Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

На глазах пчел растут маленькие волосы;

Еще   [X]

 0 

Европейская конвенция по правам человека (де Сальвиа Микеле)

В работе профессора права, юрисконсульта Европейского Суда по правам человека Микеле де Сальвиа рассмотрены и проанализированы основные правовые категории, отражающие европейские стандарты в области прав человека, а также опирающиеся на них положения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и их практическое применение в Европейском Суде.

Основная мысль, на которой акцентирует внимание автор, состоит в том, что коллективная система гарантий прав человека должна опираться на надежную судебную защиту, что существенно ограничит власть государства по отношению к гражданам, находящимся под его юрисдикцией.

Книга предназначена для судей, адвокатов, работников прокуратуры, МВД, Минюста и других государственных органов, специалистов в области законотворчества, научных работников, студентов, депутатов. Она также будет полезна широкому кругу читателей, заинтересованных в эффективной защите своих прав и свобод.

Год издания: 2004

Цена: 176 руб.



С книгой «Европейская конвенция по правам человека» также читают:

Предпросмотр книги «Европейская конвенция по правам человека»

Европейская конвенция по правам человека

   В работе профессора права, юрисконсульта Европейского Суда по правам человека Микеле де Сальвиа рассмотрены и проанализированы основные правовые категории, отражающие европейские стандарты в области прав человека, а также опирающиеся на них положения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и их практическое применение в Европейском Суде.
   Основная мысль, на которой акцентирует внимание автор, состоит в том, что коллективная система гарантий прав человека должна опираться на надежную судебную защиту, что существенно ограничит власть государства по отношению к гражданам, находящимся под его юрисдикцией.
   Книга предназначена для судей, адвокатов, работников прокуратуры, МВД, Минюста и других государственных органов, специалистов в области законотворчества, научных работников, студентов, депутатов. Она также будет полезна широкому кругу читателей, заинтересованных в эффективной защите своих прав и свобод.


Микеле де Сальвиа Европейская конвенция по правам человека

   Моим родителям посвящается
   Микеле де Сальвиа
   Юрисконсульт Европейского Суда по правам человека
   Профессор Католического Университета Милана

   Научное редактирование доктора юридических наук, профессора, судьи Европейского Суда по правам человека
   А. И. Ковлера и начальника департамента Государственно-правового управления Президента Российской Федерации, действительного государственного советника Российской Федерации 3-го класса Ю. Ю. Берестнева

   © М. де Сальвиа, 2004
   © И. В. Соболева, перевод с итальянского, 2004
   © Б. Конфорти, предисловие, 2004
   © А. И. Ковлер, предисловие от редактора русского издания, 2004
   © Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2004

Предисловие

   Данный труд Микеле де Сальвиа, – который по уже сложившейся традиции, благодаря любезности автора, предваряется моим предисловием – выходит третьим изданием спустя почти три года после объединения Комиссии по правам человека и старого Суда. Право нового Суда таким образом достигло определенной ступени зрелости. Это право де Сальвиа анализирует с присущей ему компетентностью, и мы должны быть благодарны ему за этот труд. Читатель получит полное и тщательное исследование, отличающееся к тому же и лаконичностью.
Неаполь, октябрь 2001 года
Бенедетто Конфорти[1]

От редактора русского издания

   Автор скромно назвал свою работу учебником, хотя по насыщенности материала она могла бы с не меньшим основанием быть названа путеводителем по европейской системе защиты прав человека. Хочу сразу предупредить читателей: вы имеете дело с самым квалифицированным гидом по избранному маршруту. Можете быть уверены: в отличие от некоторых «пособий по жалобам в Европейский Суд» каждое положение автора выверено прецедентами Европейской Комиссии и Суда и гарантировано искушенностью автора во всех тонкостях процедуры.
   В 1965 году двадцатипятилетним молодым выпускником Миланского университета пришел Микеле де Сальвиа работать юристом в Секретариат Европейской Комиссии по правам человека (в то время – своеобразной первой инстанции Европейского Суда) и проработал в ней без малого 33 года. При слиянии Европейской комиссии с Европейским Судом в 1998 году (как сейчас выясняется – скоропалительном решении политиков, недооценивших роль Комиссии как «фильтра» для Суда) М. де Сальвиа, в то время Секретарь Комиссии, избирается Секретарем-канцлером Европейского Суда нового образца, берет на себя труднейшую работу по налаживанию деятельности Суда, его Большой Палаты, четырех секций и комитетов. В мае 2001 года по предложению судей учреждается должность главного юрисконсульта Европейского Суда, зорко следящего за единообразием юриспруденции Суда, присутствующего на всех заседаниях Большой Палаты и секций и имеющего право корректировать решения и постановления Суда. Естественно, эту ответственную миссию было решено возложить на Микеле де Сальвиа, к тому времени уже обретшему славу «ходячей энциклопедии» Европейской конвенции по правам человека. Читатели могут в этом сами убедиться, прочтя данный труд и русский перевод его фундаментального «Компендиума Европейской конвенции».
   Читатель, вероятно, оценит достоинства работы М. де Сальвиа и, возможно, обнаружит в ней некоторые недоговоренности, которые можно отнести к недостаткам. Одно очевидно – автор абсолютно честен в своих оценках, будь то оценка реформы Европейского Суда 1998 года, перспектив вступления Европейского Союза в систему Европейской конвенции или двусмысленности позиции высших итальянских судов по отношению к Конвенции. Хотелось бы, чтобы читатель обратил внимание и на то, что автор, полемизируя со своими отечественными юристами (до боли знакомая ситуация!), является безусловным сторонником признания международной правоспособности индивида и призывает «отказаться от мифа первоначального верховенства государства» (часть первая, глава 3, 1–1). Что же, вода камень точит…
   Не могу отказать себе в удовольствии перевести предисловие Микеле к русскому изданию. Это его давняя мечта (которую, не скрою, я постоянно возбуждал) – довести до русскоязычного читателя свои мысли. Вдвойне приятно, что, благодаря инициативе Р. М. Асланова работа выходит именно в северной столице, ставшей, как известно, «окном в Европу»…
А. И. Ковлер, доктор юридических наук,
профессор,
судья Европейского Суда по правам человека

Предисловие к русскому изданию

   Издатель русского перевода моего учебника о Европейской конвенции по правам человека Рауф Асланов любезно просил меня написать предисловие, предназначенное для практикующих юристов и вообще для русского читателя. С большим удовольствием, но не без смущения, согласился я уважить эту просьбу. Сразу же должен уточнить, что публикация на русском языке моего учебника стала возможной благодаря участию в судьбе работы профессора Марио Де Доминичис (Mario De Dominicis), который с большим энтузиазмом руководит деятельностью неаполитанского издательства «Научное издательство» (Editoriale Scientifica), опубликовавшего мой труд на итальянском языке.
   Значительная часть европейского общества, имеющего общие корни в своей бурной истории, в течение десятилетий не могла участвовать в совместной работе по выработке общих норм в сфере основных прав человека – центральной сфере европейского сотрудничества. Смыслом создания Совета Европы и Европейской конвенции по правам человека был поиск единения европейских народов на основе утверждения ценностей, на которых строились бы отношения между гражданами и различными институтами государственной организации. В горниле терпеливого и целенаправленного сотрудничества участников Совета Европы выплавлялись основы новых форм сотрудничества на более прочной основе. Из этого сотрудничества вытекала необходимость проявлять политическую волю гармонизации различных правовых институтов с тем, чтобы они могли по возможности соответствовать нормам и ценностям, которые легли в основу сотрудничества европейских государств. И именно с этими нормами и принципами, общими для всей Европы, входит сейчас в соприкосновение правовая система России.
   С целью обеспечения контроля за соблюдением основных прав человека была создана европейская судебная система, опирающаяся на Европейский Суд по правам человека, взявший на себя центральную и новаторскую роль. Центральная роль Суда обусловлена тем, что права человека и основные свободы перестали быть в Европе только абстрактными декларациями, лишенными практического содержания. За индивидом, будь он гражданином данного государства или нет, признается право обращаться в наднациональный судебный орган с целью защиты прав, которые прямо признаются международным правовым порядком, имеющим конкретный защитный инструмент, лежащий в основе европейского правопорядка. Постановлениям Европейского Суда придается обязательная сила, которая благодаря надзорной роли Комитета министров Совета Европы предполагает принятие как мер индивидуального характера в пользу заявителя (за которым может быть, кроме того, признано право на компенсацию за нарушенное право), так и мер общего характера, побуждающих государство-ответчик изменить внутреннее законодательство, если оно косвенным образом признано Судом противоречащим обязательствам государства по Конвенции. Следует признать и «живой» характер прав и свобод в том смысле, что они не мыслились как нечто застывшее и окаменелое уже при разработке их концепции, имея в виду, что они должны адаптироваться к требованиям современного общества и соответствовать изменениям его состояния и задачам более эффективной защиты этих прав.
   Среди правовых систем государств, которые к концу ушедшего века присоединились к общей системе судебного контроля, правовая система России, возможно, дает больше всего поводов для глубоких размышлений. Причина не только в том, что речь идет о самом протяженном по территории и самом многонаселенном государстве Европы, но также, и даже прежде всего, в том, что его вековые правовые традиции дают стимул к поиску оригинальных решений проблем, которые проявляются в поступающих жалобах.
   Практикующий российский юрист благодаря возможности обращения в Европейский Суд имеет особое средство, позволяющее сравнивать право и правоприменительную практику своей страны с параметрами европейской юриспруденции. Законодатель, приспосабливая внутреннее право к критериям, вытекающим из постановлений Европейского Суда, учитывает постановления, выносимые не только в отношении своей страны, но и других стран. Судья, применяя нормы Европейской конвенции, толкование которых дает юриспруденция Страсбурга, черпает в них необходимые для себя аргументы. Таким образом, и законодатель, и судья осуществляют эффективный превентивный контроль над внутренним правопорядком, дабы избежать обращения за справедливостью в наднациональный судебный орган, пресекая возможное нарушение «на корню». Наконец, адвокат обретает в обращении в Европейский Суд средство более адекватного и, если угодно, более диалектического толкования права с целью обеспечения гражданам возможности обрести более эффективную защиту их прав.
   Подлинное общеевропейское право берет начало в европейской юриспруденции. Она уточняет критерии и параметры в широком спектре прав, таких, как право на жизнь и право не подвергаться унижающему достоинство человека обращению; право на жесткую дисциплину уголовного процесса с четко обозначенным равенством сторон защиты и обвинения и принципом беспристрастного разбирательства; право на уважение частной жизни, которое налагает обязательства на публичную власть, например в том, что касается разрешения на прослушивание телефонных переговоров; право на свободу выражения мнения, обеспеченное максимально высоким уровнем защиты, например в сфере свободы печати или политической критики.
   Верно и то, что основные принципы этой юриспруденции были выработаны в течение сорока лет функционирования системы судебной защиты, поэтому нужно время, чтобы привыкнуть к ней и познать ее содержание, особенно в части толкования Судом принципов Конвенции. Хотелось бы также подчеркнуть, что принципы эти вырабатывались на основе решения юридических споров в отношении сравнительно ограниченного числа государств – участников Конвенции в первые десятилетия ее действия. Тем не менее, эти принципы могут претерпеть эволюцию в положительном смысле. Отсюда и моя убежденность в том, что российские участники правового процесса могут и должны учитывать то, что они являются сознательными и полноправными творцами прав человека и его основных свобод, и что их усилия вливаются в русло европейского сотрудничества. Я рад тому, что мой скромный труд, возможно, послужит расширению их представлений о перспективах этого сотрудничества.
Микеле де Сальвиа
7 января 2004 года

Предварительные замечания

   С течением времени, благодаря необходимым изменениям, и даже нарушениям, политического равновесия, равновесия, которое проистекало из отношений с позиции силы между двумя антагонистическими блоками, круг присоединившихся к ней государств расширился и сегодня включает почти все государства, принадлежащие к европейской цивилизации и расположенные на Евроазиатском континенте, от Атлантического до Тихого океана.
   Коллективная система гарантий прав человека и основных свобод основана на судебной защите и существенно ограничивает власть отдельных государств по отношению к отдельным лицам, находящимся под их юрисдикцией.
   Важным элементом теоретического багажа, формирующего взгляды юристов, является знакомство, пусть даже и самое общее, с организационной структурой и судебными толкованиями Европейского Суда, касающимися основных прав и свобод, гарантируемых Конвенцией. Это и является основной задачей данного исследования.
Страсбург, июль 2001 года

Основная библиография

   Вводный характер настоящего учебного пособия позволяет дать только общие указания на источники, в которых можно почерпнуть информацию о Европейском Суде и собственно о его доктрине. Эта литература представляет собой основной инструментарий исследования и изучения.

Документация по судебной практике

   С этой базой данных связана поисковая программа HUDOC, которая позволяет осуществлять поиск отдельных решений и постановлений Суда как на английском, так и на французском языке.
   Прецедентная практика Суда представлена в «Официальном своде решений и постановлений» (на английском и на французском языках), публикуемом издательством Carl Heymanns Verlag KG, Köln (Германия).
   Прецедентная практика бывшей Европейской Комиссии по правам человека, в основном представленная отдельными наиболее важными решениями о приемлемости обращений в Комиссию, опубликована в серии Décisions et rapports/Decisions and reports изданной Советом Европы в Страсбурге (Франция).
   Необходимым рабочим инструментом для итальянского исследователя является журнал Rivista internazionale dei diritti dell’uomo, выпускаемый издательством Vita e pensiero (Università Cattolica del Sacro Cuore di Milano). В этом издании, выходящем с 1988 года на итальянском языке, представлен широкий круг материалов о постановлениях Европейского Суда.
   Полезными источниками могут быть также следующие публикации: Revue Universelle des Droits de l’Homme (RUDH), Human Rights Law Journal (HRLj), а также la Europische Grundrechte Zeitschrift (EUGRZ), все они выходят в издательстве N. P. Engel Verlag, Kehl am Rhein (Германия).
   Полезным источником является также исследование V. Berger. Jurisprudence de la Cour Européenne des Droits de l’Homme (на французском языке), 7e édition, 2000, Sirey, Paris.

Разные исследования

Двуязычные публикации (английский и французский языки)

   Protecting Human Rights: The European Dimension/Protection des droits de l’homme: la dimension européenne, 2000, Carl Heymanns Verlag KG, Köln.

Публикации на итальянском языке

   V. Starace. La Convenzione europea dei diritti dell’uomo e l’ordinamento italiano, 1992, Levante, Bari.
   F. Durante, M. F. Gennarelli I diritti dell’uomo in Italia, 1998, Giuffrè, Milano (исследование содержит тексты основных международных источников, а также список решений Конституционного Суда и Кассационного Суда со ссылками на ЕКПЧ).
   La Convenzione europea dei diritti dell’uomo nell’applicazione giurisprudenziale in Italia. Ricerca diretta da Giuseppe Biscottini 1981, Giuffrè, Milano.
   G. Conso, A. Saccucci. Codice dei diritti umani, Giuffrè, Milano (исследование содержит документы ООН и Совета Европы по правам человека в переводе на итальянский язык, а также список заявлений и решений вплоть до 1 января 2001 года).
   S. Bartole, B. Conforti, G. Raimondi. Commentario alla Convenzione europea dei diritti dell’uomo e delle libertà fondamentali, CEDAM, Padova, 2001 (исследование содержит комментарии разных авторов отдельных статей ЕКПЧ).

Исследования на французском языке

   (Под редакцией L. E. Pettiti; E. Decaux, P. H. Imbert) La Convention Européenne des Droits de l’Homme. Commentaire article par article, 1999, 2e édition, Economica, Paris.

Исследования на английском языке

   D. J. Harris, M. O’Boyle, C. Warbrick. Law of the European Convention on Human Rights, 1995, Butterworths, London.

Исследования на немецком языке

   M. E. Villiger. Handbuch der Europäischen Menschenrechts Konvention, 1993, Schulthess, Zürich.
   Internationaler Kommentar zur Europäischen Menschenrechts Konvention, 1995, Carl Heymanns Verlag, Kòln.

Исследования на португальском языке

Доктрина

   Наиболее практичный и быстрый способ найти литературу (документы, монографии, исследования) – зайти на сайт Совета Европы http://www.coe.int в часть Recherche documentaire/Documentary research, а затем в Catalogue de bibliothèque/Library catalog (Webcat) и следовать указаниям, которые появятся на экране.

Введение
Международное и европейское право прав человека

1. Право как ценность и как завоевание

   I. Этика и право. Несмотря на временные колебания и теоретические противоречия, вызванные в основном тем, что основные концепции не могли отразить новую реальность, возникло, в основном благодаря деятельности международных организаций – сначала на мировом уровне, в рамках Организации Объединенных Наций, а затем и на европейском уровне, в рамках Совета Европы, мощное универсальное правосознание, которое послужило отправным моментом для исследований природы права как регулирующего элемента современных демократических обществ.
   Концепции права, определяемого только властными и нормативными полномочиями государства, которая в не столь отдаленном прошлом очень сблизилась с концепцией, известной как юридический позитивизм, была противопоставлена другая концепция, которая обуславливает подобные полномочия принципами, которыми руководствуется современное международное сообщество. Эти принципы связаны одним императивом, без которого немыслим ни один правовой порядок: уважение достоинства человеческой личности как ее естественного права.
   Само понятие правового государства, то есть государственного устройства, основанного на строгом соблюдении закона и тех норм, которые он обуславливает, радикальным образом изменилось в свете этих принципов.
   Сейчас признается, что правовым государством можно считать не любое государственное устройство, при котором созданы фундаментальные нормы, которые регулируют деятельность властей и накладывают ограничения на деятельность отдельных граждан. Правовым государством можно считать только то государственное устройство, чьи основополагающие нормы и законы основаны на определенных ценностях, для защиты которых созданы эффективные юридические национальные и международные инструменты. Таким образом, внезапно возникла международная мораль. Речь идет именно о морали прав человека и основных свобод.
   В Преамбуле Устава Организации Объединенных Наций (он вступил в действие 24 октября 1945 года) сказано, что народы Объединенных Наций «преисполнены решимости вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности». Немногим более чем три года спустя аналогичное мнение было выражено во Всеобщей декларации прав человека, принятой Организацией Объединенных Наций 10 декабря 1948 года. В Преамбуле этого документа сказано, что «признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и их равных и неотъемлемых прав является основой свободы, справедливости и всеобщего мира».
   Хартия основных прав Европейского Союза авторитетно подтвердила важность, принципов, содержащихся в вышеуказанных документах. Она была торжественно провозглашена на саммите Европейского совета в Ницце в декабре 2000 года (Gazzetta ufficiale delle Comunità europee от 18/12/2000, С. 364). Эта Хартия, подписанная Европейским парламентом, Европейским Советом и Европейской Комиссией, провозглашает в своей статье 1 следующее: «Достоинство человека нерушимо. Его необходимо охранять и уважать». В комментариях к тексту Хартии (Charte 4473/00, Convent 49) по этому поводу написано, что «достоинство человеческой личности не только является основным естественным правом, но составляет саму основу основных прав». И затем, ссылаясь на Всеобщую декларацию прав, процитированную выше, комментарий продолжает: «отсюда следует, в особенности, что ни одно из прав, установленных в настоящей Хартии не может быть использовано для ущемления достоинства другой личности и что достоинство человеческой личности является неотъемлемой частью прав, установленных в Хартии. Оно не может быть ущемляемо даже в случае ограничения какого-либо из прав».
   II. Право как ценность. Как и почему в течение жизни одного только поколения удалось заложить основы нового правового сознания, исходящего из предпосылок морального характера, можно легко объяснить драматическими событиями прошлого века. Революции и войны, постоянно происходившие на протяжении всего века, создали почву, в которой укоренились и пышно расцвели нетерпимость и насилие, которые, в свою очередь, послужили основой для создания новых политических режимов и породили им подобное правовое устройство. При таких политических режимах, режимах тоталитарного характера, право было настолько отчуждено от человека, что вместо того, чтобы гарантировать свободы, как это почти всегда было заявлено в основных законах этих государств, часто превращалось в орудие подавления, личность считалась не столько ценной сама по себе, сколько аморфной частью коллективного волеизъявления. Из чего вытекало, что основные права гражданина в таких случаях почти систематически подчинялись интересам государства.
   Но даже государства, которые стремились сохранить драгоценное наследие века Просвещения, закрепленное во французской Декларации прав человека и гражданина 26 августа 1789 года, далеко не всегда стремились к достижению справедливости.
   Слишком часто свободы были – и по сей день остаются – прерогативой только небольших групп власть имущих, и их члены пользовались ими в своих интересах, в то время как подавляющее большинство населения было их практически лишено. В таком случае справедливо утверждается, что свобода, предоставленная группе граждан, подчиняет, а закон – выражение общественного интереса – освобождает. Тогда необходимо примирить свободу и право. Подобное примирение может осуществиться, только если мы поставим во главу угла человеческую личность, поскольку она является одновременно и высшей ценностью и носительницей ценностей.
   Важно отметить, что идея подобного примирения созрела в организациях по европейскому сотрудничеству. В основополагающих документах этого сотрудничества – Уставе Совета Европы, Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ) – особо подчеркивается «общее наследие политических традиций, идеалов свободы и верховенства права». Эти общие ценности, которые сплачивают европейское сотрудничество и способствуют созданию той правовой общности, к которой стремятся государства-участники, нашли свое выражение прежде всего в положениях ЕКПЧ (право на жизнь, запрещение применения пыток, верховенство права и справедливое судебное разбирательство, уважение личной жизни и свобода слова, запрещение дискриминации и т. д.), а также во многих других документах, разработанных в рамках Совета Европы в различных областях права. Они соответствуют в большей части ценностям, зафиксированным в конституциях и основных законах государств – участников Совета Европы.
   III. Право как завоевание. Право не должно ограничиваться абстрактным и бесплодным утверждением ценностей и принципов. Право должно находить материальное воплощение в практической реализации этих ценностей и принципов через гарантии процессуального характера и исполнение процессуального права в независимых и беспристрастных судах в рамках правового порядка, подчиненного норме, толкуемой судебным органом.
   Право, касающееся прав человека, таким образом, является завоеванием, как отдельных организованных сообществ, так и составляющих их отдельных личностей.
   Цели, достигнутые в отдельных государствах, не всегда гарантировали и не всегда будут гарантировать эффективную защиту прав человека. Как в отдельных государствах, так и на международном и, особенно, на европейском уровне, утверждения, пусть даже и торжественного, со стороны общественной власти, ценностей, которым они собираются придерживаться, не достаточно, чтобы избежать злоупотребления властью посредством принятия мер, которые могут оказаться обычным произволом. Отсюда проистекает необходимость наднационального контроля над деятельностью государств в том, что касается уважения прав человека, признанных за всеми гражданами, находящимися под их юрисдикцией.
   Этот факт побудил Парламентскую Ассамблею Совета Европы предложить в августе 1949 года разработать международный правовой документ – ЕКПЧ – который, кроме того, что создавал основы права на обращение, мог бы также представить коллективные наднациональные гарантии для юридического органа, чьи решения были бы обязательными.
   Если вспомнить то, что произошло за последние два столетия в Европе, можно заметить, как утверждение основных прав было обусловлено выработкой точных норм, направленных сначала на ограничение абсолютной власти монархов, а затем на развитие права, развития, которое часто тормозили традиции и либеральные предрассудки. Юристы, прежде всего адвокаты, сыграли в этом главную роль. Нельзя забывать, кроме того, что правосудие, осуществляемое в судах различных инстанций, вписало выдающуюся страницу в европейскую историю прав человека. Ее эволюция была, конечно, медленной, гораздо более медленной, чем это было необходимо и желательно. Но завоевания в области прав человека укореняются в сознании только при постоянном и постепенном воздействии.

2. Всеобщая солидарность и европейская общность

   I. Эволюция международного права в свете прав человека. Несмотря на неизбежные различия, которые все же существуют между различными государствами, в том числе и европейскими, и которые являются плодом различного исторического и культурного развития этих стран, в рамках европейского сотрудничества был достигнут консенсус, на основе которого стало возможным выработать точные нормы поведения. Очевидно, отношения между государствами уже несут на себе отпечаток таких общих ценностей. В определенном смысле, подобные ценности представляют собой основные достижения человеческой мысли по существенному вопросу о соотношении прав личности с правами коллектива.
   В самом общем смысле об этом говорится в статье 1 Устава Организации Объединенных Наций, в котором этой организации доверена задача
   «осуществлять международное сотрудничество, в поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам».
   В рамках Европы осуществлялась та же политика, нашедшая свое выражение в Уставе Совета Европы. Она направлена на то, чтобы создать более тесный союз между европейскими государствами на основе уважения прав человека.
   Деятельность этих международных организаций способствовала возникновению нового международного права или, по крайней мере, международного права, которое следует схемам jus gentium, в котором личность является не только объектом правовых норм, но, хотя и с некоторыми ограничениями, субъектом их развития. Если поиск решений, направленных на то, чтобы установить бесконфликтные отношения между государствами все еще остается главной задачей международного сотрудничества, поддержание прочного мира предполагает, естественно, существование политических режимов, которые проповедуют одинаковые ценности, которые должны быть положены в основу нового международного порядка.
   Благодаря такому подходу, многочисленным юридическим документам, а также международной практике, личность вышла на наднациональную юридическую сцену. Это засвидетельствовало и продолжает свидетельствовать об определенной, пусть даже и медленной эволюции международного права. Это право, бесстрастный перечень прав и обязанностей государств, переживает долгожданную гуманизацию, которая еще не достигла высшей точки своего развития.
   Международный Суд в постановлении от 5 февраля 1970 года по делу Barcelona Traction (Recueil, 1970, p. 32) уточнил природу и минимальное количество обязанностей государства в отношении лиц, находящихся под его юрисдикцией. Согласно этому постановлению, подобные обязанности приобретают полностью объективный характер и свободны от любых соображений целесообразности, связанных с осуществлением, например, дипломатической защиты, которую государство может предоставить в целях охраны интересов собственных граждан, права которых нарушены третьим государством в нарушение международных норм.
   Согласно мнению Суда «основное различие нужно провести, в особенности, между обязанностями государства по отношению к международному сообществу в целом и обязанностями, которые возникают по отношению к другому государству в рамках дипломатической защиты. По самой их природе первые касаются всех государств. Принимая во внимание важность рассматриваемых прав, все государства могут считаться имеющими юридические обязательства по отношению к этим правам; обязанности, о которых здесь идет речь, являются обязанностями erga omnes» (постановление, параграф 33). Суд уточняет, что «подобные обязанности происходят в современном международном праве, например, из запрета на акты агрессии и геноцида, а также из принципов и норм, касающихся основных прав личности (…). Некоторые соответствующие права защиты уже вошли во всеобщее международное право (…), другие считаются международными документами всеобщего характера или почти всеобщего» (постановление, параграф 34). Признание со стороны верховной мировой судебной инстанции существования в международном праве норм, касающихся основных прав личности, вписывается, таким образом, в общую картину общественного сознания, которое придает понятию верховенства права (rule of law) существенное значение в сохранении всеобщего правопорядка, основанного на мирных взаимоотношениях между народами.
   II. Национальный суверенитет, верховенство государства и уважение прав человека. Современные международные организации создали картину мира, на которой по-новому строятся отношения национальных государств. Зародилась новая динамика, которая вынуждает правительства оказаться по личным мотивам от устаревшего менталитета. Так например, такие принципы, как принцип суверенитета и верховенства государств потеряли свое прежнее значение, даже если и необходимо признать, что речь идет скорее об уступках и самоограничении со стороны государств, чем о полном отказе от их прерогатив. Даже там, где сотрудничество, объективно и неизбежно, представляется достаточно трудным (например, в случае противоречий связанных с этническими конфликтами), расширяется поле так называемой «гуманитарной деятельности», поскольку развитие событий постоянно подталкивает к этому.
   Инновационный элемент международного права, которое формируется и в практической деятельности, и в теории, составляет утверждение ценностей и принципов демократии, прав человека и основных свобод, какими бы ни были сопутствующие обстоятельства. Несмотря на объективные трудности, вызванные, в особенности в Центральной и Восточной Европе переходом от старой к новой системе ценностей, формулировки, содержащиеся в международных актах, относящихся к правам человека, стремятся соединить внутреннюю и внешнюю политику государств в нечто, что можно определить как вынужденное сотрудничество, в расчете на то, что со временем оно превратиться в добровольное.
   Таким образом, существует очень тесная связь между международным сотрудничеством и уважением прав человека. От признания и уважения неотъемлемых прав человеческой личности мы перешли к утверждению, как это сделал Институт международного права еще в 1947 году в своей резолюции, принятой в Лозанне, об «основных правах человека как основе возрождения международного права», что «эффективное юридическое взаимодействие между государствами неотделимо от уважения личности внутри каждого государства». Однако необходимо решить проблемы, связанные с верховенством государства в вопросах, которые подлежат международной компетенции или контролю.
   По мнению Б. Конфорти, под выражением верховенство государства понимается «ограничение сфер, в которых международное право, как традиционное, так и определенное рамками соглашений, не участвует, и в отношении которых государство, следовательно, свободно от договорных обязательств». Этот автор считает, что это понятие, хотя и может быть еще использовано в традиционном правовом контексте, уже утратило свое значение в сферах, обусловленных соглашениями (Diritto internazionale, p. 239). Необходимо отметить, все же, что в силу принципа, сформулированного Международным Судом в постановлении Barcelona Traction, упомянутом выше, внутренняя компетенция государства ограничена и в традиционном международном праве, когда речь идет о действиях, ограничивающих основные права личности. Это утверждение находит подтверждение в другой резолюции Института международного права, принятой в 1989 году в Сантьяго Ди Кампостелла «О защите прав человека и принципе невмешательства во внутренние дела государств». В условиях сложной для прав человека ситуации, Институт заявил, что «права человека являются прямым выражением достоинства личности. Обязанность государств обеспечить его уважение проистекает из признания такового достоинства, что уже отмечено в Уставе Объединенных Наций и во Всеобщей декларации прав человека». Следовательно, государство, которое нарушает вышеозначенные обязательства «не может уйти от международной ответственности, даже утверждая, что в данном случае речь идет о верховенстве государства».
   В любом случае, какими бы ни были аргументы в пользу существования или отсутствия jus cogens в области прав человека в международном традиционном праве, можно утверждать, что государство, которое подписало и добровольно ратифицировало правовой документ, который охраняет отдельные права человека и основные свободы, как например ЕКПЧ, не может прибегать к так называемому принципу верховенства государства, чтобы препятствовать вмешательству судебных органов, контролирующих выполнение обязательств, которые приняли на себя государства, ратифицировав эти соглашения. Европейский Суд по правам человека отверг, таким образом, протест на некомпетентность, поданную бельгийским правительством со ссылкой на принцип верховенства государства по вопросу о несовместимости с ЕКПЧ документов лингвистического характера, связанных с преподаванием в школах. Это правительство утверждало, что проблемы, затронутые заявителями, относятся по принципу верховенства к бельгийской юрисдикции в той мере, в которой законодательство в области языка и образования является частью политического и социального устройства государства, и что ЕКПЧ не имеет отношения к государственному устройству. Суд не счел этот протест, со ссылкой на так называемый принцип верховенства, протестом на некомпетентность. Суд заявил, что «Конвенция и дополнительный протокол имеют своим предметом сферы деятельности, которые обычно относятся к внутренней компетенции государств, подписавших конвенцию, однако, они являются международными инструментами, имеющими основной целью установить международные нормы, которые должны соблюдать все государства-участники в своих отношениях с лицами, находящимися под их юрисдикцией (статья 1 Конвенции) (постановление по делу Affaire linguistique belge. Раздел «Предварительные возражения», p. 19, § 3).
   III. Принцип невмешательства во внутренние дела государства: ограничения происходящие из уважения прав человека. Принцип невмешательства во внутренние дела государства, кажется, подвергся наибольшему числу нападок со стороны приверженцев нового способа трактовать международное право, которое все чаще предстает как право международного сотрудничества. И все же, надо признать, что государство, как высшее воплощение национального суверенитета, всегда представляло собой и продолжает представлять необходимую форму общественной организации. Исторически, будучи необходимым звеном общественной жизни, каждое государство должно было утвердить свою независимость по отношению к другим государствам. В XIX веке, поскольку мир был разорван на многочисленные антагонистические группы, этот процесс имел особое значение. Под покровом юридического позитивизма верховенство государства над его подданными и над его территорией приобрело характер постулата. Одновременно с утверждением собственного влияния на все проявления общественной жизни государство порождало право, которое стремилось к самодостаточности. Отсюда произошло ошибочное убеждение в абсолютной компетентности государства во всем, что подпадало под его юрисдикцию, компетентность эта была полностью изолирована от любых влияний извне. Таким образом, международное сообщество представлялось чем-то противоположным отдельным государствам, чьи отношения регулировались тем, что сейчас скорее кажется не правом, то есть в основном применением силы, чем правом, то есть подчинением отдельных государств принципам поведения, основанным на таких ценностях, как солидарность и уважение основных интересов других государств. Несмотря на ограничения, налагаемые на автономность государств как принципами традиционного международного права, так и нормами, происходящими из характера подписанных договоров, принцип невмешательства во внутренние дела другого государства все еще составляет основу международных отношений между суверенными государствами, основу не совсем незыблемую, но все еще очень прочную.
   Этот принцип утвержден в Уставе Организации Объединенных Наций, где в параграфе 7 статьи 2 сказано:
   «Настоящий Устав ни в коей мере не дает Организации Объединенных Наций права на вмешательство в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию любого государства…»
   Как легко заметить, ключевым является слово по существу. Оно указывает на то, что речь должна идти о сферах деятельности, не подчиненной по природе и по внутреннему содержанию международным обязательствам. Сейчас, в особенности в свете уже цитированного постановления Международного Суда (постановление по делу Barcelona Traction), является бесспорным, что уважение минимальных норм обращения с гражданами, находящимися под юрисдикцией отдельного государства, входит в сферу обязанностей, которые принимает на себя государство просто уже благодаря тому, что существует как государственная единица по отношению к другим государствам.
   И все же, международное сотрудничество, развившееся за последние несколько десятилетий, оказало глубокое влияние на принцип невмешательства во внутренние дела отдельного государства, по меньшей мере, в том, что касается полного и безоговорочного признания основных прав. Различные способы защиты прав человека, созданные как на уровне Организации Объединенных Наций, так и на региональном уровне, предусматривают разные формы контроля, основанные на периодическом изучении докладов, касающихся отдельных государств, а также на изучении независимыми экспертами обращений частных лиц. Наиболее развитые системы, такие, например, как Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, согласно которой частные лица имеют право обращаться в международные организации, разработали порядок судебного контроля, имеющий обязательный характер, признавая, таким образом, верховенство права, общего для всех присоединившихся стран, над интересами каждого отдельно взятого государства.
   Принцип невмешательства начал претерпевать важные ограничения с первых десятилетий XIX века. Действительно, под давлением общественного мнения некоторые государства осуществили подобное вмешательство, даже используя военную силу, под воздействием важных исторических событий. Речь идет о так называемой «гуманитарной интервенции» в особенности с целью защиты этнических или религиозных меньшинств. Различные договоры, заключенные в сфере защиты прав меньшинств после Первой мировой войны, представляют собой новые примеры ограничений принципа невмешательства, более или менее свободно принятые государствами, возникшими на развалинах Австро-Венгерской и Германской империй. Согласно этим договорам право контроля условий жизни меньшинств, проживающих на территориях отдельных государств, но принадлежащих к другим этническим, религиозным или лингвистическим группам, получили государства-гаранты. Другими договорами вводилась более тщательная система защиты, которая признавала за частным лицом, принадлежащим к меньшинству, право обращения в смешанные комиссии или арбитражный суд. Германо-польское соглашение о Верхней Силезии 1922 года является ярким тому примером.
   Учреждение Организацией Объединенных наций двух Международных уголовных трибуналов для решения особых ситуаций, Международного трибунала по бывшей Югославии в 1993 году (резолюция 827 Совета Безопасности) и Международного трибунала по Руанде в 1994 году (резолюция 955 Совета Безопасности), ясно показывает, что международное сообщество отдает себе отчет в опасности оставлять безнаказанными массовые проявления нарушений прав человека. Подобная безнаказанность, мягко выражаясь, плохо сочетается с торжественными заявлениями на международном уровне. Хотя и в особом контексте, создание и, в особенности, деятельность этих трибуналов делают очевидными не только важность, которую государства придают уважению элементарных прав личности, но также и настоятельную необходимость решительно сплотиться в случае нарушений прав человека и, санкционировав решительные действия от имени международного сообщества, положить конец актам насилия, которые неизбежно влекут за собой подобные нарушения. Другим, гораздо более важным шагом, стал проект создания Международного уголовного суда. Его Устав был утвержден в Риме в июле 1998 года в ходе дипломатической конференции в рамках Организации Объединенных Наций. Практическая реализация этого проекта должна встретить немало трудностей. Проект создания такого Международного Суда очень показателен, хотя для его действительной реализации он должен был быть ратифицирован определенным числом государств. Несмотря на это, сам факт того, что на мировом уровне удалось достичь соглашения, несомненно, является признаком понимания, которое может послужить стимулом к тому, чтобы повсеместно признаваемые права человека были защищены соответствующими юридическим актами в случае их нарушения.

   IV. Несколько слов о европейском единстве. В то время как на мировом уровне растет солидарность, пусть даже иногда не очень прочная, в сфере защиты прав человека, между европейскими государствами возникли другие, более глубокие связи. Причины этого легко понять.
   Идеологические и политические противоречия, которыми отмечен ход исторического развития последних сорока лет, породили сообщества государств, связанных общей политической судьбой. Это случилось благодаря международным организациям, чьей целью было воссоздать основы солидарности, которые были существенно нарушены существованием стран, противостоявших друг другу и относившихся друг к другу враждебно. Это было необходимо, для того чтобы укрепить связи, которые объективно существовали между ними, и защитить их общее наследие прав и свобод. Все это побудило европейские государства осуществлять сотрудничество, в основном в рамках Совета Европы, в сфере защиты прав человека и основных свобод, сотрудничество, которое быстро превратилось, после подписания ЕКПЧ, в систему коллективной судебной защиты прав и свобод. Общие нормы были выработаны на основе правовых норм названной Конвенции, и таким образом появилось настоящее европейское право прав человека.
   Очевидным и глубоким является сходство между европейскими странами. Это сходство объективно благодаря общему историческому и юридическому процессу развития. С другой стороны, оно является результатом свободного выбора, в том смысле, что в основе его лежит желание объединения в мире, основанном на сотрудничестве между государствами для защиты не только прав человека, понимаемых в самом широком смысле, но и тех особенных черт, которые превращают Европу в пространство, – его мы могли бы назвать этическим – внутри которого достоинство человеческой личности во всех его аспектах: физическом, психическом, моральном, юридическом – находятся под защитой.

   V. Структура работы. Предметом настоящего исследования является изучение европейской системы судебной защиты прав человека, возникшей с подписанием Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
   Эта система, разработанная в рамках Совета Европы, вписывается в целый комплекс инициатив, имеющих отправной точкой одну и ту же цель: создать более тесный союз между государствами посредством сохранения, развития и эффективной защиты прав человека и основных свобод, защиты, которая может иметь разную природу и принимать различные формы. Это справедливо и в том, что касается содержания правовых документов – содержание это охватывает широкий круг прав, от прав и свобод, которые мы можем определить как традиционные, до социальных прав, прав меньшинств, новых прав, охрана которых оказывается необходимой вследствие быстрого развития науки, – и в том, что касается систем контроля, которые почти всегда имеют юридическую природу отличную от той, которая обозначена в ЕКПЧ. Общее знакомство с деятельностью Совета Европы в сфере защиты прав человека необходимо, чтобы понять систему ЕКПЧ во всей ее полноте, а также проблемы, которые возникают в связи с толкованием и применением норм, содержащихся в тексте Конвенции (нужно принимать в расчет, например, ссылки в документах Суда на практику Комитета по предотвращению пыток Совета Европы[3] по поводу условий содержания под стражей).
   Хотя система ЕКПЧ возникла в Совете Европы, у нее очень прочные связи с правовым устройством Европейского Союза. Поэтому возникают проблемы, связанные с координацией действий двух правовых систем, созданных как ЕКПЧ, так Договором о Союзе. Необходимо поэтому остановиться на вопросах, которые проистекают из факта сосуществования двух устройств на одном правовом и политическом пространстве.
   Наконец, необходимо рассмотреть достаточно сложную проблему соотношения норм ЕКПЧ и итальянского законодательства, поскольку это обуславливает применение национальными судами не только норм ЕКПЧ, но и прецедентов Европейского Суда, которые часто мало изучены и мало понятны.
   Все это будет предметом исследования первой части работы.
   Вторая часть будет посвящена процедурам, созданным ЕКПЧ, как на уровне Европейского Суда, так и на уровне Комитета министров Совета Европы.
   Третья часть посвящена толкованию судебной практикой норм ЕКПЧ. Это позволит рассмотреть основные направления деятельности Суда. Постановления Суда обозначены именем заявителя (например, постановление Deweer) или, если имя по желанию заявителя не раскрывается, инициалами (напр. Х против Франции; X и Y против Нидерландов). Цифра после запятой указывает на параграф приводимого постановления.

Часть первая
Общие характеристики

Глава первая
Европейская Конвенция по правам человека: правовые формы и нормы

1. Совет Европы и права человека

   1.1. Основополагающие принципы Совета Европы. Среди международных организаций, возникших после мировой войны, – войны, после которой большинство стран нашего континента оказались разделены непреодолимыми идеологическими преградами – Совет Европы представляется собой наиболее типичный пример. Впервые на нашем континенте была поставлена цель создать тесный союз между государствами-участниками посредством утверждения принципов демократии и уважения прав человека, которые составляют их общее наследие.
   Принципы, лежащие в основе Совета Европы, нашли свое выражение в Уставе, подписанном в Лондоне 5 мая 1949 года Преамбула Устава утверждает ценности, на которых основывается организация. Государства провозгласили
   «свою приверженность духовным и моральным ценностям, которые являются общим достоянием их народов и подлинным источником принципов свободы личности, политической свободы и верховенства права, лежащих в основе любой истинной демократии».

   Статья 1 Устава сообщает, что целью Совета Европы является «достижение большего единства между его членами во имя защиты и осуществления идеалов и принципов, являющихся их общим достоянием, и содействие их экономическому и социальному прогрессу».
   Государства-участники заявили, что эта цель будет осуществляться усилиями органов Совета Европы путем обсуждения всех вопросов, представляющих взаимный интерес, а также заключения соглашений и проведения совместных действий, в особенности
   «по поддержанию и дальнейшему осуществлению прав человека и основных свобод».
   Таким образом, Устав наметил основные направления действия организации, которая сможет охватить все сферы сотрудничества, кроме тех, которые затрагивают вопросы обороны.
   Можно поэтому утверждать, что задача Совета Европы двойственна: с одной стороны, поддерживать права и свободы, защитив их от судебного воздействия государственной власти, а с другой – развивать эти права и свободы, расширяя область их применения и, в особенности, вводя их в обязательные нормативные документы, соблюдения которых контролируется международными органами.
   Эти основополагающие принципы нашли свое отражение и в обязательствах, налагаемых на каждое государство-участника. Говоря словами статьи 3 Устава
   «Каждый член Совета Европы должен признавать принцип верховенства Права и принцип, в соответствии с которым все лица, находящиеся под его юрисдикцией, должны пользоваться правами и основными свободами».
   Статья 8 Устава подчеркивает важность принятых на себя обязательств, предусматривая меры, которые могут быть приняты по отношению к тем государствам, которые их нарушают
   «Право на представительство любого члена Совета Европы, грубо нарушающего положения статьи 3, может быть приостановлено, и Комитет министров может предложить ему выйти из состава Совета на условиях, предусмотренных в статье 7. Если такой член Совета Европы не выполняет это предложение, то Комитет министров может принять решение о том, что член, о котором идет речь, перестает состоять в Совете с даты, которую определяет сам Комитет».
   1.2. Структура Совета Европы. Совет Европы – это межгосударственная организация классического типа. Он обладает структурой, которая в момент его создания была инновационной. Эта структура основывается на двух органах: Комитете министров (далее – КМСЕ) и Парламентской Ассамблее Совета Европы (далее – ПАСЕ).
   Комитет министров представляет правительства стран – участниц (43 на 1 июля 2001 года).[4] Это исполнительный и директивный орган, а также площадка политических дискуссий. Он обсуждает вопросы, представляющие общий интерес, касающиеся европейского сотрудничества, и предлагает решения, которые могут быть предметом рекомендаций государствам-участникам.
   К его компетенции относятся также вопросы о принятии новых членов и исключении государств-участников из Совета. Комитет принимает все решения политического характера; утверждает бюджет организации, который пополняется государствами-участниками. Комитет рассматривает предложения Ассамблеи в том, что касается вопросов, которые могут быть предметом тщательного изучения для разработки договоров и соглашений; и этот же Комитет формально утверждает тексты таких договоров и соглашений, которые потом передаются для подписания и ратификации государствам-участникам. Кроме того, как мы покажем в дальнейшем, Комитету принадлежат точные функции в рамках системы судебной зашиты, созданной ЕКПЧ. Комитет также имеет и еще одну задачу, тесно связанную с уважением прав человека, а именно: обеспечивать строгое выполнение принятых на себя обязательств со стороны государств-участников, то есть обеспечивать ситуацию, при которой государства-участники неукоснительно выполняют принятые на себя в момент присоединения к организации обязательства в том, что касается прав человека и уважения к верховенству права организации.
   Комитет министров состоит из министров иностранных дел государств-участников. Он собирается два раза в год на уровне министров по случаю смены председателя (которая происходит каждые шесть месяцев). Каждая страна по очереди председательствует в этом органе. Обычно, для выполнения текущей работы Комитет собирается, по крайней мере, раз в неделю на уровне представителей министров, то есть на уровне послов или постоянных представителей, аккредитованных при Совете Европы.
   Система контроля над выполнением принятых обязательств (называемая мониторингом) была учреждена после принятия Комитетом, на уровне министров иностранных дел, 10 ноября 1994 года по случаю 95 сессии КМСЕ, специальной декларации. Тогда было решено, что КМСЕ будет рассматривать вопросы, касающиеся выполнения принятых обязательств, по запросу либо государств-участников, либо Генерального секретаря СЕ, либо Парламентской Ассамблеи. Процедура (которая носит конфиденциальный характер, но результаты которой могут становиться и обычно становятся достоянием гласности, хотя иногда в сжатой форме) была выработана в 1995 году и дополнена в 1998 и 2000 годах. Она включает в себя прежде всего выбор проблем, которые необходимо рассмотреть, обычно касающихся самых существенных аспектов демократического общества: таких как свобода слова, проведение свободных выборов, отправление правосудия в отдельных странах, и т. д. Процедура разделяется на два этапа. Первый этап подготовительный, во время которого под руководством Генерального секретаря детально, по каждой стране в отдельности, разрабатываются на основе информации, полученной от представительств государств-участников, документы. К ним прилагается краткий комментарий, составленный службами Секретариата. Потом все документы выносятся на обсуждение КМСЕ. В этом обсуждении могут принять участие представители соответствующих государственных органов заинтересованных стран. Вторая этап активный. Он, в свою очередь, подразделяется на две фазы. На первой принимаются решения по каждому затронутому вопросу, на второй определяются меры, касающиеся, например изменений в программах сотрудничества, которые необходимы для того, чтобы адаптировать политику Совета Европы к нуждам государств-участников (здесь формулируются, если необходимо, особые мнения и рекомендации).
   Учреждение второго органа, Парламентской Ассамблеи, связано с представлением о том, что и в области межправительственного сотрудничества на европейском уровне желательно, чтобы среди различных организаций существовало парламентское представительство, которое уравновешивало бы представительство исполнительных органов отдельных государств.
   Парламентская Ассамблея (сначала называвшаяся Консультативной Ассамблеей), хотя ее решения и не носят обязательного характера для государств-участников, всегда представляла и представляет собой воплощение демократических идей народов, которые составляют наш континент.
   ПАСЕ является местом политических дискуссий и инициатором различных мероприятий. Это единственный в своем роде институт в Европе, поскольку в нем представлены почти все парламенты Великой Европы. Значение подобного органа в том, что он обсуждает все вопросы, которые затрагивают интересы европейского сотрудничества во всех областях, а также разрабатывает и представляет проекты различных договоров и соглашений. Именно ПАСЕ приняла на себя обязанность в 1949 году разработать документ для защиты основных прав. Речь идет о первом международном юридическом документе, предложенном подобным органом. Проект Конвенции, – ЕКПЧ – разработанный одной из комиссий Ассамблеи, был сначала обсужден на ней, а затем представлен Комитету министров с тем, чтобы он учредил Комитет Высоких Представителей и поручил ему создание заключительного текста документа.
   Парламентский орган Совета Европы имеет первостепенное политическое значение в сфере защиты прав человека и разработке новых юридических документов (договоры, соглашения, дополнительные протоколы ЕКПЧ), предназначенные для того, чтобы расширить гарантии или улучшить методы контроля. Вместе с Комитетом министров он разработал порядок контроля (мониторинг) за выполнением обязательств, принятых на себя государствами в момент вступления в организацию, порядок, большим достоинством которого является его публичный характер, т. е. он прозрачен для общественного мнения.
   В ПАСЕ – в настоящее время она состоит из 582 членов, постоянных и временных, к которым присоединяются 15 специальных представителей европейских стран – не членов СЕ и 15 наблюдателей – участвуют представители государств (депутаты и сенаторы), число которых, от 2 до 18 от каждой страны, зависит от численности населения каждого государства – члена СЕ. Их назначают национальные парламенты. Ассамблея собирается четыре раза в год на пленарные заседания (как правило, в конце января, апреля, июня и сентября). Во время заседаний и между ними парламентарии собираются на заседания комиссий, которые рассматривают различные аспекты политической и парламентской деятельности (создано десять комиссий). Самыми важными среди них являются Политическая Комиссия и Комиссия по юридическим вопросам и правам человека, в чью компетенцию входит вся деятельность организации, относящаяся к защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ, Европейская социальная хартия и т. д.). В случае принятия новых членов эта Комиссия должна изучить законодательство каждого государства-кандидата, чтобы оценить его соответствие принципам организации, особенно в том, что касается уважения прав человека (по этому вопросу см., например, доклад о соответствии Российского законодательства нормам Совета Европы от 7 октября 1994 года). В Юридической Комиссии рассматриваются также предложения по расширению прав и свобод, которые должны быть гарантированы, и предложения новых решений с целью улучшить систему контроля. И, наконец, к ведению Комиссии относится изучение кандидатур для выборов в Европейский Суд по правам человека и Комиссара по правам человека Совета Европы.
   По резолюции 1031 (1994), которая вызвала появление процедуры контроля (мониторинга) и была в первую очередь предназначена поощрять и укреплять демократию в новых государствах – участниках СЕ в Центральной и Восточной Европе, была создана в 1997 году (резолюция 1115) специальная Контрольная Комиссия, которой было вменено в обязанность представлять, по крайней мере, раз в год доклад на пленарном заседании Ассамблеи. Процедура контроля инициируется в том случае, если, по крайней мере, 10 парламентариев требуют ее осуществления. В последнем докладе, представленном 4 мая 2000 года (док. 8734) представлены результаты контроля, проведенного в 10 государствах-участниках (9 из них – государства Восточной Европы). Из самого общего изучения докладов, представленных на сегодняшний день, можно заключить, что процедура контроля является одной из самых эффективных форм политического контроля над выполнением обязательств, принятых на себя государствами. Действия и недочеты государств-членов, в тех сферах, где они могут причинить ущерб правам человека и основным свободам, подвергаются критическому анализу. Таким образом, Парламентская Ассамблея может помочь решить спорные проблемы, возникающие в области действия ЕКПЧ.
   Необходимо также подчеркнуть, что ПАСЕ пользуется всеми методами, находящимися в ее распоряжении, чтобы оказать давление на государство, признанное, по ее мнению, виновным в серьезных нарушениях прав человека. Так произошло с Российской Федерацией в 2000 году, когда Ассамблея в апреле этого года приостановила полномочия национальной парламентской делегации, что означало, что российские парламентарии не могли больше участвовать в голосовании. Кроме того, Ассамблея приняла ряд документов, в которых осуждались нарушения прав человека в Чечне и предлагались точные и конкретные меры, необходимые, чтобы избежать повторения подобных нарушений и возместить ущерб, вызванный уже имевшими место нарушениями подобного рода (в частности, резолюция 1221 (2000) от 29 июня 2000 года). Полномочия Российской делегации были восстановлены 25 января 2001 года (резолюция 1241), после того, как Российская Федерация приняла меры, которые Ассамблея признала достаточными, в особенности создав в Чечне Комитет по изучению обращений граждан этой республики, касающихся нарушений прав человека.
   1.3. Генеральный секретарь Совета Европы как «орган» ЕКПЧ. В отличие от соответствующего Секретаря ООН, Генеральный секретарь Совета Европы не является “органом” Совета. Он избирается Парламентской Ассамблей на пять лет и имеет двойственную функцию: он является главой администрации, т. е. Секретариата Совета Европы, а значит, руководит деятельностью служащих из разных стран, которые его составляют; он также является хранителем юридических документов, разработанных организацией. В то же время он – официальный представитель Совета Европы и направляет деятельность организации посредством предложений в сфере политического сотрудничества и бюджета. На Европейской арене он является признанной политической фигурой, что позволяет ему осуществлять контакты на самом высоком уровне. С самого начала ЕКПЧ сделала из Генерального секретаря особый орган sui generis с функциями непрямого контроля, подобными функциями, придаваемым другим органам, создаваемым обычным путем, как внутри Совета Европы, так и в Организации Объединенных Наций. Речь идет о функции расследования, которую предоставила ему ЕКПЧ.
   Приведем статью 52 (статья 57 в старой редакции).
   «По получении просьбы от Генерального секретаря Совета Европы каждая Высокая договаривающаяся сторона представляет разъяснения относительно того, каким образом ее внутреннее право обеспечивает эффективное применение любого из положений настоящей Конвенции»
   Согласно ЕКПЧ Генеральный секретарь располагает полномочиями инициативы, полномочиями, которые могут иметь большое политическое значение, потому что могут касаться значимых моментов защиты прав человека. ЕКПЧ налагает на государства совершенно определенные обязательства: они должны предоставлять адекватную информацию по поставленным вопросам. Необходимо подчеркнуть, что речь идет о полномочиях инициативы, которые принадлежат секретарю автономно и независимо, и он, чтобы воспользоваться ими не подлежит никакому контролю со стороны Комитета министров, органа которому он подотчетен во всем, что касается администрации Совета Европы.
   Все проведенные до сих пор расследования, кроме последнего, были посвящены абстрактному исследованию ситуации, существующей в государствах, подписавших ЕКПЧ, и частично некоторым гарантиям, которые они предоставляют. Новое направление, по всей вероятности, возникло с последней инициативой, предпринятой Генеральным секретарем. Оно, возможно, определяет совершенно новую линию. Последнее расследование было предпринято в декабре 1999 года и касалось ситуации в Чечне, сложившейся вследствие российского вооруженного вмешательства. От российских властей были затребованы разъяснения по поводу действия ЕКПЧ в этой кавказской республике в свете того особого значения, которое придает Европейский Суд правам человека.
   Если рассмотреть доклад Генерального секретаря (документ SG/Inf(2000) 21 от 10 мая 2001 года) о применении по отношению к Российской Федерации полномочий, предоставленных ему статьей 53 ЕКПЧ, то можно сделать следующие выводы. Прежде всего, Российская Федерация предоставило множество документов по ситуации в Чечне и российскому вооруженному вмешательству. Во-вторых, очень сжатые сроки, поставленные Генеральным секретарем в письмах от 19 декабря 1999 года и от 27 января 2000 года, были выдержаны, поскольку ответы были получены соответственно 10 января 2000 года и 29 февраля 2000 года. В-третьих, Генеральный секретарь не просто удовлетворился фактом получения информации, но внимательно изучил ее, потребовав дополнительных пояснений (например, относительно соблюдения принципа пропорциональности в случае применения силы со стороны российских вооруженных сил). Он счел, что ответы не могут считаться удовлетворительными с точки зрения расследования, предпринятого согласно статье 52 ЕКПЧ. Результаты этого расследования не могли не сказаться на тех чрезвычайных мерах, на которые пошла Парламентская Ассамблея, приостановив полномочия российской парламентской делегации в апреле 2000 г.
   Углубленный анализ действий Генерального секретаря по данному вопросу был проведен по его просьбе тремя внешними экспертами. В докладе, представленном 26 июня 2001 года (SG/Inf(2000)24) был подтвержден дискреционный характер полномочий, предоставленных Генеральному секретарю статьей 52 ЕКПЧ, он действительно вправе как начинать расследование, так и выбирать Договаривающиеся Стороны и назначать саму тему расследования. Также была подтверждена обязанность со стороны государств предоставлять требуемую информацию в точном и адекватном виде. Касательно содержания такой информации в рассматриваемом случае было признано, что она была недостаточной и что Российская Федерация, следовательно, не выполнила обязательства согласно статье 52 ЕКПЧ.
   1.4. Комиссар по правам человека Совета Европы. Идея придать Совету Европы структуру для защиты прав человека, не носящую юридического характера несколько раз обсуждалась в рамках Парламентской Ассамблеи. Казалось, что это отвечает необходимости, возникшей вместе со слиянием Европейской Комиссии по правам человека и первого Европейского Суда, когда создавался новый юридический орган. По инициативе правительства Финляндии было решено создать новый институт, особого рода европейского защитника прав человека совершенно нового типа.
   Решение о создании такого института было принято Комитетом министров Совета Европы 7 мая 1999 года на 104 сессии (резолюция (99) 50 о Комиссаре по правам человека). Комиссар избирается Парламентской Ассамблеей из трех кандидатов, предложенных Комитетом министров на один шестилетний срок.
   Статья 1 данной резолюции определяет Комиссара как не юридическую инстанцию. В его обязанности входит содействовать соблюдению прав человека, предусмотренных документами организации. Он не должен вмешиваться в деятельность контрольных органов, созданных ЕКПЧ и другими соглашениями, разработанными в рамках ЕС. Комиссар выполняет свои функции независимо и беспристрастно. Он действует по своей собственной инициативе, проводя расследования и собирая информацию, и может формулировать свои предложения и рекомендации.
   Еще слишком рано судить об эффективности института, который хотя и сравним по некоторым своим характеристикам с омбудсменом, но все же не обладает одним очень важным свойством, а именно непосредственным контактом с «потребителем», каковым являются граждане 43 европейских государств. Действительно, с самых первых шагов разработки предложений о том, что будет входить в круг его обязанностей, было уточнено, что Комиссар не может заниматься отдельными случаями, отвечать на обращения к нему лично. Это было сделано для того, чтобы европейские граждане не смешивали его особую роль с тем, чем занимается Европейский Суд по правам человека как судебная организация.
   1.5. Европейская социальная хартия. Этот международный юридический документ, который гарантирует основные социальные и экономические права, был подписан в Турине 18 октября 1961 года и вступил в силу 26 февраля 1965 года. По мысли создателей, речь шла о создании документа, касающегося тех основных прав (изначально 19), которые могли гарантироваться только процедурами не юридического характера. Система контроля, созданная Хартией, основывается на двух органах: Комитете независимых экспертов, в чьи обязанности входит анализировать периодические доклады, которые Договаривающиеся Стороны обязаны направлять в Совет Европы о том, как права, провозглашенные Хартией, гарантируются внутренним законодательство каждой страны, а затем формулировать собственное мнение по этим докладам; и Комитет управления, состоящий из представителей государств-участников, задачей которого является составлять общий доклад для Комитета министров Совета Европы, исходя из данных, содержащихся в отдельных докладах, и из отдельных мнений, он может также предлагать те рекомендации, которые считает необходимыми.
   Парламентская Ассамблея привлекается к процедуре контроля, поскольку она, в свою очередь, призвана сформулировать мнение и сообщить его Комитету министров. Протокол 1988 года добавил четыре новых права, а протокол 1995 года изменил систему контроля, предусмотрев систему коллективных обращений.
   Появление системы, возникшей с подписанием Хартии, приветствовали как необходимое продолжение ЕКПЧ, поскольку она является мощным стимулом для государств. Однако она не во всем отвечает надеждам, которые на нее возлагались. Именно поэтому была сделана попытка оживить оригинальную и амбициозную систему Социальной хартии путем введения в нее протоколом 1995 года того, что больше всего недоставало: инициативы отдельной стороны, т. е. стороны заинтересованной в уважении прав, каковой может являться, например, профсоюз как наемных работников, так и работодателей.
   Однако все еще недоставало политической воли государств превратить общие заявления в решения, обязательные если не юридически, то, по крайней мере, политически.
   Процедура контроля, созданная протоколом о коллективных обращениях, хотя она еще и не разработана подробно, демонстрирует признаки интересных новшеств, которые могут значительно увеличить интерес и значение Европейской социальной хартии в глазах граждан нашего континента. Начиная с 1 июля 1998 года, даты вступления протокола в силу, до сегодняшнего дня (1 июля 2001 года) было десять обращений, семь из которых со стороны конфедераций трудящихся и три со стороны неправительственных организаций (среди которых Международная комиссия юристов). Одной из характерных черт системы является возможность для неправительственных организаций, список которых утвержден Европейским комитетом по социальным правам, выступать с подобными обращениями. Благодаря этой возможности за ними признается настоящий locus standi, который определяет их как стороны заинтересованные в уважении прав, гарантированных Социальной хартией. Рассматриваемая процедура очень проста. Комитет сначала оценивает приемлемость, потом рассматривает суть заявления, привлекая к рассмотрению не только обратившиеся стороны – заявителя и соответствующее правительство – но и другие государства-участники и профсоюзные ассоциации. Затем составляется доклад по существу заявления, доклад представляется Комитету министров. Затем этот орган должен обратиться к заинтересованному государству, если это необходимо в данном случае, с рекомендацией, в которой будут указаны меры, необходимые или желательные, для приведения внутреннего законодательства в соответствие с европейскими нормами.
   Хотя по системе, находящейся в начале своего развития, и нельзя сделать решающих выводов, можно все же заметить, что она соответствует реальной необходимости предоставить слово не только основным действующим лицам социальной и производительной жизни страны, но и организациям, которые поставили защиту прав человека основной целью своей деятельности.
   1.6. Конвенция по предупреждению пыток. Этот международный юридический документ представляет собой одно из самых важных решений Совета Европы в области несудебной защиты основных прав. Успехом своей системы контроля он обязан во многом тому, что рассматриваемая Конвенция затрагивает один из наиболее ощутимых моментов: защиту против бесчеловечного, унизительного обращения и против пыток. Исходя из статьи 3 ЕКПЧ («Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию»), Конвенция по предотвращению пыток (подписанная 26 ноября 1987 года и вступившая в силу 1 февраля 1989 года) ставит перед собой превентивную цель, столь же простую, сколь и прямую: не допустить, чтобы к любому человеку, лишенному свободы, в каком бы месте заключения он не находился, применялось обращение, которое можно было бы квалифицировать как негуманное или унизительное или, что еще хуже, пытки.
   С этой целью был учрежден Комитет независимых экспертов, перед которым была поставлена задача осуществлять периодические посещения мест заключения, расположенных на территориях различных стран, подписавших конвенцию. Необходимо уточнить, что Комитет сам выбирает места заключения, которые должен посетить. После такого посещения Комитет готовит доклад о том, что его члены видели и слышали, в котором формулируются замечания и предложения, которые могли бы исправить возможные ненормальные ситуации с обращением с заключенными, вскрытые Комитетом. Данный доклад, который носит конфиденциальный характер, передается заинтересованному правительству, которое может сделать собственные пояснения. Доклад, составленный Комитетом независимых экспертов, и пояснения правительства могут быть приданы гласности с согласия последнего. Эта система превентивного контроля оказалась очень эффективной, не только потому, что почти во всех случаях правительства согласились придать гласности документы, касающиеся периодических посещений, но и также потому, что за замечаниями часто последовали важные изменения в условиях содержания и обращении с заключенными и с частными лицами, находящимися в условиях лишения свободы.
   Система превентивного контроля, созданная Конвенцией по предотвращению пыток оказалась одним из наиболее эффективных средств защиты прав человека. Необходимо подчеркнуть две основные характерные черты данной системы: сотрудничество с государствами и конфиденциальность норм осуществления посещений, конфиденциальность, которая, однако, не исключает определенную гласность деятельности Комитета, в особенности в том, что касается выводов и рекомендаций.
   Было опубликовано более 70 докладов. Кроме того, Комитет должен представлять общий годовой доклад о деятельности Комитету министров, доклад, который тоже становится достоянием гласности. Из самого общего изучения этих докладов и ответов, представленных заинтересованными правительствами, становится ясным, что существует общее желание сделать так, чтобы условия содержания в местах лишения свободы все больше соответствовали бы общему европейскому уровню, который основывается на гарантиях, предоставляемых документами Совета Европы по поводу мест заключения.
   1.7. Инициативы Совета Европы по поддержке прав человека: Комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью. Деятельность Совета Европы в области основных прав не исчерпалась разработкой ЕКПЧ. За ЕКПЧ последовал ряд инициатив, как Парламентской Ассамблеи, так и государств-участников. Инициативы эти конкретизировались и в нормативных документах, а, следовательно, в международных юридических инструментах, и в деятельности по формированию общественного мнения по поддержке основных прав. Говоря об этом последнем типе деятельности, необходимо особенно упомянуть работу Европейской Комиссии против расизма и нетерпимости (далее – ECRI). В данном случае речь идет о механизме, созданном внутри Совета Европы по инициативе глав государств и правительств государств – участников ЕС (Венская декларация, октябрь 1993 года и план действий, утвержденный тогда же). Этот орган состоит из представителей, назначенных соответствующими правительствами, наделенных особыми полномочиями в данной области, действующими независимо. Программа действий ECRI предусматривает три основных направления: изучение ситуации в Европе, последовательно в каждой стране, с тем, чтобы сформулировать замечания, которые могут стать достоянием гласности; тематическое изучение ситуаций, связь с общественным мнением (через представителей так называемых гражданских обществ и, в особенности, с неправительственными организациями).[5]

   1.8. Конвенция по правам человека и биомедицине. В том, что касается деятельности, которая конкретизировалась разработкой международных юридических инструментов, особое внимание было уделено защите человеческой личности. Общий принцип, который был избран отправной точкой, заключается в том, что интерес отдельного человека должен в определенных условиях превалировать над интересами общества или науки. Конвенция по правам человека и биомедицине (далее – КПЧБ), подписанная в апреле 1997 года, поставила цель защищать достоинство человеческой личности и гарантировать каждому без исключения соблюдение неприкосновенности личности и других прав и основных свобод в связи с применением достижений биологии и медицины (статья 1). Речь идет о первом международном инструменте, принятом в области биоэтики, предназначенном для того, чтобы установить определенные общие нормы, которые необходимо соблюдать в области медицинских исследований.
   Был утвержден целый ряд принципов. Четыре аспекта касаются генетики: запрещена любая форма дискриминации по отношению к человеку в том, что касается его генетического наследия (статья 11); генетические тесты допускаются только в медицинских целях (ст. 12); вмешательство в геном человека, направленное на его модификацию, может быть осуществлено лишь в профилактических, диагностических или терапевтических целях и только при условии, что оно не направлено на изменение генома наследников данного человека; не допускается использование вспомогательный медицинских технологий деторождения в целях выбора пола будущего ребенка, за исключением случаев, когда это делается с тем, чтобы предотвратить наследование будущим ребенком заболевания, связанного с полом (статья 14). В том, что касается научных исследований, КПЧБ устанавливает точные правила для проведения таких исследований, уделяя особое внимание защите людей, которые не в состоянии дать свое согласие (статьи 15–18). Конвенция запрещает создание человеческих эмбрионов с исследовательской целью, но предусматривает, если это допустимо законом, чтобы существовали соответствующие гарантии защиты эмбриона. Другие положения касаются трансплантации органов и тканей от живых доноров (статьи 19 и 20) и права каждого человека на уважение частной жизни в области, касающейся собственного здоровья, а также права каждого человека знать все, что касается данных о собственном здоровье (статья 10). Конвенция также запрещает извлекать финансовую выгоду из использования человеческого тела (статья 21).
   КПЧБ – это инструмент прагматического типа, который налагает на каждую присоединившуюся сторону обязанность ввести в собственное законодательство нормы, необходимые для того, чтобы сделать действенными положения Конвенции (статьч 1). Кроме того, стороны должны гарантировать судебную защиту, способную предотвратить или немедленно прекратить нарушение гарантированных прав и принципов (статья 23). Была также предусмотрена возможность для тех, кому был нанесен ущерб вследствие нарушения этих прав, получить равноценную компенсацию, но только на тех условиях, которые предусмотрены законом (статья 24). В области контроля КПЧБ предусматривает, что кроме представления данных по требованию Генерального секретаря Совета Европы о том, как внутреннее законодательство обеспечивает эффективное применение всех положений Конвенции (статья 30), Европейский Суд может высказывать консультативные мнения (статья 29). Речь идет о значительном нововведении в практике Совета Европы в том, что касается юридического инструмента, отличного от дополнительных протоколов ЕКПЧ.
   1.9. Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств. Совет Европы предложил оригинальные решения для разрешения одной из самых деликатных проблем, с которой столкнулись члены новой организации, найдя приемлемые способы установить равновесие в области прав и обязанностей национальных меньшинств, проживающих в различных странах. Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств (далее – РКЗНМ), подписанная в феврале 1995 года, является первым обязательным юридическим инструментом в области охраны прав национальных меньшинств. Как указано в преамбуле, этот документ должен определить необходимые принципы и проистекающие из них обязанности, которые должно обеспечить внутреннее законодательство каждого государства для эффективной защиты национальных меньшинств и лиц, принадлежащих к таким меньшинствам, в соответствии с законом и территориальной целостностью и национальным суверенитетом государств. Необходимо подчеркнуть этот последний аспект, который имеет особое значение, поскольку отражает идею того, что территориальная целостность государств является первостепенной ценностью в рамках международных отношений. Это подтверждается тем фактом, что ничто в настоящей Рамочной конвенции не может быть истолковано как подразумевающее какое-либо право любого отдельного лица заниматься какой-либо деятельностью или совершать какие-либо действия, противоречащие основополагающим принципам международного права, особенно принципам суверенного равенства, территориальной целостности и политической независимости государств (статья 21).
   Принцип, лежащий в основе РКЗНМ, заключается в том, что защита национальных меньшинств и прав и свобод лиц, принадлежащих к этим меньшинствам, является неотъемлемой частью международной защиты прав человека (статья 1).
   Согласно другому основополагающему принципу, любое лицо, принадлежащее к национальному меньшинству, имеет право свободного выбора рассматриваться или не рассматриваться таковым, и этот выбор или осуществление прав, которые связаны с этим выбором, не должны ущемлять данное лицо (статья 3). Предусмотрен ряд особых принципов, направленных на то, чтобы защищать лица, принадлежащие к национальным меньшинствам от любой формы дискриминации и утвердить их специфику и в том, что касается основных прав (свобода выражения мнения, собраний и т. д.), и в языковой области, и в деятельности, направленной на сохранении своеобразия меньшинства. Здесь необходимо особо отметить, что рассматриваемый документ не определяет, что нужно понимать под национальным меньшинством, поскольку по этому поводу государства не пришли к общему мнению. В документе предпочли сослаться на общее понятие национального меньшинства, которое дано в статья 14 ЕКПЧ (в той части, которая говорит о дискриминации).
   Как ясно следует из ее названия (Рамочная конвенция), и РКЗНМ является документом прагматического характера, который требует особого подхода со стороны отдельных государств. Таким образом, от доброй воли и желания сотрудничать самих государств зависит, не нарушится ли шаткое политической равновесие, присущее некоторым из них. Согласно РКЗНМ Комитет министров Совета Европы является органом, контролирующим выполнение взятых на себя обязательств (статья 24). Учитывая особое значение данного вопроса, предусмотрено, что Консультативный Комитет будет оказывать Комитету министров помощь в оценке адекватности мер, предпринимаемых государствами (статья 26). Этот Комитет состоит из 12–18 членов, «обладающих признанной компетенцией в области защиты национальных меньшинств», регламент его деятельности утвержден специальными документами (резолюция (97) 10 от 17 сентября 1997 года). Можно предположить, что изучение докладов, представленных государствами, сможет способствовать выработке мнений и рекомендаций и будет достаточно полезной и интересной.

2. Основные характеристики европейской судебной системы защиты прав человека

   «первые шаги на пути обеспечения коллективного осуществления некоторых из прав, изложенных во Всеобщей декларации».
   Необходимо подчеркнуть это выражение: «некоторые из прав». Это означает, что права и свободы, гарантируемы ЕКПЧ, составляют основные права, защита которых необходима, но существует также ряд других прав, особенно в области социальной экономики и культуры, которые еще не подлежат коллективной гарантии, хотя большая часть этих прав и была торжественно провозглашена Всеобщей декларацией прав человека 10 декабря 1948 года.
   Важность этого документа нужно, несмотря ни на что, еще раз подчеркнуть. Действительно, хотя он и не является обязательным для государств, он был в высшей степени показательным, и благодаря ему появились многие плодотворные инициативы. Достаточно упомянуть только два международных договора 1966 года: Договор о гражданских и политических правах и Договор об экономических, социальных и культурных правах – оба эти договора являются международными юридическими документами. Можно назвать и ряд других инициатив (например, Конвенция ООН по уничтожению всех видов расовой дискриминации), которые теоретически основываются на Декларации и направлены на защиту ценностей, которые считаются первостепенными на международном уровне.

   2.2. Основные принципы европейской системы. Если изучить, даже в самом общем виде, нормы, утвержденные ЕКПЧ, то можно заметить, что они существенно отличаются от норм, содержащихся в конституциях отдельных государств, как по формулировкам, так и по существу. Как уже отмечалось, Европейский Суд внес большой вклад в формирование европейского конституционного права в области основных прав. Между тем, ЕКПЧ – и правовые нормы, которые из нее следуют, – все больше становится общей институционной нормой для различных европейских правовых систем.
   Философия, определяющая европейскую систему защиты прав, нашла выражение в лапидарном описании, данном Европейской Комиссией по правам человека более сорока лет назад:
   «Заключая Конвенцию, присоединившиеся страны хотели не обрести права и взаимные обязанности, способные помочь им в преследовании собственных национальных интересов, а способствовать претворению в жизнь целей и идеалов Совета Европы, в том виде как они обозначены в Уставе, и установить общий общественный порядок, который предоставил бы европейским демократиям свободу сохранять собственное наследие политических традиций, идеалов, свобод и верховенства права» (Европейская Комиссия по правам человека, жалоба № 788/60, Austria v. Italy, Annuario CEDU, vol. 4, р. 117).
   Если задуматься над гарантированными правами и свободами, то станет очевидным, что ЕКПЧ, документ международного права, упорядочивает области, которые обычно являются областями внутреннего урегулирования. В этом традиционном документе государства поставили перед собой цель установить определенные наднациональные нормы, которые они обязались соблюдать в существующих отношениях между властями и частными лицами, находящимися под их юрисдикцией. И все же ЕКПЧ отличается по своим целям и своему содержанию от международных договоров классического типа. В отличие от этих договоров она идет дальше простых взаимных обязательств между государствами, поскольку она создала объективные обязательства, находящиеся под коллективной защитой.
   «В отличие от международных договоров классического типа, конвенция выходит за рамки обычных взаимных обязательств между государствами-участниками. Кроме обычного ряда двухсторонних обязательств, она создает объективные обязательства, которые в соответствии с ее Преамбулой “создают коллективную гарантию”. В статье 24 от государств-участников требуется выполнять взятые на себя обязательства, не оправдываясь обстоятельствами, проистекающими, например, из того, что какая-либо из мер, от которых они отказались, причинили ущерб кому-то из граждан. Заменив слово “признают” на “берут на себя обязательство признавать” в формулировке статьи 1, редакторы Конвенции хотели подчеркнуть, что права и свободы, определенные в разделе I, будут признаваться за каждым человеком, попадающем под юрисдикцию присоединившихся государств (…). Их намерение нашло наиболее точное свое отражение там, где Конвенция была включена во внутреннее юридическое устройство» (постановление Ireland v. United Kingdom, 239).
   И именно по этому, как авторитетно заявил Европейский Суд, ЕКПЧ считается конституционным инструментом европейского общественного порядка (постановление Loizidou, предварительные возражения, § 75).
   Хотя речь идет об утверждении, сделанном в особом контексте, т. е. касающемся трактовки ограничений, наложенных отдельными государствами на условия, поставленные Комиссией и Судом в рамках старой системы, принятие которых факультативно (статьи 25 и 56 предыдущего текста документа), утверждение это все же отражает реальные условия, которые все более ощущаются и признаются в настоящее время. Хартия основных прав Европейского Союза, принятая в декабре 2000 года, (см. ниже), не только обобщает многочисленные нормы ЕКПЧ, но широко ссылается на юридическую интерпретацию этих норм Европейским Судом по правам человека. ЕКПЧ, таким образом, является частью того, что можно определить как «блок европейских конституционных документов», который кроме ЕКПЧ включает основополагающие документы европейского сотрудничества, как например, Договор о Европейском Союзе.

3. ЕКПЧ: нормативная основа

   3.1. Текст Конвенции. Конвенция о защите прав человека и основных свобод (таково ее полное название) была подписана в Риме 4 ноября 1950 года и вступила в силу 3 сентября 1953 года. Она постепенно была ратифицирована государствами-членами Совета Европы, некоторые из которых сделали это спустя более чем двадцать лет (как например, Франция, чей документ о ратификации появился только в мае 1974 года). Сегодня (1 июля 2001 года) Конвенция объединяет 41 из 43 государств – участников организации. Последние два государства, Армения и Азербайджан, ставшие членами в январе 2001 году, обязались ратифицировать Конвенцию как можно скорее.
   ЕКПЧ – это многосторонний договор, имеющий особенную природу, поскольку устанавливает порядок, имеющий собственный юридический орган, Европейский Суд по правам человека.
   Документ, подписанный в ноябре 1950 года провозглашает ряд прав и свобод, которые государства обязаны уважать. Они содержатся в разделе I (статьи 2–18). Раздел II включает основные положения процессуального характера, которые касаются деятельности Европейского Суда. Статья 19 ЕКПЧ предусматривает учреждение Суда
   «в целях обеспечения соблюдения обязательств, принятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами по настоящей Конвенции».
   Судебным органом, созданным по ЕКПЧ, стал Европейский Суд, а исполнительным органом является Комитет министров Совета Европы, созданный согласно Уставу названной организации. Одной из задач Комитета министров является надзор над исполнением решений Суда со стороны правительств стран-участниц.

   3.2. Дополнительные протоколы и внесение поправок. Нормы, касающиеся гарантированных прав и свобод, содержатся не только в тексте ЕКПЧ, но и в дополнительных протоколах (кроме первого из этих протоколов – Дополнительного протокола № 1 – важными являются также Протокол № 4, Протокол № 6, Протокол № 7).
   Недавно (в ноябре 2000 года) был подготовлен к подписанию протокол, который имеет огромное значение не только для содержания, но и для потенциальных возможностей, содержащихся в тексте документа. Речь идет о протоколе № 12, в котором содержится полный запрет дискриминации, который является прямым следствием права человека не подвергаться никакой дискриминации.
   Еще в 60-е годы началось обсуждение возможности включения в ЕКПЧ положения, которое сделало бы право на равенство юридической нормой и выходило бы за рамки простого запрещения дискриминации, декларированного в статье 14 ЕКПЧ. Как будет видно далее, такой запрет относится только к доступу к правам, гарантированным ЕКПЧ. Однако и по сей день остаются открытыми и лишенными защиты все другие ситуации, которые могут создать угрозу дискриминации (например, при приеме на работу).
   Только в начале 90-х годов было принято положение, согласно которому принцип равенства и не дискриминации составляет основу международного права в области прав человека. Работа, начавшаяся в этом направлении в Руководящем Комитете по правам человека Совета Европы, завершились в 2000 году принятием текста Протокола № 12 и его подготовке к подписанию. Вышеназванный протокол необычайно важен, поскольку согласно этому протоколу полный запрет дискриминации становится юридической нормой на международном уровне (статья 1). Это означает, что официально одобрен принцип, по которому не должно существовать никакой дискриминации, ни по какому признаку в том, что касается пользования всеми правами, предусмотренными внутренним законом (а, следовательно, не только гарантированными ЕКПЧ, как это указано в уже упоминавшейся статье 14 ЕКПЧ). Это значительно расширяет область действия запрета дискриминации, теперь его действие распространится и на области, которые не защищены положениями ЕКПЧ. Однако необходимо отметить, и упоминание об этом есть в пояснительной записке к протоколу, что в интерпретации понятия дискриминация основой послужило юридическое определение Суда, согласно которому не любое различие в обращении с отдельными личностями создает ситуацию дискриминации. Как известно, по определению Суда, таковыми являются только те различия, которые не имеют объективного и разумного оправдания или не служат соблюдению принципа пропорциональности.
   Другие протоколы, как правило, вносящие поправки в основной текст, имеют целью изменить систему защиты в одном или нескольких моментах, относящихся к самой процедуре. Последний такой протокол (протокол № 11), ратифицированный всеми присоединившимися государствами (последний документ о ратификации был подписан Италией 1 октября 1997 года), вступил в силу 1 ноября 1998 года.

   3.3. Реформа системы защиты. Протокол № 11. Незаконченная реформа? Подготовленный к подписанию в мае 1994 года, этот протокол имеет целью сделать европейскую правовую систему в области прав человека более эффективной, поскольку он упростил процедуру и, следовательно, ускорил изучение обращений. Речь идет, в общем, о возвращении к истокам, к первым предложениям, сформулированным с целью создать систему защиты, имеющую судебный характер.
   После реформы судебных органов, изначально предусмотренных текстом Конвенции 1950 года, Комиссия и Европейский Суд по правам человека были заменены одним единственным органом: новым Европейским Судом по правам человека. Несмотря на то, что он получил то же самое название, что и его предшественник, современный судебный орган ЕКПЧ должен рассматриваться как новый Суд, отличающийся от предыдущего, поскольку на него возложены не только функции по ведению следствия и расследованию, а также по примирению сторон (эти функции раньше выполняла Комиссия), но и обязанности выносить решения (раньше эти обязанности возлагались на старый Суд). Таким образом, новый Суд стал единым органом, принимающим решения в рамках одной конфликтной ситуации. Действительно, одной из задач реформы было лишить Комитет министров полномочий разрешать конфликтные ситуации, полномочий, которые были ему предоставлены в рамках старой системы защиты (статья 32 первоначального текста ЕКПЧ), в том случае если дело не передавалось в Суд согласно процедуре, предусмотренной в подобном случае (ст. 48 первоначального текста ЕКПЧ).
   Что можно сказать сейчас, спустя почти три года после вступления в силу Протокола № 11? Стал ли он действительно инструментом, способным увеличить эффективность рассмотрения обращений в Суд? Ответ на этот вопрос не ясен. В качественном смысле, невозможно отрицать, что Суду удалось поддержать высокий уровень, благодаря также и конкуренции компетентных референтов (большей частью получивших подготовку в суровой школе Европейской Комиссии по правам человека). Разговор о количественной стороне нуждается в дальнейших пояснениях. Даже если продуктивность его деятельности растет быстрыми темпами, это не компенсирует и не сможет компенсировать рост гражданских тяжб. Число обращений, превысившее 17 000 (на 1 июля 2001 года), является показателем того, что предпринятые реформы не в состоянии разрешить хроническую проблему чрезмерной затянутости процедуры на уровне Европейского Суда (в то время как он строго ограничивает сроки, отведенные на процедуру внутренних судебных разбирательств). Можно прямо сказать, что проблема эта вызвана не только финансовыми средствами и человеческим фактором (референтами), но, прежде всего она обусловлена причинами структурного характера. Резкое увеличение обращений из 41 (а в скором времени из 43) государств – участников контрольного механизма, с соответствующими процессуальными проблемами (различные правовые системы) и языковыми (37 официальных языков), требующими разрешения, гражданские тяжбы, которые имеют 800 миллионов потенциальных участников (таково народонаселение государств – членов СЕ) – все это заставляет серьезно подумать о том, как государства реформировали старую систему. Поэтому необходимо еще раз обдумать систему защиты, помня о том, что существующая реальность – это Европа, которая все больше объединяется вокруг государств – членов Союза. Все это наводит на одну мысль, которая может быть еще не актуальна сегодня, но рано или поздно станет таковой, на мысль о создании единого Верховного Суда для всей Европы.
   Между тем, хотя для этого и необходима некоторая смелость, необходимо признать, что невозможно гарантировать всем гражданам Европы всеобщее и неограниченное право на обращение в единый судебный орган. Сейчас начинает пробивать себе дорогу идея независимого органа, который на самом начальном этапе, т. е. в момент обращения, мог бы отбирать дела и принимать только те, которые ставят реальные проблемы, связанные с правами человека. Будет ли это орган в основном административного характера, или же речь пойдет о суде первой инстанции – это как раз тот выбор, который должны сделать государства, несмотря на трудности, которые возникают в финансовой сфере.

4. ЕКПЧ: гарантированные права и свободы

   4.1. Права гражданские и политические, права экономические, социальные и культурные. Прежде всего нужно отметить, что с момента появления ЕКПЧ присоединившиеся стороны признают, как указано в статье 1 права и свободы, обозначенные в разделе II этого документа. Из этого следует, что государства должны изменить внутреннюю правовую систему с тем, чтобы обеспечить пользование этими правами и свободами. Для этого они должны принять необходимые меры по изменению формулировок законов и следующих из них подзаконных актов.
   Общепризнанно, что наднациональная защита прав должна включать в себя, кроме защиты гражданских и политических прав, защиту экономических, социальных и культурных прав, если следовать классификации Пактов ООН. ЕКПЧ не делает подобных различий: понятие «политические и гражданские права» употребляется наравне с другими, как будто европейские законодатели пользуются всеобщим понятием прав, которые демократическое государство обязано охранять. Кроме того, как уточнил Европейский Суд, между правами, гарантированными ЕКПЧ, не существует никаких непреодолимых границ.
   «Развитие экономических и социальных прав в огромной степени зависит от внутреннего положения в самих странах и, в особенности, от их финансового положения. С другой стороны, Конвенция должна читаться в свете современных условий (…) и в своей сфере деятельности должна быть направлена на реальную и конкретную защиту личности (…). Хотя она и провозглашает почти исключительно гражданские и политические права, большая их часть неразрывно связана с причинами экономического и социального характера. Действуя параллельно с Комиссией, Суд не считает, что должен отказываться от какого-либо рассмотрения только по причине того, что, принимая решение, он рискует вторгнуться в сферу экономических и социальных прав. Между этими сферами в рамках Конвенции не существует непреодолимых границ» (постановление Airey, 26).
   И все же европейский законодатель не стал гарантировать все – или почти все – права, провозглашенные Всеобщей декларацией 1948 года не только потому, что трудно было бы прийти к согласию между государствами, но и потому, что невозможно было осуществить судебную поддержку на индивидуальной основе, распространив ее на такое широкое число прав.
   Поэтому прибегли к селективной процедуре, которая заключалась в отборе среди всех возможных прав и свобод тех, которые могли составить предмет защиты на индивидуальной основе. Таким образом, был принят критерий законности прав и свобод.
   Под законностью прав понимается способность личности обратиться в наднациональный судебный орган с целью сообщить о несоблюдении обязательств, принятых на себя государствами, и получить возмещение причиненного ущерба.
   Как можно отметить, право ЕКПЧ не вписывается в систематику права, свойственную, с более или менее выраженными отличиями, национальным юридическим системам. Новая юридическая логика – о которой много говорилось в связи с юридической разработкой основных прав со стороны ЕКПЧ – стирает различия, часто догматического характера, между публичным правом, гражданским правом, торговым правом и административным правом, ставя эти области права перед европейским правом, которое подчинено одному требованию: эффективной защите прав и свобод, которые оно провозглашает. Как уточнил Европейский Суд, ЕКПЧ, прочтение которой должно осуществляться в свете современных условий жизни, направлена на конкретную и эффективную защиту личности. Даже если она и гарантирует в основном политические и гражданские права, многие из них тесно связаны с экономическими и социальными условиями, о которых нельзя забывать, интерпретируя значение этих прав.
   Приходится признать, что европейская система защиты основных прав включает теперь уже, кроме традиционных прав человека и гражданина, права, которые свойственны личности как действующему лицу экономической сферы. Все это, конечно, подтверждает неделимый характер прав человека, отмеченный Судом, но одновременно и ставит ряд сложных проблем, связанных с равновесием между различными правами, даже если и принимает в качестве основного утверждение, что экономические причины не должны принципиальным образом преобладать над уважением к достоинству человеческой личности.

   4.2. Оговорки к ЕКПЧ. Как международный договор классического типа, ЕКПЧ предусмотрела возможность для каждой стороны сформулировать оговорки (статья 57, статья 64 в редакции 1950 года) в момент ратификации договора.
   Статья 57
   «1. Любое государство при подписании настоящей Конвенции или при сдаче им на хранение ратификационной грамоты может сделать оговорку к любому конкретному положению Конвенции в отношении того, что тот или иной закон, действующий в это время на его территории, не соответствует этому положению. В соответствии с настоящей статьей оговорки общего характера не допускаются.
   2. Любая оговорка, сделанная в соответствии с настоящей статьей, должна содержать краткое изложение соответствующего закона».
   Рассматривая оговорку, Суд должен стараться избегать того, чтобы на обязательства, проистекающие из ЕКПЧ, налагались ограничения, не совместимые с тем, что диктует Конвенция.
   Оговорка может быть сделана присоединившейся стороной только по отношению к определенному положению ЕКПЧ и в отношении того, что тот или иной закон, действующий в это время на его территории, не соответствует этому положению. Формулировка оговорки должна содержать краткое изложение соответствующего закона. Согласно юриспруденции, требование необходимого краткого изложения закона составляет доказательный элемент и является фактором юридической безопасности.
   «Действительно, статья 64 (статья 57 новой редакции) предлагает, в особенности другим присоединившимся сторонам и структурам Конвенции, гарантию того, что оговорка не выйдет за рамки положений, точно указанных заинтересованным государством. Это не просто требование формы, оно закрепляет важное условие» (постановление Belilos, 59).
   ЕКПЧ запрещает оговорки общего характера, т. е. оговорки горизонтальные, которые могут затрагивать несколько прав и свобод.
   «Под «оговоркой горизонтального характера» статья 64 понимает, в особенности, оговорку, сформулированную в слишком общих терминах, не позволяющих оценить их точное значение и область применения» (постановление Belilos, 35).
   В практике, используемой государствами при ратификации ЕКПЧ, применяется вместе или вместо оговорки также и формулировка пояснительного заявления. Проблема, которая здесь возникает, состоит в том, что необходимо удостовериться, что значение и содержание подобного заявления позволяют считать его собственно оговоркой. Критерий Суда в этом вопросе носит прагматический, а не теоретический характер.
   «Чтобы удостовериться в природе подобного «заявления» необходимо не просто только понять, чему оно посвящено, но и проанализировать его содержание» (постановление Belilos, 49).
   Несомненно, система оговорок способствовала тому, что в момент введения в действие системы защиты к Конвенции присоединилось наибольшее число государств. И все же необходимо заметить, что возможность делать оговорки вводит момент дифференциации в порядок обязанностей, принимаемых с ратификацией ЕКПЧ. Кроме того, подобная возможность ставит государства, которые вновь ратифицируют ЕКПЧ в привилегированное положение по сравнению со странами, присоединившимися к ней ранее, поскольку первые смогли так составить свои оговорки, что внесли большой вклад в эволюцию европейского права. Если к элементу дифференциации, происходящему из возможности делать оговорки добавить тот факт, что некоторые государства еще не ратифицировали некоторые из Дополнительных протоколов, то появиться картина негативных последствий, которые такие действия могут иметь на само понятие общего права прав человека.

5. ЕКПЧ: принципы толкования

   Не нужно смешивать абстрактность, необходимо присутствующую в определениях прав и основных свобод с неточностью норм, которые их определяют. В системе ЕКПЧ, которая включает в себя перечень прав, составляющих основное ядро европейской конституционной законности, норма не является самоцелью. Она необходима для того, чтобы выявить суть права, которое следует из судебной интерпретации.
   Права и свободы, гарантированные ЕКПЧ сформулированы, почти целиком и полностью, так, чтобы избежать слишком точных определений их содержания, оставляя за судебным толкованием описание их предмета в свете конкретных обращений. Исходя из положений, содержащихся в ЕКПЧ, европейская юриспруденция разработала отдельную область права, затрагивающую основные права. Действительно, в системе ЕКПЧ государства поставили перед юридическим органом, настоящим центром разработки законов, задачу выработать общее право прав человека, через интерпретацию и применение параметров конвенции.
   С целью толкования норм, которые часто носят неопределенный характер, Суд максимально возможно использует смысловые критерии, которые применяются в области толкования норм, содержащихся в международных договорах. В особенности, согласно тому, что предусмотрено статьей 31 Венской конвенции от 23 мая 1969 года по договорному праву,
   «договор должен толковаться согласно общему смыслу, вложенному в положения договора, исходя из контекста договора и в свете его предмета и цели».
   В том, что касается толкования норм ЕКПЧ, необходимо помнить, что этот международный инструмент гарантии прав человека имеет особую природу.
   «Конвенцию необходимо рассматривать в связи с ее специфическим характером, как договор о коллективной гарантии прав человека и основных свобод» (постановление Soering, 87).
   Кроме того, толкование норм такого международного документа, гарантирующего права человека, как ЕКПЧ, должно быть динамичным и гибким.

   5.2. Принципы толкования: принцип автономности, эволюционный принцип. Принцип эффективности. В толковании содержания положений ЕКПЧ Суд максимально возможно применяет принцип автономности. Согласно этому принципу, гарантированные права и свободы необходимо понимать в самостоятельном значении, проистекающем из содержания ЕКПЧ, их нельзя просто выводить из национального права. Действительно, поскольку задачей Суда является разработка общего права, нельзя ставить применимость положений ЕКПЧ в зависимость от юридических определений, которые даются этим положениям в различных правовых системах присоединившихся стран.
   Принцип автономности нашел свое первое применение в толковании понятия «права и обязанности гражданского характера», о котором говорится в пункте 1 статьи 6 ЕКПЧ (см. текст).
   «Принцип автономности применяется к рассматриваемому понятию. Любое другое решение могло бы привести к результатам, несовместимым с предметом и целью Конвенции» (постановление König, 88)
   «Понятие “права и обязанности гражданского характера” не должно толковаться просто со ссылкой на внутреннее право заинтересованного государства и [Суд напоминает], что пункт 1 статьи 6 применяется независимо от качества сторон и природы закона, который регулирует “противоречие”, и независимо от властей, обладающих компетенцией разрешать подобные противоречия» (постановление Georgiadis, 34).
   Эволюционный принцип отражает особенную природу ЕКПЧ как договора о коллективной гарантии прав человека. Юридическая наука отмечает, что ЕКПЧ – это живой инструмент, который нужно применять и толковать в свете условий современной жизни. В толковании норм Суд не должен забывать об эволюции идей и мнений в различных европейских обществах. Это вводит элемент динамики и развития, которые являются существенной характеристикой европейской защиты прав человека.
   «Конвенция – это живой инструмент, который необходимо толковать – как абсолютно правильно отметила Комиссия – в свете условий современной жизни» (постановление Tyrer, 31).
   «Конвенцию необходимо толковать в свете понятий, которые господствуют в наши дни в демократических государствах» (постановление Guzzardi, 95).
   И все же, существует предел действия эволюционного принципа. Он возникает тогда, когда Суд вынужден толковать норму ЕКПЧ, содержание которой было четко определено государствами в момент принятия текста Конвенции. Из подобной нормы Суд
   «не может, пользуясь эволюционным толкованием, вывести право, которое не было бы включено в текст заранее» (постановление Johnston and Others, 53).
   Принцип эффективности связан с идеей о том, что необходимо толковать и применять положения ЕКПЧ так, чтобы сделать их конкретными и эффективными.
   Этот принцип соответствует тому инновационному духу, выразителем которого стала ЕКПЧ, не только по отношению к другим международным документам, но и в рамках международного права, часто не способного отразить естественную эволюцию общества.
   «Предмет и цель Конвенции, правового инструмента защиты человеческой личности, требуют понимания и применения ее положений таким образом, чтобы сделать их конкретными и эффективными» (постановление Loizidou, предварительные возражения, 72).
   5.3. Принципы толкования: принцип сферы применения, принцип пропорциональности. Если человеческой личности гарантированы права и свободы, эти права и свободы нуждаются, естественно, в защитной рамке, в качестве которой может выступать только сообщество, необходимый гарант как прав, так и свобод. Права человека необходимо понимать как права человека, который живет в определенном сообществе. Кроме того, философия ЕКПЧ выдвигает требование того, чтобы соблюдалось равновесие между правами частных лиц и правами общества. Следовательно, осуществление ряда прав и свобод подвержено достаточно широким ограничениям со стороны властей.
   Ограничение осуществления права или свободы, чтобы не противоречить ЕКПЧ должно, прежде всего, быть необходимым в демократическом обществе. Чтобы оценить, существует ли необходимость ограничивать осуществление права или свободы, необходимость, которая согласно юриспруденции должна быть обусловлена насущной социальной потребностью, следует соотнести ситуацию с так называемой сферой применения. Присоединившиеся государства пользуются, таким образом,
   «определенными дискреционными полномочиями при определении необходимости вмешательства и до какой степени но эти рамки действуют одновременно с европейским контролем, охватывающим как законодательство, так и решения, принимаемые для его применения» (постановление Chorherr, 31).
   Такая сфера может быть более или менее обширной в зависимости от природы права, подвергающегося ограничению, и целей, которые это ограничение преследует. Речь идет, как сказано, о собственно дискреционных полномочиях, признаваемых за государством. В юриспруденции такие полномочия оправданы тем, что национальные власти, находящиеся в непосредственном повседневном контакте с действительностью данной страны, в состоянии оценить отдельные ситуации лучше, чем это может сделать наднациональный суд, поскольку этот последний, по естественным причинам, далек от обстоятельств, которые вынудили национальные власти принять подобные ограничительные меры.
   «Понимание необходимости накладывает ограничения, вызванные важной социальной потребностью и соизмеримые с законной целью, которую они преследуют. Чтобы вынести решение о “необходимости”, Суд принимает во внимание дискреционные полномочия, которые предоставляются национальным властям (…). Решение этих последних контролируется Судом, который проверяет их соответствие положениям Конвенции. Сфера действия дискреционных полномочий не одинакова во всех случаях, она полностью зависит от ситуации. На нее оказывают влияние также природа права, гарантируемого Конвенцией и подвергшегося ограничению, его важность для личности и род рассматриваемой деятельности» (постановление Laskey, Jaggard and Brown, 42).
   В определенных случаях, чтобы определить размеры сферы действия, которые можно признать за национальными властями, можно рассмотреть состояние законодательной системы в различных европейских странах, с тем, чтобы оценить степень согласованности между ними в том, что касается механизма гарантирования определенного права. Это так называемое общее наименование, т. е. однородность принципов, которые определяют соответствие между европейскими государствами в принятии нормативных и правовых решений.
   «Сфера применимости различна в зависимости от условий, среды и содержания; присутствие или отсутствие общего наименования в юридических системах присоединившихся государств может представлять собой фактор, существенно влияющий на решение о сфере применения» (постановление Rasmussen, 40).
   Как видно, ЕКПЧ имела задачей установить равновесие, справедливое равновесие между соблюдением общих интересов коллектива и уважением основных прав человека.
   «Желание обеспечить справедливое равновесие между требованиями общего интереса коллектива и необходимостью соблюдать основные права человеческой личности пронизывает всю Конвенцию в целом» (постановление Soering, 89).
   Это равновесие отражается в принципе пропорциональности ограничений. Это означает, что ограничения, налагаемые на отдельного человека в общих интересах, должны быть соразмерны необходимости их наложить. Необходимо так же соблюдать определенную пропорцию между принятыми мерами и целями, которые эти меры преследуют.
   Принцип пропорциональности находит точное применение в предоставлении права собственности или, лучше сказать, в том, что касается мер ограничения этого права со стороны национальных властей (экспроприация, регулирование пользования собственностью и т. д.).
   «Статья 1 Протокола № 1 требует разумного соотношения пропорциональности между применяемыми средствами и поставленной целью. Условие не может считаться удовлетворенным, если заинтересованное лицо подверглось особому и чрезмерному ограничению» (постановление Håkansson and Sturesson, 51).

6. Субсидиарность европейской системы защиты прав человека

   Как уже было сказано, за государствами признаются определенные дискреционные полномочия в выборе мер, которые они сочтут наиболее подходящими для того, чтобы гарантировать соответствующим образом права и свободы. И именно поэтому в толковании ЕКПЧ Европейский Суд не может не учитывать основные черты и процедуру национальной правовой системы.
   Перед европейской системой защиты прав человека посредством ЕКПЧ не ставится цель подменить соответствующие национальные системы. Механизм коллективной гарантии имеет дополнительный характер. Принцип субсидиарности, на котором основывается европейская система защиты прав человека, обусловлен тем, что ЕКПЧ, прежде всего, доверяет каждому из государств задачу обеспечить, внутри себя, пользование всеми правами и свободами, которые она гарантирует.
   «Определяя, имела ли место в определенном случае, судебная дискриминация, Суд не может игнорировать правовые и фактические элементы, которые характеризуют жизнь общества в государстве, которое в качестве договаривающейся стороны отвечает за меры, оспоренные в Суде. При этом Суд не может полностью заменить соответствующие национальные власти, иначе он не будет учитывать субсидиарный характер международного механизма коллективной гарантии, созданного Конвенцией. Национальные власти свободны в выборе мер, которые считают необходимыми в рамках, установленных Конвенцией. Контроль со стороны Суда касается только соответствия таких мер требованиям Конвенции» (постановление Affaire linguistique belge. Раздел «Вопросы существа дела», р. 34, § 10).

Глава вторая
ЕКПЧ и право Европейского Союза

1. Проблемы соотношения


notes

Примечания

1

2

3

4

5

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →