пятый, сто пятнадцатый, сто сороковой круг.
   – Ты должен, Фиддипид, ты можешь, Фиддипид!
   Почему-то я не удивился, что Дамиано называл меня чужим именем: так делают зомбирование, и препарат этот он дал не зря. Потом выдаст новые документы, сделает пластику на лице и пошлёт подрывать Акрополь. А это – только предварительная тренировка, чтобы убегать от греческих полицейских. Но те поднимут вертолёты в воздух и просто пристрелят меня сверху.
* * *
   Я чувствовал себя намного старше своего возраста, но я обязан пробежать дистанцию, все 242 круга.
   На сто восемьдесят пятом кругу открылось второе дыхание, на сто девяносто пятом туман начал рассеиваться, и я увидел какие-то строения.
   Каменные стены, куча лачуг и небольшие группки людей: женщины, старики и дети, ни одного взрослого мужчины. Но не будут же в меня стрелять именно здесь! Ах да, это только тренировка, реальные действия будут потом!
   На двести тридцатом кругу людей стало появляться всё больше и больше, на двести сороковом кругу я увидел финиш.
   И вот он, двести сорок второй круг!
   Впереди столпилась масса людей, они смотрят на меня и чего-то ждут.
   Наконец я услышал громкий крик:
   – Афины!
   И из меня вырвалась неизвестно откуда взявшаяся фраза:
   – Радуйтесь, люди, мы победили!
   Мне захотелось упасть, но я сделал ещё один круг, двести сорок третий, и только тогда упал на спортивные маты.
* * *
   Туман в глазах рассеялся, и я увидел Дамиано.
   Он удовлетворённо заметил:
   – Совсем неплохо для непрофессионала: сорок два километра за два с половиной часа, Фиддипид бежал заметно дольше. Но поднимайтесь сейчас же, если не хотите повторить его судьбу. Теперь два круга простым шагом, и один круг – медленным.
   Я выполнил все указания, после чего опять свалился и лёг.
   Я приготовился умирать, но через пять минут раздался новый приказ мучителя:
   – Подъём! В душ!
   После душа я, ободрённый и живой, подумал, что пытка здоровьем закончилась. Уставший, но уже с хорошим настроением, вернулся в зал.
   Дамиано достал кожаный шлем, похожий на танкистский:
   – Теперь немного другого спорта.
   В шлеме оказались наушники, я слышал не только голос, а даже дыхание Дамиано. Но всё было на фоне какого-то инфра – или ультразвука, а может быть, и того, и другого.
   – Я наношу удар кулаком правой руки. Ваши действия: резко вскинуть левую руку, останавливая удар, правую руку резко подсунуть под мою. Выполняя правило рычага, заломать её и положить противника на землю.
   Я выполнил всё в точности, и Дамиано оказался лежащим на полу, но моментально вскочил одним прыжком.
   – Отлично! Теперь я наношу удар левой рукой. Ваши действия: резко вскинуть правую руку и отвести удар, а затем нанести свободной рукой удар в бок. Кулаки не разжимать!
   Я сделал и это.
   – Теперь я хватаю двумя руками Вас за шиворот. Складываете ручки «лодочкой», резко поднимаете их вверх и рывком раздвигаете мои руки в стороны.
   Шум в шлеме усиливался, один приём сменялся другим. Он показал захваты, броски через колено, плечо и голову, защиту от ударов ножом, палкой, бутылкой. Освобождение от удушения сзади, подсечки и подножки.
   Я опять чуть не падал с ног, а шум в шлеме был уже невыносимым. Так продолжалось три часа.
   Наконец, Дамиано смилостивился:
   – Что же, на одну поездку хватит. На чёрный пояс претендовать рановато, но сдачи всякой рвани дать сможете. Два круга лёгким бегом, затем опять в душ, и переодеваться!
   После тренировки мы зашли в буфет неподалеку. Дамиано взял, как обычно, кофе, а я купил литр томатного сока, более крепкого напитка после таких занятий не хотелось.
   Дамиано открыл «волшебный» дипломат:
   – Вот ключи от машины, вот техпаспорт, с хозяином всё договорено. Машина будет стоять на том же самом месте, где проводилась операция «Ш».
   У меня отвисла челюсть: ключи и документы той «Шкоды», которой я прокалывал колёса!
   Дамиано увидел моё изумление и пояснил:
   – Да-да, именно та машина! Но теперь хозяин для нас не посторонний. Он ещё не агент, но мы поговорили и намекнули про мост. Он всё понял и согласился. Не думайте, мост мы не подрывали: обыкновенный брак строителей!
* * *
   Дженни сидела на диване.
   Она могла придти вечером и остаться на несколько дней, но могла и собраться после какого-нибудь звонка и исчезнуть на неделю. Где она работает, чем занимается, я не спрашивал, а сама она ничего не рассказывала, при этом не вытягивала из меня денег, как предыдущие подруги. У неё были свои.
   Такая неопределённость не совсем меня устраивала, но я когда-то насмотрелся фильмов, где главный герой проводил «внутреннее расследование». Тот копал вдоль и поперёк, и в конце концов выкапывал такую грязную правду, где все его близкие оказывались такими уродами, каких свет не видывал. А иногда таким же уродом оказывался и он сам. Единственным выходом оказывалась петля: «Не будите спящую собаку»! Поэтому я решил оставить всё, как есть.
   Она уже сделалась моей визитной карточкой, своего рода «эскорт-леди», я не стеснялся показать её друзьям и сослуживцам. Выглядела Дженни всегда очень эффектно, и я часто слышал томные вздохи за спиной: «Мне б такую!»
   Но никак не мог заставить её одеваться поскромнее. Она не признавала ни длинных юбок, ни строгих платьев, только мини, и только майка! Изредка позволяла себе джинсы, а лифчик принципиально одевала только на пляж.
   – Но ты же всех мужиков провоцируешь, – уговаривал я. – Одень что-нибудь построже, на тебя все похотливые кабаны и так жадно пялятся!
   – Пусть пялятся! Ты меня защитишь, если что. Когда стану бабушкой, тогда и буду одеваться так, как ты хочешь.
* * *
   Мы с ней решили навестить Йена.
   Он сидел на диване, одинокий и угрюмый, на столе стояла неполная трёхлитровая банка молока. Я знал, что на похмел надо пить соки, ещё лучше кисло-молочные продукты, рассол, маринад или окрошку.
   Йен в этих случаях пил только молоко. Любой врач сказал бы, что молоко свернётся в желудке, будет расслабление или ещё хуже, а для его организма только это лекарство и подходило.
   – Привет, Ромео! – провозгласил он, одевая рубашку.
   – Привет, Отелло! – ответил я, расстёгивая сумку. – Похмел прибыл по расписанию.
   Упрашивать его не пришлось, и стаканчик организовался самым волшебным образом.
   – Можно Ариэля пригласить? Ему тоже плохо!
   – Нет проблем!
   Йен три раза стукнул кулаком в стенку, и через пять минут появился заспанный Ариэль. От налитого стаканчика он сразу стал свеженьким и бодреньким.
   В коридоре послышался топот шагов и детский визг. Дверь открылась, и там показались две девочки, одной было лет пять, другой – восемь. Они сказали: «Здрассьте!», и сразу же открыли холодильник, который стоял у самого входа. Моментально схватили оттуда колбасу, пропищали: «Спасибо!» и убежали, хлопнув дверью.
   Йен пожал плечами:
   – Местная специфика.
   И закрыл дверь на замок.
* * *
   Этажом выше жила мама, которая выполняла демографическую программу государства.
   Первый раз она просто «залетела» после пьянки, но когда родила первую дочку, её не побили камнями, а дали пособие. Вполне логично для государства, где население постоянно уменьшается, и с тех пор это стало её профессией. Как только заканчивался срок пособия на очередного ребёнка, она рожала следующего. Замуж с таким приданым никто не брал, но переспать после пьянки некоторые не отказывались.
   В Швеции на пособие матери-одиночки можно нормально жить, содержать детей и даже отдыхать на курортах. Наше пособие позволяет только сводить концы с концами, и то, если у тебя и детей железное здоровье.
   Выпить мама любила, особенно в компании, так появлялись новые отцы. Детям от пособия оставались только крохи, но кушать хочется всегда! Когда мамаша засиживалась в гостях, они сначала прибегали просто её проведать. Никто не смел отказать детям в куске колбасы или хлеба со стола. Они очень быстро это усвоили, а затем приходили уже без мамы и просили покушать. Потом перестали даже спрашивать, и стали совершать набеги на чужие холодильники, если там ещё что-нибудь оставалось.
   Мама не сильно блистала красотой, но все её дочки были просто красавицами! Она уже строила планы выдавать их по очереди замуж, желательно за бизнесменов или артистов. Но самой старшей пока было пятнадцать: замуж – ещё рано, а «залететь» – уже можно. Поэтому процветания приходилось только дожидаться.
* * *
   Ариэль хряпнул ещё стаканчик. Он вышел на балкон и начал энергично подмигивать. Теперь я понял его уже быстрее.
   – Ну что, ты прочитал мою книгу? – тихо спросил он.
   – Да, прочитал. Ничего вещица, занимательная, но там нет и половины текста. Есть начало, есть конец, а середины – нет!
   Ариэль сначала не понял:
   – Как нет?
   – Так нет. Вот твоя повесть!
   Я достал его фолиант. Ариэль начал пересматривать шедевр, и я даже услышал, как в голове тяжело вращаются шестерёнки, заржавевшие после вчерашнего. Тут он хлопнул себя по лбу:
   – Точно!
   Через десять минут у меня были недостающие страницы.
   Я поглядел нумерацию, всё сходилось.

Призраки Вселенной

   Я выехал на место операции сразу же после лёгкого завтрака, который приготовил сам.
   Проезжая мимо зелёных лесов и голубых озёр, я любовался их красотой. Не зря наши политики говорят, что на этой природе можно заработать огромные деньги. Только они так говорят, но ничего для этого не делают. И вместо баз отдыха, пансионатов и санаториев на берегах озёр множились свалки или плакаты: «Частная территория».
   Дорога туда занимала часа два, назад я планировал вернуться примерно за столько же. Сама операция не должна занять более часа, и я уже предвкушал вечер «при свечах» со своей «леди».
   По указателям увидел, что «зона» уже приближается.
   Строго следуя инструкциям, я не стал подъезжать вплотную, а оставил машину за километр от театра предполагаемых действий.
* * *
   Пора ещё раз ознакомиться с картой.
   Так, магазин – здесь, школа – здесь, а мне – туда!
   Пятиэтажки с выбитыми стеклами. Из окон квартиры крики типичной семейной разборки:
   – Какого хрена в магазин попёрлась, не могла в киоске купить? И там, и там – одинаковое пойло, а в киоске на доллар дешевле!
   Вот и место, куда лежал мой путь.
   В столице киоски не выдерживали конкуренции с гигантами торговли, и один за другим закрывались. Здесь же пока сохранились, а некоторые торговали даже круглосуточно. Два из трёх закрыты, зато третья коммерсантка не скрывала радости: солнце светит, птички поют, ханурики похмеляются, а значит, бизнес процветает!
   Рядом на траве расположились четыре деклассированных элемента. Они пили какую-то жидкость из пластмассовых стаканчиков, по-видимому приобретённой именно здесь. Трое из них меня совсем не интересовали, а вот четвёртый, в чёрной майке с черепом и берцовыми костями, был именно тем, за кем я приехал. Его фото в разных ракурсах я изучил перед поездкой: хиппи с длинными немытыми волосами и козлиной бородкой.
   – Здорово, джигит, тебя Никколо зовут? – обратился я сразу к нему, не обращая внимая на собутыльников.
   – Может, и меня, только я иду не туда, куда меня зовут, а туда, куда хочу! – гордо ответил джигит, не меняя позы, и даже не смотря в мою сторону.
   – Самостоятельный мальчик, хвалю! А выпить хочешь, не этого пойла, а водяры нормальной?
   – Доставай! А чего такой добрый? Спереть что-то надо, а сам не умеешь? – заинтересовался он.
   – Воровать не умею, это правда, но не для этого ты мне нужен. Водка у меня там, в машине. Видишь на горочке «Шкоду»? Пойдём, объясню задачу.
   Джигит стал чесать затылок и размышлять, сразу согласиться на это предложение или ещё поторговаться. Если тебе за просто так предлагают рубль, надо просить два! И именно эта логика и победила.
   – Ноги лень таскать. Если надо что, сам неси, тогда и переговорим. Я не один, ты видишь. До твоей тачки – километр, а то и два, значит, и пузыря надо два, не меньше. Пройдёмся, парнишки? – обратился он к корешам.
   – Пусть тогда три банки готовит! – вставил один.
   От такой наглости у меня перехватило дыхание:
   – Вы мне без надобности, я пришёл к Никколо, все остальные – фанера над Парижем. Летайте самолетами «Люфтганза».
   Один из них, до сих пор гревшийся на солнышке, вдруг с ненавистью повернулся ко мне:
   – Слушай, парень! Я вижу, ты издалека припёрся, но это твоё дело. Ты нам отдыхать мешаешь, компанию разбиваешь. Зачем тебе Никколо? У нас вечером ещё одно мероприятие намечено, при свечах!
   Интересный поворот!
   Я понимаю романтический ужин с дамой, бутылкой дорогого вина и дешёвыми котлетами с макаронами. Допускаю, что это можно сделать дома, на прожжённом окурками диване, если дама непривередлива, а электричество отключили за неуплату. Но романтический ужин при свечах четырёх забулдыг, с бутылкой дешёвого портвейна?
   Может быть, в этом и есть эстетика наших дней?
   – Мужики! Мне наплевать на вашу романтику, а Никколо мне нужен!
   – «Мужики» на зоне пашут! – услышал я от того, что сидел ближе всего.
   Его руки были щедро размалёваны, какие-то русалки вытягивали хвосты к ладоням, а их руки тянулись ухватить за шею.
   Вполне безобидное слово для обывателя может стать оскорблением для того, кто прошёл «другую реальность».
   На «зону» попадают по-разному: кто-то ворует по карманам с детства, кто-то сообразил торговать «дурью» среди малолеток, а кто-то просто покалечил любовника жены на месте преступления. Из них формируются разные касты. Те, чей дом – тюрьма, презирают тех, кто мечтает поскорее вернуться на свободу и ради этого честно работает. И назвать блатарей «мужиками» – это бросить им вызов. Но извиняться «за базар» перед такими не намерен!
   «Русалочник» резко поднялся, за ним встали ещё двое. Один подобрал в кустах пустую стеклянную бутылку, которых там собралось немало, но сам Никколо оставался на месте.
   Я сделал два шага назад и отбросил сумку в сторону.
   Блатарь оказался весьма рослым малым, он и решил нанести удар первым.

   Десантники и спецназовцы тренируются годами. Я занимался борьбой только вчера, всего один день, но вдруг машинально выкинул руку вверх и остановил удар, а сразу после этого двинул кулаком в живот. Бутылка упала из его рук.
   Другой кореш попытался пнуть меня ногой. Я перехватил её руками и резко поднял вверх. Пока он стоял в позе «канкана», сделал подсечку, и он грохнулся, ударившись копчиком о землю.
   Третий попытался схватить за шею сзади, но получил удар локтем в солнечное сплетение. Он грамотно оценил ситуацию, и сразу смылся с поля битвы.
   На всякий случай я нанёс гладиаторам по паре контрольных ударов ногой, очень старательно, со всей силы.
   Продавщица сразу же закрыла заведение, навесила замок и тоже убежала, повесив заранее заготовленную табличку: «Ушла на пятиминутку, буду через два часа».
   Вероятно, такие ситуации она видела не впервые.
* * *
   Откуда у меня взялись эти навыки?
   На мне вчера был шлем, в котором свистел ультразвук. Новая секретная методика, позволяющая мышцам запоминать всё в десятки раз быстрее? И какое время я ещё буду их помнить?
   Я подошёл к сидящему на траве Никколо:
   – Теперь пошли пить!
   Он всё понял правильно. Альтернатива: тебя или поят на-халяву, или больно бьют. Он выбрал первый вариант.
   – За что ты так с ними? – спросил он, нехотя вставая.
   – За тёплый прием.
   Он поплёлся за мной. Я достал водку и налил полный стакан, пластиковая тара имелась в избытке.
   Он одолел стакан одним махом, и я протянул пару бутербродов с колбасой. Судя по тому, как он сожрал их, я понял, что Никколо, как минимум, неделю ничего не ел, а только пил.
   – А корешам нальёшь?
   – Я не такой идиот. Они только что пытались меня замочить, а я им наливать буду?
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →