Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Крокодилы - ближайшие родственники живущих ныне птиц

Еще   [X]

 0 

Шабаш (Валентинова Наталья)

И вот еще один маленький мирок, по которому неприкаянно бродят Принц-демон, скрываясь от ведьм, и юная ведьмочка, прячущая лицо под капюшоном и набирающая к зачету положенное число пакостей. Что может объединить злейших врагов? Общий квест и женское любопытство.

Год издания: 0000

Цена: 200 руб.



С книгой «Шабаш» также читают:

Предпросмотр книги «Шабаш»

Шабаш

   И вот еще один маленький мирок, по которому неприкаянно бродят Принц-демон, скрываясь от ведьм, и юная ведьмочка, прячущая лицо под капюшоном и набирающая к зачету положенное число пакостей. Что может объединить злейших врагов? Общий квест и женское любопытство.


Шабаш приключения, фэнтези Наталья Валентинова

   © Наталья Валентинова, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

1

   – Путники, путники, путники, – затрещала она.
   – Уйди, проклятая! – ведьмочка отмахнулась от птицы, и та проворно отпрыгнула и перелетела на ветку дуба неподалеку.
   – Путники, путники, путники! – трещала она, не умолкая.
   – Чего тебе нужно, несносная птица?! – с досадой спросила ведьмочка.
   – Околдуй, околдуй, околдуй! – потребовала сорока.
   – Отстань. Я сегодня уже сделала одну пакость – испортила молоко коровам в деревне, – ответила ведьмочка, не поднимаясь.
   – Зачет, зачет, зачет, – протрещала сорока.
   Ведьмочка зевнула и подумала, что сбивать с дороги путников ей еще не доводилось.
   – Ладно, – сказала она, протирая глаза. – Где они?
   – Там, там, там, – и сорока взлетела, указывая направление.

   Костер ярко пылал, освещая небольшую полянку, окруженную густым молодым подлеском, за которым темной стеной высились старые деревья. У костра сидели двое. Молодой, высокий и широкоплечий, в поношенной дорожной одежде, и старик в мантии с обтрепанным подолом, старой остроконечной шляпе, с обвисшими полями, и меховой безрукавке.
   Молодой имел внешность вполне заурядную, хотя черты его лица были и правильны, и приятны. Старик в этом смысле представлялся экземпляром более интересным. Лицо его менялось беспрестанно. Все слова сопровождались гримасами и ужимками, в которых немалое участие принимал длинный сизый нос.
   Над костром, тяжело переваливаясь в котелке, уваривалась каша с солониной. Молодой вынул из котомки каравай, вытащил из-за голенища сапога нож и нарезал толстыми ломтями хлеб.
   – И чего тебя, мой Принц, тянет в город? – говорил между тем старик, растянувшись на одеяле. – Разве там от ведьм спрячешься?
   Тот, кого называли Принцем, молчал. Он вынул пробку, налил из фляжки в маленький стаканчик и протянул его старику. Старик принял стаканчик, сладко щурясь, опрокинул его в рот, передернул плечами.
   – Хороша настоечка! – довольно пробормотал он, чувствуя, как по жилам побежал медленный огонь. Он лег обратно на одеяло и продолжил монолог, не смущаясь молчанием спутника:
   – Ты думаешь, что если в городе народу много – безопасней? Как бы не так! Ведьмы за тебя обещали клад открыть. А в городе всякому деньги нужны позарез. Ведьмам веры нету – это каждый знает. Но уж таков род человечий: если пообещают ему золотишко, то и не верят, а донесут.
   – Что же ты хочешь, старик? – тихо спросил Принц. – В лесу ночевать – у тебя кости ломит. В город идти – ведьмы изловят. Куда ни кинь – всюду клин.
   – Не слушаешь ты меня! – пожаловался старик. И на это у него были все основания: Принц, и точно, старался пропускать мимо ушей слова Звездочета. – Говорю же, есть другие места, где за тобой ведьмам не придет в голову охотиться!
   – Волшебная карта! – тихо проговорил Принц.
   – То-то же – карта! – передразнил его звездочет и снова завел свою обычную присказку:
   – Чего в нашей жизни хорошего? Днем идешь – жарко, едва ноги волочишь, ночью – холодно. Ревматизмы мучают. Вон, смотри, откуда ни возьмись, туча. Видать, ведьма нас сглазила.
   Принц взглянул на небо. Действительно, звезды очень быстро закрывала черная, мрачная тень. Лес притих, будто прислушиваясь.
   – Опять до нитки вымокнем! – вздыхал Звездочет, заворачиваясь в рогожку.
   Туча не закрыла еще и половину неба, как черные недра ее осветились злобным бледным светом, и черные бешеные вихри рванулись вниз. И хлестнул ветер, словно пощечина. Задрожали, застонали могучие деревья, склонились кронами.
   Принц снял котелок, закрыл его крышкой и поставил на землю. Завернулся в видавший виды плащ, и замер. Непогода его не страшила – привык.
   Молния впилась в землю где-то рядом, и от оглушительного раската грома заложило уши. Принц сидел неподвижно. Старик же метался: вскакивал, пытался бежать, падал, полз на коленях обратно, и, наконец, нашел успокоение, уткнув голову в землю, зажав руками уши и выпятив зад. Принц усмехнулся.
   Гроза, между тем, бушевала.

   – Ну, как у нас дела? Бегут? – спросила ведьмочка себя и выглянула из кустов. Она увидела разоренную стоянку, двух человек и потухший костер.
   – Не бегут, – пробормотала она. – Может, смерчем пройтись?
   И подняла руки, заставляя воздух закрутиться вихрем. Он танцевал перед ней, как кобра перед факиром. Ведьмочка вытянула руки, приказывая ему идти. И смерч пошел. Это был замечательный, сильный смерч. Он гордо шел через лес, и не находилось ему преграды. Столетние дубы кланялись до земли, но он без пощады выдирал их с корнями и отшвыривал прочь с дороги. Вихрь поднял с земли ветки, камни и даже пруд с лягушками, и примеривался к двоим людям, лошади и ослику на своем пути, уже приглядев деревеньку верст за тридцать, где он это все разбросает в творческом беспорядке. Смерч торжествующе взвыл, но ведьма, которой он подчинялся, внезапно проговорила:
   – А у них каша есть, наверное. Вон котелок стоит под крышкой. Каши бы с мясом! А я сегодня разжилась только двумя вареными яйцами да черствой горбушкой.
   И она опустила руки, отбирая силу у смерча. Смерч с досадой выплюнул пруд, не глядя, в лес (к счастью, для лягушек и прочих водных обитателей, он попал в овражек, который как раз мечтал оживить свое существование компанией) туда же зашвырнул валежник, и лег у ног хозяйки, точно верный пес.

   Гроза окончилась так же, как и началась, – внезапно. Черная туча растаяла в небесах, ливень прекратился, и только легкий ветерок отряхивал капли с листвы. Едва дождь унялся, Принц подкинул хвороста из припасенной кучи и стал разжигать огонь, однако не очень преуспел в этом. Старик, полумертвый от страха, не шевелился.
   На поляну через поваленные стволы выбралась ведьмочка. На то, что это именно ведьма, а не случайно заплутавшая в лесу порядочная девица, указывал серый, просторный балахон, скрывающий ее от макушки до ступней, и капюшон, надвинутый на лицо. Ведьмы редко показывали свои лица, особенно молодые ведьмы. Из-за этого о них бродило множество слухов, неправдоподобных в большинстве своем.
   – Привет! – сказала она с профессиональной развязностью. – А я тут мимо как раз проходила, слышу: люди.
   – Ведьма! – воскликнул старик вполголоса и плюнул, выразив свое отношение.
   Ведьмочка коротко улыбнулась под капюшоном. Она услышала шепот старика, а только того ей и нужно было. Уверенно подошла к кострищу и присела на корточки.
   – Ой! А вы тут кашей ужинать будете?! – поинтересовалась она и нагло вытащила из-за пояса деревянную ложку.
   – Ты, вижу, тоже кашей ужинаешь, – сказал Принц. – Тогда швырни еще раз молнию и разожги костер – дрова намокли.
   Ведьма некоторое время разглядывала в упор Принца, надеясь смутить. Напрасно.
   – ОБЫЧНО, – проговорила она многозначительно, – меня ни о чем не просят.
   – Это потому, – вмешался тут же старик, перетряхивая намокшее имущество, – потому, что ведьму просить – себя дважды наказывать.
   – Вырви листочки и разожги, – посоветовала она, тыча в книжку, которую старик бережно обтирал замызганным рукавом.
   – Э-э, нет! – старик сцапал книжку и прижал ее к себе. – Ей цены нет!
   Ведьмочка не поверила ему. Одежда старика обносилась и потеряла всякое представление о цвете, на балахоне тут и там виднелись неаккуратно заштопанные пестрыми лоскутами дыры. Шляпа грозила развалиться на днях. «Вряд ли у него есть что-то ценнее его шкуры», – подумала ведьмочка. Она помолчала, придумывая, как отвертеться, но в животе урчало.
   – Ну, ладно.
   Встала, простерла руки кверху, и щелкнула пальцами. С неба сорвалась белая молния и ударила в костер, осыпав все кругом снопом искр. Рогожа на старике затлела. Ругаясь, он скинул ее и принялся топтать ногами. Некоторое время ведьмочка с удовлетворением наблюдала за ним, затем поглядела на второго. Тот даже не шелохнулся.
   – Какая непогода сегодня, – сообщила она таким тоном, будто это не было делом ее рук. – Жуткая гроза! Но в этих местах иногда случается.
   Ей не ответили. Старик, потушив свою рогожку, сел на нее, отер пот со лба и пожаловался:
   – Промок до нитки, опять завтра спину не разогну.
   Принц понял его намек и молча вынул пробку, плеснул в оловянный стаканчик и протянул ему. Старик выпил, передернул плечами. Принц, тем временем, открыл котелок, и от запаха каши с мясом у ведьмочки потекли слюнки. Она придвинулась ближе и первой зачерпнула ложкой варево. Принц и старик не отстали от нее, и все трудились, пока котелок не опустел.
   – Кому же это я обязана ужином? – ведьмочка засунула ложку обратно за пояс.
   – Меня прозвали Звездочетом, – ответил старик. Набитый живот и стаканчик настойки привели его в благодушное настроение. – А его – Принцем.
   Ведьмочка взглянула на Принца и усмехнулась, мол, знаем мы таких «принцев»! И оказалась гораздо ближе к истине, чем та пухлая вдовушка, у которой Принц и старик гостили на той неделе.
   – А ты, значит, ведьма? – старика потянуло на разговоры.
   – Ведьмочка, – скромно поправила она.
   – Ученица, значит. И сколько пакостей тебе еще нужно, чтобы сдать экзамен?
   – Всего триста тридцать три, – гордо произнесла она. – Я набрала сто двадцать девять. Сто тридцатая…
   – Не зачет, не зачет, не зачет! – вдруг прокричала сорока.
   – Сгинь, проклятая! – прошипела ведьмочка. Сорока закрыла клюв и исчезла в лесу.
   Немного помолчали, переживая неловкость ситуации, но старик опять не выдержал:
   – Куда путь держишь, ведьмочка?
   – Я? А, вон туда! – и она показала себе за спину. – А вы куда идете?
   – Мы? Туда! – и Звездочет махнул рукой в противоположном направлении. Он бы махнул рукой куда угодно, лишь бы не идти с ведьмой по одной дороге.
   Снова помолчали.
   – Поздно, – наконец, произнес Принц. – Пора спать.
   Это предложение все нашли своевременным. Принц подкинул еще хвороста в костер, лег на землю, натянув на голову плащ, и некоторое время слушал, как возятся и ворочаются, устраиваясь, Звездочет и ведьмочка. Затем наступила тишина.

2

   Принц разбудил Звездочета в сумерках занимающегося утра. Старик хотел было поворчать, но вспомнил о ведьме и прикусил язык. Принц привычно быстро укладывал вещи в сумки и невзначай взглянул на ведьмочку. Она спала, свернувшись клубочком. Капюшон по-прежнему закрывал ей лицо, и Принц мельком подумал: хороша ли она собой? Впрочем, мысль эта мелькнула и уступила место другим. Он вскочил на лошадь, а Звездочет взобрался на своего покладистого ослика. Они тронулись в путь, и Принц позабыл о ведьмочке. А напрасно.

   Ведьмочка проснулась поздно, когда солнце уже вовсю припекало. Обнаружив исчезновение вчерашних знакомцев, она нисколько не огорчилась. Потянулась, протерла глаза, повесила котомку через плечо, и пошла вовсе не в том направлении, куда вчера махала рукой. По дороге умылась в лесной речушке, наткнулась на черничник, и, съев две горсти ягод, отправилась дальше. Ведьмочка ходила от деревни к деревне, получая продуктами за свою помощь, а чаще собирая мзду теми же продуктами. По этой местности она бродила второй месяц, и деревенек, где еще не побывала, оставалось все меньше. Места были глухие, неуютные, примыкающие к диким склонам Неприветливых гор. Дороги затянуло ползучими травами, поселяне славились на все области нелюдимостью и твердолобостью. Переход от одного человеческого жилья до другого иногда занимал у ведьмочки, знающей короткие лесные пути, день-два-три. В таких условиях не разбалуешься, она похудела и начинала беспокоиться, что не успеет набрать нужное количество пакостей к осени.

   Это была даже не деревня, а село. Две длинные улицы скрещивались, образуя небольшую площадь, где вечерами и в праздничные дни гуляли селяне. Из-за тынов выглядывали опрятные белые стены изб и крыши под золотистой соломой. По всему видно, что живут в достатке. И ведьмочка решила задержаться тут на несколько дней.
   Она выбрала самую лучшую избу и толкнула дверь. В просторной и светлой горнице за некрашеным столом обедала большая семья. Белолицая хозяйка в цветастом, затейливо повязанном на голове платке и вышитом переднике хлопотала у стола. Хозяин молодой, бородатый и тоже красивый мужик, сидел во главе стола, по сторонам на лавках дюжина ребятишек разных возрастов.
   – Здрасти, хозяева, гостей не ждете ли? – развязно ввалилась ведьмочка.
   Тревога плеснулась в глазах хозяйки, как большая рыба в проруби, когда она разглядела серый балахон.
   – Милости просим к столу, – пригласила хозяйка, таким тоном, каким обычно велят убираться вон.
   Она шикнула на детей, и те, сбившись кучей на одном конце лавки, с испугом и любопытством вытаращились на ведьмочку. Хозяйка торопливо поставила перед гостьей лучшую, расписную миску и кружку, налила ей молока, отрезала большой ломоть хлеба – только бы беду отвести. Однако ни смерть, ни ведьму не улестишь.
   – Что-то, я вижу, мне не рады, – проговорила ведьмочка.
   – Есть уже в нашем селе ведьма, – сообщил хозяин, обмакивая кусок хлеба в мясной соус.
   – Давно ли завелась? – ведьмочка взяла с общего блюда горячую картошку, посолила крупной солью.
   – Третью неделю. А двух ведьм одному селу содержать не сподручно, – заявил бородатый хозяин.
   И это было правдой. Традиционно и из соображений выгоды ведьмы никогда не селились близко друг к дружке. Разве люди будут уважать ведьм, если не понравилась одна – через улицу другая живет. Нет! поселянин должен знать, что деваться ему некуда и рыдать от безысходности.
   Но было и еще кое-что: ведьмочка хорошо изучила местность, по которой странствовала, и была уверена, что ближайшая ведьма обретается не меньше, чем в верстах тридцати и проживает на краю большого торгового села. Поэтому зачерпнула ложкой самый большой кусок мяса из общего блюда, и, капая густой подливкой на стол, хлопнула его в свою миску.
   – Еще посмотрим, кто отсюда уйдет, а кто останется, – пробормотала она мрачно.
   Бородатый хозяин подумал, что нужно поскорее угнать скотину в лес, а то не ровен час, ведьмы с досады ее перепортят, да соседей предупредить.

   Отобедав, ведьмочка вышла на улицу, осмотрела ряды домов, чисто одетых баб и девок у ворот, пощелкивающих орешки, неторопливых, рассудительных мужиков.
   – Прям Светлая Обитель! – усмехнулась она в капюшон, имея ввиду место вечного и счастливого пребывания усопших.
   Первым делом разобраться с самозванкой. Она поймала за шиворот белоголового хозяйского сынка и велела показать, где живет неприятельница. Мальчишка охотно повел ее, взбивая босыми ногами густую дорожную пыль. Ведьмочка шагала за ним, а следом пристроилась толпа поселян, растущая, как на дрожжах. Любопытные ребята бежали в нескольких шагах позади нее, а умудренные жизненным опытом взрослые держались на некотором отдалении.
   Самозванка поселилась у вдовы, самой бедной женщины этой деревни, что тоже было неправильно с точки зрения любой ведьмы. Ведьмочка остановилась у покосившихся ворот.
   – Ну-ка, позовите ее сюда! – щелкнула пальцами она.
   Мальчишки наперегонки бросились к воротам, и от усердия даже застряли в них. Ведьмочка ждала, уперев руки в бока. Плотная толпа поселян сбилась посреди улицы. Ребятня в ожидании небывалого развлечения примостилась на заборах и крышах ближайших сараев.
   – Не идет она! – высунули головы из дверей дома мальчишки.
   – Как это не идет?! Скажи, что я тогда сама зайду – хуже будет!
   Головы исчезли, двери хлопнули. Спустя какое-то время мальчишки прыснули из дверей врассыпную, а за ними появилась самозванка. На ней был бесформенный серый ведьмовской балахон, но его большой капюшон откинут назад, открывая лицо молодой, красивой девчонки с копной длинных черных волос. Ведьмочка сделала пару шагов ей навстречу и остановилась.
   – Как тебя зовут?
   – Марьянка, – неохотно отозвалась она и тут же закричала:
   – Чего тебе от меня надо? Я первая в это место заняла, катись ты отсюда подобру-поздорову!
   – Ты самозванка! – обвинительно произнесла ведьмочка. – Сама сейчас покатишься шерстяным клубочком!
   – А что, ты всех ведьм знаешь? Я недавно приехала с юга.
   Точно, там, на юге, тоже готовили ведьмочек.
   – Ну, всех не всех, а то, что ты не ведьма – ясно, как в майский день.
   – Как бы не так! Я полдеревни вылечила, а она мне: не ведьма! Вон, пусть они подтвердят!
   – Так и есть, так и есть! – закивали из напряженно молчащей толпы. – Вылечила! Ревматизму мою вылечила.
   – Исцелила…
   – А у меня куры…
   – Свинья моя намеднись…
   – Молока совсем не…
   Самозванка подбоченилась.
   – Ясно теперь тебе?
   – Может и так, а может и нет, – пожала плечами ведьмочка. – Может и есть у тебя талант, да только пшик он перед настоящей ведьмой. Кто на коленях на горохе всю ночь не стоял – ни в жизнь ведьмой не станет!
   Для начала ведьмочка взмахнула длинным подолом и пустила пыль в глаза противнице. Марьянка взвизгнула, затерла лицо кулаками, но не отступила. Ведьмочка сотворила подолом сложное движение, вроде как сплясала на месте, даже деревянными каблуками прищелкнула. Дорожная пыль зазмеилась. Поселяне ахнули и подались в стороны. Кто-то, с особенным отношением к змеям, пустился наутек. Серая пыль шевелилась зигзагами. То и дело из нее поднимались треугольные головы, длинными языками ощупывали воздух впереди себя, и, обретя цель, снова ныряли в пыль. И были их десятки, и они заполонили дорогу. А Марьянка ничего не видела, она терла запорошенные глаза, выдавливая слезы. Но вот общее волнение и движение привлекло ее внимание. Марьянка оторвала кулаки от глаз. Посмотрела на толпу, посмотрела под ноги и завизжала.
   С диким криком она бросилась прочь, не разбирая дороги. Вломилась в толпу, и змеи за ней следом. Поселяне закричали на разные голоса. И в мгновение ока улица очистилась. Только одна ведьмочка стояла посередке. Она улыбалась, прикидывая, во сколько оценить эту штуку. Изгнание самозванки и испуг целой деревни тянули на десяток гадостей сразу. Но десяток десятком, а проходного балла по практике она так и не набрала. «Нечего почивать на лаврах», – сказала она себе и подумала: «Какое глупое выражение! Кому только придет голову спать на этой жутко вонючей травке?» И отправилась к колодцу, источнику не только воды, но и местных сплетен. Змеи кишели, шипели у нее под ногами, но она ставила башмак уверенно, не выбирая место. Под ее ногами ползучие гады рассыпались в серую пыль, гонимую ветром.

   Ведьмочка устроила засаду в ближайших кустах, и через три часа ей стали известны все местные новости. Знала, кто на ком собирается жениться, а кто кого обманет; кто кого любит, а кого терпеть не может. И на обратной дороге к дому, который выбрала своим обиталищем, она шепнула одной бабе на ушко, подошла к другой, поговорила с третьей – и на улице закипела свара.
   – Сто сорок, – довольно проговорила ведьмочка, прислушиваясь к крикам из-за ворот, – один, два, три, четыре…
   Вскоре село кипело и бурлило.
   – Сто сорок восемь, девять, сто пятьдесят и сто пятьдесят один! – считала ведьмочка. Но, едва хотела произнести сто пятьдесят два, как очутилась в кольце разъяренных поселян. Они надвигались, выставив наперевес колья и вилы. Ведьмочка бросила быстрый взгляд через плечо – за спиной сарай. Сама не заметив как, очутилась внутри и зарылась в сено. Она лежала, не дыша, чутко вслушиваясь. К ее удивлению, никто не бросился за ней вдогонку, наоборот – с улицы доносились звуки дружной работы.
   То и дело кричали:
   – Доску неси!
   – За гвоздями ко мне сбегай, скажи жене – она даст! Дорогие? Знаю! Да на хорошее дело, чего жалеть-то! Беги, говорят, пока не передумал!
   – А вот, Никитка бежит с ведрами! Несешь ли чего велено, Никитка?! Смотри мне! Ребят возьми, да еще разок обернитесь!
   И ведьмочка слушала, как окна заколачивают досками, а стены чем-то обливают. Она попробовала окна – забиты наглухо, забралась на чердак – нет выхода, потрясла двери – держит брус.
   – Эй, вы! – крикнула она и поколотила кулачком по дверям. – Эй, вы там! Что это вы выдумали?!
   Молотки застучали бойчее.
   – Не выпустите меня – не видать вам счастья! Не вам, не детям вашим, не внукам! Семь лет недороды будут!
   – Огонь, что ли, несешь, Пашка? – доносилось с улицы.
   – Ни одна скотина не родит!
   – Семь бед – один ответ! Пали!
   И ведьмочка поняла, что перед ней со скрипом распахиваются двери на Вечный Шабаш.
   Но человеческие судьбы определяет случай.

   А Принц и старик Звездочет сбились с дороги. То ли ведьма их сглазила, то ли собственная неосмотрительность завела не в ту сторону, но солнце уже клонилось к закату, а большого тракта все не было, зато подвернулась какая-то дорога. Принц ночевал бы и в лесу, только старик ныл и жаловался на сырость, холод и ломоту в костях.
   – Едем, – Принц кивнул на дорогу.
   – Не похоже это на тракт.
   – Не похоже, – согласился Принц, – да к какой-нибудь деревеньке приведет.
   И они пустились рысью. Лес остался позади, перед ними развернулись поля. Под ветром шелестели нивы, кланяясь высокими, в пояс, колосьями, а вскоре показалось и село.
   – Большая деревня, – сообщил Звездочет. Он любил подмечать очевидное.
   Принц не ответил.
   Они въехали на сельскую улицу. Дома выстроились по обеим сторонам, и как будто улыбались под лучами вечернего солнца. Впереди, на площади – оживленные поселяне.
   – Э-э! Да у них праздник. Весь народ на площади. Глядишь, и нам даровое угощенье перепадет!
   Они достигли площади в то время, когда мальчишка подносил пылающий факел.
   – Эй, поселяне! – крикнул старик визгливым голосом. – Что празднуете?!
   Парень, что очутился рядышком, поглядел на странников, заломил шапку на затылок и охотно ответил:
   – Да ведьму казним. Перессорились из-за нее. Ниподистовна корову подоила, а молоко-то горькое, что твоя редька. У Матрены Осиповны куры петухами закричали, у Саввишны петух яйцо снес, у Пафнутия телега сама со двора укатила.
   – Ну и дела! – удивился старик и обернулся к своему спутнику. – А ведьма-то никак вчерашняя наша знакомка. А и правильно! Нечего проказничать! Огня, еще огня! – закричал он. – Да поджигайте с разных сторон, чтоб разом полыхнуло!
   Но Принц вмешался:
   – Сожжете вы сегодня одну ведьму, завтра – другие придут. И ведьма она еще не ведьма, а ведьмочка, зато спросят, как за настоящую.
   Поселяне возмутились:
   – Спустить с рук эдакое безобразие?! Семь бед – один ответ. Авось, пронесет! – шумела раздраженная толпа.
   Принц не мог допустить, чтобы обидели женщину, даже если она ведьма. «Драться придется», – с сожалением подумал он, и его тело привычно откликнулось на опасность: в миг перед изумленными поселянами очутился демон. Кожа его стала черного цвета, переменилось лицо, глаза блеснули злобным, багровым блеском, мускулы вспухли буграми, туго натягивая одежду.
   Люди выдохнули и подались назад, ощерившись вилами и острыми кольями.
   – Не нужно ее убивать, – прорычал Принц-демон.
   – А и правда! – вдруг сказал один мужик. Видно, он имел вес в делах – люди обернулись к нему. – Ведьма нам отработает.
   Происходящее перед сараем от ведьмочки закрывали головы и спины людей. Сколько она ни прыгала перед дверями, ни вставала на цыпочки – не сумела ничего разглядеть. Она поняла одно: что-то вызвало заминку, и казнь ее откладывается. Вот только на какой срок? И она опять и опять подпрыгивала, чтобы поглядеть в щелочку.
   Двери сарая отворились, несколько человек решительно вцепились в руки и выпихнули упирающуюся ведьму на улицу. Ее поставили перед толпой и потребовали:
   – Клянись! Клянись, как клянутся ведьмы, что отработаешь нам за свои проказы!
   Ведьмочка увидела Принца и Звездочета, догадалась, что они и есть причина перемены в ее судьбе. Усмехнулась про себя. Поглядела на мрачные, решительные лица поселян и подняла обе руки вверх:
   – Клянусь!
   На ясном небе полыхнула молния.

   Принца и Звездочета устроили на сеновале в том же доме, где столовалась ведьмочка. Хозяин оказался тем мужиком, который вступился за ведьмочку на площади. Он и пригласил Принца к себе.
   – Да ты не бойся, – сказал русобородый хозяин, – я на тебя не донесу. Да и наши когда еще до города доберутся! Уйти успеешь. Угол у нас глухой, медвежий. Вот только ведьме доверия нету. Дело твое, но зря ты ее от смерти спас. Нам, конечно, облегчение, а то мы погорячились. Ты, выходит, от нас беду отвел. Должники мы теперь. Сегодня ночуй у меня, но завтра уходите. Нам с ведьмами и демонами не резон якшаться.
   И проводил на сеновал, велев ребятам притащить одеял и простой ужин.
   В сарае вкусно пахло свежим сеном, солнце пробивалось сквозь щели в стенах и вызолачивало их изнутри. Звездочет жаловался и ворчал по привычке, но Принц был доволен. Своего дома у него давно не было, а в чужих ночевать он не любил.
   – Хитрит он чего-то! – полушепотом говорил Звездочет. – Ой, продаст он тебя ведьмам! Как пить дать – продаст!
   – Не продаст! – возразил Принц лениво, вытягиваясь на шуршащем сене. – Чего ему меня продавать?!
   – Как это «чего»?! Неужели не понимаешь? – взвился Звездочет. – Денег за это обещано, много денег.
   – Не все же на деньги меряется.
   – Не все, но многое. А ты им кто: кум, сват, брат? Никто! Получит он за тебя причитающееся и купит поросят!
   – Не продаст, – снова лениво возразил Принц, которому надоел этот спор. – На чужом несчастье не разбогатеешь.
   Звездочет помолчал, подыскивая возражения.
   – Ну, не он – так ведьма узнает.
   – Не узнает, – ответил Принц. – Она из сарая ничего не видела. Спи, беспокойный старик!
   Уже затемно объявилась ведьмочка. Ее выставили из дома и тоже определили на постой в сарай. Она вскарабкалась наверх, разбудила неосторожным шумом спящих. Выдернула из-под Принца одно одеяло и уволокла его в угол.
   – Ну, покорно благодарю, – ворчала она сердито. – Услужили! Дождем поля давно не мочило, что за деревней. Пошли туда. Тучи нагнала – полили. Потом на мельнице запруда пересохла. Иди в другую сторону, за три версты! Там опять тучи собирай! И чтоб на пшеничные поля, ни-ни, капля не упала! В деревню вернулись – вроде, пора и честь знать! Но нет: куры плохо несутся у одной, у другой корова отелиться не может, у третьей кролики дохнут…
   – А чего ты хотела? – полусонно вопросил старик. – За дела свои отвечаешь. А мы тебе жизнь спасли.
   – Вот век буду благодарна! – раздраженно откликнулась та.
   – Э, нет! Не надо нам твоей благодарности! Ученые мы уже! – поспешно сказал Звездочет. – В расчете.

   С утра к дому, где ночевала ведьмочка, потянулась очередь недужных. С рассвета и до полудня ведьмочка заговаривала, лечила, ставила припарки и пиявки.
   – Ну, все что ли? – неласково спросила она белолицую хозяйку.
   – Нет больше никого, – ответила та. – Вот молоко парное для Принца. А тебе вот, на! – И сунула ей в руки огурец и краюху черного хлеба.
   Ведьмочка устало привалилась к стене. Хозяйка бросила на лавку льняную рубаху, которую принесла чинить. На полке, приделанной между двух окон, стояли яркие лубочные картинки о похождениях Бовы-королевича, деревянная шкатулка и прочие резные безделушки. Хозяйка сняла деревянную шкатулку и достала оттуда нитки, но иголка затерялась где-то среди цветных лоскутков, костяных и деревянных пуговиц. Хозяйка вытряхнула шкатулку на стол. Ведьмочка, наблюдавшая за ней от нечего делать, заинтересовалась. Среди пестрых пустяков она увидела обрывок древней карты.
   Ведьмочка вгляделась в хозяйку: знает ли, какую редкость хранит? Но та, отыскав иголку, небрежно сгребла все обратно в шкатулку.
   – Погоди! – ведьмочка поймала ее за руку. – Покажи мне.
   И извлекла из-под цветных лоскутков кусок карты. Он был вполовину ладони, с плавно закругленными краями – не скажешь, что карту разорвали. На обеих его сторонах не видно и следа рисунка. Ведьма помяла его в пальцах. На ощупь твердый, будто вырезанный из дерева, но теплый. По всем признакам – кусок настоящий.
   – Что ты хочешь за него?
   Хозяйка усмехнулась. Ведьмочка эту усмешку прекрасно поняла. Кусочков карты гуляло по свету множество. Ими хвастались почти в каждой деревне. Мало кто знал секрет, как отличить настоящий от подделки. Ведьмочка этот секрет знала. Она получила его от деда, вместе с тем кусочком, который хранился теперь в ее котомке и составлял единственное наследство. Многие, очарованные мечтой, охотились за картой, попадаясь на обман хитрых торговцев. И хозяйка, видно, думала, что хранит безделку.
   – У ведьмы нет золота, – ответила она.
   – Я могу расплатиться по-другому, – предложила ведьмочка. – Могу сделать так, что живность у тебя будет плодиться и размножаться, как ни у кого в этой стороне.
   Хозяйка посмотрела на нее, раздумывая. Предложение заманчивое. Скотина – основа благосостояния любого селянина, и чем ее больше, тем богаче хозяин. А кусок карты – какое от него богатство?
   – Ладно, – согласилась она. – Владей и радуйся, – произнесла ритуальную формулу дарения.
   Ведьмочка сцапала кусок карты и спрятала его в котомке, с которой не расставалась ни на миг. Хозяйка отложила рукоделье, и обе они отправились в хлев.

   Ведьмочка возвратилась усталой (как известно, хорошие дела утомляют больше, чем дурные) и опустилась на лавку, прислонившись к стене. На столе ее дожидался нехитрый обед. Она съела огурец и хлеб, а Принц все не шел. Ведьмочка, привыкшая не отказывать себе ни в чем, отпила немного молока из крынки.
   – Вкусно, – облизнулась она, и села у оконца.
   Крынка стояла на столе. Ни о чем таком не думая, скорее по привычке, ведьмочка провела пальчиком по горлышку, и шепнула заклятье. «Сто пятьдесят три», – подумала она и очнулась. Она схватила крынку, хотела выплеснуть ее за окошко, но в сенях раздались шаги.
   – А! – Старик был очень доволен тем, что поймал ее на месте преступления. – Наше молочко пьешь! Поставь на место, на место, я тебе говорю!
   Ведьмочка опустила крынку на стол. Будь, что будет, покорно подумала она.
   Хозяйка, ласково приговаривая, принесла теплого хлеба, варений и пирогов.
   – Угощайтесь на здоровье!
   И Принц взял кусок пирога с грибами и налил себе молока из крынки в глиняную, расписанную глазурью чашку….

3

   – Куда хочу – туда и иду, – пробубнила она, откусывая зеленое незрелое яблоко и кривясь.
   – Нет, ты идешь за нами, – возразил старик.
   – Дорога-то одна, – огрызнулась ведьмочка.
   Старик толкнул ногами ослика, чтобы нагнать лошадь Принца.
   – Она за нами идет, – пожаловался он.
   Принц промолчал. Он опять погрузился в молчание.
   – Ох уж эти ведьмы! – продолжил старик. – Никакого от них покоя нет. Присосалась, как пиявка. Только и жди от нее неприятностей или гадостей! Ты зачем молоко испортила? – опять обернулся к ней старик. – Чего мы тебе худого сделали?
   – Я же говорю: не нарочно я, – хмуро повторила ведьмочка уже не в первый раз. – Хотела вылить его за окно, но ты же сам не позволил!
   – Не нарочно! – хохотнул старик. Тоже не в первый раз. – Нет, врешь! Тебя на это толкнула подлая твоя натура! Пакостница!
   Принц молчал, и неизвестно слышал ли он болтовню старика.
   Ведьмочка выбросила огрызок в густую пшеницу и прибавила шагу. Уже скоро она обогнала лошадь Принца, и пошла впереди.
   «Очень нужно мне с вами идти, – рассуждала она не без досады, – своих дел у меня что ли нет?!»
   Ведьмочка добралась до леса и, не раздумывая, свернула в него. Напоследок обернулась, рассмотрела на дороге две маленькие фигурки и пожала плечами. И снова повторила:
   – Подумаешь!

   – В лес свернула, – старик, прищурясь, из-под руки следил за ней. – Попомни мои слова: увидимся мы еще! Если уж ведьма прицепилась, то запросто с ней не расплеваться.
   Скосив глаза, он взглянул на молчаливого Принца. Тот смотрел прямо перед собой, и лицо его было непроницаемо. То ли он о чем-то глубоко задумался, то ли спал с открытыми глазами, то ли еще не пришел в себя после ведьминого угощения. Старик потихоньку вздохнул, и, позабыв, что недавно проклинал ведьму, пожалел о ней. Браниться с ней было единственным развлечением в дороге. А с Принца чего взять? Вон сидит как каменный. Старик вздохнул еще разочек и задремал в седле.
   Так, неспешно, выбрались они на большую дорогу. Лошадь Принца по-прежнему едва перебирала ногами; ослик часто останавливался совсем, и тогда старик вскидывался и поддавал ему пятками под бока.
   – Иди, иди, ленивая скотина! – не упускал случая проговорить он. – Ишь, застрял посреди дороги, как пробка в бутылочном горлышке! Но-о!
   И, едва ослик неохотно трогался, снова клевал носом.
   Между тем, веселые и светлые леса остались позади, и все чаще, по обеим сторонам дороги попадались сухие деревья. Они протягивали сучковатые, обломанные ветви вверх, точно моля о помощи.
   Принц, как очнулся, огляделся вокруг.
   – Поспешим, – сказал он старику, – здесь на ночь стать негде.
   И чмокнул лошади. Но, как они не торопились, время бежало все же быстрее. Солнце уже покраснело, а удобное место для привала так не нашлось. Бесчисленное множество комаров вилось над путниками и звенело тонко и заунывно, будто пело панихиду. Сыростью и гнилью тянуло с болот, и голые стволы деревьев стояли мрачные и черные, словно уже не молили о помощи, а покорно гибли в стоячей, затхлой воде. Стемнело. Вокруг ничего не менялось, только чудилось, что там, в сумеречной глубине, шевелиться, вздыхает и стонет нечто, и вдруг померещится голубоватый огонек среди деревьев и пропадет, затем мелькнет снова, но уже в другой стороне.
   – Где бы нам тут пристать? – старик подслеповато щурился на густые сумерки. Он нашел новую тему для разговора:
   – Жуть-то какая! Аж сердце в груди так и вскакивает, так и вскакивает, а потом замрет, и снова вскакивает. Ох, нехорошее место! Надо было раньше на ночлег становиться, еще до болот. Там лесочек был – прелесть. Светленький, чистенький – прямо на землю ложись. А тут! Тут, наверное, логово этого Фоки-разбойничка. Гиблое, одним словом, место!
   – Огонь, – принц указал кнутом вперед.
   – Эх, удивил! – ответил старик – огня он не видел. Тут они везде, огни-то, так и рыскают. Измышляют, как странников погубить.
   Но впереди, действительно, горел ровный огонь костра.
   – Принц, – начал старик, – давай не поедем, а? Чего нам самим к разбойникам в лапы соваться?
   – Что ты пугливее лесной птички стал, старик, – заметил Принц, и не думая поворачивать.
   Возле огня, на полянке, сидела ведьмочка, откинув капюшон, положив подбородок на колени, и глядела на пламя. Принц и Звездочет вышли у нее за спиной, и она заметила их уже в круге света. Ведьмочка торопливо закрылась капюшоном. Принц успел увидеть только черные волосы, сколотые на затылке.
   – А-а! Здорово живешь! – обрадовано приветствовал ее старик. – Стало быть, и ты идешь в славный Велик-город.
   Ведьмочка отвернулась. Принц спешился, привязал лошадь, скинул мешок с седла, и, захватив котелок, исчез в темноте. Звездочет сел на скатанное одеяло напротив ведьмы, не торопясь распаковывать вещи, протянул к огню озябшие руки.
   – А я так и говорил Принцу от нее, мол, долго еще не отвяжемся, – кинул он затравку для начала приятной беседы.
   Ведьмочка молчала.
   – Вот, говорю, – продолжил старик, не смущаясь, – еще встретимся, как пить дать! К кому ведьма привяжется – так надолго, вроде кожной сыпи.
   Ведьмочка не выдержала.
   – Это вы к моему костру пришли, а не я!
   Старик радостно встрепенулся.
   – Это еще как посмотреть. Может, и мы на твой костер случайно набрели, а может, ты нас тут караулила.
   Ведьмочка фыркнула. Принц вернулся, повесил котелок над костром.
   – Сколько на сегодня пакостей? – продолжал неугомонный старик. – Или никого в болотах не встретила?
   Ведьмочка опять замолчала. Старик попробовал и с одного боку, и с другого, и о крынке напомнил, и о сарае не забыл, однако ведьмочка больше не поддавалась. Поужинав в полной тишине, они легли спать.

   Ночью старика разбудило приятное позвякивание. Он открыл глаза. Угли догорающего костра багрово светили, едва выхватывая из темноты две лежащие фигуры его спутников. Тихонько заржала и переступила с ноги на ноги лошадь, привязанная неподалеку. Ныли комары. Где-то дурным голосом крикнула птица. В болотах что-то чавкало. «Помнилось», – шепнул старик и смежил веки. Но едва он укрылся своей рогожкой, как снова раздалось: топ-топ-топ, звяк-звяк-звяк. Звездочет быстро вскочил на ноги, повернулся на шум, и увидел, как в темноте, светясь, точно жучок-светлячок, ковыляет горшок с золотом. Старик протер глаза. Горшок остановился на мгновение, точно ему было тяжело нести себя. И опять: топ-топ-топ, звяк-звяк-звяк. И новая передышка. Звездочет уже не сомневался: то не сонное видение, а самый настоящий горшок, тяжелый, полный монеток, лежащих горкой. И вот одна монетка соскользнула, и, сверкнув, упала в траву. Звездочет, подобрав широкий подол балахона, на цыпочках подкрался к ней и хищно цапнул. Горшок не заметил пропажи и топал дальше по какой-то, ему одному известной тропке. Старик зажал монету в руке, почувствовал ее прохладу, попробовал на зуб.
   – Золото, так и есть, золото! – прошептал он. В голове промелькнули сладостные видения. Звездочет не колебался. Он засунул монетку в карман, закатал рукава и, растопырив руки, все так же на цыпочках ринулся следом за горшком. Но сухая ветка предательски треснула под неосторожной ногой, и горшок, почуяв погоню, затопал скорее. Полянка кончилась, горшок тяжко запрыгал с кочки на кочку. Звездочет следом, в азарте погони не замечая, как с каждым шагом кочки погружаются под воду все глубже и глубже. И вот Звездочет прыгнул вперед, чтобы схватить горшок, но тот нырнул в воду, и видно было, как медленно тает его золотистое сияние в темной болотной глубине. Звездочет не решился прыгнуть за ним следом, но выразил свою досаду в энергических выражениях и топанье ног. Лишь погодя, он опомнился и обнаружил себя по бедра в воде, а ноги его словно кто-то мягко, но сильно тянул вниз. Старик забарахтался, хватаясь за ветки деревьев, но, гнилые, они обламывались в руках. А вода все поднималась, и болото затянуло его по грудь.
   – Пама-памагите! – хотел крикнуть он, только голос от страха будто сел.
   – Пама-агите! – повторил он, едва слышно.

   Принц вздрогнул и сел. Он огляделся, соображая, что разбудило его. Угли в костре едва теплились. Принц дотянулся с места и подбросил валежника. Пламя благодарно вспыхнуло и осветило поляну. Ведьмочка спала, свернувшись калачиком, лошадь захрапела на привязи, коротко отозвался ослик. Комары. Старик. Принц посмотрел на пустое место.
   – Звездочет?! – негромко позвал он.
   Тишина, только что-то хлюпает в болоте. Принц тряхнул ведьмочку за плечо. Она сразу же открыла глаза, будто и не спала.
   – Старик пропал!
   – А-а! Он за горшком с золотом пошел.
   – Куда?! – оторопел Принц.
   – В болото. В самую трясину, – равнодушно сообщила та.
   – Показывай! – потребовал Принц и силой поставил ее на ноги.
   – И охота ночью по болоту бегать – утонуть не долго, – ворчливо проговорила ведьмочка, но все же подчинилась. – И за кем? За болтливым старикашкой-пьяницей!
   – Что за горшок?
   – Горшок как горшок, полный золота. Он, едва мы только легли, начал кругами прохаживаться, но меня-то на мякине не проведешь! – самодовольно проговорила она.
   – Настоящее золото в горшке? – спросил Принц, прыгая за ней по кочкам.
   – Конечно, настоящее! Он монетку любит выкидывать. На вот, мол, погляди, на зуб попробуй! И как только человек на эту удочку клюнул, убегает и заводит в самую топь.
   – И кто же это делает?
   – Само болото, кто же еще! Оно же все в себя собирает.
   – Болото? – повторил Принц. Он думал о болоте, как о виде рельефа, но не о живом существе, склонном к накопительству и обману.
   – Пама-агите! – чуть слышное донеслось до них.
   – Скорее!
   – Нельзя, я и так наугад иду!
   – Пама-буль-буль!
   – Вижу! – крикнул Принц и ухватился за погружающуюся в пучину руку.

4

   – И лес заманивает, – кивнула ведьмочка. – И поле, и речка, и горы. Все людишек не любят. Только небу все равно. Оно метнет иногда молнию, намочит дождем или опалит солнышком, но все равно ему: достанется ли молния человеку, речке или лесу.
   – И ты их заманки знаешь?
   – А то как же! – гордо ответила ведьма. – Нас этому обучают.
   – И людишек не любить тоже обучают, – добавил Принц.
   Ведьма пожала плечами, обиделась, прибавила шагу и легко обогнала неспешно ступающую лошадь Принца.

   Делать привал днем не стали. Перекусили на ходу, хлебом и соленым козьим сыром, а после обеда старик как будто очнулся и кивнул на ведьмочку:
   – Помнишь, я рассказывал тебе о предсказании?
   – Ты все время о них толкуешь.
   – Да, но это не позабыть. Принц и ведьма-отступница… – напомнил старик.
   – Торопишься – она еще ни от чего не отступилась. Да и идет она не с нами – просто нам по пути, – слишком небрежно бросил Принц. – Впереди обоз.
   – Обоз?! – старик радостно привстал над своим осликом. – Наши сумки легче, чем ведьмина котомка. Пора заработать что-нибудь. Догоним их и спросим, не будет ли для тебя работы?
   Принц усмехнулся, но стегнул коня, и ведьмочка, оставшаяся позади, потонула в клубах дорожной пыли.

   Обоз прижался к обочине. У одной телеги лопнула ось, и бородатые возчики обстругивали топориками деревце на замену. Вокруг хозяина собрались кучкой человек десять мордастых охранников.
   – Эх-хе-хе, – вздохнул старик, – а они разбойников-то не бояться. Откажут!
   – Ладно, – ответил Принц, – звенит в кошеле еще пара монеток. Доберемся до Велик-города…
   Гурий, хозяин обоза, еще молодой человек, одетый щегольски в пестрый кафтан и синие шаровары, заправленные в мягкие сапожки, оглядел потрепанную одежду путников и насмешливо покривился.
   Едва Принц и Звездочет проехали мимо, как через миг перед хозяином появилась девчонка с копной спутанных темных волос. Марьянка, а это была именно она, неудавшаяся ведьма, потянула Гурия за рукав, и что-то быстро зашептала на ухо.
   – Быть не может! – не поверил он.
   – Я сама видела! – гордо подтвердила она. – Поймаем его и отведем к ведьмам, а награду поделим пополам.
   Торговец посмотрел в спину удаляющемуся Принцу. Дело заманчивое, однако, поймать демона – проще сказать, чем сделать. Да и достоверность свидетельства Марьянки сомнительна.
   – Говорят, что демон разделается с дюжиной человек одной левой. Силой его не возьмешь, только хитростью, – рассудительно ответил он.
   Марьянка хотела продолжить, но тут показалась ведьмочка. Марьянка быстро нырнула за тюки ближайшей телеги. Увидев ведьму, обозчики расчистили дорогу, на всякий случай перебрались подальше за возы, но ведьмочка обратила на них мало внимания. Походя она щелкнула пальцами, и у одной телеги развалилось деревянное колесо, воз накренился, а тюки посыпались на дорогу. Пакость не принесла ей никакого удовольствия, она сделала это лишь затем, чтобы не разочаровать приготовившихся к неприятностям обозчиков. Ведьмочка кисло занесла ее в свой список и зашагала дальше.
   Едва Марьянка убедилась, что ведьмочка ушла безвозвратно, как тотчас спрыгнула с телеги.
   – И ведьма с ними, – сообщила она торговцу и тихо пересказала историю, которой была свидетелем в деревне.
   – Ведьма и демон! Ну и дела! – торговец покачал головой. Теперь он не доверял Марьянкиной истории ни на грош, однако не мог отказать себе в удовольствии пожаловаться на времена. – Видно, правду говорят старики – все переворачивается с ног на голову! Куда катится мир?!
   Марьянка нетерпеливо топталась возле.
   – Уйдет же! Вели людям догнать его! – она дергала Гурия за рукав.
   – Поспешишь – людей насмешишь, – благоразумно проговорил торговец, стряхивая ее руки. – Мы нагоним их в дороге.
   И ушел. Марьянка топнула ногой.
   – Ох, уж вы! – проговорила она сквозь зубы. – Всего-то боитесь!

   К вечеру местность изменилась. Лес отступил, и поля раздались до горизонта. На дороге далеко были видны маленькие фигурки пешеходов и крестьянские телеги, запряженные лошадками. Приметно стояла и серая изба трактира, со многими службами и сараями, обнесенная низким частоколом.
   – Ночи-то холодные теперь, – начал старик с хитрецой, – кости-то старые на земле спать. Утром встанешь – все тело ломает, ноет. Вот на постели бы… на простынях… на пуховой подушечке…
   – Хорошо, – согласился Принц, встряхивая тощий кошелек, – переночуем в трактире. До Велик-города всего ничего – один переход, а там как-нибудь устроимся.
   – Как же, ждут тебя в Велик-городе! – проворчал Звездочет. – И с чего ты взял, что в городе никому до тебя дела не будет? Да там тебя ведьмы в тыщу раз скорее сцапают.

   Трактир был как трактир. Хозяин толстопуз и красен, как и полагается хозяину таких заведений; служанки его были дурны собой и неопрятны, как и должно; сколько требуется сажи и копоти прилипло к потолку и стенам.
   Принц спросил комнату и ужин. Хозяин провел его наверх по скрипучей лестнице в малюсенькую комнатку под самой крышей, из тех, что не отапливаются зимой. Огромная деревянная кровать занимала почти все пространство, оставляя узкий проход к двери. Свет скупо проникал через окошечко под скошенным потолком. Хозяин получил деньги и оставил постояльцев обустраиваться.
   – Клопы тут, – брюзгливо произнес старик.
   Принц пожал плечами, кинул мешок на кровать. Комната ему тоже не понравилась, но мечтать о приличном помещении с пустым кошельком не приходилось.
   – Пойдем ужинать, – предложил он старику.

   Они сели за стол в углу. Хозяин махнул им, мол, сейчас подадут, и куда-то исчез.
   – Смотри-ка, и обозчики уже тут, – старик с любопытством оглядел вошедших.
   Первым в трактир вошел хозяин обоза, за ним лохматая девчонка в заношенном платье, но с золотой брошью на плече. Торговец поймал за руку пробегавшую мимо служанку, о чем-то потолковал с ней, показывая на улицу, где остались возчики охранять хозяйское добро. В это время девчонка заметила Принца и старика. Не отрывая от них глаз, она дернула за рукав торговца. Тот шлепнул ее по руке. Девчонка отстала, но глаз не сводила с Принца. Служанка кивнула, выслушав торговца, и скрылась на кухне. Очень скоро явился трактирщик, широко развел руки в гостеприимном жесте.
   – Не дождемся мы ужина! – горестно воскликнул старик. – Они, видно, знакомцы, сначала их накормят, потом и про нас вспомнят!
   В дверях показалась ведьмочка, помедлила немного, и выбрала угловой, блестящий не вычищенным жиром стол. Следом за ней шумной компанией ввалились охранники и заняли самый длинный стол. И тут же требовательно закричали и застучали, вызывая служанок, которые забегали между кухней и залом, не обращая ровно никакого внимания на других проголодавшихся гостей. Принц меланхолично разглядывал стену. Звездочет вздыхал громко и жалостливо, пытаясь привлечь внимание Принца. Ведьмочка хмурилась под капюшоном. Наконец, она не вытерпела, и пробегавшая мимо служанка споткнулась на ровном месте и грохнулась на спину, чудом удержав в руках миски с солеными грибами и горячей картошечкой. Ведьмочка наклонилась к служанке.
   – Хорошие грибочки! Принеси и мне таких же, а еще картошечки, отварной говядины, лепешку, кружку кваса, и тот чудесный красный соус из солнечных яблок и острых перчиков.
   Служанка, ошеломленная падением, глупо хлопала круглыми глазами.
   – Ну, что разлеглась, неповоротливая корова?! – дружески поторопила ее ведьмочка. – Хочешь, чтобы я повторила еще раз?
   Девушка не хотела. Близь ее деревни жила ведьма, и девушка точно знала, как нужно с ними обращаться: бежать сломя голову туда, куда тебя послали. Поэтому без дальнейших рассуждений она вскочила на ноги, метнула на стол охранникам миски и исчезла в кухне.
   Не успела ведьмочка соскучиться и придумать пакость для веселой компании охранников, как служанка вернулась, быстро расставила перед ней миски и замерла, ожидая распоряжений. Ведьмочка повела носом над кушаньями, отхлебнула кваса из кружки и велела:
   – Можешь идти и приготовь мне постель в какой-нибудь уютной комнатке.
   Служанка кивнула и опять скрылась в кухне. Ведьмочка расправлялась с говядиной, подцепляла круглой деревянной ложкой скользкие грибочки в масле, обжигалась картошечкой. Звездочет, видевший это, протяжно вздохнул:
   – Эх-хе-хе! А у нас сих пор стол пустой!
   Принц молчал. Он не любил тревожиться по пустякам, поэтому чаще всего проводил ночь на открытом воздухе, ел вечно переваренную кашу и зачерствелый хлеб.
   – Эх-хе-хе! – еще раз попробовал лукавый старик, но Принц остался безучастен.
   Спустя час хозяин вспомнил или сжалился над своими терпеливыми гостями, и послал одну из девушек. На кухне в это время царило необычайное оживление. Из дверей кухни то и дело выглядывали любопытные служанки, повара, какие-то тетушки в пестрых платках и дядюшки в цветных рубахах. Начало этой суете положила, разумеется, Марьянка. Она без конца теребила обозчика, нашептывала что-то хозяину трактира, переглядывалась с молодцами за столом.
   Ведьмочка замечала эту суету, но не обращала на нее внимания. Звездочет тоже приметил необычное оживление в кухне и заерзал на отполированной многими задами скамье. Дурное предчувствие посетило его и оправдалось. Обозчик поманил одного из охранников и что-то тихо сказал ему, указывая на Принца. Детина усмехнулся, подтянул портки и вразвалочку подошел к столу Принца. Другие охранники притихли, предвкушая славную потеху. Принц не поднимал глаз от своей миски. Звездочет быстро оглянулся в поисках укрытия, но он очутился зажатым в углу, и бежать было некуда. Укоряя себя за недальновидность, Звездочет сжался в комок и замер, мечтая сделаться невидимым. Детина навис горой над Принцем, разглядывая его сверху вниз, но тот словно и не замечал его. Детину такое поведение немного обескуражило – он справедливо полагал, что не заметить его очень трудно. Оглянулся на обозчика. Тот поощрительно кивнул ему. Бросил взгляд на товарищей. Они глядели на него с серьезным интересом. Тогда детина тряхнул дубовый стол, и глиняные, расписанные глазурью миски посыпались на пол. Звездочет растаявшим студнем стек под лавку и зажмурился от страха.
   – Ой! Я нечаянно! – дерзко сказал детина.
   – Ничего. Я уже доел, – ответил Принц, по-прежнему не глядя на своего собеседника.
   Краска бросилась детине в лицо.
   – Так меня еще никто не оскорблял! – обиженно рявкнул он и кинулся на Принца, который отреагировал обычным для себя образом – обратился в демона. С ним это случалось непроизвольно, как если ткнуть в глаз, веко моргнет, стараясь уберечь его.

   Ведьмочка хлебом подбирала остатки соуса с тарелки, наслаждаясь дракой, бушевавшей вокруг. За себя она не беспокоилась: всякий пересекавший некую черту падал на спину, поверженный невидимой, но несокрушимой силой и быстренько отползал прочь. А вокруг летали миски с закуской и без, скамьи и столы взмывали в воздух и с треском разбивались вдребезги. Дюжина охранников насела на Принца, как свора собак, подмяла его под себя. И уже казалось, что Принц повержен, задавлен напором, но он внезапно поднялся, стряхнул с себя нападавших, словно могучий медведь, и, не спеша, начал теснить тех, кто еще держался на ногах, на улицу.
   Когда поле сражения очистилось, оставшись за Принцем, он развернулся к кухне, откуда наблюдали обозчик, Марьянка и трактирщик. Где-то, дальше в кухне раздался топот убегающих ног и визг служанок.
   Ведьмочка подивилась странному оптическому обману: она могла бы поклясться всеми бородавками на носу Главной Ведьмы, что он был черен, глаза сверкали, как кровавые рубины, мышцы натянули грубую ткань рубахи. И ведьмочка наклоняла голову то к одному, то к другому плечу, прищуривала то один, то другой глаз, пытаясь разъяснить себе это колдовство.
   – Погоди, погоди! – торопливо, с опаской вытягивая вперед руку, сказал Гурий. – Клянусь, я не хотел причинить тебе зла, а только узнать, тот ли ты, за кого себя выдаешь!
   Принц наступал на него с тем же равнодушием, с каким раньше глядел в свою миску, не ускоряя шагов, не замедляя их и не отвлекаясь в сторону.
   – Говорил я тебе – не беспокой понапрасну человека! – бормотал кабатчик, от страха закрывая лицо грязным фартуком, но все же становясь в дверях кухни. – Ни шагу дальше! – крикнул петушиным фальцетом.
   – Послушай же, – торопливо из-за плеча кабатчика, говорил торговец, – у меня есть к тебе дело. Ты будешь доволен! Правду говорят, что ты разыскиваешь карту?! Тогда слушай, я знаю, где ты найдешь ее часть!
   Неизвестно, сбивчивые ли речи торговца, или бледный, пискливый героизм кабатчика подействовали на Принца, но он прекратил наступление. И галлюцинация, которой развлекалась ведьмочка, пропала – Принц опять превратился в обычного человека.
   – Пойдем, пойдем со мной! – увещевал его обозчик, хватая за руку и увлекая куда-то.
   А кабатчик, откинув с лица замызганный фартук, оглядывал свое разрушенное заведение, и бледное лицо его наливалось багрянцем.
   – Э-э-э! – заревел он басом. – Куда?! А кто мне заплатит за порчу имущества?!

   Деловито перешагивая через поверженные, слабо копошащиеся тела, ведьмочка выбралась на улицу и остановилась. Нужно было поразмыслить. Она догадалась, отчего с Принцем происходят такие странные метаморфозы. Демоны – существа очень страшные и безмерно жестокие, и единственное, чего они заслуживают – немедленная смерть. Ведьмы всегда это твердили. Принц был не чистокровным демоном. Таких уже давно извели. Он полукровка. Но и полукровке – смерть. Ведьмочка обязана сообщить Шабашу, что объявился демон, и всеми силами помочь обезвредить его. С другой стороны, торговец выкрикивал что-то о карте. Принц, наверняка, хочет собрать ее. Дед ведьмочки, тот самый, что подарил ей первый кусочек, тоже хотел. Дед рано ослеп, и часто, сидя за столом, гладил этот кусочек и рассуждал сам с собой, что ТАМ все будет совсем не так. ТАМ все по-другому: и мир, и люди, и даже сам воздух. Слушала его только маленькая внучка. Дед никогда не объяснял почему ТАМ все иначе. А она спросить не догадалась. Может, дед и сам бы не ответил на этот вопрос, но слова запали ей в душу, и мечталось найти вход в это самое ТАМ. Поэтому ведьмочке очень хотелось узнать, о чем договариваются Принц и торговец, а самый незаметный шпион – сорока. Кто обратит внимание на птичку, если только не надумает швырнуть в нее камнем? Вот только сорока не должна узнать о том, что Принц – демон, иначе в тот же час донесет Шабашу. Ведьмочка пожала плечами, вздохнула, полагаясь на судьбу, и свистнула.
   На забор слетела птица и, повернув головку, поглядела на ведьмочку умным, блестящим глазом, мол, чего звала?
   – Подслушай, о чем торговец с Принцем договаривается.
   Сорока, шумно хлопая крыльями, взлетела на крышу трактира, посидела на коньке, покачивая длинным хвостом, и наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, и перемахнула на крышу сарая. Ведьмочка зевнула, прикрывая рот ладошкой. Потянулась и, переменив первоначальное намерение, поплелась в сенной сарай.

   Сорока разбудила ее, когда на дворе едва забрезжило утро. Некоторое время она сладко потягивалась на шуршащем сене, слушая сорочью трескотню.
   – Так, так! Значит, обозчик хочет получить Вечный Эликсир Молодости. У самого кишка тонка, чтобы добыть ВЭМ, а вот Принц – фигура подходящая! Что же он обещает Принцу взамен?
   Она внимательно вслушивалась в быструю и шумливую, как горная речка, птичью болтовню.
   – А-а! – она пренебрежительно махнула рукой. – Кусочек карты! И Принц согласен?!
   Сорока опять затараторила.
   – Глупый! Этих кусочков по миру – не сосчитать!
   Сорока возмущенно захлопала крыльями и запричитала на своем языке.
   – Знаю, как не знать, их всего-навсего двенадцать! Помню я эту историю. Когда давным-давно в наш мир заглянули четверо волшебников: две женщины и двое мужчин. Они искали пристанище, но чего-то не поделили и поссорились. Рассказывают, что волшебница Вандея приревновала своего возлюбленного к другой волшебнице, Лучане, и в ярости изорвала карту на двенадцать клочков. После волшебница одумалась, и захотела склеить карту, ведь без нее ни она, ни те волшебники не могли вернуться домой. Но вы, сороки, уже растащили кусочки по всему свету. И с того времени волшебники скитаются по миру, собирая карту. И я знаю, Трещотка, что ты одна из двенадцати, и с тех самых пор ты бессмертна. И еще я знаю, что во многих домах хранятся эти кусочки – пойди разбери настоящие или нет? Но хранят их бережно, ведь по легенде, волшебник, чтобы заполучить кусочек, исполнит любое желание или наградит сундуком золота.
   Ведьмы верили, что кусочки той карты принесут им несчастье, поэтому избегали прикасаться к ним. Ведьмочка же считала, что все это враки. Она думала, что именно подарок деда помог ей выбраться из тесных стен родительского дома и попасть в ведьмы.
   – Пора! Пора! – закричала птица.
   – Сама знаю! – огрызнулась ведьмочка и подумала: «Придется свернуть с дороги и прогуляться с Принцем. Зачет зачетом, но и Принца упускать из виду нельзя. Вдруг он без меня карту соберет?!» Сладко потянулась в последний раз, вскочила на ноги, кое-как отряхнула прилипшие к одежде за ночь соломинки, перекинула котомку через плечо и прокралась во двор. Люди спали крепким утренним сном, и из конюшни, где ночевали погонщики, и из сарая, где сторожили хозяйское добро охранники, и из раскрытых окон второго этажа – отовсюду доносился густой храп и тонкое похрапывание. Ведьмочка вытащила из сумки складной нож, поддела щеколду и пробралась в кухню. Здесь вповалку на полу спали служанки, повара, и еще какие-то люди. Осторожно перешагивая через разметавшиеся во сне тела, ведьмочка пробралась к шкафу, вынула оттуда половину каравая, приличный кусок бледного сыра, свежий зеленый огурец, подумала: взять ли масло, но решила, что на такой жаре оно растает, и, прикрыв дверцы шкафа как было, выбралась вон.
   Она вышла на тракт, когда восток раскраснелся зарей. Воздух после ночи был свеж, обильная роса посеребрила травы, дорога, успокоенная за ночь, не пылила. Ведьмочка вздохнула полной грудью и бодро зашагала к городу. Впрочем, она не собиралась заходить в Велик-город, и хотела свернуть, не доходя до городских ворот. Путь ее лежал к каменистой равнине на юге.

5

   В бревенчатом тереме, в самом центре Тайной Рощи, собрались на маленький шабаш четверо ведьм. В печи пылал огонь, в подсвечниках горели свечи, на стене громко тикали часы с кукушкой. Ведьмы сидели за круглым столом, покрытым льняной с не отстиранными пятнами скатертью, и пили чай с вишневым вареньем и яблочным пирогом. У ведерного, сияющего серебром самовара сидела круглощекая ведьма среднего возраста с щербинкой между крепких зубов. Она наливала кипяток и заварку в ежеминутно подставляемые фарфоровые чашки, расписанные цветочками. Должность эта была очень почетной: самовар и льняная скатерть – единственная роскошь, позволенная ведьмам.
   – Грозные времена наступают, – повторила Старшая ведьма свою любимую присказку, принимая чашку свежего чая. Она любила повторять эти слова в надежде, что товарки поймут и по заслугам оценят терпение и мудрость, ею проявленные в эти самые грозные времена. Старшая была стара, но еще не настолько, чтобы одряхлеть. Под бровью, свешивая на глаз свое рыхлое темное тело, сидела огромная бородавка, другая, столь же заметная, пузырилась на ведьмином носу. Острый подбородок зарос седыми длинными волосами, почти бородкой. Седеющие волосы цвета перца с солью она густо мазала маслом, чтобы они производили нужное впечатление сальных, немытых патл (маленькая хитрость – ванну ведьма принимала не реже раза в неделю). За одни внешние достоинства ее следовало назначить Старшей Шабаша, но кроме впечатляющего вида, она знала назубок все восемьсот восемьдесят восемь ведьминых заповедей. И это выдающееся достижение ставило ее на голову выше товарок.
   – Но откуда информация? – спросила Вторая ведьма Шабаша.
   Эта ведьма выделялась среди своих товарок, точно белая голубка в стае черных ворон. На ее нежном лице не выросла ни одна бородавка, темные брови смело разлетались над лукавыми глазами под длинными ресницами. Русые волосы она зачесывала гладко, но они ложились на плечи свободной густой волной. И при этой вызывающей внешности Вторая не носила капюшон, чем порождала немало толков в Шабаше. Она не могла припомнить и половины ведьминых заповедей, но зато пакостничала так ловко, с таким азартом и знанием тонкостей, что ни у кого не было вопроса, кто займет место Старшей в положенный срок.
   – Информация из надежного источника, – отозвалась Старшая.
   – А она точна? – усомнилась Вторая.
   – Точна, – быстро ответила Разруха, разливающая чай. – Я за свой источник ручаюсь.
   Она только еще начинала путь наверх по служебной лестнице ордена, и удостоиться почетной обязанности разлива кипятка на маленьком Шабаше для нее было и лестно, и важно. Ее обыкновенная внешность не позволяла быстро добиться каких-то значительных успехов в карьере, но ей покровительствовала Старшая, потому что Разруха знала пятьсот семьдесят четыре заповеди на память, и у нее всегда можно было разжиться чайной заваркой. Внешность, заслуживающую внимания, Разруха надеялась приобрести с годами – она чувствовала в себе хорошие задатки.
   – А что Книга? – спросила Третья ведьма Шабаша, седая круглоголовая старушка с руками, изуродованными ревматизмом, и бельмами на глазах. Не твердая в заповедях, она владела искусством погоды лучше любой из ныне здравствующих ведьм. Вот и сейчас от выпитых пяти чашек горячего чая ей сделалось жарко, и, повинуясь ее воле, ветер толкнулся в окна, отворил створки и пробежался по углам комнаты. – Появилось в ней какое-нибудь новое пророчество?
   – Ничего, – ответила Старшая.
   – Иногда пророчества появляются в последний момент, – заметила Вторая.
   Ведьмы задумчиво выпили еще по одной чашечке.
   – И сколько он уже собрал? – осведомилась Третья после паузы.
   – Два, – ответила Старшая.
   – Два?! – Третья хлопнула себя по мягким коленям. – Еще десять! Отчего такой переполох?
   – Он – изгой. Ни кола, ни двора. Он появился, будто из-под земли вырос, и шатается по миру. Я пособирала слухи, но он ничего не рассказывает о себе, – проговорила Разруха.
   Третья поводила своими бельмами по комнате, пошамкала губами и произнесла:
   – Тогда, может, обратимся к сивиллам?
   – Мы ничего не знаем наверняка, – оборвала ее Старшая сердито. – Ни к чему принимать крайние меры.
   – Хорошо бы за ним присмотрели, – озабоченно проговорила Вторая. – Приставить бы к нему какую-нибудь…
   – Ведьму?! – в ужасе уточнила Третья. – А ты бы согласилась провести столько времени наедине с молодым мужчиной?
   – Я-то нет, – рассудительно ответила Вторая. – Но какая-нибудь из молоденьких ведьмочек, из любопытства…
   – Подло даже предлагать такое, – заявила Старшая, обрывая спор, – но с тебя другого и не спрашивают.
   – В той стороне бродит одна, – вдруг вмешалась Разруха.
   Старшая пробуравила ее суровым взглядом.
   – Не ждала я от тебя таких слов!
   Разруха опустила глаза, сожалея о своем длинном языке.
   – Которая это? – Вторая улыбнулась сладко, как лисица курам.
   – Ну, помните, эта, – Разруха руками изобразила в воздухе нечто, и ведьмы поняли, закивали головами.
   – Она довольно бестолкова, – уронила Вторая задумчиво. – И упряма при том. Не согласится.
   – Не обязательно ее ставить в известность обо всем, – сказала Разруха, в упор глядя на Вторую, и чувствуя, как лед меж ними тает, и она находит себе новую покровительницу. – Главное, чтобы она выведала, кто такой Принц.
   – Да-а, – протянула Вторая.
   – Ну, все хватит! Я запрещаю! Слышите, запрещаю вам даже думать о таком! – Старшая ударила ладонью по столу. Чашки звякнули жалобно. – Должны быть какие-то пределы и для пакостей!
   Вторая глядела на Старшую смиренницей, но коротким взглядом спросила Разруху: «Мы поняли друг друга?» И Разруха слегка улыбнулась: «да».
   – Что же тогда мы предпримем? – поинтересовалась Вторая ласково.
   – А ничего! – раздраженно отрезала Старшая. – Ему никогда не добраться до волшебниц, и никто не знает, где блуждают два других волшебника. А известно, что несколько кусков карты хранит каждый из них. Ничего мы не будем делать.
   Варенье было съедено, самовар опустел – пора расходиться и ведьмам. Старшая и Третья остались в уединенном тереме в Тайной Роще, где они жили постоянно. Вторая уезжала в ночь по своим, ведьминым делам, а Разруха возвращалась в Приемные Покои на краю рощи. Им оказалось по пути.
   Некоторое время они шли рядом и молчали. Разруха ждала, что Вторая начнет разговор. Вторая не спешила. Наконец, когда терем скрылся из виду, она повернулась к товарке и в темноте ее глаза светились, как у кошки:
   – Что это за «надежный источник»? Колись! Этот тот, который возле вашего Приемного Покоя?
   – Нет, что ты! Он годен только для того, чтобы, напившись из него, увидеть во сне жениха!
   – Тогда какой?!
   Вторая спрашивала очень настойчиво, и Разруха решила сознаться честно:
   – Я просто так, для достоверности, сказала о надежном источнике. На самом деле мне об этом одна баба рассказала.
   – Сарафанная почта? – смеясь, переспросила Вторая. – Очень хорошо! А то было засомневалась, верить ли тебе. А ну-ка, расскажи все сначала!
   – Баба Дотья приехала с ярмарки и бегом ко мне. Иногда она ко мне заглядывает, то за одним, то за другим. Вот она и рассказала, что ей рассказала ее сестрица, которая замужем за Степаном-плотником и живет в Калавчовке, а у той – кума, которая две недели тому ездила в гости к свояченице Матрене к Неприветливым горам. Вот в там-то глуши и появился вдруг никому неведомый принц. То в одном месте его видели, то в другом. О себе молчок, ни гу-гу, а только про карту выведывает. Куда укажут – туда едет и платит золотом.
   – Да разбирается ли он? Столько кусочков по миру гуляет!
   – Он владеет секретом. Он купил у Прошки-дурачка, а к мельнику Савве заехал – только усмехнулся. У первого была настоящая, а у Саввы – нет.
   – Хорошо, – проговорила Вторая и задумалась. Некоторое время они шли в молчании, а потом Вторая проговорила вкрадчиво, вроде бы размышляя сама с собой:
   – Не ошибается ли Старшая? Можно ли оставить его без присмотра?
   Разруха чувствовала: оттого, как она сейчас ответит, зависит ее будущее. Она прикинула, что Старшая останется Старшей ведьмой Шабаша самое большое год. Это обещал жадный, кошачий огонек в ласковых глазах Второй. Затем ее место займет Вторая и сметет партию, которая поддерживала прежнюю Старшую, поставив своих товарок во главе местных Шабашей. А у Второй сторонницы имелись. Многим нравился ее решительный стиль. Разруха подумала, что судьба преподносит ей нежданный подарок: она уже давно размышляла, будет ли новая Старшая также любить чай.
   – Я думаю, – медленно проговорила она, – береженого Судьба бережет. Нужно переговорить с той ведьмочкой.
   – Это будет лучше всего, – тут же согласилась Вторая. – К тому же у нее есть сорока, что особенно удобно для нас.
   Разруху поразило, что Вторая знает про Трещотку. Это значило, что Вторая прекрасно осведомлена о делах в Покое, и кто-то доносит ей. На миг у Разрухи возникло ощущение, что ее заманивают в ловушку, но она прогнала эту мысль. Речь шла о деле необыкновенной важности не только для самой Разрухи, ведьм, но и для всего мира. Карта открывала ворота в Иной мир не одним потерявшимся волшебникам, но и любому желающему с обеих сторон. А это опять вело ко всемирному кавардаку. Ведьмы же, образовав свой орден, лишь тем и занимались, что очищали мир, упорядочивая его. Теперь работа не одной сотни лет грозила пойти псу под хвост. И, конечно, их это не устраивало.
   – Ты возьми на себя объяснение с ведьмочкой, – очень мягко закончила Вторая. – Ведь вы с ней давние знакомые.
   Разруха подумала, что недаром гадальные кости третий день подряд ложатся счастливо. Ведь, если она договорится с этой ведьмочкой, то кто знает, как высоко вознесет ее судьба. Быть может, она войдет в первую десятку ведьм, или же станет Третьей, Второй, а со временем…. Тут она одернула себя, сообразив, что Вторая уже давно ждет ответа, и закивала головой.

6

   Принц и Звездочет оседлали животных и тронулись в путь, когда солнце уже подбиралось к зениту. Звездочет чудом не получил во вчерашней драке ни царапинки, его только несколько раз обдало брызгами осколков от разбившейся посуды, но все же он долго приходил в себя от пережитого. Потребовалось здоровенная кружка крепкого виноградного вина, чтобы вернуть его бледным щекам румянец, блеск глазам, и невозмутимость прыгающей нижней губе. Впрочем, ночь Звездочет провел прекрасно, и никакие клопы не обеспокоили его – вино оказалось действительно крепким.
   По дороге в обе стороны тянулись обозы, ехали всадники, шагали пешие, тряслись на телегах крестьяне. Велик-город сверкал вдалеке своими высокими башнями, а подножье его окутывала пыльная пелена, взбитая ногами сотен людей и животных. Звездочет встревожено озирался кругом, пристально вглядываясь в лицо встречным.
   – Что такое? – не вытерпел Принц.
   – Смотрю, смотрю… – пробормотал Звездочет себе под нос.
   – ?!
   – Ведьма, ведьма… Пропала, говорят, со вчерашнего вечера, как в воду канула, да только не верится мне. Ой, не верится! Как прицепится к кому-нибудь, так и не отлепишь ее, поганую, никакими силами! – бормотал Звездочет, вертясь во все стороны на маленьком ослике.
   Принц ничего не сказал. Может быть, его обрадовала пропажа ведьмочки, а может, и наоборот.
   Звездочет ненадолго примолк, пососал губу и неожиданно проговорил:
   – А слышал ли ты, какие удальцы сложили свои буйные головы у этой проклятой волшебницы? Об этом была сложена не одна печальная песня, но и они уже позабылись.
   И старик печально задумался.
   – Незачем нам туда ехать, – продолжил он, очнувшись. – Уж лучше сгинуть в Велик-городе, среди людей.
   – Вчера ты иное говорил, – возразил терпеливый Принц. – Но я тебя не неволю: не хочешь к волшебнице – поезжай в Велик-город. А я попробую, – авось, чем ведьма не шутит, раздобуду карту, и не придется больше скитаться и прятаться.
   «Будь у меня горшок золота – не сомневайся, поехал бы» – грустно вздохнул Звездочет.
   – Но, ленивая скотина! Спишь на ходу! – прикрикнул он на своего ослика, погоняя его вслед за лошадью Принца.

   Величественные стены Велик-города остались слева, и с каждым шагом удалялись все дальше и дальше. К Велик-городу вели шесть дорог, не считая полноводной Каюм-реки, однако та, на которую свернули Принц и Звездочет, не пользовалась популярностью. Недалеко от города им еще попадались люди и возы, но они отворачивали кто направо, кто налево, в свои деревни, видневшиеся тут и там среди зеленеющих лугов и тенистых кущ деревьев. И вскоре Принц и Звездочет остались на дороге совсем одни, только серые тени двигались впереди них, удлиняясь с каждым часом. На горизонте виднелась темная полоска леса, где Принц думал заночевать.
   Солнце жарило необыкновенно. Звездочета разморило, и он клевал носом, иногда пугливо вскидываясь.
   – Ох уж мне эти ведьмы, – бормотал он тогда, – никакого житья от них. Спасу нет! Вот едешь себе, едешь, никого не трогаешь, а тут вдруг раз! И вот она – ведьма! Ешьте ее с кашей! И ведь, какая дрянь! Объест тебя, обопьет да еще и смотрит, как бы пакость подстроить…

   Ведьмочка лежала под тенью придорожного кустика, покусывая травинку и глядя в голубое до рези в глазах небо. Голос Звездочета она услыхала издалека – он отчетливо разносился по тихим, пустынным полям. Ведьмочка дождалась, когда путники минуют ее укрытие, и пристроилась позади них.
   – Вот я думаю: сглазила нас ведьма – вот и тащимся мы в такую духотищу неизвестно куда.
   Принц усмехнулся и опять промолчал.
   – Скоро мы остановимся? – заныл старик, утирая потное лицо замурзанным рукавом. – С утра едем. Жара, мошкара, не ели, не пили.
   – Ну, уж и не пили, – насмешливо проговорил Принц и побулькал опорожненной наполовину фляжкой, прицепленной к седлу.
   – Вон там ручеек сверкает и те-ень! – мечтательно протянул Звездочет.
   – Там нехорошее место, – вмешалась ведьмочка.
   Принц быстро обернулся в седле, и глаза его блеснули на короткое мгновение. Он тут же отвернулся обратно. Звездочет же побледнел, будто привидение ледяными руками потрогало его за плечо, и застыл.
   – Вода в ручейке отдает железом. Вон, камни рыжие от ржавчины, – продолжила ведьмочка как ни в чем не бывало. – Лучше заночевать в лесу. Видите, мы спускаемся под горку – впереди лесная речка.
   Звездочет не ответил ей. Он жмурился, пришептывая беззвучно губами, словно надеясь заговорить морок, и открывал глаза, прислушивался к шагам за спиной. Шаги не исчезали. Наконец, он примирился с действительностью.
   – И куда ты идешь? – спросил он.
   Ведьма дернула плечом.
   – Прямо по дороге.
   – Прямо по дороге! – воскликнул Звездочет. – Скажите на милость, как так выходит, что ты все время тащишься за нами?
   – Я не тащусь за вами. Я просто иду в ту же сторону.
   – А ты не можешь идти в какую-нибудь другую сторону? Сторон-то, к твоему сведению, четыре!
   – У меня дело в той стороне, – равнодушно сообщила ведьмочка.
   – Какое же дело?!
   – Я недавно узнала, что у волшебницы Лучаны есть кусочек карты. А я как раз собираю их.
   – Неужели?! – хмыкнул Звездочет. – Сколько же у тебя есть кусочков? Этот, наверное, будет первый?
   – Третий, – ответила она, глядя в спину Принца, и очень надеясь, что он слышит.
   – А первые два ты купила у какого-нибудь торговца из тех, которые путешествуют с коробами полными разных чудес? – насмешливо продолжил Звездочет.
   – Вовсе нет. Первый мне достался по наследству от деда. Второй я выменяла.
   – Выменяла?! – ядовито осведомился Звезедочет.
   – Волшебные вещи нельзя похитить или взять без спроса – это даже детям известно, – холодно ответила ведьмочка. – Иначе они принесут беду.
   Звездочет замолчал, словно что-то соображая.

   Ведьмочка оказалась права: посередине небольшого леса текла речка. Это была обыкновенная лесная речушка, очень мелкая, мутноватой и холодной, но вкусной водой. Путники выбрали место для ночлега недалеко от дороги, где на берегу речки лежали большие гладкие камни, с которых удобно черпать воду, не проваливаясь в вязкий ил по колено. Принц набрал валежника, разжег костер, повесил над ним котелок. Ведьмочка и Звездочет расселись по разные стороны от костра и нетерпеливо наблюдали, как булькает и переваливается в котле каша с салом.
   – А зачем тебе эта карта? – неожиданно задал вопрос Принц, помешивая длинной ложкой в котелке.
   – И точно! – Звездочет хлопнул себя по коленям. – Как же я это сразу не сообразил?! У тебя есть тайное желание? Уж не мечтаешь ли ты, ведьма, о золоте? – насмешливо допытывался Звездочет.
   – Очень нужно! – сердито ответила та и замолчала.
   На этот раз разговор оборвался.

   Возобновилась беседа после ужина, когда все трое в благодушном настроении лежали возле догорающего костра и лениво отмахивались ветками от мошкары.
   – Но если тебе не надо ни золота, ни исполнения желания, чего же ты хочешь от колдуньи? – спросил Принц.
   – Это ни кого не касается, – ответила она, зевая.
   – Хм, а если мы предложим тебе сделку, – вмешался Звездочет. – Ты говоришь нам, чего ты хочешь просить у колдуньи, а мы – зачем едем к Лучане.
   – Не пойдет. Это я и так знаю. Вы уговорились с торговцем привезти ему ВЭМ, а взамен получите один кусочек карты от него, а другой – надеетесь достать у Лучаны.
   – Ах ты, шпионка! – визгливо воскликнул Звездочет.
   – Это моя работа, – скромно отозвалась ведьмочка и усмехнулась под капюшоном.
   – Как ты сказала: ВЭМ? – переспросил Принц.
   – Профессиональный жаргон! Вечный Эликсир Молодости.
   – Да, именно за ним мы едем. А тебе известно, какие ужасы нас ожидают? Звездочет утверждает, что многих доблестных рыцарей она сгубила.
   – Лучана занятий под названием: «Как попасть ко мне в гости» не проводила.
   – Ну, что ты за ведьма! – всплеснул руками Звездочет. – Чего не спроси – ничего не можешь и не знаешь!
   – А от тебя-то какая польза? – разозлилась она. – Ты сам-то что можешь?! Только стонешь да вино сосешь!
   – Много ты знаешь про меня! – обиделся старик. – Я был придворным звездочетом у Святобора Х! Я судьбы царств предсказывал! Ко мне очереди выстраивались!
   – Неужели?! И что сбылось хоть одно? – ядовито осведомилась ведьмочка.
   Старик вдруг замолчал, сложив беззубый рот скорбной подковой.

7

   – Кажись, жарче становится, – заметил Звездочет, стирая со лба крупные капли пота.
   Принц подумал то же и оглянулся назад. Ведьмочка далеко отстала от них, и была только точкой на дороге. Он остановил коня у двух древних столбов на обочинах. Видимо, в давние времена здесь была арка, – третий столб, расколотый на неравные части, валялся, вросший в землю неподалеку.
   – Чего мы остановились-то? – недовольно забубнил Звездочет. – Чего нам ее ждать?! От нее помощи, как от козла молока.
   – Подождем, – ответил Принц, пресекая возражения старика.
   Они слезли с животных, чтобы размять ноги. Принц поглядел вперед. Дорога так круто взбиралась в гору – не угадать, что найдешь наверху.
   – Ветерок хоть бы подул! – проворчал Звездочет, обмахиваясь пятерней.
   В то же мгновение дунул ветерок. Но он не принес облегчения, почудилось, где-то открыли заслонку на громадной, только что истопленной печи, и оттуда хлынул нестерпимый огненный жар. Мгновенный пот прошиб Принца и Звездочета, смочил одежду, начавшую тлеть.
   – У-у-уй! – взвыл Звездочет. – Клянусь, это ее проделки!
   Ведьмочка, между тем, приблизилась к ним. Жара не заставила ее освободиться от балахона. Капюшон все так же закрывал лицо, руки спрятаны в длинные рукава. Она вертела головой по сторонам. В зеленом лесу мелькали белые бока сороки, слышался ее торопливый стрекот, а тут она пропала. Это говорило только об одном: колдунья близко. Колдуньи ненавидели этих птиц, а сороки боялись колдуний.
   – Жарковато тут, верно? – проходя без задержки дальше, проговорила она. – И ветер такой странный…
   Принц кивнул и двинулся за ведьмочкой, ведя лошадь под уздцы. Звездочет, вздыхая, потащил ослика вослед.
   И опять налетел порыв обжигающего ветра. На этот раз не обошлось без последствий. Некоторое время Звездочет принюхивался к запаху дыма, стараясь найти его источник, подозрительно оглядывался кругом, но опаленный лес стоял тих и недвижим. Тогда Звездочет взглянул на небо, и вот в небесной сини он заметил черные струйки. Звездочет завертел головой по сторонам, но не нашел ничего, и только дым выделывал удивительные фортели в небесах. Наконец, его озарило.
   – Горю! – закричал он.
   Принц и ведьмочка обернулись на крик.
   – Ох! – вскрикнула ведьмочка, глядя на дымящегося Звездочета, который в то же миг сорвал с головы остроконечный колпак, швырнул на землю и яростно затоптал по нему ногами. Принц только покачал головой, и чмокнул губами, понуждая лошадь идти вперед.
   Пожар был задушен в зародыше, но и шляпа пришла в негодность. Звездочет поднял бывший свой головной убор, повертел в руках, траурно повздыхал и выкинул его в придорожную канаву. Ведьмочка про себя рассмеялась – очень забавно выглядела сияющая в солнечных лучах лысина Звездочета.
   – Повяжи платок, – бросил через плечо Принц. – Солнце злое.
   Звездочет пошарил по карманам, но платков у него отродясь не водилось. Он повздыхал, но солнце обжигало, и тогда вытащил из сумки книгу, вырвал оттуда пару страниц и соорудил себе пилотку.

   Чем выше в гору они поднимались, тем труднее давался каждый шаг. И даже выносливые животные, шатаясь, едва переставляли ноги. Почти у самой вершины Принц посмотрел на солнце и удивленно остановился. Солнце висело не на привычном месте, а разгуливало где-то ниже них, изливая ослепительный свет на лес, внезапно очутившийся над головой. Принц тронул ведьмочку за руку и мотнул головой.
   – Колдовство, – сказала она, едва удостоив вниманием солнце, скатившееся с небес.
   Принц пожал плечами и дернул оба повода – он уже давно вел и своего коня и ослика Звездочета. А сам Звездочет брел за ними следом. Если ведьмочка и Принц молчали, сберегая силы, то рот Звездочета не закрывался. Он соорудил себе бумажный веер, вырвав книги еще несколько листков, и теперь обмахивался им.
   – Какая жарища! – говорил он. – Эй, ведьма, ты бы хоть нам грибной дождик накликала!
   Ведьмочка не ответила, но что-то такое забормотала себе под нос, и вскоре горизонт над дальним лесом позади них потемнел, набух тучами. И если повернуться и всмотреться, то было видно, как неистовый ветер раскачивает верхушки деревьев, и стрелы молний впиваются в землю. Но ни облачка, ни дуновения прохладного ветра не досталось этой высушенной дороге, и только одна заблудившаяся молния с сухим треском сверкнула в небе.
   – Сильное колдовство, – сказала ведьмочка.
   – Эх ты! – поддел ее старик. – Заладила: колдовство! колдовство! В наше время это называлось миражом, галлюцинацией…
   – Я и говорю: колдовство! – буркнула ведьмочка и прибавила шагу.
   Звездочет некоторое время насмешливо кривил рот, и что-то бубнил о современных недоученных ведьмах, которые не могут отличить факт природный от колдовства, но потом ему наскучило.
   – В горле что-то пересохло.
   Принц вынул из седельной сумки флягу и протянул ее Звездочету. Старик отвинтил крышку и приник к горлышку с блаженной физиономией. Но вдруг закашлялся.
   – Что ты мне дал?!
   – Воду, – невозмутимо ответил Принц.
   – Воду! – презрительно передразнил его Звездочет.
   – От вина на жаре разморит, – спокойно ответил Принц и протянул руку за флягой.
   Звездочет поспешно спрятал флягу за спину.
   – Я сам ее понесу, так уж и быть.
   Принц хотел что-то ему сказать, но передумал, пожал плечами и снова повлек усталых животных вверх по крутой дороге.
   Спустя какое-то время Принц опять взглянул на загулявшее солнце, и обнаружил, что его положение снова изменилось. Теперь оно уже не легкомысленно и вопреки всякой логике болталось под ногами, а вернулось на прежнее место и злобно светило из зенита. Но вот дорога! Неизвестно, как это случилось, но она вдруг скрутилась полоской подожженной бересты. Теперь лес и солнце были точно у них над головой, а подъем все не заканчивался.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →