Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Членами британского ордена Подвязки одновременно могут являться не более 25 человек.

Еще   [X]

 0 

Нефтяной фронт (Байбаков Николай)

Николай Константинович Байбаков – известный государственный деятель, прошедший путь от инженера-нефтяника до заместителя Председателя Совмина, председателя Госплана СССР, делится своими воспоминаниями о годах Великой Отечественной войны, нефтяной и газовой промышленности этого периода, о перебазировании ее из южных районов на Восток, о создании Второго Баку, о трудовом подвиге нефтяников страны в военные годы.

Год издания: 2006

Цена: 50 руб.



С книгой «Нефтяной фронт» также читают:

Предпросмотр книги «Нефтяной фронт»

Нефтяной фронт

   Николай Константинович Байбаков – известный государственный деятель, прошедший путь от инженера-нефтяника до заместителя Председателя Совмина, председателя Госплана СССР, делится своими воспоминаниями о годах Великой Отечественной войны, нефтяной и газовой промышленности этого периода, о перебазировании ее из южных районов на Восток, о создании Второго Баку, о трудовом подвиге нефтяников страны в военные годы.
   Для широкого круга читателей.


Николай Константинович Байбаков Нефтяной фронт

К моим читателям

   Время летит быстро – недавно наш народ уже отметил 60-ю годовщину Великой Победы.
   В годы войны и особенно в послевоенные годы было написано немало прекрасных книг о героической Красной Армии, ее выдающихся полководцах, трудовых подвигах тружеников тыла. Это тот золотой фонд литературы, который навсегда сохранит для будущих поколений память о величии нашего народа.
   Я лично до сих пор продолжаю перечитывать эти книги и каждый раз испытываю большое волнение за судьбу нашей многонациональной страны.
   Особая роль в достижении нашей Великой Победы принадлежит работникам нефтяной промышленности, без самоотверженного труда которых невозможно было бы победить во Второй мировой войне, не случайно названной «войной моторов».
   Как одному из активных участников тех далеких событий, мне хотелось бы поделиться своими воспоминаниями и мыслями с новыми поколениями наших прекрасных тружеников – нефтяников и газовиков.
   Поэтому предлагаю Вашему вниманию свою книгу воспоминаний о героическом труде наших нефтяников в годы войны, когда в кратчайшие сроки было восстановлено разрушенное нефтяное хозяйство и создана мощная база для последующего бурного развития нефтяной и газовой промышленности.
   Как увидят читатели, даже в самые тяжелые дни войны, когда враг захватил ряд важных нефтедобывающих районов страны или находился на подступах к ним, благодаря небывалой воле к победе и устремленности в будущее, страна нашла в себе силы для открытия и освоения новых нефтяных месторождений, создав знаменитое Второе Баку в глубоком тылу И это было совершено в самые короткие сроки.
   Я хотел бы пожелать новым поколениям нефтяников и газовиков таких же великих свершений в их жизни.
   Считаю, что такое пожелание особенно необходимо в наши дни. К великому огорчению старших поколений нефтяников достигнутый к концу 80-х годов мощный потенциал нефтяной промышленности России сократился за последние годы почти наполовину. Из-за резкого сокращения финансирования практически свертываются геолого-разведочные работы на нефть и газ. Начался опасный процесс «проедания» открытых ранее запасов нефти. Выработанностъ наиболее крупных разрабатываемых нефтяных месторождений достигла критического уровня. Резко осложнились хозяйственные и научно-технические связи нефтяных предприятий со своими партнерами из смежных отраслей. По существу, полностью прекращено финансирование работ по созданию новых мощностей и особенно в перспективной газовой промышленности.
   Больно видеть развал того, чему была отдана вся жизнь…
   Ноя оптимист. Надеюсь, что руководство страны примет все меры к предотвращению дальнейшего спада нашей родной нефтяной промышленности. Ведь нефть и газ кормили нас и хорошо помогали развитию производительных сил нашей страны.
   Мои уважаемые читатели!
   Добра Вам, крепкого здоровья, душевного удовлетворения и долгих-долгих лет активной созидательной жизни!
   Н.К. Байбаков

Нефтяной фронт

   Вероломное нападение гитлеровской Германии на нашу Родину помимо неисчислимых бед, причиненных народу существенно задержало развитие нефтяной промышленности. Ухудшилось материально-техническое снабжение, многие квалифицированные рабочие ушли на фронт, немало заводов нефтяного машиностроения было переключено на производство боеприпасов и вооружения для фронта. В связи с уходом в армию кадровых нефтяников остро встал вопрос о пополнении производства новыми людьми и перераспределении имеющихся. И тут вновь была продемонстрирована сила патриотического духа советских людей. Юноши и девушки из колхозов и сельских районов приехали работать на нефтяные промыслы – в бригадах по добыче нефти, подземному и капитальному ремонту скважин, на тракторных базах, компрессорных и нефтеперекачивающих станциях.
   В первые месяцы войны положение на фронте осложнялось с каждым днем, и Государственный Комитет Обороны принял решение о перебазировании на Восток крупных заводов, фабрик, большого количества техники. На меня было возложено руководство эвакуацией наркомата в Уфу. По каналу Москва – Волга, по Волге, Каме, реке Белой на теплоходе наркоматовские работники с семьями прибыли на место. После их размещения и обустройства я в спешном порядке вернулся в Москву, к новому делу: меня назначили уполномоченным Государственного Комитета Обороны по обеспечению фронта горючим. В течение ряда месяцев я контролировал поступление в войска горючего из Баку, Грозного, Кубани, Башкирии.
   Не могу не отметить, что в первый год войны бакинцы дали стране 23,5 миллиона тонн, то есть более двух третей всей нефти страны. Это была самая большая добыча за всю историю нефтяной промышленности Азербайджана – настоящий подвиг бакинских нефтяников, совершенный в неимоверно тяжелых условиях при острой нехватке квалифицированных кадров, оборудования и технических средств.
   Бакинская нефть в значительной мере способствовала успешному решению таких первостепенных народнохозяйственных задач, как развитие автомобильного и воздушного, морского и речного транспорта, механизация сельскохозяйственных работ, электрификация страны. Она сыграла большую роль в укреплении обороноспособности страны, снабжая горючим и смазочными маслами танки, бронетранспортеры, боевые самолеты – словом, всю оборонную технику.
   Начавшаяся война задержала дальнейшее развитие нефтяной промышленности Азербайджана, которая находилась в исключительно тяжелых условиях в годы Великой Отечественной войны: ухудшилось материально-техническое снабжение, затруднился вывоз из Баку нефти и нефтепродуктов; многие квалифицированные рабочие ушли на фронт, другие были эвакуированы на нефтяные промыслы восточных районов; заводы нефтяного машиностроения были переключены на производство боеприпасов и вооружения для фронта. Развитие техники ограничивалось тогда лишь теми мероприятиями, которые не требовали большого количества металла и оборудования.
   Тем не менее люди искали и находили выход из тяжелейших ситуаций, изобретали и придумывали, казалось, невозможное. Нефтяники на острове Артем организовали водолазные поиски и подняли со дна Каспия многое из того «старья», в котором в мирное время не нуждались. В эти трудные годы, когда трубные заводы выпускали в основном оборонную продукцию, старые трубы были отремонтированы и пущены в дело. Так, в районе Азербайджана в начале войны был разобран старый трубопровод и направлен на строительство газопровода Бугуруслан – Куйбышев, что обеспечило топливом оборонные заводы Куйбышева.
   В летописи героических свершений советских людей в годы Великой Отечественной войны заметное место занимают труженики нефтяной промышленности Азербайджана. Их вклад в дело победы советских войск над немецко-фашистскими захватчиками поистине неоценим. День и ночь, нередко по нескольку суток подряд несли они фронтовую вахту на промыслах и нефтеперерабатывающих заводах. «Кровь моторов» – бакинское горючее непрерывным потоком отправлялось в действующую армию.
   В первый день войны во всех районах Баку прошли митинги трудящихся. Нефтяники города брали на себя повышенные обязательства по выполнению и перевыполнению установленных заданий. По инициативе нефтяников Ленинского, Орджоникидзевского и Шаумянского районов Баку вся нефтяная промышленность Азербайджана была переведена на 12-часовой рабочий график без выходных дней и отпусков до окончания войны.
   И несмотря на вынужденное свертывание буровых работ, все годы войны нефтяная промышленность Азербайджана оставалась основной базой страны, бесперебойно обеспечивающей тыл и фронт высококачественными горюче-смазочными материалами.
   Горячо откликнувшись на призыв Коммунистической партии: «Все для фронта, все для победы!», бакинские нефтяники приступили к перестройке нефтяной промышленности на военный лад. В первые дни войны с нефтяных промыслов добровольно и по мобилизации ушло на фронт около половины квалифицированных рабочих, мастеров и инженеров. Взамен ушедших на фронт пришли на промыслы и нефтеперерабатывающие заводы десятки тысяч женщин, девушек, подростков и пенсионеров.
   Хочется особо сказать о женщинах, трудившихся в годы войны в нефтяной промышленности. Они составляли тогда половину всех тружеников этой отрасли. Участвовали женщины и в бурении, в подземном и капитальном ремонте скважин, и в работах многих других тяжелых и сложных участков нефтяного производства. Большинство женщин в то время не имело квалификации, но они настойчиво перенимали опыт кадровых рабочих, делали все, чтобы быстрее освоить сложную технику и технологию производства. Пять крупных нефтепромыслов из восьми в тресте «Орджоникидзенефть» возглавляли женщины: Антонина Бакулина, Медина Везирова, Сугра Гайбова, Сакина Кулиева, Анна Плешко. В тресте «Лениннефть» руководила промыслом София Крючкина.
   Говоря о подвигах женщин в период Великой Отечественной войны, мне хочется, как бывшему наркому нефтяной промышленности, еще раз выразить им глубокую благодарность и признательность за все, что они сделали для победы.

   Созданный на девятый день войны Государственный Комитет Обороны уделял повседневное внимание нефтяной промышленности Азербайджана, обеспечению нефтепромыслов и буровых необходимыми материалами и оборудованием.
   Люди искали выход из тяжелейших тупиков, изобретали и придумывали, казалось, невозможное, но так или иначе находили решение возникавших проблем и трудностей.
   В первые месяцы войны гитлеровские войска оккупировали часть территории нашей страны, подошли к Москве, стали угрожать Кавказу. Государственный Комитет Обороны принял решение о перебазировании на Восток крупных заводов, предприятий, всей техники.
   Особо остро стоял вопрос о нефтяной промышленности. Нам было поручено демонтировать и эвакуировать нефтепромысловое и нефтеперерабатывающее оборудование с Северного Кавказа и Баку, а в случае необходимости вывести его из строя. С болью в сердце выполняли нефтяники это задание. Оборудование промыслов и заводов Кубани, Грозного и Дагестана эвакуировали на Восток, большинство скважин и установок было ликвидировано. Оккупанты просчитались. За время пребывания на Кубани они не получили нефти, а к Грозному и Баку фашистские полчища не подпустила Красная Армия.
   В ЦК и Бакинском горкоме Компартии Азербайджана были заблаговременно подготовлены меры по ликвидации промыслов и восстановительным работам на случай воздушных бомбардировок или военной оккупации Баку. Для осуществления этих мероприятий была образована Центральная комиссия под председательством начальника Азнефтекомбината М.А. Евсеенко, на каждом промысле – оперативные штабы, в цехах и на участках – объектовые комиссии. Оперативные ликвидационные группы и объектовые комиссии тщательно продумали мероприятия по выводу скважин и технологических установок из строя. Так, например, скважины решено было перекрывать обрывом труб с набросом сверху готовых болванок. Была установлена и строгая очередность вывода из строя отдельных категорий скважин. Все особо богатые скважины планировалось выводить из строя в последнюю очередь, чтобы до последней минуты брать из них нефть.

   В ноябре 1941 года армии Южного фронта провели севернее Ростова-на-Дону успешную операцию по разгрому немецко-фашистских войск. Это вызвало огромный трудовой подъема, в том числе и на предприятиях нефтяной промышленности: добыча нефти, выработка нефтепродуктов были максимально увеличены.
   В конце первого года войны, когда шла героическая битва под Москвой, бакинские нефтяники писали защитникам столицы: «Мы клянемся бороться за нефть так, как сражаются на фронте героические защитники Москвы». Разгром немцев под Москвой в декабре 1941 года имел исключительное значение для всего хода войны.
   Потерпев поражение в Центральном районе после краха под Москвой, немецкие армии развернули в первой половине 1942 года наступление на юге, сосредоточив на этом направлении огромное количество войск и техники. Гитлеровцы стремились к Волге и Кавказу. В новый план фюрера входило форсировать в районе Сталинграда Волгу и перерезать эту важнейшую коммуникацию, игравшую особую роль в вывозе продукции бакинской и грозненской нефтяной промышленности. В июле 1942 года гитлеровские армии вышли к нижнему Дону, им было приказано захватить нефтяные промыслы Северного Кавказа, Грозного, а затем Баку. Ожесточенные бои развернулись на Майкопском направлении. В эти трудные дни «Правда» писала: «…В предгорьях Кавказа идут невиданные по своим масштабам и ожесточенности бои. Над Советской Россией нависла серьезнейшая опасность. Враг захватил важные районы нашей страны. Он хочет лишить нас хлеба, нефти. Он поставил перед собой задачу – отрезать от нашей страны Советский Юг…»
   В течение 150 дней и ночей с августа 1942 по январь 1943 года вдоль всего Главного Кавказского хребта – от Эльбруса до Новороссийска – шли напряженные бои. Гитлеровцы упорно стремились к богатствам Юга нашей страны, к кавказской нефти. 1 июля 1942 года на совещании штабов группы армий «Юг» Гитлер заявил: «Если я не получу нефть Майкопа и Грозного, я должен покончить с этой войной». Немецкие стратеги разработали план покорения Кавказа и захвата его богатств. В обозе своих войск немецкие генералы везли будущего «рейхскомиссара Кавказа» некоего Шикенданца.
   И когда в начале августа 1942 года немцы во второй раз заняли Ростов, создалась реальная угроза оккупации нефтедобывающих районов Северного Кавказа. Операция гитлеровцев по захвату этих советских территорий носила кодовое название «Эдельвейс». Однако лирикой здесь и не пахло. Это был оголтелый фашистский цинизм – назвать именем нежного альпийского цветка военные действия по захвату нефтяных промыслов Кавказа, его продовольственных ресурсов. В то время Риббентроп оптимистично заявлял: «Когда у русских запасы нефти истощатся, Россия будет поставлена на колени».
   Были перерезаны основные железнодорожные магистрали и прямые водные пути, по которым доставлялись нефть и нефтепродукты из Баку к фронту и промышленным центрам. Баку-Батумский нефтепровод демонтировали, а Красноводский порт был слабо подготовлен к приему большого объема нефтепродуктов, оборудования, грузов, а также и людей. Враг прорывался к бакинской нефти, он находился у ворот Кавказа. Баку – главная нефтяная база страны – оказался в тяжелом положении. Добываемую нефть некуда было девать. Все металлические резервуары и земляные амбары были переполнены. Пришлось приостановить бурение новых скважин, законсервировать действующие. Но стране нужен был бензин во все возрастающих количествах, нужда в нем – отчаянная! Но как быть с остатками? Это ведь тоже ценнейшее сырье, затраченные средства, труд! И вот вносится невероятное с точки зрения технологии разработки нефтяных месторождений предложение: нефть добывать, гнать ее по трубопроводу на нефтеперегонные заводы в «Черный город»; снимать там верхушку (бензин), а остаток отправлять обратно и закачивать его в пласт.
   Да, предложение это, надо прямо сказать, отдавало фантастикой. Но, реально оценив смелость этого единственно возможного в той экстремальной ситуации предложения, я полностью поддержал его и санкционировал.
   Для этой цели была выделена специальная скважина и через нее закачали для хранения непосредственно в нефтяном пласте около полумиллиона тонн отбензиненной нефти. Надо сказать, что эту нефть полностью вторично добыли, правда, уже после войны…
   Наше командование знало о том, что за несколько дней до начала войны Геринг, имевший неограниченные полномочия в области «максимального использования обнаруженных запасов и экономических мощностей для нужд Германии», утвердил документ с шифрованным названием «Зеленая папка». В нем, в частности, отмечалось: «…необходимо принять все меры к немедленному использованию оккупированных областей в интересах Германии. Получать для Германии как можно больше продовольствия и нефти – такова главная экономическая цель кампании».
   Проблема горючего для Германии действительно являлась острейшей. На начало войны немцы производили примерно 8–9 миллионов тонн бензина и дизельного топлива, в основном из угля, методом гидрогенизации его под высоким давлением. Своей нефти у них практически не было. Вот почему нацисты возлагали большие надежды на быстрый захват нефтяных промыслов Кавказа и Закавказья, где перед войной получали более 80 процентов добывавшейся в нашей стране нефти.
   В один из тех жарких июльских дней меня вызвал в Кремль Сталин. Взглянул спокойно и тихим, почти будничным голосом проговорил:
   – Товарищ Байбаков, Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил, если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам. Имейте в виду, если это случится, то будет очень плохо для нас. Поэтому я вас предупреждаю, если вы оставите хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем. Но, если вы уничтожите промыслы, а немец не придет и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем.
   Набравшись смелости, я спросил:
   – Товарищ Сталин, а какая альтернатива?
   – Вы молодой человек… У вас есть? – Сталин при этом показал пальцем на висок. – Летите и с Буденным решайте этот вопрос на месте.
   Семен Михайлович Буденный командовал в то время Южным фронтом.
   На другой день в Государственном Комитете Обороны состоялся разговор о срочном формировании группы специалистов, направляемых на Северный Кавказ для проведения особых работ на нефтяных промыслах Краснодарского края.
   Мне был задан такой вопрос:
   – Нельзя ли сделать так, чтобы в случае, если немцы захватят промыслы, они не смогли быстро наладить добычу нефти, а мы, вернувшись в районы промыслов, быстро бы их восстановили?…
   – Таких способов нет, – ответил я. – Есть только один выход: если обстановка окажется сложной, постараемся демонтировать и отправить в восточные районы все ценное оборудование. Нефть будем добывать до последней возможности, но при крайних обстоятельствах промыслы уничтожим.
   В Государственном Комитете Обороны согласились с моим мнением, и мы стали оперативно формировать группу опытных инженеров-нефтяников и специалистов взрывного дела Наркомата внутренних дел СССР. В ее состав вошли нефтяники Н.С. Тимофеев, A.A. Минин, Я.В. Лаврентьев, Ю.Н. Боксерман, Н.В. Анисимов, С.С. Апряткин, Б.М. Славин, A.A. Масленников, а также работники Наркомата внутренних дел.
   Специальным самолетом наша группа вылетела через Куйбышев в Краснодар, так как по обычной (прямой) трассе добираться было уже опасно. В Краснодар прилетели жарким июльским днем. Здесь ничто еще не напоминало о войне – все было спокойно, кругом много цветов, и невольно закралось сомнение: не слишком ли рано прилетели сюда? Но мысли эти довольно скоро развеялись.
   В первый же день на заседании бюро крайкома партии я сообщил о решении, принятом Государственным Комитетом Обороны. По напряженным, как-то сразу осунувшимся лицам большинства членов бюро я понял, что прибыл своевременно: увидел, как тяжело людям, столько сил и энергии вложившим в создание и развитие нефтяной промышленности края, смириться с мыслью о необходимости подготовки к демонтажу оборудования предприятий и, может быть, даже к уничтожению скважин. Каждый сознавал: фронт приближается. После заседания в крайкоме партии члены группы разъехались по нефтяным районам, а в Краснодаре был создан штаб, который днем и ночью поддерживал связь с руководством промыслов и командованием Северо-Кавказского фронта.
   В воспоминаниях генерал-лейтенанта А.Д. Бесчастнова, опубликованных в 1981 году в журнале «Новый мир», достаточно полно описан этот период Великой Отечественной войны. Бесчастнов в то время руководил оперативным отделом НКВД, обеспечивавшим безопасность промышленных предприятий Краснодарского края, а также возглавлял созданный в связи с обострившимся положением на фронте упомянутый штаб по спецмероприятиям.
   Краснодарский нефтяной комбинат в то время возглавлял Семен Семенович Апряткин – человек удивительной цельности, энергии, воли. Он, как и другие работники комбината, немедленно включился в работу, хотя переживал, пожалуй, больше всех. Ему-то было лучше известно, что предстоит делать на промыслах и заводах. Теплилась надежда: может, не допустят немцев на Северный Кавказ? Работал он самоотверженно, не давая покоя ни себе, ни другим.
   При этом хочу добавить, что, когда пришлось оставить Кубань, С.С. Апряткин очень много сделал для фронта, для развития добычи нефти. Но особенно проявился его талант руководителя на посту первого секретаря Чечено-Ингушского обкома КПСС, где ему пришлось заниматься не только вопросами нефти, но и всеми вопросами жизни партийной организации автономной республики.
   На Северном Кавказе стояла задача – законсервировать эксплуатационные скважины нефтепромыслов, не дать врагу ни капли советской нефти. Предварительно была проделана большая подготовительная работа вплоть до научных исследований: возможен ли вывод из строя скважин, гарантирующий их восстановление впоследствии. В районе станиц Апшеронской и Хадыженской, то есть в основных нефтяных районах Краснодарского края, были проведены экспериментальные работы по выводу из строя нефтяных скважин при различных способах их эксплуатации. Разработаны и были утверждены специальные инструкции по уничтожению скважин, насосных и электрических станций, а также других промышленных объектов.
   Вот как описывает эти события активный их участник А.Д. Бесчастнов:
   «В тесном контакте с нами работала в Краснодаре группа Николая Константиновича Байбакова, заместителя наркома нефтяной промышленности. Она разрабатывала технологию вывода из строя нефтепромыслов и методы долговременной консервации скважин. Проводились эксперименты, потом это воплощалось в реальных условиях. Забегая вперед, скажу, что немцам так и не удалось за время оккупации пустить в эксплуатацию ни одной нефтяной скважины, а стало быть, и получить для своих нужд ни литра кубанской нефти, хотя этим и занимались прибывшие из рейха специалисты по нефтедобыче».
   На промыслах Краснодарского края мы разрабатывали технологию вывода из строя и методы долговременной консервации скважин. Работали, не считаясь со временем, не давали покоя ни себе, ни другим.
   Было известно, что на острове Борнео перед оккупацией его японцами в 1941 году в аналогичной обстановке уничтожались нефтяные промыслы – скважины забили металлом и бумажными мешками с цементом.
   Меркулов, заместитель Берии, привез в Краснодар тех самых английских специалистов, которые занимались уничтожением скважин на острове Борнео, для передачи опыта. Англичане утверждали, что на Северном Кавказе законсервированные по их методу скважины восстановить будет невозможно.
   – Ну давайте посмотрим, что и как… – согласился я.
   По моему указанию было проведено испытание этого метода в экспериментальной скважине. Через день мы подняли обсадную колонну, разрезали ее нижнюю часть и увидели, что металл не скреплен цементом. Мешки не разорвались при падении – в этом была суть ошибки.
   Английские специалисты пришли в ужас. Проведенный нами эксперимент убедил их, что данный метод непригоден, а законсервированные таким образом скважины можно легко восстановить и получать нефть. Наши же специалисты разработали по-настоящему радикальный способ ликвидации скважин, который полностью себя оправдал.
   Почти за полугодовой период оккупации нефтяных промыслов Краснодарского края немцы не смогли восстановить ни одной скважины. Но и нам – после освобождения промыслов от фашистских войск – тоже не удалось их восстановить. Пришлось бурить новые.
   Памятуя, что все подобные мероприятия следует проводить только с разрешения штаба Южного фронта, которому мы бы непосредственно подчинены, я вылетел на небольшом самолете У-2 в Армавир. Там, как мне сообщили, находился штаб командующего Южным фронтом С.М. Буденного, после того как был оставлен Ростов.

   С высоты развернулась страшная панорама отступления наших войск. Внизу пылали хутора и станицы, армейские части отходили где колоннами, где разрозненными группами. На задымленной земле рвались снаряды, стояла брошенная техника. Над Армавиром я с тревогой глянул вниз: «На аэродроме – танкетки! Немецкие танкетки!» А пилот тем временем шел на посадку.
   – Что ты делаешь?! – закричал я, не слыша своего голоса в треске мотора. – Поднимайся! Немцы!
   – Нет! – пилот обернулся, покачал головой: – Это наши!
   Но я-то видел в бинокль на боковинах танкеток белые кресты, а потому выхватил наган и приставил его к затылку пилота.
   – Ах, мать честная! – закричал я не своим голосом – Если сядешь – застрелю!
   Пилот сдрейфил и, набрав высоту, взял курс на Краснодар.
   – Что же ты делал, сукин сын? – спросил я его на аэродроме.
   – Товарищ Байбаков! – признался пилот. – Моя жена и дочь в Армавире.
   Пилота хотели тут же расстрелять, но я вмешался – и его отправили на фронт, в штрафной батальон.
   Штаб фронта я отыскал в станице Белореченской. Там и встретился с Буденным. Семен Михайлович в подштанниках и нательной рубашке отдыхал на завалинке. В довоенное время мы с ним уже встречались, когда он был заместителем наркома по сельскому хозяйству, – решали вопросы обеспечения вверенной ему отрасли нефтепродуктами. Между нами установились хорошие отношения. Он был приятным человеком.
   – Семен Михайлович, давайте команду на уничтожение промыслов.
   – Коля, не торопись. Моя кавалерия остановила танки.
   Когда мы направились к двухэтажному дому, кавалеристы, стоявшие у плетня кучкой, возбужденно переговаривались…
   – Она вертится, проклятая, а я ее горючкой и, шарахнул. Они, как крысы, повыскакивали.
   – А я их шашкой достал, – усмехнулся черноглазый кубанец. – И чтоб они нас?.. Ни в жизнь!..
   Кавалеристы видели, как быстро крутится танкетка на месте, но смекнули, что маневренность лошади больше, и им удалось поджечь бутылками с горючей смесью десять танкеток на подступах к реке Белой, а Буденному доложили, что уничтожили танки.
   Не обошлось, конечно, без жертв и с нашей стороны – погибло несколько кавалеристов.
   – Семен Михайлович, имейте в виду, что тылы немецкие отстали, а это передовые части, и они увлеклись. Я с самолета видел…
   Буденный медлил с разрешением на проведение спецмероприятий на нефтепромыслах. Он, видимо, продолжал верить, что кавалерия остановит немцев. На самом деле положение оказалось более сложным: я видел, как быстро отходили наши войска. Вспомнил, как Сталин покрутил пальцем у виска, давая понять «ищи сам альтернативу на месте», и решил действовать с учетом ситуации. Здесь я на сто процентов был убежден, что мы немцев не задержим, а они, захватив нефть, смогут обеспечить свой фронт горючим, и это будет содействовать исходу войны в пользу гитлеровцев. По телефону я дал нефтяникам приказ – приступить к уничтожению скважин, а сам сел в машину и направился на промыслы. Не успел я доехать до станицы Апшеронской, как меня разыскал по телефону член военного совета Южного фронта Каганович и дал команду приступить к ликвидации промыслов, тем самым укрепив меня в собственной правоте. Работы развернулись полным ходом под боком у немцев, ибо они уже подошли к станице Апшеронской, где начинались нефтепромыслы Краснодарского края. Электростанцию в Апшеронской уничтожали под автоматным и пулеметным обстрелом гитлеровцев.
   Трудно передать состояние людей, взрывавших то, что недавно создавалось своими руками. При подрыве первых нефтеперекачивающих и компрессорных станций невозможно было сдержать слезы. Но понимая, что врагу не должна достаться наша нефть, мы быстро и вовремя реализовали все разработанные мероприятия.
   С приближением фронта был организован демонтаж предприятий и нефтяного оборудования, которые отправлялись на Восток. До августа 1942 года нам удалось эвакуировать в восточные районы около 600 вагонов с таким оборудованием, а также вывезти добытую сырую нефть для переработки в Грозный.
   В Хадыжах – центре нефтяной промышленности края – взрывники и специалисты-нефтяники подчищали последние «мелочи», когда прибыл Каганович. Сюда из станицы Белореченской перебазировался штаб фронта, и Каганович на правах члена военного совета осматривал промыслы. Ни одна скважина уже не работала, а значительная часть наземного оборудования – компрессоры, станки-качалки, электрооборудование – была заранее, до уничтожения скважин, демонтирована и вывезена, здания взорваны.
   Дотошно ознакомившись с консервацией одной из скважин, Каганович поинтересовался:
   – Сколько потребуется времени, чтобы снова пустить скважину?
   – Трудно сказать, пожалуй, легче пробурить новую скважину… – ответил я.
   Ровно через сутки наступила критическая минута – необходимо было уничтожить все, что подлежало уничтожению в последнюю очередь. С промыслов мне сообщили, что в районе Кабардинки появились немецкие части, идет перестрелка, уничтожаются последние объекты. Учитывая близость немецких войск срочно сообщил Кагановичу о том, что есть угроза прорыва немцев в районе Хадыжей, где находился штаб фронта.
   – Что вы паникуете! – кричал Каганович по телефону.
   – Посылайте разведку, убедитесь.
   – Войска надежно держат район! – не слушая возражений, кричал он.
   Однако не прошло и пятнадцати минут, как был дан приказ о срочной эвакуации штаба фронта в Туапсе. Мы же остались, чтобы полностью уничтожить остатки промыслов, и, только когда взорвали последний объект – электроподстанцию, двинулись в путь, по Малому Кавказскому хребту В связи с интенсивным обстрелом и бомбежками единственной дороги Хадыжи – Туапсе мы пробирались до Туапсе лесами и горными дорогами. Уходили с теми, кто потом должен был остаться у партизан.

   В тылу немецко-фашистских войск, на территории Краснодарского и Ставропольского краев, действовало более ста сорока партизанских отрядов и групп. Одна из главных задач заключалась в том, чтобы не дать захватчикам начать добычу нефти. Гитлеровцы уже успели создать в Германии акционерное общество «Немецкая нефть на Кавказе», но практически ничего не получили: за время их пребывания на Кубани им не удалось восстановить ни одного промысла, ни одной скважины. Кроме того, после освобождения этой территории был обнаружен значительный запас труб, завезенных из Германии для разработки нефтяных месторождений. Трубы эти пригодились советским нефтяникам для восстановления промыслов.
   Наш отряд возглавлял секретарь Хадыженского райкома партии Хомяков. Спустя несколько дней мы появились в Туапсе. К этому времени нас уже «похоронили», и на запрос Наркомата нефтяной промышленности, который находился в Уфе, из Туапсе сообщили, что Байбаков с группой нефтяников, вьполнявших спецмероприятия, погибли. Каково было нашим семьям, которые были извещены об этом! Моей жене, Клавдии Андреевне, жившей в это время в Уфе с маленькой дочкой Таней, также пришлось пережить мою «гибель».
   Но, несмотря на все перипетии, было сделано главное – выполнено задание Государственного Комитета Обороны. Наша группа перебазировалась в Грозный, неподалеку от которого в районе Малгобека в начале сентября 1942 года шли ожесточенные бои.
   В Грозный мы добрались, когда немцы оккупировали Моздок и дошли до станицы Червленой. Здесь они были остановлены – во многом благодаря пополнению, срочно переброшенному из Сибири по Турксибу через Каспий на Махачкалу. Надо сказать, что около Грозного по приказу Сталина поставили заслон и отступающих расстреливали. Да и сменивший Буденного на посту командующего фронтом генерал H.H. Петров быстро овладел ситуацией. Помогло также подкрепление в виде английских штурмовиков – «мустангов», которые господствовали в небе.
   Немцы же выдыхались, поддержки с воздуха у них не было, горючее иссякло. Прибывшие из рейха специалисты-нефтяники, как ни пытались, не смогли получить на краснодарских промыслах для своих нужд ни литра нефти. Фашистам удалось частично оккупировать малгобекский промысел, но мы успели вывести его из строя, и он достался им «пустым».
   После поражения под Сталинградом немцы поняли, что невозможно прорваться к нефти Грозного, и по приказу Гитлера начали бомбить грозненские нефтеперерабатывающие заводы. Более 80 бомбардировщиков типа «фокке-вульф» провели тремя заходами массированный налет на заводы.
   Бомбежка застала нас на пути с нефтяных промыслов на нефтеперерабатывающие заводы. Мы укрывались в придорожных кюветах, не раз засыпало нас землей, а наша машина вся была изрешечена осколками бомб.
   Нефтеперерабатывающим заводам был нанесен огромный ущерб – большая часть из них вышла из строя, хотя некоторое оборудование удалось эвакуировать на Восток до той бомбежки.
   Находясь в последующие дни на командном пункте, я дважды наблюдал ожесточенные атаки немецких частей. Все они были подавлены огнем нашей артиллерии и авиации. На моих глазах уничтожили несколько тысяч пехотинцев противника. В результате наступление немцев на этом участке фронта было остановлено.
   В сентябре я вернулся в Москву, а вскоре отбыл в Уфу. Не сразу мне удалось обрести нормальное состояние духа – перед глазами всплывало все виденное и пережитое: кровь, убитые, страшные разрушения.

   В Москве был создан специальный штаб наркомата по обеспечению фронта горючим, и мне, как заместителю наркома, поручили его возглавить. В состав штаба вошли представители Наркомата обороны и нефтесбыта. Особенно запомнился мне Андрей Васильевич Хрулев – начальник Главного управления тыла Красной Армии. Человек энергичный и очень обязательный, занимался он материально-техническим снабжением всех фронтов и, как уполномоченный Государственного Комитета Обороны, отвечал за все виды снабжения, в том числе и топливо. Собирались мы чуть ли не каждый день и принимали решения, сколько и куда направить горючего. Работали четко, и я не помню случая, чтобы был допущен срыв поставок.
   Нефтепродукты транспортировались по Каспийскому морю в Красноводск и Гурьев, а далее по железной дороге на все фронты и в другие районы. Чтобы обеспечить железные дороги цистернами, их нередко переправляли из Баку в Красноводск по морю на плаву при помощи буксиров. Из-за перебоев с вывозом нефти и нефтепродуктов бакинские нефтехранилища оказались переполненными, большое количество скважин было законсервировано, а стране требовалась нефть во все возрастающих количествах – без нее нельзя было ни воевать, ни тем более победить.
   Государственный Комитет Обороны поручил бакинским нефтяникам перебазироваться в необжитые восточные нефтяные районы для форсирования там добычи нефти.
   В сложившейся военной обстановке партия и правительство, придавая особое значение интенсивному развитию нефтяной промышленности на Востоке страны, решают в сжатые до предела сроки создать в районах Второго Баку – в Башкирии, Куйбышевской и Пермской областях, в районах Средней Азии и Казахстана – новые нефтяные промыслы, нефтеперерабатывающие заводы, чтобы возместить потери из-за временного прекращения деятельности украинских и кавказских нефтяных районов.
   К слову сказать, роль восточных районов в общей добыче нефти страны начала подниматься еще до войны. Уже тогда партия, реализуя решения XVII и XVIII съездов, делала все возможное для развития новых нефтяных регионов. Но создавшиеся в 1942 году условия вызвали необходимость осуществлять эти предначертания предельно быстро. И вот тогда Государственный Комитет Обороны обратился к бакинским нефтяникам с призывом перебазироваться в необжитые, перспективные нефтяные целины, для всемерного форсирования добычи нефти.
   Страна видела в бакинских нефтяниках гвардейцев, способных совершить величайший трудовой подвиг!.. И тем больше была их ответственность.
   В то время я, будучи заместителем наркома нефтяной промышленности, был назначен уполномоченным ГКО по перебазированию нефтяной промышленности кавказских районов на Восток.
   В оперативные группы по осуществлению этой директивы ГКО входили М.А. Евсеенко, Ф.С. Поповин, С.А. Везиров, С.А. Оруджев, Э.И. Тагиев, B.C. Федоров, А.И. Сорокин, С.С. Апряткин, Н.С. Бывших, Л.И. Лобода, Г.Л. Лещенко и другие.
   Работа предстояла нелегкая. Люди, непривычные к суровому северному климату, снимались с родных мест и двигались навстречу трудностям. На нескончаемых дорогах они мерзли, болели и иногда даже умирали. Но эти люди знали, что раз партия решила – значит, это нужно, необходимо Родине, всему советскому народу.
   Около десяти тысяч бакинских нефтяников, весь цвет нефтяной промышленности Азербайджана – мастера бурения, мастера по добыче нефти и по ремонту скважин, люди, влюбленные в свою профессию, свой нелегкий труд, большинство с семьями, организованно выехали в восточные районы. У отъезжающих не было теплой одежды. Их обеспечили лишь продуктами питания на время нахождения в пути и денежным пособием. От причала бакинского порта пассажирские суда и танкеры с оборудованием и людьми отправлялись до Красноводска, оттуда поездами к месту назначения, в основном в Башкирию, Пермскую и Куйбышевскую области.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →