Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Чем холоднее в комнате, в которой Вы спите, тем больше вероятность дурного сна

Еще   [X]

 0 

Как я стал альпинистом (Губина Наталия)

Ученик средней школы Пашка вместе с лучшим другом Данькой замечает забавное объявление о наборе в туристический клуб. Решив покрасоваться перед одноклассницей, они идут на собрание и неожиданно для самих себя оказываются зачисленными в туристическую группу.

Отступать некуда – Пашка и Данька отправляются в свой первый поход. Впереди их ждет огромный, красивый, иногда опасный и такой непривычный мир, в котором отсутствует интернет, онлайн-игры, социальные сети и мобильные телефоны…

Зато здесь есть горы и водопады, реки и болота. А если зайти поглубже в лес, кто знает, вдруг там можно встретить настоящего лешего?

Год издания: 2015

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Как я стал альпинистом» также читают:

Предпросмотр книги «Как я стал альпинистом»

Как я стал альпинистом

   Ученик средней школы Пашка вместе с лучшим другом Данькой замечает забавное объявление о наборе в туристический клуб. Решив покрасоваться перед одноклассницей, они идут на собрание и неожиданно для самих себя оказываются зачисленными в туристическую группу.
   Отступать некуда – Пашка и Данька отправляются в свой первый поход. Впереди их ждет огромный, красивый, иногда опасный и такой непривычный мир, в котором отсутствует интернет, онлайн-игры, социальные сети и мобильные телефоны…
   Зато здесь есть горы и водопады, реки и болота. А если зайти поглубже в лес, кто знает, вдруг там можно встретить настоящего лешего?


Наталия Губина Как я стал альпинистом

   © Н. Губина 2015
   © ООО «Написано пером», 2015

Часть 1. Тяжело в учении

Введение

   А все началось как? Мы с Даней шли по коридору из кабинета математики в спортивный зал и увидели плакат. На плакате была фотография смешного дядьки, с рюкзаком и лыжной палкой в руке. Причем окружал его не снег, а зеленый лес.
   – Смотри-ка, – захохотал Даня и стал тыкать пальцем в плакат.
   – Стою на асфальте я, в лыжи обутый, – поддержал я друга известной присказкой.
   Сверху на плакате красовалась крупная надпись: «Туристический клуб». А ниже, под фотографией было мелко написано: «Приглашаем всех ребят от 10 до 15 лет вступить в наш клуб. Вас ждут незабываемые водные и горные походы, увлекательные соревнования и многое другое. Собрание клуба состоится 10 апреля в 15:00 в актовом зале».
   – Что смеетесь? – спросила нас проходящая мимо Олька.
   Скажу вам по секрету – Дане Оля очень нравится, и, когда она появляется рядом, он всегда замолкает и выглядит полным идиотом.
   – Смотри, – ответил я Оле и указал на плакат.
   – И что? Чего в этом смешного?
   – Ну, как же, – растерялся я, – лес, трава зеленая, а он с лыжной палкой.
   – Дуралеи, это – альпеншток, – веско ответила Олька.
   – Альпе кто? – удивился вышедший из ступора Даня.
   – Альпеншток, – повторила Оля, – палка такая специальная, чтобы по горам ходить.
   – А ты-то откуда знаешь? – засомневался я.
   – Брат рассказывал. У меня брат альпинист, между прочим. Пойдете на собрание?
   – Да! – вдруг выкрикнул Даня и, кажется, немного покраснел.
   Я удивленно посмотрел на друга. «Какие, нафиг, походы и горы, – подумал я про себя. – Я же высоты боюсь». Но спорить с ним при Оле не хотелось, а уж тем более признаваться им в своих страхах. Поэтому я просто кивнул.
   Вот так все и началось. Мы пришли на собрание. Народу было немного и остаться незамеченными не получилось. К тому же, руководители клуба так заманчиво рассказывали о пещерах, перевалах, речках и ночных дежурствах, что жуть как захотелось стать туристом. Наши с Даней родители, как ни странно, идею поддержали, и мы были официально зачислены в клуб.
   Там мы познакомились с Игорем Петровичем, руководителем нашей новоиспеченной группы. Это был коренастый веселый мужчина с совсем детскими голубыми глазами. Он изо всех сил старался быть серьезным, но ничегошеньки у него из этого не выходило. Признаюсь, это нам в нем и понравилось. Ужасно надоели взрослые и умные учителя, соседи и просто мимо проходящие, которые всегда точно знали – что, как и когда. Наш Игорь Петрович был не таким. Ну, вот то есть совсем. Во-первых, он не «знал», и это как-то сразу бросалось в глаза. Поймите меня правильно, он «знал» теоретически, но на практике путался, разводил руками и растерянно улыбался. А во-вторых, он был ужасно добрым. Сложно было представить, чтобы он ругался или просто злился.
   Еще мы познакомились с другими участниками нашей группы. Всего нас оказалось восемь человек. Это были я, Даня и Оля. Еще братья-близнецы из параллельного класса – Вовка и Валерка. Два рыжеволосых оболтуса, вечно перебивающих друг друга. Они нам сразу понравились. Еще пришла тихая девочка Света из соседней школы, ее старший брат Егор и его друг Святослав. Или Святик, как все его сразу окрестили.
   Вот такой командой мы и отправились покорять горы. А как это было, слушайте.

История первая. Как мы покоряли первую высоту

А на небе птички летают,
А на небе птичкам не страшно,
Я смотрю на них и мечтаю,
Что смогу и я так однажды.
Поборов законы природы,
Отрастив красивые крылья,
Я вспорхну, и чувство свободы
Запоет во мне звонким криком.
Хоть воробушком, хоть орленком,
Над землей я буду кружиться,
Я в названьях не вижу толка,
Если с небом смогу сродниться.
Так мечтал о далеких странах,
Обо всем, что таит природа,
А мой друг вдруг сказал упрямо:
«Мы с тобою и есть свобода!
Не нужны нам чужие перья.
И не видел ты что на крыше?
Будем вместе, и будут, верь мне,
Чудеса становиться ближе».

   После собрания туристического клуба мне стали мерещиться горы. Я закрывал глаза и видел скалы, укутанные белым снегом, и себя, стоящего на вершине. В моих мечтах Даня сидел рядом на корточках и улыбался. А еще я мысленно лазил по пещерам, в них было темно и немного страшно. Я, конечно, был самым смелым и прокладывал путь. И даже ни разу не споткнулся в своих мечтах и не вздрогнул, когда над головой пролетали летучие мыши. Оля сказала, что я выдумщик, и никаких мышей там не будет. Но мне не верилось. Откуда ей знать-то? Да и вообще, что это за пещеры такие без летучих мышей?
   Я очень радовался, что учебный год заканчивается. На занятия времени совсем не оставалось, Оля сказала, что мы с Даней хлюпики и далеко не уйдем. Я, конечно, обиделся, но потом вспомнил, что даже высоты боюсь и растерялся. Тогда мы с Даней решили начать тренироваться. Гор поблизости не обнаружилось, и после уроков мы убежали подальше ото всех и стали лазить по деревьям.
   То есть Даня вообще-то отказался.
   – Я высоты не боюсь. Тебе надо, ты и лезь, а я не маленький уже, – сказал он и привалился к дереву.
   Но я не намерен был отступать:
   – Как хочешь. Вот будешь ненатренированный, тебя в поход не возьмут, – пригрозил я ему и стал примеряться к дереву.
   – Вниз не смотри, – посоветовал мне Даня.
   «Смотри или не смотри, а страшно», – подумал я, но промолчал.
   Дерево мне попалось какое-то неудобное. Первая ветка находилась очень высоко и допрыгнуть до неё было совершенно невозможно.
   – Дань, подсади, а? – попросил я.
   Данька сразу же согласился, хотя и глянул на меня с сомнением. Но он же мне друг, а раз так, то должен помогать. Он присел на корточки, я залез к нему на шею и, как положено, свесил ножки.
   – Готов? – уточнил Даня. – На три встаю. Раз, два, три!
   Даня стал подниматься, а я истошно завопил и вцепился ему в волосы. Сам не знаю, что на меня нашло. Но когда он оторвал меня от земли, все вокруг поплыло и стало терять очертания. А Даня, казалось, начал шататься под тяжестью моего тела.
   – Ты чего?! – заорал он в ответ. – Отпусти! Больно же! За ветку! За ветку держись!
   Данькин крик я слышал неотчетливо, будто издалека, но все-таки, сделав глубокий вдох, вцепился в ветку. Это была моя первая победа над высотой! Ведь мне пришлось на секунду отпустить руки. Я парил над землей и ни за что не держался!
   К счастью, длилось это недолго. Теперь я лежал торсом на ветке и держал её крепко-крепко.
   – Ты чего, заснул там? – недовольно пробурчал Даня. – Лезь уже.
   Я отрицательно помотал головой. «Нашёл дурака!»
   – Эй, ау, Паш! Мне тяжело, если чего! Ты лезешь или нет?
   – На сегодня хватит, – решил я.
   Даня стал приседать, а я опять завопил.
   – Ты чего орешь? – возмутился он.
   – А куда ты пошел? – обиженно спросил я. – У меня руки на дереве остались!
   – Так отпусти его!
   – Страшно, – признался я.
   – И чего мы делать будем? Мне домой надо!
   Я понимал, что Даня прав, но оторваться от дерева не мог. Два подвига за один день – это, согласитесь, перебор, да еще и с непривычки. Чтобы как-то отвлечь Даню, я решил завести непринужденную беседу. Собрав всю волю в горло (да-да, именно в горло, я же не кулаками разговариваю), я неожиданно выдал:
   – А хорошая сегодня погода, правда? Тепло так.
   – Ты совсем с ума сошёл! – взъерепенился отчего-то Даня. – Какая погода?! Ты слезать собираешься?!
   – Да, сейчас, просто знаешь, отсюда такой вид!
   Глупость конечно сказал. Но знаете, в такой позе не очень-то слова подбирать выходит. Ноги-руки начали затекать. Тут бы не свалиться, уже не до умных бесед. Даня молчал и только как-то подозрительно хрипел.
   – Горло болит? – спросил я участливо.
   – Паша, если ты сейчас не выпустишь дерево, я уйду домой, а ты останешься тут висеть.
   И вот тут я испугался по-настоящему. Уж очень он серьезно это произнес. Я представил, как обнимаюсь с веткой, солнце начинает убегать с неба, и на улице становится темно. А я совсем один на дереве, и никому до меня нет дела. Я даже чуть было не заплакал, так мне стало обидно.
   – Тоже мне, а еще друг называется, – пробурчал я в ответ.
   – Пойдем логическим путем, – вздохнул Данька. – Мы можем так простоять всю жизнь?
   – Нет, – я был рад поддержать разговор, только бы он не ушел.
   – Значит, тебе надо слезать. Так?
   – Так, – согласился я.
   – Так слезай!
   Вот так всегда получается с этим его Данькиным логическим путем. Вроде все верно, все по полочкам, а в итоге ерунда получается. Как я слезть-то могу, если мне страшно.
   – Ладно, – вздохнул Данька. – Давай по-другому.
   Я радостно закивал. «Вот с этого и надо было начинать, с «по-другому». А то заладил – «пойдем логическим путем, пойдем логическим путем».
   – Ты перелезай на дерево целиком, – продолжал тем временем Даня под аккомпанемент моих мыслей, – а я сбегаю на помощь кого-нибудь позову. Хорошо?
   – Хорошо, – согласился я, радуясь, что можно не слезать.
   – Ну, лезь, – поторопил меня Даня и даже немного подпрыгнул, подталкивая на ветку.
   – Ааааааааа…! – затянул я и крепко сжал его голову ногами.
   – Ой! – вскрикнул Даня и дернулся.
   От неожиданности я разжал руки, и мы оба повалились на землю.
   – Ты меня чуть не задушил! – услышал я Данькин голос откуда-то сверху.
   Сам я лежал с закрытыми глазами и боялся пошевелиться.
   – Эй, Пашка, ты чего?! – стал трясти меня Даня. – Ты живой, Пашка?!
   Я осторожно приоткрыл один глаз и стал изучать небо.
   – Я уже не на дереве!
   – Тьфу ты! – вскрикнул Даня и кинулся на меня с объятиями. – Ты меня так больше не пугай!
   «А ты меня!», – хотелось сказать ему в ответ, но язык совсем не слушался.
   И тут до меня дошло: «Я упал с дерева, а ничего не случилось!»
   – Данька! – крикнул я, резко подскочив и врезавшись ему лбом в подбородок. – Данька!
   – Ненормальный, – констатировал он, – ты меня точно покалечишь сегодня.
   А я, знаете, был счастлив. Конечно, покоритель деревьев из меня пока что не очень. Зато у меня есть Данька! И смелость – ведь не побоялся я полезть на дерево. Почти что не побоялся, если уж честно.

История вторая. Как мы собирались в поход

Меня учили в детстве, помню точно:
Хоть сколько ни меняй порядок цифр,
Но в сумме их никак не станет больше.
И я наивно верил в этот миф!
В рюкзак закинул спальник и кроссовки,
Носки, зубную щетку и штаны,
Футболки, спички, ложку и ветровку,
Не лезет только краешек пилы.
Я мучился и так, и эдак долго,
Пока не вспомнил сей простой урок:
В смещении предметов нету толка.
Тогда решил пойти я без сапог.
Рюкзак мой кособок и неподъемен,
Мне в спину что-то врезалось ребром,
А я, признаюсь вам, собой доволен,
Ушел, оставив в комнате погром.
Но верный друг сказал мне, улыбнувшись:
«Рюкзак, брат, не пример за первый класс.
Здесь аккуратно и опрятно нужно».
И все сложил легко и ровно враз.
Что ж это получается такое?
Теперь меня не просто провести!
Все в жизни обращается в дурное,
Когда не то, не с тем, не так сложить.
Нельзя сложить ботинки с вермишелью,
Не клеится враньё и смелый нрав,
Не сходятся удача и безделье,
А если ты силён, не значит прав.

   Дни шли, а мы с Данькой продолжали мечтать о вершинах, даже стали слушать бардовские песни, чтобы пропитаться атмосферой. А еще учились разводить костёр, пытались спать на полу и таскали всякие тяжести. В общем, готовились, как могли. Но на втором собрании выяснилось, что готовились мы вовсе не к тому, и никто нас в горы просто так не пустит. В июне вся группа поедет в специальный спортивный лагерь, где будет учиться всему на свете: и палатки ставить, и костер разводить, и еду на нем готовить, и даже не теряться в лесу. Хотя лагерь находился не в горах, а в заповеднике на берегу озера, мы решили, что будет весело. Ведь кроме всего прочего, там можно будет кататься на байдарках, играть в настольный теннис и волейбол, дежурить у костра по ночам и даже жить на необитаемом острове!
   А еще на втором собрании мы получили свое первое задание: собрать рюкзак! Нам раздали списки вещей, которые необходимо взять с собой, и через неделю мы должны были прийти в школу с рюкзаками на проверку.
   Список я сразу отдал маме. Она всяко лучше знает, где мои вещи лежат. Я и рюкзак хотел её попросить собрать, но тут вмешался папа:
   – Кто из вас в поход идет? А? А там ты как по утрам упаковываться собираешься?
   – Ну, пап… – заканючил было я, но он посмотрел на меня строго, и я осекся.
   Честно говоря, проблемы в том, чтобы закидать вещи в рюкзак, я не видел и бодро взялся за дело.
   Перво-наперво я вынул из шкафа специально купленный мне спальник. Он лежал в синем чехле и был похож на мячик, только мягкий. Я немного попрыгал на нем, а потом развязал веревочки и вытащил на свет. Спальник был хорош! Мягкий и блестящий. Я настоял на том, чтобы мы купили одноцветный, без картинок, потому что собирался стать серьезным туристом, а не абы кем! Схватив фонарик, я залез в него с головой и начал изучать изнутри. Фонарик выхватывал островки ткани и будил воображение. Я видел монстров, таящихся по углам, и с шипением отбивался от них ногами. Поборов все нечистые силы и основательно вспотев, я выбрался на свет и стал заталкивать спальник обратно в чехол. Но почему-то запихиваться он не желал! Спальник был явно гораздо больше мешочка.
   – Да как так-то?! – возмущенно поинтересовался я у него. – Ты же десять минут назад туда помещался!
   В дверь позвонили – это пришел Данька. Я бросил спальник и кинулся открывать.
   Данька вошел в квартиру и, не снимая рюкзак, повалился на пол. Лицо у него было красное, а по лбу струился пот.
   – Ты чего? – обалдело спросил я.
   – Попить дай, – прошептал он.
   Кое-как откачав друга, я стал выяснять, что с ним приключилось. Оказалось, что он устал нести рюкзак. Я попробовал примерить его рюкзак на себя, и мне он вовсе не показался тяжелым. Но Дане я этого говорить не стал. Зачем расстраивать?
   – А у меня беда, – сообщил я.
   Данька сделал удивленное лицо. Такое, знаете, – с поднятыми бровями и выпученными глазами.
   – У меня спальник обратно не лезет, – пояснил я.
   Данька взял у меня чехол и зачем-то заглянул внутрь.
   – Зачем ты его вообще вынимал?
   – Проверить!
   Данька опять глянул в чехол, вздохнул и стал запихивать туда спальник. Помучившись немного, он изрек: «Надо сложить», и стал аккуратно превращать спальник в параллелепипед.
   Но как он не мучился, спальник был больше чехла.
   – Пойдем логическим путем, – изрек Даня любимую фразу и замолк.
   – Пойдем, – подхватил я. – Чего стоишь-то, логик?
   – А давай его просто в рюкзак положим, без мешка этого дурацкого?
   Мы запихнули спальник в рюкзак, а я все с сожалением посматривал на чехол. Очень жалко было оставлять дома такую полезную вещь. «Мало ли что?» – подумал я и кинул его с верх у.
   Сбор вещей только начался, а мы с Данькой уже порядком устали. Но отдыхать было некогда, времени до собрания оставалось в обрез. Я отдал Даньке список и под его диктовку выискивал нужные вещи и закидывал их в рюкзак.
   Много всего глупого оказалось в перечне. Вот скажите, зачем мне брать с собой две пары шерстяных носков? Лето же! Я их и зимой не ношу, не маленький. А еще рейтузы или теплые шерстяные штаны. С ума сойти! Будто на северный полюс в экспедицию идем!
   Но окончательно меня добил платок на голову. Тут я не выдержал и возмутился вслух:
   – Какой еще платок? Может нам списки перепутали?
   – Почему перепутали? – удивился Данька.
   – Платок на голову! Значит, список для девчонок! Вот скажи, ты брал платок?
   – Брал, – тихо ответил Даня и опустил голову.
   – Какой? – обалдел я.
   – В цветочек, – еще тише пролепетал Даня.
   – Данька, откуда у тебя платок в цветочек? – не поверил я другу и заржал.
   – Мама дала, – дрожащим голосом ответил он, – сказала – раз написано, надо взять.
   – Дела… Дань, а может вынем его, а? Засмеют же.
   Вот так Данькин рюкзак оказался распакован. Платок, как назло, лежал на самом дне. Он был таким симпатичным, что я не удержался и тут же повязал его на голову.
   – Я Аленушка! – захихикал я и начал отвешивать реверансы.
   – Дурак ты! – захихикал Даня. – Дай сюда.
   Мы начали носиться по квартире. Я убегал, а Данька пытался забрать мамин платок.
   От этого занятия нас отвлек телефонный звонок Оли.
   – Ты готов? – очень строго спросила она.
   Я оглядел комнату. Весь пол был завален вещами, а посередине стоял Данька и победно сжимал платок.
   – Почти, – уклончиво ответил я.
   – Полчаса осталось, чего ты возишься?
   – Да у нас тут спальник не собирается, – стал оправдываться я. Не рассказывать же ей про платок!
   – Куда не собирается?
   – В чехол не лезет.
   – А какой он у тебя?
   Нет, вот что за дурацкие вопросы? Спальниковский, какой!
   – Синий, – ответил я вслух.
   – Да нет, байковый или ватный?
   – Оль, чего пристала? Спальник как спальник. Мне некогда, между прочим.
   – Даню дай, – обиженно ответила она. Я протянул трубку Даньке.
   Он сделал серьезное лицо и только кивал. Потом произнес: «Понял».
   – Я узнал, что нам делать со спальником, – радостно сообщил он, повесив трубку.
   Оказалось, что его надо скатывать, выжимая воздух. Он, понимаете ли, воздух в себя набирает.
   Мы расстелили спальник на полу и стали сворачивать в трубочку, ползая на корточках и нажимая на него коленками. С третьей попытки нам все же удалось запихнуть его в чехол.
   – Вообще больше никогда не выну! – пригрозил я спальнику.
   – А спать ты как будешь? – захихикал Даня.
   – А я не буду! – ответил я гордо и сразу стушевался.
   Данька только плечами пожал.
   – Ладно, давай дособировываться, уже выходить пора, – напомнил он.
   Кое-как мы погрузили все вещи в рюкзаки. Правда, Данькин раздулся в два раза. Я этому удивился, но вопросы задавать было некогда, мы побежали в школу. Её было видно из моего окна, так что добрались мы быстро и без приключений. Вся компания уже была в сборе. Вовка с Валеркой толкались и строили друг другу рожицы, Оля пыталась разговорить Светку, а Егор и Святик о чем-то важно беседовали с Игорем Петровичем.
   – Ну, наконец-то, – улыбнулся он, увидев нас. – Так, вынимайте все вещи, будем учиться собирать рюкзак.
   – Зачем? – возмутился Вовка.
   – Мы же только что их туда зафигачили, – поддержал его Валерка.
   – Зафигачили, говоришь? Вижу-вижу, что именно зафигачили. Дай сюда рюкзак.
   Валерка гордо принес рюкзак и поставил его перед Игорем Петровичем. Тот начал его ощупывать тут и там.
   – Вот смотри, здесь со спины у тебя что-то жесткое. Как пойдешь? Будет тебе в спину эта штука впиваться. И потом, его у тебя вправо кренит, видишь? Тебя же по дороге перевесит! Помните, – обратился он к нам, – как рюкзак утром соберете, так весь день и пройдет!
   Следующие два часа мы послушно вынимали вещи и складывали их обратно. Умаялись, жуть. Но знаете, что интересно, с каждым разом наши рюкзаки становились все меньше и меньше. Я даже стал оглядываться, думал, может, кто-то вещи таскает. Но нет, все было на месте. И в чем тут секрет? Кто же его знает.

История третья. Начало пути

Не скучайте, мама, папа, я вернусь,
Но сначала вокруг света обернусь.
Посмотрю, как занимается рассвет,
На вопросы все свои найду ответ.
Не тужите вы, машинки и коньки,
Я не раз вас вспомню, сидя у реки,
У костра или в палатке под сосной,
В моей памяти вы будете со мной.
Стал я взрослым, вы должны меня понять,
Что-то в жизни нам приходится менять,
Но поверьте, расстоянья и года
Не сотрут мою любовь к вам никогда.
Не скучайте, мама, папа, я вернусь,
Ведь однажды ранним утром я проснусь
И пойму, что всех ответов на земле,
Знать, что рядом вы всегда, важнее мне.

   Сегодня ночью я долго не засыпал. Еще бы! Долгожданный день готов был ворваться в мою жизнь, и я очень боялся пропустить этот миг. Но потом, конечно, заснул, да так крепко, что мама меня еле разбудила. Она и одеяло с меня стаскивала, и щекотала, и за нос дергала. И только когда пообещала облить водой, я сдался. Было шесть утра, через полчаса нам нужно было выезжать, и я стал носиться по квартире на предельной скорости. Сегодня мы уезжаем на целый месяц. Я, Данька и озеро! Что может быть лучше? До озера, конечно, еще нужно добраться, но это ничего, даже весело. Шесть часов на поезде, потом автобус, а оттуда пешком по берегу. Вчера мы с Данькой опять тренировались. Гуляли с рюкзаками по квартире. Мне понравилось. Мы были совсем как настоящие туристы, это я в зеркале увидел, а его, знаете ли, не проведешь.
   На вокзал меня поехали провожать родители. Мама всю дорогу нервничала и вскрикивала то и дело:
   – А зубную щетку взял?
   – Взял, – отвечал я послушно.
   – Ой, а пирожки-то в поезд забыли положить!
   – Вон, в пакете лежат, – успокаивал её папа.
   Так и ехали – мама пыталась уличить нас в беспамятстве, я мечтал, а папа рулил.
   Путь к вокзалу нам преградила вереница машин. Тут уж я занервничал, стал высовываться из окна, пытаясь разглядеть, как далеко растянулась пробка.
   – Не мельтеши! – цыкнул на меня папа. Я обиделся немного. Как вот тут спокойно сидеть? Так и поезд проворонить недолго.
   Но, к счастью, мама вытолкала нас из дома заранее (а папа с ней спорил, между прочим), так что на вокзал мы не опоздали. Рядом с табло собралась почти вся наша группа, только Вовка с Валеркой где-то пропадали. Игорь Петрович стоял около открытого рюкзака и вытаскивал из него вещи. Выглядел он растерянным и каким-то даже расстроенным.
   – Чего это он? – спросил я шепотом у Даньки.
   – Билеты потерял, – ответил он мне.
   – Как это? – удивился я уже в полный голос.
   – Где они? Я их точно брал, я помню. В напузник положил. Или не в напузник? – бормотал себе под нос Игорь Петрович.
   – И что же делать? – спросил я почему-то у Даньки.
   – А я откуда знаю? – пожал он плечами.
   Все вокруг заметно нервничали, а Игорь Петрович, казалось, готов был расплакаться. Мне его стало жалко. Я вот тоже всегда всё забываю, мама ругает меня, говорит, что я рассеянный. А я не рассеянный, забываю просто и всё, я же не специально. Но больше Игоря Петровича мне было жалко билеты, все-таки они были пропуском в новый мир. От этой мысли я и сам захотел плакать. И, наверное, заплакал бы, но тут к нам подошел высокий бородатый мужчина.
   – Здорово! – произнес он и протянул руку Игорю Петровичу. – С почином тебя! Чего потерял-то?
   – Да билеты запропастились куда-то!
   – Держи! – хохотнул мужчина и вытащил из кармана разноцветные бумажки. – Ты их вчера в учительской оставил.
   – Как же я так? – заулыбался Игорь Петрович.
   – Дайте мне, – неожиданно вмешался Святик и хохотнул.
   – Да, пожалуй, так надежнее, – согласился мужчина, улыбнулся многозначительно и протянул ему билеты.
   – Смотри, станцию нужную со своими архаровцами не проспи!
   Я выдохнул и глянул на часы. До отправления поезда оставалось двадцать минут, я стал озираться по сторонам и увидел стремительно приближающиеся к нам рыжие головы. Вовка с Валеркой бежали по залу ожидания, снося все, что попадалось на пути. Уже на подлете к нам, Вовка споткнулся о чей-то чемодан, и, припечатанный рюкзаком, проехался на пузе по скользкому полу. Валерка раскатисто захохотал, перекрывая своим голосом даже гомон вокзала.
   – Живой? – кинулся к Вовке Игорь Петрович.
   – Ну и группа, – вздохнул папа и осмотрел собравшихся.
   Я встал в такую же позу и строго оглядел своих друзей-туристов. Но так и не понял, что ему не понравилось? Вот Святик, он запихивает вещи Игоря Петровича обратно в рюкзак. Собранный такой, деловой. А вот Егор, наблюдает за ним, в руке за спиной держит свитер. Улыбается озорно, видать шутку какую-то придумал. Светка рассматривает себя в зеркало и поправляет прическу. Но с неё что взять? Девчонка, она и есть девчонка. Оля что-то доказывает папе и машет руками. Она такая – вечно со всеми спорит. Данька стоит рядышком со мной, в носу ковыряет. Это он задумался о чем-то, логик. Вокруг Вовки крутится мама и Игорь Петрович, проверяют кости на целостность, а Валерка бегает вокруг и показывает ему язык. Группа, как группа.
   – Может заберем его, пока не поздно? – забеспокоилась мама.
   – Да поздно уже, пусть едет. Он же весь мозг нам съест, если не пустим.
   – Думаешь, лучше он покалечится?
   – Я не буду калечиться, я аккуратно! – меня охватило беспокойство. – Пап, ну скажи ей.
   – Не ной! – одернул меня папа. – И ты тоже, – повернулся он к маме, – пусть едет. Смотри, какой вымахал, пора уже от юбки твоей отрываться.
   Я с надеждой смотрел на маму, прекрасно зная переменчивость твердых папиных решений под её пристальным взглядом. Но на мою удачу, времени на споры не оставалось, мы надели рюкзаки и заспешили на платформу.
   Проводница, увидев нас, взмахнула руками:
   – Что же вы так поздно такой толпой? Трогаемся уже с минуты на минуту!
   Святик отдал ей билеты, и мы дружно запрыгнули в вагон. Родителей с нами не пустили, и они толпились на платформе, пытаясь увидеть нас в окошках. Мы тем временем искали свои места. В проходе оказалось жутко тесно, а с рюкзаками так просто не повернуться.
   При каждой попытке оглянуться, откуда-то раздавалось:
   – Осторожнее, молодые люди!
   – Смотри, куда идешь!
   Мне даже показалось, что наши попутчики были не очень рады видеть такую дружную компанию. Видимо, туристов не любят. Ну и ладно, нам ехать-то всего ничего.
   Поезд стал вибрировать и тихонько тронулся, я прилип к окну и стал усиленно махать руками. Мама стояла на платформе и плакала, а папа улыбался растерянно, что-то ей говорил, но не забывал махать мне в ответ. Мне вдруг стало очень грустно, даже домой захотелось – суп мамин есть и мультики смотреть. Вокруг были незнакомые и недовольные чем-то люди, а дома было хорошо и уютно.
   – Ну, что стоишь? Рюкзак снимай, я его наверх закину, – услышал я голос Святика.
   Я послушно скинул рюкзак, Святик подхватил его и одним движением отправил на полку.
   – Садись, сейчас скорость наберем, кипяток появится, будем чай пить. Я и тортик с собой захватил в честь вашего первого путешествия.
   За окном мелькали здания и вереница путей, расползающихся в разные стороны. Я подумал, как же много всего есть на свете, если столько рельсов понадобилось, чтоб до всего добраться. Мне было жалко маму и все еще немного хотелось домой, но стук колес завораживал и манил, обещая множество веселых приключений.
   «Не плачь, мам, я же скоро вернусь», – сказал я мысленно, и, мне кажется, она меня услышала.
   А сейчас была очередь чая, рюкзаков и дорожных игр.

История четвертая. Поезд

Поезд качается, нас зазывая в путь,
А за окном пролетают чужие сны.
Станем немного ближе друг другу тут.
Станет гораздо больше на свете «мы».
Путь – наваждение, путь – череда преград,
Только вот манит сильнее любых миров,
Где-то в пути ты станешь бездумно рад,
Где-то потом ты вспомнишь, найдя свой кров,
Как пробирался к цели, да сотни верст,
Что отмотал ты с другом, а, может, без.
Этот закон извечен, проверен, прост:
Тропы важнее самых любимых мест.

   – Ну что, может, попоем? – заглянул к нам Игорь Петрович.
   Мы, конечно, радостно закивали. А Вовка даже спрыгнул с верхней полки прямо мне на ногу.
   Я бы его отругал, но Игорь Петрович уже сел рядом и начал дергать струны, что-то все время подкручивая.
   – Настраивает, – шепнул мне Данька.
   А то я сам не знаю! Почему-то Данька всегда думает, что он самый умный. Характер у него такой.
   Настройка гитары явно затягивалась, я начал позевывать и уснул бы, если бы не эти дребезжащие противные звуки. А Игорю Петровичу его игра, кажется, очень даже нравилась. По крайней мере, улыбался он вполне довольно. Я так улыбаюсь, когда мама торт с работы приносит.
   Первым не выдержал Егор.
   – Дайте сюда, – сказал он и завладел инструментом.
   Пару раз ударив по струнам, он что-то крутанул и отдал гитару обратно Игорю Петровичу.
   – Надо же, хорошо, – удивился тот, поочередно дернув все струны.
   Потом немного повозился, устраиваясь поудобнее, и запел:
«Пора в дорогу, старина – подъем пропет,
Ведь ты же сам мечтал услышать, старина,
Как на заре стучатся волны в парапет,
И чуть звенит бакштаг, как первая струна.
Дожди размоют отпечатки наших кед,
Загородит дорогу горная стена,
Но мы дойдем – и грянут волны в парапет,
И зазвенит бакштаг, как первая струна!»

   Я даже рот открыл от удивления. Пел Игорь Петрович просто волшебно, каким-то даже не своим голосом. Низким и тягучим, как сметана в деревне. Песня, к сожалению, закончилась быстро, и мы стали хором требовать продолжения. Уговаривать долго его не пришлось, и скоро мы покачивались в ритм нового мотива. А вместе с нами покачивались и другие пассажиры. А один проходящий мимо дядя даже упал на притихшего Валерку под слова: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»
   Дядя закряхтел и закашлялся, встать у него никак не получалось. Хорошо, что Святик был рядом, поднял его, отряхнул. «Укачало, наверное», – подумал я.
   Тем временем гитарой снова завладел Егор и тоже исполнил пару песен. Одну я даже знал, но подпевать постеснялся.
   На горизонте опять возник шатающийся дядя. Проходя мимо, он глянул на нас неодобрительно, но на ногах удержался. Видимо, голос Егора был не таким сногсшибательным.
   – А нам с вами нужно еще придумать, как мы будем называться! – сказал Игорь Петрович, забрав гитару у Егора и бережно пристроив её на полку.
   Мы задумались. Первой нашлась Ольга:
   – Бравые альпинисты!
   Святик засмеялся:
   – Альпинисты, ага, горы только на картинках видели.
   – Да, альпинисты – это рано, но «бравые» мне нравится, – примирительно сказал Игорь Петрович.
   – Бравые малолетки, – хохотнул Егор.
   Я даже обиделся. Сам он малолетка, тоже мне большой, подумаешь!
   – Ты не забывай, что ты тоже будешь так называться, – одернул его Святик.
   – Робинзоны! – предложил я, вспомнив героя книжки, которую читал перед отъездом.
   – А что? Мне нравится! – одобрил Игорь Петрович. – Вам как?
   Все согласно закивали, а Святик даже стукнул меня по плечу, мол, молодец!
   – Не нравится мне это, – пробурчал Егор, – как корабль назовешь…
   Но его никто не слушал. Вот так мы и стали именоваться Робинзонами. Оставалось придумать гимн-кричалку. Это оказалось куда сложнее. В голову всем лезли разные глупости, типа «Робинзоны, вперед!». А куда «вперед»? Непонятно.
   Или вот Светка предложила «Робинзоны сильные, умные, красивые». Нет, ладно сильные, умные тоже куда ни шло. Но красивые? К чему это? Девчонка! Что она еще придумать-то могла?
   Падающий дядя опять шатаясь брел по проходу, выглядел он очень грустным.
   – Куда ни пойдешь, везде дети! – выдал он, протискиваясь через нас.
   «Заблудился, наверное», – подумал я.
   Под споры о гимне дорога пролетела незаметно, я даже расстроился немного. Очень уж здорово было качаться в поезде, следить за провисшими проводами за окном и слушать песни.
   Мы надели рюкзаки и столпились в тамбуре. Поезд стоял на станции всего несколько минут, и нам нужно было успеть выпрыгнуть.
   Я встал самым первым, мне не терпелось посмотреть, куда мы приехали. Поезд со скрипом остановился и распахнул передо мной двери. Я глубоко вдохнул и поднял ногу, готовясь ступить на платформу. Но вот незадача, платформы передо мной не оказалось, как-то неправильно мы припарковались.
   – Ой, – сказал я и осел, голова закружилась.
   – Ты чего? – удивился Данька и глянул мне через плечо. – А там выходить некуда, – растерянно сообщил он остальным и потянул меня вверх за лямку рюкзака. Я кое-как встал и попятился вглубь вагона.
   – Не у той платформы встали, – объяснила проводница. – придется вам так выпрыгивать. Ну вы же спортсмены, вылезете как-нибудь.
   «Как-нибудь, – злился я, – высота-то приличная».
   – Так, быстро, – засуетился Игорь Петрович. – Егор, Святик, давайте вниз прыгайте, а я вам буду этих охламонов спускать.
   Игорь Петрович поочередно помогал всем выйти, а я жался все дальше от входа.
   – Паша, иди сюда.
   Я отрицательно замотал головой.
   – Ну, ты чего?
   – Я дальше поеду, – пролепетал я.
   – Выдумал тоже! Некогда! – не стал слушать меня Игорь Петрович. Сгреб в охапку и буквально выкинул наружу. Я попытался было схватиться рукой за вагон, но рюкзак перевесил, и я вывалился наружу вниз головой, сбив с ног Святика. Игорь Петрович выпрыгнул сверху, поезд закрыл двери и, заурчав протяжно, двинулся в путь.
   – Хорошенькое начало, – пробурчал Святик.
   А я, как ни странно, чувствовал себя прекрасно. Во-первых, я придумал нам название. Во-вторых, я покорил новую высоту, выбрался из поезда. Не сам, конечно, но выбрался. А в-третьих… А в-третьих, мы прибыли на станцию, светило солнце и вокруг все было незнакомое и жутко интересное. Ко всему прочему, рядом стоял Данька и так привычно сопел. Вовка с Валеркой проявили неожиданное участие и спрашивали, не ушибся ли я. Святик с Егором не стали меня ругать. И даже Ольга со Светкой не смеялись над моей неуклюжестью. А Игорь Петрович, похоже, забыл про нас. Он смотрел на небо и улыбался.
   – Автобус, опоздаем, – напомнил ему Святик.
   Игорь Петрович огляделся растеряно, ахнул, скомандовал «За мной!», и мы побежали на станцию.

История пятая. О тропках

Шаг за шагом, день за днём
Мы куда-то все идем.
И с пути мы сбиться можем,
И найтись, конечно, тоже,
И отвлечься, и сбежать,
И смелей всех в мире стать.
Можем струсить, можем сдаться,
И совсем одни остаться.
Шаг за шагом, день за днём
Мы друг к другу все идем.
Даже путая дорожки,
И устали если ножки,
Мимо точно не пройдем,
Друга мы всегда найдем.
И потом уже вдвоем
Шаг за шагом, день за днём…

   На автостанции мы запрыгнули в пузатый старенький автобус, который помчал нас к озеру. Помчал – это, конечно, громко сказано. Автобус плелся по проселочным дорогам, переползая через бугорки и звеня внутренностями. Сначала было даже весело, мы ловили разлетающиеся рюкзаки и смеялись. Пейзаж за окном менялся, лес становился все гуще, а людей попадалось все меньше. Я с удовольствием разглядывал огромные мощные сосны, растопырившие свои ветви-руки во все стороны. Казалось, что деревья могут говорить. Вглядываясь в стволы, я замечал легкую усмешку и добрый прищур глаз. Конечно, это были только мои фантазии, я понимал, что нет у сосен ни глаз, ни рта, но все-таки решил, что обязательно выберу себе в лагере дерево-друга, залезу на него и пожму руку.
   Под конец поездки мы все очень устали от тряски, а Даньку даже укачало. Он стал какого-то зеленоватого цвета, как кикимора, и закатывал глаза. Наконец, автобус остановился в деревушке под названием Большое Уклейно, и мы высыпали наружу. Уклейно было никаким не большим, всего-то домов двадцать-тридцать. А вот озеро, на берегу которого мы оказались, было действительно огромным. Не озеро, а целый океан! Даже небольшие волны накатывали на берег, подгоняемые ветром.
   В деревне нас уже поджидали взрослые ребята из лагеря на лодках. Они приехали на место пару дней назад, чтобы все подготовить. Я обрадовался, думал, что сейчас мы будем кататься, но Игорь Петрович сказал, что лодок мало, и на всех места не хватит. А ребята приехали только для того, чтобы забрать наши вещи.
   Пока мы грузили рюкзаки в лодки и разглядывали окрестности, Святик сбегал в магазин и притащил трехлитровую банку с молоком и хлеба. Банку нужно было вернуть, и мы стали опустошать её большими глотками. Вообще-то, молоко я не люблю, попробовал просто потому, что пить хотелось. Попробовал и обалдел! Молоко было вкусное! Какое-то даже слегка сладкое. Сначала я откусывал большие куски мягкого хлеба, немного держал его во рту, хрустящая корочка приятно щекотала язык, и рот наполнялся слюной. Тогда я начинал потихоньку жевать его, наслаждаясь вкусом. В последний момент, перед тем, как проглотить хлеб, я делал глоток молока, пару секунд держал его во рту, давая размочить остатки мякиша, и с удовольствием проглатывал. Не знаю, в чем тут было дело – то ли хлеб с молоком какие-то особенные попались, то ли воздух разжигал аппетит, а может, недавняя тряска в автобусе повлияла, но такого вкусного обеда давно со мной не случалось. А может быть даже никогда.
   Перекусив, мы отправились в путь. Совсем скоро деревня осталась позади, справа от нас простиралась водяная гладь, слева чуть поодаль шумели сосны. Солнце начинало убегать с неба, окутывая пейзаж загадочными вечерними красками. И все было бы прекрасно, если бы не комары. Эти кровопийцы не давали покоя. Мы шли, смешно дергая руками и ногами, безуспешно пытаясь от них отбиться. Только Игорь Петрович чинно вышагивал впереди, совсем не обращая внимания на зудящих насекомых.
   – Пашка, смотри! – крикнул мне Вовка, указывая пальцем в сторону ближайшего дерева.
   – Чего там? – удивился я.
   – Белка!
   Я присмотрелся, но никакой белки на дереве не увидел.
   – Где?
   – Да вон же, Пашка, на нижней ветке, слепой что ли?
   В этот момент я заметил какое-то шевеление и мелькнувший пушистый хвостик.
   – Убежала, – расстроено протянул Валерка. – Это все ты, разорался тут и спугнул.
   – Ладно, пойдемте, – вздохнул я. – Увидим еще белок, их тут, наверное, много.
   – Ага, сейчас, шнурок только завяжу, – ответил Вовка и присел на корточки.
   – Интересно, а кто здесь еще есть? – задумчиво спросил Валерка. – Может, медведи?
   – Медведи! Скажешь тоже! – заржал Вовка, воюя со шнурками.
   – А чего? Лес, климат для них тут подходящий.
   – А какой им нужен климат? – заинтересовался я и опасливо скосил глаза на лес. Встречаться с медведем мне не очень хотелось.
   – Какой-какой, лесной климат. Не понимаешь, что ли? – весомо ответил Валерка.
   – Лесной климат! – опять захохотал Вовка и кинул в брата шишку.
   – Ах ты! Сейчас я тебе! – отпрыгнул Валерка и тоже вооружился.
   Вовка вскочил и кинулся наутек. Валерка побежал следом. Я оглянулся на дорогу. Вдалеке мелькали спины ребят, и вот-вот должны были скрыться из вида.
   – Эй, идите сюда! – крикнул я вслед Вовке и Валерке.
   В ответ послышался хохот. Я вздохнул, еще раз оглянулся и побежал к лесу.
   Вовка с Валеркой, вдоволь набегавшись, валялись под деревом и пели песенку, которую исполнял Игорь Петрович в поезде.
   – Вы чего разлеглись? Там все уже ушли! – возмутился я.
   – Да ладно, догоним, – успокоил меня Вовка и поднялся.
   – Погнали! – поддержал его Валерка.
   Мы выбежали обратно на дорогу. Группы нашей видно не было.
   – Вот видите?! – расстроился я.
   – Ну и что? И ничего! – заверил меня Вовка.
   – Дорога-то одна! – поддакнул ему Валерка.
   И мы снова побежали, но очень скоро тропинка раздвоилась. Один её отросток тянулся вдоль озера, а второй уходил к лесу.
   – Ну, и куда теперь? – спросил я сам не знаю у кого.
   – Сюда! – хором вскрикнули Вовка с Валеркой, указывая в разные стороны.
   «Добегались», – подумал я и тут вспомнил о Даньке.
   – Пойдем логическим путем! – выдал я его любимую фразу.
   – Куда? – уточнил Вовка.
   «А я откуда знаю», – подумал я, но вслух произнес другое:
   – Лагерь рядом с озером, значит, туда, – ответил я, указывая на одну из тропинок.
   – И в лесу, значит, туда, – возразил мне Валерка, показывая в другую сторону.
   – Давайте голосовать! – предложил Вовка. – Я за дорогу вдоль озера!
   – Я за лес, – насупился Валерка.
   А я растерялся. Получалось, что решать мне.
   – Я за озеро, – сказал я неуверенно.
   – Так нечестно, – возразил Валерка, – вас двое, а я один.
   – Нас больше, значит, мы правы, – показал ему язык Вовка.
   А я вот почему-то совсем не был в этом уверен. Но идти куда-то было нужно, так что спорить я не стал. Сам же проголосовал в конце концов.
   – Смотрите! – вскрикнул Валерка и показал рукой на лесную тропинку. По ней бежал Данька и махал нам руками. Мы кинулись навстречу.
   – Где вы были? – недовольно спросил он, когда мы поравнялись. – Я замучался вас ждать.
   – Видели мы, как вы нас ждали! Мы чуть не заблудились! – сказал Вовка.
   – Могли бы и остаться на перекрестке, – согласился Валерка.
   – Меня и оставили вам путь показать, – недовольно ответил Данька.
   – А где же ты был? – удивился я.
   – Я ждал-ждал, а потом собака прибежала, и я побежал, – объяснился Данька.
   Дело в том, что он очень боится собак, почти так же, как я высоты – бледнеет и трястись начинает. А я вот их совсем не боюсь, даже люблю. Но у каждого свои страхи, что тут сделаешь.
   – А чего ты побежал-то? – спросил Вовка. – Испугался что ли?
   – Трусишка, трусишка! – тут же стал дразнить его Валерка.
   Данька смотрел под ноги и молчал.
   – Сам ты трусишка! – вступился я за Даньку. – Он же вернулся! И вообще, это вы во всём виноваты, со своими белками, шнурками и шишками!
   – Да ладно тебе, чего завелся-то? – примирительно сказал Вовка.
   – Пошли уже, а? – позвал нас Данька.
   Мы переглянулись и зашагали к лагерю. Я поглядывал на Даньку и думал о том, что он молодец, вернулся, хоть и спугнула его собака. А еще я подумал, что никому не разрешу называть его трусом.

История шестая. О спрятанной силе

Я проснулся ранним утром:
Где тут сон? А где тут явь?
И подумал, будет мудро,
Сны в реальность воплощать.
Чтоб не путаться спросонок,
И не мучиться зазря,
Ведь любой, похоже, соткан
Из того же, что и я.
Значит, мне по силам станет
Покорение вершин,
Я сумею всё, что манит
В снах, а утром лишь страшит.
Я проснулся, я умылся,
В новый день спешу войти,
Знаю – чтобы сон мой сбылся,
Цель нужна лишь впереди.

   – Ззззззззз, – раздалось над ухом вместо чарующих звуков.
   От неожиданности я выронил гитару и подскочил, кто-то накинул на меня сетку, моментально сковавшую движения. Я стал отбиваться, что есть мочи, и пал в неравном бою прямо на Даньку. Он что-то пробурчал недовольно и перевернулся на другой бок. А я проснулся и обнаружил себя в палатке, завернутым в спальник. Кроме меня и Даньки рядом мирно посапывали Вовка с Валеркой. Гитары не было, как и восторженной публики. Снаружи раздавались загадочные звуки и приглушенные голоса. Я ткнул Даньку в бок, он снова заворочался, потом резко подскочил, как и я минуту назад, и только после этого открыл глаза.
   – Ты чего? – спросил он невпопад, озираясь по сторонам.
   Я захохотал, очень уж смешным он был в этот момент: волосы взлохмачены, взгляд затуманен, а на правой щеке красная вмятина, то ли от шишки какой, то ли от ветки.
   – Как спалось? – спросил я бодро, расстегивая спальник.
   – Главное, что спалось, пока ты тыкаться не стал, – все еще недовольно ответил Данька и зевнул. Потом пошарил рукой в кармане палатки и вытащил часы. – Шесть утра! Давай спать, а?
   Но мне не терпелось выбраться наружу и успеть до общего подъема изучить местность. Вчерашний вечер прошел сумбурно: мы пришли в лагерь, нам показали нашу полянку с уже расставленными палатками, мы покидали вещи, быстро поели гречку с тушенкой и улеглись спать, так толком и не поняв, где оказались.
   – Хватит дрыхнуть! Ты что, спать сюда приехал? Там вон уже кто-то не спит, слышишь?
   Данька вздохнул, но спорить не стал, а выбрался из спальника и стал рыться в рюкзаке.
   – Ты чего ищешь?
   – Зубную щетку, надо хоть умыться.
   «Чистюля», – подумал я, но все же решил последовать его примеру и вытащить умывальные принадлежности. Вовка с Валеркой по-прежнему крепко спали, а мы с Данькой, захватив щетки, выбрались наружу и оказались на большой поляне, окруженной мощными соснами.
   Я глубоко вдохнул в себя ароматный воздух и потянулся. Земля была усыпана иголками, которые приятно покалывали необутые ступни. Да и вообще, все вокруг было какое-то нереальное и удивительно спокойное. Казалось, что школы, многоэтажных домов и машин вовсе не существует. А есть только вот этот лес, в котором мы с Данькой останемся навсегда.
   – Пойдем? – встрял он в мои размышления.
   Я огляделся. Посередине поляны находилась большая волейбольная площадка с сеткой, натянутой на деревья. Чуть поодаль от неё располагались островки с палатками. За палатками, как нам рассказали вчера, жило своей жизнью небольшое болотце, а перед площадкой виднелся центр цивилизации – кухня и столовая. Пожалуй, это было самое интересное место в нашем лагере. Кухня была не абы какая, а настоящая, полевая. Такая железная печка на огромных колесах. Говорят, на ней готовили солдаты на войне. Так что это была печка-путешественница, которая много повидала за свою долгую жизнь. Во время учебного года она стояла во дворе нашей школы, и мы всем классом лазили по ней, выдумывая сотни разных игр. А летом она всегда исчезала, и теперь мы знали куда. В лесу она вовсе не выглядела игрушечной, и мне, конечно, не терпелось самолично что-нибудь на ней приготовить. Рядом с кухней было место для костра, окруженное бревнами, а сверху натянут тент на случай дождя. Дальше шел довольно крутой спуск к озеру и причалу. Еще вчера вечером я заприметил лодки, байдарки и парусные катамараны, скучающие на берегу и, конечно, требующие немедленного изучения.
   – Айда на озеро! – дернул я за руку застывшего Даньку.
   – Сначала умываться, – скучно ответил он.
   – А все равно на озеро, там же вода!
   Данька посмотрел на меня с сомнением и зашагал в сторону ребят, возившихся около кухни. Я вприпрыжку последовал за ним.
   – Доброе утро! – чинно обратился Данька к дежурным.
   – Подскажите, пожалуйста, а где здесь ванна?
   Ребята дружно повернули на него головы и захохотали.
   – Ну, в смысле раковина, – смутился он.
   – Вон за той сосной и раковина, и джакузи, и биде, – ответил белокурый паренек, озорно улыбаясь.
   Ванная комната представляла собой небольшую полянку с прикрученными к деревьям подвесными умывальниками. Такими, знаете, железными штуками, с висящей вниз палочкой, ее приподнимаешь, и на руки льется ледяная вода.
   Когда водные процедуры были завершены, мне все-таки удалось утащить Даньку на берег.
   – Красиво! – мечтательно произнес он, глядя на озеро. А мое внимание привлекли маленькие лягушата, прыгающие у самой кромки воды. Размером они были с подушечку моего мизинца и отчего-то не зеленые вовсе, а коричневатые, как кора деревьев. Подпрыгивая вверх, они растопыривали лапки, и плюхались в лужу.
   – Смотри-ка, тоже умываются, – сказал я и присел на корточки, чтобы получше разглядеть это чудо.
   Небо тем временем начало хмуриться тучами, и с него посыпались редкие капли дождя.
   – Пойдем под тент, – поежился теплолюбивый Данька.
   Но мне совсем не хотелось расставаться с найденным семейством, и я заупрямился. Уходить без меня Данька не захотел и облюбовал лодку, поставленную на ребро. Держалась она на крепкой палке, образуя отличное укрытие от дождя. Данька уселся под лодку, закрыл глаза и, кажется, задремал. А я прыгал по лужам вместе с лягушатами, подставляя лицо дождику. Но очень скоро прыгать без Даньки стало скучновато, и я решил его растормошить.
   Я подкрался к его убежищу и громко вскрикнул. Данька подпрыгнул, стукнувшись затылком о дно.
   – Дурак, что ли? – спросил он недовольно.
   – Давай попрыгаем! – я решил не обращать внимания на его бурчание, уж больно хорош был день.
   – Тебе надо, ты и прыгай. Я спать хочу!
   – Соня, соня, соня, – стал подтрунивать я над ним, перепрыгивая через палку, на которой держалась лодка.
   – Аккуратно. Заденешь, сломается, – скривился Данька.
   – Ничего она не сломается, она же крепкая. Смотри! – не поддался я настроению друга и запрыгнул на неё сверху.
   Разда лся хруст, и Да ньк у накрыло лодкой. Я даже не успел понять, что произошло, только дико испугался. «Убил!» – подумал я и вцепился в убийцу двумя руками. Лодка оказалось очень тяжелой, но всё же мне удалось немного оторвать один её край от земли. Из получившейся щели высунулась голова Даньки.
   – Живой! – заорал я, чуть снова не уронив на него лод к у.
   Данька выбрался наружу, я выпустил из рук корму и кинулся его обнимать.
   – Данька, прости, я не думал. Больно?
   – Не думал он, – улыбнулся Данька, отталкивая меня. – Не больно, я лечь успел. Представляешь? Как-то сразу понял, что сейчас случится, и стал ложиться еще до того, как ты прыгнул! Я – экстрасенс. Только надо обратно все вернуть.
   Побродив по берегу, мы нашли подходящую палку и стали поднимать лодку. Но как ни тужились, даже вдвоем не смогли оторвать её ни на миллиметр.
   На склоне показался парень из группы дежурных.
   – Где вы бродите? – крикнул он нам. – Все уже встали, идите завтракать.
   – А сколько весит такая лодка? – спросил Данька, указывая на нашу деревянную подругу.
   – Эта? Она килограмм триста, плюс мотор. Тяжелая, в общем, а что?
   – Да так, интересно, – уклончиво ответил Данька и посмотрел на меня с уважением.
   Вот так всего за одно утро с нами случилось целых два чуда: Данька стал провидцем, а я силачом. Мы поднялись наверх и получили свою порцию каши. А я все думал о том, что, оказывается, куда сильнее, чем предполагал. Только вот капризная она, моя сила, прячется отчего-то. Ведь не смогли мы вдвоем лодку приподнять. А еще мне было жутко интересно узнать, есть ли во мне другие способности и умения, о которых я не знаю. За этим завтраком я твёрдо решил, что обязательно разбужу все свои скрытые таланты.

История седьмая. О палатках, колышках и Святике

Как мало нужно человеку,
Чтоб жить на свете без помех:
Улыбка друга, звонкий смех,
Ну, может место для ночлега.
А в этом месте непременно
Ему построить нужно дом,
Чтобы укрыться в нем потом,
От всех невзгод, и бурь мгновенно.
Еще огонь, чтоб согреваться,
Немного пищи и воды.
Так думал я, так думал ты,
Спеша скорей за дело взяться.
Как много нужно человеку
Умений, чтоб на свете жить.
Но всё ж важней уметь дружить
И в новый день влетать с разбегу.

   День набирал обороты. Тучи и моросящий дождик сменились палящим солнцем, а мы продолжали изучать наш лагерь и строить планы. Оказалось, что рядом с нашей поляной есть вторая, для тренировок. Главной достопримечательностью там была огромная яма размером с двухэтажный дом. Игорь Петрович сказал, что это воронка от бомбы. Яма была оборудована под скалодром: со всех сторон вниз спускались страховочные веревки, а в стенки были встроены камни, по которым нам предстояло лазить. Все, конечно, сразу захотели попробовать, и только я смотрел на эти конструкции с опаской.
   Но, к моему счастью, Игорь Петрович сказал, что сначала мы будем учиться самому необходимому: ставить палатки и разжигать костер, потом ориентироваться по компасу и карте, вязать узлы и оказывать первую помощь. А уж затем займемся техникой туризма. Я вздохнул с облегчением. Нет, конечно, я собирался преодолеть свой страх, но не так же быстро!
   Мы разделились на три группы. В первой были я, Данька и Святик, во второй – Вовка, Валерка и Егор, а в третьей – девчонки и Игорь Петрович. Мы с Данькой подумали, что палатку возведем быстро (чего там делать-то, да еще со Святиком в компании), а потом пойдем купаться. А если повезет, нам даже разрешат покататься на лодке.
   И тут меня ждало первое разочарование: Святик отказался нам помогать. Заявил, что будет руководить процессом, и уселся под дерево. Это было совсем нечестно. Но как с ним спорить-то? Он же большой. А тут еще Данька встрял: «Не надо, – говорит, – нами руководить. Без тебя разберемся!» Умник! Ну Святик и обиделся, ушел к Егору и перестал обращать на нас внимание. А ни я, ни Данька понятия не имели, как эту самую палатку ставить.
   – Не дрейфь, пойдем логическим путем! – бодро заявил Данька в ответ на мой укоризненный взгляд.
   Знал я эти его пути-дорожки, но все же решил не унывать и начал вытаскивать из чехла наш будущий домик.
   Палатки у нас были очень смешные, совсем не похожие на те, что мы видели в магазинах. Те были как шарики, а у нас – настоящие маленькие домики с низкими стенками и огромными треугольными крышами. Вдобавок, вместо легкой непромокаемой ткани нам досталась плотная плащёвка и пара тентов. Сразу же возник вопрос, почему их два? Данька сказал, что это для надежности, чтоб уж наверняка не промокнуть. Но в лагере-то палатки были укрыты одним тентом, так что я с ним не согласился и заявил, что второй – запасной. Нет, ну мало ли, вдруг этот целлофан порвется?
   Кроме самой палатки и тентов в нашем распоряжении была целая куча колышков и металлические сборные трубы. Работа закипела, благо мы успели поспать в том, что должно было у нас получиться и примерно представляли, что делать.
   Для начала мы аккуратно разложили палатку, вдели колышки в петли, пришитые по углам у основания, и воткнули их в землю. Три вошли как надо, а вот четвертый уперся во что-то твердое и никак не хотел прятаться в почву. Данька даже попрыгал на нём, все без толку. Тогда я сказал, что и трех колышков достаточно, чтоб палатка не улетела, и мы продолжили работу.
   Теперь нужно было натянуть стенки. Чуть выше основания по углам палатки были пришиты веревки с петлями на концах. В них тоже нужно было вставить колышки и прикрепить к земле, что мы и сделали. Честно говоря, результат мне сразу как-то не понравился. В собранном виде, стенки стояли, а наши валялись на земле. Данька попытался меня успокоить:
   – Не боись, встанут. Сейчас мы только палки внутрь поставим.
   Я пожал плечами, выбора-то все равно не было. Вооружившись трубами, на которых должна была держаться наша палатка, мы забрались внутрь. В несобранной палатке было очень тесно и неудобно, мы то и дело лупили друг друга палками, не специально, конечно. В итоге, кое-как устроившись, мы водрузили наши штыри на место и довольно посмотрели друг на друга. Пора было вылезать и завершать строительство нашего домика, но стоило мне отпустить палку, как она качнулась и рухнула.
   – Осторожней! – вскрикнул Данька, на которого свалился потолок.
   Я посопел и поставил палку на место, потом очень аккуратно и медленно разжал руку, потолок снова накрыл наши головы.
   – Да что же такое! – отругал я палатку и вновь поставил палку на место.
   – Проверь, чтоб ровно! – назидательно сказал Данька.
   – А ты свою отпусти! – парировал я. Честно говоря, установка палатки стала мне надоедать.
   – Да пожалуйста! – гордо ответил Данька и в туже секунду палатка рухнула. – Мы что-то делаем не так, – грустно сообщил он, сидя под развалинами. А то я сам не понимал.
   – Это все ты! Со Святиком бы уже давно поставили.
   – Ну и иди к своему Святику!
   – А и пойду!
   Я вылез наружу и стал ждать. Данька сидел внутри и не шевелился. Я приподнял вход и спросил:
   – Ну, чего сидишь, вылезать-то будешь?
   – Я на тебя обиделся.
   – Данька, не валяй дурака! – я огляделся по сторонам. Палатка Вовки и Валерки уже была собрана, и они вместе с Егором перекидывались через неё шишками, стараясь попасть друг в друга. Девчонки немного отставали, но им вовсю помогал Святик, и дело явно шло к завершению. А Игорь Петрович вытанцовывал с шипящим транзистором, то поднимая его наверх, то опуская вниз, то ворочая антенну. – Вон, все уже собрали, одни мы остались.
   Данька прокряхтел что-то невнятное в ответ, но из палатки вылез.
   – Пойдем логическим путем, – опять произнес он и стал начесывать затылок.
   – Пойдем к Святику! – решил я.
   – Стыдно, – признался Данька.
   – А что ты предлагаешь, логик?
   Пока мы препирались, Святик, видимо, перестал обижаться и подрулил к нам сам.
   – Ну что, мастера-походники, разобрались? – спросил он и поправил очки.
   Данька сузил глаза. Я схватил его за руку и легонько сжал её, пока он опять чего-нибудь не ляпнул, а сам поспешил ответить:
   – Не совсем…
   – Не совсем? Совсем нет, по-моему. Начнем сначала. – Святик присел на корточки и сосредоточенно стал водить рукой по лежащей палатке, будто проводя какой-то тайный ритуал. Мне даже на секундочку показалось, что сейчас он поднимет руку, и палатка сама встанет как надо. – Вы бы хоть ветки с шишками из-под неё убрали. Или вы йоги?
   Тут я уже сам еле сдержался, чтобы не ответить. Вот чего он издевается? Можно подумать, мы каждый день палатки ставим!
   Видимо почувствовав наше настроение, Святик сказал примирительно:
   – Да ладно вам, чего кислые такие? Шучу я. Но вы сами хороши. Не умеете, а туда же, руководить ими не нужно.
   Конечно, Святик был прав. Но всё равно очень неприятно, когда тобой командуют без спроса. Я с тоской посмотрел на Игоря Петровича. Захотелось, чтобы он нам помог, а не Святик. Но тот был поглощен транзистором и совсем не обращал на нас внимания. Лишь раз он поднял глаза, когда Егор не рассчитал бросок и попал в него шишкой. Да и то, только улыбнулся и отошел подальше.
   Тем временем Святик расправил плечи и начал читать нам лекцию. Оказалось, что сначала нужно очистить землю от палок и кочек. И даже несмотря на то, что в этой палатке спать никто не собирался, он гонял нас, пока поверхность не стала идеально ровной, это в лесу-то. Потом на очищенную землю нужно было постелить один из тентов, это, значит, чтоб дно не пропиталось влагой от земли. Сверху разложить палатку и растянуть дно колышками. Для этого нам с Данькой нужно было встать по диагонали и тянуть противоположенные углы. К этому мы подошли со всем усердием, но, когда я уже почти победил Даньку и перетянул его к себе, встрял вездесущий Святик: «Порвете сейчас!» Когда колышки были в земле, а дно перестало морщиться, я забрался в палатку ставить и держать палки, а Данька должен был натянуть верхние два угла крыши, опять же посредством колышков. Эта процедура оказалась самой сложной. Я крутился и так и эдак, но одновременно удержать обе палки мне никак не удавалось.
   – Что ты там возишься? – подгонял меня Святик. А я что? Я же не трансформер, у меня руки по команде не удлиняются.
   В итоге я схитрил: поставил одну палку, зажал её ступнями, опрокинулся на спину и смог дотянуться до второй. Измучился, конечно, изрядно. Не очень-то легко в такой позе её ровно поставить.
   И вот, когда с каркасом было покончено, мы все вместе натянули боковые стенки. В общем, поставить палатку оказалось совсем не сложно. И чего Святик так гордился этим умением? Подумаешь, я вот теперь тоже кому угодно могу помочь палатку поставить!

История восьмая. Вечер у костра

Льются песни, словно речки-ручейки,
Омывая нас прозрачной чистотой.
В них купаемся мы, смелы и легки,
Уплываем, песни манят за собой.
Под аккорды мы меняем города,
Нам мерещатся нездешние огни,
Мы смеемся, любим, плачем иногда,
Проживаем в них совсем другие дни.
В звуках можем выбирать любую роль,
Хочешь, будь матросом, хочешь – старшиной,
Но как только отзвучит гитарный бой,
В тот же миг ты вновь окажешься собой.

   Мы с Данькой стояли в очереди за гречкой с тушенкой. Я хотел обсудить прошедший день, а он крутился во все стороны и не обращал на меня внимания.
   – Чего ты вертишься? – спросил я недовольно.
   – Мне Святик сказал, что после ужина мы будем петь песни у костра до самого отбоя, – отчего-то прошептал он, будто это тайна какая.
   Песни у костра – это, конечно, хорошо. Но вот почему он головой вертит всё равно непонятно.
   – И чего? – решил уточнить я.
   – А может, танцевать будем? – проговорил он так тихо, что я едва расслышал.
   – Танцевать?! – захохотал я. Вот Данька, как чего ляпнет! Это надо же такое придумать: танцевать в лесу!
   – Да тихо ты! – дернул он меня за руку и скосил глаза на Олю. – Помнишь, у нас огонёк был? А я побоялся её пригласить? Я решил, если будем танцевать, то обязательно приглашу. А еще у костра сяду рядом, вот!
   С моим Данькой, конечно, не соскучишься. Рядом он сядет! А чего с ней сидеть-то? Вот если напротив сидишь, можно смотреть вперёд. Как будто бы не на неё, а видно. А рядом? Это же голову придется поворачивать, все заметят. А главное, она заметит. А уж танцевать приглашать вообще глупость! Это же Оля! Она ведь откажется и еще глянет так, что танцевать навсегда расхочется.
   Я хотел объяснить всё это Даньке, но тут подошла наша очередь, и я отвлекся на еду. Может, оно и к лучшему. Данька у меня упрямый, если уж вобьёт что в голову, не вытащишь. Еще и обидеться может: мол, не понимаю я его.
   С гречкой и чаем мы расправились быстро и, пока дежурные мыли посуду, побежали переодеваться: к вечеру на нашу полянку слетелись комары и напали на голые руки-ноги.
   В палатке все было перевернуто вверх дном. Это Вовка с Валеркой играли в войнушку: окапывались в рюкзаках и стреляли друг в друга шишками.
   – Где все мои носки? – недовольно пробурчал Данька, поднимая то одну, то другую вещь.
   – Возьми мои, – предложил я.
   – Они по цвету не подходят, – заявил Данька, продолжая перерывать раскиданные вещи.
   Я стал кататься по палатке, держась за живот, и всхлипывать:
   – Ой, не могу, по цвету. Данька! По цвету не подходят!
   – Дурак, – сообщил мне Данька и вылез совсем без носков.
   «Сам дурак, – подумал я. – Вот возьму и обижусь».
   Так я и сделал. Нет, а что? Обижаться только ему можно, что ли?
   Подойдя к костру, я увидел Даньку, который ерзал на бревне рядом с Олей. Показал ему язык и назло сел напротив. И даже не стал ему говорить, чтобы он не глупил с танцами.
   С другой стороны от Оли сидела Светка и что-то шептала ей на ухо. Оля пожимала плечами и улыбалась. Вдруг Светка встала, подошла ко мне и спросила:
   – Можно я тут сяду?
   – Валяй, – ответил я. А что? Мне не жалко. Видно, она тоже на Олю обиделась, раз отсела.
   Со всех сторон к костру подтягивались ребята, скоро мест на бревнах почти не осталось.
   – Двигайтесь ближе, – сказал нам какой-то паренёк, – всем сесть надо.
   Светка придвинулась ко мне вплотную, а я сразу пожалел, что обиделся на Даньку. Прижиматься к Светке было как-то неудобно. Данька же напротив, счастливо улыбался, зажатый между Олей и каким-то парнем. «Тоже мне, друг», – подумал я.
   Но скоро зазвучали гитары, и я забыл обо всем на свете. Играли двое: Игорь Петрович и тот дядя, который принес наши билеты. То есть, играть-то они еще не начали, а терзали струны, пытаясь найти нужное звучание. Настраивали инструмент! Я прислушался, стараясь уловить каждый вздох струны. Пока гитара лежала – это была всего лишь деревяшка, но как только её брал в руки кто-то, вроде нашего Игоря Петровича, струны оживали и торопились наперебой поведать мне свои истории.
   – Что споем? – спросил Игорь Петрович, оглядывая собравшихся.
   – Давай нашу, как обычно, – подмигнул ему бородатый дядя.
   Тут они вместе ударили по струнам и запели:
«Нет мудрее и прекрасней средства от тревог,
Чем ночная песня шин.
Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог
Штопаем ранения души».

   Вот эта фраза меня озадачила. Я все думал, как же это можно дорогой штопать. Я даже попытался это представить, но не смог. Пока я размышлял, песня закончилась, а я расстроился, потому что всё пропустил. Но после небольшой паузы, Игорь Петрович хитро заулыбался и стал насвистывать веселый мотивчик, не забывая перебирать струны. Зазвучала новая песня, про пиратов:
«Что ж, если в Портленд нет возврата, пускай несет нас черный парус,
Пусть будет сладок ром ямайский, все остальное – ерунда.
Когда воротимся мы в Портленд, ей-богу, я во всем покаюсь.
Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда».

   Многие стали ему подпевать, а я не знал слов, поэтому просто раскачивался в такт и открывал рот. Я представлял себя на борту пиратского корабля. В руке у меня была сабля, а один глаз закрыт черной повязкой. Песни сменяли одна другую, и я совсем забыл о Светке, прижавшейся к моему боку.
   И вдруг мои мечты нарушил голос Егора:
   – А давайте что-нибудь лирическое и потанцуем!
   – Потанцуем? – удивился Игорь Петрович.
   – А что? – не растерялся Егор. – Музыка есть, звезды вон есть, романтика в чистом виде, а танцев нет.
   – Такого у нас еще не было, – развел руками бородатый дядя. – Ну что же, танцуйте! Чего, Игорян, давай «Ты у меня одна», что ли?
   И они запели на два голоса. Игорь Петрович пел чуть медленнее, как бы эхом повторяя слова. Это было очень красиво, я заслушался, но не забывал поглядывать на Даньку. Тот сидел и не шевелился.
   – Подбодри друга примером, – раздался над моим ухом голос Егора.
   – Ты что, подслушивал? – сообразил я, вспомнив, что в очереди он стоял за нами.
   – Ой, да ладно тебе, я же помогаю!
   – Ты подслушивал! – повторил я.
   – Подслушивал, не подслушивал… Иди танцуй. Вон Светка скучает.
   – Я? А я тут причем? Данька хотел, вот пусть и танцует теперь.
   – Иди, я тебе говорю. Он один побоится.
   – Не пойду, я не маленький.
   – Вот и я говорю, не маленький уже, чтобы стесняться танцевать!
   – А я, может, не хочу с ним танцевать! – вдруг выкрикнула Светка, вскочила с бревна и побежала в палатку.
   – Дурак ты, Пашка, – разочарованно протянул Егор.
   Сговорились они, что ли? Сейчас-то я что не так сделал?!
   – А друг твой умней оказался, – продолжил он. Я поднял голову и увидел Олю и Даню, смешно покачивающихся совершенно не в такт мелодии. Данька при этом еще поднимал то одну, то другую ногу и хлопал себя по ступне, сгоняя комаров. А я ему говорил, между прочим, одеть мои носки. И вот кто после этого «дурак»?
   Песня закончилась, остановив этот нелепый танец. Данька улыбался. Оля, как ни странно, тоже. Я так и не смог понять, чему они радуются. Решил только, что с Данькой надо мириться и в следующий раз не выпускать его вечером без носков.

История девятая. Лекция о пользе бинтов и о вреде необдуманных поступков

Запрещают всё на свете!
Здесь не стой, того нельзя!
Что же можно на планете
Под названием Земля?
Вилку сунуть мне в розетку
Захотелось вечерком,
А потом лизнуть железку
На морозе вдруг тайком.
Я уже почти собрался,
Трусом быть я не хочу!
Ни к чему и вам пугаться,
Если что – пойдем к врачу.
Есть профессия такая,
Значит можно нам с тобой,
Хоть всерьез, а хоть играя,
Перепробовать всего.
Друг смеется, пальцем тычет.
В чем же дело? Не пойму…
Говорит он: «Друг мой, ты же
Просто глупый на беду.
В чем же смелость? В чем же доблесть?
В чем же подвиг, если ты
Не спасаешь, только вдоволь
Натворишь ты ерунды?
Смелый тот, кто долго-долго
Над учебником корпел.
И спасать теперь он должен,
Тех, кто думает, что смел».

   Данька, как обычно задумавшись, ковырялся в носу, а я пытался подкинуть вверх шишку, поддев её прутиком. Шишка взлетать отказывалась, и я начинал немного на неё злиться. Бросив это занятие, я откинул прутик и стал оглядываться, думая, как бы мне еще себя развлечь.
   – Первая помощь при переломах заключается в наложении шины из подручного материала, чтобы зафиксировать место перелома и области суставов, расположенных выше и ниже его. В безлесной местности иногда может случиться, что для шины не найдется ни пучка хвороста, ни палки. Тогда поврежденную руку рекомендуется прибинтовать к туловищу, а ногу – к здоровой ноге, – заученно талдычил Игорь Петрович.
   По всему было видно, что ему и самому скучно. Он всё поглядывал на самодельный скалодром и, даже не замечая этого, потирал руки. Кинув очередной взгляд в сторону воронки, он вздохнул и решительно повернулся к ней спиной.
   – Ну, все понятно? – спросил он.
   Мы вяло закивали, хотя вовсе его не слушали.
   – Хорошо, тогда перейдем к кровотечениям.
   И что он в этом хорошего нашел, спрашивается? Куда лучше было бы перейти к речке, окунуться в прохладную воду и поплавать наперегонки. Или залезть в лодку, сесть на весла и прокатиться на другой берег. Еще можно было бы разжечь костер или, например, поиграть в волейбол. Да мало ли интересных занятий? Нет, сидим на солнцепёке и слушаем то, что никогда нам не пригодится. Мы же альпинистами хотим стать, а не медсестрами!
   Тут я заметил, что Вовка лег на землю и медленно отползает за спину Игоря Петровича. Я хотел было спросить, куда это он собрался, но Вовка, перехватив мой взгляд, приложил палец к губам и заговорщицки подмигнул. Конечно, я хорошо его понимал, я бы и сам отполз, если бы не сидел на самом видном месте.
   Вовка прополз небольшое расстояние, вскочил на ноги и кинулся к яме. Около края он затормозил, оглянулся на нас, потом схватил одну из веревок, спустился немного вниз и исчез из вида. Я очень завидовал ему: во-первых, он больше не слышал ничего о ранах, а во-вторых, совсем не боялся высоты.
   – Что ж, – услышал я голос Игоря Петровича, – раз всем всё понятно, приступим к практике. Делитесь на пары, будете друг друга лечить. Сейчас я раздам вам бинты.
   Игорь Петрович протянул бинт нам с Данькой, потом Святику и Егору, Светке и Оле, а последний отдал Валерке:
   – А тебе что, пары не хватило? Ладно, будешь тогда меня бинтовать!
   – А Вовка где? – встрял вездесущий Святик.
   – А и правда! Где? – удивился Игорь Петрович, озираясь по сторонам.
   Вид у него был такой растерянный и смешной, что я не выдержал и захохотал.
   – Кто видел Вову? – спросил Игорь Петрович.
   – Тот, кому очень смешно, – грозно сообщил Святик и поднялся. Смеяться отчего-то сразу расхотелось.
   – Ну?! – навис он надо мной.
   И вот что мне было делать? Не выдавать же Вовку!
   – Да не знаю я. Чего пристал? – огрызнулся я.
   – Да он лазить ушел, – сдала Вовку Оля.
   – Куда? – опешил Игорь Петрович.
   – Туда, – показал Оля на яму.
   – Предательница, – проговорил я одними губами, но Ольга, кажется, поняла, фыркнула и отвернулась. А Святик и Игорь Петрович уже неслись к яме. Мы переглянулись и побежали следом.
   К краю я подходить не рискнул и встал в сторонке.
   – Ты чего там сидишь? – крикнул Игорь Петрович вниз.
   – Нога, – пропищал Вовка.
   – Дуралеи малолетние! – выругался Святик и стал спускаться вниз.
   – Святик, осторожно! – всплеснул руками Игорь Петрович, а потом обратился к нам: – Никому не двигаться, всем оставаться на местах! – С этими словами он подхватил веревку и исчез.
   Данька отодвинулся от ямы и подошёл ко мне:
   – Представляешь, он как Маугли вниз по веревке съехал! – сказал он восхищенно и заторопился обратно.
   Через некоторое время на поверхности показался Игорь Петрович, на спине у него висел бледный Вовка, а за ними вылез и Святик.
   Вместе они уложили Вовку на землю и стали осматривать ногу:
   – Вот и попрактиковались, – вздох нул Игорь Петрович.
   – Сильно болит?
   – Не очень, – ответил он.
   – Двигать можешь? – строго спросил Святик.
   Вовка в ответ послушно покрутил ступней.
   – Ну, всё в порядке, ушиб. Повезло тебе, дружище, с такой высоты можно было и позвоночник сломать.
   Вовка только хмыкнул в ответ, а вот Игорь Петрович, кажется, испугался не на шутку.
   – Не залезайте туда без меня, – просящим тоном произнес он.
   – Да ладно, ничего же не случилось! – бодро произнес Валерка, с вожделением поглядывая на яму.
   – Не случилось, а могло! – как-то немного зло ответил Святик. – У нас вот в прошлом году в горах парень один карабин не закрутил, и капут.
   – Что капут? – удивился я.
   – А то: сорвался, голову пробил, два месяца никого не узнавал! А у него, между прочим, первый разряд. А вы все думаете, мы с вами шуточки тут шутим, да в игрульки играем?
   Мы все непроизвольно сделали пару шагов от ямы.
   – Да не пугай ты их, – шикнул на него Игорь Петрович.
   – Он показушничать стал, вот и упал. Вы же будете себя хорошо вести, да? Слушаться будете? Тогда ничего плохого не случится.
   Фраза прозвучала не очень убедительно, и я решил, что не зря боюсь высоты. А еще я подумал, что буду очень внимательно слушать то, что мне говорят, даже когда станет скучно. Потому что лучше уж поскучать, чем два месяца без памяти жить.
   – Ладно, – улыбнулся Игорь Петрович. – Чего загрустили-то, бойцы? Все хорошо у того парня, поправился. А нам пора купаться. Как вы на это смотрите?
   Мы смотрели на это с удовольствием. Всем не терпелось убежать с поляны и забыть рассказ Святика. А что лучше воды смывает тревоги?
   – Только далеко не уплывать! – снова встрял Святик.
   Но я не стал на него злиться. Все-таки он был прав, вот уплывешь далеко, а вода-то холодная. Ногу сведет или еще что. Возьмешь и утонешь, а будешь далеко, и спасти никто не успеет.
   – А ты меня научишь нырять? – спросил я у него.
   – Научу! – улыбнулся Святик и потрепал меня по голове.

История десятая. О кувшинках, коряге и ориентирах

Есть много миров, тех, что скрыты от глаз
Их все изучить я спешу в этот час.
Смотрю осторожно я в водную гладь,
Что тянет с собою меня поиграть.
Там рыбы друг с другом ведут разговор,
Не верьте тому, кто вам скажет порой,
Не могут, мол, рыбки совсем говорить,
Ведь видел я сам всю их сложную жизнь.
Я видел, рисуют хвостами узор,
Собой украшая прозрачность озёр,
И окриком деток своих, как и нас,
Они от опасности прячут подчас.
Цветы на воде, словно в сказочном сне,
Красуются, листья подставив волне,
На них я смотрю, навсегда покорён
Я миром воды. Я, похоже, влюблён.

   Жизнь в лагере устаканилась. Утром, после завтрака, мы учились чему-нибудь новому, после обеда – плавали, играли в настольный теннис или волейбол, а перед отбоем пели песни. Но сегодняшний день должен был стать для нас особенным. Мы отправлялись в водный поход. А походить, скажу я вам, было где. Потому что озеро, на берегу которого мы жили, было не одно: оно соединялось узенькой протокой с другим, а то с еще одним, а то – еще. Целая озерная страна!
   Игорь Петрович рассказал нам, что мы поплывем на остров и останемся там на ночь, как настоящие Робинзоны! Поэтому сейчас мы стояли на берегу и наблюдали за тем, как Святик и Егор собирают байдарки для нашего путешествия. Мы хотели помочь, но Святик не разрешил. Побоялся, что мы что-то не так скрутим и утонем. Тут и Данька забеспокоился.
   – Какие-то они падучие, – шепнул он мне.
   – Это еще почему?
   – На неваляшек похожи, – пожал он плечами.
   – Сам ты неваляшка, – сказал я. – А они красивые.
   – Может и красивые, – не обиделся Данька, – а только непрочные какие-то.
   – Ну вот почему непрочные?
   – А из ткани! Вот помнишь, ты штанами за корягу зацепился? Они порвались! Вдруг и байдарка порвется?
   – Где ты в озере корягу найдешь? – рассмеялся я.
   – Мало ли. А вдруг они под нами лопнут? От веса! На лодках было бы надежнее.
   И где, спрашивается, его логический путь? Всех выдерживает, а мы что, самые толстые?
   – На лодках всем вместе грести нельзя, а тут весело будет, – возразил я.
   Не знаю, согласился со мной Данька или нет, но промолчал.
   Наконец, три красавицы были собраны и готовы везти нас хоть на край света. А нам раздали желтые спасательные жилеты и каски. Мы погрузили вещи, спустили байдарки на воду и стали забираться внутрь. Вот тут-то я понял, что имел в виду Данька, когда вспомнил неваляшек. Байдарка перевешивалась от любого прикосновения.
   – В середину наступай! – командовал Святик.
   Мы с Данькой кое-как забрались в байдарку. Я сидел первым, он за мной, дальше располагалась большое отделение для багажа, а замыкал наш небольшой отряд Егор. Ему, конечно, досталось лучшее место, с педалями, потому что он был рулевым. Святик оттолкнул нас от берега, и мы стали интенсивно размахивать веслами, создавая много брызг и отчего-то мало движения.
   Следующими стартовали Вова, Валерка и Святик. А последними отправились в путь Игорь Петрович, Светка и Олька. Светка хотела плыть с братом, но Игорь Петрович настоял, чтобы девчонки были в его команде.
   – Вот вы когда устанете, будете отдыхать, а я за всех грести стану, – сказал он.
   Плыть на байдарке оказалось не так-то просто: мы с Данькой все время стукались веслами и начали уже ругаться друг на друга.
   – Егор, – крикнул Святик из соседней байдарки в разгар нашей перепалки, – ты им считай, а то вы так вообще от берега не отплывете.
   – Чего? Всю дорогу? – скривился Егор, но считать начал.
   Дело пошло лучше: совсем скоро мы стали попадать в ритм и оказались на середине озера. Теперь можно было немного расслабиться и оглядеться. Наш лагерь остался далеко позади, видны были только верхушки деревьев, покрытые легкой дымкой. Издалека они казались неподвижными и будто нарисованными. Мне даже не верилось, что где-то там ребята разводят костер, играют в мяч, а может быть, учатся ставить палатки. Озеро же, напротив, оказалось совсем живым. В прозрачной воде мелькали мальки, над поверхностью кружили стрекозы и слепни, а над головой раздавались крики птиц. Солнце расцвечивало поверхность воды сотней разных красок, а мы бодро отталкивались веслами и спешили навстречу своему необитаемому острову.
   Святик что-то выговаривал Вовке и Володьке, которые норовили свеситься за борт и утянуть за собой байдарку. С другой стороны от нас орудовали веслами девчонки. Олька даже закусила губу от усердия, а Игорь Петрович полулежал в байдарке. Ноги он закинул на бортики, весло лежало на животе, а в руках он держал свой любимый транзистор, который, как обычно, шипел и не желал настраиваться на нужную волну.
   Так мы и добрались до первого перешейка, который оказался почти полностью перекрыт поваленным деревом.
   – Вот и коряга, – понуро сообщил Данька.
   – Дела, – присвистнул Егор.
   Все три байдарки остановились у препятствия.
   – Ну что, обносить будем? – спросил Святик.
   – Что обносить? – удивился я.
   – Байдарки по берегу, – пояснил мне Егор.
   – Может, пройдем? Давайте мы попробуем, если пройдем – вы за нами, – предложил Игорь Петрович.
   – Может, не будем рисковать, – засомневался Святик.
   – Да ну, пройдем! – поддержал Егор Игоря Петровича. – Таскать их еще. Берег-то посмотри какой, вылезать замучаемся.
   – Ну, пробуйте, – сдался Святик.
   Игорь Петрович переместил ноги на педали, взял в руки весло и звонким голосом стал командовать. Байдарка действительно легко прошла мимо коряги, ни за что не зацепившись. Воодушевленный примером Святик отправился со своей командой вперед и вскоре исчез из вида. Последними к коряге приблизились мы. Плыть стало очень неудобно: вода в протоке была усыпана кувшинками на длинных витиеватых стебельках. В другой ситуации я бы залюбовался этой картиной, но сейчас весла застревали в зеленой паутине, отнимая все наши силы.
   – А давайте девчонкам букеты нарвем? – предложил вдруг Егор.
   Мне, признаться, было совсем не до девчонок и букетов. Я уже весь взмок и мечтал только о том, чтобы поскорее выбраться на новое озеро. Но Данька, конечно, Егора поддержал, и мы стали тянуться за белыми коварными цветами. Байдарка опасно накренилась.
   – Стоп! – скомандовал Егор. – Так дело не пойдет, перевернемся. Давайте подплывем к коряге, я за нее буду держаться, а вы свеситесь в другую сторону и будете рвать.
   Так мы и сделали. Кувшинки, надо сказать, вылезать из воды не желали, держались крепко и выскальзывали из наших мокрых рук. Но мы их переспорили и нарвали вполне сносные букеты.
   Егор отпустил корягу, мы взялись за весла и продолжили путь. То есть, мы хотели его продолжить, но байдарка оставалась на месте и не двигалась, несмотря на все наши усилия.
   – Тьфу ты, застряли, – расстроился Егор.
   – Так я и знал, – пробурчал я.
   – Цыц, умник! – одернул меня Егор, пытаясь оттолкнуться веслом от коряги.
   В протоке появилась байдарка Святика.
   – Ну, что вы там зависли? – крикнул он.
   – Застряли! – ответил Егор.
   Святик скинул футболку и прыгнул в воду. Подплыв к нам, он нырнул и долго не появлялся на поверхности.
   – Утонул, что ли? – забеспокоился Данька.
   Я стал вглядываться в воду, но тут показалась голова Святика.
   – Вы как так ухитрились? – удивился он. – Ножик есть?
   Егор порылся в вещах и протянул ему перочинный ножик.
   – Держись за корягу, – сказал ему Святик и снова исчез под водой.
   Байдарку начало качать. Я вцепился в бортик, чтобы не упасть в воду. Вскоре Святик опять появился на поверхности и сообщил:
   – У вас руль в стеблях запутался, еле размотал! Плывите давайте, а я за вами.
   Наконец мы благополучно выбрались из ловушки и присоединились к другим экипажам. Наши букеты девчонкам очень понравились, и они решили сплести венки. Нас даже Игорь Петрович похвалил:
   – Молодцы, это вы хорошо придумали.
   И только Святик поглядывал на нас укоризненно. Даже показал Егору кулак перед тем, как мы двинулись дальше. А я совсем устал.
   – Далеко еще, Игорь Петрович?
   – Вон, видишь остров? – махнул он рукой в сторону зеленого пригорка.
   – Вижу!
   – Вот до него доплывем, и привал.
   «Ура!», – подумал я и радостно замахал веслом.
   Солнце стало припекать слишком сильно. Я весь вспотел, но был бодр. До указанного островка оставалось совсем недалеко.
   Поравнявшись с ним, я крикнул:
   – Приплыли, Игорь Петрович! – Тот же продолжал грести и, похоже, не собирался сворачивать к нашему привалу.
   – Это был ориентир! Вон, видишь впереди берег? До него доплывем, и привал!
   Я тяжело вздохнул.
   – Трудитесь, романтики! – хохотнул проплывающий мимо Святик. – Таких ориентиров еще штук пять-шесть точно будет.
   Плечи ныли, но я решил не обращать на это внимания. Делать всё равно было нечего. Мы же не русалки, чтобы жить посередине озера. Значит нужно двигаться вперед, навстречу нашему загадочному острову.

История одиннадцатая. О взлетах и падениях

В небе звезды, словно дети,
Улыбаются всему.
Что за чудо на планете?
Ничего я не пойму!
То ли сказка, то ли правда,
То ли вновь я вижу сны,
Но сегодня я по праву
Дотянулся до звезды.
Как случилось это, братцы,
Я и сам не смог понять,
Но теперь я, может статься,
По ночам начну летать.
Чтобы только дотянуться,
До звезды своей опять,
Улыбнуться и проснуться,
И не дать себе скучать.

   Если бы я был сказочником, я бы сказал: «Долго ли, коротко ли, приплыли мы на чудо-остров». Но я не сказочник, поэтому признаюсь честно: плыли мы весь день, вымотались, проголодались и потеряли всякий интерес к необитаемому, загадочному острову. Просто хотелось выпустить весло из рук и оказаться на суше. Но когда мы причалили и выпрыгнули на берег, мне захотелось вернуться в ставшую родной байдарку. Дело в том, что остров-то оказался холмиком, с довольно крутыми песчаными склонами, на которые нам еще предстояло вскарабкаться. Я сел на песок, уткнулся головой в коленки и подумал о том, что мама, наверное, приготовила папе борщ, а может картошку с отбивными, а я торчу здесь, окруженный со всех сторон холодной водой, голодный и уставший.
   Данька сел рядом, вздохнул и ткнул меня в бок:
   – Завтра купаться пойдем, да?
   Я молча кивнул. Завтра… До завтра мне еще нужно каким-то образом попасть наверх, а потом «до купаться» слезть вниз.
   – Чего приуныли, шустрики? – крикнул нам веселый Егор. – Пойдемте костер разжигать и палатки ставить.
   – Надо идти, – сообщил мне Данька и поднялся.
   – Ты иди, а я тут немножко посижу, – ответил я.
   Данька ушел, а я сидел с закрытыми глазами и раскачивался из стороны в сторону.
   – Ёхо! – раздался крик Вовки и одновременно шум упавшего тела.
   Я повернул голову и увидел Вовку валяющимся на песке.
   – Аааа! – крикнул Валерка и спикировал следом за братом.
   – Пашка, – подлетел ко мне Вова, – пошли прыгать. Так здорово, круче тарзанки!
   Я даже ответить не успел, а он уже бежал наверх. Вниз один за другим посыпались ребята. Даже Игорь Петрович совершил прыжок на песочный батут.
   Все они, спрыгнув, подлетали ко мне и пытались утащить наверх.
   – Паш, подняться-то все равно придется, – сказал Данька, совершив очередной кульбит.
   – Не бойся, я подстрахую, – добавил стоявший рядом Егор.
   Я с подозрением глянул на Даньку, а он вытаращил глаза и отрицательно замотал головой.
   – А я и не боюсь, – ответил я.
   – Да ладно тебе. Что я, не вижу? – усмехнулся Егор. – То из поезда вылезти не мог, теперь тут сидишь. Ничего страшного, я тебя разучу высоты бояться, пошли.
   Делать было нечего, я поднялся и уныло побрел к склону.
   – Смотри наверх, – шёпотом инструктировал меня Егор, – а я пойду сзади и, если что, подхвачу. Данька, а ты иди рядом с ним, так надежнее.
   Как мы оказались наверху, я почти не помню. Шел, слушая дыханье Егора и сопение Даньки, стараясь ни на что не смотреть и ни о чём не думать. Но, добравшись до места, почувствовал себя намного лучше и повеселел. Остров оказался совсем не таким, как я его себе представлял. Тут росли невысокие деревья со скрюченными стволами, и мне казалось, что вот-вот они вытащат корни из земли и станут водить хоровод или еще что-нибудь в этом роде. Уж больно сказочно они выглядели. Но исследование местности пришлось отложить до завтра, так как у нас еще была целая куча дел: и палатки поставить, и дрова наколоть, и костер развести, и еду приготовить. Провозились мы до самых сумерек, а поев, бросили грязные тарелки и разбежались по палаткам.
   Забравшись в спальник, я моментально уснул. Снились мне озеро и весло. Даже не снились, я ими бредил.
   – Паш, Паша, – услышал я голос Егора и открыл глаза.
   – Ты чего?
   – Вылезай, – шепнул он и исчез.
   Я сел и огляделся. Все мирно спали. «Может деревья ушли?» – мелькнула у меня дурацкая мысль. Я мотнул головой, отгоняя сон, и вылез наружу.
   – Пошли со страхами твоими сражаться, – сказал Егор.
   – Ночь же, какое «пошли»?
   – Правильно, ночь самое лучшее время. Слушай меня и немножко радио – будешь все знать, – бодро ответил Егор и, насвистывая, зашагал к обрыву.
   Было холодно и сонно. Мне очень захотелось плюнуть на Егора и страх, забраться в спальник и продолжить смотреть сны. Но уж больно стыдно было перед ним, и я побрел следом.
   На подходе к обрыву он взял меня за руку.
   – А теперь закрой глаза и слушайся меня.
   Первая часть предложения про глаза мне понравилась, а вот вторая насторожила, но все-таки я подчинился. Мы сделали еще несколько шагов и остановились.
   – Подними голову и открой глаза! – торжественно произнес Егор.
   Распахнув глаза, я увидел небо, усыпанное огромными звездами. Никогда раньше я не видел такого неба! Егор держал меня за руку и молчал, а я разглядывал светящиеся и манящие узоры. Небо было живое, и звезды были совсем рядом. Казалось, можно протянуть руку и погладить их острые уголки. Я думал о том, что, наверное, много чего происходит там, на этих звездах. Возможно, живет там какой-нибудь мальчишка, который жутко боится смотреть вниз. И неизвестно, есть ли у него друзья, такие как у меня, которые всегда помогут вскарабкаться наверх. «Главное, найди друзей», – прошептал я одними губами. Мне хотелось верить, что в эту ночь меня могут слышать там, на звездах.
   – А теперь опусти глаза вниз, – тихо попросил Егор.
   Мне жутко не хотелось отрываться от неба. Я постоял еще пару секунд с поднятой головой, а потом осторожно глянул вниз и, кажется, вскрикнул от восторга. На темной воде была начерчена длинная светящаяся лунная дорога, ведущая в небо. А вокруг неё, как и наверху, мерцали звезды, покачиваясь на волнах. Где-то вдалеке вода и небо сливались воедино, и не было между ними никакой разницы. Они были друзьями, вот такими же, как мы с Данькой.
   – Пойдем к ним? – предложил Егор.
   Я, даже не успев подумать, сделал шаг и полетел. Никогда еще я не чувствовал себя таким свободным и легким. Я был среди звезд, я ничего не боялся, я был счастлив.
   – Ну как? – спросил Егор, когда мы приземлились на песок. – Страшно было?
   – Нет, – ответил я, переводя взгляд с неба на озеро. – Давай еще, а?
   – О! Вошел во вкус! Это хорошо! Пошли.
   Я был готов прыгать всю ночь, но Егор в конце концов устал и потянул меня в палатку. А я подумал, что неизвестно, перестану ли я бояться высоты днем, но вот эту ночь точно никогда не забуду.
   – Спасибо, – сказал я Егору.
   Он потрепал меня по волосам и ответил:
   – Не за что, мы же одна команда!

История двенадцатая. Бункер

Секунды превращаются в века,
А в них иные люди смотрят вдаль,
Пусть хватит сил любому для прыжка,
Пусть солнце закаляет их, не сталь.
Пускай деревья в сонной тишине
Им дарят свежий воздух без потерь.
Пусть дышится им так же, как и мне
Без пороха, без запаха смертей.
Дожди пусть омывают города,
Растут цветы, и ветер рвет листву,
И пусть на этом свете никогда
Никто не будет знать в лицо войну.

   Я выбрался из палатки и пошел к костру. Около него сидела Олька с кружкой чая, а рядом Святик что-то строгал ножиком.
   – Доброе утро! – улыбнулся я им.
   – О! Вот и еще одна соня проснулась, – сказал Святик и глянул на часы, – надо уже общий подъем делать, а то так до ночи в лагерь не вернемся.
   – А где ребята? – спросил я.
   – Какие? – уточнила Светка.
   – Ну Вовка с Валеркой.
   – А что, они не спят разве?
   Выяснилось, что Святик встал три часа назад, но ни Вовку, ни Валерку не видел.
   – Что-то мне это не нравится, надо их искать, – вздохнул он.
   – Да куда они денутся с острова? – усмехнулась Светка.
   – Пойду байдарки проверю! – вскочил Святик.
   Байдарки оказались на месте, а вот ребята так и не появлялись. Посовещавшись, мы решили оставить Светку караулить костер, а самим отправиться на поиски.
   Но сколько бы мы не ходили по острову, ребята нигде не находились.
   – Нет, вот что за люди! – ругался Святик. – Куда можно было деться с этого клочка земли?
   Я с опаской поглядывал на деревья, которые еще вчера показались мне подозрительными:
   – А может их того? – предположил я.
   – Что того? – не понял Святик.
   – Деревья съели, – прошептал я.
   – Перегрелся, да?
   И где это интересно я ночью мог перегреться? Большой, а глупости говорит.
   – Я по телевизору и не такое видел! – сообщил я гордо.
   – Лучше бы книжки читал, – огрызнулся Святик.
   Мы вышли на небольшой холмик. И я решил проверить, боюсь ли высоты сегодня. Подойдя к краю, я глянул вниз, зажмурился и прыгнул.
   – Ой! – вырвалось у меня.
   – Ну что еще? – недовольно буркнул Святик.
   – Дверь! Тут кто-то живет! Людоед! – догадался я и чуть не заплакал, представляя съеденных друзей.
   Святик спрыгнул ко мне.
   – Сам ты людоед, – засмеялся он, – это же бункер! А тебе, похоже, завтракать пора!
   – Кто?
   – Бункер. Тут партизаны жили, наверное, во время войны!
   – Ух ты! – обрадовался я и стал дергать дверь.
   – Да аккуратнее! Мало ли что, вдруг там бомба какая с тех пор завалялась.
   Я отшатнулся, а Святик прислонился к бункеру ухом.
   – Ничего не слышно, – сообщил он и стал дергать дверь, которая никак не желала открываться.
   – А вдруг там бомба? – передразнил его я.
   – А вдруг там наши обалдуи? – не растерялся Святик и снова дернул дверь. Она издала протяжный хрип и распахнулась.
   Я заглянул внутрь, но ничего не увидел. Только почувствовал запах отсыревших носков.
   – Эй, есть кто? – крикнул Святик.
   – Пойдем, посмотрим! – предложил я.
   – Да нет, давай тут постоим, – вдруг съежился он.
   – Да ты чего! Там же партизаны жили!
   – Там темно и ничего не видно! – ответил он и даже сделал шаг назад.
   – Эй! – крикнул я, и бункер отозвался эхом, после чего я различил какое-то бурчание и увидел свет фонарика.
   – Они там! – обрадовался я и дернул Святика за руку.
   – Я тут побуду, – упрямо ответил он и сел на землю.
   Из бункера показались Вовка с Валеркой.
   – Ой, уже утро? – удивился Вовка и сладко зевнул.
   – Вы что там делали? – строго спросил Святик.
   – А что, нельзя? – спросил Вовка.
   – Да, что, нельзя? – повторил Валерка.
   – Попугаи! – огрызнулся Святик. – Мы вас уже час ищем. Вы что, там спали?
   Оказалось, что Вовка с Валеркой еще вечером обнаружили дверь и решили, что там хранится клад. Дождавшись, пока все уснут, они выбрались из палатки и побежали к бункеру. Правда, клада внутри никакого не оказалось, а были только голые стены, покрытые мхом. А еще там было очень холодно и мокро. Тогда они решили, что это лучшее место для того, чтобы сочинять страшилки. Страшилки полагалось рассказывать в полной темноте, а в приоткрытую дверь бункера заползал лунный свет. Конечно, Вовка решил её закрыть. С дверью они намаялись, заржавевшие петли не хотели крутиться. Но упрямство Вовки победило, и дверь захлопнулась. В закрытом бункере оказалось страшно и без всяких сочинительств. Валерка заныл, да и Вовкин энтузиазм поугас. Тогда они захотели вернуться в палатку, но не тут-то было. Капризная дверь устала двигаться туда-сюда, и Вовка с Валеркой оказались заперты. Они кричали, колотили ногами в стенки, с разбегу пытались выбить дверь, но их, конечно, никто не услышал, только синяков насажали. Потом, как утверждал Вовка, Валерка уснул, а он его будил-будил, устал и тоже уснул. Валерка же говорил, что первым вырубился Вовка, и это он не мог его добудиться. Они чуть не подрались, споря друг с другом.
   – Стоп! – сказал Святик. – Голова уже от вас болит! Марш к палаткам.
   Я выхватил у Вовки фонарик и кинулся внутрь. Сзади раздалась ругань Святика, но я просто обязан был увидеть настоящий военный бункер! Смотреть, правда, оказалось совсем не на что. К тому же внутри действительно было холодно и сыро, так что очень скоро я выбрался наружу.
   – Вот же набрали группу, – вздохнул Святик, махнул на нас рукой и отправился в лагерь.
   – О! Вот и наши гулёны, – протянул Игорь Петрович, когда мы подошли. – Собирайтесь, нам уже стартовать пора.
   Я сел у костра и стал разглядывать своих друзей. Мне вдруг подумалось, что много лет назад на этом острове совсем другие люди жгли костер и готовили кашу. А если слышали звуки приближающегося самолета, они, наверное, сразу тушили огонь и бежали в бункер прятаться от бомб. И, может быть, им приходилось сидеть так ни один день, а там было так же холодно, сыро и темно, как сегодня. Мне было интересно, о чем они думали тогда, о чем мечтали. Наверное, им не было дела до солнца и звезд, до озера с прозрачной водой и до загадочных изогнутых деревьев. Они, конечно, просто хотели выжить, а еще защитить своих мам и пап, а может быть, детей. Интересно было, как они жили потом. И было ли у них это самое «потом», успели ли они увидеть жизнь «после бункера». Мы часто с Данькой играли в войну, строили укрытия и палили друг в друга из водных пистолетов. Но сегодня я понял, что игры – это одно, а вот взаправдашняя война – совсем другое.
   После того, как завтрак и сборы были окончены, мы подхватили рюкзаки и стали спускаться к озеру. А я решил совершить еще один прыжок. Встав на краю, я глянул вниз, а голова, как и раньше, закружилась. Я зажмурился, поднял голову и посмотрел на небо. Вместо звёзд по нему плыли белые облака. Я улыбнулся им и шагнул вперёд.

История тринадцатая. О волнах

Нас носит, словно щепки по волнам.
Под грохот неба понял я одно:
На мысли, чувства, лица, имена
Стихии абсолютно всё равно.
Она в своих правах вершит судьбу
Иль проверяет нас на прочность мышц,
Ей дела нет на наше «не могу»,
Ей всё равно, найдем ли мы свой мыс.
Так в чем же суть, скажи, такой борьбы?
Не лучше ль дома спать и видеть сны?
Ведь перед ней с тобою мы слабы.
Несем мы наказанье без вины.
Всё это без сомнения пройдет,
Ты говоришь, мы вспомним этот час,
И, может быть, когда-нибудь поймем,
Зачем она испытывала нас.

   Вот так и крутились на середине озера. Облака давно превратились в мрачные тучи, небо грозило молнией, гром заглушал команды рулевых, да еще и волны стали заплескиваться в байдарки. Так что Данька вычерпывал воду, а мы с Егором пытались направить наше судно хоть к какому-нибудь берегу и не потерять из вида два других экипажа.
   Но наша-то группа еще ничего, держалась. Игорь Петрович с девчонками были рядом и отчаянно сражались со стихией. А вот у Святика и близнецов что-то не заладилось: нос их байдарки поворачивал то в одну, то в другую сторону. Валерка посеял весло, и их начало уносить. Игорь Петрович что-то знаками показал Егору, и мы сменили курс, пытаясь подплыть к отстающим. Когда были уже совсем близко, налетел очередной порыв ветра, накренив байдарку вправо. Мы синхронно подались влево, чудом не перевернувшись. Выдохнув, я посмотрел вперед. Байдарка Святика болталась на поверхности кверху дном, а в воде мелькали желтые жилеты. Я, признаться, растерялся, а Егор заорал: «Грести, всем! Быстро!» Мы налегли на весла, уже не обращая внимания ни на синхронность, ни на льющуюся внутрь воду.
   Святик, скажу я вам, настоящий герой. Пока мы плыли, он вынырнул и, одной рукой держа за шиворот Валерку, другой перевернул байдарку. Вовку же относило все дальше, и нам пришлось отправляться в погоню. Но хотя ветер у нас был общий, Вовку несло в одну сторону, а нас откидывало в другую.
   Наша байдарка поравнялась с байдаркой Игоря Петровича.
   – Паша, держи Светкино весло! – отдал он непонятную команду. Я удивился, но в протянутое весло, конечно, вцепился. – Молодчина! Держите их, – сказал Игорь Петрович и спрыгнул в воду.
   Удерживать весло было непросто. Байдарки то стучались друг об друга, то разлетались в разные стороны от волны, вклинившейся между ними. Я и сам чуть не вывалился, хорошо Данька за штаны поймал.
   Игорь Петрович тем временем ухитрился выловить Вовку и теперь тащил его вместе с веслом к нам, а Егор, Данька и Олька гребли изо всех сил навстречу. Правда, наша странная конструкция не очень-то их слушалась, и байдарки не столько двигались вперед, сколько крутились из стороны в сторону.
   Святик и Валерка уже вылезли из воды, но, поскольку весло у них было одно на двоих, подплыть к нам у них не получалось. Зато ветер стал сбавлять обороты, перестали сверкать молнии, и только дождь лил стеной. Игорь Петрович затащил Вовку в свою байдарку прямо на багажное отделение, и мы отправились к Святику.
   В общем, закончилось все благополучно. Совершенно мокрые и настолько же счастливые мы причалили к берегу и оказались в уже знакомой деревушке Большое Уклейно. Вытащив байдарки на сушу, мы попадали на землю. Ни разговаривать, ни уж тем более двигаться сил не было.
   – Это надо же, в такую погоду на воду пойти. Горожане, ёк-макарёк! – рядом с нами остановился низкорослый мужчина лет пятидесяти. – Еще и без взрослых. Спортсмены-пионеры, ёк-макарёк.
   Я глянул на Игоря Петровича, тот смотрел в землю и не шевелился.
   – Чего молчите? Вы чьи будете, мальцы?
   Я опешил. Что значит чьи? Мамины и папины, чьи же еще?
   – Из лагеря мы. Знаете, лагерь тут есть спортивный? – ответил мужчине Святик.
   – Знаю, ёк-макарёк. Катаитися тута… Только шум от вас. Чего расселися-то? Дождь идет, ёк-макарёк, пойдем, чаю дам!
   Мы все посмотрели на Игоря Петровича, тот пожал плечами и поднялся.
   – Возьмите вещи, у кого сухие есть, – спохватился Егор, – надо наших утопленников переодеть.
   – Типун тебе на язык! Накличешь! – отчитал его мужчина. – Меня дядя Толя звать.
   Дядя Толя привел нас в избу. Я думал, что вот сейчас поставит он на стол самовар и варенье достанет, земляничное. Ну, или там мёд. А потом снимет со стены балалайку или баян, да песню русскую народную сбацает. Но меня ждало разочарование: войдя в дом, дядя Толя включил скучный электрический чайник и телевизор, который сразу же стал рекламировать нам всякие ненужные вещи.
   – Вы своим там скажите, – произнес дядя Толя, показывая наверх, – не дело мальцам одним на воду ходить. Присмотр нужон. Вот был тут давеча случай. Димка наш рыбу, значится, пошел ловить. Лодку, ёк-макарёк, мою увёл. И унесло, три дня всей деревней искали.
   – Нашли? – спросил Вовка.
   – Куды ж он денется, нашли. Отец ему всыпал, три дня стоя ел. Так-то, ёк-макарёк. А вы говорите.
   А что мы? Мы и не говорили ничего вовсе. Я ерзал на стуле и все смотрел на Игоря Петровича. Ждал, когда он прояснит ситуацию. Но он невозмутимо пил чай и молчал.
   – А почему вы не скажете, что вы большой? – спросил я у него шёпотом.
   – Так он мне тогда, как тому Димке, всыплет, – улыбнулся он.
   – Это почему?
   – Для порядка, – подмигнул Игорь Петрович.
   Пока мы пили чай, дождик закончился, и на небе показалось солнышко. Будто и не было никакой бури.
   – Ну что, пора! – поднялся Игорь Петрович.
   Дядя Толя выглянул в окно.
   – Рассеялось, – подтвердил он. – Можно и на воду теперича. Вы, мальцы, захаживайте, если что. А обидит кто, скажите – мол, дяди Толины вы. А про лагерь свой молчите, горожане, ёк-макарёк.
   Мы поблагодарили дядю Толю за чай, приют, обещанную защиту и отправились в путь. Я шёл по дороге, завязая в грязи, смотрел на покосившиеся заборы и заброшенные дома. И хотя зрелище это было грустное, перед глазами стоял дядя Толя, и я, ёк-макарёк, улыбался.
   – Хороший мужик! – сказал Данька, словно прочитав мои мысли.
   – А у вас сегодня второй день рождения. Попадем в лагерь, надо будет отметить, – сказал Игорь Петрович, – давайте заскочим в магазин, вкусного чего-нибудь купим.
   – Как это второй? – не понял Вовка.
   – А вот так – ты же у нас чуть было не утонул сегодня, правильно? В таких случаях говорят: «второй день рождения».
   В магазине из вкусного оказалось печенье и яблочное пюре в трехлитровых банках. Вот с такими трофеями мы и отправились в лагерь.

История четырнадцатая. О том, что шлепки не умеют плавать

Там, где можно утонуть на земле,
Где для путника капкан из травы,
Там, где зыбкое всё, будто желе,
Гостем стану я незваным, увы.
Непригляден этот мир для чужих,
Вроде замерло там всё, но вглядись,
Сколько спряталось существ здесь живых,
Ты за то на них, смотри, не сердись.
Здесь для ящериц раздолье и дом,
Может, хвост они подарят тебе,
И споют еще лягушки потом,
О своей квакливой жабьей судьбе.
Здесь брусника прорастает гурьбой,
Голубика расцветает к весне,
Только помни, что лишь гости с тобой
Мы на этой водяной стороне.

   – Давай Олю с собой возьмем! – предложил Данька.
   – Зачем? – удивился я.
   – Просто так, – ответил он и потупился.
   Тоже мне, романтик. С девочкой на болото! Лучше бы на лодке покатал. Но спорить мне не хотелось. Я вообще был уверен, что Оля откажется. А она взяла и согласилась.
   – Только надо резиновые сапоги надеть! – сказала она.
   Данька сразу побежал выполнять приказ, а я не стал. Зачем? Там болото-то – одно название, не топкое совсем. Есть кочки, из которых растут деревья, а вокруг них всё покрыто мхом. Он немного пружинит, конечно, если наступить, но вовсе не мокро. Да и жара стоит: намочу ноги, так через пять минут они высохнут.
   Мы решили перейти болото и глянуть, что находится за ним. Я нашел длинную палку и сказал, что буду прокладывать путь. Видел такое в фильме про войну. Сначала нужно надавить на землю палкой и, если её не засосет, смело наступать ногой.
   Так мы и пошли – я впереди, за мной Олька, а замыкал нашу группу Данька.
   Поначалу всё шло, как надо. Мох был довольно твердый, и только иногда там, куда мы ставили ноги, получались лужицы. Да и то уже через пару секунд вода уходила в землю, а мох выпрямлялся. Болото при этом недовольно чавкало, будто ворчало из-за того, что мы его побеспокоили. Но чем дальше мы уходили, тем сильнее проваливался мох, и тем громче ругалось болото.
   – Что-то мне это не нравится, – призналась Олька. – И запах какой-то тут… невкусный. Пойдемте обратно, а?
   Но мы с Данькой не намерены были отступать. Зря что ли он надел сапоги, а я нашел палку?
   – Давайте прыгать по кочкам? – предложил я. – Там сухо!
   Вот так мы и превратились в кузнечиков. Прыгать оказалось куда веселее, чем просто идти и смотреть на лужи. Мы скакали по болоту наперегонки и хохотали.
   – Ой, смотрите! – крикнула Оля, указывая на небольшую зеленую ящерицу с длиннющим хвостом. На спинке у неё были тонкие красные полоски. Она то ли лежала, то ли стояла, растопырив лапки и, казалось, с удивлением изучала нашу компанию. Вообще-то, девчонкам положено бояться таких вот живых существ, но Олька смотрела на ящерицу с восхищением, и явно не собиралась ни кричать, ни убегать.
   – Давайте её с собой возьмем, всем покажем? – предложила она.
   Данька сразу же наклонился, собираясь взять ящерицу в руки, но та, видимо, не желала никому показываться, шустро махнула хвостиком и побежала. Данька кинулся следом, вопя на все болото:
   – Сейчас, сейчас я её поймаю.
   Бежал он, конечно, красиво. Руками размахивал и перепрыгивал огромные расстояния между кочками. Я даже залюбовался: «Вот какой у меня друг!»
   – Ушла, – расстроенно сообщил нам он, совершив очередной прыжок.
   – Да ладно, еще найдем, – решил я его утешить. – Иди к нам.
   Данька вздохнул и сделал шаг, нога провалилась в мох.
   – Ой! – вскрикнул он и выдернул её. – Тянет!
   – Да ладно, чего тебя там тянет?! – крикнул я.
   – Оно! – ответил Данька и показал пальцем на землю.
   – Не двигайся! – взвизгнула Оля. – Совсем может засосать, я по телевизору такое видела.
   – И что, он там стоять будет? – спросил я у неё, а потом повернулся к Даньке. – Прыгай тогда на другую кочку.
   – Далеко, – сообщил Данька, оглядевшись.
   – А как ты туда запрыгнул?
   – Так, то с разбегу.
   – Данька, не валяй дурака, что ты как маленький! – стал уговаривать я его. – Это же малюсенькое болотце, никуда тебя не засосёт.
   Данька поднял ногу, намереваясь сделать шаг.
   – Стой! – опять взвизгнула Оля.
   Я покосился на неё и хмыкнул. Данька вернул ногу на коч к у.
   – Даня, иди сюда, а?
   – Даня, стой!
   – А ты чего раскомандовалась? Он что, маленький? – не выдержал я.
   – Надо, вот и раскомандовалась, – разозлилась Оля. – А ты если такой умный, сам попробуй там пройти!
   – Ладно, – согласился я и гордо глянул на Олю, а потом повернулся к Дане. – Стой. Сейчас я тебя вытащу!
   Я бодро запрыгал по кочкам в направлении Даньки. Оказавшись на последнем островке, я оглянулся на Олю, показал ей язык и поднял ногу, чтобы сделать шаг.
   – Стой! – взвизгнула она.
   – Ну, что еще? – обернулся я к ней.
   – Не двигайся!
   – Оль, не дури, а? Ну что может случиться?
   – Вы утонете, – трагическим голосом произнесла она и, похоже, приготовилась плакать.
   Я махнул на неё рукой и снова занес ногу.
   – Стой! – выкрикнул Данька.
   – Вы что, издеваетесь? Ты-то чего? – разозлился я.
   – А вдруг она права? Оно ведь и правда засасывает.
   Я вздохнул и ткнул перед собой палкой, край ушел под мох, но я так и не смог понять, засасывает её или нет. Тогда я все же решил рискнуть и аккуратно наступил в болото. Нога будто попала в расплавленную жвачку. Ощущение было такое неприятное, что я сразу выдернул ногу. Нога-то вылезла, а вот шлепка с неё слетела, и видно ее не было. Я присел на корточки и прикоснулся ко мху, на котором только что стоял. Даже покопался в нём. Шлепка не находилась.
   – Вот видишь, – сказал мне Данька, – утонула.
   – Что делать будем? – спросил я его, но он только пожал плечами. Вообще, шлепка не казалась мне достаточной причиной стоять пнями на кочках и не шевелиться. Она же не живая, плавать не умеет – вот и утонула. Но всё же идти к Даньке было боязно. Мимо, весело квакая, проскакала лягушка.
   – Смотрите! – закричал я радостно. – Её не засасывает!
   – И что? – не понял Данька.
   – Как что? Как что? Значит и нас не засосёт.
   – Она маленькая и легкая, а вы большие и тяжелые.
   «Мы большие – это точно», – подумал я гордо и спросил:
   – А это-то тут при чём?
   – А при том, – ответила Оля тоном учительницы, – ты про закон всемирного тяготения слышал, дурень?
   Вот почему как что, сразу дурень?
   – Сама такая, – не остался я в долгу. – Это вообще всё ты виновата!
   – Я? Почему это я?
   – А кому эта ящерица понадобилась?
   – Я за ней прыгать не просила! Вообще, давно вам сказала, что обратно надо идти. А ты – давайте по кочкам, давайте по кочкам, вот и додавайкался!
   Я мог только открывать и закрывать рот, хватая воздух и не находя нужных слов. Нет, это надо же! Она ящерицу захотела, этот за ней побежал, а виноват я остался!
   – Вспомнил! – встрял Данька в нашу перепалку. – Надо выползать!
   – Куда еще выползать? – спросил я устало.
   – По болоту надо не идти, а ползти.
   – А разница?
   – А есть разница! – подхватила Оля. – Так ему легче будет!
   – Кому? – опять не понял я.
   – Кому-кому, болоту! Данька, давай! – разрешила Оля.
   – Я испачкаюсь, – пожаловался Данька.
   – Тогда иди, – предложил я.
   Данька вздохнул и присел на корточки.
   – Так. Паша! А ты ему палку протяни, пусть держится. Если что, будешь за неё тянуть.
   Палка, конечно, была длинная, но Данька до неё никак не дотягивался. Пришлось и мне лечь на живот и протянуть руку. Зато кросс ползком прошёл благополучно, только промокли и перемазались. Мох прилип к одежде, и мы стали немного похожи на водяных. А Оля вообще обозвала нас кикиморами. Болото мы решили не переходить и вернулись в лагерь. Что там интересного-то может быть? Лес, такой же, как и тут.

История пятнадцатая. Тридцать три несчастья

Давай учиться всему на свете,
Чтоб стать умелей всех на планете.
Любое дело чтоб не пугало,
Ведь жить беспечно для счастья мало.
И даже если не сразу сможем
С тобою сделать мы что-то, всё же
Давай стараться, давай трудиться,
Чтоб было можно собой гордиться,
Чтоб улыбалось нам солнце с неба,
Чтоб не напрасно пропало лето,
Чтоб мама с папой спокойны были,
Чтоб сказки все обратились былью.

   – Что вялые такие? Нас ждут великие дела! – бодро пропел Игорь Петрович, вклиниваясь в птичий свист.
   Я поежился, еще раз зевнул и наполнил руки водой. Дела, действительно, ждали, и торчать около умывальника вечно было нельзя. Сегодня мы были дежурными! Я не знал, радоваться этому или нет. С одной стороны, мне давно хотелось познакомиться поближе с нашей походной печкой, а с другой – день предстоял непростой. Сначала нужно было приготовить всему лагерю завтрак, потом, пока другие будут веселиться, купаться и играть, помыть посуду и заготовить дров, сразу после – приготовить обед, потом снова помыть посуду, а потом…
   – Паша, Паша, не зевай, рот ты пастой заполняй, – схохмил Игорь Петрович и, очень довольный собой, рассмеялся.
   – Что это ты такой веселый, как будто трое суток не спал? – пробасил подошедший к нам друг Игоря Петровича, Олег Вениаминович. Тот самый, что принес нам билеты.
   – Почему веселый и не спал? – удивился я. Мне что-то от недосыпа веселиться вовсе не хотелось.
   – Вот не поспишь пару дней и поймешь, – подмигнул мне Олег Вениаминович и обернулся к Игорю Петровичу. – Айда купаться-закаляться! Справятся твои архаровцы с кашей, как думаешь?
   – Не знаю, первый раз все-таки. Надо, наверное, с ними побыть.
   – Да брось ты! Ну, сгорит у них всё в крайнем случае. Всё равно эту кашу тут никто не ест.
   Аргумент показался Игорю Петровичу убедительным, и он смело отправился купаться. Я с завистью посмотрел ему вслед.
   – Паш, ты там жить будешь? – крикнул мне Егор. – Иди трудиться на благо родины и желудков.
   Когда я пришел на «кухню», работа уже вовсю кипела. Святик перекладывал в печи щепки и чиркал спичками. «Не горит», – сообщил Данька, стоящий у него за спиной. Света резала хлеб, который как раз вчера привезли из деревни, Оля переставляла туда-сюда каны и миски. Егор стоял, прислонившись к сосне, и жевал травинку, а Вовка с Валеркой, как обычно, носились вокруг и кидались шишками.
   Я, конечно, сразу взялся за дело. Сначала постоял около Святика, потом поправил хлеб на тарелках, пару раз пульнул шишкой в Вовку, а потом привалился к дереву около Егора. Тем временем, огонь в печке разгорелся, и девчонки стали увлеченно бегать туда-сюда с половниками.
   Каша удалась. Я был очень горд собой и своими друзьями. Вот как хорошо всё выходит, если вместе взяться. Пока я радовался, завтрак подошел к концу, завалив нас грязной посудой.
   Святик и Егор притащили целых четыре ведра с водой и поставили их в ряд.
   Около первого села Светка – она должна была смывать с тарелок основную грязь. Рядом посадили меня и велели домывать посуду за Светкой. Потом сидел Вовка – он был ответственен за споласкивание, а за ним Валерка – главный по дополаскиванию. В конце цепочки стоял Егор, готовый принимать у нас чистую посуду. Олька участвовать отказалась: «Я и так уже устала, пусть теперь эти поработают», – заявила она. Данька тоже бестолково болтался рядом, ему дела не хватило.
   – Вода холодная, – пожаловалась Света.
   – Сейчас! – встрепенулся Данька, схватил большую чашку и побежал к печке. В ней находился целый отсек с кипятком. Данька повернул кран, набрал воды и осторожно поднес её к ведру.
   Вылив половину чашки, Данька попробовал пальцем воду.
   – Нет, прохладная еще! – сообщил наш ходячий термометр и выплеснул остатки воды в ведро.
   – Ааааааааа! – заорала Светка, выронив миску. – Ты что, обалдел?!
   

notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →