Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

У белых медведей черная кожа

Еще   [X]

 0 

Ленд-лиз. Сделка века (Бутенина Наталья)

Книга приоткрывает завесу таинственности ленд-лиза. В ней объективно изложена история экономических отношений между Соединенными Штатами Америки, Великобританией и Советским Союзом во время Второй мировой войны. На основе анализа архивных данных, статистических материалов, обобщения фактов, изложенных в малоизвестных публикациях, автором была определена наиболее достоверная стоимость поставок по ленд-лизу, рассчитана их значимость с учетом приведенной стоимости денег. Даются характеристики ярчайших и противоречивейших политиков XX столетия. Раскрывается их роль в подготовке и осуществлении сделки века. Книга снабжена большим количеством приложений, информативно ценных и полезных для осмысления читателем событий, произошедших 60 лет назад.

Для студентов и преподавателей экономических вузов и факультетов, а также для широкого круга читателей.

Год издания: 2004

Цена: 150.7 руб.



С книгой «Ленд-лиз. Сделка века» также читают:

Предпросмотр книги «Ленд-лиз. Сделка века»

Ленд-лиз. Сделка века

   Книга приоткрывает завесу таинственности ленд-лиза. В ней объективно изложена история экономических отношений между Соединенными Штатами Америки, Великобританией и Советским Союзом во время Второй мировой войны. На основе анализа архивных данных, статистических материалов, обобщения фактов, изложенных в малоизвестных публикациях, автором была определена наиболее достоверная стоимость поставок по ленд-лизу, рассчитана их значимость с учетом приведенной стоимости денег. Даются характеристики ярчайших и противоречивейших политиков XX столетия. Раскрывается их роль в подготовке и осуществлении сделки века. Книга снабжена большим количеством приложений, информативно ценных и полезных для осмысления читателем событий, произошедших 60 лет назад.
   Для студентов и преподавателей экономических вузов и факультетов, а также для широкого круга читателей.


Наталья Викторовна Бутенина Ленд-лиз: сделка века

   Посвящаю моим родителям и сестре
   Рекомендовано редакционно-издательским советом Государственного университета – Высшей школы экономики

   Рецензенты:
   доктор экономических наук Н.И. Берзон,
   доктор исторических наук Б.М. Шпотов

Введение

   В соответствии с заключавшимися арендными соглашениями осуществлялись поставки самолетов, танков, артиллерии, кораблей, ледоколов, гражданских морских и речных судов, производственно-технологических линий, нефтеперерабатывающего оборудования, станков, легковых и грузовых автомобилей, а также сырья, материалов, продуктов питания, других товаров на сумму более чем 100 млрд. долл, (в современном стоимостном измерении). За счет поставок по ленд-лизу ежегодно в течение войны удавалось высвобождать из производства около 600 тыс. человек и тем самым сокращать армию тыла, увеличивая численность сражавшихся на фронте. Посредством ленд-лиза США осуществляли инвестиции в собственную безопасность.
   Соглашение о ленд-лизе строилось на принципах срочности, возвратности, платности, которые присущи кредитным и арендным отношениям. Поэтому ленд-лиз в большей степени следует рассматривать не как помощь, а как платную услугу одного государства другому.
   Ленд-лиз является одним из уникальных явлений в новейшей истории экономических отношений нашей страны с Соединенными Штатами и Великобританией. Союзники в экстремальных условиях в годы Второй мировой войны сумели достичь взаимопонимания и на практике эффективно использовать механизм межгосударственных лизинговых отношений.
   Надеюсь, что эта книга позволит в новом ракурсе рассмотреть, проанализировать и по достоинству оценить события, происходившие в истории великих стран (Великобритании, СССР, США) в течение последних 60 лет. Давность событий нисколько не умаляет их значимости. Исторический опыт ценен прежде всего тем, что подсказывает, как избежать ошибок, какие законодательные прецеденты следует использовать современным политикам, дипломатам и экономистам.
   Исторические рекомендации, как с помощью кредита и аренды в условиях ограниченных финансовых ресурсов начать широкомасштабную операцию по техническому перевооружению российских предприятий на основе примеров достижения прогресса в российско-американских и российско-британских экономических и политических взаимоотношениях, особенно актуальны на современном этапе.
   Действительно, ленд-лиз стал историческим примером беспрецедентного дипломатического, военного и экономического сотрудничества стран антигитлеровской коалиции, способствовавшего победе над нацистской Германией.
   Закон о ленд-лизе был разработан и принят в Соединенных Штатах в 1940–1941 гг. Основная цель этого законодательного акта – предоставить странам-союзникам (на условиях взаимовыгодного сотрудничества и помощи) военное и гражданское оборудование, сырье, материалы и информационные разработки, необходимые тем странам, чью помощь в войне американский президент Франклин Делано Рузвельт считал жизненно важной для обороны самих Соединенных Штатов.
   После вступления США в войну программа ленд-лиза применялась более чем к 40 странам, однако наибольшие объемы поставок направлялись в Великобританию и СССР. Такого масштабного опыта международного экономического сотрудничества история еще не знала.
   В отношениях США с Великобританией и Советским Союзом поставки осуществлялись на основе закона о ленд-лизе, в то время как между Великобританией и СССР они претворялись в жизнь в соответствии с взаимными договоренностями – Соглашением о совместных действиях в войне от 12 июля 1941 г.; Соглашением о товарообороте, кредите и клиринге от 16 августа 1941 г.; Программой обратного ленд-лиза.
   Существенной особенностью ленд-лиза для нашей страны явился сам факт его применения вопреки имевшим место политическим противоречиям с капиталистическими странами. Общий враг и задачи его уничтожения стали основой для взаимопонимания и личного сотрудничества Франклина Рузвельта, Уинстона Черчилля, Иосифа Сталина, Гарри Трумэна, Клемента Эттли.
   В отечественных и зарубежных работах приводились различные оценки ленд-лиза. Как правило, советские историки преуменьшали значимость ленд-лизовских поставок. Делалось это в основном по политическим и экономическим соображениям. В редких публикациях на эту тему (цензурные запреты на ряд тем по ленд-лизу были сняты только во второй половине 1970-х гг.) неизменной оставалась односторонняя оценка ленд-лизовской помощи: ее незначительность, несвоевременность и далеко не лучшее качество[1].
   С конца 1970-х гг. в советской историографии постепенно усиливался интерес к ранее закрытой тематике, в частности, появились замечания о положительной роли этих поставок. Однако общий вывод о незначительности западной помощи СССР закрепился в трудах отечественных историков вплоть до конца 1980-х г. (в ряде случаев такая точка зрения высказывается и в начале XXI в.). Только в 1990-е гг. в России стали появляться публикации, позволяющие более точно оценить значимость выполнения отдельных разделов программы ленд-лиза[2].
   Ленд-лизовские отношения строятся на основе согласования разнообразных интересов многочисленных сторон, участников. В результате они охватывают огромный пласт широкого круга тем, связанных с политикой, экономикой, техникой, технологией, международным правом, дипломатией и военным делом. Некоторые из этих вопросов нашли отражение в интересных трудах и публикациях Л.В. Поздеевой, В.Я. Сиполса, М.Н. Супруна[3].
   Утверждения отдельных западных историков (Р. Лукаса, Г. Моля, Л. Роуза), что мощь и обороноспособность СССР были полностью обеспечены «щедрой американской помощью по ленд-лизу», отражали идеологизированный подход времен «холодной войны». В противоположность этому многими авторами приводится высказывание Г. Гопкинса (помощника президента Ф. Рузвельта): «Мы никогда не считали, что наша помощь по ленд-лизу является главным фактором в советской победе над Гитлером на восточном фронте. Она была достигнута героизмом и кровью русских солдат». Объективно оценивая союзнические поставки, А.С. Орлов и В.П. Кожанов признают их «вполне существенными», хотя и не являющимися решающим фактором победы, как это пытаются изобразить зарубежные авторы.
   Вопрос об оценке задержек поставлявшихся материалов в свете конкретных военно-стратегических ситуаций и низком качестве отдельных видов техники постоянно поднимался в отечественной и зарубежной литературе. Вместе с тем вина за некачественную продукцию, если она имела место, должна ложиться на советских военных представителей из закупочных комиссий в Вашингтоне и Лондоне, ответственных за приемку. Наряду с различными видами вооружения в Советский Союз по его специальным заказам направлялось то, в чем он испытывал острейшую необходимость, а именно: высокоточные приборы, которыми оснащалась боевая техника, станки и инструменты для ее изготовления, качественные материалы и дефицитное сырье.
   Большинство зарубежных авторов в своих работах по тематике ленд-лиза пользовались лишь американскими или британскими архивными материалами. Сравнения же западных и советских данных проводились в незначительных объемах отчасти потому, что многие материалы стали доступными для исследования лишь в последние десять лет.
   При исследовании развития ленд-лизовских отношений мною ставились цели выяснить причинно-следственные исторические и экономические связи при организации межгосударственных отношений, установить объективную оценку значимости ленд-лиза на стадиях его формирования, развития и завершения; а также продемонстрировать, как можно с наибольшей эффективностью применить и в мирное время богатейший опыт военных лет при проведении арендных (лизинговых) операций.
   Вместе с тем следует учитывать, что развитие лизинга в мирное время не имело того уровня исторической экстремальности, который был присущ периоду Второй мировой войны. Более спокойное историческое развитие регулировалось в основном договорами между компаниями разных стран. В основе их лежали экономико-правовые принципы. Исторический опыт применения кредита-аренды в военные годы позволяет поставить вопрос об использовании лизинга в Российской Федерации для замены устаревшего оборудования в промышленности, сельском хозяйстве, строительстве, связи, медицине, коммунальном хозяйстве за счет техники, поставляемой в лизинг (аренду) из-за рубежа. Примечательно, что одним из достоинств лизинга является то, что суммы сделок такого рода не участвуют в подсчете национальной задолженности.
   Многие вопросы, рассматриваемые в этой книге, не являлись ранее в России объектом специальных исследований, значительная часть из них не была освещена ни в отечественной, ни в зарубежной литературе. В частности, с учетом определения значимости поставок по ленд-лизу мне удалось привести весомые доказательства того, что Великобритания без американского сырья, авиатехники, различного гражданского оборудования не устояла бы в войне с фашистской Германией. Что касается нашей страны, то такие ленд-лизовские материалы, как авиационная и бронетанковая техника, автотранспортные средства и мототехника, локомотивы и вагоны, радиооборудование, многие виды станков и т. д., способствовали не только военному, но и послевоенному росту армейского и гражданского производства на уровне мировых стандартов. На основе информационно-технологического ленд-лиза с Соединенными Штатами Великобритания и СССР получили схемы разработки новейшей техники или формулы химического производства (выработка щелочной кислоты для производства высокооктанового бензина; вольтаризация нефти для производства необходимых для авиации смазочных материалов), другие производственные технологии. Впрочем, в данной области Англия и США достигли более тесного взаимодействия между собой, чем с Советским Союзом.
   Все выводы, представленные в книге, подкреплены соответствующими аргументами и выкладками. Приведены результаты расчетов: влияния ленд-лиза на высвобождение численности работников и на сбережение людских ресурсов; стоимости ленд-лиза к концу войны, к 1951 и 1972 гг.; величины задолженности Великобритании перед США и СССР перед США; объема приведенной к современной (на начало XXI в.) стоимости поставок по ленд-лизу из США в СССР с учетом уровня инфляции и др.
   Интересные и неожиданные для себя новинки читатель сможет найти и в приложениях. Из архивных материалов, впервые введенных в научный оборот, в работе использовались документы из фондов Архива внешней политики МИД: заявление Госдепартамента США о переговорах с СССР по вопросу о ленд-лизе от 15 апреля 1947 г.; меморандум от 13 мая 1947 г., касающийся инвентарной оценки ленд-лизовских товаров, находившихся в распоряжении СССР после окончания военных действий против Японии с конца лета 1945 г., и принципов, которыми руководствовались в своих расчетах США; письмо Госдепартамента США нашему послу А.С. Панюшкину от 3 сентября 1948 г., касающееся урегулирования вопроса о полной сумме всех поставленных товаров и о компенсации за ленд-лизовские предметы гражданского типа.
   В приложениях представлены также переведенные на русский язык: полный текст закона США о ленд-лизе от 11 марта 1941 г.; Большой договор о ленд-лизе с Великобританией от 23 февраля 1942 г. и Большой договор о ленд-лизе с СССР от 11 июня 1942 г. (оба договора имеют подзаголовок «Соглашение о принципах взаимной помощи в ведении войны против агрессоров между США и страной-получателем»); меморандум А. Идена от 10 сентября 1941 г. и др.
   При подготовке настоящей книги использовались и зарубежные архивные материалы: документы Центрального архивохранилища в Великобритании (Public Records Office, PRO, Kew), фонды архива Министерства иностранных дел (F0.371) и Казначейства (Gmd.6311, Gmd.6483, Gmd.6708, Gmd.7547); материалы Национального архива США (National Archives and Records, T1242. Roll. 1; Roosevelt Library. War department, Box/File 27); ряд отчетов и посланий президента США Ф. Рузвельта Конгрессу о поставках по ленд-лизу; отчет Международной экономической администрации; суммарные экспортные отчеты по ленд-лизу, подготовленные Статистическим союзом США.
   Для исследования послевоенной роли финансовой аренды в трех странах в качестве источников использовались: ежегодные аналитические отчеты Американской лизинговой ассоциации и материалы Британской ассоциации финансов и лизинга, собранные в фондах Крэнфилдского и Открытого университетов (Великобритания). Все перечисленные материалы содержат сводные таблицы, статистические данные, графики и схемы деятельности компаний в Великобритании и США.
   Исторический опыт свидетельствует о том, что ленд-лиз продемонстрировал свою своевременность и полезность. После войны в США и Великобритании успешно применялся опыт военных лет – сдача в аренду промышленного оборудования, авиатехники, транспортных средств и многих других видов имущества для обновления государственных и частных фондов. В СССР долгое время в небольших объемах применялась аренда различных видов техники, но о финансовой аренде (лизинге) в условиях рыночных отношений до начала 1990-х гг. мало кто знал. Спустя десять лет Российская Федерация занимала уже 24-е место в мире и 14-е в Европе по стоимости заключенных договоров лизинга. Исследуемая проблема получила логическое продолжение – от ленд-лиза к лизингу. Удалось выявить примеры проведения современных лизинговых сделок, схожих с операциями ленд-лиза 1941–1945 гг.
   Стремление по-новому рассмотреть события, долгое время подвергавшиеся идеологическим запретам или искажавшиеся в угоду скороспелой политической конъюнктуре, основываясь на объективности и здравом смысле, являлось приоритетным при написании этой книги. Что из этого получилось – судить читателю.

Глава 1
Зарождение ленд-лиза

1.1. От изоляционизма к интервенционизму

   Сохранение национальной безопасности всегда и во всем оставалось приоритетным для президентов Соединенных Штатов, руководителей партий, многочисленных движений и организаций, являлось их политическим кредо. Так было и в предвоенные 30-е гг. прошлого века. Соглашаясь в главном – необходимости защитить национальные интересы страны, политики вместе с тем спорили о формах и методах достижения этой высокой цели. Одни предлагали придерживаться курса изоляционизма, т. е. строгого нейтралитета и невмешательства в дела воюющих сторон. Другие считали наиболее верным оказывать экономическую помощь и политическую поддержку странам, становившимся союзниками США, и тем самым занимали позицию интервенционизма.
   В течение 1934–1939 гг. в США были последовательно приняты четыре закона, сформировавшие нормативно-правовую основу нейтралитета страны[4]. Так, согласно первому закону о нейтралитете (закон Джонсона 1934 г.) «О невыполнении долговых обязательств» («Debt default act») было блокировано предоставление каких-либо кредитов Великобритании, не погасившей прежних задолженностей на сумму 4600 млн. долл. Конгресс США отказал в кредитах и ряду других стран, которые не рассчитались по своим долгам, образовавшимся еще со времен окончания Первой мировой войны. Такой подход, в частности, был применен к Франции и Италии, поскольку их долги составляли соответственно 3999 и 2015 млн. долл[5].
   Второй закон о нейтралитете был принят в августе 1935 г. Он обязывал президента США наложить эмбарго на продажу оружия всем государствам, участвующим в какой-либо войне. Кроме того, закон разъяснял гражданам США, что, совершая поездки на кораблях воюющих наций, они подвергают себя опасности. Принятию этого закона предшествовала полемика между различными антивоенными организациями Соединенных Штатов. Их лидеры 27 августа 1935 г. направили Рузвельту телеграмму, смысл которой сводился к тому, что подлинный путь к миру лежит через его активную защиту, т. е. через участие США в системе коллективной безопасности. Авторы телеграммы призывали президента заявить, что законодательство о нейтралитете никак не отразится на американской решимости защитить Пакт против войны (принятый еще в 1928 г.), основой которого являлся отказ от военных действий как средства национальной политики и который содержал важные, но негарантированные международно-правовые нормы, направленные против агрессора[6]. Однако в то время президент только принял к сведению текст полученной телеграммы и посчитал новый законопроект вполне приемлемым и отвечающим интересам своей страны.
   Третий закон о нейтралитете вступил в силу с 1 мая 1937 г. Инициатива его принятия исходила от Конгресса, который стремился существенно ограничить возможности президента в вопросах внешней политики. Президент теперь мог только констатировать факт, что та или иная страна находится в состоянии войны. В результате поле деятельности Рузвельта ограничивалось принятием лишь отдельных решений, например, предоставлять ли на два года Великобритании уступку «cash & carry» (уплати наличными и вывози – англ.), касающуюся порядка приобретения вооружений, или нет.
   Запреты на отношения США с воюющими странами касались:
   1) вывоза оружия, боеприпасов и военного снаряжения;
   2) предоставления кредитов и займов;
   3) поездок американских граждан на кораблях воюющих стран;
   4) перевозки американскими судами оружия в воюющие государства;
   5) вооружения американских торговых судов;
   6) обязательного распространения эмбарго на страны, оказавшиеся вовлеченными в уже ведущуюся войну[7].
   Следствием американского нейтралитета в Европе стало укрепление позиций Италии и Германии и расширение масштабов их интервенции против Испанской республики. Действительно, 11 августа 1936 г. Госдепартамент опубликовал циркуляр, в котором со ссылкой на закон о нейтралитете заявлялось о решении правительства «строго воздерживаться от вмешательства в злополучную испанскую ситуацию»[8]. Но когда в июле 1937 г. началось вторжение Японии в Китай, то это поставило перед Соединенными Штатами ряд серьезных проблем, для решения которых законодательство о нейтралитете, ориентированное прежде всего на Европу, оказалось неприемлемым. В данном случае США вынуждены были отказаться от применения закона о нейтралитете, чтобы ограничить японскую экспансию.
   Предлогом для отказа от применения закона о нейтралитете в японо-китайской войне послужило то, что японский агрессор формально войны не объявлял. Соединенные Штаты добивались сразу двух целей. Во-первых, осуждая действия Японии, США старались не очень обострять с нею отношения. Они надеялись ограничить японскую экспансию и отсрочить американо-японский конфликт до прояснения европейской ситуации. Во-вторых, неприменение нейтралитета позволило бы продолжать японо-американскую торговлю, в которой были заинтересованы ряд крупных американских компаний. В результате Япония еще долго импортировала из США нефть и другое важное для себя стратегическое сырье.
   Существенным негативным последствием проводившейся международной политики США стало и то, что американцы на весь предвоенный период связали свой нейтралитет с англо-французским «невмешательством» в действия Германии. Итогом общего курса трех крупнейших западных держав стало Мюнхенское соглашение и развязывание рук агрессоров.
   Вместе с тем, поскольку стало очевидным, что законодательные акты о нейтралитете не являются полной гарантией от неучастия США в войне, в американской промышленности начались постепенная перестройка на военный лад и развертывание военного производства. Деловые люди нутром почувствовали необходимость в подобных шагах.
   К 1933 г., когда к управлению страной пришла администрация Франклина Делано Рузвельта, военный флот США по составу кораблей и общей боеспособности значительно уступал флотам других стран. Причин здесь было несколько. Во-первых, с 1920 г. Соединенные Штаты проводили политику разоружения на море в соответствии с соглашением пяти держав, заключенным на Вашингтонской конференции; во-вторых, не осуществлялась модернизация устаревших кораблей и оборудования. Такую ситуацию следовало как можно скорее менять, и поэтому с 1933 по 1940 г., т. е. за семь финансовых лет, на нужды военно-морских сил было израсходовано на 1 млрд. долл, больше, чем за такой же промежуток времени до 1933 г. За счет полученных ассигнований удалось укомплектовать 215 боевых кораблей (это почти в 7 раз больше, чем за предыдущие семь лет), в том числе 12 крейсеров, 63 эсминца, 26 подводных лодок, 3 авианосца, 2 канонерские лодки, 7 крупных вспомогательных судов. Состав военно-воздушных сил в 1933 г. насчитывал 1127 действующих самолетов, к 1940 г. это число возросло до 2892. В армии США в 1933 г. состояло 122 тыс. человек, а к 1940 г. эта цифра удвоилась[9].
   Принятие законодательства о нейтралитете, по мнению многих политиков, ставило в неравное положение агрессора и жертву агрессии и, что было самым главным, являлось «явным приглашением великой и могущественной державы напасть на слабую»[10]. Президент Рузвельт сумел оценить изменившиеся обстоятельства, и поэтому начиная с весны 1939 г. Соединенные Штаты шаг за шагом стали менять курс и освобождаться от связывавших их обязательств по нейтралитету. Это было крайне важно для того, чтобы предоставлять помощь подвергшимся нападению странам и тем самым обеспечивать безопасность собственной страны.
   Летом 1939 г. Комиссия Конгресса по обороне разработала двухлетний план военного производства, который предполагал выпуск к июлю 1942 г. 26 тыс. самолетов для США и 14 тыс. – для Великобритании, что должно было более чем в 20 раз превысить существовавший уровень их производства в США[11].
   Война в Европе заставила правительство США не только ускорить реализацию военной программы, но и подумать об обеспечении безопасности своих границ на дальних к ним подступах. Требовалось создание системы эшелонированной обороны страны. 4 ноября 1939 г. президент подписал последний, четвертый закон о нейтралитете. Однако по существу этот закон был антинейтральным, так как он отменял эмбарго на продажу оружия странам, воевавшим против фашистской Германии[12]. В первую очередь это относилось к Франции и Великобритании, ставшими в то время, по выражению Рузвельта, «передним краем обороны США»[13]. В то же время пересмотр норм прежнего закона не распространился на участников японо-китайской войны, и Япония, как и раньше, продолжала покупать в США необходимые ей стратегические товары.
   Одновременно с пересмотром закона Ф. Рузвельт объявил Северную Атлантику зоной боевых действий, в которой запрещалось плавание американских судов. По-прежнему исключалась возможность предоставления займов воюющим странам и передвижение американцев на их судах. Вместе с тем решение Рузвельта о запрете для своих судов пользоваться морскими путями в Северной Атлантике невольно содействовало германской блокаде Великобритании.
   После победы немцев под Дюнкерком и капитуляции Франции в мае 1940 г. Вашингтон решил сделать ставку на оказание помощи Великобритании. Рузвельт и новый премьер-министр Великобритании Уинстон Спенсер Черчилль, занимавшийся в этот момент еще и формированием нового военного кабинета, понимали, что германской агрессии можно противопоставить только силу англо-американского союза. Требовалось разработать стратегический план установления союзнических отношений, всесторонне обосновать его, убедить американский народ и, что очень важно, Конгресс США в правильности принятого решения. Это было делом непростым, так как сближение с Великобританией в послемюнхенский период сопровождалось дальнейшим ухудшением отношений Соединенных Штатов с Германией, Японией и Италией. Однако другого пути не было. Именно в это время из Германии был отозван посол США X. Вильсон.
   Развитие военных действий в Европе, рост напряженности на Дальнем Востоке и в Азии поколебали позиции части изоляционистов. По мере распространения очагов напряженности и военных действий в этих регионах мира чаша весов склонилась в пользу более гибкого, интервенционистского курса[14]. Члены кабинета призывали Рузвельта к увеличению ассигнований на производство различных видов военной техники. В меморандуме, направленном президенту 15 мая 1940 г., заместитель военного министра Джонсон подчеркнул необходимость вдвое увеличить строительство новых самолетов, доведя их производство до 19 тыс. в год. Однако сам президент посчитал, что этого явно недостаточно. В послании Конгрессу 16 мая 1940 г. он заявил, что граница американской безопасности переместилась с Рейна в Атлантику. Современное развитие авиации делает вполне реальным воздушное нападение на США, так как от Гренландии до восточного побережья Америки было 5 часов полета, от Бермудских островов – 3 часа, от Аляски до Калифорнии – 4–5 часов. Вот почему вполне закономерным стал вывод Рузвельта: «Я хочу, чтобы в стране строилось по крайней мере 50 тысяч самолетов в год»[15].
   В результате президент просил Конгресс ассигновать для этих целей 1 млрд. долл. Однако уровень интервенционизма в Конгрессе оказался даже выше президентского, и Конгресс решил выделить более 1,5 млрд. долл. После капитуляции Франции президент предложил производство танков профинансировать в объеме 700 млн. долл., а Конгресс более чем удвоил запрашиваемую сумму и предоставил 1,7 млрд. долл. Кроме того, с июня по сентябрь 1940 г. Конгресс принял несколько финансовых законопроектов, которые довели военный бюджет до 10,5 млрд, долл., увеличив его таким образом в 5 раз. Немаловажное значение имело и то обстоятельство, что из общей суммы американских инвестиций (прямых и портфельных) в зарубежные страны, составлявшей в то время 12 млрд, долл., свыше 5 млрд. долл, были размещены в Британской империи[16]. Осознавая необходимость оказывать помощь Великобритании, Соединенные Штаты делали это очень взвешенно и расчетливо, стараясь сохранить при этом возможность для политического и экономического маневра.

1.2. Американские эсминцы и ленд-лиз

   Первый раз просьба об эсминцах прозвучала в письме от 15 мая 1940 г.[17] Черчилль писал Рузвельту: «Мы очень нуждаемся во временном предоставлении (курсив мой. – Н.Б.) ваших 40 или 50 старых эсминцев для того, чтобы дополнить то, что у нас есть сейчас, до окончания крупного строительства, которое мы развернули в начале войны»[18]. Примечательно, что в этой просьбе содержится подсказка использования во взаимоотношениях между двумя странами схемы аренды или, как бы это назвали сейчас, – оперативного лизинга.
   Рузвельт ответил на следующий день. Он сразу же обратил внимание на предлагаемую форму арендных отношений. Более того, закон 1892 г. уполномочивал военного министра передавать в аренду военное имущество «в тех случаях, когда, по его мнению, это будет в интересах государства»[19]. На основании этого закона военный министр имел право отдавать в аренду на срок до пяти лет собственность, принадлежащую вооруженным силам США, если в ней на данный момент не нуждается государство. Как было известно Черчиллю, в США имели место случаи применения этого закона и передачи в аренду различного военного имущества[20]. Я полагаю, что указание на «старые эсминцы» также не случайно. Оно использовалось для упрощения процедуры принятия решения о передаче в аренду этого оборудования в соответствии с законодательством Соединенных Штатов. В более позднем послании Рузвельту от 31 июля 1940 г. Черчилль писал: «Я смогу очень быстро оснастить [эти суда] гидролокационными установками и использовать для борьбы с подводными лодками на западных подступах, сохранив таким образом более современные и лучше вооруженные корабли на случай вторжения [в Великобританию] через пролив»[21]. Этот довод был расчетливо брошен на чашу весов, поскольку Черчилль хорошо знал, что американцы очень опасаются германских подводных лодок.
   Возвратимся к тексту письма Рузвельта к Черчиллю от 15 мая 1940 г. Рузвельт писал: «Относительно возможности предоставить вам на время (курсив автора. – Н.Б.) 40 или 50 наших старых эсминцев. Как Вы знаете, подобный шаг нельзя предпринять без специального утверждения Конгрессом, и я не уверен, что было бы разумным делать Конгрессу такое предложение в настоящее время». Формально Рузвельт был прав – нужна санкция Конгресса, а тот ни на йоту не ослабит национальную оборону. Черчилль прекрасно осознавал, что позиции президента в Конгрессе достаточно сильны. Вместе с тем у Рузвельта имелись и дополнительные доводы, чтобы отклонить просьбу британского премьера. Президент США заявил Черчиллю: «…Учитывая наши собственные потребности обороны, которые неизбежно должны увязываться с потребностями обороны нашего полушария и нашими обязательствами на Тихом океане, я сомневаюсь, что мы смогли бы даже временно (курсив мой. – Н.Б.) передать эти эсминцы»[22].
   Фактически это был отказ в помощи, однако Рузвельт не хотел перегибать палку, понимая, что при стремительно ухудшающемся положении дел на фронте в Европе и всего за полгода до президентских выборов в США подобный резкий отказ может быть невыгодным и Соединенным Штатам, и ему лично. Кроме того, Рузвельт вполне благожелательно относился к Великобритании и не желал ухудшения отношений с ней. Поэтому президент США смягчил свой тон письма, оставляя надежду англичанам: «…Если даже мы сможем предпринять шаг, который Вы предлагаете, пройдет по меньшей мере шесть или семь недель, прежде чем, как мне кажется, эти суда смогут принять участие в боевых действиях под британским флагом»[23].
   Положение англичан все усложнялось, и 20 мая Черчилль написал Рузвельту, что понимает его трудности, но очень огорчен отказом решить вопрос об эсминцах: «Если бы они были здесь через шесть недель, они сыграли исключительно важную роль»[24].
   Рузвельт явно медлил. Он продолжал ссылаться на неподготовленность общественного мнения Соединенных Штатов относительно помощи Великобритании, на что Черчилль реагировал очень колко, с нескрываемой иронией. В письме Рузвельту от 15 июня 1940 г. он заявил: «Я понимаю все Ваши трудности с американским общественным мнением и Конгрессом, но события развиваются в неблагоприятном направлении так быстро, что окажутся вне контроля американского общественного мнения, когда оно наконец созреет». Через несколько дней, 18 июня, министр финансов США Генри Моргентау сообщил президенту в секретном меморандуме, что «если мы не сделаем чего-либо для предоставления англичанам дополнительных эсминцев, то, мне кажется, абсолютно безнадежно ожидать, что они будут продолжать борьбу»[25].
   Здесь интересны два обстоятельства. Во-первых, президент поручил министру финансов рассмотреть письмо Черчилля относительно эсминцев и в кратчайший срок (судя по датам, всего за два-три дня) подготовить необходимое заключение. Следовательно, Рузвельт ожидал от экономического ведомства нетрадиционных решений (хотя бы в общих чертах), по своей сути близких по смыслу идее ленд-лиза. Во-вторых, заявление Моргентау свидетельствовало о том, что до середины июня 1940 г. в министерстве финансов еще не было достаточно подготовленных проработок по ленд-лизу, что может быть объяснено только отсутствием до того времени поручения президента на их выполнение. Следовательно, идея была генерирована сверху вниз по вертикали власти.
   В третьей декаде июня 1940 г. министерство финансов получило задание от президента на проработку законопроекта о ленд-лизе, и за пять-шесть недель подготовило один из первых вариантов этого документа.
   В течение трех месяцев Черчилль семь раз безрезультатно поднимал вопрос о старых эсминцах. Однако события стали меняться, когда 1 августа «Группа века» (организация, объединявшая влиятельных американцев – сторонников вступления в войну) в меморандуме президенту стала настаивать на том, чтобы передать англичанам эсминцы в обмен на гарантию того, что в случае вторжения немцев в Великобританию ее военно-морской флот будет действовать с баз в Канаде и Америке, а Великобритания предоставит американским ВВС и ВМФ свои военно-морские и воздушные базы в Западном полушарии. Это предложение было также поддержано «Комитетом защиты Америки путем оказания помощи союзникам», который даже выдвинул лозунг «Нас и Гитлера разделяет английский флот».
   Таким образом, предложение о передаче эсминцев в обмен на базы в британских владениях в Западном полушарии и обещание не допустить сдачи английского флота Германии было одобрено на заседании кабинета 2 августа. Следовательно, к этому времени предварительная проработка вопроса была осуществлена, у правительства США сложилась определенная позиция по оказанию военной помощи Великобритании и, по-видимому, стала вырисовываться в общих чертах концепция законопроекта о ленд-лизе.
   13 августа Рузвельт обратился к Черчиллю с новым посланием по вопросу об эсминцах. К этому времени вопрос о помощи Великобритании стал частью общего плана действий на период предвыборной борьбы и основой стратегии будущего взаимодействия с союзниками по антигитлеровской коалиции. Рузвельт согласился предоставить британскому правительству в качестве немедленной помощи «по меньшей мере 50 эсминцев и торпедных катеров»[26](интересно, что о катерах в черчиллевском послании ничего не говорилось). Вместе с тем Рузвельт выдвинул ряд обязательных условий оказания помощи, подчеркнув, что британское правительство должно быть в состоянии предпринять следующие шаги.
   1. Дать заверения от имени премьер-министра, что если британские военные корабли не смогут более находиться в своих территориальных водах, то они не будут переданы немцам или потоплены, а будут направлены в другие части империи для продолжения ее защиты.
   2. Заключить соглашение от имени Великобритании, согласно которому британское правительство разрешит сдать в лизинг (аренду) Соединенным Штатам на 99 лет Ньюфаундленд, Бермудские острова, Ямайку, Сент-Люсию, Тринидад и Британскую Гвиану в качестве военно-морских и воздушных баз в случае нападения на «американское полушарие» какой-либо неамериканской державы (речь шла не только о Германии, но и о Японии. – Н.Б.).
   Здесь интересным будет обращение к современности. Спустя 62 года, 22 июня 2002 г. помощником госсекретаря США по политическим и военным вопросам Линкольном Блумфилдом и британским послом сэром Кристофером Мейером было подписано соглашение, по которому Соединенные Штаты до истечения срока (оставалось еще 37 лет) расторгли договор аренды недвижимости, согласно которому они получали седьмую часть территории Бермудских островов[27] и возможность занять остальную территорию в случае чрезвычайных обстоятельств[28].
   3. Предоставить США право начать строить военные базы и использовать их для боевой подготовки и учений. Основным же условием соглашения между США и Великобританией являлся лизинг (аренда) построенных на этой земле сооружений.
   Закономерным является вопрос: понимал ли Рузвельт, что настала пора оказать Британии более эффективную помощь, чем передача старых эсминцев? Существовавшие к тому времени законодательные и нормативно-правовые акты, а также наличие активной оппозиции со стороны изоляционистов не позволяли в более широком объеме оказывать помощь воюющим странам, к числу которых относилась Великобритания.
   Президент, которому всегда приходилось считаться с Конгрессом и военно-морскими властями США, был, конечно, вынужден (во все большей степени) представлять эту сделку своим соотечественникам как чрезвычайно выгодное дело, позволяющее обеспечить высокую степень безопасности в обмен на несколько флотилий из устаревших эсминцев.
   Британский премьер-министр в ответных письмах от 15 и 22 августа 1940 г. неустанно благодарил Рузвельта. Никаких обид за трехмесячную проволочку Черчилль не высказал.
   Возникает вопрос: насколько важны были для Англии эти эсминцы? Конечно, использование их в борьбе с Германией было полезным и, пожалуй, являлось даже необходимостью. Однако полагаю, что куда важнее для Черчилля в тот период времени было попытаться втянуть Соединенные Штаты в войну с Германией. А для решения этой стратегической задачи вполне подходящим и весомым поводом становилось предоставление эсминцев в обмен на долгосрочную аренду мест базирования. 22 августа Черчилль сообщил Рузвельту, что кабинет министров уже принял решение предоставить США военно-морские и военно-воздушные базы у берегов Атлантического океана независимо от посылки эсминцев или оказания какой-либо другой помощи (идея одностороннего предложения со стороны Великобритании была впервые высказана премьер-министром своему кабинету 29 июля). Черчилль писал Рузвельту: «С нашей точки зрения мы являемся двумя друзьями, помогающими друг другу в минуту опасности всем, чем они могут. Вот почему мы хотим предоставить Вам вышеуказанные возможности, не требуя ничего взамен… В то же время мы несем значительные потери в торговых судах на северо-западных подступах, которые являются сейчас нашей единственной линией регулярных коммуникаций, связывающих нас с океанами, и Ваши 50 эсминцев, если бы они прибыли, являлись бы для нас настоящей драгоценностью»[29].
   В истории с эсминцами Черчилля беспокоили жесткий прагматизм американцев, их желание обязательно оформить контракт на долгосрочную аренду баз (лизинг недвижимости). Британский премьер понимал, что такого рода контракт является сигналом и началом рискованных сделок с эсминцами и другой техникой. Он предпочитал рассматривать эти вопросы как самостоятельные и не связанные между собой, поскольку Соединенные Штаты получали гораздо больше, чем отдавали. В письме от 25 августа 1940 г. он обратил внимание Рузвельта на неравенство позиций обеих сторон: «В обмен на точный список того, в чем мы так нуждаемся и что мы так хотели бы получить, нас просят пойти на неопределенные уступки», которые могут потребоваться, по мнению Соединенных Штатов, во всех упомянутых британских владениях от Ньюфаундленда до Британской Гвианы. «Если мы не сможем согласиться на все, чего потребуют ваши эксперты, – продолжал премьер, – не даст ли это основание американской стороне обвинить нас в нарушении контракта, по которому мы уже получили то, что нам причиталось? Ваши обязательства вполне определены, наши – безграничны»[30].
   Несмотря на все возражения Черчилля, 2 сентября 1940 г. сделку оформили на американских условиях, и девять эсминцев тут же отправились в Великобританию. Для США это было очень выгодно. В письме Рузвельта сенатору Уэлшу от 22 августа сообщалось, что эсминцы постройки Первой мировой войны «находятся на последнем издыхании» и предназначались для продажи на слом по 4–5 тыс. долл, за штуку. «Следовательно, сделка обойдется США в 250 тыс. долл.»[31]
   Действительно, стоимость передававшегося Великобритании имущества была невелика даже с учетом тогдашнего курса доллара. Однако есть основания считать, что приведенная Рузвельтом цифра была намеренно занижена, чтобы погасить какую-либо возможную критику со стороны оппозиции.
   Уинстон Черчилль спустя десять лет после окончания войны в своем труде о Второй мировой войне назовет этот поступок «решительно антинейтральным актом», ибо эсминцы были гораздо важнее для Великобритании, чем базы для Америки. Большинство этих баз находилось на значительном расстоянии от театра военных действий, а некоторые даже дублировали уже существовавшие американские базы. Сделка с эсминцами представляла собой, конечно, прецедент на будущее, причем она основывалась на юридических положениях генерального прокурора США Фрэнсиса Биддла, по которым в интересах государства можно передавать собственность армии в аренду другой стране. Кроме того, по мнению Черчилля, эта сделка могла послужить для германского правительства предлогом для объявления войны США. Великобритании, воевавшей с Германией в одиночку, необходим был сильный союзник, который официально находился бы в состоянии войны с Германией[32].
   Забегая вперед, отмечу, что спустя пятьдесят лет после изложенных событий версии Черчилля придерживался и Генри Киссинджер. По его мнению, Рузвельт действовал, исходя из вероятности вступления Америки в войну. В сентябре 1940 г. он разработал оригинальную схему передачи Великобритании пятидесяти якобы (курсив мой. – Н.Б.) устаревших эсминцев в обмен на право создания американских баз в восьми владениях Великобритании – от Ньюфаунленда до территорий на южноамериканском материке[33].
   Можно согласиться с Киссинджером относительно того, что речь шла о «якобы» устаревших, но все еще пригодных эсминцах. Однако нельзя назвать правильной точку зрения бывшего госсекретаря США о ненужности баз, право на аренду которых было получено в обмен на эсминцы. Имеются свидетельства того, что германское военно-морское командование предложило создать новые базы для активизации действий своих подводных лодок в Атлантическом океане и захвата ключевых позиций на главных морских коммуникациях, особенно в Африке, где разворачивались военные действия и куда стягивались британские и австралийские войска.
   11 июля 1940 г. адмирал Эрих Редер представил Гитлеру доклад об особом значении Дакара как базы для операций в Атлантике, а 16 июля 1940 г. Гитлер распорядился разработать операции по захвату Исландии, Западной Африки, Французского и Бельгийского Конго. Командование ВМФ Германии намечало создать базы на Азорских и Канарских островах, Островах Зеленого Мыса. Расстояние от Исландии до Канадского побережья – 2240 км; от островов Зеленого мыса до Бразилии – 2500 км; от Азорских островов до США – 3100 км. По нашим расчетам, германская авиация могла преодолеть эти пути в два этапа: 1960 км до ближайшей точки на Американском континенте – острове Ньюфаундленд, и затем еще 1680 км до Нью-Йорка.
   Уже в середине 1940 г. руководство вермахта получило задание разработать план вторжения в Соединенные Штаты. 23 сентября был создан рекогносцировочный штаб для проведения операции, которая получила кодовое наименование «Феликс»[34].
   Как видно, решение Рузвельта предоставить эсминцы в обмен на аренду баз в Atлантике состоялось через 2–3 недели после начала разработки плана Гитлера по вторжению в США. Можно предположить, что Рузвельт мог получить разведывательную информацию о планах Гитлера раньше, чем 1 августа, когда на его стол легли бумаги с предложением от «Группы века» (вероятно, президент сам инициировал это предложение).
   Обоснованность опасений Соединенных Штатов по поводу вероятного вторжения Германии зимой 1941/1942 гг. подтверждается директивой верховного командования Германии № 32 от 11 июня 1941 г., из которой следует, что после осуществления плана «Барбаросса» и разгрома Советского Союза германской армии предстоит решить задачи по установлению контроля над Средиземным морем, а в дальнейшем боевые действия будут перенесены на Американский континент[35].
   По-видимому, эта конфиденциальная информация и стала сильнейшим импульсом для продвижения в переговорах с Черчиллем по вопросу о старых эсминцах. Тогда же, в августе, США и Канада образовали Постоянное совместное управление обороны, ставшее основой защитной системы Западного полушария.
   Черчиллю стало известно от Эдварда Р. Стеттиниуса (возглавлявшего Управление военных ресурсов, администрацию ленд-лиза, которая напрямую подчинялась президенту, и в 1944 г. ставшего государственным секретарем США), что Рузвельт еще в конце лета 1940 г. на заседании совещательного оборонительного комитета по вопросам судоходства заявил, будто англичанам нет необходимости платить за суда, которые строятся для них в Соединенных Штатах, как и американцам одалживать им деньги для этой цели. Рузвельт задал присутствующим вопрос, который не был случайным и над которым он сам, безусловно, раздумывал: «Почему бы нам не отдать им в аренду построенные суда на время чрезвычайного положения?»[36]
   Постановке этого сакраментального вопроса не могла не предшествовать серьезная предварительная работа. Полагаю, что Черчилль небезосновательно считал, что общая концепция межгосударственных арендных отношений появилась в министерстве финансов США, там же ей были приданы соответствующие формы, обеспечившие впоследствии успешное прохождение в лабиринтах американской законодательной и исполнительной власти.

1.3. Садовый шланг, объединяющий союзников

   По поручению президента заниматься вплотную разработкой законопроекта о ленд-лизе предстояло министерству финансов. Эта работа велась при участии Генри Моргентау, возглавлявшего министерство с 1933 по 1945 г., главного консультанта Эдуарда Фоли и его помощников юристов Оскара Кокса и Филиппа Янга. Впоследствии Кокс стал главным консультантом по реализации закона о ленд-лизе и одним из помощников Гарри Гопкинса[37]. Важную часть подготовительной работы в оформлении всех финансовых обязательств Великобритании проделал другой юрист министерства финансов – Герман Олифант.
   Напомним, что юридические консультанты министерства финансов разыскали в архивах США законодательный акт, принятый еще при президенте Б. Гаррисоне, допускающий арендные отношения с военной техникой на срок не более пяти лет. Благодаря этому само действие принятой вскоре ленд-лизовской программы уложилось даже в меньший срок, чем устанавливал старый закон, принятый на исходе XIX в.
   Параллельно с командой министерства финансов над законопроектом работали сотрудники военного министерства, а также министерства юстиции и верховного суда. В работе приняли участие Генри Стимсон (бывший госсекретарь в правительстве Гувера), начальник Генерального штаба Джордж К. Маршалл, полковник Фрэнк Нокс – глава военно-морского министерства (республиканский кандидат на пост вице-президента в.1936 г.). В первую очередь они прорабатывали вопросы, связанные с национальной безопасностью США.
   Однако для принятия окончательного решения о представлении Рузвельтом законопроекта в Конгресс потребовалось дополнительное время, необходимое, во-первых, для достижения успеха
   на предстоявших 5 ноября 1940 г. президентских выборах, во-вторых, для создания дипломатически выгодной ситуации, когда просьба о помощи могла бы исходить от Великобритании, и, наконец, в-третьих, для подготовки и согласования текста закона.
   В том, что помощь Великобритании стала отвечать «общественным интересам» Соединенных Штатов, уже мало кто в Америке сомневался. Дискуссии, проведенные в средствах массовой информации, показали выгоду сдачи вооружения в аренду по сравнению с предоставлением кредитов. Такая форма отношений позволяла не только открывать в США новые рабочие места, но и оказывать серьезное влияние на политику государств – получателей помощи. Помощь странам, ведшим войну с Германией, активно обыгрывалась и в предвыборной кампании за президентское кресло между демократом Франклином Рузвельтом и республиканцем Уэнделлом Уилки. Материальная помощь союзникам не означала участия американских вооруженных сил в войне. Только при этом условии можно было рассчитывать на поддержку избирателей.
   Выступая в Кливленде за четыре дня до выборов, Рузвельт заявил: «Наша политика состоит в том, чтобы оказывать всю возможную помощь странам, продолжающим сопротивление агрессии по ту сторону Атлантического и Тихого океанов». Его соперник Уилки заявил на следующий день в Мэдисон-Сквер-Гардене: «Все мы, республиканцы, демократы и независимые, верим в необходимость оказания помощи героическому английскому народу. Мы должны предоставить в его распоряжение продукцию нашей промышленности»[38].
   Президентские выборы состоялись 5 ноября, а результат стал известен в ночь на 6 ноября 1940 г. За Рузвельта отдали свои голоса более 27 млн. граждан, за Уилки свыше 22 млн. Черчилль был чрезвычайно обрадован очередной победой Рузвельта на выборах и сразу же послал ему приветственную телеграмму, в которой подчеркнул, что «обе наши страны должны выполнить свой долг»[39].
   Через три дня после выборов Рузвельт публично объявил «главнейшее правило» о разделе американской военной продукции. Вооружение производилось поточным способом, по 50 % поставок получали вооруженные силы США и Британии с доминионами. Управление приоритетов, которое занималось распределением ленд-лизовских материалов между странами-союзницами, одобрило запрос Великобритании о предоставлении ей дополнительного количества самолетов. Обещание американской помощи трансформировалось в определенный план, но механизм его выполнения еще предстояло создать.
   Экономическая и политическая ситуация в США начиная с 1939 г. складывалась таким образом, что далеко не все американские промышленники желали наращивать военное производство. Государственная программа «национальной обороны»[40] осуществлялась медленно и неполно. Из 184 тыс. американских промышленных фирм военным производством были заняты не более 150 тыс.[41]Предприняв первую попытку в марте 1941 г. суммировать оборонные потребности, Управление производством военных материалов доказало, что необходимо существенное приращение действующих производственных мощностей. С целью ускорения перестройки экономики 30 июля 1941 г. было образовано Управление экономической обороны во главе с вице-президентом Г. Уоллесома, 28 августа возникло Управление по очередности снабжения и размещения заказов, в которое наряду с главами правительственных ведомств вошли представители крупного капитала – Д. Нельсон, У. Надсен, Н. Рокфеллер.
   Результаты очередного анализа причин отставания американских оборонных мероприятий от все более разраставшихся задач появились в меморандуме руководства вооруженных сил от 11 сентября 1941 г., подписанном генералом Дж. Маршаллом и адмиралом Г. Старком. На базе данного документа разрабатывалась «Программа победы», принятая уже после вступления США в войну.
   Расширение государственного регулирования экономики ускорило перестройку промышленности. Однако недостаточный рост военных заказов заставлял предпринимателей воздерживаться от новых капиталовложений. Так, ярый изоляционист Генри Форд отказывался выполнять заказы на оружие для англичан. Кроме того, многие американские компании имели действовавшие контракты с немецкими концернами. Например, рокфеллеровская «Standard Oil Company of New Jersey» имела соглашение с германским концерном «EG Farbenindustry»; концерн «General Electric» выполнял соглашение с концерном Круппа. Тогда правительство решило приостановить действие законов против трестов. Путем распространения государственных субсидий, займов и налоговых льгот в пользу промышлен-никор оно поощряло строительство частных предприятий. Заводы военного назначения, строившиеся самим государством, затем передавались корпорациям, которые и эксплуатировали их в годы войны.
   У части предпринимателей возникали сомнения в том, что война продлится долго, поскольку на них сильное впечатление производили непрерывные победы немцев. Американская пресса отмечала странную картину в промышленности: правительство ассигновывало огромные средства, а производство развертывалось крайне медленно, совсем не американскими темпами. Например, производственные возможности авиапромышленности в августе 1940 г. использовались только на 40 %, и это при наличии платежеспособности спроса и при подталкивании Вашингтона[42].
   Сдержанность большого бизнеса объяснялась неуверенностью промышленников и предпринимателей в масштабности и серьезности развязанных гитлеровцами военных действий. Конечно, нельзя было ожидать, что частная промышленность сама осуществит все капитальные вложения в связи с резким наращиванием производственных мощностей и соответствующим увеличением численности работающих. Всегда есть вероятность того, что через какой-то промежуток времени изменение международной обстановки приведет к сильному сокращению или полной отмене заказов. Но и к осени 1940 г., когда под угрозой оказалась независимость Великобритании и стало ясно, что война будет длительной и наращивание производственных мощностей – дело прибыльное и беспроигрышное, бизнес не торопился и в этих условиях начинать «работать на войну».
   Одна из причин медлительности – высокий спрос на потребительские товары. Например, автомобильная промышленность США к 1941 г. побила все рекорды по продаже автомобилей для гражданского населения[43]. Правительство обращалось к промышленникам с готовностью авансировать необходимые средства для расширения действующих заводов и открытия новых, набора дополнительно тысяч работников, освоения альтернативных источников сотен видов нового сырья и создания системы транспортировки для срочных массовых поставок. Однако и это не помогло заставить их переводить производство на военные рельсы. Некоторые промышленники продолжали делать ставку на возможное повышение деловой активности, на рост платежеспособного спроса при увеличении производства гражданской продукции и на приумножение доходов от расширения продаж.
   Тогда государство предприняло ряд стимулирующих шагов. Ассигновав в октябре 1940 г. 15 млрд. долл, на «национальную оборону», оно не просто дало корпорациям поле для производственной деятельности. Приняв закон об ускоренной амортизации капитала[44], государство поставило тем самым крупные корпорации в тепличные условия. Если раньше срок амортизации равнялся 20–30 годам, то по новому закону срок амортизации снизился до пяти лет, что существенно понижало размеры налогов на корпорации. По этой же системе компании могли списывать в амортизационный фонд значительную часть прибыли. Корпорации с разрешения государства стали сокращать амортизационный срок и существенно повышать свои прибыли. Военное производство ускорило темпы развития. Большой бизнес наконец уверовал в длительную и благоприятную военную конъюнктуру.
   Огромным стимулом как для внутренней, так и для внешней политики страны послужили два радиообращения Ф. Рузвельта: от 29 декабря 1940 г., в котором он призывал превратить США в «арсенал демократии» для оказания помощи странам, боровшимся «против держав оси, за свободу и нашу безопасность»; и от 6 января 1941 г., где отстаивалась важность защиты и сохранения свободного мира, основанного на четырех свободах – «свободе слова и самовыражения, свободе каждого исповедовать веру в Бога своим путем, свободе от нужды и свободе от страха»[45].
   К началу 1941 г. федеральные закупки товаров и услуг возросли с 6,2 до 13,4 % валового национального продукта США. Государство взяло на себя значительные расходы по наращиванию производственных мощностей. При этом большое внимание уделялось расширению производства сталелитейной и алюминиевой отраслей промышленности, а также производству дефицитных материалов, таких, например, как синтетический каучук.
   Однако несмотря на принятые меры, накануне Перл-Харбора военная готовность США к нападению оставляла желать лучшего. Американская экономика была по преимуществу гражданской: на производство вооружения переключилось только 15 % промышленности; доля военного производства в общем объеме промышленного производства составляла лишь 22 %, а в валовом национальном продукте – 6,3 %. На Соединенные Штаты приходилось в то время не более 12 % мирового производства вооружения[46].
   После вступления США в войну в декабре 1941 г. многие деловые люди из бывших изоляционистов перешли работать в правительственные органы в Вашингтоне. Государственные военные контракты стали подкрепляться удовлетворительными долгосрочными гарантиями. В качестве гаранта перед промышленниками и государством выступала Государственная реконструктивная финансовая корпорация, которая входила в состав Федерального займового агентства. Главой этой государственной корпорации, ведавшей всеми кредитно-займовыми операциями, являлся министр торговли Дж. Джонс. Этот факт очень важен, поскольку со времени германского нападения отдельные крупные фирмы начали предъявлять к советскому «Амторгу», выполнявшему на начальных этапах функции закупочной комиссии, совершенно невыполнимые требования немедленных уплат, аргументируя это изменчивостью военного времени, когда «за будущее никто не поручится»[47].
   Уже с конца 1941 г. менеджеры крупных концернов вошли в производственные управленческие ведомства. Одним из виднейших промышленников, пришедших на государственную службу в 1941 г., был Джеймс Нельсон, республиканец из Чикаго, председатель правления корпорации «Warner Stuart Corporation». Бизнес стал извлекать прибыли из вооружения. Государство старалось устранить все возможности большого риска из сотрудничества частных корпораций с вооруженными силами, которые становились самым большим заказчиком. Начинал ускоренно развиваться военно-промышленный комплекс.
   Во главе всей военно-промышленной программы правительства встали руководители наиболее крупных корпораций США. Ведущее место в этой промышленной программе заняло Управление военного производства. Возглавил его вице-президент крупнейшей торговой компании Д. Нельсон. В совет вошли военный министр, министры военно-морского флота и сельского хозяйства, глава Реконструктивной финансовой корпорации, президент «General Motors» У. Нудсен, глава Комиссии по установлению цен Конгресса Л. Гендерсон и др. Управление имело свои филиалы во всех крупных промышленных центрах. В его компетенцию входили размещение военных контрактов, организация военного производства, контроль за выполнением правительственных заказов, оно ведало строительством новых заводов, переводом гражданских предприятий на военное производство, распределением ресурсов для нужд промышленности.
   Необходимо отметить, что не будь военной угрозы одновременно Соединенным Штатам и Великобритании, речь пошла бы скорее всего не о ленд-лизе, а о кредитах. Стороны обсуждали бы основные условия кредита, сроки, проценты и, что очень важно, предоставление кредитору необходимых гарантий. В качестве гарантий могли бы рассматриваться, к примеру, доходы, которые появятся у заемщика благодаря полученным по кредиту средствам. Однако в экстремальной ситуации, в которой оказалась Великобритания, эта традиционная схема финансирования военных действий была не подходящей ни экономически, ни, что еще важнее, нравственно.
   Появление на свет закона о ленд-лизе обусловлено, во-первых, необходимостью организации эффективной обороны США, и уже во-вторых – политическим и экономическим состоянием Великобритании. С началом военных действий она размещала все свои заказы на вооружение в Соединенных Штатах, причем независимо от американского военного руководства, хотя и постоянно консультируясь с ним. Война вынудила британское правительство проводить сложнейшие мероприятия по экономии средств. Был создан административный аппарат, который мобилизовал на нужды обороны золотой запас и наличные доллары США даже у частных владельцев, тем самым ограничив импорт и другие расходы. Эти мероприятия завершились к весне 1940 г. и, по словам Уинстона Черчилля, «принесли нам большое удовлетворение»[48].
   Британский посол в США Ф. Лотиан, убежденный, что президент и его советники серьезно занимаются изысканием наилучшего способа помочь его стране, рекомендовал Черчиллю действовать. До выборов президента США усиливать нажим на американских политиков было невозможно. Теперь же Черчилль не колеблясь написал такое письмо (от 8 декабря 1940 г.)[49], дав в нем общую оценку положению Великобритании, с которой согласились все руководящие деятели в Лондоне. Говорилось в письме и о планах на 1941 г. Поскольку это послание сыграло заметную роль в судьбе Великобритании, его следует рассмотреть подробнее.
   Как считал Черчилль, предстоящий год необходимо использовать для того, чтобы путем наращивания производства в самой Великобритании и с помощью поставок из США создать запас вооружений, особенно самолетов, который заложил бы основу для победы. В этом письме Черчилль возвратился к теме аренды американской техники. Он считал, что для сохранения атлантического торгового пути совершенно необходимы «безвозмездная передача, аренда (курсив мой. – Н.Б.) или поставки большого числа американских военных кораблей, и прежде всего эсминцев»[50].
   В отношении же военно-технического и экономического положения своей страны премьер-министр писал: «Торговые суда, а не люди, вот лимитирующий фактор, и перевозка вооружения и материалов для нас гораздо важнее, чем переброска по морю большого числа солдат»[51]. Черчилль призывал Рузвельта в полной мере оценить серьезность этой задачи. Внушительные цифры британских потерь на море должны были убедить американского президента в объективной необходимости передачи Великобритании значительного количества американских военных кораблей[52]. Платить за них наличными стало невозможно, а растущая стоимость заказов, которые уже размещены или о которых велись переговоры, во много раз превосходили все валютные запасы Англии. «Мы сделаем все возможное и пойдем на все необходимые жертвы для того, чтобы рассчитаться валютой, – писал Черчилль – но, я полагаю, Вы согласитесь, что в принципе будет несправедливо и по существу взаимно невыгодно, если в самый разгар этой борьбы Англия лишится всех своих активов». После того, как Британия своей кровью спасет цивилизацию, США вооружатся до зубов, «а мы окажемся раздетыми донага. Подобный курс не будет соответствовать ни моральным, ни экономическим интересам наших двух стран»[53].
   В конце своего послания Черчилль отметил, что речь идет лишь о самых необходимых шагах, которые предстоит сделать. «Если, как я полагаю, Вы, г-н президент, уверены, что разгром нацистской и фашистской тирании – дело первостепенной важности для народа Соединенных Штатов и для Западного полушария, то Вы отнесетесь к этому письму не как к призыву о помощи, а как к изложению минимума действий, необходимых для достижения нашей общей цели»[54].
   Таким образом, президенту Рузвельту, по существу, предлагалось рассмотреть три варианта взаимодействия США и Великобритании по поводу поставок военной техники: безвозмездная передача; лизинговые отношения или аренда; осуществление поставок на прежних условиях оплаты наличными.
   Что касается первого варианта, то, конечно, он был для англичан предпочтительнее всего. Однако Черчилль не строил особых иллюзий насчет желания американцев передавать корабли на основе дарения. Осуществление поставок на условиях оплаты наличными также не могло быть реализовано, поскольку Великобритания к тому времени оказалась на грани банкротства. Победивший на президентских выборах Рузвельт, как, впрочем, и проигравший Уилки, не могли до 5 ноября 1940 г. сообщить народу, что, предлагая союзническую помощь Англии, они прекрасно знали о неплатежеспособности этой страны.
   Оставался второй вариант, который фактически начал осуществляться годом раньше. Этим вариантом являлась так называемая уступка «cash & carry». Она разрешала иностранным государствам покупать в США все товары, кроме оружия, если они, перед тем как покинуть американские гавани, расплачивались сполна наличными и становились собственниками товара, который и перевозили на своих кораблях. Следует отметить, что этим преимуществом могли воспользоваться как Великобритания, так и Германия.
   В табл. 1.1 представлены золотовалютные ресурсы и другие активы Великобритании, с помощью которых эта страна могла практически воспользоваться уступкой «cash & carry».

   Таблица 1.1
   Золотые резервы и средства Великобритании в США накануне войны, млн. долл. 

   Источник: Промышленность Англии, Германии и США в условиях войны. М., 1941. С. 16.

   Кроме того, следует учесть золото, добывавшееся в странах Британской империи, – на 750 млн. долл, в год.
   Таким образом, с начала войны и до ноября 1940 г. Великобритания платила за все, что получала из США на основе уступки «cash & carry». Она продала Соединенным Штатам на 335 млн. долл, американских акций, выкупленных за фунты стерлингов у частных держателей в Англии. В стране осталось совсем мало американской валюты, всего 2 млрд, долл., причем большей частью в инвестициях, многие из которых нельзя было быстро реализовать[55]. Эти средства, выражаясь языком финансистов, были малоликвидны.
   Платежные возможности Великобритании становились все более ограниченными. За год войны долг Британской империи Соединенным Штатам увеличился на 1740 млн. долл., т. е. почти втрое[56]. Положение усугубили бомбардировки германской авиацией Лондона, Ковентри, Бирмингема и других промышленных центров. Для англичан сложилась критическая ситуация[57].
   В письме от 8 декабря 1940 г. Черчилль сообщал Рузвельту, что стоимость заказов, которые уже размещены или о которых ведутся переговоры, включая произведенные и предстоящие платежи в связи со строительством военных заводов в Соединенных Штатах, во многом превосходят все валютные запасы Англии. «Приближается время, когда мы не сможем платить наличными за корабли и другие поставки»[58]. В свою очередь Рузвельт информировал государственного секретаря К. Хэлла, что у англичан остался примерно 1 млрд. долл, наличными, дополнительные 8–9 млрд, можно найти в Канаде, Южной Америке, Африке и на Дальнем Востоке, но «откачка» этих средств означала бы критическое ослабление Британской империи[59].
   Министр финансов Г. Моргентау 1 декабря 1940 г. доложил президенту, что у англичан нет необходимых средств для оплаты военных закупок, сделанных ими в октябре, а в январе 1941 г. министром финансов было сделано официальное заявление, в соответствии с которым за последние 16 месяцев войны английские запасы золота и долларовые активы уменьшились на 2316 млн. долл. По словам Моргентау, английские обязательства по закупкам в США на январь 1941 г. достигли 1400 млн. долл., причем британское правительство имело в США золотом и валютой 1811 млн. долл., которые, по словам министра финансов, Англия «считает возможным истратить на свои закупки в США»[60].
   Перед Рузвельтом было два пути: можно было позволить «владычице морей» ослабеть до крайних пределов, стимулировать распад Британской империи, а потом взять ее наследство под свою опеку. Но это был опасный путь, так как Германия могла первой захватить контроль над распадающейся Британской империей. Поэтому президент избрал путь изменения законодательства о военных поставках. Именно вариант аренды (лизинга) представлялся наиболее приемлемым для Рузвельта[61].
   За семь тяжелых и трагичных месяцев войны – с мая до декабря 1940 г. – Черчиллю удалось подвести Рузвельта к стратегически и тактически правильному решению запустить в действие механизм ленд-лиза.
   Письмо Черчилля от 8 декабря 1940 г. попало в руки Рузвельту, когда он совершал плавание на американском военном корабле «Тускалуза» по Карибскому морю. По воспоминаниям Гарри Гопкинса, Рузвельт вновь и вновь перечитывал это послание, сидя в одиночестве в своем кресле на палубе, и в течение двух дней казалось, что он не принял никакого определенного решения. Он был сосредоточен и молча размышлял.
   Отвечая Черчиллю, Рузвельт написал, что надеется на его понимание, что такая помощь может быть предоставлена, если американский народ и Конгресс ясно поймут, что в обмен на это будут приняты меры по усилению национальной обороны и безопасности Соединенных Штатов[62]. Данный принцип стал впоследствии определяющим при реализации договоров ленд-лиза с Великобританией и Советским Союзом.
   По мнению многих современников Рузвельта, президент всегда знал, чего он хочет. Проблема, стоявшая перед ним, заключалась в том, как повести за собой страну и как убедить Конгресс последовать его совету. Военный министр США Стимсон однажды сказал, что следовать за интуитивным мыслительным процессом Рузвельта – «это все равно что охотиться за мелькающим лучом солнца на стене пустой комнаты». Но такой независимый полет мысли давал яркие, убедительные результаты. Один из них – идея ленд-лиза.
   Когда Рузвельт 16 декабря 1940 г. возвратился с Карибского моря, он доходчиво объяснил свое решение членам администрации. «По мере того, как будут производиться самолеты, корабли, пушки и снаряды, правительство, исходя из рекомендаций своих военных экспертов, сможет определить, как их лучше всего использовать, чтобы обеспечить оборону нашего полушария. Вопрос о том, какую часть вооружений послать за границу, а какую оставить дома, мы должны решать исходя из общих военных потребностей»[63]. Это значило, что американские заводы производят боеприпасы. Британцы покупают некоторые из них; американское государство покупает остальное, при этом правительство США должно разместить все контракты на боеприпасы.
   Президент подчеркнул, что они будут полезнее для обороны США, если использовать их в Великобритании, а не хранить на американских складах. «Соединенные Штаты должны стать военным арсеналом для всей мировой демократии. Для нас это неотложная и важная задача. Мы должны взяться за дело так же решительно и активно, с таким же патриотизмом и самопожертвованием, как если бы сами были в состоянии войны… Оборона США, а не доллары, должна впредь определять, где должно размещаться американское оружие»[64]. На ланче с министром финансов Моргентау Рузвельт сказал, что главное сейчас – увеличить в Соединенных Штатах производство оружия. Он просил передать англичанам, что Америка даст пушки и корабли, в которых они нуждаются.
   Можно заключить, что окончательный выбор Рузвельта в пользу сотрудничества на основе ленд-лиза был сделан в середине декабря 1940 г. Он был уверен, что у подавляющего большинства американцев нет абсолютно никаких сомнений в том, что наилучшей непосредственной обороной Соединенных Штатов являются успехи Британии в деле ее самообороны[65].
   Чтобы объяснить, как лучше достичь этой цели, Рузвельт употребил вошедшее в историю понятное любому простому американцу бытовое сравнение с соседом: «Представьте себе, что загорелся дом моего соседа, а у меня на расстоянии 400–500 футов от него есть садовый шланг. Если он сможет взять мой шланг и присоединить к своему насосу, то я смогу помочь ему потушить пожар. Что же я делаю? Я не говорю ему перед этой операцией: “Сосед, этот шланг стоил мне 15 долларов и тебе нужно заплатить за него 15 долларов.” Конечно, нет! Мне не нужны 15 долларов, мне нужно, чтобы он возвратил мой шланг после того, как справится с пожаром. Шланг может быть востребован только после тушения пожара»[66]. Несомненно, под горящим домом президент подразумевал Европу. Пожарным шлангом в данном сравнении была американская помощь по ленд-лизу. Правда, как комментировал Роберт Шервуд – знаменитый журналист и в то время спичрайтер (составитель речей), лишь очень немногие предполагали, что США когда-либо получит обратно свой «садовый шланг»[67].
   Столь доходчивое объяснение сыграло свою роль в признании закона населением страны. Проведенный в феврале 1941 г. опрос общественного мнения выявил, что свыше 2/3 опрошенных американцев высказались в поддержку билля о ленд-лизе[68].
   Впоследствии Шервуд заметил, что сравнение с домом соседа помогло Рузвельту выиграть борьбу за закон о ленд-лизе. Ни идея займа, ни передача военной помощи в дар не имели никаких шансов на успех, однако Рузвельт упомянул о них, чтобы показать, что он фактически занимает умеренную, среднюю позицию. Предстояли два месяца самых ожесточенных дебатов в Конгрессе, какие когда-либо знала история Америки, но американский народ в целом поверил в то, что нет ничего слишком радикального или слишком опасного в предложении президента одолжить свой «садовый шланг» англичанам, столь героически сопротивлявшимся немцам.
   После Рождества, 29 декабря 1940 г. Рузвельт выступил по радио в «беседе у камина» и произнес знаменитую фразу: «Мы должны быть великим арсеналом демократии». Позднее Сэмюэл Розенман[69] отмечал, что президент впервые изложил долгосрочный план действий для Соединенных Штатов. Раньше помощь предоставлялась от случая к случаю, в силу каких-то чрезвычайных обстоятельств. Но сейчас это был уже не тот президент, чей срок пребывания у власти близился к концу, как в июне 1940 г., когда капитулировала Франция. Раз его снова избрали на четыре года, он мог снова заняться долгосрочным планированием[70].
   Рузвельт готовился выступить с посланием к Конгрессу. То, что Конгресс его поддержит, у Рузвельта сомнений не вызывало. Ради этого он провел большую и плодотворную подготовительную работу. 6 января 1941 г. президент выступил с ежегодным посланием, в котором сформулировал «четыре свободы»: «свобода слова и самовыражения», «свобода каждого исповедовать свою веру в Бога своим путем, повсюду во всем мире», «свобода от нужды» и «свобода от страха»[71]. В своем послании Рузвельт подчеркнул: «Я считаю необходимым сообщить, что будущее и безопасность нашей страны зависят от действий за пределами наших границ». Затем он сделал запрос Конгрессу относительно тех компаний, которым надо произвести дополнительные объемы вооружения, чтобы обеспечить всем необходимым страны, которые уже вступили в борьбу с нацистами»[72].
   Когда Моргентау вручил президенту законопроект, он изучал его медленно и тщательно. После прочтения Рузвельт заявил, что этот документ предусматривает помощь, которую американцы решили давать прямо и по возможности всем воюющим с Германией и ее сателлитами. На последней стадии разработка законопроекта велась по решению президента непосредственно Стимсоном, Ноксом, Нудсеном и Моргентау.
   Двумя днями позже состоялась заключительная конференция в Белом доме с членами кабинета и лидерами Конгресса. Зачитав законопроект, президент сделал небольшое пояснение. Объем помощи иностранным государствам не определялся и не ограничивался никаким минимумом, поскольку ход войны и запросы Великобритании оставались тогда неопределенными. Законопроект уполномочил президента «продавать, передавать право собственности по сертификату от одного лица другому, обменивать, сдавать в аренду, предоставлять или как-то иначе распоряжаться любой продукцией для обороны» любой нации, чью защиту он посчитает жизненно важной для обороны США. Все виды расчетов между Соединенными Штатами и иностранными государствами должны были производиться только если президент посчитает это необходимым и на основе обоюдной выгоды. Самая же большая выгода для США состояла в использовании ленд-лизовского договора против агрессоров.
   Президенту было предоставлено достаточно властных полномочий для того, чтобы оперативно реагировать но военные заказы. Он должен был самостоятельно назвать страны, защита которых жизненно важна для обороны США, и в пределах выделенных Конгрессом ассигнований решать, какой вид оружия и порядок поставок следует принять и на каких условиях.
   Они почти не касались помощи другим странам, а вращались вокруг стратегии обеспечения американской безопасности. Мнения высказывались разные. Так, «Группа века», объединившая известных и влиятельных сторонников вступления Америки в войну, и «Комитет в защиту Америки путем оказания помощи союзникам» начали публичную кампанию за расширение помощи Великобритании. Последний комитет возглавлял известный республиканец Уайт из штата Канзас. В его составе работали представители Республиканской и Демократической партий. Комитет стал первой всеамериканской организацией по борьбе с изоляционизмом. Комитет Уайта открыл свои филиалы, энергично работавшие во всех штатах.
   По данным Р. Шервуда, в стране имелось немало твердых изоляционистов, т. е. тех, кто не желал иметь никакого дела с воевавшими против Гитлера странами. Их было почти 30 %, и эта цифра оставалась практически постоянной в ходе опросов общественного мнения[73]. Изоляционисты, стремившиеся провалить закон о ленд-лизе, усматривали в нем капитуляцию перед «британским империализмом». Они организовались в хорошо финансируемый и влиятельный комитет «Америка прежде всего» под председательством генерала Роберта Э. Вуда, который был главой правления фирмы «Sears, Roebuck & Company». Его поддерживали сенаторы Р. Тафт и Дж. Ф. Маккормик, летчик Чарлз А. Линдберг, Генри Форд и дочь Теодора Рузвельта миссис Лонгворт.
   Опасения, лежавшие в основе изоляционистской оппозиции ленд-лизу, лучше всего, по мнению Г. Киссинджера, выразил сенатор Артур Ванденберг, один из наиболее дальновидных ее представителей, претендент на выдвижение кандидатом от Республиканской партии на президентских выборах 1940 г.: «Мы выбросили, как мусор, “Прощальное обращение” Дж. Вашингтона. Мы кинулись прямо в пучину силовой политики и войн в Европе, Азии и Африке. Мы сделали первый шаг в направлении, откуда не будет пути назад»[74]. Послевоенный критик внешней политики Рузвельта, Киссинджер вслед за изоляционистами утверждал, что Рузвельт покушался на принципы мирного и компромиссного курса на разрешение внешних конфликтов, исключающие использование силовых методов при возникновении кризисных ситуаций. Киссинджер явно симпатизировал позиции Ванденберга, и более того, считал, что вывод сенатора был верен. Вместе с тем Киссинджер признавал, что необходимость подобного поведения диктовала угрожающая обстановка в мире, и заслугой Рузвельта является то, что он разглядел и признал эту необходимость.
   10 января 1941 г. сенатор Баркли представил законопроект Сенату. Конгрессмен Маккорнак предъявил его Палате представителей, а клерк Палаты представителей зарегистрировал документ.
   Законопроект о ленд-лизе получил символический номер – 1776, что подчеркивало существенное единение этого закона с годом принятия независимости Соединенных Штатов Америки.
   В тот же день в Сенате и Палате представителей началось слушание билля о ленд-лизе, продолжавшееся почти два месяца.
   Формальные слушания по законопроекту договора о ленд-лизе проводились Комитетом иностранных дел Конгресса и сенатской Комиссией по иностранным делам.
   По просьбе президента дебаты в Палате представителей открыл госсекретарь К. Хэлл, который должен был курировать прохождение билля через Конгресс. Жаркие споры велись практически по всей стране. Обсуждение вопроса о принятии закона можно было услышать по радио, на улицах, в магазинах, в колледжах, церквях, клубах, на профсоюзных митингах.
   В Конгресс поступали тысячи обращений, писем и телеграмм. По подсчетам газеты «Нью-Йорк тайме», законопроект о ленд-лизе поддерживали свыше 27 млн. взрослых американцев, а против выступали не более 11 млн. По данным института Гэллапа, за ленд-лиз высказались 70 % демократов и 61 % республиканцев[75].
   Так, при обсуждении законопроекта сенатор Бэртон К. Уилер, только что переизбранный, а потому, как полагал Шервуд, спокойный за свою карьеру в течение ближайших шести лет (он проиграл последующие выборы в 1946 г.), стал доказывать, что этот закон означает «свежевырытую могилу для каждого четвертого американского парня». В свою очередь Рузвельт оценил такое заявление как «самое лживое, подлое и антипатриотическое из всего, что было сказано публично за время жизни моего поколения»[76].
   В ходе дискуссий в Конгрессе в проект внесли четыре существенные поправки, ограничивавшие возможности президента. Они касались контроля Конгресса за ассигнованиями по ленд-лизу, отчетности президента о ходе выполнения закона, ограничения срока действия президентских полномочий по ленд-лизу и запрещения конвоирования торговых судов военно-морскими силами США. Эти ограничения во многом объясняют затруднения, возникавшие время от времени в организации поставок. Данные проблемы, не вполне понятные советскому руководству, не раз приводили к весьма сложным ситуациям в отношениях между СССР и его союзниками во Второй мировой войне.
   Конгресс принял закон о ленд-лизе. При голосовании в Палате представителей 260 ее членов были за (из них 24 республиканца) и 165 против (из них 135 республиканцев). В Сенате закон был утвержден шестьюдесятью голосами против тридцати одного[77].
   Через три дня после прохождения билля через Сенат и Палату представителей, 11 марта 1941 г. Рузвельт утвердил закон о ленд-лизе, и, как он писал потом, «уже через несколько минут после этого боевая техника для армии и флота находилась на пути в Великобританию и Грецию»[78]. В преамбуле закона оборона государства, получающего помощь, провозглашалась жизненно важной для обороны Соединенных Штатов Америки[79].
   В чем заключались основные разногласия с оппозицией? Рассмотрим точку зрения Шервуда. Хотя официальное название закона о ленд-лизе – «Закон о содействии обороне США»[80], в разделе 3(a), подраздел 1 говорится, что «президент может время от времени, когда он посчитает это важным для национальной обороны, поручать военному министру, военно-морскому министру или руководителю какого-либо другого департамента или агентства правительства производить и иметь в арсеналах, на заводах и судоверфях… какую-либо военную продукцию для правительства другой страны, чью оборону президент посчитает жизненно важной для обороны США». Шервуд выделяет ту часть, которая касается неограниченных полномочий президента выбирать, кому оказывать помощь, и делает вывод, что именно этого изоляционисты боялись больше всего. «Даже те из них, кто с неохотой признавал необходимость помочь Великобритании, приходили в ужас при мысли, что американских налогоплательщиков могут заставить оплачивать поставки для Красной Армии. По этому вопросу и шло решительное сражение, и некоторые из более робких друзей Рузвельта призывали его согласиться на компромиссное решение, которое иоключало бы Советский Союз»[81].
   По моему мнению, причина споров коренилась глубже. Та часть текста закона, которая не привлекла внимания Шервуда (во всяком случае, он об этом не говорил), касалась предоставления президенту широчайших возможностей для выделения и финансирования государственных заказов, связанных с изготовлением и поставкой имущества по ленд-лизу. Именно эта норма законодательного акта является средоточием колоссальных экономических интересов многих конкурирующих между собой сторон. Это обстоятельство я оцениваю как самое главное в противоборстве президента и оппозиции.
   Следует иметь в виду, что несмотря на всю свою прогрессивность, закон о ленд-лизе был и средством экономического давления на государства-лизингополучатели. Так, в конце войны Великобритании пришлось отменить введенные ею торговые барьеры. Кроме того, за счет специальных бюджетных ассигнований на проведение ленд-лиза и средств, отпускавшихся военным и морским департаментами, у крупных компаний закупались вооружение, боеприпасы и другие материалы по высоким ценам, поскольку в основе этих цен лежали фактические затраты. Это вызвало значительный рост государственных расходов.

1.4. Принципы и механизмы управления поставками по ленд-лизу

   Приведем основные из них с нашими краткими комментариями.
   1. Предусматривалось, что поставленные стране-лизингополу-чателю материалы: машины, различная военная техника, оружие, другие предметы, уничтоженные, утраченные и изношенные во время войны, не подлежали оплате страной-получателем.
   Такой порядок, конечно же, не нацеливал пользователей на бережливое отношение к технике, на какое-либо ресурсосбережение. Может быть, по этой причине у многих людей сложилось иллюзорное впечатление, что поставки по ленд-лизу – это безвозмездная помощь союзников.
   2. Имущество, оставшееся в этой стране после окончания войны и пригодное для гражданских целей, полагалось оплатить полностью или частично на основе предоставленных Соединенными Штатами долгосрочных кредитов.
   По сути эта норма закона свидетельствовала о предоставлении различных видов имущества в долгосрочную аренду (на период войны) с условием обязательного выкупа: в одних случаях – по первоначальной, а в других – по остаточной стоимости, т. е. с учетом износа. При этом получающая сторона могла использовать льготные условия выкупа имущества по сравнению с общепринятыми. Преференции заключались в том, что предусматривалась выдача кредита под низкий процент, ощутимо меньший, чем в коммерческом банке. Заемщик получал значительную отсрочку в погашении задолженности.
   3. Законом о ленд-лизе предусматривался возможный отказ в снабжении материалами по причинам секретности (в первую очередь оборудования) и необходимости первоочередного удовлетворения нужд собственных вооруженных сил.
   На снабжение отдельными видами материалов были введены ограничения. Однако норма закона не содержала категорического и однозначного отказа от их предоставления союзникам. Как видно из текста, речь шла о «возможном отказе» и о «первоочередном удовлетворении нужд».
   4. Сохранившиеся военные материалы остаются у страны-получателя, но правительство США сохраняет за собой право истребовать их.
   Право истребовать и использование этого права – это далеко не одно и то же. Союзников сразу же уведомляли о том, что правительство этим правом не будет пользоваться. В дальнейшем данные обещания подтверждались, и при урегулировании задолженностей по ленд-лизу военные материалы не становились предметом спора.
   5. Предусматривалось, что оборудование, не изготовленное к концу войны, и другие подлежащие ленд-лизу материалы, находящиеся на складах государственных учреждений США, могут приобретаться странами, для которых они заказаны, с предоставлением Соединенными Штатами долгосрочного кредита.
   Эта норма в полном объеме не была выполнена. Дело в том, что удалось получить только товарьгг которые находились в пути. Остальные товары следовало покупать в обычном порядке, так как выдача кредитов для потенциальных заемщиков после войны существенно осложнилась.
   6. Срок поставок по закону о ленд-лизе устанавливался вначале до 30 июня 1942 г., а затем он ежегодно продлевался. Последний срок был определен до 30 июня 1946 г.
   На основе вышеуказанных общих принципов правительство США заключало соглашения с союзными странами, в которых оговаривались обязательства стран, получавших товары от США. Право определять конкретные формы компенсации предоставлялось президенту на основе взаимной выгоды сторон. Столь явная неопределенность с внешними расчетами не была случайной. Она диктовалась интересами внешней политики Соединенных Штатов и в какой-то степени крупных американских компаний, стремившихся с началом войны получить еще большую прибыль.
   Каждое государство, подписавшее с правительством США соглашение о ленд-лизе, должно было предоставить ему финансовый отчет, в который входили финансовое заявление и бюджетный доклад. Для СССР (по политическим соображениям, о которых будет сказано далее) было сделано исключение. Выступая перед сенатской Комиссией по иностранным делам, министр финансов Моргентау отметил, что «впервые в истории одно государство, одно правительство дает в распоряжение другого все сведения, характеризующие его финансовое положение»[83].
   Страны, заключившие соглашения о ленд-лизе и принявшие обязательства, должны были содействовать защите Соединенных Штатов и оказывать им помощь стратегически важным сырьем и материалами, которые имелись у них, а также оказывать различные услуги, например, принятие и размещение американских специалистов, предоставлять военно-техническую информацию, нести расходы за перевозки людей, техники и т. д.[84] Так правительство США получало встречный, или обратный, ленд-лиз. Встречные поставки учитывались при окончательных расчетах (взаимозачетах).
   Руководство программой помощи по ленд-лизу поручалось специальному комитету, образованному при кабинете министров в составе госсекретаря, министров финансов, обороны и военно-морских сил. Работа над ленд-лизом была спланирована так, чтобы не создавать новых ведомств, а максимально эффективно использовать имевшиеся.
   Военные министерства занимались поставками самолетов, танков, артиллерии и боевых кораблей; морская комиссия – строительством и ремонтом торговых судов; министерство сельского хозяйства – продуктами и сельскохозяйственными материалами; отдел снабжения министерства финансов – сырьем и промышленным оборудованием. В специальном комитете по руководству программой ленд-лиза находились представители от каждого министерства. Вся ответственность за выполнение программы ленд-лиза была возложена на Г. Гопкинса, которого после этого стали называть «личным министром иностранных дел Рузвельта».
   В начале 1941 г. в министерстве обороны были созданы комиссии по делам военной помощи, которые впоследствии превратились в отдел международной помощи во главе с бригадным генералом Т. Райтом. В военно-морском министерстве был создан отдел ленд-лиза, который возглавил контр-адмирал Дж. М. Ривс. Отдел снабжения министерства финансов расширился и во главе его был поставлен Е. Мак. В министерстве сельского хозяйства отделом закупок ведал Р.Ф. Хендриксон.
   2 мая 1941 г. был создан специальный отдел по координации помощи иностранным государствам – Division of Defence Aid Reports (DDAR) во главе с генерал-майором Дж. Бернсом, до этого работавшим в министерстве обороны. В октябре 1941 г. решением президента агентство было преобразовано в администрацию ленд-лиза – Office of lend-lease administration (OLLA). Ее возглавил Эдвард Р. Стеттиниус, а Дж. Бернс стал его помощником[85].
   Принятие закона расценивалось в США как реальная возможность избежать прямого участия США в войне. В одном из отчетов главы администрации по ленд-лизу Стеттиниус писал: «Когда был принят закон о ленд-лизе, еще существовала надежда, что с предоставлением всей нашей экономической мощи в помощь государствам, воюющим со странами “оси”, поражение агрессоров будет достигнуто до их нападения на США»[86]. Но эта возможность существовала только до разгрома американской военной базы в Перл-Харборе 7 декабря 1941 г. Соединенные Штаты неожиданно для самих себя вступили во Вторую мировую войну.
   Чтобы контролировать гражданскую экономику, правительство США начало использовать так называемые контракты с фиксированной рентабельностью. Это означает, что если рентабельность рассчитывается как отношение прибыли к себестоимости продукции, то увеличение затрат приводит не к сокращению прибыли, а к увеличению стоимости товаров и услуг. Это служило стимулом для предприятий, участвовавших в изготовлении продукции для ленд-лиза. Действительно, в большинстве контрактов правительственным подрядчикам (заводам, фирмам, концернам, корпорациям и т. д.) позволялось устанавливать только определенный жестоко установленный уровень доходов (прибыли) по отношению к издержкам. При этом подрядчики понимали, что большая часть их товаров или услуг необходима правительству, пока идет война, и что, по всей вероятности, контракты не будут возобновлены после ее окончания. Таким образом, промышленники сталкивались с риском не успеть возместить свои издержки на оборудование, установленное для выполнения конкретного правительственного заказа. Кроме того, узкоспециализированные станки и машины вообще имеют ограниченную рыночную стоимость в мирное время, и невозместимые затраты могут быть очень велики. Правительственные подрядчики понимали, что аренда промышленного оборудования на срок, ограниченный договором (в противоположность покупке такого оборудования), минимизирует риск. В тех случаях, когда для выполнения заказов требовалось крупногабаритное, дорогостоящее оборудование, само правительство стало выступать по отношению к подрядчикам в роли арендодателя[87].
   Ко времени вступления Соединенных Штатов в войну администрацией ленд-лиза были созданы соответствующие управления по распределению боеприпасов, сырья, продовольствия, во главе которых стояли штабы, укомплектованные высшими офицерами вооруженных сил США. В результате к концу 1941 г. администрация ленд-лиза приобрела вполне законченную организационно-управленческую структуру.

Глава 2
Ленд-лиз и англо-американские финансовые отношения

2.1. Начало американских поставок

   В директиве № 1 провозглашалось, что защита Великобритании жизненно важна для обороны США, а потому военно-морскому министерству предписывалось передать Великобритании 28 торпедных катеров, 3000 зарядов для глубинных бомб и некоторое количество пушек среднего калибра и боеприпасов к ним для оснащения торговых судов[88]. Директива № 2 объявляла жизненно важной для национальной обороны США защиту Греции и санкционировала передачу ей пятидесяти 75-миллиметровых полевых орудий и 150 тыс. снарядов к ним, а также 30 тыс. снарядов к 155-миллиметровым пушкам для ведения горных боев с итальянцами[89].
   Расширявшееся военное производство Великобритании напрямую зависело от внешних источников снабжения, поставки которых порой были отнюдь не регулярными. Импортировались почти все стратегические материалы (нефть, алюминий, олово, каучук, марганец). Поэтому для Великобритании принятие закона о ленд-лизе означало значительное увеличение объемов военных поставок и повышение их ритмичности по сравнению с предшествующим периодом ведения боевых действий с Германией. В частности, в марте – июне 1941 г. поставки выросли в два с половиной раза по сравнению с четырьмя последними месяцами 1940 г. Однако лишь незначительная их доля относилась к программе ленд-лиза, большая часть их шла по контрактам, заключенным еще до 11 марта 1941 г., но которых, как показало время, было явно недостаточно.
   Закон о ленд-лизе не являлся соглашением с односторонними обязательствами. Вынося законопроект на рассмотрение, Рузвельт дал команду на проработку условий британской оплаты ленд-лизовских поставок в виде компенсации или услуги за услугу (quid pro quo – лат.), оказанную после окончания военного конфликта. В то же время государственный секретарь К. Хэлл считал, что закон, наконец, даст возможность заставить Великобританию и других получателей помощи пойти после войны на реформирование мировой экономики в целях установления более либеральных торговых отношений[90].
   Все это могло произойти только лишь после окончания войны. А пока началось финансирование и распределение заказов. По первому из них службам снабжения выделялось с 27 марта по 31 мая 1941 г. более 4 млрд. долл, из общей суммы 7 млрд, долл., ассигнованных Конгрессом на программу ленд-лиза. На 1 млрд. долл, были заключены контракты на поставки грузов и материалов военного назначения, 2 млрд. долл, предназначались для строительства самолетов, половина из них шла на бомбардировочную авиацию. Правда, построенные в США самолеты англичане получили не скоро – лишь в конце 1942 г. Второй по величине заказ на 1 млрд, долл, предназначался для артиллерии, а третий, в сумме более чем на 0,5 млрд, долл., – на строительство торговых и транспортных судов для перевозки грузов, поставляемых по ленд-лизу.
   По указанию Ф.Д. Рузвельта 9 июля 1941 г. началось увеличение ежемесячного объема производства средних танков, которые Соединенные Штаты в основном и отправляли в Великобританию. Легкие танки спросом не пользовались, так как их броня и вооружение уступали немецким. Средние танки как более маневренные можно было использовать в условиях пустынь Ливии и греческого ландшафта. До конца 1941 г. англичане получили до 2400 самолетов, из них 100 по ленд-лизу; 951 танк, из них 786 – по ленд-лизу, остальные – за наличные; были отправлены 13 тыс. грузовиков, из них по ленд-лизу 4 тыс. только что сошедших с конвейера. Кроме того, за наличные из США было импортировано 60 % сырьевых материалов[91]. Вся эта техника помогла англо-американскому экспедиционному корпусу летом 1942 г. сдержать наступление войск Э. Роммеля в Северной Африке, а осенью перейти в контрнаступление[92].
   К концу августа 1941 г. военных контрактов уже было заключено на сумму около 3,5 млрд., а к 7 декабря – на 5,5 млрд, долл.[93]По мнению англичан, новые военные контракты с США являлись вкладом Великобритании в развитие американского военного производства и служили в качестве наглядного примера другим странам, намеревавшимся присоединиться к программе ленд-лиза.
   Ленд-лизовская программа действительно способствовала росту производства вооружения и военных материалов. Однако после принятия закона о ленд-лизе и распространения его на Великобританию в официальных кругах США стало циркулировать мнение, будто поставляемые материалы используются британской стороной не для реализации функций, предусмотренных законом, а для изготовления товаров, которые могут начать конкурировать с американскими. Такой вопрос был впервые поднят американским послом в Лондоне Дж. Вайнантом еще в июле 1941 г., и он же обратился за разъяснениями к премьер-министру и лорду-председателю военного кабинета сэру Дж. Андерсону, который возглавлял также Комитет по контролю за экономикой и выработке общей экономической стратегии.
   Ведущий американский специалист по истории ленд-лиза Уильям Кимбэл отмечал, что в Госдепартамент стали поступать жалобы от американских фирм по поводу реэкспорта товаров, поставляемых в Великобританию на основе ленд-лизовского договора, что вызвало угрозу американским рынкам, особенно в доминионах и областях, где перед войной преобладали британские товары[94]..
   В Лондоне началось спешное расследование того, как расходуются материалы, в частности алюминий, сталь и сельскохозяйственная техника. По американским данным, Великобритания якобы реэкспортировала в Южную и Северную Америку сталь, применяемую для производства предметов потребления. Однако правительство Великобритании утверждало, что поставки по ленд-лизу используются строго для военных нужд страны. По личному указанию Черчилля американский посол был ознакомлен с основными принципами английской экспортной политики, которая во многом учитывала пожелания американской стороны.
   Настороженность американцев не была случайной. Действительно, Великобритания стремилась поддерживать хозяйственные связи с третьими странами и усиленно развивала торговлю с государствами Латинской Америки, где ее интересы сталкивались с интересами США, которые тоже интенсивно расширяли свою внешнеторговую деятельность в этом регионе.
   Для преодоления возникших разногласий американская сторона предложила Великобритании сократить вывоз товаров, аналогичных получаемым по ленд-лизу. Поэтому ей пришлось сосредоточить свой экспорт на традиционных товарах, например, на шотландском виски. Продукция же ключевых экспортных отраслей английской промышленности – металлургической и текстильной – исключалась. В результате экспорт ограничивался до минимума. Британским экспортерам не разрешалось выходить на новые рынки или расширять свою внешнюю торговлю за счет поставок из Соединенных Штатов. Проект такого заявления был передан в Лондон 1 августа 1941 г.[95]
   Несмотря на принятые меры, деловые и политические круги США продолжали высказывать недоверие своему британскому союзнику.
   Урегулирование этого вопроса продолжалось в течение всего августа в Вашингтоне и в Лондоне. В итоге обе стороны пришли к соглашению от 10 сентября 1941 г., по которому британское правительство опубликовало Белую книгу – меморандум А. Идена. Согласно его установкам английская экспортная политика регулировалась в соответствии с американскими поставками по ленд-лизу. Меморандум А. Идена провозглашал обязательство Великобритании не использовать материалы, полученные по ленд-лизу, для производства продукции на экспорт и выхода на новые рынки.
   Вскоре после опубликования меморандума была установлена и процедура выполнения принятых обязательств. Так, правительству Великобритании надлежало консультироваться с правительством США по всем вопросам, связанным с осуществлением меморандума, в основном во внешнеторговой деятельности, а также согласовывать все запросы на ленд-лизовские материалы.
   В Лондоне старались принизить и факт появления Белой книги как уступки Соединенным Штатам, и ее роль, и значение, что, естественно, не могло не вызвать раздражения Вашингтона. По мнению британцев, Белая книга должна была, не нанося ущерба престижу Великобритании, убедить Конгресс США и американскую общественность в том, что помощь по ленд-лизовскому договору не будет использоваться в ущерб американским интересам на мировом рынке. Для большей убедительности правительство Черчилля облекло ее в форму односторонней декларации, якобы не зависимой от США и их давления. Правительство же Рузвельта совершенно иначе трактовало меморандум. Так, К. Хэлл и Дж. Вайнант постоянно подчеркивали, что меморандум является официальным обязательством Великобритании[96].
   В январе 1942 г. была учреждена американская совещательная комиссия во главе с Л. Эдминстером для содействия офису ленд-лизовской администрации (OLLA) в решении вопросов, связанных с меморандумом А. Идена. Иными словами, создавался специальный орган для проверки исполнения обязательств Великобритании. Таким образом, Белая книга устанавливала твердый контроль за британским экспортом. При этом ограничения, налагаемые на британский экспорт, способствовали защите и расширению американской торговли, вели к ограничению и уменьшению внешней торговли Великобритании.
   Вторжение германских войск в Западную Европу лишило Великобританию почти всех ее европейских рынков, которые, по оценкам экспертов, в довоенные годы составляли около 30 % от всего экспорта. Однако потеря европейских рынков отразилась не только на экспорте Англии, но и на ее импорте. Так, она потеряла один из важнейших источников снабжения железной рудой. К тому же с начала войны возросла необходимость в импорте не только сырьевых'материалов, но и промышленных товаров, основным поставщиком которых являлись Соединенные Штаты. За первый год войны экспорт США в Великобританию увеличился на 55 %. В августе 1940 г. в Англию было направлено 95 % американского экспорта авиационной техники и запчастей к ней, 90 % огнестрельного оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ, 70 % чугуна и стали[97].
   Прозорливый Рузвельт подписал 20 декабря 1941 г. проект создания единой стратегии и советов по снабжению. По поручению президента генерал Дж. Маршалл, адмирал Г. Старк и Г. Гопкинс вошли в состав временного комитета для решения всех вопросов о необходимом количестве военных материалов для армии и флота США, а также для союзников. Важно было проконсультироваться при этом с адмиралом Г. Лэндом. Был также создан временный комитет по сырью под председательством У. Бэтта, а британским представителем в этот комитет в дальнейшем был назначен лорд Бивербрук[98].
   В результате распространения японской агрессии на Филиппины, в Малайзию и Голландскую Ост-Индию американцы почти полностью потеряли источники снабжения каучуком, доступ к 70 % мировых запасов олова, малазийским нефтепромыслам и филиппинской абаке, из которой производили манильские тросы для американского флота. Чтобы восполнить свои ресурсы, Соединенные Штаты вынуждены были переориентироваться на других производителей этого сырья, в частности на страны, входившие в состав Британской империи.
   22 декабря 1941 г. в Вашингтон прибыли премьер-министр Черчилль, фельдмаршал сэр Дж. Дилл, маршал авиации сэр Ч. Портал, первый лорд Адмиралтейства сэр Д. Паунд, лорд Бивербрук и другие высшие руководители британских вооруженных сил и военной промышленности. Целью их приезда стало создание эффективного механизма ведения совместной деятельности.
   Прежде всего президент и премьер-министр сформировали Объединенный комитет начальников совместных штабов (ОКНШ)[99], хотя официально об этом было объявлено только в феврале 1942 г. С американской стороны туда вошли генералы Маршалл и Арнольд, адмиралы Старк и Кинг (впоследствии Старка сменил адмирал У. Леги, личный представитель Ф.Д. Рузвельта). С английской стороны первоначально были назначены адмирал Литтл, генерал-лейтенант Уэмисс, маршал авиации Гаррис; фельдмаршал Джон Дилл представлял Черчилля. В задачи начальников штабов входила выработка всех направлений англо-американской стратегии ведения войны под общим руководством Рузвельта и Черчилля. Начальникам штабов подчинялся Совет распределения боеприпасов. Комиссии совета имели гражданских председателей в Вашингтоне и Лондоне. В Вашингтоне им был Г. Гопкинс, а в Лондоне – лорд Бивербрук, затем О. Литтлтон. Генерал-майор Бернс из Управления по делам ленд-лиза стал заместителем председателя в Вашингтоне.
   Одновременно с Советом распределения боеприпасов были созданы также Объединенный совет по сырью, военным заказам и судоходству (корабельным поставкам). Каждым из них руководили высокопоставленные американские и британские чиновники. Через полгода, в июне 1942 г. эта система расширилась: в частности, появились Объединенный продовольственный совет и Объединенный совет по планированию производства и распределению ресурсов[100].
   В последний помимо США и Великобритании вошла Канада. Военному министерству США для руководства распределением боеприпасов 17 декабря 1941 г. выделено дополнительно 2 млрд, долл.[101], которые ассигновали на организацию поставок военных материалов как для американцев, так и для союзников. Благодаря выделению средств доставка готовой продукции превратилась во взаимосвязанный и взаимосогласованный процесс.
   Сотрудничество Великобритании и Соединенных Штатов позволило превратить программу ленд-лиза в «улицу с двусторонним движением». Прецедент подобного обмена военной информацией и военным опытом, приобретенным Великобританией, уже имелся. Так, в 1940 г. Великобритания передала рабочие модели и спецификации 40-миллиметровых зенитных орудий «Бофорс», которые американские военные посчитали лучшими по сравнению с собственными. До Перл-Харбора это оружие почти не использовалось, однако после вступления США в войну оно стало эффективно применяться. Чуть позднее, в июле 1940 г., Великобритания передала для производства в Соединенные Штаты двигатель «Мерлин» фирмы «Роллс-Ройс». В сентябре того же года в США во главе научной миссии приехал британский ученый Генри Тизард. Цель визита – предоставление секретных данных об английских радиолокаторах, зенитных и противолодочных установках, а также о многорезонаторном магнетроне, который использовался в 10-сантиметровой радиолокационной установке. В свою очередь Соединенные Штаты вручили британской миссии бомбардировочный прицел «Сперрес», проинформировали об американских работах по радарной технике и предоставили зенитные пушки и авиаоборудование, в частности – аэростаты заграждения для защиты Панамского канала. Британцы же передали 20 корветов и тральщиков для обороны Атлантического побережья от немецких подлодок[102]. Эти первые акты взаимопомощи в дальнейшем были названы взаимным ленд-лизом[103]. Вступив в войну, Соединенные Штаты смогли оценить значение своевременной и результативной помощи, напрямую связанной с ленд-лизом.
   Так в основу ленд-лиза в 1942 г. был официально положен принцип пула – гигантского «снабженческого резервуара» союзников. По решению американского президента каждый лизингополучатель (страна, на которую распространено действие закона о ленд-лизе) производил взаимовыгодный обмен, то есть отправлял то, что имел в избытке, и брал то, в чем испытывал недостаток. Контроль за распределением ресурсов возлагался на специальные союзнические структурные подразделения – комитеты начальников штабов, во главе которых стоял Объединенный комитет. Поскольку главным наполнителем «резервуара» по-прежнему оставались США, то и вся эта деятельность была поставлена под контроль американской ленд-лизовской администрации.
   Последовавшее за этим правовое оформление новой концепции ленд-лиза осуществляли главным образом Соединенные Штаты: с каждой из стран-союзниц они заключали соглашение о взаимной помощи. При необходимости подобные соглашения о взаимопомощи (с «обратным ленд-лизом») заключались и между другими участниками антигитлеровской коалиции. Так создавалась ее экономическая основа.
   Сначала в 5-м, а затем в 17-м отчетах Конгрессу Рузвельт отверг понимание ленд-лиза как чисто финансовой сделки. Он призывал определять денежную стоимость военных усилий по принципу «равенства жертв», т. е. исходя из конкретного вклада каждого члена антигитлеровской коалиции в дело достижения победы[104]. Однако провозглашенный Рузвельтом формальный принцип не имел шансов претвориться в жизнь (в первую очередь с Великобританией и СССР). Одной из причин возникновения такой своеобразной ситуации являлся американский подход к вопросу об условиях предоставления Великобритании помощи по ленд-лизу. Так, согласно разделу 3(6) закона о ленд-лизе президент получал право решать вопрос о тех льготах или выгодах, которые США получат в обмен за свою помощь. Во время принятия закона понятие «выгоды» сознательно не уточнялось: только в ходе последующих событий можно было определить наиболее приемлемую для США форму расчетов с иностранными государствами. В дальнейшем
   Конгресс через свои многочисленные комитеты и комиссии стал расширять список требований к Великобритании за помощь по ленд-лизу – это и базы, и сырье, и секретные научные разработки. Засекреченными оставались только разработки в области ядерного оружия.
   , При продлении закона о ленд-лизе в 1943–1945 гг. раздел 3(6) подвергался наибольшей критике в Конгрессе, который пытался обеспечить за собой право контроля над условиями послевоенного урегулирования. По данным Р. Аллена, за период с 7 декабря 1941 г. и до середины 1945 г. американская помощь по ленд-лизу Великобритании составила 4,8 % национального дохода США, а Великобритания, в. свою очередь, затратила за этот период на помощь Соединенным Штатам в порядке обратного ленд-лиза 4,6 % своего национального дохода[105]. То есть можно признать, что имел место почти паритет в удельных показателях.

2.2. Ленд-лизовские конвои

   Конвой, будучи группой торговых или вспомогательных судов, перевозящих войска или военное снаряжение, при самостоятельном плавании представляет собой уязвимый объект для атаки как надводных кораблей, так и подводных лодок и авиации противника. Поэтому конвои выходили в море в охранении военных кораблей различных классов. Охранение осуществлялось с целью не допустить внезапного нападения противника.
   В трансатлантических конвоях, состоявших большей частью из английских судов и кораблей, начальником конвоя обычно являлся адмирал британского флота в отставке; в американских конвоях начальником чаще всего был капитан военно-морского резерва, имевший большой опыт службы в торговом флоте.
   16 сентября 1939 г. первый из трансатлантических конвоев «НХ» (Галифакс – Великобритания) вышел в море.
   Основным местом формирования арктических конвоев стали базы Лох-Ю (Великобритания), Рейкьявик и залив Хваль-фьорд (Исландия). Сюда они прибывали из США и отсюда же отправлялись в СССР.
   Сама система конвоев предусматривала оборону и централизованное управление всей массой судов, участвовавших в снабжении Англии. Первоначально в состав конвоев включались суда со скоростью около 10 узлов в час. Воинские конвои формировались из судов, имевших скорость более 13 узлов, и обеспечивались мощным охранением. Суда же со скоростью менее 9 и более 15 узлов следовали через океан самостоятельно. Но увеличившиеся потери среди одиночно следовавших транспортов привели к изменению существовавших пределов. С августа 1940 г. конвои стали подразделяться на быстроходные (средняя скорость 9—10 узлов) и тихоходные (7–8 узлов). Суда со скоростью менее 7 узлов и более 15 узлов следовали через океан самостоятельно. Попытка Адмиралтейства для повышения оборачиваемости тоннажа направлять через океан в одиночку суда со скоростью выше 13 узлов привела к увеличению потерь транспортов, и от этой идеи отказались.
   По соглашению Атлантический океан был разделен на две зоны – западную (американскую) и восточную (английскую), в каждой из которых конвои следовали под управлением соответствующего командования. Наряду с положительными сторонами система конвоев имела один существенный недостаток – снижение оборачиваемости тоннажа на 15–30 %.
   Первоначально конвоирование судов осуществлялось лишь в наиболее опасных из-за немецких подводных лодок районах (в пределах 200–400 миль от побережья Англии). При этом для охранения конвоя из сорока-пятидесяти транспортов выделялись всего три-четыре эскортных корабля. Пройдя назначенный для конвоирования район, корабли охранения возвращались обратно или же встречали конвой, следовавший с запада, и сопровождали его в английские порты. Следовавшие на запад транспорты в течение суток шли вместе, а затем строй «рассыпался» и каждое судно отправлялось по назначению самостоятельно.
   Немецким военным командованием была разработана специальная тактика разведки и атак на суда союзного конвоя. Поиск противника немецкие подводные лодки производили в надводном положении, погружались лишь при уклонении от противолодочных сил противника либо для прослушивания шумов в темное время суток и в условиях плохой видимости. В подводном положении лодки почти не обнаруживались существовавшими гидролокаторами кораблей охранения, поскольку радиолокаторы на большинстве из них еще не были установлены. Так подлодки избавлялись от атак самолетов, действовавших только в светлое время суток. В темную ночь с надводного корабля трудно было обнаружить возвышавшуюся над поверхностью воды небольшую по размерам рубку подводной лодки, в то время как силуэты крупных судов просматривались на фоне неба и позволяли командирам лодок выходить на атакующую позицию. Атаки упрощались еще и потому, что скорость подводных лодок в надводном положении была больше скорости конвоя. Все это в совокупности предоставляло командирам германских подводных лодок большие возможности для подготовки и осуществления повторных атак.
   В целях экономии топлива лодки следовали со скоростью всего около 2 узлов в час, маневрируя одночасовыми галсами, перпендикулярными линии завесы (завеса – расположение подводных лодок на определенном рубеже для выполнения боевой задачи). В 1941 г. завесы, как правило, включали от 6 до 12 подводных лодок. По мере увеличения численности подводных сил росло и число лодок в завесе. С 1942 г. в среднем их было до 20 и более (отмечены завесы, в которых было 30 и более подводных лодок). Такая завеса охватывала наблюдением полосу до 400 и более миль, что, естественно, повышало вероятность обнаружения противника.
   Лодка, найдя конвой, прежде всего коротким зашифрованным сигналом передавала сообщение на береговой командный пункт и начинала маневрировать для сближения с конвоем. После доразведки командир лодки передавал более полную информацию о конвое. В дальнейшем эта лодка становилась «поддерживающей контакт». Ее командир обязан был ежечасно передавать данные о конвое. При этом начинать в атаку он мог только с разрешения, полученного с берегового командного пункта.
   Радиосигнал пеленговали другие подводные лодки завесы, что облегчало им сближение с противником. Они увеличивали скорость и, следуя в надводном положении, стремились выйти в голову конвоя. С приближением сумерек подводные лодки начинали занимать исходные позиции для атаки, а с наступлением темноты самостоятельно атаковали конвой, повторяя нападение до тех пор, пока не закончатся торпеды или не наступит рассвет. Днем подводные лодки уходили за пределы видимости с судов и продолжали преследовать конвой, следуя параллельными с ним курсом[107].
   После того как командиры немецких подводных лодок сближались с конвоем, они стремились атаковать суда каждый самостоятельно. Такой метод получил название «тактики стаи» («волчьей стаи»), поскольку по своей сути он во многом напоминал охоту волков за дичью. Сущность этого способа действий заключалась в организованной системе совместного поиска конвоев и последующем самостоятельном действии каждой лодки.
   С мая и до конца 1941 г. командование подводных сил смогло развернуть в Атлантике 17 «волчьих стай», 15 из которых смогли обнаружить конвой и атаковать его. При этом в атаку выходило от 25 до 75 % подводных лодок. Остальные или просто не смогли угнаться за конвоем, или же шли неверным курсом из-за ошибки в определении места дислокации судов. Наиболее успешными были действия 17 подводных лодок в сентябре 1941 г. против следовавшего из Канады в Англию конвоя «SC-42», в составе которого было 64 транспорта. Догнать конвой и атаковать его смогли 12 лодок. В результате были потоплены 17 кораблей.
   Расширение зоны действий немецких подводных лодок потребовало увеличения дальности сопровождения судов боевыми кораблями. После же того, как в мае 1941 г. очередной конвой был внезапно атакован группой немецких подводных лодок почти в центре Северной Атлантики в районе 40° западной долготы (т. е. в районе, более близком к Канаде, нежели к Европе) и были потоплены девять судов, охранение стали осуществлять на всем протяжении перехода через океан. Было предусмотрено, что первоначальное эскортирование судов должно вестись по принципу эстафеты, т. е. в режиме сменного конвоирования, или конвоирования по этапам. На западных участках маршрутов эскортирование осуществлялось кораблями из канадских, на восточных – из английских баз, а в центральной части Северной Атлантики эскортирование производилось кораблями, которые базировались в Исландии. Конвои прикрывались противолодочной авиацией в пределах действий самолетов с береговых аэродромов. Авиация действовала на удалении 700 миль от Британских островов, 600 – от побережья Канады, 400 – от Исландии. Только в центральной части Северной Атлантики оставался небольшой участок, в котором конвои не прикрывались с воздуха.
   К зиме 1942/43 г. успешный провод конвоев значительно увеличился благодаря привлечению большого количества береговой, а с весны 1943 г. – палубной авиации и широкому использованию кораблями и самолетами радиолокационных станций. Охранным мерам придавалось особое значение. В случае обнаружения немецкой подводной лодки находившийся в составе конвоя авианосец поднимал свою авиацию, которая в короткие сроки осуществляла осмотр секторов предполагаемого нахождения германских лодок и, в случае их обнаружения, атаковала их глубинными бомбами или же наводила в установленный район корабли охранения. В этих условиях подводные лодки были вынуждены погружаться и выполнять маневр по отрыву от преследования. Подводная же скорость лодок исключала организацию преследования даже тихоходных конвоев. Лодки отставали от конвоев, не могли их догнать и в надводном положении.
   Наиболее показательны действия «волчьих стай» в ходе атак против конвоев «НХ-229» и «SC-122». Официальная английская историография оценивает это нападение подводных лодок как «самое большое сражение на конвойных маршрутах за всю войну». Сведения об этих конвоях немцы получили путем радиоперехвата и раскодирования соответствующих сообщений.
   Конвой «SC-122» в составе 60 транспортов вышел из Нью-Йорка в Англию 5 марта 1943 г. Спустя три дня – 8 марта из-за повреждений, полученных в результате шторма, 8 транспортов были оставлены в Галифаксе. Другой конвой, «НХ-229», вышел из Нью-Йорка в Англию 8 марта в составе 40 транспортов. После замены прибрежного эскорта океанское охранение конвоя «SC-122» состояло из двух эскадренных миноносцев, фрегата и пяти корветов, а конвоя «НХ-229» – из четырех эскадренных миноносцев и корвета. Суда этих конвоев были загружены продовольствием, паровозами, самолетами и танками. Первоначально союзное командование планировало, что оба конвоя должны проследовать по маршрутам вблизи Гренландии и Исландии. Однако 12 и 13 марта воздушное и корабельное охранение конвоя «ON-170», следовавшего из Англии в США, сообщило о случаях обнаружения подводных лодок между Гренландией и Ньюфаундлендом. Одновременно были перехвачены и запеленгованы их многочисленные выходы в эфир. В связи с этим было принято решение расположить маршруты конвоев южнее, о чем их командирам были переданы по радио соответствующие инструкции. Как выяснилось позднее, они были перехвачены, запеленгованы и расшифрованы немецкой радиоразведкой.
   Германское командование решило сосредоточить против этих конвоев максимально возможное число подводных лодок, составивших три «волчьи стаи» – «Барон-разбойник», «Сорвиголова» и «Гончая» в составе 38 подводных лодок, действовавших в завесах, и еще 6, присоединившихся к ним в ходе боевых действий. В результате нападения, по английским данным, было потоплено 21 судно общим тоннажем 141 тыс. брутто-регистровых тонн. Командиры германских лодок донесли о потоплении 32 судов суммарным тоннажем 186 тыс. брутто-регистровых тонн. Вместе с тем было отмечено, что только 19 подводных лодок (т. е. менее половины) сумели атаковать конвой, и только некоторым из них удалось произвести повторные атаки. Причем из завесы «Барона-разбойника» ни одна подводная лодка не смогла выйти в атаку[108].
   Ниже представлены таблицы потерь подводных лодок противника (немецких, итальянских и японских) и данные о потопленных союзных судах в гросс-тоннах (табл. 2.1, 2.2).

   Таблица 2.1
   Потери подводных лодок противника 

   Британскими силами[109]

   Источник: Черчилль У.С. Указ. соч..Т. 2. С. 10–11.

   Как видно из табл. 2.1, британскими силами и силами Соединенных Штатов были потоплены 893 немецкие, итальянские и японские подводные лодки. При этом 67,6 % из них были уничтожены британскими силами и 32,4 % – американцами.

   Таблица 2.2
   Потери судов, понесенные странами-союзницами на протяжении всей войны в результате неприятельских действий 

   Источник: Черчилль У.С. Указ. соч. Т. 2. С. 12.

   Уинстон Черчилль обратил особое внимание на то, что 80 % этих потерь приходится на Атлантический океан, включая английские территориальные воды и Северное море. Лишь 5 % тоннажа было потеряно в Тихом океане.
   Неожиданным для немецкого командования явилось принятие на вооружение в начале 1943 г. противолодочных сил новой радиолокационной станции 10-сантиметрового диапазона. Немецкие специалисты считали, что создание такой радиолокационной станции невозможно по техническим причинам. Только в октябре 1943 г. немцы смогли создать поисковый приемник 10-сантиметрового диапазона и установить его на подводных лодках.
   Благодаря усилению английской обороны судоходства, количественному и качественному росту противолодочных сил и средств результативность германских подводных лодок резко снизилась, а потери выросли. В связи с этим в конце мая 1943 г. действия «волчьих стай» против конвоев в Атлантике были прекращены, подводные лодки отозваны на базы для перевооружения их более эффективным оружием против авиации и противолодочных кораблей. Немалую роль сыграло и то, что за два года до этого – 9 мая 1941 г. англичане захватили германскую подводную лодку U-110, на которой находились все коды, шифровальные документы и шифровальный аппарат «Энигма», применявшийся для дешифровки радиосообщений. Для германского подводного флота это имело более чем серьезные отрицательные последствия. Благодаря расшифровке радиосообщений англичане узнавали районы расположения немецких «волчьих стай» и изменяли курс своих конвоев. В результате с июня по август 1941 г. немецкие подводники смогли обнаружить только 4 % всех конвоев союзников в Северной Атлантике, а с сентября по декабрь – лишь 18 %[110]. В 1942 г. англичане установили радиопеленгаторные станции («хафф-дафф») на эскортных кораблях, что позволило более точно определять местонахождение германских подводных лодок и в кратчайшее время их атаковать.
   Важным этапом в усовершенствовании охранения конвоев стало развитие противолодочных сил, а также строительство эскортных авианосцев и переоборудование торговых судов под авиатранспорты, так называемые МАК-шипы. Во время войны в США и
   Англии был построен 121 такой авианосец и введены в строй 19 авиатранспортов. Последние были оборудованы полетной палубой и одновременно с перевозкой грузов могли обеспечить посадку и взлет до четырех самолетов.
   Наряду с кораблями значительное количественное и качественное развитие получила противолодочная авиация, возможности которой в борьбе с подводными лодками перед войной недооценивались. К 1944 г. англо-американская противолодочная авиация, развернутая в Атлантике, насчитывала уже 4,5 тыс. самолетов. Для обнаружения подводных лодок в надводном положении с 1940 г. самолеты вооружали радиолокационными станциями, возможности которых постоянно совершенствовались. С 1942 г. они были совмещены с мощными прожекторами (типа «Лей» с дальностью свыше 1,5 км). К этому времени на вооружении самолетов появились более совершенные прицелы. Это позволяло производить не только обнаружение, но и атаковать подводные лодки в темное время суток. Для обнаружения подводных лодок в подводном положении самолеты вооружались магнитометрами, а летом 1943 г. на вооружение стали поступать радиогидроакустические буи. Для уничтожения обнаруженных подводных лодок летчики применяли фугасные и глубинные бомбы, реактивные снаряды, а с 1943 г. – самонаводящиеся акустические торпеды.
   Следовавшим из Великобритании в СССР конвоям присвоили литеру «QP» (по инициалам одного из офицеров отдела планирования Адмиралтейства Квилина Питера Робертса (Quellyn Peter) и «PQ» (для следовавших в обратном направлении). Первому конвою добавили также кодовое название «Dervish».
   Первый конвой «QP-1» вышел 21 августа 1941 г. из Хваль-фьорда. Ответственность за весь маршрут от пунктов формирования до пунктов разгрузки конвоев несли англичане. Если в Великобритании конвои контролировались Адмиралтейством, то в СССР за прибытие каждого конвоя ответственность нес нарком ВМФ, которого в свою очередь контролировали Ставка и Верховный Главнокомандующий.
   Наиболее трагичной была судьба конвоя «PQ-17». Из Рейкьявика он вышел 27 июня 1942 г. в составе 35 транспортов и 3 судов-спасателей. В ближнем прикрытии каравана следовало до 20 кораблей эсминной группы Дж. Брауна. На расстоянии до 50 миль их сопровождали крейсера и эсминцы группы А. Гамильтона. Дальнее патрулирование осуществляла англо-американская эскадра адмирала Д. Тови (Великобритания) и Р. Гиффена (США) в составе двух линкоров, пары крейсеров и авианосца с прикрытием из 12 эсминцев. Кроме этого, выставлялась завеса из 9 британских и 6 советских подводных лодок. В трюмах пароходов находились 297 самолетов, 594 танка, 4246 автомобилей и более 150 тыс. тонн других грузов общей стоимостью 700 млн. долл.[111]
   По расчетам Адмиралтейства тяжелые германские корабли, вышедшие к тому времени в море, ставили цель уничтожить союзнический караван. Противостоять бронированной германской армаде эсминцы и крейсера группы Гамильтона вряд ли смогли бы. И первый лорд Адмиралтейства отдал приказ: «Каравану рассредоточиться!»
   Оставленные без прикрытия суда в условиях «белых ночей» и хорошей погоды стали отличной мишенью и легкой добычей для германских самолетов и подводных лодок. На разгром «PQ-17» были приглашены несколько специальных киногрупп, отснявших сотни метров пленки для пропагандистских фильмов. Из 34 транспортов конвоя до порта назначения дошли лишь 11.
   Со второй половины 1942 г. союзники перешли к сквозному конвоированию, при котором боевые корабли сопровождали суда от пунктов формирования конвоев до пунктов их прибытия. Это стало возможным благодаря появлению крупных эскортных кораблей с большой дальностью плавания и решению вопроса пополнения запасов топлива в море (для этого в состав конвоя стали включать до 8 танкеров). Оборудование аэродромов на Азорских островах дало возможность прикрывать конвои авиацией над всей Южной Атлантикой. В случае следования конвоев южными маршрутами, где авиация берегового базирования не могла прикрыть суда, в состав конвоя включали эскортные авианосцы.
   Обычным походным ордером[112] в конвое являлся строй фронта кильватерных колонн. При этом ширина ордера значительно превышала его глубину. Это было сделано для затруднения выполнения повторных атак немецкими подводниками и для более эффективного использования гидроакустических станций кораблей охранения. При этом в центре походного ордера размещались транспорты с наиболее ценными грузами (танками, самолетами, боеприпасами), а вокруг них располагались суда, груженные сырьем[113].
   Наиболее эффективно защищали суда те конвои, которые имели и корабельное, и воздушное охранение. За время войны в таких конвоях в Атлантике были потоплены всего 25 судов (1 % от общих потерь).
   Всего из портов Англии, Шотландии и Исландии в Мурманск и другие северные порты СССР были направлены 42 конвоя (798 транспортов), а обратно – 36. Дошли 682 транспорта, 85 были потоплены немцами, а 31 вернулся в порт отправки, не дойдя до цели[114]. Таким образом, 94,5 % от всех отправленных в нашу страну транспортов с грузами по ленд-лизу достигли цели.

2.3. Обратный ленд-лиз

   С формальной стороны Соглашение о порядке поставок и расчетов по ленд-лизу между США и Великобританией было подписано только 23 февраля 1942 г.[115] После его подписания правительство Соединенных Штатов заверило союзника в своей готовности выполнять поставки «в соответствии с указаниями президента», а правительство Великобритании обязалось помогать укреплению обороны США и обеспечивать для этого «необходимыми материалами, услугами, запасами и информацией»[116]. Такие взаимные обязательства существенно меняли первоначальный принцип ленд-лиза.
   Если до вступления США в войну поставки по ленд-лизу осуществлялись из этой страны на экспорт, то после превращения ее в воюющую страну ленд-лиз приобрел двусторонний характер и даже многосторонний, каким и продолжал быть до окончания войны. Поставки приняли форму снабжения и обслуживания как со стороны Великобритании, так и со стороны США. Это выражалось, например, в перевозке за счет Великобритании и на ее судах американских войск, их содержании на Британских островах и в британских колониях; в обслуживании американских аэродромов, госпиталей; ремонте американских военных и торговых кораблей в британских портах и Т.Д.[117] Американские войска, находившиеся в Великобритании, Австралии, Новой Зеландии и Индии, обеспечивались одеждой и продовольствием из местных ресурсов. За счет этих же ресурсов строились казармы, аэродромы, склады. Со дня прибытия первых американских солдат на Британские острова в 1942 г. англичане удовлетворили 63 % потребностей американской армии на европейском театре военных действий и 58 % ее потребностей в области технического снабжения[118].
   В соглашении о ленд-лизе содержалось также положение о том, что Великобритания в конце войны должна возвратить США те полученные по ленд-лизу материалы, которые не были использованы или уничтожены и которые, по мнению президента США, могли бы быть полезны Соединенным Штатам.
   Можно с большой степенью вероятности предположить, что, решив подписать соглашение от 23 февраля 1942 г., Черчилль не собирался выполнять его в полном объеме. Более того, позднее, весной 1944 г., У. Черчилль уже прямо заявил Э. Стеттиниусу, что Великобритания не собирается отдавать долги по ленд-лизу, что, надо сказать, сильно возмутило госсекретаря[119]. Подобное соглашение давало возможность Великобритании продержаться за счет денежно-кредитного содействия Соединенных Штатов, но взамен англичанам надо было сделать открытыми торговые отношения со странами империи. Для Государственного департамента США устранение подобной дискриминации являлось ключевым пунктом в обсуждении дальнейших экономических вопросов между США и Великобританией[120]. По моему мнению, Черчилль исходил из того, что сначала важно было получить от Америки поставки, а уже после войны определиться, как за них рассчитываться.
   Если в соглашении от 23 февраля 1942 г. был сформулирован принцип взаимной помощи, то в следующем соглашении от 3 сентября 1942 г. определялись общие принципы применения обеими странами ленд-лиза и предусматривались категории товаров и услуг, поставляемых обеими странами по ленд-лизу. Великобритания обязалась предоставлять США вооружение, товары (кроме сырья) и оказывать различного рода услуги вооруженным силам США – в том числе для военного строительства – в пределах Британской империи, а также во всех районах, снабжение которых зависело от Великобритании и ее колоний. В соглашении определялись и виды поставок для Соединенных Штатов[121].
   По новому соглашению Великобритании запрещалось экспортировать в другие страны те товары, на изготовление которых было использовано более 10 % материалов, полученных из США по ленд-лизу[122]. Напомним, что США пытались заставить Великобританию уйти с ряда внешних рынков и заменить на них английские товары американскими. Анализ обоих соглашений о ленд-лизе убеждает, что Соединенные Штаты использовали их для ослабления английской экспортной торговли.
   Сырье, добывавшееся в Британской империи, исключалось из категорий поставок, поскольку оплата его Соединенными Штатами являлась для Великобритании в то время главным источником получения долларовой наличности. Американская валюта нужна была ей для расчетов за поставки из США до принятия закона о ленд-лизе. Формирование долларовых резервов Великобритании существенно повлияло на дальнейшие отношения союзников.
   К началу 1943 г. Великобритании полностью удалось погасить всю задолженность, созданную заказами на вооружение в США до 11 марта 1941 г. В тот момент долги по контрактам составляли 3600 млн. долл.[123] Чтобы как-то лимитировать золотые и долларовые балансы Великобритании, Рузвельт создал межведомственный комитет, который 1 января 1943 г. представил доклад, в котором рекомендовал считать финансовые ресурсы Великобритании «достаточными», в результате чего были определены рамки, в которых им следовало удерживаться, – от 600 млн. долл, до 1 млрд. долл.[124] После заслушивания доклада межведомственного комитета Рузвельт подписал соответствующую директиву[125].
   Яснее представить, что для Великобритании означал уровень в 1 млрд, долл., позволит обращение к статистике предвоенного времени. Английские резервы тогда достигали 605 млн. ф. ст., что составляло 4 млрд. долл. Американское требование резко сокращало возможности Великобритании, ей разрешалось иметь лишь четвертую часть довоенных запасов, т. е. около 150 млн. ф. ст. Премьер-министр У. Черчилль был страшно недоволен этим обстоятельством и в своем письме от 9 марта 1944 г. даже писал Рузвельту, что уровень в 1 млрд. долл, несовместим «ни с равноправием союзников, ни с идеей равенства жертв или общих ресурсов»[126]. Однако американская политика в тот период строилась на жестком контроле английских валютных резервов, и протест премьер-министра так ни к чему и не привел.
   Золотые и долларовые запасы Великобритании в мае 1941 г., по официальным английским данным, равнялись 430 млн. долл., на 30 ноября 1942 г. они составили 928 млн. долл., а к ноябрю 1943 г. выросли до 1200 млн. долл.[127]
   Увеличение долларового баланса союзника серьезно беспокоило министерство финансов Соединенных Штатов, которое стояло за жесткий курс его снижения в отношении Великобритании. На очередных прениях в Конгрессе об ассигновании на программу ленд-лиза в марте 1944 г. члены обеих палат поднимали вопрос о получении британского сырья на льготных условиях. Эта тема стала предметом дискуссии сначала между Гопкинсом и Галифаксом, а затем на переговорах между английскими представителями в Вашингтоне и Госдепартаментом. На переговорах 25 июня 1943 г. Г. Гопкинс предложил, чтобы британское правительство включило сырье в обратный ленд-лиз, сократив таким путем английские долларовые резервы на сумму около 200 млн. долл, в год. Госдепартамент обратился по этому вопросу в британское посольство. Кроме этого, Госдепартамент потребовал, чтобы Великобритания опубликовала данные о стоимости обратного ленд-лиза в миллионах фунтов стерлингов[128].
   Под нажимом США 11 ноября 1943 г. правительство Черчилля приняло оба требования, а уже 17 декабря 1943 г. было подписано соглашение, по которому в Соединенные Штаты поставлялись сырьевые материалы по обратному (взаимному) ленд-лизу. В обратный ленд-лиз включалось сырье из Соединенного Королевства, Южной Родезии и колоний, а данные о стоимости обратного ленд-лиза в миллионах фунтов стерлингов стали с тех пор открыто публиковаться. Однако британский премьер-министр постоянно пытался оспаривать право Вашингтона контролировать финансы Великобритании и сдерживать рост ее долларовых и золотых запасов.
   Решение, принятое Рузвельтом и расширившее объем английских услуг, давало США сразу два козыря. Во-первых, Великобритания лишалась возможности накапливать чрезмерные, с точки зрения Вашингтона, долларовые запасы за счет продажи сырья Соединенным Штатам. Во-вторых, США получали это сырье на крайне выгодных для них условиях обратного ленд-лиза, т. е. без оплаты наличными, причем Великобритания обязалась доставлять колониальные продукты на своих собственных судах.
   Говоря же об опубликовании данных по взаимному или обратному ленд-лизу (замечу, что от Советского Союза США не требовали раскрытия таких данных), на которое согласилось английское правительство, необходимо отметить, что годом раньше отчет о британской помощи был собран британским полковником Г. Шпигельбергом из Центрального закупочного совета США в Европе. Его доклад был заслушан в Конгрессе, когда встал вопрос о продлении закона о ленд-лизе в начале 1943 г. Доклад содержал сведения за период с 1 июня по конец декабря 1942 г. Собирая информацию, Шпигельберг разделил свои материалы на категории снабжения по родам войск. В категории «инженерные войска» в алфавитном порядке перечислялись виды сырья: от асфальта и отопительных батарей до канатов и колючей проволоки; в категории «интендантские войска» – жилье, одежда, камуфляж, консервы и т. п., вплоть до складского оборудования. Артиллерийские поставки начинались с боеприпасов и кончались торпедными аппаратами. Шпигельберг, составив первые полные списки, характеризовавшие английский «взаимный ленд-лиз», оценил объем этих услуг в 1 млн. 121 тыс. 786 тонн, что было равно грузу 370 кораблей. И это не считая строительных материалов для аэродромов, казарм и др., что давало еще около полутора миллионов тонн. Цифры, представленные Шпигельбергом, были подсчитаны до начала 1943 г.[129] Данные Шпигельберга давали возможность американцам сравнивать их с другими, кроме того, его информация имела особую ценность, так как собиралась незаинтересованным лицом.
   Опасаясь экспорта в третьи страны, США в ноябре 1943 г. изъяли из списка товаров, получавшихся Великобританией по ленд-лизу, некоторые виды промышленного оборудования, представлявшие интерес с точки зрения их послевоенного использования (т. е. промышленное оборудование гражданского назначения), и все гражданские поставки для стран Ближнего и Среднего Востока, Ямайки и Южной Родезии[130].
   В этой связи особенно интересно соотнести стоимость поставок по ленд-лизу в Великобританию и СССР. В табл. 2.3 представлена структура и стоимость поставок к ноябрю 1943 г.

   Таблица 2.3
   Стоимость и соотношение поставок по ленд-лизу в Великобританию и СССР 

   Источник: Отчет Рузвельта об исполнении закона о передаче взаймы или в аренду вооружения // Правда. 1944. 8 января.

   Как видно из табл. 2.3, в Великобританию в течение 31,5 месяца были направлены поставки из США на 5980 млн. долл., т. е. среднемесячная стоимость поставок по ленд-лизу в эту страну составляла 189,8 млн. долл. Информация о поставках в Советский Союз построена на данных за 22 месяца. Следовательно, чтобы соблюсти сопоставимость в расчете, определяем, что среднемесячная стоимость поставок по ленд-лизу из США в СССР за этот период равнялась 161,4 млн. долл., т. е. на 15 % меньше, чем из США в Англию.
   Замечу, что между США и Великобританией происходил обмен информацией, который достаточно сложно «образмерить». Так, сведениями о разработках в области синтетического каучука они обменялись, в то время как информация о создании ядерного оружия и атомной бомбы была ими строго засекречена. Ответственность за разработку первого несли финансовые группы Дюпона, Моргана и Меллона. На Квебекской конференции в августе 1943 г. между США и Великобританией было подписано соглашение о сотрудничестве в создании атомной бомбы, изготовление которой началось в октябре 1944 г. В период всей войны, да и в послевоенные годы, США сохраняли за собой лидерство в области научных исследований и производства атомного оружия.
   Чтобы вычислить долю расходов по обратному ленд-лизу, необходимо представить следующую картину: по официальным английским данным, Великобритания с 1941 по 1945 г. оказала различным странам на условиях предоставления взаимных услуг помощь, исчисляемую суммой свыше 2 млрд. ф. ст. (или 8,06 млрд. долл.). Свыше половины этой суммы – 1 241 402 тыс. ф. ст. (или 5 002 850 тыс. долл.) – было направлено на оказание услуг Соединенным Штатам[131].
   

notes

Примечания

1

2

   Куманев Г А, Чузавков Л.М. СССР и Англия: военно-экономическое сотрудничество в годы Второй мировой войны // Новая и новейшая история. 1987. № 2. С. 26–40; Лукашев В.К. Президент «Амторга» // Неман. 1990. № 5; Мальков В.Л. Ленд-лиз в контексте большой политики // Российская Федерация. 1994. № 2. С. 57–59; Орлов А.С., Кожанов В.П. Ленд-лиз: взгляд через полвека //Новая и новейшая история. 1994. №З.С. 188, 190–191; ЮнгблюдВ.Т. Последний госсекретарь эпохи Франклина Рузвельта /У США: экономика, политика, идеология. 1996. № 9. С. 75–85.

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

   Соединенные Штаты на конференции «Аркадия» предложили создать верховный Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) с руководящими функциями. Штаб-квартира этого органа должна была разместиться в Вашингтоне. Предполагалось, что в качестве представителей в него войдут США, Великобритания, СССР, Китай и, возможно, Нидерланды. Делегация Великобритании согласилась с необходимостью создания ОКНШ, но с координирующими функциями.

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

   Основные соглашения (Master Agreements) о принципах, применимых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии, были подписаны только с 11 государствами: Великобританией (23 февраля 1942 г.), Китаем (2 июня 1942 г.), СССР (11 июня 1942 г.), Бельгией (16 июня 1942 г.), Польшей (5 июня 1942 г.), Голландией (8 июля 1942 г.), Грецией (10 июля 1942 г.), Чехословакией (11 июля 1942 г.), Норвегией (11 июля 1942 г.), Югославией (24 июля 1942 г.) и Францией (28 февраля 1942 г.). В то же время ленд-лизовскую помощь получали 42 страны, включая ранее перечисленные.

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →