Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Эйнштейн отдал 32 000 долларов своей Нобелевской премии первой жене Милеве (1875–1948) по бракоразводному договору.

Еще   [X]

 0 

Не зови меня дурой (Доманчук Наталия)

На что готова решиться женщина, обиженная любимым мужем? Практически на любой безрассудный поступок. Ведь это так просто: собрать чемодан и, прихватив с собой маленького сына, отправиться на вокзал. Главное – постараться забыть о прошлом, уверенно взглянуть в лицо новому дню, даже если былая любовь не собирается покидать сердце.

Год издания: 2008

Цена: 49.9 руб.



С книгой «Не зови меня дурой» также читают:

Предпросмотр книги «Не зови меня дурой»

Не зови меня дурой

   На что готова решиться женщина, обиженная любимым мужем? Практически на любой безрассудный поступок. Ведь это так просто: собрать чемодан и, прихватив с собой маленького сына, отправиться на вокзал. Главное – постараться забыть о прошлом, уверенно взглянуть в лицо новому дню, даже если былая любовь не собирается покидать сердце.


Наталия Доманчук Не зови меня дурой

Глава 1
Принятие важного решения

   Что я и сделала.

   Подумаешь, десять лет в браке!
   Подумаешь, кроме чемодана придется взять с собой Ваську?! Подумаешь, Васька не сумка, не ноутбук, не шляпка и даже не кот, а ребенок, которому всего пять лет.
   Подумаешь!!!
   Ради того, чтобы больше никогда не слышать в свой адрес «ду-у-ра», я пошла на это.
   Я хотела доказать всем, а особенно своему мужу, что я очень умная и интеллектуальная женщина.
   Даже если для этого мне сначала пришлось бы стать умной и интеллектуальной.
   Я была уверена, что у меня ничего не получится. Но меня это не остановило: я собрала в один чемодан детские вещи, в другой накидала свою одежду, косметику и несколько фотоальбомов и, прихватив с собой Василия, которому пообещала показать настоящий поезд, вызвала такси и уехала на вокзал.
   Куда я ехала? А куда едут все, кто хочет чего-то добиться в жизни? Конечно, в Москву!
   Карман грели две тысячи зеленых купюр.
   В поезде стало страшно, но обида за «ду-у-ру» была сильнее страха.
   «В конце концов, – успокаивала я себя, – эти две тысячи не последние деньги. Это – мой законный отпуск, в котором я не была уже десять лет. Я приеду в Москву, посмотрю, как на глазах испаряются деньги, и, если ум и интеллект меня так и не посетят, вернусь обратно, в родной Воронеж, без колебаний повешу на себя ярмо «ду-у-ра» и буду его носить до конца жизни».
   Ближе к ночи, когда Васька заснул на нижней полке, я вытащила из сумочки небольшое зеркальце, мысленно нацепила на себя вышеозначенное ярмо и даже нашла себя в нем привлекательной.
   Но возвращаться назад было стыдно. Поэтому я четко решила потратить все зеленые бумажки и уже потом с чистой совестью вернуться к мужу.
   Под стук колес захотелось что-нибудь написать.
   Нет, литературного образования у меня не было, я закончила иняз, а вот писалось мне всегда с удовольствием.
   Я включила ноутбук и открыла свой самый любимый рассказ.
Письмо издалека
За притихшими стогами,
За речными берегами —
Бесконечная дорога,
Ускользающая в дали.
И влекомы безудержно
Наши песни и надежды
В край уснувший, где часовни
Отраженья потеряли…

   Вы когда-нибудь получали письма с того света? Нет? Ну тогда читайте!
   Я умер почти девять лет назад. Но я пишу вам не для того, чтобы рассказать, как мне тут живется. Я пишу, чтобы рассказать вам свою историю. Историю моей большой любви. Еще хочу сказать, что любовь не умирает. Даже на том свете.
   Даже если ее пытаются убить. Даже если этого хотите вы. Любовь не умирает. Никогда.
   Мы познакомились тридцать первого декабря. Я собирался встречать Новый год со своей третьей женой у старых друзей.
   Моя жизнь до появления любимой была настолько никчемной и ненужной, что очень часто я спрашивал себя: «Для чего я живу?»
   Работа? Да, мне нравилось то, чем я занимался.
   Семья? Я очень хотел иметь детей, но у меня их не было. Теперь я понимаю, что смысл моей жизни был в ожидании этой встречи.
   Я не хочу описывать ее. Вернее, я просто не смогу описать ее так, чтобы вы действительно поняли, какая она. Потому, что каждая буква, каждая строчка моего письма пропитана любовью к ней и за каждую ресничку, упавшую с ее печальных глаз, за каждую слезинку я готов был отдать все.

   Итак, это было тридцать первого декабря. Я сразу понял, что пропал. Если бы она пришла одна, я бы подошел к ней, не стесняясь своей третьей супруги, в первую минуту нашей встречи. Но она была не одна. Рядом с ней был мой лучший друг. Знакомы они были всего пару недель, но из его уст я слышал о ней очень много интересного. И вот теперь увидел ее.

   Когда пробили куранты и были произнесены тосты, я подошел к окну. От моего дыхания окно запотело, и я написал: «ЛЮБЛЮ». Отошел подальше, надпись на глазах исчезла. Потом опять было застолье. К окну я вернулся через час. Я подышал на него и увидел надпись: «ТВОЯ». У меня подкосились ноги, на несколько секунд остановилось дыхание…

   Любовь приходит только раз. Это человек понимает сразу. Все, что было в моей жизни до этого дня, – мишура, сон, бред. Очень много имеется слов для определения этого явления. И все же сама моя жизнь началась именно в тот новогодний вечер, потому что я понял, я увидел в ее глазах, что этот день – тоже первый день в ее жизни.

   Второго января мы переехали в гостиницу, планировали купить свой маленький уголок. У нас вошло в привычку писать друг другу на окнах записки. Я писал ей: «Ты – мой сон». Она отвечала: «Только не просыпайся!»
   Самые сокровенные признания мы оставляли на окнах в гостинице, в машине, у друзей дома.

   Мы были вместе ровно два месяца. Потом меня не стало.

   Сейчас я прихожу к ней, когда она спит. Я сажусь к ней на кровать, вдыхаю ее запах. Я не могу плакать. Я не умею. Но я чувствую боль. Не физическую, а душевную.

   Все эти восемь лет она встречает Новый год одна. Она садится у окна, наливает в бокал шампанского и плачет. Еще я знаю, что она продолжает писать мне записки на окнах. Каждый день. Но я не могу их прочитать, потому что от моего дыхания окно не запотеет.

   Прошлый Новый год был необычным. Не хочу рассказывать вам секреты потусторонней жизни, но я заслужил исполнение одного желания. Я мечтал прочитать ее последнюю надпись на стекле. И когда она заснула, долго сидел у ее кровати, гладил ее волосы, целовал ее руки… А потом подошел к окну. Я знал, что у меня получится, я знал, что смогу увидеть ее послание, – и я увидел. Она оставила для меня одно слово: «ОТПУСТИ».

   Этот Новый год будет последний, который она проведет в одиночестве. Я получил разрешение на свое последнее желание в обмен на то, что я больше никогда не смогу к ней прийти и больше никогда ее не увижу. В этот новогодний вечер, когда часы пробьют полночь, когда вокруг все будут веселиться и поздравлять друг друга, когда вся вселенная замрет в ожидании первого дыхания, первой секунды нового года, она нальет себе в бокал шампанского, подойдет к окну и увидит надпись: «ОТПУСКАЮ».

Глава 2
Приезд в Москву

   Первым делом я купила новую SIM-карту и позвонила своей знакомой из живого журнала – Алене, с которой была знакома только виртуально, но общалась каждый божий день и знала о ней все, впрочем, как и она обо мне.
   Алене тридцать. Она работает финансовым директором в какой-то швейцарской компании. Когда я попросила ее описать себя, она написала следующее: «Имею два глаза в очках, один нос (без характерной горбинки), один рот, которым говорю много лишнего, и две груди, но они так похудели, что не заслуживают отдельного упоминания». Я тогда написала ей, что абсолютно все, что перечислила она, имею и я, и предположила, что мы с ней близняшки. С того дня она в каждом письме обращается ко мне не иначе как «сестра». За последние три года она стала для меня самой близкой подругой. Настолько близкой, что я рассказывала ей о своей жизни все, что надо и о чем следовало бы умолчать…
   – Слушаю, – отозвалась подруга.
   – Ален, привет, это я.
   – Кто я?
   – Машка из Воронежа!
   – Машка? Какой у тебя голос детский! Как дела?
   – Да вот, стою на Павелецком вокзале… Мне надо снять квартиру. Или комнату. Поможешь?
   – Ты правда в Москве?
   – Да…
   – Стой у главного входа и никуда не уходи. Я сейчас приеду.
   Мы ждали Алену около часа. Василий за это время съел «cникерс», «марс» и выпил две банки кока-колы. Он сидел на чемодане довольный, играл с машинкой и выпрашивал у меня «баунти».
   Алена меня не узнала. Конечно, я ведь не сказала, что буду с сыном. Да и не была я похожа на ту гламурную даму на фотографиях, которые присылала ей. На мне был Василий, которому надоело играть c машинкой, и он по праву требовал маминого внимания.
   Я подняла руку вверх и окликнула ее.
   А вот я Алену представляла именно такой, какой она и оказалась: невысокая, худенькая, милое, почти кукольное личико, зеленые глаза, темные, по плечи волосы.
   – Какое чудо! – воскликнула она и потянулась к Ваське. – Я видела тебя на фотографиях. Пойдешь ко мне?
   – А ты мне купись «баунти»? – спросил мой сынок.
   – Конечно! Давай руку, пойдем.
   Алена посмотрела на меня, улыбнулась:
   – Привет, сестра.
   – Привет! – Я немного смутилась.
   Одно дело, когда каждый день общаешься через Интернет, когда не видишь глаз собеседника, задаешь ему кучу вопросов и сама отвечаешь не стеснясь. И совсем другое в реальной жизни – все становится намного сложней.
   Алена кивнула в сторону метро:
   – Поехали!
   По дороге она купила Ваське «баунти» и сразу стала для него лучшим другом. Всю дорогу он сидел у нее на коленках, рассказывал, в каком красивом поезде он ехал, и хвастался машинками, которые остались у него дома.
   Когда мы, наконец, доехали, а потом дошли до Алениного дома, а вернее, квартиры, я решила успокоить подругу:
   – Мы буквально на пару часов. Ты поможешь мне найти жилье?
   – Уже помогла, – засмеялась Алена, – проходи! Не знаю, сколько ты собираешься пробыть в Москве, но вторая комната твоя.
   Я вошла в квартиру. Пахло сдобой.
   – Неужели ты испекла пирог по моему рецепту? – поинтересовалась я.
   – Да. И он получился изумительный! Сейчас оценишь.
   Алена сразу направилась в кухню, включила электрочайник, принесла из комнаты большую красную неваляшку, протянула игрушку Василию и отправила его играть в комнату. Сама налила чаю, отрезала мне кусок пирога с яблоками и приказала:
   – Рассказывай!
   – Ушла от мужа, – честно призналась я.
   – Зная его тягу к блондинкам, могу предположить, что он изменил тебе с белокурой красавицей?
   – Нет, – вздохнула я, – хуже…
   – С брюнеткой? – удивилась Алена.
   – Нет, хуже…
   – Что может быть хуже? Неужели с мужчиной? – Алена театрально сложила руки на груди и закатила глазки.
   – Нет, Ален. – Я смотрела в пол.
   – Выше нос! Что за привычка сразу опускать руки? Попробуй пирог, чего ты сидишь как кукла. – Она пододвинула ко мне тарелку. – Что же он натворил?
   – Он обозвал меня дурой! – чуть не плача, поведала я о своей проблеме.
   – То есть он сказал правду, а ты обиделась? – засмеялась Алена.
   – Он сказал так: «Какая же ты ду-у-ра!»
   Я отковырнула ложечкой кусочек от пирога.
   – А, ну это, конечно, совсем другое дело. «Дура» и «ду-у-ра» – совсем разные слова. И по значению, и по содержанию. – Она улыбалась и смотрела на меня.
   Я тоже улыбнулась и поместила кусок пирога в рот.
   – Вкуснотища!
   – Еще бы! Твоя школа! – Она замолчала и, любуясь, как я ем, добавила: – В любом случае я очень рада тебя видеть. И твоего Василия тоже. Расскажи мне о своих планах. Надеюсь, у тебя есть хоть один, пусть даже самый глупый и нереальный?
   – Есть. По профессии я переводчик. Вот и буду пытаться искать работу в этом направлении.
   – Да уж… какая хорошая идея, – скривилась Алена. – А я-то уже подумала, что ты наконец созрела явить миру свое творчество…
   – Нет, – тихо вздохнула я, – для этого еще не созрела. Да и вообще… то, что ты называешь творчеством, профессионалы называют графоманством.
   – Ну, так докажи мне. Отнеси свои рассказы и романы хоть в одно издательство, и, если они тебе откажут, я смирюсь и больше не заикнусь об этом.
   – Завтра же пойду и предложу им свои рассказы. И романы, – вдруг решила я.
   Алена кивнула:
   – Молодец. Я давно тебе об этом говорила! Твои рассказы действительно очень хорошие. Да, это отличная идея, но…
   – Что? – не поняла я.
   – Дальше? Ты правда решила уйти от мужа? От этого двухметрового красавца с шикарной зарплатой и всеми удобствами?
   – У него всего метр девяносто…
   – А с рогами? – улыбнувшись, уточнила подруга.
   – С какими рогами? – вздохнула я. – В моей жизни был только один мужчина. Ты это знаешь.
   – Знаю. Поэтому и спрашиваю: ты действительно решила от него уйти?
   – А вот этого я не знаю.
   – Навсегда?
   – Да не знаю я! Пока у меня только одна цель – доказать ему, что я тоже чего-то стою. Мне тридцать лет, я молодая, красивая женщина, а не только домохозяйка и мама Васьки. Он не ценит меня, понимаешь?
   – То есть твоя цель – доказать ему, что ты не дерьмо?
   Я решила поправить подругу:
   – Что я не дура…
   – И каким образом? Собираешься за пару месяцев получить три высших образования? Или, может, в политику пойдешь?
   – Образование у меня есть, и очень неплохое – иняз, между прочим. Владею тремя иностранными языками и запросто могу устроиться переводчицей.
   – Но ведь тем, что ты устроишься переводчицей, ты ему ничего не докажешь! А вот если ты выпустишь десяток своих книг – пожалуй, это заставит его задуматься и приползти к тебе на коленках…
   – Я не сильно тебя разочарую, если скажу, что таких, как я, – тьма! Ой, Ален, ты не переживай. У меня всего две тысячи зеленых, долго я у тебя не останусь. За квартиру будем платить пополам – или я сниму себе отдельную, поняла?
   – Да я не спорю, – пожала плечами подруга, – я вчера уволилась.
   – Все-таки не выдержала!
   – Да, я же тебе писала, что нервы на исходе. Теперь я безработная.
   – Что будешь делать? Заначка хоть есть?
   – Да, на год хватит. Буду искать дальше, что мне еще остается делать…
   Болтали мы до поздней ночи, и только когда Васька заснул у меня на руках, мы с Аленой решили, что утро вечера мудренее, и улеглись спать.
Второй шанс
   Эта история началась в моей прошлой жизни. Но я хочу начать свой рассказ не с этого дня, а с момента моего появления на свет. Роды были затяжными и длились почти двое суток. Бог не хотел являть меня миру, но я была настойчива и, с лету взяв ноту фа, чуть не выскользнула на холодный пол.
   Самым счастливым временем для меня было детство, ведь малышам не надо вести умных, высокоинтеллектуальных бесед, не нужно думать, где промолчать, а где блеснуть эрудицией, чтобы произвести хорошее впечатление на собеседника, в детстве можно быть самим собой и ни о чем не беспокоиться.
   Именно в этом возрасте я была красивым, толстощеким карапузом и даже не догадывалась, какая необыкновенная судьба меня ожидает и как много мне нужно будет преодолеть препятствий.
   С первого по четвертый класс я была круглой троечницей, и, как родители ни занимались со мной, результаты были нулевыми. Иногда в моем дневнике проскакивала четверка, но последующая двойка все возвращала на круги своя.
   Я делала домашнее задание не час-два, как мои одноклассники, а четыре-пять часов. Больше всего я не любила учить стихи. На самое простое четверостишие у меня уходило полчаса, а иногда и час. Я заучивала не просто слова, я зазубривала каждую буковку, находила ассоциации и только благодаря своей усидчивости получала тройку. В седьмом классе мои зубриловские плоды, а может, просто натренированная память сделали свое дело, и в дневнике появились первые пятерки. У меня не было подруг, и с каждым днем после уроков я все сильней стремилась домой, к моему письменному столу, к моим квадратным уравнениям и закону Ома. Вскоре я стала получать удовольствие от учебы, хотя по-прежнему мне приходилось все заучивать и зазубривать.
   В десятом классе меня посетила большая и светлая любовь. Любовь посещала меня очень часто, но на этот раз она была не похожа на все предыдущие, потому что была не безответной. Его звали Игорь, он был моим одноклассником и стал моим первым мужчиной. К концу десятого класса обнаружилось, что я беременна, а так как в планы Игоря не входили ни ранняя женитьба, ни рождение ребенка, в подпольных условиях мне сделали аборт. В эту же ночь у меня поднялась высокая температура, я пряталась в своей комнате и боялась рассказать обо всем родителям. Конечно же они обо всем узнали на следующий день, когда я все-таки пошла в школу и потеряла сознание сидя за партой.
   В больнице пролежала почти месяц. Мама постоянно плакала, папа старался держаться, но я чувствовала, как они за меня переживают.
   Выпускные экзамены я сдала на одни тройки и уехала поступать в институт в другой город, чтобы не видеть, как страдают мои родители.
   Экзамены провалила, но нашла работу швеи-мотористки в одном из ателье рядом с институтом. Мне выделили комнату в общежитии, и каждый день после работы я сидела и зубрила, чтобы на следующий год обязательно поступить в желаемый вуз.
   В свои двадцать лет я уже училась на втором курсе и была две недели замужем за молодым человеком, которого звали Сергей.
   Прожила я с ним более пяти лет, к этому времени окончила институт и устроилась на работу. В свободное от работы время зубрила иностранные языки и читала художественную литературу. Каждую ступеньку я пробивала головой, набивая такие шишки, что, если собрать их вместе, была бы точной копией Чебурашки. После каждой полученной ссадины долго зализывала раны, плакала и каждый день спрашивала у подушки: «Почему? Почему у меня такая судьба? Почему в моей жизни нет праздников и подарков фортуны? Почему самое простое я должна заслужить?»
   На все мои «почему» я получала очередной удар. В день моего двадцатипятилетия муж поставил вопрос ребром: если я не забеременею в течение полугода – мы разводимся.
   То, что я не забеременею никогда, я знала. Поэтому не стала ждать полгода, собрала вещи и ушла.
   По ночам с большим усилием пытала подушку, просила и молилась Богу, чтобы в моем туннеле появился хоть тусклый свет, пусть очень далеко, впереди, но – свет.
   Мои молитвы были услышаны, в моем туннеле появился не просто свет, а огромная яркая вспышка.
   Мы познакомились с ним банально. Да это и не важно, как мы познакомились. Важно было то, что мы сразу поняли, что друг без друга мы не сможем прожить и дня. Я сразу призналась ему, что я не могу иметь детей, на что он сказал: «Значит, усыновим».
   Я засыпала и просыпалась на его плече, и моя подушка за это время успела высохнуть от слез. Но, как оказалось, ненадолго. Он погиб в авиакатастрофе через полгода после нашего знакомства. Я сама провожала его в аэропорту, сама видела, как самолет взлетел, а вот как он приземлился, не видел уже никто.
   Моя несчастная судьба встретила меня с распростертыми объятиями, теперь я точно знала, что в моей жизни не будет ничего хорошего. Полюбить так, как я любила, я уже не смогу – так любят только раз.
   Потом тянулись десять лет без него. Это была не жизнь, даже не существование. Это была боль. Самая настоящая физическая боль, от которой я сворачивалась в клубок и скулила как собака. Иногда эта боль приходила во сне. Мне снилось, что мы опять вместе, а наутро, когда я просыпалась, боль волной накрывала меня, как будто мы только что расстались и как будто я только сейчас его потеряла. Говорят, что время лечит. Не верьте. Оно калечит, заглушает, как после сильного обезболивания, но проходят час, два, и боль опять оживает, разбрасывает свои семена по всему телу.
   Но как бы мне ни было больно, я никогда не думала ставить на своей жизни жирную точку. Я была единственным ребенком у родителей и понимала, какой для них это будет удар. Поэтому и жила. Для них. Купила большую квартиру, перевезла их к себе, каждый вечер мы вместе ужинали, обсуждали прожитый день, и я уходила к себе в комнату, к своей подушке, которой каждый вечер задавала все тот же вопрос: «Почему?»
   И вот настал день, вернее ночь, когда мне ответили: «Возвращайся назад и исправь все, что ты хочешь». Кто это был? Я не знаю. Только проснулась я десятилетней девочкой в родном городе. На стене висел любимый ковер с волком и зайцем из «Ну, погоди», на мне была любимая пижама с поросятами. Тело принадлежало мне, десятилетней девочке, а вот голова, вернее, то, что было в ней, – мне, сорокалетней: знающей жизнь, помнящей все песни, которые еще не спеты, все поступки, которые еще не совершены, все слезы, которые еще не пролиты.
   Я вскочила с кровати и помчалась в кухню. Крепко обняла маму и заплакала. Впервые я плакала от радости, что мне дается второй шанс, что сейчас все будет по-другому. Я была уверена, что в этой жизни я буду счастлива. Была суббота. Я хорошо запомнила этот день. Сейчас в кухню войдет папа и скажет, что ему приснились пять номеров в лото и что шестой номер он не запомнил, а назавтра мы узнаем, что он выиграл двести рублей за пять угаданных номеров, хотя мог выиграть две тысячи, если бы поверил в сон и не забыл шестой номер.
   Но это было в прошлой жизни. В этой я знала как поступить, с моей помощью отец выиграл две тысячи. Это была первая победа. Мне не нужны были эти деньги, я просто была рада, что в этой жизни мне удастся изменить все, что мои ошибки останутся там, в другой жизни, а в этой будут только радости.
   «Сейчас все будет хорошо», – повторяла я себе каждый вечер и с каждым днем становилась счастливей.
   За несколько недель я стала отличницей.
   Да, мне было совсем не интересно с моими сверстниками, но я наверстывала пробел в этой жизни, потому что в прошлой у меня не было ни желания, ни времени иметь друзей.
   Моя «первая небезответная любовь» сидел на задней парте и горько вздыхал. Я даже не смотрела в его сторону, кроме того, я его просто ненавидела, потому что именно из-за него я не смогла стать матерью в прошлой жизни. Так я считала…
   Все мои успехи, все мои достижения, олимпиады, поступление в самый престижный вуз – все это меня очень веселило. Я все делала легко. С улыбкой. Играя. Вся моя жизнь была ожиданием одной встречи. Такой банальной, но такой долгожданной. И она произошла. В том же месте, в тот же час. Те же счастливые полгода любви и проводы в аэропорту. Самолет взлетел. Все было так же. Только в самолете не было его. Он был со мной в медпункте, потому что мне внезапно стало плохо, и я потеряла сознание. Конечно, все это я подстроила, но сыграла замечательно. Все, о чем я мечтала, сбылось. Он был жив, он был рядом. И еще… я была беременна. Жизнь оказалась прекрасной!
   Потом все стало как-то сразу меняться. Сначала он. Его поступки, его слова – весь он стал совсем другим.
   Нельзя менять ход и течение жизни. Если ты решил изменить реальность, ты должен быть готов к тому, что человек тоже может измениться. Он как будто начинает проживать жизнь за другого, становится не собой… Или… Или я просто не успела его рассмотреть в прошлой жизни… Эта вспышка в туннеле, о которой я так просила, на мгновение ослепила меня, а после того, как глаза привыкли к свету, я увидела возле себя чудовище без души и сердца… Я ушла от него через месяц. Я убежала…
   Какими разными оказались мои жизни, но и одинаковыми одновременно.
   Десять лет в прошлой жизни я любила человека, которого разлюбила за одну секунду в этой. Но это было не единственное разочарование. На четвертом месяце беременности я потеряла ребенка. Смогу ли я еще иметь детей? Я не спрашивала у врачей, потому что поняла: ничего изменить нельзя.
   Все, что определено судьбой, не изменишь. Можно пытаться строить жизнь по-другому, можно мечтать и даже думать, что всего добиваешься сам и сам являешься кузнецом своей судьбы, но все это не так. Жизнь как мультик, который просматривается где-то наверху, как трехсекундный ролик. Можно менять пейзаж, одежду, окружение, друзей, Родину, отношение к жизни, но поменять себя на другой персонаж невозможно. На экране все равно будешь ты. Да, в другой одежде, да, рядом с тобой окажутся совсем другие люди, но если в прошлой жизни вечным спутником была соленая подушка, и в этой самым родным и горьким будет этот же предмет.
   Сегодня вечером наступит именно та ночь, благодаря которой я смогла прожить вторую жизнь. Просить прожить еще одну я не стану. Я просто попытаюсь быть счастливой в этой. И все, что я сделаю утром, – пойду в детский приют и начну готовить документы на усыновление. Я знаю, что буду хорошей матерью, я сделаю счастливыми моих родителей, которые мечтают нянчить маленькую кроху, и, может быть… может быть, это и есть мой единственный шанс…

Глава 3
Неожиданная встреча

   Алена с Васькой ждали меня на улице, а я вошла в здание.
   Конечно, меня не встретили цветами, ковровой дорожкой и оркестром, но мне удалось прорваться к какому-то очень важному помощнику главного редактора и рассказать, что у меня есть пять готовых романов и множество рассказов.
   Помощник обещал, что главный редактор, хоть она и занята, сама посмотрит мои творения, и посоветовал не ждать ответа именно от них, а обратиться во все издательства, которые я знаю.
   – Ну что? – спросила Алена, как только я вышла из редакции.
   – Сказали, что рассказы их не интересуют, а вот романы они посмотрят, если они им понравятся – свяжутся со мной.
   – Понятно. Слушай, я тут, пока тебя не было, пообщалась с одним парнем, начинающим, как ты. Он сказал, что романы надо предлагать во все издательства. Он мне даже оставил список. И еще посоветовал поискать в Интернете режиссеров, которые ищут оригинальные сценарии для сериалов или для фильмов. Так что идем домой, найдем этих режиссеров – и отправим им твои сценарии.
   – Для начала эти сценарии надо написать.
   – А у тебя нет готовых сценариев? – удивилась Алена.

   Учиться писать сценарии мне не давал Василий. Он постоянно отвлекал меня, приставал с разными вопросами и требовал внимания.
   К вечеру я не выдержала:
   – Ален, я не знаю, сколько стоит детский садик в Москве, но Ваську придется туда отдать.
   – Хорошая идея, – согласилась подруга, – он у тебя славный, но если честно – я тоже от него устала. Тут недалеко есть один.
   – И еще – мне надо позвонить маме, – мрачно произнесла я.
   – Что так грустно? Ты до сих пор боишься мамы? – не поняла Алена. – Или ты ей не сообщила, что уезжаешь?
   – Вот именно, не сообщила.
   – Ничего страшного. Позвони и все объясни, – предложила подруга.
   – Ты понимаешь, она у меня старой закалки, считает, что уходить от мужа нельзя ни при каких обстоятельствах. Я уже однажды пыталась уйти и пришла за помощью к маме. Она меня так отчихвостила, что мне пришлось вернуться в семейное ложе. Она по молодости ушла от моего папы. А папу потом подняли по службе, через год перевели в Питер. Сейчас он там и живет. Женился во второй раз, очень счастлив. Вот она и жалеет, что ушла. Думаю, она его до сих пор любит…
   – Печальная история. И у нее никого нет?
   – Она не ищет.
   – Видимо, она очень сильно любит твоего отца…
   – Любит. Поэтому и делает все, чтобы я не совершала глупых ошибок. Как представлю себе, что она сейчас будет на меня кричать, – жить не хочется.
   – Тогда не звони. Напиши ей письмо. Сообщи, что у тебя и у Васьки все хорошо и ты пока поживешь в Москве.
   – Да, я так и сделаю. А позвоню ей через неделю…
   На следующий день Васька был принят в ближайший частный детский садик, а я отправила по электронной почте свои романы во все издательства, нашла полезную информацию, как написать сценарий, и принялась за работу.
   Вечером Алена убежала на свидание к своему новому ухажеру Виктору, с которым познакомилась в метро, а я пошла забирать сына из детского садика.
   Васька играл в песочнице с другими детьми. Воспитательница, Инна Васильевна, подошла ко мне и заметила, что ребенок очень самостоятельный.
   Васька домой идти не хотел, я села с Инной Васильевной на лавочку поболтать. Мы так увлеклись разговором о воспитании детей, что я даже не заметила, как к нам подошел мужчина и поздоровался с Инной Васильевной.
   – Здравствуйте, Иван Сергеевич, – отозвалась воспитательница.
   Я подняла глаза – и узнала в Иване Сергеевиче своего старого друга… Самого лучшего друга…

   Во втором классе родители получили квартиру в новом, строящемся микрорайоне, и я перешла в другую школу, рядом с домом.
   Меня посадили за одну парту с рыжим, веснушчатым мальчишкой, который был на голову ниже меня; звали его Ваня Макарский. На первом же уроке он написал мне записку: «Давай дружить». Я очень хорошо помню, как порвала эту записку на маленькие клочочки и голосом учительницы ответила: «Я с мальчиками не дружу!»
   Но Ваня не думал сдаваться и каждый день все настойчивее продолжал добиваться «дружбы». Мы жили с ним в соседних подъездах, и он каждый день провожал меня в школу. Так же вместе мы возвращались домой. В школе он запрещал одноклассникам подходить ко мне, дрался, если кто-то задерживал на мне свое внимание более чем это позволял Ванька, и всем говорил, что я его девочка.
   К восьмому классу я так привыкла к его ухаживаниям, что стала получать удовольствие от дружбы: я никогда не носила свой портфель, никогда не стояла в очереди в буфете, Ванька баловал меня маленькими, но такими значительными для юной девушки подарками: цветами, конфетами.
   После школы я решила поступать в иняз, потому что очень увлеклась иностранными языками. Ваня решил поступать в тот же вуз, но экзамены провалил. Он записался на подготовительные курсы, провожал и встречал меня каждый день из института и всем, кто не понимал, зачем он так долго и упорно меня добивается, объяснял: «Она меня пока не видит. Но придет время, и ее глаза откроются». Иван поступил в институт на следующий год, в тот же день пришел ко мне с бутылкой шампанского, колечком и предложением руки и сердца. Я отнеслась к его предложению несерьезно и рассмеялась. Но ему было не до смеха. Его зеленые глаза наполнились слезами, он сказал:
   – Если ты не скажешь мне «да», я выпрыгну в окно.
   Я сразу поняла, что он не шутит, поэтому сказала, что мне нужно время, что я не готова выходить замуж, но готова с ним встречаться. Потом я плакала и жаловалась маме на несчастную судьбу и его «настойчивость». Я с ужасом вспоминаю первый месяц наших встреч. У Ивана постоянно была влажная ладошка, и мне не нравилось ходить с ним за ручку. А в один вечер, когда мы сидели в моей комнате, он попытался меня поцеловать. Я его слегка оттолкнула, а потом посмотрела в глаза. Сколько там было боли! И любви! Но она была мне не нужна. Мне не было его жалко, напротив, мне хотелось его удушить вместе с его глупой, сумасшедшей любовью…
   На осенние каникулы мы поехали на дачу к его приятелю. Там я познакомилась с Володей. Я влюбилась в него с первого взгляда. Теперь вся моя жизнь стала одним большим ожиданием. Ожиданием встречи с мужчиной моей мечты.
   Володя был старше меня на восемь лет, прочно стоял на ногах: у него были и квартира, и машина, и хорошая работа: он занимался рекламой, делал всякие плакаты, стенды, рекламные щиты и вывески. Он очень модно и опрятно одевался. Но поразили меня не только его чистая одежда и состоятельность. Я впервые увидела в мужчине силу, которой хотелось подчиняться. Я была готова стать его рабыней, только бы видеть его, слушать, как он говорит, наслаждаться его присутствием, ловить каждый его взгляд.
   Ваня конечно же заметил мою любовь к другому мужчине и очень переживал. Я была так слепа в своей любви, что решила от Вани отделаться. Я стала капризничать по пустякам, постоянно жаловалась, что мне не нравится его отношение ко мне, ныла по любому поводу. Ваня продолжал терпеть все мои капризы и выполнять мои безумные желания.
   Новый, 1996 год мы решили отмечать у меня дома. Мама ушла к бабушке, я пригласила всех друзей к себе. Я заранее приготовила новое испытание для Вани. Каждый из друзей должен был что-нибудь принести. Ване я сказала принести три салата и ящик шампанского. Мои желания никогда не обсуждались и всегда выполнялись. Я знала, что он сам приготовит эти три салата, а чтобы купить ящик шампанского, ему надо будет поработать грузчиком. Но это были не все мои капризы. Всех друзей я попросила прийти ровно в десять часов, а ему сказала прийти в одиннадцать, и, когда он появился на пороге с цветами, с подарками, с тремя мисками салатов и ящиком шампанского, я сделала удивленное и возмущенное лицо и закричала:
   – А где елка? Я же сказала тебе принести ель! Почему обо всем должна думать я?
   Отобрала у него все подарки, салаты, шампанское, закрыла перед его носом дверь и приказала:
   – Без елки не возвращайся!
   Он вышел на улицу и стал искать подходящую ель. Когда он ее нашел и попытался срубить, его засек милиционер.
   Новый год он встретил в милицейском участке. Я еще долго обижалась на него. За его непутевость и забывчивость. А он все просил прощения и приносил цветы.
   Мужской праздник День защитника Отечества мы решили отметить на даче у друзей. Я очень красиво оделась и испекла торт, потому что знала, что там будет Володя.
   После нескольких рюмочек спиртного друзья стали расспрашивать Володю, почему он постоянно один, без спутницы.
   – У меня нет времени на букетно-цветочные романы. Я слишком занят работой. Вот если бы я встретил девушку, которая полностью подходит моим требованиям, я бы завтра женился.
   – Ну и какие у тебя требования? – улыбаясь, спросила я.
   – Она должна быть красивой, умной, у нее должна быть шикарная фигура и талия не более шестидесяти сантиметров, она должна уметь вкусно готовить, печь торты и самое главное – должна быть девственницей.
   Я слушала, что говорит мужчина моей мечты, и понимала, что именно сейчас у меня есть шанс получить его.
   Я подошла к Володе и, не стесняясь друзей-свидетелей, спросила:
   – Ты пробовал этот торт?
   – Да, – растянулся в улыбке Володя, – очень вкусный.
   – Я красивая? – спросила я не смущаясь.
   – Очень, – ответил Володя.
   – А еще я умная – знаю три иностранных языка, у меня талия – пятьдесят восемь сантиметров, а самое главное – я девственница. Ну что, берешь меня замуж?
   Володя встал, как статую, обошел меня с разных сторон и всем гордо сообщил:
   – Беру!
   Конечно, почти все наши друзья подумали, что это шутка. Ведь я была Ванькиной. Это все знали и понимали. Кроме меня.
   Ваня сразу понял, что я не шучу, и пешком ушел домой.
   Заявление в ЗАГС мы подали в начале марта, и в июне я стала законной супругой Владимира Коршуновского.
   С тех пор я Ваню больше не видела и знала о нем только одно – он уехал в Москву.
   И вот сейчас передо мной стоял Ванька Макрский. Мой самый добрый, самый верный друг. Я улыбнулась:
   – Здравствуй, Ваня.
   – Здравствуй, Маша. – Он не улыбался. Даже не смотрел на меня. – Как моя дочурка? – спросил он у Инны Васильевны.
   – Кушает плохо, как обычно, – отозвалась воспитательница и крикнула: – Машенька, за тобой папа пришел!
   Из песочницы, отряхивая руки от песка, вышла девочка и побежала к Ване. Он взял ее на руки и, обратившись к нам, сказал:
   – До свидания. Приятного вечера.
   Я опешила. Ничего себе встреча. Да, я понимала, что плохо поступила с ним, но все-таки думала, что все будет совершенно не так. Он ведь любит меня. Я была уверена, что он любит меня.
   – Очень состоятельный мужчина, – шепотом сказала Инна Васильевна.
   – И чем он занимается? – Я пыталась быть равнодушной.
   – Точно не знаю. У него свои компания, квартира, машина.
   – Он женат? – зачем-то спросила я.
   – Да, жена – красавица! Вот такие ноги! – Инна Васильевна показала на свои уши.
   – Везет некоторым… – ответила я.
   – Правда, я видела ее всего несколько раз и очень давно, но постоянно спрашиваю у Машеньки, она говорит, что мама уехала и скоро будет. По-моему, она работает манекенщицей или моделью.
   Как я вернулась домой – не помню.
   Как накормила Ваську – тоже не помню. Я была как в тумане. Я понимала, что ничего сверхъестественного не произошло, что Ваня действительно имеет право на меня обижаться. Просто я не могла поверить, что он вообще способен обидеться… быть женатым… иметь дочь…
   Я не смогла уснуть и ждала Алену. Когда она пришла, я разревелась и все ей рассказала.
   – Это что еще за новости? Чего ты ревешь? Какое тебе дело до него? Ты же никогда его не любила!
   – Да, не любила… Но он же меня любил…
   – Так когда это было? Сколько воды утекло! У него сейчас семья, красивая жена, ребенок. Не могу понять, что тебя так задело?
   – Я всегда знала, что на свете есть человек, который меня любит. А сейчас поняла, что этого человека больше нет.
   – Если тебе хочется иметь этого человека для галочки, могу сказать, что такой человек есть, это я.
   Я улыбнулась:
   – Понимаешь, он… очень изменился. Видимо, именно это меня и задело.
   – Изменился внешне?
   – И внешне тоже. Куда-то подевались его рыжие кудри…
   – Полысел?
   – Нет. Стрижка короткая, стильная. Может, мне показалось, но он стал выше. Серьезный такой. Даже не улыбнулся мне. Да и… – Я замолчала.
   – Что? Говори уже.
   – Я не хочу, чтобы ты подумала, что я меркантильная, но у него такая тачка! И одежда… и выглядит он отлично. Как будто другой человек.
   – Понятно. А говорила, что не нужен.
   – И сейчас говорю.
   – Но задел он тебя хорошо!
   – Что есть – то есть, – пришлось согласиться, чего обманывать самоё себя.
   – И что будешь делать?
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →