Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Автомобильный выхлоп повинен в большем числе смертей, чем автокатастрофы.

Еще   [X]

 0 

Непродуктивная психология, или Бомба для директора (Тараненко В.И.)

Книга известного специалиста в области визуальной психодиагностики и анализа личности Владимира Тараненко «Непродуктивная психология, или Бомба для директора» — незаменимое и уникальное пособие для бизнесменов и менеджеров, стремящихся к успеху.

Первая часть книги посвящена исследованию продуктивных и непродуктивных психологических приемов в бизнесе. На основании богатого фактического материала автор учит, как осуществлять подбор, адаптацию и мотивацию персонала, противодействовать хищениям имущества, раскрывает неожиданные аспекты бизнес-миссии женщин и мастерства создания личного бренда.

Вторая часть книги — «Визитка: досье на партнера» — посвящена навыкам составления психологического портрета человека на основании анализа его визитной карточки. Несмотря на кажущуюся «стандартность» визитной карточки, автор учит находить в ней множество элементов, позволяющих косвенно судить о личности ее владельца.

Об авторе: Тараненко Владимир Иванович (13.09.1962 - 21.10.2011) - практикующий эксперт в области визуальной психодиагностики и графологического психоанализа. Закончил в 1985 году Киевский государственный университет им. Т. Г. Шевченко, биологический факультет. С 1988 г. по 2000 г.: Минтопэнерго Украины –… еще…



С книгой «Непродуктивная психология, или Бомба для директора» также читают:

Предпросмотр книги «Непродуктивная психология, или Бомба для директора»

Непродуктивная психология, или Бомба для директора. Визитка: досье на партнера

   Книга известного специалиста в области визуальной психодиагностики и анализа личности Владимира Тараненко «Непродуктивная психология, или Бомба для директора» – незаменимое и уникальное пособие для бизнесменов и менеджеров, стремящихся к успеху.
   Первая часть книги посвящена исследованию продуктивных и непродуктивных психологических приемов в бизнесе. На основании богатого фактического материала автор учит, как осуществлять подбор, адаптацию и мотивацию персонала, противодействовать хищениям имущества, раскрывает неожиданные аспекты бизнес-миссии женщин и мастерства создания личного бренда.
   Вторая часть книги – «Визитка: досье на партнера» – посвящена навыкам составления психологического портрета человека на основании анализа его визитной карточки. Несмотря на кажущуюся «стандартность» визитной карточки, автор учит находить в ней множество элементов, позволяющих косвенно судить о личности ее владельца.
   Книга будет интересна работодателям, топ-менеджерам, кадровикам и психологам, а также всем, кто неравнодушен к собственной деловой миссии и хочет научится лучше разбираться в людях и в самом себе.


Владимир Тараненко Непродуктивная психология, или Бомба для директора. Визитка: досье на партнера

Об издании

Владимир Тараненко
Непродуктивная психология, или Бомба для директора
Визитка: досье на партнера

1. ПРОДУКТИВНЫЕ И НЕПРОДУКТИВНЫЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ В БИЗНЕСЕ

1.1. МАНИПУЛЯЦИИ ЦВЕТА ХАКИ, или БИЗНЕС-ХАРАКИРИ

   Если мы будем продолжать действовать в духе картезианского дуализма «сознание против материи», то, вероятно, мы будем продолжать воспринимать мир через термины: «Бог против человека», «элита против народа», «избранная раса против всех прочих», «нация против нации», «человек против окружающей среды». Сомнительно, чтобы вид, имеющий одновременно и передовую технологию, и этот странный взгляд на мир, смог бы выжить.
Бейтсон Г. Экология разума (1972)
   Бытует мнение, что война и бизнес – неразделимы, словно семья обреченных. А развестись не пробовали?
Козьма Прутков. Политология по-домашнему
   Если стратегию проведения военной кампании (фр. campagne – поход, ит. campagna – поле, поле битвы) грамотно адаптировать к осуществлению бизнес-акций (те же, например, презентации, промоушн-мероприятия, маркетинговый прорыв, «черный» торговый пиар и т. д.), а технологию войны в целом – к глобальной стратегии поведения компании в рыночной конкуренции, то шансы на успех такого бизнеса явно возрастут. Такова вкратце позиция теоретического и практического подхода «бизнес как война». По сути, это отдельная методология менеджмента, и ее популярность в среде современного бизнеса достаточно высока. По крайней мере, в фактическом материале недостатка не ощущается: есть теоретические посылки и соответствующие практические рекомендации.
   Но так уж ли полезна, эффективна и актуальна для современного момента данная концепция? Аргументов «за» поискать не составит труда – война и по сей день считается весьма прибыльным ремеслом. И тот, кто умеет побеждать в войне, достоин научить того, кто стремиться создать успешный бизнес. Но так ли это на самом деле? Не ошибочна ли сама аналогия? Чтобы разрешить поставленный вопрос, попытаемся все же выйти из предлагаемого позитива навязанной нам диады. Рискнем рассмотреть почему-то замалчиваемую во всех источниках altera pars – как говорили те же воинственные и недурственно преуспевающее в свое время римляне – другую, т. е. противную, сторону.
   В данном случае это будет также достаточно хорошо аргументированная позиция современного психоанализа применительно к теме «бизнес и война». Не менее актуальным представляется рассмотрение психоманипуляций в сфере рекламы и паблик рилейшенз с использованием идей милитаризма. Как известно, по меткому выражению императора Веспасиана, «деньги не пахнут» (так он ответил своему сыну-наследнику Титу на его упрек за введение налога на отхожие места). Пожалуй, это куда лучше, нежели зарабатывать на крови и разжигании некрофилии. Безобидные игры в солдатики для общества ничем хорошим не заканчиваются. Антимилитаристское «похмелье», говорят, самое долгое и мучительное для человеческой души, невзирая на щедрые откупные.
   Попытаемся понять, кто, почему и с какой целью заигрывает с идеей войны в бизнесе и общественном сознании.

1.1.1. Разрешите строем или в рассыпную? или Расплата за мобилизацию

Название советского фильма о гражданской войне
Рассуждения солдата Швейка после плена
   Если театр начинается с вешалки, то война – с принятия мобилизационного плана. Утверждение неизбежности и тотальности этапа мобилизации как преддверия войны принадлежит не автору, а одному из первых маршалов Советского Союза, блистательному теоретику военной мысли XX в. Шапошникову Борису Михайловичу. Увы, дальше аналогия совершенно неуместна, ибо те, кто пришел посмотреть спектакль, имеют индивидуальное право на принятие решения: не понравилось – ушел восвояси или пересидел до антракта в буфете за чашечкой кофе и конфеткой (варианты имеются). С мобилизацией такие штучки не проходят. Как нельзя быть частично беременной, так и невозможно оказаться в положении частичной мобилизации. Либо экономика страны работает исключительно на мобилизацию, либо – ее никто не начинает. Половинчатость не предусмотрена, поскольку те, кого забирают на войну, уже не смогут ни пахать, ни сеять. Точно так же и в «мирном» бизнесе сегодняшних дней. Как только фирма объявила время «Ч» (т. е. чрезвычайное положение), она уже не создает прибыль (хотя товары или услуги продолжают производиться), поскольку все ее лучшие продуктивные силы нацелены не на стратегию для прорыва в будущее, а на фиксацию остановившегося настоящего – войну с противником сегодняшнего дня. Сам термин «мобилизация» страшно симпатичен руководителям бойцовского типа – он дисциплинирует, собирает, концентрирует, настраивает на серьезную «драку» и подчеркивает неизбежность оной в планируемой перспективе. Как говорится, процесс пошел, все рубиконы перейдены и мосты позади сожжены, возврата назад нет. Так оно и есть.
   Мобилизация как определенное понятие было введено в обиход воинственными римлянами (лат. mobilis – подвижный) и означало в буквальном смысле отрыв от сельского хозяйства, строительства и торговли всего гужевого транспорта в целях быстрой транспортной переброски легионов и их амуниции. Таким образом, при мобилизации страна на какое-то время как бы замирала – ведь не на чем было ездить и возить. (Отберите и сейчас топливо всех автозаправок, реквизируйте автомобили, остановите поезда, и вы получите ту же мобилизацию в современном интерьере.) Понятно также, что о приращении товаров потребления речь уже не шла – жили на накопленных запасах (ныне их называют «стратегические» или «неприкосновенный госрезерв»).
   В среде бизнеса мобилизация происходит аналогично. Со всех направлений финансовые средства изымаются и концентрируются для подавления противника и поддержания боевого духа персонала (тех, кто убежден, что война – занятие, происходящее само собой и не требующее колоссальных затрат, среди поднаторевших в жизни читателей, думаем, найдется не много). Фирма все свои свободные активы изымает из сферы ноу-хау и стратегического развития для того, чтобы намертво привязать их к одной-единственной проблеме: во что бы то ни стало победить «врага» на рынке по принципу: «Здесь, теперь и немедля!».
   Ладно, финансы, в конце концов, – это субстанция, постоянно текучая и при острой нужде как-то восполняемая. Беда таится в сфере человеческих ресурсов, а точнее, в их рациональном использовании. Может быть, это звучит парадоксально, но мобилизованный работник, по большому счету, перестает продуктивно работать, а уж чтобы творить или прогрессировать в своем профессиональном развитии, тем более. Почему так происходит? Да очень просто – он не видит своего будущего! Ведь любая война или сражение – это всегда неопределенность исхода и самое главное – в войне как таковой уже априори заложен дух взаимоистребления и даже победителю не гарантируется жизнь и процветание. Увы, оспаривать данное положение применительно к бизнесу и тренинг-условностям бесполезно: слишком мощный в нашем человеческом подсознании архетип войны и слишком опасна и действенна энергия биологической агрессии, чтобы с ними можно было играть или тренироваться «за просто так». Как говорится, не выпускай злого джинна, потом сильно пожалеешь. Мобилизация, даже в виде некоего тренинг-процесса или тактического хода со стороны управленцев, – яркое тому подтверждение.
   Мобилизованный работник, пусть это будет уборщица помещений или высокоспециализированный профи, как только перейдет в состояние повышенной или максимальной боевой готовности, тут же начнет действовать строго по букве приказа, т. е. исключительно формально. Общеармейское «солдат спит – служба идет» в данном случае вполне уместно: кто же будет излишне напрягаться сегодня, если не известно, чем все обернется завтра, поскольку на любой войне сценарий пишется не теми, кто воюет, а теми, кто отдает приказы. Именно эта отчужденность субъекта от возможности самостоятельно принять решение и сводит на нет в конечном счете эффективность применения мобилизационно-военных методов в современном бизнесе.
   При нынешнем интенсиве конкуренции тот, кто не максимально использует потенциал своих работников, неизбежно проиграет, это лишь вопрос времени. Игры в солдатики для бизнесмена крайне дорого обходятся, ибо вместо активного разворачивания продуктивного потенциала его работников происходит обратное: сведение всех возможных альтернатив к единственной дилемме – победить врага-конкурента или потерпеть поражение. И чем выше класс фирмы, чем серьезнее ее продукция или вид услуг, тем опаснее для нее такое суживание поля инициатив. Не иначе, как сознательно продуманным суицидом, это не назовешь. Если тебе отказано в выборе дальнейшей стратегии, то кто станет утверждать, что тебе не отказано в самой возможности существования. К счастью, в пределах фирмы, которая решилась повоевать и потому не придумала ничего лучшего, чем рекрутировать своих работников. Отобрав у последних право самостоятельно действовать в сфере их профессиональной компетенции, руководство обрекло их как минимум на поражение. Из двух соперничающих фирм чаще всего выигрывает та, которая специально не воюет, а концентрирует свои продуктивные силы на прорыв к новым рынкам и создание принципиально нового товара.
   Иными словами, выигрывает в бизнесе тот, кто не зацикливается на обоюдоострие «победа – поражение», а быстро и эффективно обгоняет конкурента, находя совершенно новые возможности для развития своего дела. Благо именно в этом роде человеческой деятельности такой маневр всегда возможен.

1.1.2. Придуманная биология войны

Откровение анонимного ветерана
Армейский афоризм
   Один из наиболее устойчивых человеческих предрассудков кроется в убеждении, что война является тем мощным вызовом, который радикально улучшает нашу породу и стимулирует как отдельного индивида, так и общество в целом к дальнейшему развитию. Иными словами, бытует устойчивое мнение, что игры в войну являются превосходным средством, активизирующим и мобилизирующим творческий и продуктивный потенциал. Отсюда берет свое начало деловая стратегия по принципу a la guerre comme a la guerre – на войне, как на войне, т. е. жить и действовать по законам проведения боевой кампании, а не бизнес-операции. В наивном убеждении, что военная чрезвычайка всколыхнет и поднимет лучшие производительные силы среди персонала и фирма вскоре заблещет не только «боевыми эполетами», но и финансовой отчетностью по прибыльности.
   Мировая статистика свидетельствует об ином. Еще ни одна нация на планете не получила долгосрочных дивидендов в результате ведения агрессивных воен. Сверхагрессивное китайское государство Цинь Шихуанди (столь ныне почитаемый современными бизнес-ястребами военный теоретик Сунь-цзы из той же эпохи, когда, по словам великого кормчего Мао, в войнах за власть запросто вырезалось до 40 млн человек. Нам бы такие масштабы или как?), империя инков и чингизидов, османы и мамелюки, «тысячелетний рейх» и государство воинствующего пролетариата – где они все теперь, и что в итоге имеют их потомки? Войны истощают генетический фонд нации, подрывают ее продуктивные силы и в конечном счете надолго, если не навсегда, тормозят ее конкурентное развитие. (В биологической стае лучшие особи погибают также в первых рядах, защищая свое потомство и свой ареал. В нынешних лесохозяйствах знают, что значит подстрелить, пусть и за большие деньги, например, вожака стада косуль. «Качественной» дичи становится все меньше, и никакие репродуктивные меры селекции «под отстрел» спасти ситуацию не могут.) Ладно, в заповедниках, где обитают чудом уцелевшие зубры и бизоны, они может еще и расплодятся, авось охотников пострелять «за просто так» уменьшится, да и Господь Бог как-то убережет животных. А вот когда лучший офицерский корпус романовской России был тупо положен под шрапнель и косой ливень пулеметов Первой мировой, погибла взращенная столетиями дворянская офицерская культура, честь и мужество, простите за грубость, как на скотобойне. Дальше уже просто физически некому было остановить вакханалию большевистского безумия: фронтовые корпуса Корнилова, Деникина, Колчака, Юденича, Унгерна поражают нынешних историков, по сути, ничтожным числом офицерских кадров на уровне командиров рот, батальонов и полков. Не было ни штыков, ни патронов, ни погон, а ведь всего лишь за несколько лет до того Россия блистала лучшими в своем роде сухопутными войсками с великолепнейшим офицерским составом. В 1945-м и последующем 1946-м, помимо атомной бомбы в руках американцев, стареющего Сталина остановило то, что у него был исчерпан почти весь людской резерв: 12 млн под штыком в действующих войсках, вот и все. Оставались лишь бабы по деревням, многомиллионная армия зеков, да подростки у станков. Не считая ожиревшей на военном лихолетье партноменклатуры. Но те к окопам были непригодны: в генеральском сукне да лезть под атомный туман и под свист пуль экспедиционной армии союзников? Разоренные погосты поморов исконного Терского берега (побережья Белого моря), Архангельского и Вологодского краев до сих пор восстанавливают утраченный во время войны свой генофонд, следствием чего стали гибель и опустошения когда-то богатейшего русского Севера (вспомним тот же Великий Устюг – ну каким он был даже в «брежневские благодатные»? А «сорок сороков» церквей и соборов разве не визуальный миф о некогда былом величии трудолюбивого народа?).
   Весьма интересен и поучителен тот факт, что все милитаризованные страны, начав войну, рано или поздно, так или иначе, но вынуждены были производить едва ли не тотальную «зачистку» старых военных кадров. «Революция пожирает своих детей» – с не меньшим основанием то же можно сказать и о войне.
   Автор берется отстаивать мнение, что любая милитаризация бизнеса неизбежно приведет к качественному ухудшению управленческого корпуса. Лучшие будут либо уволены, понижены в должностях, либо вовремя подадут в отставку и, вполне возможно, окажутся в стане бизнес-противника. Этого ли добивались VIP-персоны фирмы, проводя в жизнь идею тотального противопоставления по схеме «победа или поражение»?
   Почему происходит именно так? Первый ответ может показаться слегка неожиданным: война резко упрощает ситуацию, переводя ее из плоскости принятия решения в сферу действия и волеизъявления. Иными словами, военные действия, по большому счету, требуют от человека проявления темперамента и энергии, но уж никак не ума, характера и собственного мировоззрения. Примем также во внимание и второй ответ: война как явление высокой степени неопределенности снимает с человека долю личной ответственности за его действия и поступки. При этом всем участникам в период боевых действий временно выписывается некая прощающая индульгенция, если они докажут, что действовали по уставу и в духе боевого приказа. Скажите, разве сложно действовать в такой ситуации? Данные условия сверхзаманчивы, особенно для лентяев, прохиндеев, авантюристов и прочего безответственного народца, коему невмоготу тянуть лямку производственной «пахоты», но хотелось бы должность получше и жизнь повеселее. «Военное положение» на фирме по милости топ-руководителей как раз и будет соответствовать их горячим подспудным чаяниям. Как известно, в бурлящей воде реки всплывает весь мусор – нечто аналогичное происходит и в бизнесе, когда вдруг объявляется аврал и чрезвычайная ситуация. Возникает опасность прорыва «наверх», к руководящим высотам явно деструктивных элементов. На их последующую ликвидацию уйдет слишком много энергии и сил, если вообще удастся что-либо против них предпринять. (Во всемирной истории подобная борьба происходила более чем кроваво: институты тех же мамелюков, янычар, ассасинов или фидаев, самураев, а также различного толка «красных бригад» или военных хунт ушедшего века приходилось истреблять не только политически, но и физически, ибо в противном случае они грозили навсегда погубить оккупированную ими страну. К сожалению, милитаристских оазисов на нашей планете и сейчас более чем достаточно. И если мировой бизнес станет копировать войну, то где тогда пройдет грань между жизнью как таковой и ее саморазрушением?)
   То, что военные действия по своей сути неинтересны для ведущих специалистов в своей сфере профессиональной реализации, доказывать даже как-то неохота. Кажется, со времен отца кибернетики Норберта Винера принято положение о скачкообразном рождении принципиально новых идей в режиме свободного интеллектуального поиска. Знаменитый «мозговой штурм» Винер рассматривал исключительно как добровольное проявление мыслящей личности. (Атомное оружие, впрочем, как и компьютеры, было именно так и создано – дальнейшая «накачка» военных и стимуляция методом «кнута и пряника» и по сей день революционного прорыва в этих областях не произвела. Нужны абсолютно новые, нетрадиционные идеи, но они не рождаются по заказу в атмосфере милитаризованной истерии.) В конечном счете, если ведущего разработчика заставить думать «о победе или поражении», то он перестанет творить и превратится в один из винтиков «в мундире». В 1942 г. архитектор Альберт Шпеер по приказу Гитлера стал руководить министерством вооружений Германии. Совершенно штатский человек сумел без сверхжестких репрессивных мер наладить бесперебойное производство оружия, достигшее своего валового пика в феврале 1945-го! Американские военные экономисты не поленились после войны самым тщательным образом изучить стиль и методы управления «по Шпееру». Не оттуда ли идет тенденция, существующая в ряде европейских стран, – назначать на ключевые должности силовых министерств гражданских лиц? И второй факт на ту же тему: научная разработка и производство атомного оружия в той же фашисткой Германии осуществлялись исключительно военно-партийными группировками. Никого из «неблагонадежных» близко не подпускали к атомным секретам. В итоге – потрясающий шок в августе 1945-го, когда оказалось, что какие-то эмигранты-«головастики» сделали для Пентагона США настоящую атомную бомбу.)
   Апологетам насаждения военных доктрин в бизнесе и общественном мнении, возможно, будет полезно узнать, что вообще-то торговля и коммерция на нашей планете зародились задолго до государств (Фридрих Хайек, экономист, лауреат Нобелевской премии, 1988 г.), еще в эпоху позднего неолита, и превосходно обходились без военных экспансий и убийства себе подобных. Цементирующим звеном тогдашних бизнес-операций (переброски на особо дальние рынки соли, кремния, орудий и изделий) было доверие к компаньону и гарантийное поручительство, проще говоря, векселя на строгом соблюдении договора. А как иначе?
   Человечество просуществовало много тысяч (!) лет (по самым скромным подсчетам 10–15) без воен и насилия. Люди производили и торговали, а то, что при этом они не стремились отстаивать свои торговые интересы с помощью кровавых разборок, мы с легкостью объясняем тем, что «мол, мало их было, куда еще и резать друг друга кремниевыми кинжалами». «Неолитическая столица» в окрестностях нынешнего села Межиричи (Каневский район, Киевская область) просуществовала без малого несколько тысяч лет, и плотность хижин, или дворов, также исчисляется сотнями, но – никаких следов братоубийства. Зато налицо явное доказательство миграций людей и товаров.
   Да бог с ним, с неолитом, тогда человек на бескрайних просторах планеты действительно был редок и, может быть, потому не вызывал у собрата по виду желание расквасить череп дубиной (мысль в общем-то примитивная, сродни тому, что ворон ворону глаз не выклюет, если будет вдоволь еды и незанятых вороних). Но вот как быть с Вавилоном, городом блуда и торговли, в котором смешались языки и народы, но… не было ни казарм, ни комендатур, ни тюрем внутри городского кольца. А жителей при той теснотище проживало несколько сот тысяч (самые смелые предположения – до миллиона и даже двух). Парадоксальная ситуация, если учесть, что и царская резиденция была всегда где-то вдали, за городской чертой и даже единого муниципалитета или горсовета археологи так и не откопали. Зато в каждом районе обязательно были крытый рынок, ворота, склады и то, что принято теперь обозначать как «учреждения местного самоуправления». Вавилон нельзя отнести к типичному городу-государству рабовладельческой эпохи (Лео Оппенхейм, 1968 г.) – это полис, в котором торговля и общинный труд были главенствующими источниками создания прибавочной стоимости, а не война, грабежи и институт рабства. Шумеры, аккадцы, амориты, эламиты, халдеи и прочие древнейшие народности Двуречья создали за две тысячи лет до явления в мир Христа беспрецедентную цивилизацию, в которой общественное устройство не покоилось на штыках, страхе и насилии, опять-таки в нашем современном представлении. Не случайно Александр Македонский решил этот город сделать столицей своей ойкумены, где все будут равны в гражданских правах. Мечте македонского завоевателя, романтика и социального инженера так и не удалось сбыться, но с тех пор «мосты Вавилона» навсегда остались символом взаимопонимания людей, живущих на разных берегах.
   Еще один поразительный пример. Франсиско Писарро с 62 всадниками и 102 пехотинцами не смог бы в 1532 г. завоевать империю инков, имеющую в своем распоряжении кадровые дивизии солдат в каждом крупном городе, если бы… не более гуманное отношение испанцев к покоряемым народам и несоизмеримо более высокая экономическая культура все тех же конквистадоров. Поразительно, не так ли? Но таковы факты «той реальности», и мировая историческая наука именно так объясняет феноменальный успех горстки завоевателей. А все потому, что государство инков представляло собой невероятно жестокую, даже по тем не сильно добрым временам, авторитарную систему, в которой депортировались народы, запрещалась свободная торговля, хождение денег, личная неприкосновенность и т. д. Инки умудрились создать «казарменный социализм» с его принудиловкой, всеобщим равенством в бедности, деспотизмом управленческой номенклатуры и чередой нескончаемых войн как со своим народом, так и с соседями, не желающими жить в таком «раю» (Березкин Ю. Инки. Исторический опыт империи, 1991). Испанцы тут же распустили «колхозы» и разогнали «казарменную жандармерию», ввели институт частной собственности и уравняли всех в единых правах перед церковью и испанским королем. Нечто аналогичное чуть позже проделали казаки Ерофея Хабарова, без единого выстрела присоединившие к тогдашней Московии дальневосточную Даурию по берегам Амура. Более высокие технологии ведения хозяйства и взаимовыгодная торговля в конечном счете оказались более решающим фактором, нежели война до победного конца друг против друга. И ведь не только торговали, но и женились и детей производили, для которых идея братоубийства за «чистоту нации» никогда и в голову не могла прийти. Так родился и состоялся новый этнос, который мы привычно именуем сибиряками.
   Приведенных примеров более чем достаточно для того, чтобы понять, насколько обветшала парадигма, согласно которой народы должны непременно воевать во имя бизнеса, а интересы конкуренции – разрешаться, если не в ходе войны, то во всяком случае в ходе непримиримого противостояния. Норвегия, Финляндия, Швеция давно уже ни с кем не воюют, но от этого их экономика не выглядит анемичной. Финны, народ традиционно мирный и неторопливый, показали всему миру, как можно защитить свою независимость даже от невиданно мощного и наглого агрессора. Согласитесь, Сталин в своей жизни очень редко отводил свои войска, а здесь пришлось.

   Настоящая война, особенно завоевательная либо ради каких-то интересов, помимо своего разлагающе-деградирующего влияния на производительные силы, является прежде всего запредельным стрессом для отдельного индивида. Психика того, кто пережил пусть даже локальную войну не по телевизору, а «живьем», оказывается необратимо деформированной, и такой человек нормально жить уже не может. Нация в таком случае выживает только благодаря тому, что поколение войны со временем сменяется теми, кто вырос уже в мирное время и потому готов отстаивать иные, более гуманистические ценности мирового общежития. Согласитесь, весьма странным покажется реликт военных методов в современных бизнес-тренингах. Синдром всплытия из глубин подсознания коллективистского посттравматического шока в духе психоанализа Карла Густава Юнга? Вряд ли стоит тягу некоторых поиграться в солдатики объяснять столь заумно, но понять действительную подоплеку милитаристских мотиваций все же необходимо. Хотя бы для того, чтобы знать, что ожидает фирму в обозримом будущем, когда у ее руля станет такой человек.
   Итак, предельно конкретный вопрос: кому это выгодно или кто уже не может жить иначе, кроме как воевать?

1.1.3. Бизнес-игры в солдатики, или Клинический рецидив ненаигравшихся в солдатики

Козьма Прутков. Записки военного психоаналитика
Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности
Группа «Агата Кристи». Майн кайф
   Что может быть психологически общего между «казарменным военным» и бизнесменом? Простите за такую дурацкую постановку вопроса, но ответ очевиден – ничего. Если первый предпочитает приказы и субординацию, то второй использует инициативу, предпринимательский дух и продуктивность как способ создания прибавочной стоимости. То, что они оба используют рычаги власти, не более чем общие слова – источники и той, и другой власти совершенно различны. Единственное, что может их объединить в ракурсе данной темы («бизнес и война»), так это то, что они не обязательно должны быть агрессивны. Если покорректнее, то вообще не должны быть таковыми. Потому что агрессия, увы, человеческая патология, но уж никак не норма, скажем, самозащиты. Дать кому-то «сдачи» или подраться в ранней юности из-за девушки еще не есть тяготение к войне. Тем более в переносе принципов войны на процессы бизнеса.
   Современный мировой психоанализ знает достаточно много о природе человеческой агрессии, чтобы не питать никаких иллюзий относительно психологических характеристик глашатаев и ярых поклонников милитаристского духа. Итак, призывающий к войне и агрессивному противопоставлению в сфере человеческих взаимоотношений не любит и не принимает жизнь как таковую. Он изначально ориентирован на деструкцию, а проще говоря – на разрушение всего имеющегося, чтобы затем… Что будет «затем» уже не принципиально, это не более чем уловка, временная отсрочка для доверчивых, ибо в конечном счете у агрессии не бывает положительного финала. Агрессивная деструктивность не предполагает никакой адаптации к среде, и потому для такого индивида война против всех и вся – наиболее естественная форма существования. Чем жестче воля и сильнее работоспособность, чем изворотливее ум и лабильнее моральные принципы – тем больше шансов у такого человека временно «подмять» среду и навязать ей перманентные войны. Откуда проистекает это, по сути, обреченное движение к самоистреблению (в современной терминологии некрофилия означает стремление к смерти – букв. гр. nekros – смерть + phileo – люблю)? Современный психоанализ дает ответ и на этот вопрос: индивид с раннего детства воспитывался в агрессивно-жесткой авторитарной среде и не имел возможности естественно сублимировать (т. е. проявить, реализовать, переделать) свою накапливаемую агрессию противодействия.
   По сути, те бизнесмены, которые даже непроизвольно тяготеют к военизированным формам тренинга и управления персоналом, вместо безоблачного и раскрепощенного детства имели… казарму. «Постарались» ли родители (достаточно, чтобы один из них был нетерпим, жесток и непререкаем), или даже бабушка с дедушкой, или, вполне возможно, подавляющая любую инициативу казенная атмосфера детских ясель – не так уж важно. Принципиально то, что ребенок изначально не имел возможности свободно развивать свои способности и вместо этого вынужден был подавлять спонтанность и недовольство окружающей его средой. В итоге тот, кто в детстве не мог всласть наиграться в солдатики, «своих и врагов», кто не мог честно отстаивать в детской ссоре свои права и достоинства и кто не осмеливался даже малейшим намеком перечить авторитарной воле старших, позже, когда вырастет, мечтает… о войне. Как вы уже поняли, чтобы пусть запоздало, но отомстить миру за свои обиды.
   Не случайно многие психологические опросники, а также деловые анкеты весьма дотошно выясняют, как именно провел детство соискатель на крупную руководящую должность, в какие игры он играл, чем занималась компания его сверстников и какую ролевую нишу он в ней занимал. Конечно, на прямые вопросы следует ожидать неискренних ответов. Поэтому соответствующие службы безопасности бизнеса в крупных корпорациях не ленятся собрать сведения прямо из уст бывших сверстников претендента и тех взрослых, которые помнят его ребенком. Работа кропотливая, но иногда она того стоит, ведь кому захочется подвергнуть риску активы компании и даже ее будущее из-за того, что кто-то когда-то недоиграл в войну. Зачем превращать корпорацию в казарму, оправдываясь тем, что вокруг враги и нужно мобилизоваться, а в действительности только из-за того, что топ-менеджера и по сей день преследуют неизжитые в детстве комплексы авторитарного с ним обхождения и угнетения? И надо ли из-за этого страдать всем тем, кто жил и развивался вполне благополучно?
   Но даже не это самое печальное и удручающее. В конце концов, нереализованную энергию агрессии можно было бы «разряжать» с помощью экстремальных хобби или с успехом сублимировать в каком-либо полезном виде деятельности. Если бы не одно кардинальное «но»! Деструктивная форма агрессии потому-то и накапливается у индивида на протяжении всей его незадачливой жизни, что она не имеет естественного выхода в виде личностной самореализации. Иными словами, «агрессор» и «милитарист» потому-то таковыми и становятся, что им заказан путь к творчеству и уникальности саморазвития! Они изначально (т. е. опять-таки с самого раннего детства) не имели естественной возможности развиваться сообразно своим наклонностям, а были зажаты в непреодолимые тиски каких-то чуждых им авторитарных требований.
   Факт творческой беспомощности и отсутствия самодостаточности как чувства самореализации у деструктивистов подтвержден многочисленными клиническими и психоаналитическими исследованиями. Отсюда становится понятной подспудная некрофильная ориентация таких личностей – им неприятен живой непредсказуемый мир вокруг, обладающий неиссякаемым запасом креатива и самовоспроизведения. В результате – устойчивое развитие чувства глубокой обиды на всех и вся, зависть к ликующим и преуспевающим, нетерпение чужого счастья и вообще отторжение всего живого, обвинение действительности в несправедливости, неправильности и жестокости (последнее – наиболее типичная проекция деструктивных агрессоров). А уже как контрреакция и компенсация собственного дискомфорта – неистовая любовь к войне и агрессии, воспевание и героизация культа воли, силы и… смерти.
   Согласитесь, собственную творческую, профессиональную, личностную и даже биологическую беспомощность выгоднее всего скрыть под ширмой героя, бойца и просто сильного человека, не боящегося зова войны и готового воевать. В грохоте барабанов куда легче подавить свои страхи и комплексы, на время спрятав их под мундир цвета хаки. Неважно, что это: просто взрослая игра в тренинг, выезд на природу с оружием или маршировка в рядах какой-нибудь партии. Важно, что собственная беспомощность и завистливость надежно и глубоко припрятаны, а мир вокруг представляется ареной будущих битв. Формальный повод в данном случае уже не важен.
   Учтите также следующий немаловажный момент – объявляя кому-то войну, провозглашая в качестве деловой парадигмы стратегию войны и рассматривая ситуацию на рынке сквозь призму «друг – враг», «побежденный – победитель», такой топ-руководитель прочно деактивирует опасную для него инициативу из среды своих же коллег, сотрудников и подчиненных. В итоге выигрывает именно он, а не фирма. Потому что те, кто мог бы развернуть свой продуктивный потенциал, теперь переведены на казарменное положение (надеемся, лишь фигурально). Их активность в аспекте самостоятельности напрочь скована жесткой цепью приказов и распоряжений «мобилизационного периода», и вместо раскрывающегося горизонта перспектив они теперь внимают только одному и тому же призыву, нисходящему с командных высот: «Победа или поражение!».
   Поскольку современный бизнес, к счастью, лишь до какого-то предела имитирует настоящую войну и предпочитает обходиться без кровопролития и воентрибуналов, то потенциально опасные претенденты на кресло нашего топ-руководителя скорее всего покинут фирму, чрезмерно увлекшуюся наставлениями для самураев или руководством для боя дредноутов в кильватерном строю. А если кто-то рискнет остаться, то непременно «сгорит в бою», брошенный своим руководителем на заведомо гиблый участок фронта работ. Сценарии могут различаться деталями, но итог окажется такой же, как на любой войне: массовая «гибель» (в нашем случаев просто уход, отсев, увольнение и т. д.) наиболее способных кадров. Ради чего все и затевалось.
   Нелишне из только что рассмотренной ситуации вывести одно прелюбопытное резюме: война, а точнее, стратегия вести бизнес по законам войны прежде всего выгодна тем руководителям, которые полностью исчерпали себя в своем деле и потому отчаянно защищают свое начальницкое кресло. Война – красивый способ убрать более способных, наступающих на пятки, либо, используя чрезвычайные мобилизационные методы, сломать их психологически, превратив в послушное орудие собственной воли (т. е., грубо говоря, «обломать» так, как делали когда-то в армии с молодыми, но непокорными ребятами). Давайте поостережемся наделять любителей поиграть в живых солдатиков неограниченными полномочиями. Бизнес – не клиника для лечения деструктивных особ и не плац для «генералов» в отставке. У бизнеса несколько иные задачи, и тот, кто успешно их решает (и может подтвердить это не блеском эполет, а опережающим спросом на свою продукцию), признается лидером или, если хотите, флагманом.

   Еще небольшое уточнение. Не следует путать такие совершенно различные понятия, как деструктивный агрессор или воинствующий некрофил, с проявлениями психопатии или даже просто холерического темперамента. Согласитесь, невозможно представить благородного, но взрывного и крайне импульсивного Александра Пушкина эдаким агрессором и милитаристом. А ведь он мог по моде того времени запросто убить своего врага на дуэли. Различить фрондера (фр. fronde – оппозиция по мотивам личного порядка, беспокойство, недовольство) по природе и воспитанию от агрессивных деструктивистов в принципе несложно, ибо фрондеры терпеть не могут насилия над собой, диктата и никогда не стремятся заполучить рычагов авторитарной власти. Точно так же они не любят имитировать войну и не признают игр в солдатики – им по горло хватает реальных стычек в силу их беспокойного темперамента. И если уж продолжить сравнение, то именно фрондеры на дух не выносят «агрессоров» и «милитаристов», предпочитая против них сражаться своими рыцарскими или дуэлянтскими методами. Так что советуем хотя бы одного такого фрондера среди персонала иметь – он первым поднимет набат против скрытой милитаризации вашего бизнеса.

   И еще одно попутное наблюдение. История воен и баталий указывает на одну странную закономерность: решающие в истории человечества битвы чаще всего успешно выигрывали военные стратеги и полководцы с… миролюбивым характером, обобщенно говоря – люди мягкие и доброжелательные. Именно такими были: с виду медлительный и всегда уравновешенный Михаил Кутузов (неистовый Наполеон сильно, наверное, сожалел о том, что пришлось иметь с ним дело); богобоязненный и кроткий польско-литовский король Ягайло (полный разгром тевтонцев под Грюнвальдом в 1410 г.); генерал-полковник Александр Иванович Еременко, командующий Сталинградским фронтом и начальник Генштаба, проводивший Сталинградскую операцию; маршал Александр Михайлович Василевский (оба, по отзывам, никогда не повышали голоса на своих подчиненных, но воевать умели мастерски). Будете удивлены, но генерал армии Александр Горбатов, Герой Советского Союза, в предвоенные годы – колымский зек, реабилитированный в 1941-м и получивший должность комполка, затем – командующий 3-й армией (битва за Москву, Курская дуга, взятие Берлина), не только не… пил и не курил (первая и единственная рюмка за всю жизнь – 9 Мая 1945 г.), но и никогда не ругался матом. На этот счет существуют достоверные сведения. В послевоенные годы – командующий воздушно-десантными войсками, он ненавидел и всячески боролся с рукоприкладством, грубостью в среде командиров, невзирая на ранги и фронтовые заслуги. И никогда не лебезил перед Сталиным, от которого зависела не только его карьера, но и сама жизнь после освобождения из лагерей. Каково? Действительно, подмечено, что те, кто прошли огонь, кровь и лишения, в обыденной жизни гораздо добрее. Таковыми были блокадные ленинградцы, пронесшие в течение многих лет высокую нравственную культуру. Не было и в среде незаконно репрессированных тотально обозленных и мстительных людей. Высшая мудрость, дающаяся такой дорогой ценой, – прощать, но помнить и несгибаемо отстаивать свои моральные идеалы.
   Ну а те, кто так и не наигрались в солдатики, а потому устраивают где только получается плацы, муштры и войны? Их просто жаль – ведь жизнь их разменивается на чепуху из-за затаенной в душе деструкции, обиды, зависти. Но почему из-за подобной «клиники» начальника или руководителя должны страдать другие – не понятно.

1.1.4. Перспективная альтернатива

Одна из современных политологических версий взгляда на войну
Вопрос, который чаще всего задавали солдаты маршалу Жукову. Из его воспоминаний
Почти по М.Хайдеггеру…
   У войны как метода осуществления задач политики или бизнеса нет будущего и нет победителя… Но в аспекте данной темы принципиально именно то, что люди предпочитают играть в войну тогда, когда не видят иного решения своих проблем. Следовательно, именно собственная бесплодность и бессилие достигнуть успеха путем продуктивного «выхода», принуждают индивида становиться на путь агрессии против ближнего своего (можно и против дальнего, можно даже придумать некоего абстрактного врага, что, впрочем, не так уж важно). Война есть признание тупика, в котором оказались те, кто ее пытаются развязать или поклоняются ей как панацеи от всех бед. Ошибочно также считать вовлечение в войну неким очищающим катарсисом или тем более креативным активатором. Поэтому подменять развивающий тренинг неким жестким подобием игры в войну не только не эффективно, но и вредно. Ничего, кроме усталости и моральной депривации (синдром тупого эмоционального и психического равнодушия; состояние, близкое к тому, которое позволяет людям пережить ужасы и тяготы реальной войны), человек после такой «мобилизации» не ощутит. Да, он огрубеет, научится терпеть и подчиняться чужой воле и не задумываться над смыслом приказа. Еще он остро почувствует близость человеческого локтя и единство сплоченной группы, его индивидуальность скорее всего в ней временно растворится. Он будет радоваться малому и искренне гордиться собой, как же, все перетерпел и чему-то научился. Вот лишь краткое перечисление достоинств выездного тренинга по типу армейского лагеря (не удивляйтесь, существуют, и даже весьма популярны нынче, и такие формы бизнес-обучения). И если цель была сделать из бизнесмена солдата, то зачем эту древнейшую милитаристскую процедуру называть тренингом? Ну а если одолевает подспудное желание уйти от насевших неврозов и повысить уровень бойцовского адреналина, то не лучше ли устраивать себе периодически эдакий экстремум-душ для психики в виде реально несущего опасность, но в целом не агрессивного хобби? Опять же любая человеческая деятельность, несущая элементы настоящей опасности, преотлично раскрывает скрытые горизонты возможностей, и только агрессивное противопоставление друг другу их сужает.
   Даже изначально спланированная и коллективно организованная агрессия типа маневров, учений, тренингов или проработки стратегии будущего реального поведения в сфере бизнеса является абсолютно бесплодным мероприятием. Поскольку какой-либо толчок для ощутимого бизнес-прорыва таким способом не происходит. Просчет не только в рассматриваемом методе, но и выборе цели, а точнее, в ее ложном смещении. Победить своего конкурента, то бишь противника, ведя против него «боевые» действия по военной аналогии, как то: разведка, провокации, диверсии, контрразведка, маневр, обход, концентрация фронтального прорыва или, наоборот, рокадная (фр. rocade – дорога, идущая параллельно линии фронта) переброска, широкомасштабная тайная мобилизация и т. д., и т. п. – совершенно не означает обеспечить своему товару привлекательную покупательскую будущность! Эволюция жизни и продвижения вашего продукта не предполагает обязательную победу над аналогичным товаром. Можно занять иную рыночную нишу, или расширить сервис вашего продукта, или произвести его модернизацию для удовлетворения более глубокой потребности покупателя. По-видимому, военная бизнес-стратегия – классическая ловушка для современного маркетинга, ибо концентрирует ваши усилия не на дальнейшем перспективном развитии бизнеса, а на силовом изъятии какой-то доли сегмента рынка у так называемого противника. Но кто сказал, что все ваши проблемы с этой победой решатся? Придет кто-то третий и потеснит вас обоих. Потому что, в отличие от вашей тактики «поедания» активов друг у друга, он предпочел концепцию создания чего-то нового. С чем и вышел на рынок. Формирование и успешное удовлетворение новых потребностей не есть победа в классическом стиле ведения войны. Ни одна, даже блистательная, военная доктрина такими критериями просто-напросто не оперирует. Нужны иные технологии и совершенно другие концепции стратегического выигрыша. На них нам указывает само время – как известно, оно устремлено исключительно в будущее.
   Новейшие концепции развития бизнеса основываются не на ведении успешной конкурентной борьбы как таковой, а на принятии вызова динамически развивающейся среды, предугадывания тенденций перспективного будущего и своевременного реагирования на рождающиеся запросы и потребности человеческого сообщества. Согласитесь, это несколько иное, нежели стратегия войны и победы над конкурентом, рынком и потребителем.
   Сейчас в бизнесе выигрывает тот, кто не акцентуируется на конкуренте, а всячески развивает свой товар, делая упор на привнесение ноу-хау. По сути, это даже не назовешь «холодной войной» или паритетным противостоянием, поскольку опять же копировать действия конкурента и разрабатывать соответствующие контрмеры – себе дороже. Ибо начнешь топтаться на пятачке-арене, при этом теряя время, средства и перспективу. Победа «вчерашнего товара» (термин Питера Друкера) сейчас никому не нужна, поскольку свободные и притом гигантские средства рынка концентрируются там, где родится товар «завтрашнего дня». И если уж обозначать вербально перспективную методологию подобного прорыва, то вместо явно отживающей свое доктрины «бизнес как война, и война как бизнес» более уместно употребить слегка необычное пока словосочетание «бизнес как трансцендентное продвижение» (термин «трансцендентный», если отбросить вульгарно-материалистическое толкование, с лат. transcendentis – букв.: перешагивание, выход за пределы). Кажется, становится очевидным, что для трансцендентных технологий необходимы концептуально иные подготовка и организация персонала. Нужны специалисты и методы научения, которые позволили бы максимально эффективно принимать и определять вызов среды и вызов времени. Иначе – будущего. А это уже ну никак не война – технологии «вчера» с технологиями «завтра» соперничать друг с другом не могут, впрочем, аналогично – нации, народы, корпорации и фирмы. Бессмысленной окажется и сама дилемма: побежденный – победитель. В крайнем случае, будут существовать различные цивилизации – альтернатива все же получше, нежели единообразие шара цвета хаки.
   А пока что вовсю процветают манипуляции с обществом и бизнесом в стиле «модернового милитаризма». И дело даже не в засилье однотипных версий компьютерных боевых игр, в конце концов они приедаются даже фанатам-«геймерам», да и безвинно убиенных монстриков становится жалко, ведь игрок «бессмертен» и боезапас у него нескончаемый. Виртуальный мир войн и насилия точно так же, как и киношные боевики, искажает психику зрителя, но все же не до такой степени, чтобы поверить, «что это всерьез и по-настоящему». Гораздо опаснее неприметные игры в милитаризм по принципу «здесь и теперь», в реальном масштабе и, как модно сейчас говорить, – в интерактивном режиме воздействия на человека.
   Начнем, пожалуй, с моды на военную униформу. Мелочь, но когда по улице дефилируют миловидные барышни в картузиках с околышами и высокой тульей, поневоле вспоминается хроника времен гитлерюгенда и Союза немецкой молодежи. Как-то ползуче просочился в нашу городскую уличную жизнь камуфляж, где надо и не надо. Особо нелепо маскировочная форма смотрится, например, у городской новогодней елки. «Парашютисты», что ли, приземлились вместо Деда Мороза? Или все же война в городских кварталах?
   Вообще-то надо учитывать, что человек в военизированной форме ощущает всю значимость своей персоны в сравнении с немилитаризированной публикой. А «человек с ружьем» уж тем более. Оттого по нашим отечественным пригородным лесопаркам и пляжным плавням с августа гордо вышагивают в поисках чудом уцелевшей дичи целые полки и дивизии «крутых» охотников. (Волки тем временем тихонько плодятся, но вблизи вымирающих глухих сел, где лишь дед да бабка со своей единственной курочкой рябой коротают отмеренное Господом.) Однозначно – военизированных аксессуаров в нашем облике в последнее время прибавилось. Встречаем «год ружья», а потом «год гранатомета» и т. д. Это уже было и, если верить документальной хронике либо очевидцам, хорошим никогда не заканчивалось. Еще поражает обилие охранников в офисах и учреждениях. Да здравствует реанимация доблестного ВОХРа, без которого теперь уже и бизнес – не бизнес, и по улице пройти – ни в какую. В предчувствии запаха пороха или гари, как грибы после дождя, начинают плодиться общественные союзы спортивного, краеведческого либо иного профиля с обилием военной выправки у инструкторов и наставников. Исподволь прививается культ силы стаи «идущих строем в ногу», ну скажем, просто на футбольный матч. И если бизнес начинает в своей среде активно рекламировать военный стиль ведения дела, то почему бы на этом не заработать всем остальным? И если вновь станут популярны уик-энды под ритмичный марш, то кто-то предусмотрительно начнет раньше других забивать козлов на барабаны. Обилие «вседорожников» – все то же подспудное ожидание войны, не важно, в каком виде и где. Важно – что готовы. Ружье в конце пьесы должно обязательно выстрелить.
   Наша жизнь ведь те же подмостки, и мы все зрители, то бишь, по мнению когда-то жившего римского стоика и рифмоплета Петрония, – арбитры. Ему не повезло – пришлось отравиться самому, чтобы не умереть под пытками палачей императора Нерона. Мы действительно сами себе арбитры и можем снять ружье со стены в гостиной, чтобы оно не выстрелило в период массового психоза на почве «обыкновенного милитаризма». Мы обязательно об этом узнаем – когда обаятельная диктор новостей предстанет перед телезрителями в особо модном мундире песочного цвета солдат корпуса фельдмаршала Роммеля… И с милой улыбкой нам объяснит, что везде враги, но мы должны выстоять и победить. Вот только кого?

   Небольшой эпилог. Герой романа братьев Стругацких «Трудно быть богом», потомственный дон Румата Эсторский, а в действительности разведчик землян, ненавидел бойню ни в каком виде, но мастерски дрался двумя мечами одновременно. И был всегда учтив, внешне хладнокровен и милостив. Ценой своей жизни защищая свой новый дом, свою любимую на чужой, богом покинутой и отсталой планете, он ни при каких обстоятельствах не вызвал бы боевые вертолеты экспедиции землян… Вертолеты пошлют люди. Чтобы спасти своего из горящего ада.
   И еще один эпизод. «Бойцовский кот», типичный молодой эсэсовец по земным меркам, так и не смог поднять супероружие, небрежно скинутое с себя землянином, косморазведчиком высшего класса. Оно просто не давалось в руки недорослю. Таковым, видимо, и будет оружие будущего. Если, конечно, люди окажутся достойными до него дорасти. Всего нам доброго.

1.2. СОЛДАТЫ ДЕСТРУКТИВНОГО ФРОНТА

   Каждый кролик хотя бы раз в жизни может превратиться во льва. Однако куда хуже, если в крутой момент произойдет наоборот.
Козьма Прутков, этолог. Краткое назидание львицам
   Господи, защити нас от друзей, а от врагов мы уж как-нибудь защитимся сами!
Современная молитва делового человека
   Мы не будем разбирать очевидные житейские ситуации типа «только от жизни собачей собака бывает кусачей», они не относятся к теме разговора, поскольку речь идет о чертах предрасположенности; здесь больше подойдет: «сколько волка не корми…». Нынешнее смутное время лишь переводит в активную фазу дотоле скрываемые личностные потенции драться за место под солнцем, не щадя ни врагов, ни друзей, попирая любые законы и правила. Как только подвернется удачный момент. Иногда, и не столь уж редко, это неожиданный и беспощадный удар в спину своему компаньону, боссу или руководителю, другу или сослуживцу. Повторимся: дело здесь не в мотивациях или ситуационных причинах, а в некой предрасположенности поступать в своей жизни именно так, а не иначе. Предательство – отнюдь не дело случая или какой-то тотальной программируемости души бесхитростного самаритянина, увы, мы чаще всего сталкиваемся со сложившейся ориентацией характера человека, а уж подвернется ли удобный момент – вопрос второй. (В западной психологии подобный разрушающий тип поведения принято обозначать как деструктивный, в отличие от конструктивного и созидающего.) Подобно тому, как в нашем теле постоянно присутствуют болезнетворные бациллы, так и в обществе, пусть даже в самом здоровом и стабильном (это не о нас, господа), существует некий процент людей, чьим ремеслом может стать предательство и обман. (Эрих Фромм в свое время эмпирически доказал наличие некой деструктивной константы – 15–25 % индивидуумов для социума с устоявшимися гуманистическими традициями. И он же предположил, что в периоды социальных потрясений эта планка может легко подпрыгнуть до 40–60 % населения. Не рискнем фантазировать, во что обошлось родному отечеству десятилетие первоначального накопления капитала! И новый век, и ушедшее столетие оптимизма к сиим выкладкам известнейшего ученого-психоаналитика оптимизма не добавили.) Народная мудрость гласит: «Береженого Бог бережет». В данном случае это означает умение вовремя прочувствовать в человеке деструктивное начало и принять соответствующие контрмеры. А еще лучше внять советам эпидемиологов и свести до минимума контакты с носителями инфекции! Впрочем, предупрежден – значит, вооружен.
   Итак, от кого может исходить опасность деструктивных действий, за отрицательные последствия которых расплачивается чаще всего отнюдь не вдохновитель?

1.2.1. Банкроты с «высокого берега»

   Совет 1. Старайтесь как можно реже иметь дело с моралистами, или, как их еще называют в соционике, – этиками. На первый взгляд, некий парадокс, ведь многим со школьной скамьи вбили в голову догму о надежности и несгибаемости приверженцев тех или иных высоких (а может, и не очень) идеалов. Ну а прагматики и реалисты всегда почему-то считались циниками с высокой долей непредсказуемости в поведении. (Хотя в границах делового договора они достаточно корректны и обязательны, не стоит только требовать от них большего.) Не вдаваясь в обстоятельное философское и психоаналитическое отступление, отметим, что подавляющее большинство моралистов и приверженцев неких гордо провозглашаемых идеалов просто-напросто прячут за непробиваемой стеной моралистики свою вполне определенную личностную несостоятельность, профессиональную некомпетентность, психологическую ущербность или закомплексованность. Понятно, что с таким набором честную конкуренцию не выдержишь. Вот и остается болезненная приверженность морали как единственный эверест для собственного самоутверждения. Плюс всегда удобнейшая форма для бесчисленных самооправданий.
   Подобный уход от критики и самокритики посредством атаки во внешний мир с использованием неких весьма высоких причин или весомых моральных принципов в гештальт-психоанализе принято называть «стрельбой с высокого берега». При этом и овцы польщены, и волки вроде бы ни при чем. Вспомним, что победу над доблестным немецким вермахтом одержали не русские дивизии, а «генерал Мороз», а еще бездорожье, слякоть и необозримые российские просторы. Или нечто поновее: партия проиграла выборы потому, что не подошел еще исторический момент. А успешному развертыванию бизнеса мешают правительство, парламент, местная власть и даже нерадивый персонал, но отнюдь не собственная некомпетентность предпринимателей. Как-то во время боя у армии Наполеона целая батарея пушек не стреляла. «Почему не вели огня?!» – взбешенный император подскакал к командующему генералу. «Мой император, у меня на то было целых двадцать веских причин», – учтиво начал тот. «Что еще за причины?» – не унимался Наполеон. «Ну, во-первых, отсырел порох, во-вторых…» – «Достаточно, не перечисляйте!» – в сердцах крикнул император и ускакал прочь. Сей короткий исторический пассаж довольно удачно описывает «стрельбу с высокого берега» в том виде, в каком она случается на практике. Дело не будет сделано, но зато всегда найдется весомая причина, на все сто оправдывающая высокопарного моралиста. Но если вы рискнете перевести стрелки на действительного ответчика – ждите неминуемой мести. И не важно, что критика была вполне конструктивной, а наказание весьма условным, вы в глазах моралиста – злодей, святотатец и нечестивец, ибо сделали самое непростительное: сорвали корону и лишили того комфортного самоуспокоения. Теперь он будет искать способ уйти туда, где его еще не знают, а вдобавок громко хлопнет дверью. Короче, ждите прощального сюрприза.
   Практическая рекомендация. Обращайте внимание на то, в какой форме и как именно ваши сотрудники осуждают ту или иную ситуацию. Спровоцируйте свободу критических волеизъявлений и проанализируйте стиль и смысл сказанного. Отсейте морализмы от контруктивизмов. Взвесьте их соотношение у каждого работника и призадумайтесь над тем, с кем вы работаете.

1.2.2. Воюющие с зеркалами…

   Мы уже говорили о том, что в психологии (гештальт-психоанализе) столь агрессивную и честолюбивую форму самозащиты принято называть проекцией, а ее носителей – проектантами (п.1.5. Безжизненный лик отзеркалья, или Рикошет проекции). Естественно, что критику в собственный адрес они легко переадресовывают (проецируют) вовне: на подчиненных, коллег, недругов, а то и друзей, если больше не на кого. Главное – чтобы не на себя. Пока это получается – все нормально и проектант худо-бедно работает. Но если обвинить внешнюю среду почему-либо не удается, то неминуема вспышка агрессии, атака на всех и вся, а затем уход. Помириться с проектантом – дорогое удовольствие, придется в последующем удовлетворять все его прихоти и капризы. В противном случае обида вспыхнет с новой небывалой силой, и все опять начнет рушиться. Так стоит ли подводить под собственное дело эдакую мину с неконтролируемым часовым механизмом? Ведь когда-то неизбежно шарахнет. Проектанты болезненно честолюбивы и самолюбивы, очень обидчивы на критику и весьма склонны к подозрительности. Их мнения и суждения – это беспредел субъективности и предвзятости, ибо они живут в мире зеркал, где видят себя хорошими, а остальных – в той или иной степени плохими. И если проектанта хронически постигают неудачи, то мир вокруг активно зачерняется. И тогда за его персональные «проколы» расплачиваться придется другим. Иначе как «подставой» это не назовешь. Но что поделаешь, если изначально была заложена такая программа комфортного самосохранения.
   Практическая рекомендация. Постарайтесь поймать проектанта на его же критических суждениях. Психодиагностический маркер в данном случае прост, надежен и безошибочен: проектанты всегда критикуют те качества или свойства людей, носителями которых сами же и являются! Как в Святом Писании: осуждают соринку в глазах других, не видя бревно в глазу собственном.
   Как мы видим, проекция – явление, присущее человеческой природе издревле. Отметьте также следующую тенденцию: чем сильнее данное качество выражено, тем яростнее проектант обличает его наличие у других. Например: если я очень скуп, то на дух не выношу даже слегка прижимистых. Нечестный будет всегда яростно обвинять в обмане и неискренности других. И так далее.

   Совет 3. Оцените уровень честолюбия и амбициозности каждого вашего сотрудника, скажем, по стобалльной шкале. А затем в тех же единицах – уровень их личной продуктивности. Иными словами, определите коэффициенты полезности и стоимостной самооценки каждого вашего сотрудника. Отделите тех, у кого разница явно бросается в глаза и притом не в пользу трудовой эффективности. Так вы сравнительно простым способом определите личностей с непомерно завышенной самооценкой, раздутым самолюбием и неудовлетворенным честолюбием. Заметьте, набор сих качеств не исключает друг друга. И если неудовлетворенное честолюбие, как правило, вынуждает человека вкалывать до седьмого пота, то с несостоятельными амбициями проблематичнее: нужно истово верить в свою исключительность и убедить в этом остальных. Кто не поддастся на внушаемую харизму, автоматически заносится в список личных врагов, в том числе и вышестоящие по служебному положению персоны. Жизненное кредо несостоятельного честолюбца очень простое: нужно искать и в конце концов найти то болотце, в котором все лягушки будут непрестанно ему петь хвалу. Зачем вам работник, который возводит под себя трон в силу собственной профессиональной бесперспективности. Как только вы начнете требовать индивидуальной отдачи по существу, он тут же начнет готовиться к «эвакуации», втайне, да еще и прихватив чужие секреты – чем-то надо будет завоевывать доверие и статус на новом месте.
   Еще худший вариант для вас и вашей фирмы – это когда непомерно амбициозное честолюбие соединяется с врожденной демонстративностью поведения. Иными словами, вам повезло пригреть у себя несостоявшегося идеолога-вождя с синдромом «победить и доказать им всем…». Если к тому же он еще и «артист», для которого обман – всего лишь роль, можем вас поздравить: вы имеете шанс подарить свою фирму чужому «дяде» либо вскоре созерцать ее развалины – она пойдет на подмостки для нового вождя.
   Как предотвратить беду? Точно так же, как и в случаях острого инфекционного заболевания, – своевременно и эффективно избавиться от источника «заразы». Можно, конечно, попытаться «переболеть», но в таком случае вы должны быть уверены в крепости организма ваших сотрудников, в том, что они не позарятся на щедрые посулы несбыточного будущего под новым руководством.

1.2.3. Поиск черных кошек запрещен!

   Совет 4. Держитесь подальше от лиц параноического склада, или, проще говоря, чрезмерно подозрительных натур. Данные свойства личности – генетического характера, но развиваются только в определенных условиях. В норме это – здоровая критичность и скептическое недоверие. К тому же люди такого склада – достаточно преданные и надежные сотрудники, ибо органически не терпят двойственных ситуаций и ненадежных партнеров. В межличностных взаимоотношениях они предполагают тотальное доверие и абсолютную ясность поступков и определяющих их мотивов, поэтому любую неполноту информации однозначно воспринимают как угрозу. Согласитесь, для современного бизнеса – более чем жесткое условие. Но самое печальное – это то, что даже в своем ближайшем окружении личности параноидного склада готовы видеть потенциальных двурушников и врагов. Не обольщайтесь – руководители прежде других попадают в данный список. Поэтому не успокаивайте себя тем, что вы старые добрые знакомые и поводов к охлаждению отношений вроде бы не давали. Достаточно лишь намека или даже тени намека, чтобы «досье» на доброжелателя в их голове начало активно пополняться и разбухать. «Дыма без огня не бывает» – вот любимое жизненное кредо параноиков, а уж превратить в дым они самолично смогут любой внешне вполне безобидный факт. Добавьте сюда же ярко выраженный кумулятивный эффект, т. е. способность к занесению всех мелких и случайных обид на единый счет, который рано или поздно обязательно попросят вас оплатить.
   Как правило, личности параноидного склада делают довольно успешную карьеру. Руководство ошибочно истолковывает их врожденную подозрительность как особую форму личной преданности. К тому же и подчиненных они держат в ежовых рукавицах, денно и нощно выискивая скрытых саботажников и затаившихся врагов. В итоге – продуктивные работники начинают потихоньку перебегать к конкуренту, как бы подтверждая правоту предубеждений своего начальника-параноика. Репрессии усиливаются, производственная атмосфера лишается последних притоков живительного воздуха, и в конце концов у руководства, кроме не в меру ретивой ищейки, больше никого не остается. У последнего – грудь в орденах за заслуги, выслуги и бдительность, а у фирмы – полная конкурентная несостоятельность. На справедливую критику по поводу развала дела облаченный властью и почетом параноик тут же глубоко обидится и… начнет готовить ликвидацию своих же «патронов». Чтобы затем со спокойной совестью уйти вспахивать новую ниву. Либо – на сытую пенсию, удить рыбку и терроризировать соседей и домочадцев.
   Как выявлять в своем коллективе параноидных субъектов? Достаточно просто, дайте всем сотрудникам высказаться на тему, «кто виноват, и что делать?». Как вы уже догадались, первые премии за глубокое раскрытие темы получат те, о которых шла речь выше. И если вы не хотите погубить фирму, внимательно прочитав поданные рекомендации, спрячьте их понадежней в личном сейфе. В бизнесе, как нигде, нужно полное доверие.

1.2.4. Наказание за «неправильность»

   Совет 5. Избегайте слишком «правильных» людей! В данном случае имеются в виду сверхпеданты (в специальной психологической литературе их называют ананкастами, т. е. людьми, у которых педантизм принимает акцентуированно нездоровую форму). Педантов на работе начальство любит, а сверхпедантов тем более: ведь они вышколят персонал и наведут в текущих делах такой лоск – что будь здоров! Все, что неправильно или выходит за рамки дозволенного, будет систематически искореняться, и не сомневайтесь: полная и безоговорочная победа окажется именно за педантом! Произвольщики, эксклюзивщики и прочие беспорядочные личности один за другим покинут сей выхолощенный и блестящий холодной чистотой брег «правильной» фирмы. Попривыкнут и останутся те, для которых подчиняться и выполнять предписание – священное правило, а зачем и почему – дело даже не второстепенное. Все бы ничего, но руководитель-ананкаст неизбежно вступит в непримиримый конфликт с теми, кого на фирме принято называть креативщиками, продуктивными технологами и просто высококлассными специалистами. Начнут валом множиться письменные распоряжения, циркуляры, согласующие и разрешающие служебные записки, промежуточные и уточняющие техзадания и техпроекты, выдержанные, словно грибы в маринаде, в правильном русле бизнес-планы и т. д., и т. п. Продуктивная и конкурентоспособная работа от всего этого неизбежно встанет и рано или поздно окончательно загнется. Самое страшное, что и диагноз никто не удосужится поставить верный: на поверку все будет чинно и «правильно». Значит, либо персонал оказался неудачным, либо конкурент особо зловредный, либо все сразу, да еще и время подвернулось такое. В итоге сверхпедант с удвоенным рвением будет продолжать пропалывать «правильную» грядку, но всходы вне тепличной оранжереи все равно окажутся нежизнеспособными. А если педанта все же настигнет справедливая критика, то точно так же, как и параноидные личности, он обиженно удалится, обвинив в «неправильности» своих же «крестных отцов». А что? Воинствующий и вскормленный дармовой властью сверхпедант на это очень даже способен. Он всегда будет стремиться служить тем, кто лучше принимает его «правильность» и патологическую приверженность к порядку.
   Практическая рекомендация. Не погубите сверхпедантизмом творческую и плодовитую атмосферу в своем бизнес-коллективе. Не подменяйте порядком такие очень важные для дальнейшего развития фирмы категории, как «системность» и «стратегичность». Пусть будет порядок на вашем рабочем столе, на презентациях и деловых встречах, в делах коммерческой безопасности и финансах, но во всем остальном – избегайте муштры и жестких предписаний. Дабы с водой не выплеснуть и ребенка. Не ставьте под угрозу будущность вашего процветания. А чтобы этого не случилось – никогда не давайте всю полноту административной власти сверхпедантам! Конечно, для топ-руководства это так заманчиво и удобно, ведь дисциплина и порядок поддерживаются вроде бы автоматически. Но лишь до поры времени… (читай раздел сначала!).
   Маленькая историческая реминисценция: Николай I, будучи сверхпедантом и параноиком (по генетическому наследству от Павла I), превратил Россию, победившую Наполеона и твердо управляющую европейскими делами, в страну страхов, порядка и циркуляров (вспомним «Шинель» и «Мертвые души» Гоголя). Итог его правления более чем плачевный – сокрушительное поражение в Крымской войне, отсталая экономика, отупевшее государственное чиновничество. Даже сам уход этого царя с престола показателен – то ли тайное принятие схимы, то ли не менее тайное самоубийство. Именно так ведут себя ананкасты, когда их система и порядок демонстрируют полную непригодность к жизни. Понадобились крайне решительные реформы Александра II, прозванного Освободителем, чтобы вернуть России былую мощь, уверенность и процветание. Увы, не надолго.

1.2.5. «Рассеченная» коммуникация

   Совет 6. По возможности избегайте держать в своей команде скрытых шизоидов. Это такой весьма специфический тип личности, для которого не совсем характерны нормальные реакции, оценки и восприятия действительности (например, напрочь отсутствует непосредственная эмоциональность, живость, поведенческая раскованность и т. д.). Моральные принципы у шизоидов также несут весьма и весьма своеобразный личностный отпечаток. Так что предательство старого друга или близкого партнера может переживаться (и объясняться тоже) как некий совершенно новый этап личностного саморазвития. Устраиваемые ими в доверительном кругу сотоварищей недопустимо грубые провокации они с улыбкой объясняют тем, что хотели немного поисследовать поведенческие реакции социума и, за неимением лучшего, пришлось поэкспериментировать на друзьях.
   К слову, шизоидные черты в нынешнее время широко распространились среди населения. Виной тому не столько генетическая «бройлерность» бывшей «совковой» нации (на поверку она оказалась куда более крепкой самосохраняющейся целостностью), сколько резко и предельно агрессивно навалившаяся эра рыночных взаимоотношений с прицепом одурманивающих рекламных кампаний по насаждению механического образа жизни. Под влиянием программирующего «рыночного» социума рассекаемая (гр. schizo – раскалываю, дроблю, разделяю) на множество отдельных функций личность просто теряет способность целостно (т. е. пока еще естественно и непосредственно) оценивать свои действия и побуждения. И тогда фрагментарный мотив «к лучшей жизни» толкает индивидуума на такие необъяснимые действия, после которых ему впору спасать уже саму жизнь, а уж никак не ее качество.
   Шизоиды, как правило, легко делают карьеру на поприще рекламы, дизайна, политического имиджмейкерства. Объясняется это тем, что их «странности» остальной частью граждан почему-то воспринимаются как утонченная форма интеллектуализма и особо «продвинутой» мировоззренческой харизмы. Заигрывание весьма опасное, ибо шизоидность «заразна»: уже рассеченная личность пытается всячески рассечь остальных, поскольку комфортно и понятно может коммуникатировать только с себе подобными. В нормальном целостном мире шизоид чувствует свою ущербность и потому ведет себя провокационно и агрессивно. Определенный процент шизоидов проникает и закрепляется в сфере управления: им легко перешагивать через человеческие эмоции и мотивы, они работают по принципу терминаторов и внушают необъяснимый трепет подчиненным. Иными словами, харизму своей индивидуальной власти им нет нужды особо подкреплять. В менеджменте проектов и стратегическом планировании то же самое – холодный, до предела абстрагированный подход и непогрешимая уверенность, «что так будет». Многих убеждает… наповал. В итоге терминатор подчиняет всех своей воле и уверенно ведет «Титаник» в бездну ледяного и сумрачного света. Простые радости обыденного бытия им, кажется, уже недоступны.
   Как уберечься от проникновения шизоидов в дела вашей фирмы? Наилучший способ – научиться непосредственно чувствовать и воспринимать рассеченный менталитет в его обиходном и профессиональном проявлениях. Научиться самому и научить других воспринимать жизнь как целостность во всем ее многообразии. Видеть не только полезность, но и красоту. Ценить неповторимость и уникальность бытия в каждом его проявлении. Оставаться всегда самим собою. Не только любить победу, но всем естеством принимать горечь поражений. Принимать решения не чисто логически или абстрагируясь, а от всей души и в полноте восприятия момента действительности. Любя и принимая жизнь во всех ее проявлениях, очень сложно стать рассеченной личностью. Этого простого, но очень действенного правила нужно неукоснительно придерживаться всегда. Пока живешь и творишь свое дело.

1.2.6. Что в черном ящике?

   Совет 7. Убедитесь, что в вашей команде нет людей «на программе». Что это значит? Каждый из нас хотя бы раз в жизни выполнил чью-то внешнюю команду против своего желания. Хотя практически нам весьма сложно объективно сосчитать, сколько раз пришлось себя слегка поломать. Тем не менее, вынужденно покоряясь, мы все равно не соглашаемся и отторгаем подсознательно любое неприемлемое влияние извне на свою сущность. Нам очень не хочется меняться под чужеродным воздействием «за просто так», и потому-то мы пытаемся отличать «свое» от «чужого» в том обжитом личностном пространстве, которое именуем своим «я». Но есть особый психологический тип людей, не только поддающийся глубинному запрограммированию своего естества, но и не способных отличить в себе последствия внешнего воздействия от своих внутренних убеждений.
   Как правило, подобная коренная «ломка» личности осуществляется в очень раннем возрасте (в первые три года жизни), но при особой предрасположенности характера и жестком жизненном сценарии может произойти и в более зрелые годы. (Например, участие в жестких тоталитарных религиозных сектах.)
   Опытные психоаналитики умеют безошибочно отличать таких людей. Впрочем, кое в чем разобраться можно и путем непосредственного наблюдения за человеком, за его привычками, высказываниями, оговорками, страхами и желаниями, мимикой и жестами, стилем общения и кругом коммуникативного предпочтения. Короче, за всем тем, что в психологии называют сигналами личности. Весьма нелишним будет обратить внимание на его семью (ту среду, из которой он вышел, и ту, которую сам организовал) – как вы уже поняли, многие подсознательные программы внешнего влияния закладываются именно там. И тот, кто владеет тайным ключиком, может внушить вашему работнику либо страх и повиновение, либо безоговорочное доверие.
   Иногда у человека все же срабатывает защитный механизм, и тогда происходит контрреакция в виде некоего невротического комплекса. Поэтому избегайте, если это возможно, принимать на работу лиц, явно отягощенных подсознательными проблемами, фрустрациями, фобиями, неврозами и прочим психологическим дискомфортом. Даже просто невротик в вашей команде – это уже наверняка брешь в обороне, лазейка для проникновения в ваши секреты и вообще наиболее слабое звено, которое в один прекрасный момент может не выдержать напряжения и согнуться под напором неблагоприятного стечения обстоятельств. Произойдет так называемое техническое предательство, т. е. предательство, вынужденное ситуацией, впрочем, от этого вам легче не станет, ну разве что станет понятнее мотив поступка.
   И раз уж мы начали разговор о людях «на программе», то хотелось бы упомянуть еще один тип личностей, которых в противовес запрограммированным можно определить как людей идеи или принципов. В старину их называли людьми закона или людьми сильной воли. В отличие от внешней программы, которая внедряется методом имплантации, идеи или принципы должны усваиваться индивидуумом только путем абсолютно добровольного принятия и сплавления с накопленным жизненным опытом и наработанным мировоззрением. Так возникают очень стойкие убеждения, от которых личность уже не в силах отказаться. Даже в наши дни такие чудаки продолжают встречаться (это, как и деструктивность, константа стабильная: те же устойчивые 15–25 %, но в некоторых социумах таких людей может оказаться гораздо больше). Бизнесмену и работодателю, даже если им этого очень не хочется, вынужденно придется считаться с принципами. И чтобы обоюдная коммуникация не развернулась в штыки, руководителю следует хотя бы в общих чертах представлять действительный, а не декларируемый менталитет своих сотрудников. И особенно обращать внимание на то, как они предпочитают проводить свой досуг. Полезно также обращать внимание на добровольные высказывания в неформальной обстановке. Люди в команде могут и должны иметь различные привычки и интересы, но направляющая идеология должна быть единой, иначе – ждите сюрпризов.
   Практическая рекомендация. По возможности избегайте вести бизнес со следующими личностями: а) догматически заидеологизированными; б) воспитанными в беспрекословном подчинении семье; в) отягощенными психологическими комплексами, пребывающими в постоянном нервном напряжении или отягощенными фобиями; г) чрезмерно религиозными людьми; д) маниакально исповедующими какую-то идею; е) всячески избегающими личной ответственности и прячущими свое «я» за коллективное «мы».
   Предпочитайте в делах опираться на тех, кто: а) принимает решения исключительно самостоятельно, исходя из жизненного опыта и оценки ситуации; б) не любит скоропалительных решений, готовых подсказок, установок, внешних рекомендаций и т. д.; в) умея слушать других, никогда не спешит принять мнение большинства; г) может искренне признавать свои ошибки и недостатки; д) открыто и принципиально выражает свою позицию, но без всякой демонстративности; е) эволюционирует и развивается.

   Совет 8. Он может показаться банальным: люди, чья скупость выше средненормальной, за деньги (вопрос только в их количестве) продадут все и вся. Психоаналитики, начиная с Зигмунда Фрейда, даже выделили и очень обстоятельно исследовали отдельный психологический тип – так называемый анальнонакопительский – особенно бурно размножающийся в период первоначального накопления капитала. (С чего это реклама нынче, не унимаясь, пропагандирует слабительные и противогеморройные снадобья? Неужели возрос спрос?) Ну а национальные черты нашенского доморощенного квазикапитализма предоставляют питательную почву для разномастных накопителей. Научитесь без заангажированности отличать болезненно-скупых от обыкновенно-жадных, а последних – от просто бережливых и предусмотрительных. Проверочный тест здесь во все времена один: как, куда и на что человек тратит свои кровные. Может быть, разобравшись в этом, некоторые хотя бы на время забудут дорогу в аптеку.

1.2.7. Очень краткое послесловие

1.3. ВОРОВСТВО НА ФИРМЕ: ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ «ВСКРЫТИЕ»

   Чем «наше» воровство отличается от «ихнего»?
   – Откровенностью.
Козьма Прутков. Путевые заметки с Запада
   У болезни, как правило, проявляется несколько симптомов, и за каждым из них может стоять своя этиология (медицинское учение о причинах болезни, гр. aitia – причина + logos – учение). По-видимому, с воровством на фирмах, да и в целом в среде бизнеса, дело обстоит именно так. Поэтому дать одну таблетку, которая бы лечила и голову, и ноги, в данном случае не возможно. Придется применять комплексную терапию, причем весьма жесткую, возможно, даже с хирургическим вмешательством. Об этом и пойдет разговор.
   И еще – понадобится много твердости и терпения в проведении антиворовских мероприятий. Не правы те, кто утверждают, что воровство в среде отечественного бизнеса полностью искоренить не удастся. Во всяком случае, за жизнь одного поколения. Кто когда-нибудь боролся с сорняками, знает, что бросать дело на полпути нельзя – нужна только чистая победа. Попытаемся разобраться, как ее добиться, имея дело с сорняками куда более угрожающими?

1.3.1. Несколько штрихов по существу явления

Главное правило охотников
   Вначале обсудим общепринятые рассуждения и бытующие мнения о самой сути воровства. Например, утверждение о том, что «воруют исключительно по нужде, бедности и от беспросветности жизни». Увы, в среде бизнеса людей, питающихся одними корочками хлеба, нет, разве что те, кто на диете, потребляют кефир с низкокалорийной булочкой. Более того, нет прямой зависимости между склонностью воровать и ловчить за чужой счет и уровнем достигнутого благосостояния. Причина, видимо, лежит где-то рядом, но все же несколько в иной плоскости.
   «К мысли о воровстве надо прийти, на воровство надо решиться» – тезис, подчеркивающий осознаваемый, сознательно мотивируемый характер акта воровства. Это далеко не обязательно. Человек может совершать служебные действия, квалифицирующиеся как хищения и воровство, не осознавая в полной мере, что они таковыми являются. Он может также совершить данный проступок под давлением обстоятельств, шантажа или в силу других каких-то более веских причин, нежели стремление обогатиться за счет фирмы.
   «Чистая биография – устойчивый иммунитет против соблазна украсть, а тот, кто хоть раз поддался искушению, – обязательно польстится и во второй». Вторую половину утверждения можно считать более верной, нежели первую. Действительно, рецидивы для воровства очень и очень характерны. Тот, кто хоть раз на этом попался, всю дальнейшую жизнь будет находиться под подозрением. В древние времена воров клеймили либо причиняли какие-либо другие зримые увечья – по ним легко было распознать «бывших». По-видимому, чтобы украсть, человеку надо преступить внутри себя некий барьер совести, отсюда – «первый раз стыдно и страшно, затем привыкаешь». А вот насчет того, что ни разу не укравший никогда не украдет – сомнительно, к сожалению. Повторимся: к сожалению, потенциально любой человек при определенных обстоятельствах может стать на путь воровства. Таблеток против этого греха еще не придумали.
   «Воровство начинается с малого». Тоже не обязательно. Не следует путать воровство с мелкой клептоманией (гр. klepto – ворую + мания – болезненное непреодолимое влечение к присвоению вещей и предметов, развивающееся на почве некоторых психических заболеваний). Иногда человек украдет всего лишь один раз, но много. И случится это может на склоне лет, незадолго до выхода на заслуженную и почетную пенсию. (А почему бы и нет? К старости пожить всласть особенно охотно.) А до этого он был вполне заслуживающим доверия опытным и проверенным работником. Увы, бывает, бывает и так. Как говорят в народе: «На старости черт попутал». Замечено также, что крупные хищения или одноразовые акции серьезного воровства совершают чаще всего аматоры, т. е. лица, ни на чем таком ранее не попадавшиеся. Зато подозрение сразу падет на мелких воришек.
   «Воровство всегда совершается тайно и скрытно». Ничуть не бывало, для нынешних нравов тезис слегка устарел. Воровать можно публично, открыто и нагло. Главное – соблюдать при этом правило «деления», т. е. не жалеть части наворованного на подкуп, взятки и прочую мзду, еще попутно вербуя себе сообщников и просто развращая остальных мелкими подачками. Это нужно для безопасности дела и для формирования благоприятствующей для процветания воровского ремесла атмосферы.
   «На воре и шапка горит». Как бы ни так! Скорее сгорит сама фирма, в которой завелись любители поживиться за счет ее фондов. Можно схватить за руку незадачливого воришку, когда тот полезет в чужой карман или потащит через проходную какое-нибудь изделие. Но намного сложнее это сделать, когда сам акт воровства происходит, скажем, в «виртуальной» среде по анонимным электронным каналам (самые любимые сюжеты о ворах-программистах для новотехнических триллеров). Трудно искоренить воровство, совершаемое по схеме: «Я тебе плачу за услугу больше, а ты со мной поделишься». Понятно, платится из общего кармана, а переплаченная разница ложится в свой. Технически не очень сложно подловить не в меру «бережливого» бармена, который вместо коньяка известной марки 12-летней выдержки подливает в фирменный коктейль двухлетнее пойло, не понятно кем и где бутылированное. Но попытайтесь выловить эксклюзивную технологическую «рационализацию», когда «и волки сыты, и овцы целы», а образующиеся за счет гениального нововведения излишки со спокойной совестью присваивают находчивые кулибины. Ведь формально ничего не украдено, и родная фирма, и заказчик получают свое сполна. Но присвоение «не своего», т. е. прецедент воровства, все же есть.
   «Воровство заразно, и там, где появился один вор, в скором времени появится и второй». Абсолютно истинное утверждение. Честному работнику будет очень трудно удержаться от искушения тоже «поиметь», если рядом коллега безнаказанно «работает» на свой карман. В этом плане воровство можно сравнить с эпидемией, имеющей латентную форму распространения, или же с пожаром на торфовище. Во всех приведенных случаях придется применять тотальные средства «гашения», и лучше, если они будут превентивными.
   «Воровство – это действие или поступок по незаконному присвоению чужой собственности». Определение верно, но в нем не упомянута одна весьма принципиальная особенность данного явления. Воровство обладает всеми признаками идеологии и автономного целостного мировоззрения – оно формирует свою среду, культуру, традиции, преемственность и т. д. Человек, ступивший на стезю воровства, обретает новый смысл существования, как бы парадоксально это ни звучало. Отсюда вывод: замки и запоры уберегут имущество, но не искоренят воровства. Нужны перемены в ментальности общества и отдельном индивидуальном сознании. Как видим, задача усложняется. Тем более в наших исторических условиях.

1.3.2. Питательные корни воровства

Интернациональная пословица
Возможная цитата из учебников будущего по новейшей отечественной истории
   Вначале о тех, кому пришлось начать зарабатывать свой хлеб насущный уже в эпоху независимости. С чем они столкнулись, придя во взрослую жизнь? Ответ на поверхности. Включите практически любую радиостанцию FM-диапазона (в поте лица отрабатывающую рекламные вложения в отечественный бизнес!), и вас захлестнет волна музыкального «блатняка», где воровство воспевается почти как рыцарство в пику «ментам поганым». Да и проворовавшийся по крупному чиновник государственного ранга переходит почему-то на другую работу «по состоянию здоровья», а не предстает перед судом, чтобы ответить за свои хищения. Помогает вовсю и родная налоговая, ведь если платить все налоги, которые требует родное отечество, – останешься у разбитого корыта. В криминальной среде на языке так любимой радиоэфиром блатной фене это назвали бы поголовным ссучиванием собственных граждан. До недавнего времени ведь и рэкет был почти легальной профессией, сейчас он как-то ушел в тень, но свое «кровельное» ремесло отнюдь не бросил. Киношной забавой воспринимаешь сцены из жизни купечества: всякие там гильдии, слова чести и неподкупные правила партнерского поведения. Точно так же с трудом веришь в то, что товарищ министра (была в дореволюционной России такая должность) в правительстве графа Витте, допустив крупную оплошность (не воровство!), не попросился в отставку, а предпочел застрелиться, чтобы позор не пал на коллег и родственников. Иные времена, иная ментальность, констатируем мы. И будем правы. Царящие нравы диктуют правила жизни. Бытие, как любили подчеркивать марксисты, определяет сознание.
   «Подвезло» нам и с наследием. Имеется в виду идеологическое мировоззрение бывшего советского гражданина, воспитанного на догмах типа: «Все вокруг колхозное, все вокруг мое». А проза тогдашней обыденной жизни добавляла: «Не вынесешь чего-нибудь с проходной – не прокормишься». Этика взаимоотношений граждан и государства тоже была отнюдь не стахановская: «Государство делает вид, что нам платит, а мы делаем вид, что работаем». «Недоимку» в зарплате каждый, кто мог, взимал с родного предприятия «натуроплатой». Причем не важно, заработанную или нет; решающими факторами были возможность что-нибудь стянуть и безнаказанность за содеянное. Привычная тогда фраза «достать что-нибудь по блату» означала, по существу, союз коррупции и воровства, однако под общественный остракизм оно почему-то не подпадало. Помимо этого, активно насаждалось инфантильное иждивенчество: государство пусть худо-бедно, но все же кормило и обувало своих «детей», требуя взамен покорности и послушания. Вот теперь и кочуют по фирмам великовозрастные «дядюшки» и «тетушки», для которых взять «общее» не зазорно, а вот взять и заработать – так не приучены сызмальства к тяжелому повседневному труду.
   На нашу беду (а может, и на счастье?), сознание человека невероятно инерционно и кардинально уже не меняется. Тем более, если индивид достиг переломного для его судьбы возраста Иисуса Христа. Ни прошлые, уже отдаленные, советские десятилетия, ни ближайшее, которое отпраздновали, ничего утешительного в плане торжества честной антиворовской морали для наших граждан не принесли. Будем реалистами и примем эту данность в ее неприглядном виде. Так будет легче ее переделать. Хотя бы в масштабах отдельно взятой фирмы.
   Бизнес, к счастью, в общественной атмосфере всепрощения воровства ни процветать, ни плодотворно работать не может. Поэтому у него не остается иного выхода, кроме как изоляция своей персональной идеологии от общепринятой уличной, расхоже-житейской и пр. Идеология в бизнесе – это даже не корпоративная культура и этика служебно-деловых взаимоотношений, это прежде всего миссия фирмы, т. е. ее предназначение и смысл существования, можно даже сказать – ее индивидуальная судьба. Если лозунгами фирмы являются: «Прибыль, только прибыль и ничего, кроме прибыли» или «Мы должны только зарабатывать деньги», то рано или поздно в ее коллективе кто-то рискнет «поднять» те же деньги не совсем честным или корректным способом. Давайте будем принципиальны и примем за аксиому следующее положение: «Воровство начинается там, где теряется смысл служения своему делу!». Если я получаю истинное удовольствие именно от своей работы, то вероятность того, что я польщусь на чужое добро, невысокая. Какой в этом смысл, если мои самоуважение и самодостаточность измеряются не количеством нулей банковского счета, а результатами моей самореализации?

   Практический совет 1. Старайтесь набирать персонал из фанатов своего дела, для которых «для любимого занятия нет отпуска» и «руки сами хватаются за работу». Которым не безразлично, что они сегодня на рабочем месте сделали, и которые любят рассказывать своим детям, чем они занимаются. Или спорят о рабочих проблемах с друзьями до хрипоты даже в праздничные дни. И которые не боятся отстаивать свою правоту дела даже под жестким прессингом начальства.

   Практический совет 2. Не скупитесь на внедрение идеологии общего дела в сознание своего персонала, т. е. делайте приблизительно то, что принято в японских фирмах. (Что-то до нас не доходят сведения о повальном воровстве на фирмах в Стране Восходящего Солнца. Пережившая столетия этика бусидо и усвоенная каждым человеком корпоративная культура, видимо, тому никак не способствуют.) Награждайте своих работников не только за результаты труда, но и за добросовестное к нему отношение. Всячески культивируйте этику профессиональной чести, совести и долга. Все-таки кодекс «настоящего пионера» сделал очень многое для нравственного подъема советских граждан. Сделайте любой труд на фирме почетным и интересным, и пусть у вас почаще звучат слова признательности и благодарности от руководителей всех рангов в адрес своих подчиненных.

1.3.3. Замки, запоры, засовы… Что дальше? или Предупреждение мониторингом

Народная притча
Козьма Прутков, почетный вохровец
   В криминалистике существует такое понятие, как «провоцирование к совершению преступных действий». Если перевести его на язык темы нашего разговора, то это значит, что воровство пышно расцветает там, где существует бесхозяйственность и безответственность (или скаредность?) в защите своего имущества и своих активов. «Вор не пройдет мимо того, что плохо лежит» – это аксиома для нашей общественной и национальной ментальности. В бывшей ГДР наши солдаты и офицеры из Западной группы войск приходили в неописуемое смятение, видя «неприкованные» велосипеды у магазинов, сдачу на молочном бидоне у ворот, кем-то беспечно оставленную у кафе сумку и т. д. Им было невдомек, что это не провокация к воровству и не безалаберность, а следствие действия в быту устойчивого морального табу на свершение воровства. Вот как бы нам так же? Увы, мы живем не «там», а «здесь», где слишком доверчивых и открытых жизнь тут же «лечит»: «Не доверяй, будь осторожен, следи за собой». И в нашем сознании прочно закрепилось убеждение, что все, что плохо лежит, действительно имеет право быть украдено. Это все те же рецидивы воспитания в духе ничейности бывшего государственного и общественного имущества. Потому что «дядькино» всегда было за высоким крепким забором со злой собакой. Иностранцев и сегодня печально изумляет мощность крепостных стен вокруг загородных «хатынок» наших небедных людей. Особенно их поражает то, что стоимость такого забора иногда равняется стоимости усадьбы. Неужели потенциальные воры приедут брать танком приусадебное богатство?
   К сожалению, руководство многих фирм такими же методами защищается от воровства и в среде своего бизнеса. В административном офисе – бесчисленное множество перегораживающих коридоры решеток (а если вдруг пожар?), поэтажных и секционных блокпостов внутренней охраны, сама пропускная система также представляет чудо «ракетных семидесятых» со специальной секретной карточкой и двумя еще более секретными кодами для каждого сотрудника лично. Видеокамер слежения после такого уже не замечаешь и так же равнодушно начинаешь относиться к оценивающим взглядам фланирующих по коридорам и сусекам упитанных особ из внутреннего секьюрити. Обязательно в такой организации окажется грозная должность «заместитель директора по режиму». Не путайте с «зам. директора по коммерческой безопасности» – это само собой. А еще можете столкнуться с таким штатным перлом, как «зам. по общей безопасности». Одним словом, охраны и ищеек хоть пруд пруди, и ваш временный бейджик они неоднократно придирчиво осмотрят. Заодно могут поинтересоваться, почему в туалет вам приспичило именно на этом этаже. И так далее. Охране-то ведь необходимо постоянно доказывать свою нужность, чтобы не уволили с непыльной работы.
   Чрезмерная подозрительность и тотальная паранойя по отношению друг к другу от воровства «изнутри» еще никого не оградили. Американское ЦРУ, кажется, единственная организация, которая честно признала, что непрерывные поиски советских «кротов» от них в конечном счете не избавили, но вот на продуктивности работы сотрудников ведомства насаждаемая паранойя сказалась чрезвычайно отрицательно. Наблюдался массовый уход способных профессионалов. Действительно, очень неприятно, когда тебя непрерывно в чем-то подозревают и ты вынужден находиться в роли вечно оправдывающегося. Еще нестерпимее, когда под видом безопасности бизнеса без обиняков суют нос в твои личные дела. Не удивительно, что персонал начинает «голосовать ногами». А первыми всегда уходят лучшие. Не сочтите за черный юмор – воры остаются. Дожидаться удобного момента.
   Примите также к сведению, что стопроцентно обезопасить свое добро от тех, кто поставлен его охранять, в принципе невозможно. Над сторожами надо поставить охранников, над охранниками – контролеров, над теми – особоуполномоченных и так далее до бесконечности. Результат будет тем хуже, чем длиннее эта цепочка. Соблазн украсть у охраны гораздо сильнее, нежели у работников-специалистов. Потому что охрана – это почти всегда наемный персонал, «варяги» по контракту, их с вашим бизнесом связывает только зарплата. А еще следует принимать во внимание характер оказываемых ими услуг, когда не нужно болеть душой за производство и состояние бизнеса. Кажется, еще русский анархист Бакунин доказывал Карлу Марксу, что в его «коммуне» первым лицом станет кладовщик, а не производитель. И этого кладовщика общество контролировать не сможет. Точно так же, как и охрану.

   Практический совет 3. Больше доверяйте техническим системам сигнализации, а не надсмотрщикам в ведомственной форме. Охране же лучше поручить исключительно «внешний периметр» территории, и еще лучше, если она будет работать по принципу аутсорсинга, т. е. по найму из какой-нибудь надежной охранной фирмы. Строго разграничьте служебные полномочия своих работников и сэкономьте на контроле внутреннего режима. Уберите лишних людей, и тогда бесцельные шатания и поиски «чего-нибудь» прекратятся сами собой. Любое безделье развращает и провоцирует к воровству, ведь надо как-то улучшать свой материальный статус. Аналогично – неопределенность обязанностей: занимаясь «всем понемногу», привыкаешь к бесконтрольности.

   Практический совет 4. Автор придерживается той позиции, что проблему легче обезвредить, если начать о ней открыто говорить и точно так же действовать. Нет ничего плохого в том, что в помещениях офиса разместятся следящие устройства, а служебные телефоны будут подключены на прослушку. В конце концов, мы же идем на работу, а не в баню. Только следует, чтобы данный контроль был гласным и без элементов параноидной подозрительности. Ну и, естественно, необходимо позаботиться о защите системы мониторинга от несанкционированного считывания информации. Впрочем, это уже аспект чисто технический, попутно, правда, отметим – весьма и весьма недешевый. Может быть, можно как-то обойтись без установки тотальной системы недремлющего «электронного глаза»? В принципе сферу технического следящего мониторинга можно серьезно «ужать» (оставив за ней только сторожевые функции), если внедрить в коллективе систему деловых взаимоотношений, основанных на открытости, персональной ответственности и налаженной обратной связи.
   Мы считаем, что поговорить об этом следует подробнее.

1.3.4. Самоконтролирующаяся система, или Один в поле не сторож

Козьма Прутков. Мысль по поводу
   Под самоконтролирующейся системой, направленной на предотвращение воровства, понимается нечто отличное от традиционного стукачества неких избранных «наверх» о том, как идут дела у их подчиненных. Охотники сделать карьеру на банальном доносительстве всегда были и вряд ли исчезнут в ближайшей исторической перспективе. Но не о них сейчас речь. Хотя о случаях хищения они вполне могут сигнализировать. Но, во-первых, сексотов по собственному почину, как правило, в коллективе в лицо знают все и прежде всего потенциальные воры. А во-вторых, с чего бы это вдруг доносчики обязательно должны быть честнейшими работниками на фирме? У них, пардон, другая моральная функция и свои сугубо личные меркантильные интересы. Они ведь тоже могут вступить в воровской сговор, да еще какой! Им ведь выписан официальный карт-бланш доверия со стороны начальства – свой ведь среди чужих. Так что подворовывать по-маленькому стукачам само положение велит. Что они зачастую и делают. Даже если и попадутся, то авось «заслуги» перевесят прегрешения.
   Чтобы действительно поставить надежный заслон воровству, нужно сделать максимально прозрачным финансовый и материальный поток внутри подразделений фирмы. Приблизительно то, что налажено во многих западных фирмах и «тамошних» временных трудовых коллективах. Можно нанять персонал «на ставку», но держать его в неведении относительно действительной стоимости выполняемых работ. Предполагаемая разница, по старику Марксу, и есть то, что он ошибочно определил как «прибавочная стоимость». А можно показать действительную смету и оговорить процент оплаты, исходя из предполагаемых сумм. Решите сами, в каком случае больше шансов «завестись» воровству. Естественно, тогда, когда существуют утаивания, недомолвки, неподконтрольные суммы и непонятно за что выплаченные дивиденды. В деловой атмосфере типа «сделай карьеру – урви побольше» неизбежно возникнут условия для «нелегитимного присвоения» кусочка общей доли прибыли. (Даже привычное для нас использование служебного автомобиля в личных целях, по существу, есть воровство как минимум моторесурса и топлива. О моральных издержках для коллектива умолчим.) К воровству в традиционном смысле этого слова остается сделать один лишь шаг. И не сомневайтесь, кто-то непременно шагнет.
   Куда сложнее придумывать всевозможные левые ходы, если каждый знает, куда и на что идут заработанные коллективом деньги. (Подобная финансовая прозрачность в советские времена была принята в производственных бригадах, работающих на условиях полного хозрасчета по так называемому аккордно-премиальному методу. Между прочим, сам термин «аккордный» произошел от немецкого akkord, что в переводе означает «соглашение, договорное условие»; а по-итальянски музыкальное accordo, означает «согласие, созвучие». Подзабыт порядком и термин «коэффициент трудового участия», применявшийся при оплате труда в студенческих строительных отрядах. «Наварить» лишние деньги там было, конечно, соблазнительно, но сложно – коллектив жестко контролировал финансовую деятельность руководства.)
   Автор рискнет утверждать, что современный бизнес и присущие ему методы менеджмента слишком «затемняют» механизмы распределения общей прибыли. Дело не столько в персональных конвертах и особых фондах, а именно в тенденции недопущения гласного контроля за тем, «куда, и почему, и кому, и за что». Свобода финансового маневра для руководства фирмы оборачивается обратной стороной медали – в мутной воде неизбежно заводится своя маленькая прожорливая пиранья. Поначалу она будет отщипывать осторожно и понемногу, но аппетит, как известно, приходит во время еды. Воровство и коррупция стали бичом современного бизнеса во многих странах (волна начавшихся финансовых разоблачений в среде крупнейших корпораций США – очень показательный пример, но там всерьез взялись лечить слегка запущенную болезнь) потому, что резко ослаблен коллективный контроль за финансовыми потоками внутри самих фирм. Если топ-менеджмент постепенно превращает фирму в некий аналог вотчины, неизбежно возникает явление кормления на всех управленческих уровнях. Капиталистический, а точнее, рыночный способ производственных отношений деградирует до феодального, с его несанкционированными поборами и неизбежной стагнацией продуктивных сил. Тогда воровство и вымогательство (рэкет) станут нормой, к сожалению, далеко «не нормальной» жизни. Будем надеяться, что это лишь мрачная футуристическая модель, и мировое хозяйство откажется от такого сценария.
   По сути, оно уже в конце 1980-х начало эволюционировать в сторону максимального раскрытия продуктивных сил через установление открытых паритетных договорных отношений в связке «работодатель – исполнитель». Там, где руководитель или даже глава фирмы и его персонал ничего не скрывают друг от друга, воровству просто не на чем закрепиться, не то чтобы развиваться. К такой доверительной открытости мы еще не готовы. Но если нет возможности перепроверить друг друга в общем деле, то как тогда добиться абсолютной честности во взаимоотношениях. Верить на слово? Наивно. Стыдить моралью? Не эффективно. Васька будет слушать и есть. Ужесточить наказание? Можно. Но придавленные страхом люди – уже не работники. Просвет видится только в указанном направлении: мы все доверяем друг другу, но каждый имеет право проверить другого или, во всяком случае, поставить вопрос о недоверии. Своему непосредственному начальнику, например: который тащит потихоньку, но все боятся об этом заявить – до Бога высоко, до царя далеко, а непосредственный руководитель отомстит по полной, тут уж как пить дать.
   Сделаем попутно один не совсем приятный вывод: за линейным руководством, т. е. средним управленческим персоналом (а чаще всего именно он и ворует), одного административного контроля «сверху» не достаточно. Нужен действенный контроль также и «снизу», от вверенного ему персонала. Как это осуществить? Да хоть через анонимный почтовый ящик или «телефон доверия». Так в свое время поступил в своей клинике директор и великий хирург Николай Амосов (думается, в представлении он не нуждается). Его социологический опыт сейчас переживает ренессанс, его мысли и идеи ныне активно внедряются на «передовом технологическом Западе». И происходит это, видимо, потому, что он реально разработал и внедрил в практику систему действенной обратной связи от мала до велика. А ведь в среде врачей мздоимство – вещь почти узаконенная, чуть ли не традиция и норма. И у него получилось! Хотя общество не готово к такой кардинальной перестройке и по сей день. Все надеется изобрести трюк, чтобы воровство и коррупция исчезли в одночасье, как сорняки после гербицидов. С последними, правда, беда – земля после них не родит и люди болеют.

   Итоговое резюме. Если вы хотите кардинально покончить с воровством, введите на своей фирме абсолютно прозрачные и честные правила для всех без исключения. И никогда не позволяйте их нарушить ни себе, ни кому бы то ни было и ни при каких обстоятельствах! Помните также, что сила личного примера руководителя со временем порождает устойчивую культуру и традицию и формирует менталитет для окружающих.
   Согласитесь, врач с сигаретой, ратующий за здоровый образ жизни, – не убедителен. А поскольку он – врач, то подсознательно захочется взять с него пример. Нельзя бороться с воровством, не будучи честным и принципиальным даже в мелочах. Посредством налаженного контроля через обратную связь с персоналом (к вам всегда должен быть открыт прямой доступ) добейтесь того же и от всех остальных. Там, где каждодневно следят за чистотой все, а не только уборщики, мусор не заводится. Почему бы не поступать так и с воровством?

1.3.5. О пользе агротехники на возделываемой ниве

Девиз дачников
   Вначале избавимся от штампов. Например, у будущего вора далеко не всегда будут бегать глаза и краснеть уши при ответе на дурацкий вопрос: «Это не вы, случайно, украли?». (Если уж хотите провести результативный допрос, то доверьте его опытному специалисту с полиграфом, он же – «детектор лжи».) Также не всегда бросающаяся в глаза скуповатость и прижимистость человека может толкнуть его на стезю преступного промысла. Жадность, конечно, губит человека, но процент воров среди них невелик, поскольку накопительство и склонность к расхитительству – все же принципиально разные вещи.
   А вот как раз те, кто чрезмерно много тратят и явно склонны жить не по средствам, уж точно не упустят шанс поправить свои дела за счет фирмы, особенно если у них непомерное тщеславие, развитый эгоцентризм и слегка презрительное отношение «к малым сиим». Добавьте сюда склонность к риску или хотя бы уверенную нагловатость – и вы получите весьма вероятный портрет того, кто без зазрения совести запустит руку в чужой карман. Не за копейкой, а за суммой чуть поболее, но если жизнь прижмет – то на безрыбье, как говорится, и рак рыба.
   Иногда, правда, встречаются оригиналы-скромники типа миллионера Корейко из «Золотого теленка», но это весьма редкий тип. И все же он тоже ловится. У Корейко явно просматривалось чрезмерно механистическое отношение к любым моральным нормам и принципам. За показным футляром скромности скрывалось ницшеанское презрение к зарабатывающим трудовую копейку. Он был до предела скован, зажат и явно играл не свою роль. Остап Бендер это раскусил сразу. Он прочувствовал двойной футляр. Далее осталось выяснить, есть ли у субъекта наворованные деньги. Корейко их предусмотрительно не тратил, но все же энную сумму «засветил».
   Стремиться к роскошной жизни с посещением острова княжества Монако и белым прогулочным «мерседесом» сегодня уже не зазорно. Богатство и воровство – далеко не одно и то же. Но если человек любит только деньги и ничего, кроме денег, то стоит призадуматься. Жаргонные слова «поднять деньги» (сказано-то как!), «сделать деньги», «наварить деньги» – это уже сигнал. Если только произносящий их не игрок на валютной бирже, который к деньгам просто «на работу» ходит, таково его призвание.
   Как воспитывают в человеке воровские наклонности? Очень просто: его постепенно приучают к «лишним», «легким» и «дармовым» деньгам. Как только он уже не может без них обойтись, все – «клиент» готов быть сообщником. Поэтому очень серьезно присматривайтесь к тем, кто слишком легко и привычно берет «не свое» и «не заслуженное». Воровство очень часто начинается с мелочей. Привычка хоть в чем-то жить за чужой счет – стопроцентный маркер потенциального вора! А эта привычка обязательно проявится в повседневной жизни – нужно только уметь ее разглядеть.
   К воровству (или к готовности его совершить) почти неизбежно приводит также профессиональная и деловая несостоятельность при явно завышенных запросах к жизни. Если нельзя заработать своим трудом, то что же остается? Играть до конца жизни в «Спортлото» или… рискнуть, если вдруг подвернется случай? Выбирают и то, и другое. Потом выясняется, что «рискнуть» означало банальное «украсть». Хотя «герой» ни за что не захочет самому себе в этом признаться. Уровень напыщенного самоуважения не позволит. Основной оправдательной мотивацией в данном случае выступят уязвленное самолюбие и обида: меня, мол, всегда недооценивали. Вот вам и первый надежный якорек.
   Не принимайте на работу с виду респектабельных, но при этом чем-то обиженных и недовольных, они уже не способны терпеливо и упорно перемалывать трудности. Подарите им носовой платочек и – распрощайтесь. Ну а если вы их подловите еще и на зависти – тогда сделайте это немедленно и под любым предлогом. Зависть – одно из самых опасных и мерзких качеств человека – может легко подтолкнуть к воровству! А если при этом есть еще и другие подталкивающие мотивы…
   Еще один потенциальный контингент – это те, кто «ради своих близких готов на все». По сути, они рабы своей семьи. Их крепко поломали еще в детстве и превратили в покорное орудие добычи средств к существованию. Их совесть трансформировалась в пожелания домочадцев. Все остальные моральные принципы они внутренне готовы променять на деньги. А если их вдруг станет не доставать… дальнейший сценарий развития событий додумайте сами.
   Нередко к воровству человека подталкивает необходимость утоления «одной, но пламенной страсти». Мы намекаем на полную психологическую зависимость индивида от некоего «хобби». Если, конечно, под последним не понимать грибную охоту в межсезонье или копание грядок в саду. Бывают ведь увлечения и «покруче», например, неуемная слабость к противоположному (а то и к своему!) полу. В принципе, если человек не может от чего-то отказаться, – это уже его минус, ведь тогда он, хотя бы частично и временно, превращается в раба своих желаний. Если человек ходит на работу для того лишь, чтобы добыть деньги, и все его помыслы где-то вовне, то при острой нехватке средств он может решиться и на воровство.

   Практическое резюме от обратного. Подбирайте персонал по возможности из тех, кто душой предан своему делу, не любит менять свои житейские принципы и точно знает, сколько он «стоит». Реальная самооценка при этом очень важна, ибо она прямо указывает на отсутствие привычки приписать себе «лишнее». Пытайтесь заманить к себе также тех, кто с большим недоверием реагирует на подачки «дармовых пирожных», такие люди привыкли зарабатывать, а не «получать». Еще всегда симпатизируйте тем, кто не любит, когда пользуются его вещами и кто принципиально отвергает дружбу в обмен на услуги. Отдавайте предпочтение открытым оппозиционерам, а не льстецам, отвергайте льстецов, которые наверняка рано или поздно предъявят вам счет «за любовь и уважение». Могут ведь взять и товаром…
   И напоследок несколько слов о методах борьбы с воровством. Автор считает, что для этого все средства хороши, кроме преступных, вплоть до экзотических и нетрадиционных. Как-то уж повелось, что отечественный бизнес особо не жалует частный сыск. Потому-то нашим ворам и вольготно. А жаль. Может, стоит взять в штат хорошего криминалиста на пенсии? Тот же полиграф «по вызову» в умелых руках – очень даже неплохое подспорье при необходимости провести «домашнее расследование». Свою полезную лепту может внести и способный психоаналитик, умеющий «просвечивать» людей. Поможет и графологическая экспертиза, во всяком случае, она даст конкретную «наводку» и возможность разобраться в скрытых мотивах поступков. Не лишней окажется и визуальная психодиагностика (вот где пригодятся видеозаписи!). Есть еще и экстрасенсы, которые с помощью своих, порой странноватых, методов иногда безошибочно указывают расхитителя. Короче, если вы обнаружили воровство – нужно по мере возможности раскошелиться и вести борьбу до победного конца. Как говорится в одном рекламном слогане устами Владимира Высоцкого из знаменитого сериала: «Вор должен сидеть в тюрьме!». От себя добавим помягче: или хотя бы без работы! А уж как вы его поймали – всем знать не обязательно. На том и закончим.

1.4. АДАПТАЦИЯ РАБОТНИКА: КАК СДЕЛАТЬ ЕЕ ЭФФЕКТИВНОЙ

   – Ничего, милок, поезжайте. К земле попривыкнете.
Анекдот из серии черного юмора
   – Чего?
   – Ну, с адаптацией, я говорю, как?
   – А-а, ничего, спасибо. Жена довольна.
Избранные диалоги с Козьмой Прутковым

1.4.1. Несостоявшаяся адаптация: развод по служебным обстоятельствам

   Адаптация (от лат. adaptatio – прилаживание, приспособление) немыслима вне контекста «человек – среда», в нашем случае вне абсолютно взаимосвязанных понятий «работник – фирма». И если «работник» – это прежде всего профессиональные умения, опыт плюс его характер, то «фирма» соответственно – профессиональные требования к кандидату на должность, реальные условия работы, производственный коллектив плюс руководство. Смысл адаптации также понятен: обоюдное приспособление – работника «к фирме» и фирмы «к работнику». На двусторонности этого процесса следует сделать ударение, хотя обоюдоострие здесь явно не симметрично и не пропорционально – все-таки чаще всего получается так, что человек к среде приспосабливается лучше и активнее, нежели она к нему. В любом случае должен быть достигнут некий положительный результат взаимности – иначе об адаптации как таковой говорить не приходится. И если человек, то бишь несостоявшийся работник, уйдет, отягощенный неврозами, психогенными комплексами, обидами и агрессией, то фирма как минимум потеряла время, деньги и затраченные усилия оставшихся сотрудников. О недополученной прибыли и перспективных дивидендах можно лишь всплакнуть. Несостоявшаяся адаптация чем-то сродни разводу сразу же после свадьбы: очень обидно, горько и накладно.
   Длительное и болезненное приспособление друг к другу также чревато негативными последствиями: слишком много сил и времени ушло на «притирку» вместо того, чтобы жить с обоюдной пользой друг для друга… Время, как известно, не ждет, и конкуренты тоже не дремлют. Кроме того, у каждого в виде «обидки» затаился невротический комплекс, который рано или поздно потребует своей развязки по сценарию: «А зачем ты меня так долго мучил?». И когда способный сотрудник все же уходит, а фирма неизбежно терпит от этого убытки, следует вернуть сценарий взаимоотношений к самому началу – не оттуда ли начала расширяться червоточина во взаимоотношениях? Знай, как повернется дело, может, и не пожалели бы соломки подстелить.
   Исходя из сказанного выше эмпирически напрашивается вывод: производственная (она же служебная, бизнесовая, контрактная, договорная и т. д.) адаптация должна проходить быстро, без отягощений и с максимальной эволюционной пользой как для работника, так и для среды – в конце концов, одно общее дело делаем и к сему стремимся.
   Однако на практике адаптационные сценарии бывают самые различные и довольно часто в финале совершенно не такие, как изначально предполагалось. Найти нужного работника – это лишь полдела, дальше не менее важно, чтобы он адаптировался к вашим запросам и существующим производственным реалиям.
   О плюсах и минусах различных подходов к адаптации на новом рабочем месте и пойдет разговор ниже. И начнем, пожалуй, с «перегибов».

1.4.2. Барьер! Еще барьер!

   Итак, превращать адаптацию работника в тест на выживание как минимум неразумно и неприбыльно для фирмы и ее руководства. Если, конечно, данная фирма не выполняет функцию некоего сверхжесткого «отборочного полигона» для целенаправленной фильтрации «входящего контингента» в аспекте каких-то далеко идущих стратегических целей. (Мы намекаем на организации и структуры, у которых «вход – рубль, а выход – два» и где отсев контингента в норме составляет 90 %.) Адаптация уже сама по себе, исходя из определения, предполагает стресс, поскольку заставляет человека непосредственно отвечать на вызов среды в навязанном режиме. Иными словами, налицо ситуация, которую он никак не может игнорировать. Более того, индивидуум абсолютно ясно осознает, что итоговый результат его усилий может быть либо положительное «да», адаптация состоялась, либо отрицательное «нет». Дамоклов меч возможной неудачи уже подвешен над работником, создавая тем самым для него весьма ощутимый «напряг». И если фирма предполагает поскорее начать получение прибыли от профессиональной деятельности своего нового сотрудника, то не в ее интересах устраивать дополнительные экзамены.
   Однако на деле, к сожалению, часто происходит иначе, потому что при приеме на работу кардинально смешиваются такие совершенно различные процессы, как проверка профессионализма и адаптация работника. Рискнем утверждать, что происходит это в результате некорректных действий службы набора персонала. Поскольку еще на «входном» этапе профессиональный уровень соискателя должным образом проверен не был, на адаптацию возложили абсолютно не ее задачу: определить в «боевых» условиях, на что работник годен. Вместо выверенного прогноза относительно предполагаемого «профмаршрута» эмпирически, а по сути – наугад, проверяется, «что на практике получится». Естественно, все неудачи в изначально неверном подборе кандидата списываются на плохую адаптационную приспособляемость последнего. Совершенно непригодного соискателя увольняют, а администрация преспокойно получает премию… за управление и подготовку персонала. Если все же нужно найти козла отпущения, то это будет именно тот «низовой» руководитель, которому столь удачно «рекрутировали» очередного неумельца. В любом случае топ-менеджер, который так поставил дело, не пострадает. В итоге на пустом месте возникает и разрастается надуманная проблема адаптации, корни которой, еще раз подчеркнем, – в неумелом подборе персонала «на входе».
   Назначение испытательного срока – классическое тому подтверждение! С точки зрения ускорения прохождения адаптационного периода, испытательный срок бессмыслен, а в продуктивном плане – еще и вреден, поскольку до крайности нервирует только что поступившего работника и самое главное – предельно сковывает его инициативность и непосредственность. В итоге на весь испытательный срок вместо человека с полной отдачей мы имеем дело с неким манекеном, боящимся лишний раз чихнуть. Добавьте к этому постоянную угнетенность и подтачивающую доверительность производственных отношений обиду: «За что меня так?». Игра в испытательный срок удобна лишь там, где работников меняют «пачками», как столовые салфетки, а сама робота – небесхитростная, но трудозатратная – проработав положенную «контрольку», человек хоть какую-то прибыль принес, а оплачивать его труд можно копейками. Не подтверждено практикой и убеждение некоторых работодателей, что в период испытательного тендера работник из кожи вылезет и главное – все, что знает полезного в своем деле, выложит на блюдечко с голубой каемочкой. По сути, вместо адаптации работника происходит беззастенчивое «скачивание» его индивидуально наработанных профессиональных ноу-хау. Впрочем, сейчас специалисты высокого класса на такую дешевую приманку уже не ловятся, но вот неприятный осадок на душе у них остается очень надолго. Так стоит ли изначально провоцировать на саботаж того, кто может в скором будущем оказать неоценимую услугу фирме?
   Саму же акцентуацию (возможно, даже официальное оглашение) так называемого испытательного срока следует прекратить. Иными словами, не пугать, не предупреждать и не шантажировать только что нанятого работника. Юридический аспект следует сохранить, а вот психологический «жим» во взаимоотношениях «начинающий сотрудник – фирма» убрать начисто.
   Одним из ненужных стопоров в механизме продуктивной отдачи вновь принятого являются изначально выдвигаемые работодателем (а по сути, промежуточными чиновниками) сверхжесткие требования по включению в ритм работы, что называется, с ходу и без сучка и задоринки. Требование абсурдно: претендент на должность должен знать наперед все мельчайшие подробности и нюансы «интимной» производственной кухни работодателя, т. е. где и какую кнопку нажать, куда пойти, где и что взять, как конкретно что-либо оформить и т. д. Создается впечатление, что изначально предполагается, будто перед тем, как претендовать на рабочее место в фирме, соискатель должен на фирме не только побывать, но и тайно поработать. В сфере обслуживания, техническом сервисе и ряде других производств сейчас именно так и поступают: кандидат довольно продолжительное время (месяц-два) бесплатно работает неполный рабочий день, все изучает, ко всему приспосабливается, а уж только потом его берут на ставку и гарантированную оплату. Вариант предельно экономный, но годится лишь для поточного и конвейерного производства, в котором утечка секретов и технологий к конкуренту вреда не приносит.
   Для высокотехнологических фирм подобный метод «просева» специалистов губителен именно преждевременной потерей строго конфиденциальной технологической информации. Понятно почему: заходи, смотри, учись и работай бесплатно, дорогой, но потом мы тебя вышвырнем на улицу и ты пойдешь с наработанным багажом на аналогичное производство. А куда еще? Видимо, работодателям следует понять одну простую мысль: в период жесткой конкуренции каждый ушедший, но побывавший на фирме работник – ваш потенциальный противник и соперник. Время «бесплатной работы» и «открытых дверей» для бездумного перелопачивания персонала уже поет свою отходную. Именно по тем руководителям, которые так этого и не поняли.
   Сверхжесткое предъявление малозначимых, а порой и максимально завышенных требований к профессиональным обязанностям, которые в случае необходимости без проблем и в течение определенного времени «доводятся» на рабочем месте, – весьма пагубная практика экономии на непринципиальном, когда хочется, «чтобы быстро и все сразу». В итоге тендер на должность выигрывает и безо всякой адаптации (но зачем тогда она существует?) включается демонстративно в работу шустроватый и слегка поднаторевший на подобных конкурсах специалист, впоследствии очень часто оказывающийся без должной квалификационной глубины и с ограниченным потенциалом для роста. Системный же профи, пожав недоуменно плечами, уходит после собеседования, так и не поняв, почему «доводку кнопок» нельзя осуществить в начальный период. Свои деньги он предполагал отрабатывать куда более квалификационными вещами…
   Существует вполне весомое психологическое объяснение, почему сейчас так непомерно возросли требования к предельно точному знанию той или иной производственной конкретики. Так легче выживает послушная посредственность, раз и навсегда прочно усвоившая определенные навыки, умения и алгоритмы поведения. Или, иными словами, «человеки-винтики». Острый дефицит мест под солнцем вынуждает тех, кто уже хоть как-то пригрелся, отчаянно защищать свое рабочее место от более ретивых и способных. Один из наиболее удобных способов – ткнуть новоиспеченного кандидата на должность лицом, что называется, в грязь: «Ах, ты не знаешь вот этого? Ну так иди, подучись и через годик приходи снова…». К очередной неусвоенной кнопке или незнакомой программной версии.
   Резюме. Если вы хотите, чтобы качество ваших специалистов только улучшалось, не устраивайте им дополнительных экзаменов в адаптационный период на новом рабочем месте. И не сильно корите их за незнание тех или иных производственных мелочей. Были б хорошие кости, а мясо непременно нарастет. Лучше позаботьтесь, чтобы ваша служба персонала на «входе» умело отыскивала и отбирала действительно перспективных и способных работников.

1.4.3. Пойди туда, не знаю куда…

   Успешную адаптацию невероятно затрудняет отсутствие четких должностных положений и требований. Требования к профессии, требования к претенденту на рабочее место и требования к должности – это все совершенно разные моменты организации труда. Адаптироваться нужно конкретно «к чему-то», и если это «что-то» оказывается донельзя расплывчатым – «давай работай и покажи результат!», – то в пору присмотреть ближайшую аптеку, авось там найдутся средства от нервного срыва.
   Автору в свое время несказанно повезло – он начал карьеру в одном вполне престижном заведении с разработки с нуля должностных требований на… самого себя и своих подчиненных. При довольно-таки комфортных сроках. Ну, времена тогда были такие, сдай все в срок, но планировать тебе никто не запрещает. Потом пришлось ознакомиться с буквально тысячестраничными талмудами должностных требований к работникам в фирмах технологического Запада. Поразил, собственно говоря, не объем, а поразило отсутствие «воды» и ненужных технических излишеств. Все предельно конкретно, изложено простым доходчивым (!) языком, где нужно – обязательно схема или картинка. Но более поразило следующее: если фирма достаточно серьезная и пребывает на рынке уже более пяти лет, то на каждую имеющуюся или даже вводимую в ближайшей перспективе должность обязательно существует весьма увесистый том, созданный не для проформы, поскольку и пришедший на место новый работник, и его руководитель туда постоянно заглядывают. Иначе нельзя, непонятно, что делать и кем управлять. Советская же бытность (автора не минула чаша сия) приучила нас к совершенно ненормальной производственной ментальности типа знаменитой армейской аксиомы: «Солдат спит, а служба идет». В переводе на «контору» это значило: не ищи работу, она тебя сама найдет. А на нет и суда нет.
   Отсутствие четких должностных положений позволяет и нынешнему руководству (куда денешься, все мы еще внучата «Красного Октября») использовать вновь принятого работника как некую безропотную и обезличенную трудармию. Это уж потом он поднаторится и начнет потихоньку отстаивать свои права. Но главного – в чем конкретно состояли его должностные обязанности, когда он впервые переступил порог фирмы, сотрудник может так и не узнать. И что самое забавное – «входные» требования, столь дотошно спрашиваемые с работника и перепроверяемые службой персонала, могут так и не быть востребованными. Потому что на практике заниматься придется чем-то совершенно иным, адаптируясь и приноравливаясь уже по ходу нового дела и постоянно задавая себе вопрос: устраивает ли меня эти непредсказуемые служебные метаморфозы? Сей же торный путь обычно берет начало с тривиальной ситуации: специализация специализацией, но фирме срочно нужно затыкать прорыв на ином фронте… (Чей был прорыв, увы, осознаешь с горечью и запозданием, адаптация уже состоялась, но, к сожалению, совершенно не в том профессиональном ракурсе.)
   Отсутствие четких и конкретных профессионально-нормативных требований и развернутой должностной инструкции (читай: профессиограммы плюс должностных положений) – весьма серьезное упущение со стороны управленческой администрации, поскольку позволяет находчивым и опытным в своем деле работникам произвольно саботировать свои каждодневные должностные обязанности, ловко отбиваясь от претензий и умело перекладывая неблагодарную работу на плечи более покладистых простаков. Кроме того, подобная служебная лафа неминуемо привлечет к работе неспециалистов и непрофессионалов. В мутной воде, как известно, рыбку ловить, то бишь исполнять неопределенные должностные обязанности, однозначно легче. Так стоит ли работодателю быть таким расточительным, оплачивая ловкачей?

1.4.4. Играть с динамитом не запрещено… Если в небольшом количестве

   Однако в практике менеджмента встречается особый случай адаптации нового работника, который можно определить как провокационно-эвристический. Его суть гениально раскрывается в остроумном изречении господина Альберта Эйнштейна: «Все знают, что того-то и того-то делать нельзя. Но вот приходит со стороны «дурачок», который этого не знает, и – делает открытие!». Теперь слово «дурачок» замените на «пришедший со стороны работник», и сразу же станет ясно, зачем и как применяется метод провокационно-эвристической адаптации. Первое – встряхнуть застоявшуюся производственную рутину, заставить всех подтянуться и заработать энергичнее (заметьте: абсолютно бесплатно и без надоедливых понуканий со стороны администрации); второе – максимально повысить индивидуальный творческий КПД сотрудников, или, как нынче модно говорить, поднять планку креатива; третье – в прямом смысле взглянуть на привычную ситуацию со стороны новым, незаангажированным суетой и устоявшимися стереотипами взглядом. И хотя библейская притча утверждает, что «молодое вино не наливают в мехи старые», но в данном случае приходится аналогию оспаривать. Данная ситуация диаметральная и скорее ближе к современным медицинским или генетическим толкованиям: вливая свежую кровь, однозначно повышаем иммунитет организма, то бишь фирмы, если под свежей кровью понимать приход нового работника. Ведь адаптация – процесс двусторонний: приспосабливается не только работник к фирме, но и в какой-то степени фирма к нему. Когда Магомет направляется к горе, то и гора в свою очередь делает полшага ему навстречу. Все дело в пропорциях. Можно специально создать такие условия, когда «гора», а точнее, ее отдельная часть, вынужденно пройдет навстречу путь куда длиннее. Таким образом, провокационно-эвристическая адаптация в основном выполняет задачу локального реинжиринга, или, проще говоря, качественной перестройки отдельного подразделения фирмы. Новая метла всегда метет по-новому. Вот и пусть себе метет, пока еще не притерлась. Надобно только ей не мешать, а еще лучше – тонко направлять и своевременно стимулировать к новому творческому рвению.
   Перечислим алгоритмы для данной «перестроечной» акции: а) среди претендентов тщательно отбирается кандидат с ярко выраженными креативными способностями, амбициозный и отлично знающий свое ремесло – найти такого уже большая удача и, считай, полдела; б) при вступлении в должность никаких стесняющих и объяснительных инструкций ему не дают, но намекают, что инициативность поощряется; в) при его активном движении вширь и вглубь незаметно выставляются заградительные административные барьеры – лишних щепок, когда лес рубят, и лишних поваленных деревьев не надо (!); г) группа отслеживания тщательно и своевременно анализирует все происходящее – важен не только конечный результат, но и «почему?». Ну и, наконец, предохранительный трюк: новоиспеченному лидеру устраивают очень жесткий и критический разбор его нововведений и некорректных действий в адаптационный период: во-первых, чтобы он не зарывался и не стал «маленьким наполеончиком», во-вторых, для технологического конструктивизма нелицеприятный «разбор полетов» всегда полезен и в-третьих, справедливости ради, для тех, кто стал мишенью и объектом приложения претурберационных воздействий. Конечно, рассматриваемая акция требует тщательной подготовки и по своей непредсказуемости слегка напоминает вакцинацию организма. Однако в итоге у нас в активе – не только адаптация перспективного работника, но и устранение не обнаруженных доселе тормозов. Оба плюса таковы, что ради них стоит слегка рискнуть. В конце концов, чрезмерно революционизирующий эксперимент всегда можно вовремя прекратить. Об этом тоже следует позаботиться заранее.

1.4.5. Коммуникативно-ментальный резонанс, или Правило гостеприимства суфиев

   Ранее речь шла о профессиональной составляющей адаптационного процесса работника на его новом должностном месте. Но не менее важен и второй аспект: личностный фактор. Ведь человек не просто приходит на новую работу, он буквально вливается в новый коллектив. И если специфика его работы такова, что от межличностных взаимоотношений на рабочем месте слишком многое зависит, тогда, по сути, адаптация есть удачно осуществленная психологическая «притирка» друг к другу: новичка и уже работающих сотрудников. Просто так, на вскидку, предугадать исход процесса имплантации отдельной личности в некое устоявшееся коллективное сообщество очень и очень тяжело, ведь нужно свести воедино все психологические, социальные и профессионально-управленческие факторы. Притом в срезе коммуникативного, информационного и ментального взаимодействий. Подобный достоверный прогноз по зубам лишь руководителям, обогащенным недюжинным жизненным опытом и врожденной склонностью к психологии, а также сравнительно небольшому отряду прикладников-психодиагностов, специализирующихся в сфере производственных межличностно-групповых взаимоотношений.
   Поэтому практика бизнеса пошла более простыми путями: а) путем нивелировки и стандартизации служебной коммуникации работников (читай: направляющие и обучающие тренинги, а также предварительное тотальное насаждение единой культуры межличностного взаимообмена); б) путем эмпирической «притирки» друг к другу, так сказать, по факту и по неформальному признаку, т. е. либо нашел общий язык, либо нет. И если первый вариант наиболее характерен для массового корпоративного производства, то второй – исключительно удел неких маргинальных или уникальных бизнес-структур. Проще говоря, чем выше специализация производства и чем значимее в нем человеческий фактор, тем более актуальным в межличностной адаптации становится именно слияние и взаимная «притирка», нежели обоюдная нивелировка и некая обобщенная унификация коммуникационных процессов. Еще раз подчеркнем: результативность адаптации «по человеческому фактору» можно спрогнозировать и предугадать, но на данный момент это – признак весьма высокой технологии управления персоналом.
   По сути, испытательный срок и должен выполнять исключительно данную функцию, а именно – обеспечить максимально комфортное вхождение индивидуума в устоявшуюся сферу внутрифирменных межличностных отношений. В свое время на крупных высокотехнологических предприятиях бывшего Советского Союза в обязательном порядке существовал институт наставничества и клубы молодых специалистов. Если вы внимательно проанализируете опыт крупных зарубежных фирм, то легко отыщете нечто аналогичное – полуформальные структуры, призванные максимально смягчить и оптимизировать вхождение молодого специалиста непосредственно в профессиональную среду. У нас, в родном отечестве, этот опыт почему-то подзабыт, да и возраст многих серьезных фирм уж больно детский – еще не наработаны традиции, да и наше время перемен и скоростей таково, что лишь давай – успевай! Может быть, потому психологическая адаптация в конечном счете низводится до технологического аспекта – делаешь вовремя свою работу, ну и ладно… При этом как-то забывается, что именно в неформальном человеческом общении и рождаются гениальные идеи или непревзойденные шедевры. Но даже в обыденности – куда приятней идти на ту работу, где ты можешь найти человеческое взаимопонимание и поддержку. Коллективное сознание – необычайно продуктивная сила, и вряд ли идея междуиндивидуальной конкуренции подменит глубокое чувство единства и всеобщности. Феномен необычайно высокой жизнестойкости восточных культур – именно в гармоничной спайке отдельной личности и окружающего ее социума. Нашей же культуре, культуре индивидуалистов, шараханий в разные стороны, неврозов и стрессов, это только предстоит постичь. В противном случае придется усилить штамповку одноликих производственных «людей-винтиков», вот и вся адаптация. В конечном счете адаптироваться можно лишь к чему-то самобытному, оригинальному, непохожему. Но если все фирмы будут на одно лицо и с единым коммуникационным стилем – тогда и проблем никаких нет. Жутковатая в итоге получается картина.
   Чтобы уйти от мрачноватого футуризма, хочется вспомнить один древний закон гостеприимства странствующих дервишей из средневекового ордена суфиев. Там каждому путнику, подошедшему к костру, сразу же предлагали кров, пищу и защиту. И в течение трех дней ненавязчиво, но внимательно за ним наблюдали, ничем не стесняя гостя. При этом какие-либо специальные правила поведения не оговаривались. По истечении данного срока принималось коллективное решение: либо пришедшему и далее можно оставаться уже на равных правах членства, либо он должен немедля покинуть приютившее его сообщество дервишей. Причем, собирая в путь, его обеспечивали пищей и водой, чтобы хватило до ближайшего оазиса. Закон был одновременно суров и милостив. Но самое главное, он неукоснительно сохранял индивидуальность каждого и то общее чувство единства, которое их объединяло. Можно считать, что дервиши эмпирически создали удивительно жизнестойкую модель адаптивной «притирки» друг к другу. Видимо, в сверхжестких условиях пустыни такому коллективистскому ордену иначе бы никак не выжить.
   Мы живем в эпоху стремительных техногенных революций. Но тем не менее без чувства локтя нам все равно долго просуществовать не удастся. И потому межличностная, психологическая адаптация друг к другу нам крайне необходима. И лучше всего, если она будет осуществляться непредвзято, с терпением и вниманием и, конечно, в естественных условиях, а не в стенах некоего ускоренного манипулятивного «всеобуча». Не будем подменять фирму, в которой нам жить и работать, бройлерной фабрикой.

1.4.6. Прогулки в тумане по болоту

   Гораздо хуже, если новый работник в межличностной коммуникации сталкивается с так называемой ситуацией двойных отношений, что в житейском смысле означает двойственность, двусмысленность, скрытую неправдивость и т. п. Получается, на словах, формально – одно, а в скрытом двойном смысле, во взгляде, жестах, позе и прочих образных сигналах и прежде всего в самой эмоциональной атмосфере делового общения собеседнику передается нечто иное. Так только что принятый на работу человек оказывается в совершенно непонятной и угрожающей для него ситуации – ведь неясно, как нужно реагировать и где правда, а где ложь или где просто формализмы «для порядка» и «потому что так было заведено». К тому же времени на постижение «двойной науки» практически нет – работа промедления не терпит служебные обязанности в начале становления карьеры нужно выполнять только на «отлично». В итоге адаптационный период превращается в классическую «сшибку», когда формально правильные действия, увы, не приносят положительного подкрепления, и как вести себя дальше – непонятно. Невроз, подавленность, подспудный страх, накапливаемая агрессивность ко всему и всем – вот психологическая результирующая неудачной адаптации к двойственным коммуникационным взаимоотношениям.
   О том, что существует множество трудовых коллективов, в которых принято говорить одно, а подразумевать нечто иное или не совсем то, можно даже не дискутировать. Необученный коварству двойных приемов специалист (особенно молодой, после вуза, или с недостаточной житейской практикой) сразу же допускает грубые промахи в сфере межличностных взаимоотношений и становится объектом внешнего манипулирования. Он вопреки своему желанию оказывается втянутым в трясину межличностных и межгрупповых «разборок», вынужденно принимает или отвергает чью-то сторону и с тоской вспоминает, что просился «на работу», а не в очередные игры доморощенного «самурайства».
   В итоге профессиональная карьера в чистом виде так или иначе уже обречена, и способный специалист тем более становится орудием в чьей-то неформальной борьбе. Его продвижение по службе теперь зависит исключительно от чьего-то мнения. Самое страшное, что при таком кадровом подходе продуктивный потенциал работника в расчет не берется. Да и сам специалист, привыкнув к «подковерному» продвижению, со временем начисто теряет былой профессиональный уровень и постепенно деградирует до заурядного порученца. Адаптация завершена – но не с тем результатом на выходе, который ранее предполагался.
   В чем причина возникновения двойственных взаимоотношений на фирме? Сие явление не столь однозначно и в чем-то сродни армейской «дедовщине». Во-первых, срабатывает психоаналитический синдром в стиле «обидки»: меня, дескать, «проволочили» в полной мере по этой системе, а чем же лучше те, которые пришли сейчас? Пусть и они сполна вкусят горького хлебушка… Заодно амбиций и резвости поубавится. Таким образом, очевидна попытка снятия нажитого невротически-обидного комплекса типа: пусть заплатят другие за то, что сделали со мной. Также вовсю разворачивается и «эго»-комплекс: подвергнувшийся «ломке» специалист будет теперь непрерывно оглядываться на неформальных авторитетов и их сподручных – в любом случае свою профессиональную и служебную ретивость он поубавит и начнет действовать «как все».
   Следовательно, здоровая профессиональная конкуренция на рабочих местах оказывается под контролем, но отнюдь не в границах административного управления. Крепко насидевшие свои места и создавшие паутину двойных неформальных взаимоотношений могут не бояться катаклизмов и увольнений – они всегда «при деле», ибо в их руках приводные нити к вновь прибывшему специалисту. Строптивых ждет однозначный вердикт: «Не сработался с коллективом». А коллектив-то – давно играющая по чужим нотам вышколенная масса сподручных. Тем не менее руководство в очередной раз увольняет неугодного и с надеждой ждет каких-то продуктивных перемен в своем подведомственном «болоте». А все началось из-за боязни «маленького руководства» потесниться и дать дорогу свежим силам. Так зарождаются неформальные союзы и, как следствие, – особая «двойная арифметика» служебных взаимоотношений. Адаптировать к ним нового работника – значит, развратить и погубить перспективного специалиста. Жестко, но иначе, увы, не скажешь.
   Чтобы защитить нового работника от диктата неформальных взаимоотношений, опытное и радеющее за свой персонал руководство прибегает к следующим контрприемам: а) вводит институт наставничества; б) формально защищает «неприкасаемость» молодого работника в течение адаптационного периода; в) проводит индивидуальное собеседование первых VIP-персон фирмы с вновь поступившими на работу – своеобразная и очень нужная форма инициации чужого лица в «производственную семью»; при этом в случае острой необходимости гарантируется выход на прямой директ-мейл. В переводе на производственную обыденность это означает, что новый работник имеет возможность: а) доверительно посоветоваться с кем-либо, обладающим опытом и служебными полномочиями; б) не бояться ответить «нет» в тех случаях, когда явно ощущает угрозу своей профессиональной и служебной чести; в) выйти с прямыми предложениями на высший управленческий уровень фирмы без страха, что поданная информация и его лично отстаиваемая принципиальная позиция будут искажены.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →