Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Человек — единственный представитель животного мира, способный рисовать прямые линии.

Еще   [X]

 0 

Геополитика: Как это делается (Стариков Николай)

Слово «геополитика» прочно вошло в нашу жизнь. Каковы они – геополитические интересы России сегодня? Какими они были раньше? Изменилось ли хоть что-нибудь за прошедшие века?

Год издания: 2014

Цена: 224 руб.



С книгой «Геополитика: Как это делается» также читают:

Предпросмотр книги «Геополитика: Как это делается»

Геополитика: Как это делается

   Слово «геополитика» прочно вошло в нашу жизнь. Каковы они – геополитические интересы России сегодня? Какими они были раньше? Изменилось ли хоть что-нибудь за прошедшие века?
   Новая книга Николая Старикова, автора бестселлеров «Кризис: Как это делается», «Сталин. Вспоминаем вместе», «Национализация рубля – путь к свободе России», просто и понятно разъясняет суть происходящего на мировой шахматной доске.
   Используя множество исторических примеров, известных и мало известных широкой публике, автор показывает, как принципы геополитики реализуются на практике. И ход истории сразу становится понятным, а поступки государственных деятелей, которые до этого считались «необъяснимыми», наполняются логикой и смыслом.
   Прочитав новую книгу Николая Старикова, вы узнаете:
   – Ради чего товарищ Сталин превращал красноармейцев в белогвардейцев.
   – Против кого Петр I сумел «подружиться» со шведским королем Карлом XII и что из этого вышло.
   – Как Ротшильды создавали Великую Германию.
   – Почему Россия и Англия постоянно сталкивались в Афганистане, Персии и Китае.
   – Как остров Мальта связан с походом казаков в Индию и убийством императора Павла I.
   – Отчего все революционеры старались затопить русский флот.
   Не ищите сложных объяснений для простых вещей.
   Борьба бесконечна.
   И Россию в покое не оставят…


Геополитика: Как это делается

   Заведующая редакцией М. Трофимова
   Руководитель проекта М. Трофимова
   Ведущий редактор Е. Власова
   Литературный редактор Е. Васильева
   Художник В. Шимкевич
   Корректоры О. Андросик, Н. Викторова
   Верстка Л. Егорова

   © ООО Издательство «Питер», 2014

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

1. Что такое геополитика и почему ее нужно знать

Андре Мальро
И. В. Сталин
   С незапамятных времен политика преследует одни и те же цели. Эти цели не зависят ни от времени, ни от места. Новый век меняет лишь фамилии и имена государственных деятелей, да еще, словно солнечные зайчики, пляшут туда-сюда границы стран и империй. Происходят изменения в социальном строе, в декларируемых ценностях, в отношениях к человеческим слабостям и порокам. Новые герои ведут народы к новым свершениям. Сменяются династии, исчезают и появляются города, растут мегаполисы. Меняются гербы и знамена, кокарды и символы, цвет и покрой военной формы, погоны исчезают с плеч, чтобы вновь появиться там. Вводятся новые валюты, рушатся целые экономики, бушуют военные конфликты. Все эти события постепенно уходят в прошлое, чтобы стать поводом для ожесточенных сражений за трактовку истории. Однако цели государственных мужей всех времен, всех стран и всех континентов остаются неизменными. Знание этих целей и способов их достижения и составляет то главное, что должно владеть умами новых поколений политиков. Именно поэтому и нужно изучать историю – ведь и сто, и пятьсот лет назад происходила одна и та же борьба. Главная и единственная суть мировой политики – это борьба за ресурсы и за контроль над ними. Все остальное – лишь методы и формы этой бесконечной и непримиримой войны.
   На нашей планете разыгрывается шахматная партия, у которой нет начала и конца. Она поделена на тысячи периодов, этапов и ходов. А вот игроков всегда гораздо меньше, чем зрителей на трибунах. Во времена Наполеона это были шесть держав: Россия, Англия, Франция, Австрия, Пруссия и Турция. Через сто лет, перед Первой мировой войной, судьбы мира вновь вершили те же шесть государств: Россия, Англия, Франция, Австро-Венгрия, Германия, Турция. После разгрома Гитлера противостояние шло практически только между СССР и США плюс Великобритания. Через несколько десятилетий в самостоятельные игроки выбился Китай. В современном мире игроков четверо: те же США вместе с Великобританией, Европа во главе с Германией и Францией, Россия и Китай. Время идет, минуют столетия, но количество игроков редко превышает число пальцев одной руки. Но ведь стран, блоков и союзов куда больше? Конечно, больше. Однако нельзя путать фигуры, расставленные на шахматной доске, и гроссмейстера, который ими играет. За мировой политической шахматной доской всегда несколько игроков, а на ней – огромная масса фигур и пешек. Статисты и массовка занимают немалую часть сцены, но еще больше публики в зрительном зале.
   Аналогия с шахматами дает прекрасную возможность понять сущность политики. Представьте себе классические шахматы – белые и черные. Могут ли белые помириться с черными и вместе осваивать шахматную доску? Очевидно, что это невозможно. Не потому, что кто-то этого не хочет по причине своей особой бесчеловечной морали или отсутствия совести. Мирное сосуществование белых и черных на шахматной доске противоречит правилам игры. А теперь добавьте к цветовой палитре шахмат еще два-три цвета. Способны ли четыре-пять разных сил мирно поделить доску на сектора влияния, не сталкиваясь и не враждуя? Нет. Они будут формировать коалиции, конфликтовать и заключать мир в зависимости от ситуации. И этой партии не будет конца. Что мы и наблюдаем много столетий на нашей планете.
   Но все-таки можно ли примирить белых и черных? Можно. Есть такой вариант. Это полная сдача позиций одной из сторон под одобрительные возгласы другой. Черные начинают и выигрывают, потому что белые отходят по всей линии соприкосновения. Вам такая партия ничего не напоминает? Это триумф Перестройки, которую устроил Горбачев. Она коснулась лишь зоны влияния России, которую любимый Западом Горби просто передал под контроль Вашингтона и Брюсселя. Наши фигуры как-то незаметно оказались «съеденными». Целые отрасли экономики, флот, армия, союзники, идеи патриотизма и любви к Родине – мы лишились всего этого. В разной степени и в разные сроки, но процесс шел неумолимо и неуклонно. И неизбежно. Когда партия в шахматы становится партией в поддавки, другого итога и быть не может. Ведь уступает лишь один игрок. Второй аплодирует, хлопает по плечу, выдает премии мира, называет «великим немцем» того, кто полностью уничтожает одну из сторон вечных мировых шахмат. Верхом противоестественной и самоубийственной партии в шахматные поддавки стало разрушение Советского Союза. Закономерно и то, что Горбачев обиделся на Ельцина не за сами Беловежские соглашения, а за то, что Борис Николаевич первым доложил о них, то есть об уничтожении СССР, президенту США Джорджу Бушу. Спустивший всего за шесть лет колоссальное геополитическое наследство генсек и президент хотел сделать это лично. Думаю, что вопросов, почему в честь 80-летия Горбачева организовали грандиозный праздник в Лондоне, больше ни у кого нет…
   Но ведь мир после развала СССР стал безопаснее! Так обычно говорят те, кто не хочет соглашаться с очевидным. Ведь раньше мы стояли на пороге ядерной войны, а благодаря Горбачеву эта опасность устранена! Ой ли? Точно? Кто со всей ответственностью может сказать, что в 1983 году гражданин Советского Союза чувствовал себя менее защищенным от возможности войны, чем в 2013 году гражданин России, Белоруссии или Украины? О других угрозах речь даже не идет. Ни преступность, ни наркотики, ни локальные конфликты, ни экономические потрясения мы сейчас в расчет не берем. Просто угроза войны для нашей страны – стала ли она меньше? И можем ли мы утверждать, что та сдача позиций дала нам гарантию мирного неба над головой в сколько-нибудь длительной перспективе? История учит нас двум вещам.
   2. Военная слабость никогда не была залогом безопасности и, наоборот, всегда являлась притягательным фактором для потенциального агрессора.

   Хочешь быть свободным, хочешь безопасности – будь сильным. Все предельно просто. Но что мы все о политике да об истории? А договаривались говорить о геополитике[2]. В чем разница? И что это за дисциплина – геополитика?[3] Само название говорит, что здесь соединены два понятия – политика и география. Как когда-то сказал Наполеон, география – это приговор. И он был абсолютно прав. Однако для настоящего понимания геополитики необходимо добавить еще одну составляющую – историю. Вот тогда все встанет на свои места. Итак, пусть не обидятся на меня профессиональные геополитики.
   Геополитика = политика + история + география.
   Порядок важности именно такой: не зная географии, еще можно более или менее успешно действовать, а вот без понимания принципов мировой политики и истории в этой сфере успех практически невозможен. Это как в хоккее – не умея кататься на коньках, в данном спорте делать нечего; без защитного обмундирования велика вероятность травмы; а без клюшки играть можно, хотя и результат такой игры сомнителен. Лучше всего в форме и в шлеме, хорошо катаясь и имея клюшку с загибом в нужную сторону. В нашем случае – нужно понимать политику, изучить историю и знать географию.
   Так что добро пожаловать в геополитику! Чем для нас она интересна? Тем, что имеет прикладное значение. И я сейчас говорю не о необходимости изучения этой дисциплины будущими монархами, президентами, премьерами, депутатами, полководцами. Нет, речь о том, что геополитика сегодня способна открыть глаза людям, которые самостоятельно сделать это по разным причинам не могут. Людям, которые находятся в плену иллюзий или неверия. Кому недостаток знаний или зашоренность сознания мешают по-новому взглянуть на окружающий мир. Причина не важна, главное – открыть глаза и понять, что все вокруг нас происходящее есть производная от политических решений политиков. Которые руководствуются в их принятии канонами геополитики. Хотите понимать решения – нужно знать мотивы и правила их принятия.
   Что обычно сегодня говорят российские западники (то есть либералы), для которых вселенная вращается вокруг Вашингтона, Брюсселя и Лондона? «Утверждение, что Запад интересуется Россией, – это полная ерунда». Нет ему якобы никакого дела до нашей страны. Разве что очень хочет он, сердечный, видеть Россию сильной и демократической. Без коррупции хочет ее видеть Запад, без преступности и плохих дорог. И нет у Запада и никогда не было никакой стратегии окружения и ослабления России. А размещение ПРО вокруг наших границ – это лишь необходимость борьбы. С иранскими ракетами. Пусть их еще нет и непонятно, когда у Тегерана они смогут появиться. Но ведь когда-нибудь смогут. И потому надо заранее разместить ракеты против иранских пока не существующих ракет… в Польше и Румынии. То есть рядом с Россией, но при этом сама Россия американцев вообще не интересует.
   Слышали такое? Это их старая любимая «пластинка». Так вот знание основ геополитики не оставляет от этих тезисов камня на камне. Дело в том, что геополитика – это абсолютно, на сто процентов западная наука. Русских геополитиков было мало, и решающего влияния на формирование этой дисциплины они не оказали. Создали геополитику англосаксы, потом французы да немцы ее немного отшлифовали, а русские мыслители создали евразийство[4]. Из чисто геополитических теоретиков русской школы хочется отдельно отметить генерала Едрихина (Вандама), который накануне Первой мировой описал печальную участь России, если она будет сражаться на стороне своих геополитических врагов – англичан[5]. Среди практиков – Петра Великого и Екатерину Великую, Сталина, частично Ленина и даже Брежнева. То есть у нас либо гениальный политик – и тогда в стране взлет и процветание, либо откровенно слабый (Горбачев или Хрущев) – и тогда последствия сродни катастрофе. А «на той стороне баррикад» в основном крепкие середняки, крайне редко перемежающиеся умницами. Зато и слабаков практически не бывает.
   Политика родилась не вчера, и вместе с ней возникла геополитика. Необходимость как-то систематизировать знания и, что гораздо важнее, получить понимание привязки политических действий к конкретным географическим условиям и точкам ощущалась давно. Но появилась геополитика на свет не очень быстро. Многие века политики действовали «на ощупь», понимая несколько основных постулатов.
   1. Ресурсы всегда ограниченны.
   2. Если ресурсы не контролируют белые, значит, эти ресурсы будут в распоряжении черных (или других цветов в том спектре четырех-пяти-шести игроков, что имеются всегда). Ничьих ресурсов не бывает[6].
   3. Задача любого игрока – сохраняя контроль над имеющимися у него ресурсами, попытаться взять под контроль чужие ресурсы и заставить их работать на себя.
   4. Существуют географические точки, которые являются ключевыми для достижения вышеуказанных результатов.

   Классическое определение геополитики гласит, что это есть наука, изучающая отношение государства и общества к пространству[7]. Скажу сразу, что целью данной книги является прикладное изучение геополитики и ее принципов, а не погружение в академические глубины этой дисциплины. Зародившись в ХIХ веке, развившись в ХХ-м, к началу ХХI столетия геополитика, как корабль ракушками, обросла многими замысловатыми терминами и малопонятными выражениями, что делает ее недоступной простому обывателю. Между тем принципы геополитики не так сложны, как может показаться на первый взгляд. Более того, они просты и совершенно прозрачны. Если знать определенные правила игры.
   Вот о них мы сейчас и поговорим. Незнание закона, как известно, не освобождает от ответственности. В геополитике за незнание ее законов наступает не ответственность, а расплата. Причем расплачиваться приходится совершенно по-разному и отдельным людям, и целым народам. Вся семья последнего русского императора Николая II[8] была убита, расплатившись за стремление своего главы спасти и ее, и Россию. Правда, стремление это было вызвано непониманием ситуации, а значит – незнанием политической игры. Семья Михаила Горбачева, напротив, при повторном крушении нашей государственности не потеряла ничего материального, не говоря уже о жизни. За деяния Михаила Сергеевича расплатились рядовые жители страны. Сполна – и кровью межнациональных конфликтов и, по сути, гражданской войной в Чечне, и своими сбережениями, сгоревшими в вихре перемен.
   Политик, не понимающий сути геополитики, подобен ребенку, которому родители не рассказали, что нельзя никуда ходить с чужими дядями и тетями. Малыш оценивает взрослых согласно своим представлениям о мире. А в его мире нет сексуального интереса, нет желания убивать и причинять страдания. Поэтому мотивацию маньяка ребенок осознать не способен. И он может быть обманут злодеем и убийцей, если ему вовремя не объяснить несколько простых правил. Что бы тебе ни говорили, не верь чужим людям и никуда с ними не ходи. Это может спасти жизнь. И ребенку не нужно рассказывать сложные и непонятные вещи о взрослой психологии и сексуальности. Просто запомни, просто выучи: не ходи. Так и геополитика стала дисциплиной, в рамках которой сконцентрировался человеческий опыт, собранный в войнах и противостояниях. Геополитика не является ответом на все вопросы политической и государственной практики. Но она может дать понимание правил игры и ее смысла, равно как определенные часто повторяющиеся комбинации в шахматах носят конкретные названия. Защита Нимцовича, сицилианская защита… Знание правил и терминов в шахматах еще не гарантирует вам победы над Гарри Каспаровым за шахматной доской. А вот знание геополитики и истории поможет превзойти его в полемике, когда он вновь заголосит о «кровавом режиме» и начнет на глазах передергивать исторические факты[9].
   Да простят меня профессионалы геополитики – эта книга не для вас, уважаемые. Она для тех, кто с геополитикой пока не знаком. Для тех, кто делает в ней лишь первые шаги. А поэтому мы поступим не совсем обычно – мы не будем долго и скучно говорить о теории, а буквально сразу перейдем к практике, где ее закономерности будут более понятными. Каждый сможет решить сам, хочет ли он копнуть чуть глубже и немного шире. Но все же несколько самых основных геополитических терминов нужно знать.
   Суть геополитики заключается в противопоставлении двух начал: Моря и Суши. Двух цивилизаций, двух принципов бытия. Суша и Море постоянно борются друг с другом. Положение определяет цели, оно же определяет средства. Цивилизация Моря строит флот и занимается морской торговлей, цивилизация Суши расширяется сухопутным путем. Задача Суши – не дать Морю заблокировать ее, взять под контроль прибрежные зоны и самой выйти к Мировому океану. Задача Моря – закрыть Суше доступ к морским просторам, подчинить своему влиянию прибрежные зоны и, раскалывая на части, постепенно поглотить Сушу. Сухопутная цивилизация сильна армией, морская – флотом. Чтобы побеждать противника, нужно не давать ему развивать флот или сильную армию, в зависимости от положения. А ведь игроков на планете не два, их больше. Бороться чужими руками, стравить две Суши или два Моря между собой – это уже прикладная часть геополитики.
   Теперь самое время вспомнить, почему геополитика так хороша для выведения на чистую воду либералов-западников. В книгах западных геополитиков речь идет о необходимости борьбы, ослабления и уничтожения цивилизации Суши, потому что себя современная западная геополитика олицетворяет с цивилизацией Моря. Мало того что геополитику придумали англосаксы, мало того что в ней речь идет о прямом и неизбежном столкновении Суши и Моря, так еще и один из классиков геополитики говорил это, имея в виду именно Россию! Хэлфорд Дж. Маккиндер[10] ввел понятие Heartland – «Центральная земля», сердцевина континента. Иначе говоря, Россия есть самая «сухопутная Суша» из всех имеющихся. Маккиндер называл бесконечные русские просторы «Географической Осью Истории»[11]. То есть вся история вращается вокруг нас. «Со стратегической точки зрения Россия является самостоятельной территориальной структурой, чья безопасность и суверенность тождественны безопасности и суверенности всего континента. Этого нельзя сказать ни об одной другой крупной евразийской державе: ни о Китае, ни о Германии, ни о Франции, ни об Индии… Только Россия может выступать от имени Heartland с полным геополитическим основанием. Только ее стратегические интересы не просто близки к интересам континента, но строго тождественны им»[12].
   Стоявший у истоков создания геополитики Маккиндер признавал ведущую стратегическую роль России. Он писал: «Россия занимает в целом мире столь же центральную стратегически позицию, как Германия в отношении Европы. Она может осуществлять нападения во все стороны и подвергаться им со всех сторон, кроме севера. Полное развитие ее железнодорожных возможностей дело времени…» Исходя из этого Маккиндер считал, что главной задачей англосаксонской геополитики является недопущение образования стратегического континентального союза вокруг «географической оси истории» (России). Следовательно, стратегия сил «внешнего полумесяца» состоит в том, чтобы оторвать максимальное количество береговых пространств от Heartland и поставить их под влияние «островной цивилизации»[13].
   Вывод из всего вышесказанного прост, но неутешителен: нас никогда не оставят в покое. Просто потому, что мы, исходя из географических реалий, – это центр Евразии, центр цивилизации Суши. Мы, говоря шахматным языком, являемся белым королем, и черные не угомонятся, пока не поставят нам мат, пока не загонят нас в угол. Пока они не возьмут под контроль клетки, на которых ранее стояли наши слоны, пешки и кони, их окончательное торжество невозможно. Поэтому они вновь и вновь будут пытаться колоть и дробить нас, уничтожать нашу государственность. Ничего личного, только геополитика.
   Да и вообще, может ли кто-нибудь назвать время, когда западные «друзья» действительно не лезли на наши просторы, оставив нас «погибать» в своем «варварстве»? Нет, все норовят «просветить» русских. От псов-рыцарей Ливонского ордена, несших православным «свет» католицизма, до сегодняшних «голубых» еврокомиссаров, настойчиво заставляющих проводить гей-парады и признавать однополые браки. Уверен, что многие из нас задумывались о причинах некой патологической нелюбви Запада к России. Нелюбовь – это еще мягко сказано. Так вот геополитика дает на этот вопрос исчерпывающий ответ. Мы – другая цивилизация. Мы – Русская Цивилизация Суши. Отсюда наш консерватизм, наше неприятие перемен, которые так сильно удручали всех отечественных реформаторов и революционеров. Море переменчиво, в то же время Море одинаково и огромно. Какая разница, где жить? Вот вам и легкость на подъем западного обывателя. Суша – она везде разная, она меняется крайне медленно. Суша и Море – во всем антиподы.
   Периодически в этой книге мы будем смотреть на карту, чтобы понять расстановку сил, ведь геополитика тесно связана с географией. Но если государственные границы меняются, то за последнюю тысячу лет никаких тектонических сдвигов на мировой карте не произошло. Старые континенты никуда не провалились, новые не появились. А те, что «нашли и открыли» европейцы, так они на самом деле были всегда. Словосочетание «открытие Америки» звучит очень по-детски. Ребенок искренне удивляется, что до его рождения вообще что-то существовало. Ему сложно понять, что мироздание началось не с его первого крика. Так и европейцы – открыли Америку, словно она от кого-то спряталась или потерялась.
   Взгляд на карту поможет нам понять смысл борьбы, который обычно от нас ускользает. Вот лишь один пример. Сколько республик было в СССР? Молодежь точно не знает, люди постарше скажут сразу: пятнадцать. Сегодня это все сплошь независимые государства. Многие из них занимают стратегическое положение, но геополитическое положение – не все. А кто? Хотите понять – вспомните, какие части Советского Союза Запад сразу же принял в НАТО, чтобы «прикрыть» их и полностью подчинить своему влиянию. Только три Прибалтийские страны: Литву, Латвию, Эстонию. Почему? Потому что это прибрежная зона, из которой Морю нужно выдавливать Сушу. Суша – это мы, читатель. Еще точнее – это вы.
   И каких бы мы ни были взглядов на политику, наши геополитические «друзья» будут неуклонно выдавливать нас, точнее – ВАС, читатель, из прибрежной зоны.
   Петр Великий «рубил окно» в Европу ведь не только в Петербурге, сначала это «окно прорубили» в Прибалтике. Рига и Таллинн стали русскими городами в XVIII веке, сделавшись базами нашего флота. В рамках данной книги мы еще подробно разберем историю действий Петра I, поэтому не будем сейчас в нее слишком углубляться. Латвия и Эстония и в меньшей степени Литва – это выход Суши к побережью Балтийского моря. Чего, согласно канонам геополитики, Морю допустить нельзя. И именно прибалтийские части Российской империи немедленно признают независимыми от России, причем что в 1991-м, что в 1918 году. Быстро и сразу. Не признавая ни Деникина, ни Колчака, ни Ленина. А что Литва? В Литве тоже есть первоклассный порт. Правда… немецкий. Клайпеда – так он называется сегодня. А раньше, до поражения Германии в Первой мировой, этот город именовался Мемелем. И был самым северным немецким городом. Между прочим, история Мемеля-Клайпеды для изучающих геополитику имеет весьма важное значение, поэтому рассмотрим ее обстоятельно. Победители в Первой мировой, англичане, французы плюс американцы, и были (да и сейчас являются) цивилизацией Моря. Когда-то Франция оспаривала у Британии пальму первенства и выступала в роли Суши, но потом вошла в фарватер англосаксонской политики и сама стала частью Моря. Так вот победители, столкнувшие между собой Россию и Германию, две великие сухопутные державы, после войны немедленно начали кроить карту Европы по геополитическим лекалам. Все выходы к морю или, вернее говоря, их максимально возможное количество для русских и немцев были перекрыты. Как? Очень просто. Эти выходы отдали вновь появившимся (Польша) или никогда не существовавшим в истории человечества до того государствам (Эстония, Латвия)[14]. Возникшие из кусков России и Германии новые страны пользовались в начале ХХ века такой же благосклонностью Запада, как и сегодняшние осколки СССР. На особом счету – прибрежные области, обладающие портами и выходом к Балтийскому морю. И прибалты за это ухватились. «11 января 1923 года, воспользовавшись отказом Германии продолжать выплату репараций, правительство Франции ввело войска в Рурскую область Германии. Литовские правители решили не упустить шанс захватить чужое добро. 13 января литовские войска вторглись на территорию Мемельского края и через два дня заняли город»[15].
   Под названием Клайпеда Мемель вошел в состав Литвы. Но радость была в Литве недолгой. Молодой хищник покрупнее, точно так же обласканный Антантой, решил половить рыбку в мутной послевоенной воде. Дело в том, что столица независимой Литвы – город Вильно, с точки зрения поляков, был самым что ни на есть польским городом. Борьба между Польшей и Литвой за обладание Вильнюсом продолжалась около четырех лет (1919–1923) в горячей форме и еще несколько лет в холодной. Наконец, в 1927 году литовцы нехотя согласились, что Вильно и Виленская область принадлежат Польше[16]. Так продолжалось до 1939 года, когда СССР получил эти территории. Поначалу Виленская область вошла в состав РСФСР, но после вхождения Литвы в состав Советского Союза Сталин передал нынешнюю литовскую столицу Литве. И город стал называться Вильнюсом.

   Прибалтийские государства – прибрежная зона, из которой Морю нужно выдавить Сушу, – были единственными территориями СССР, которые Запад сделал своей частью и принял в НАТО

   С Мемелем-Клайпедой история еще интереснее. 22 марта 1939 года Гитлер с борта линкора «Дойчланд» потребовал от Литвы вернуть Мемель Германии, что было немедленно сделано. Когда Литва согласилась, фюрер приплыл уже в немецкий порт Мемель, а не в литовскую Клайпеду, почти завершив на этом «собирание земель немецких»[17]. Оставался только Данциг и «польский коридор». Чем все закончилось – вы знаете. 1 сентября 1939 года тот же самый линкор «Дойчланд», прибывший «с дружеским визитом» в Данциг, начал в упор расстреливать польское военное укрепление Вестерплятте.
   А что же Мемель? Он, взятый штурмом нашей армией, снова стал Клайпедой и вошел в состав Литовской ССР. Когда Литва выходила из состава Союза, она почему-то не вернула России «подарок ненавистного сталинского режима». Не будем спрашивать почему – нам ведь ясно, что в великой геополитической игре двух (или более) исполинов маленькие страны и народы не могут быть независимыми наблюдателями. Их «независимость» – всегда плод договоренностей сверхдержав (как у Швейцарии) или обусловлена интересом одной из сторон. Сегодняшняя «независимая» Прибалтика имеет только один смысл существования – преграждать России путь к морю. Именно морской составляющей так важна и Грузия для американцев. Играя на Украине и в Грузии, можно стараться выдавить русских из черноморского бассейна. А если добавить к этому нестабильность на Северном Кавказе, то можно и вовсе отрезать Россию от Черного моря. Еще отсечь от Балтийского – и вот вы уже вернули ее в состояние допетровского времени.
   Кажется, мы уже стали это славное время забывать. Славное не тем, что у нас не было выхода к морям, а тем, что мы этот выход себе организовали.
   Так давайте вернемся в ту пору, когда Россия только начала сложные геополитические игры и превратилась в одну из величайших держав мира. Многое из того, что происходило тогда, прояснит нам то, что происходит сегодня…

2. Начало всех начал, или Как Россия стала участвовать в мировой геополитике[18]

   Шпага – вот кто не шутит.
Карл XII, король Швеции
   Если смотреть на историю через призму геополитических терминов и истин, то достаточно легко оценить поступки государственных мужей. Сразу становится ясно, какой вклад внес глава России, который стоял на страже ее интересов в тот или иной период истории. Ведь чем заключается основной постулат геополитики? В неизбежной борьбе сухопутного и морского начал. В борьбе двух цивилизаций: Моря и Суши. На разных исторических этапах олицетворением этих цивилизаций являлись различные государства или даже государственные объединения. Вот сегодня, например, Море – это Североатлантический альянс НАТО во главе с США. А Суша? Цивилизации Суши – это Россия и Китай.
   Какова главная задача цивилизации Моря? Дробить, ослаблять цивилизацию Суши. Не давать ей выходов к морскому пространству. И самое главное – не позволять строить флот, который мог бы бросить вызов флоту самого Моря. У цивилизации Суши задача диаметрально противоположная. Усиливаться, вбирая в себя другие сухопутные территории. Но самое главное – получив выход к морю, немедленно начинать строить сильный флот, чтобы лишить цивилизацию Моря ее главного преимущества. Лишить господства в Мировом океане, который со всех сторон омывает и окаймляет Сушу.
   Уверен, что имя руководителя России, который фактически первым получил доступ к морям и развернул строительство действительно мощного флота, назовет большинство читателей. Это Петр Великий. Но я точно так же убежден, что реальный ход дел, величие совершенного этим человеком в полном объеме понимают буквально единицы. Конечно, и ранее Россия стремилась пробиться к морю, и другие цари старались получить к нему доступ. Пытаясь «прорубить окно» в Европу, Петр ничего нового не делал, продолжая начатое его предшественниками. Величие и гениальность Петра в другом – он был первым руководителем России, кто возвел на государственный уровень принципы геополитики. Пусть даже официально об этом и не возвещая, пусть даже этого и не осознавая. Возможно, интуитивно, но Петр I действовал в соответствии с постулатами геополитики, которые в его время еще не были высказаны и сформулированы[19].
   Сейчас много говорят о противоречивости фигуры первого русского императора[20]. Правильно или неправильно он действовал? Надо или не надо было совершать те или иные поступки, принимать те или иные решения? Поскольку в качестве мерила мы используем каноны геополитики, то оценивать обоснованность решений царя или президента (генсека) будем именно с этих позиций. Поразительно, но факт: если мы придерживаемся геополитической точки зрения, нам становится понятной не только правильность шагов Петра Великого, но и истинные причины поступков других глав государств, а также губительность и ошибочность пренебрежения принципами геополитики. Можно сказать совершенно точно: каждое нарушение канонов этой науки приводило к большим проблемам внутри России и вне ее. Каждое ослабление нашей страны есть не что иное, как злонамеренное или по глупости совершенное отступление от правил геополитики! Это как в строительстве: стоит проигнорировать выверенные стандарты – и построенный с ошибками дом неизбежно рухнет или начнет заваливаться на бок. В политике – это повлечет проблемы в экономике, упадок державы, потерю территорий, влияния и союзников.
   Но вернемся во времена государя Петра Алексеевича. Тогда никто не называл его Великим и не собирался этого делать. Гордое именование, как и титул императора, еще предстояло завоевать. Причем завоевать в прямом смысле слова. Ведь великие империи никогда не появляются на карте указом руководителя. Любая империя – это итог изменения границ, передела сфер влияния. В фундаменте каждой империи всегда лежит уничтоженное могущество других государств, и ни одна страна не отдаст свое влияние и достижения без боя[21].
   Нам часто говорят о любви Петра I ко всему иностранному. Был у него такой грех. Парики, бритье бород, насаждение табака и платья иностранного покроя. Но почему? Потому ли, что государь всея Руси был инфантильным подростком, легко поддающимся влиянию? Или потому, что для осуществления целей ему было нужно нечто, чего в тот момент в России не было?[22]

   Портрет Петра I Великого. Г. Неллер

   «Когда Петр пришел к власти, его царство располагало, в сущности, всего двумя морскими побережьями: на Белом море и на севере Каспия. Каспийское море пока не приходилось принимать в расчет: во-первых, кроме узкого краешка северного берега, по обе стороны астраханской дельты, русские никакими другими берегами там не располагали ни к востоку, ни к западу, ни к югу. Этими берегами владели либо непосредственно Персия, либо подчинявшиеся Персии туркменские и кавказские племена; во-вторых, закрытое Каспийское море не сулило никаких перспектив в смысле общения с европейской наукой и техникой»[23].
   Сухопутная держава, зажатая на континенте и лишенная выходов к морю. Необходимо брать под контроль прибрежные зоны, получать доступ к морю для торговли. Без этого процветание невозможно, и без этого не получится стать сверхдержавой любого времени. Любимым детищем Петра будет флот. Это, что называется, удачное совпадение интересов или даже Божий промысел. Но, испытывая колоссальный интерес ко всему «морскому», первые шаги для получения доступа к морю молодой русский царь сделал, используя исключительно сухопутную армию. Почему? Просто потому, что армия у Петра была, а флота не было. А строительство кораблей во все времена являлось весьма дорогостоящим занятием. Молодой и еще не очень опытный Петр Алексеевич решил действовать так, как ему казалось проще и быстрее. Раз нет флота – будем воевать одной армией.
   Точно так же было выбрано и направление действия. Вариантов было всего два. Выход к Балтийскому морю преграждала Швеция, которая по Столбовскому мирному договору забрала исконные русские земли и полностью заблокировала России этот выход «к воде и торговле». Сражаться со шведами, являвшимися в то время одной из сильнейших европейских держав, совершенно не хотелось, пока для этого не сложится подходящая ситуация. Вторым вариантом было движение в сторону Азовского и Черного морей, которое через узость проливов Босфор и Дарданеллы вело в море Средиземное, открывавшее путь уже в любую часть Мирового океана. На этом пути к морю стояла Турция. В тот момент она была не в лучшем состоянии, и победить ее представлялось более легкой задачей. Ситуация на этом направлении была благоприятной и с политической точки зрения. Между Россией, Польшей, Австрией и Венецией существовал военный союз, направленный против Турции, что давало надежду на помощь европейских держав. Или, по крайней мере, отсутствие с их стороны активного противодействия, что, как покажет вся дальнейшая история России, уже являлось большим политическим подспорьем.
   Первая «проба пера» будущего императора Петра случилась в 1695 году. Русская армия двинулась к Азову и осадила эту турецкую крепость. Почему именно она стала объектом атаки? Потому что закрывала выход в море из русской реки Дон. Однако два приступа были турками отбиты, а гарнизон и его боеспособность не только не уменьшились, но даже возросли. Дело в том, что русские войска осадили крепость лишь с суши, а с моря турки преспокойно подвозили подкрепление и все необходимое. Турецкий флот был слабым и устаревшим, но у нас на Азовском и Черном морях его не было вообще. Так Петр Алексеевич на собственном опыте осваивал необходимые геополитические истины: хочешь стать сильным – получи выход к морю. А для этого необходимо заиметь флот. Набив шишек при первой осаде Азова, русский царь приступает к строительству кораблей. Ну а тем, кто решится упрекнуть Петра Алексеевича Романова в том, что только со второго захода он понял необходимость строительства флота для своей континентальной сухопутной державы, необходимо помнить одну маленькую деталь. До Петра этого не понимал никто. Более того, после него это снова перестали понимать. Да ведь и сейчас можно прочитать в заголовках современных газет: «Кудрин предлагает сократить расходы на оборону и нацбезопасность»[24]. Петру удалось стать Великим потому, что никакого «кудрина» он не слушал, хотя уверяю вас, что агентов влияния, трусов и дураков и тогда хватало в избытке. Русский царь выслушивал всех, но поступал так, как требовали геополитические интересы России, и поэтому сумел сделать нашу страну одной из величайших держав Европы и мира. А вот чего в тогдашней политической жизни России не было, так это партий, чья деятельность прямо направлена на подрыв обороноспособности, на препятствование росту флота и армии. Для примера возьмем программу партии «Яблоко», что так регулярно и феерично проваливается на всех возможных выборах. Кто из голосующих за «яблочников» избирателей внимательно ее читал? А ведь достаточно беглого взгляда, чтобы понять, насколько гнилой фрукт перед вами: «Мы поддерживаем тезис о необходимости интеграции России в мировую экономику, а также считаем, что главная угроза России проистекает от неразрешенных внутренних проблем»[25]. Звучит красиво и образно. Но неужели члены этой партии реально верят, что на Россию могут напасть плохие дороги вместе с армией дураков и взяточников? Да, революции в нашей стране всегда опирались на неразрешенные внутренние проблемы. Однако внутренние потрясения испокон веков случались именно в период военных усилий страны. Или кто-то из «яблочников» может сказать, что в 1913 году нерешенных внутренних проблем не было, а в 1914-м они появились и начали нарастать? Россию втянули в мировую войну именно потому, что в мирное время никакая революция, то есть внутренний взрыв с последующим уничтожением конкурента, была невозможна. И именно поэтому цивилизация Моря старалась организовать Первую мировую войну, чтобы ослабить или уничтожить конкурирующие цивилизации Суши: Россию и Германию[26].
   Слава Богу, не было в петровской России таких партий, которые в своих программах открыто писали бы, что для создания «сильной современной армии» необходимо ее сокращение. Ну, а что касается нашего современного флота, то «яблочники» говорят прямо, что, по их мнению, нужно сделать. Прежде чем прочитаете следующий абзац, я напомню вам, что стратегические подводные лодки с ядерным оружием являются важнейшей силой, обеспечивающей сегодняшнее мирное небо над нашей головой. Что же предлагает одна из самых прозападных, а значит, говоря языком геополитики, самых «проморских» партий России?
   «Прекратить разработку и строительство нового класса стратегических подводных ракетоносцев. Вместо этого максимально продлить срок службы самых новых существующих ракетных подводных лодок и произвести для них боекомплект новых баллистических ракет. Вывести тяжелые бомбардировщики из состава СЯС и переориентировать их на региональные боевые задачи, в том числе с использованием высокоточного оружия. После 2015 года СЯС[27] будут опираться только на одну составляющую – МБР[28] наземного стационарного и мобильного базирования».[29]
   Если ваш «ядерный стул» стоит на четырех ножках – это очень хорошо. Противник не сможет уничтожить внезапным ударом все средства ответного ядерного возмездия, а неотвратимость ответного уничтожения и является главной гарантией мира. СССР располагал ядерными ракетами на земле, ядерным оружием на подводных лодках и других военных судах, ядерными ракетами вооружались стратегические бомбардировщики. Была и военная хитрость – ракеты, спрятанные в железнодорожных вагонах. Колесит по огромной стране поезд, внешне ничем не отличающийся от обычного состава с контейнерами. Уследить за ним очень сложно, найти еще труднее. А ведь таких поездов было много. Потом Горбачев отправил их в горнило разоружения, односторонне ликвидировав это умное и недорогое оружие. У нашего «ядерного стула» осталось три ножки. Что должны предлагать патриоты? Срочно сооружать (восстанавливать) четвертую[30]. Что предлагает «Яблоко»? Ликвидировать еще две: не строить новых подлодок (а старые ведь рано или поздно придут в негодность) и вывести из состава СЯС тяжелые бомбардировщики. Ясно же, что стул на одной ножке неустойчив? Ясно. Но от партий, ориентирующихся на Запад, то есть на чуждую для нас цивилизацию Моря, никаких других предложений вы не дождетесь. Их главная задача – помогать ДРУГОЙ цивилизации.
   Но вернемся во времена Петра. Хотя тогда и не было и либералов в нашем нынешнем понимании, но и военного флота тоже не имелось. Чего-чего, а быстроты и решительности Петру было не занимать. Уже зимой неудачного 1695 года в селе Преображенском и на верфи, построенной в Воронеже, началась активная работа. Строили галеры и струги. Ведь задачей флота была не только будущая блокада Азова. Транспортные суда требовались армии не меньше: гораздо проще везти грузы из Москвы к Воронежу, перегружать на суда и отправлять под Азов по реке, чем доставлять к месту сбора армии необходимое снаряжение через всю страну. Весной 1696 года в Воронеже были спущены на воду 2 корабля, 23 галеры, 4 брандера. Непрерывно строились в большом количестве струги[31]. И Петр тут же отправляется брать Азов. Когда боевые суда русских расположились в устье Дона, подвозы в крепость прекратились. Большая турецкая флотилия, шедшая из Константинополя, даже не решилась пробиваться с боем. Участь Азова была решена. 19 июля 1696 года крепость сдалась после шестичасового штурма – храбрый турецкий гарнизон подписал капитуляцию.
   Первая удача не только не вскружила голову молодому царю – наоборот, он прекрасно понимал, что для дальнейшего завоевания выходов к морю ему нужен еще более сильный флот. Настоящий флот. Поэтому уже в октябре 1696 года в Москве собирается Боярская дума, в то время высший совещательный орган управления государством. Государь решает – бояре советуют и рекомендуют. 20 октября 1696 года Боярской думой были приняты «Статьи удобные, которые принадлежат к взятой крепости или фортецыи от турок Азова». Под этим скромным названием скрывалась стратегия строительства русского боевого флота. Для населения и элиты страны такое решение предполагало дополнительные расходы и нагрузки. 4 ноября 1696 года Дума ввела новую повинность, чтобы ускорить строительство кораблей. Было принято решение построить 52 судна, потом программу расширили до 77 судов.
   «Строить их должны были “кумпанства”, то есть группы землевладельцев и торговых людей, специально для этой цели создаваемые. Участие в “кумпанствах” было, конечно, обязательным. Все землевладельцы, имевшие более 100 крестьянских дворов, должны были соединяться таким способом, чтобы в каждом “кумпанстве” состояли землевладельцы, владевшие в общей сложности 10 000 крестьянских дворов. Каждое такое “кумпанство” обязано было выстроить один корабль, а монастыри и церкви (тоже соединяясь в “кумпанства”) – один корабль на каждые 8000 принадлежавших им крестьянских дворов. Купечество, как особое сословие, должно было выстроить 20 кораблей. Мелкие землевладельцы (имевшие менее 100 крестьянских дворов) платили особую подать – по полтине со двора»[32].
   Петр понимает, что флот – это ключ ко всему дальнейшему развитию страны. И он решает лично ознакомиться с технологией строительства кораблей флота в ведущих кораблестроительных державах. А потом увезти в Россию кораблестроителей, опытных моряков и капитанов, которые заложат основу русского флота. В то время несколько стран активно оспаривают друг у друга «корону» цивилизации Моря. Ведущие морские государства этого периода – Голландия и Англия. Отсюда и маршрут поездки «царя-плотника». Именно туда и направляется русский государь поучиться кораблестроению. А заодно и наладить связи, познакомиться, приобрести навыки «высокой политики». Забегая вперед, скажу сразу: учеником Петр Алексеевич во всех сферах был отличным[33]. Он и флот построил отменный, один из лучших того времени, и геополитические истины усвоил на пятерку[34]. Возвращался Петр после стрелецкого бунта 1698 года – раньше, чем планировал. Возможно, именно сорванными планами и объясняется суровость царского гнева в отношении стрельцов…
   А теперь мы должны окинуть взглядом геополитическую ситуацию того времени, потому что она окажет колоссальное влияние на петровские деяния и реформы. Сначала немного о цифрах. Первая мировая война и Вторая мировая война, войдя в мировую историографию, создали одну проблему. Масштаб войн прошлого стал одинаковым для всех конфликтов, что были до мировых. Поэтому нам придется ввести новые порядковые номера. Если в 1914 году разразилась Первая мировая, то «нулевая мировая» – это не что иное, как череда «наполеоновских» войн. При этом имя великого сына Корсики мы берем в кавычки, потому что Бонапарт участвовал в этих войнах в разных качествах. От офицера-артиллериста под Тулоном, где англичане старательно пытались потопить французский флот, до императора в грандиозных баталиях[35]. Итак, «нулевая мировая» началась в 1792 году, когда французское революционное правительство объявило войну Австрии, и закончилась в 1815 году битвой при Ватерлоо. Продлившись с небольшими перерывами почти 23 года[36]. А вот военный конфликт, который назрел и разразился в Европе в самом начале XVIII века, с полным основанием можно именовать «минус первой мировой войной» – по масштабу, продолжительности, итогам и количеству вовлеченных в борьбу сил. Но в официальной истории эта война называется куда как менее интересно: Война за испанское наследство. Суть происходившего банальна и проста, что называется – чистая геополитика. Две сильнейшие державы того времени – Англия и Франция – боролись друг с другом за доминирование на планете. Причем борьбе этой было суждено вестись практически на всей территории этой самой планеты. Англичане убивали французов в нынешних США и Канаде, французы отвечали британцам тем же на множестве тропических островов и в джунглях Индии. Ну и разумеется, война шла в Европе. Каждая из сторон подтягивала союзников, и поэтому война между двумя странами стала войной, охватившей почти весь тогдашний «цивилизованный мир»[37].
   Конфликт начался в 1702 году. Истинный мотив войны, как мы уже выяснили, – борьба между Францией и Англией за геополитическое доминирование. Если сказать еще проще – война за колонии, деньги и ресурсы. Это уровень стратегический. А формальный, тактический повод – это ловкий династический ход французского короля Людовика XIV. Того самого «короля-солнца», что построил Версаль и был воспет Александром Дюма. Людовик решил посадить на трон Испании, оставшейся без монарха, своего внука. В перспективе это могло привести к слиянию Франции и Испании в единую страну. Такая «евроинтеграция» не устраивала в тогдашней Европе в первую очередь англичан. И поэтому Лондон достаточно быстро собрал антифранцузскую коалицию, основным цементирующим средством которой были… деньги[38]. «Почему Франция была угнетена и истощена, тогда как Англия ликовала и процветала? – писал признанный классик геополитики американский адмирал Альфред Мэхэн. – Почему Англия продиктовала, а Франция приняла условия мира? Причина, очевидно, заключалась в различии богатства и кредита. Франция сопротивлялась одна против многих врагов, поднятых и ободрявшихся английскими субсидиями»[39].
   Кроме самих британцев против Франции и Испании выступили Австрия, Дания, Пруссия. Поддержали Париж и Мадрид лишь Бавария и Кельнское курфюршество[40]. Еще один «союзник» Франции – Савойя польстилась вскоре на английские деньги и перешла на сторону противника.
   Таким был геополитический фон того времени, когда Петр I принимал решения, от которых зависела судьба России. Мы должны запомнить лишь две вещи: англо-французское соперничество по всему миру и главенствующая роль флота в этом противостоянии. В тот период силы Франции и Англии были примерно равны на море, а вот на суше Франция, имевшая бо́льшую численность населения, обладала преимуществом. Именно недостаток сухопутных войск и восполняли англичане путем субсидирования других стран для войны против «короля-солнце»[41]. Суть ситуации такова: главные гегемоны Европы заняты борьбой друг с другом. Это значит, что лучшего момента для изменения положения России быть не может. Всем не до нас. Вероятно, именно так думал Петр, когда просчитывал возможность начать борьбу против куда более серьезного противника, чем ослабленная Турция. И он решил действовать.
   Выход в Балтийское море, так необходимый для торговли с Европой, Россия потеряла в 1617 году. Смута, поставившая на грань выживания нашу страну, вовсе не закончилась 4 ноября 1612 года, когда ополчение Минина и Пожарского вышвырнуло поляков из Москвы. За каждую смуту народу России приходится дорого платить. Каждый раз, когда мы боремся с очередным «кровавым режимом», что в начале XVII века, что в 1917 году, что в году 1991-м, не только погибают или не рождаются миллионы русских и других жителей России. Рушится наша экономика, и происходит потеря территории. Вот и Столбовский мирный договор 1617 года, навязанный шведским королем Густавом-Адольфом молодому царю Михаилу Федоровичу Романову, отдал в руки шведов исконные русские земли и выход к водам Балтийского моря. В петровское время Швеция была одной из сильнейших европейских держав, обладая, к слову, обширными территориями даже в Германии[42]. В одиночку бороться с ней было чистой авантюрой. Тем более что Стокгольм имел союзнические отношения с Лондоном. И вот, казалось, все складывается как нельзя лучше. Дания и Речь Посполитая (Польша плюс Литва) предложили русскому царю вступить в тайный союз, направленный против Швеции, и совместными усилиями разгромить шведов.
   Надежду на легкую победу над шведами давала внутренняя ситуация в шведском королевстве. Мощная 60-тысячная армия оставалась прежней, зато сменилось руководство страны. Это к вопросу, который любят муссировать «десталинизаторы», мол, СССР победил Гитлера вопреки Сталину. То есть роль руководителя – это ничто и армия может победить вопреки полководцу. Не углубляясь в суть этой явной глупости, приведу пример, когда смена руководителя страны прямо подтолкнула соседей к объявлению войны. Это и есть как раз война России, Речи Посполитой и Дании против Швеции. После смерти шведского короля Карла XI в 1697 году престол занял его 15-летний сын Карл XII, юный, взбалмошный и, казалось, бестолковый мальчишка. Развлекался молодой король весьма своеобразно – отрубая с одного удара головы телятам. Взглянув на такого «руководителя» Швеции, соседи и пришли к царю Петру Алексеевичу Романову с предложением совместного выступления против шведов. Видимо, недостаточно «толерантны» были тогдашние цари и короли. Им и в голову не приходило, что шведская армия сможет победить «вопреки» новому никчемному королю.
   Петр делает выбор. И корабль русского государства совершает резкий поворот – Россия заключает мир с турками, даже отказавшись от главного требования, выдвигавшегося ранее: права хождения русских судов по Черному морю. Теперь будем бить шведов… Осенью 1699 года датский король Фредерик IV открывает боевые действия против Швеции, не дожидаясь какой-либо активности со стороны русских. Он вторгается в германские владения шведов – Голштинию[43]. И тут оказывается, что бестолковый с виду мальчишка на самом деле очень умный полководец. Карл XII разом отбрасывает в сторону дурацкие забавы и во главе армии высаживается под стенами Копенгагена. Датскую столицу защищает небольшой гарнизон, так как никто такой наглости от шведов не ожидает. Дания в то время – одна из ведущих морских держав. Ее флот сильнее шведского, поэтому о возможности высадки десанта морем датский король не беспокоился. Но жизнь, а вернее говоря политика, преподнесла датчанам неприятный урок. Поддержку шведам неожиданно оказал… англо-голландский флот, заблокировав датские корабли. В итоге небольшая 15-тысячная шведская армия (главные силы шведов в Германии) принуждает датчан в августе 1700 года капитулировать и выйти из войны.
   Едва начав войну за Балтийское побережье, Россия теряет одного союзника и главного инициатора боевых действий. Разбив датчан, молодой шведский король отправляется проучить «русских дикарей». Несколько слов о фигуре Карла XII. Он действительно оказался незаурядным человеком. Преобразившись буквально на глазах изумленной Европы из мальчика в воина, Карл до конца своих дней им и оставался. Война превратилась для него в смысл жизни. Ему нравилось воевать, нравилось жить в походном лагере, разделяя тяготы быта солдат. На роскошь и удобства этому королю было совершенно наплевать. Он, к примеру, не носил парик, обязательный в приличном обществе того времени. И почти совершенно чурался женщин…
   18 ноября 1700 года шведская армия под Нарвой громит значительно превосходящую ее по численности русскую армию. Карл XII в этом бою так отчаянно бросился вперед на позиции русских, что по дороге даже потерял один из ботфортов. А вот наша армия потеряла всю артиллерию – все ее пушки достались шведам. Именно после этого поражения Петр прикажет переливать в орудия церковные колокола. Русский царь был разбит, но его решимость к борьбе только окрепла. Будучи неплохим солдатом, шведский король был плохим политиком, и потому, решив, что с Россией теперь покончено, как и с Данией, он отправился воевать со своим третьим противником – польским королем и по совместительству саксонским курфюрстом Августом II. Карл не добил Россию, оставшуюся фактически без армии, не постарался заключить мирный договор. Он просто «ушел» в Европу. Сегодня, когда вы, уважаемый читатель, будете прогуливаться по красивейшим улицам или паркам Санкт-Петербурга, подумайте в перерыве между любованием памятниками прекрасной Северной столицы о том, что перед вами наглядное свидетельство геополитической близорукости этого шведского короля…
   О его судьбе и отрицательном политическом опыте мы еще поговорим. А сейчас вернемся к Северной войне. Воля Петра продолжать борьбу сделала свое дело. Основные силы шведской армии ушли в Европу, где как раз в тот момент начались боевые действия Войны за испанское наследство. Всем стало не до нас. И русские этим воспользовались. В 1704 году штурмом взята Нарва[44]. Но в Европе все еще говорят о молодом шведском короле как о новом Александре Македонском – слишком легко он побеждает поляков и саксонцев. На такой «пиар» о скором завоевании шведами Москвы царь Петр отвечал с юмором: «Мой брат Карл хочет быть Александром, но не найдет во мне Дария»[45].
   Захватывая шведские крепости на суше, Петр ни на минуту не прекращает строительство флота[46]. Флот, и только флот может сделать Россию сверхдержавой. Нужно понимать, что без него не только не разгромить Швецию. Самое главное, что без флота не получится на равных разговаривать со стоящими за спиной Карла XII англичанами. Увязшие в борьбе с Францией, они пока не очень внимательно следят за происходящим на северо-востоке Европы. А русский царь, используя эту англо-шведскую занятость, с помощью флота овладевает устьем Невы, забирает остров Котлин, начинает строить Петербург. Любопытно, что до 1708 года шведский монарх не демонстрирует никакого интереса к происходящему. И вдруг проявляет интерес, и очень резко.
   Что же послужило причиной изменения политики Карла XII? Дальнейшие события русско-шведской войны имеют прямое геополитическое происхождение. «Прогуляв» в Европе восемь (!) лет, шведский король именно в 1708 году решил вновь оказаться в России. Что заставило любящего удаль и войну монарха опять отправиться подальше от блеска европейских дворов, не перестававших рукоплескать молодому шведскому дарованию? Чтобы понять это, мы должны вернуться к событиям Войны за испанское наследство. Борьба Англии и Франции за власть над миром складывалась неудачно для французов и весьма успешно для англичан. На стороне последних оказался не только создаваемый практически бесконечный кредит Банка Англии, но и два талантливейших полководца того времени: британский Джон Черчилль, герцог Мальборо, и австриец принц Евгений Савойский[47]. Эти два военачальника раз за разом упорно склоняли чашу весов в пользу Великобритании[48]. В августе 1704 года английский флот захватил испанскую скалу-остров-крепость Гибралтар, являющуюся ключом к Средиземному морю. В 1706 году союзники вошли в Мадрид[49]. В Италии австрийцы, имея меньшую численность, не позволили французам взять Турин и разгромили их под стенами города. В итоге Франция вывела войска из Италии. В мае 1706 года в Бельгии, или, как тогда говорили, в Испанских Нидерландах, армия герцога Мальборо разбила французов в битве при Рамини. Дела у Парижа были так плохи, что в 1707 году война пришла на землю самой Франции. В июле 1707-го австро-английские войска осадили Тулон. Людовик ХIV запросил мира, но, посчитав неприемлемыми ответные требования союзников, решил продолжить борьбу. На кону стояла власть над миром, Англии оставалось лишь немного «дожать» строптивого французского короля, чтобы получить выгодный мирный договор.
   Успех всей войны, ход истории человечества могло сорвать вмешательство новой силы, которой стоящий на грани поражения Людовик ХIV пообещал бы что угодно, лишь бы она вступила в войну на его стороне. Такой силой в тот момент была способна стать… армия шведского короля. Молодой и амбициозный, испытывающий нужду в деньгах Карл XII мог согласиться добыть себе славу в борьбе с лучшими европейскими военачальниками. Война была его страстью, а стать великим полководцем проще всего, разбив другого великого полководца. За примерами далеко ходить не надо: англичанин герцог Веллингтон сделался знаменитым только потому, что под Ватерлоо его войска нанесли поражение Наполеону. Таким образом, нерв европейской политики тогда находился в решении одного вопроса: вступит или не вступит в европейские дрязги шведский монарх. Задача Франции – втянуть его в войну на своей стороне, задача Англии – не дать этому совершиться. Волей-неволей Карл XII становился той «невестой», чьей руки начали добиваться все видные «женихи» того времени. И король Швеции это прекрасно понимал. Будучи лютеранином и видя притеснения со стороны австрийского императорского католического двора, Карл добился для силезцев права вновь открыть лютеранские кирхи и занимать государственные должности, только пригрозив походом на Вену[50]. Как горько пошутил тогда император Иосиф: он был рад хотя бы тому, что шведский король от него самого не потребовал перейти в лютеранство. И в этой шутке ясно показаны важность и значимость шведской армии для ситуации в Европе. А ведь Австрия тогда являлась союзницей англичан, но Лондон не сказал ни одного слова в поддержку «друзей», стараясь ни в коем случае не поссориться со Швецией.
   Посол Людовика XIV предложил королю Карлу объединить шведскую армию с армией французского маршала Виллара. Между прочим, почти во всех источниках о той войне и об истории Карла XII вы прочитаете, что Швеция и Франция были союзниками. Об этом, в частности, пишет один из крупнейших историков СССР и России академик Е.В. Тарле. Но если взглянуть на реальные факты, то становится очевидно, что Швеции в тот период из-за уникальной геополитической ситуации (борьба Парижа и Лондона) удавалось быть теленком, который с одинаковым успехом сосет двух маток. И англичане и французы поддерживали Швецию и старались ставить препоны ее противникам. То есть – России. Стараясь улучшить отношения с Версалем, Петр отправляет во Францию своего лучшего дипломата и ближайшего сподвижника Андрея Артамоновича Матвеева. Задача максимум – заключить торговый договор и тем самым начать понемногу менять отношение короля Людовика XIV к Северной войне. Задача минимум – сделать так, чтобы французские каперы перестали нападать на русские торговые суда.
   Парадоксально, но примерно в этот период позиция Франции в отношении русско-шведского конфликта неожиданно стала меняться. Причина – все те же поражения французской армии в Войне за испанское наследство. Ведь пока Карл XII воюет с Россией, у него может не быть желания, а главное – возможности помочь французам в борьбе с англичанами и австрийцами. Значит, примирение Петра и Карла начинает соответствовать интересам Версаля. Об этом Людовику XIV пишет французский посол в России де Балюз, «хлопотавший в это время (август 1704 года) о скорейшем примирении Петра с Карлом XII»[51]. Посол просил прислать в подарок российскому монарху, зная его пристрастия, чертежи-рисунки французских кораблей. Итогом франко-русского дипломатического танца стал приказ от 25 ноября 1705 года о том, чтобы французские каперы не трогали русские торговые суда. В 1706 году русским судам был разрешен свободный доступ во французские порты[52]. Пока все. Потому что, с точки зрения Франции, ей может принести пользу не Россия, а Швеция.
   Тем удивительнее видеть, что Карл так и не пришел на помощь Франции. Он ничего не сделал для интересов этой сверхдержавы и вместо сражений с лучшими полководцами мира решил отправиться в совершенно другую сторону. Куда? Давайте немного поразмышляем. Что могли и должны были предложить Карлу англичане, чтобы перебить предложение со стороны Людовика XIV? Больше денег? Карл XII не был стяжателем или сребролюбцем – он был воином. И его интересовали только война и слава. Прославиться он мог в случае вмешательства в Войну за испанское наследство. Но была вероятность все потерять и бесславно закончить карьеру полководца – противники весьма именитые и серьезные. Следовало предложить шведскому королю нечто выгодное, соответствующее интересам Швеции и в то же время верное и явно выигрышное. Что это могло быть? Быстрый и верный разгром русского царя Петра.
   Главной задачей британской дипломатии в тот момент стала отправка шведской армии из Европы куда подальше, чтобы она не могла вмешаться в Войну за испанское наследство. Это была непростая задача. Она предполагала ряд факторов и имела много нюансов. И за ее выполнение взялась самая что ни на есть тяжелая британская артиллерия. Чтобы убедить Карла XII пойти в Россию, Джон Черчилль, герцог Мальборо, лично приехал в замок шведского короля в Саксонии. Ситуация была настолько сложной и щепетильной, что английский посланник при дворе шведского короля Джон Робинсон докладывал в Лондон: «То, что он преисполнится расположения к союзникам, маловероятно, то, что он будет принуждать их заключить невыгодный мир, не столь уж невероятно; то, что он будет действовать против них, вполне возможно; а если так… нам придется терпеть все, что ему придет в голову. Ибо, полагая, что война в Польше и Московии идет к концу, ни император, ни Дания, ни Пруссия и ни один немецкий князь или государство не осмелятся выступить против него. Все будут покорны его воле, и Англии с Голландией придется последовать их примеру или остаться в одиночестве»[53]. После такого сообщения Англия и отправила к воину Карлу воина Мальборо[54]. Им было легче договориться. Встреча должна была быть обязательно личной. А пока, до нее, следовало просто не обидеть и не оттолкнуть от себя своеобразного шведского монарха[55]. И поэтому, готовясь к поездке к Карлу, Мальборо давал указания своим дипломатам: «Когда бы (Генеральные) штаты или Англия ни обратились с посланием к королю Швеции, следует позаботиться о том, чтобы в письмах не содержалось даже намека на угрозу, поскольку у шведского короля своеобразное чувство юмора»[56].
   Европа замерла в ожидании результатов этого визита. В том числе (и в первую очередь) Россия. А потому остановимся на нем подробно. Ведь сегодня практически нигде не пишут о том, почему шведский король решил отправиться в Россию. Этой страницы истории будто бы нет. Просто захотел. Восемь лет не хотел, а тут передумал. Но в политике так не бывает – всегда есть веская причина. Вот изложить эти веские причины королю Карлу XII и приехал герцог Мальборо. 20 апреля 1707 года он отправился из Гааги через всю Германию в Альтранштадт, где находился шведский король со своей армией. Прохладный прием почувствовался сразу: встречал герцога не сам король, а его советник и фактический премьер-министр граф Пипер. Но и этот деятель не спешил почтить своим вниманием прославленного полководца и эмиссара британской короны. Сославшись на занятость, Пипер заставил Мальборо дожидаться в карете полчаса. Когда же он наконец соизволил выйти, Черчилль отплатил ему той же монетой. Увидев, что швед направляется к нему, Мальборо покинул карету, надел шляпу и… прошел мимо Пипера. Как бы не замечая его, герцог приспустил штаны и на глазах шокированного премьера Швеции справил малую нужду на стену. После чего привел в порядок свой туалет и, только тут «заметив» Пипера, поприветствовал его как следует[57].
   Лишь на следующий день герцог попал на беседу с королем. Стараясь произвести подобающее впечатление на 25-летнего короля, 58-летний Мальборо был при полном параде: в красном мундире английской армии, с голубой лентой и звездой ордена Подвязки. Карл XII был в простом синем мундире, как обычно без парика и каких-либо наград. Два дня общения по нескольку часов подряд. Что говорили друг другу два полководца, знали лишь они и британский посланник Робинсон, который иногда переводил, так как Карл неплохо понимал английский, но говорить на нем не мог[58].

   Конный портрет Карла XII. С. Лещинский

   Уезжал герцог Мальборо со спокойным сердцем: «Я думаю, после этого визита мы можем считать, что все надежды, которые французский двор возлагал на короля Швеции, напрасны»[59]. Британия могла планировать дальнейший разгром Франции – никаких «шведских неожиданностей» быть не могло[60]. С чувством отлично выполненного долга герцог Мальборо сел в карету и отправился бить французов во Фландрию, где в битве при Уденарде оставил от них «рожки да ножки».
   Новый виток русско-шведской войны полностью соответствовал интересам Лондона. А что царь Петр? Он хотел мира. Война продолжалась уже почти восемь лет, и ни конца ни края ее не было видно. Заключить мир на хороших условиях – вот отличный выход из сложившегося положения. Союзников нет, а воевать со Швецией в одиночку тяжело и, главное, нет в этом никакого смысла. «Окно» в Европу «прорублено», есть где строить столицу и базировать флот. Петр Великий потому и стал Великим – он прекрасно разбирался не только в судостроении, но и в геополитике. Рисковать всем ради новых приобретений было бы неразумно. Но странноватый любитель повоевать, сидящий на шведском троне, мира не заключит, пока не будет разбит наголову. А значит, нужны посредники, которые могут склонить Карла к миру. И Петр пытается использовать все возможности. Он обращается за помощью… к англичанам, которые являются союзниками Швеции. Этим важнейшим делом опять занимается лучший российский дипломат – все тот же Андрей Артамонович Матвеев[61]. Весной 1707 года, то есть почти параллельно с поездкой герцога Мальборо к шведскому королю, Матвеев выехал в Лондон. Касаемо позиции Англии и Голландии, которые фактически в то время были единым целым[62], он писал русскому царю: «От Штатов [то есть Голландии. – Н.С.] и королевы английской благопотребного посредства к окончанию войны нечего чаять; они сами нас боятся: так могут ли стараться о нашем интересе и прибыточном мире и сами отворить двери вам ко входе в Балтийское море, чего неусыпно остерегаются, трепещут великой силы вашей… Подлинно уведомлен я, что Англия и Штаты тайными наказами к своим министрам в Польше домогаются помирить шведа с одною Польшею без вас»[63]. Речь шла о том, что в Лондоне могут признать ставленника Карла Станислава Лещинского законным монархом Польши. И не допустить этого было первейшей задачей Матвеева[64]. Вторая задача – попросить содействия Англии в деле примирения со Швецией. Главный козырь русской дипломатии – готовность Российского государства вступить в союз с Англией в случае ее согласия на посредничество между Россией и Швецией. Петр шел ва-банк. Раз Париж не идет на сближение, не помогает закончить войну со шведами, можно попытаться стать союзником Лондона, даже рискуя немного повоевать с французами. Перефразируя известную поговорку одного французского короля, «Лондон стоил мессы»[65]. В случае мира со Швецией территориальные приобретения останутся у России.
   Однако Британия делала ставку на войну между Швецией и Россией. Для нее ослабление двух стран было вполне желательным сценарием. Когда в ноябре 1707 года в Лондон вернулся Мальборо, Матвеев встретился с ним. Никаких конкретных обещаний герцог, как и подобает опытному дипломату, не дал. Англичане просто тянули время – нужно было дождаться начала подхода Карла к границам России, чтобы предоставить возможность Мазепе благополучно перебежать на другую сторону. Следовательно, необходимо было «кормить русских завтраками». Поэтому британцы не говорят ни да, ни нет. Сам Мальборо не обнадеживает, но и не разочаровывает. Зато к Матвееву поступает информация от царского дипломатического агента в Европе Гейсена, который якобы может убедить герцога Мальборо посодействовать интересам России за предоставление тому «пожизненной денежной ренты и земельных владений в России». Царь соглашается – игра стоит свеч. Но ничего не получается – все это было лишь британским маневром с целью выиграть время.
   В феврале 1708 года шведская армия переходит Вислу – поход на Москву начинается[66]. В то же время Матвеев в очередной раз предлагает Англии заключить союз с Россией. Несложно догадаться, что эта попытка станет последней и никакого ответа на нее Британия не даст. «От слов гладких и бесплодных, – пишет русский дипломат царю, – проходит одна трата времени для нас»[67]. В апреле 1708 года сам Петр написал Головкину: «Об Андрее Матвееве, как уже давно говорено, то ему время отъехать, ибо все (что творится в Лондоне) рассказы и стыд»[68].
   Матвеев упаковал чемоданы и подготовился к отъезду. И тут случилось нечто вовсе невероятное. Практически как падение метеорита в Челябинске зимой 2012 года. То, что совершенно невозможно, то, чего никто не ждет. Только упал «метеорит» в дипломатии. 18 июля 1708 года посланник русского царя получил прощальную аудиенцию у королевы Анны. А спустя три дня с ним произошел случай, аналогов которому практически нет в истории мировой дипломатии, который в дальнейшем послужил поводом для законодательного оформления гарантий прав и привилегий дипломатических представителей и был вписан в историю международного права. 21 апреля 1709 года Англия приняла закон «О сохранении привилегий послов и публичных министров», известный под названием «статута Анны». Он сохраняет силу и поныне[69]. Что же случилось с посланником Петра Великого? Матвеев был задержан на улице некими вооруженными людьми и подвергся при этом оскорблениям и побоям. Потом выяснилось, что это были… полицейские. Они схватили посланника русского царя, который якобы был должен кому-то 50 фунтов, по запросу кредитора. Далее Матвеева приволокли в суд (!), который назвал его виновным и отправил под стражу, где он некоторое время и просидел[70]. Это было просто неслыханно. И разумеется, сделали это англичане не просто так, а в качестве наглядной демонстрации того, как «высоко» ценят в Лондоне дружбу России. Разразился скандал, в ходе которого англичане выразили сожаление и даже извинились. Правда – через два года. А вопиющий случай и возмущение дипломатического сообщества послужили поводом для принятия соответствующего законодательного акта…
   Удивляться наглому поведению британцев нечего – они считали, что петровской России уже, собственно говоря, и нет. Шведы на подходе. В мае 1708 года британский посланник в России отправляет в Лондон депешу с максимально подробным описанием русского флота, более похожую на агентурное донесение: «Англичанин [посол Уитворт. – Н.С.] очень заинтересовался русским флотом и поспешил отправить в Англию “Список судов царского флота в мае 1708 г., стоявших на якоре в тридцати верстах от Петербурга между островом Ричарда (Ritzard) и Кроншлотом под начальством генерал-адмирала Апраксина и вице-адмирала Корнелия Крюйса”. Вот цифры, которые он дает: 12 линейных кораблей с 372 орудиями и 1540 человек экипажа; 8 галер с 64 орудиями и 4 тысячами человек экипажа; 6 брандеров и 2 бомбардирских корабля; мелких судов – около 305»[71].
   Шведы решительно двигаются на Украину[72]. Однако план наших северных соседей был куда более изощренным, чем простое вторжение в окраинные области России. Практически одновременно удар планировалось нанести в Эстонии, из Финляндии по Петербургу и в благословенной Украине. Все вместе составляло показательную порку русских, и итогом ее должен был стать полный разгром России, а не простое «забирание назад» завоеванных Петром земель. И тут план начал давать сбои: Карл XII недооценил ту временную паузу, что он дал русской армии. Перед ним была уже совершенно другая сила: «Первым двинулся из Эстляндии отряд генерала Штромберга, но его два полка потерпели от Апраксина тяжкое поражение»[73].
   В устье Невы шведы направили целый флот в составе 22 кораблей с 13 000 солдат на борту под командованием генерала Любекера. Задача – взять Петербург. Сил для разгрома шведов у нашей армии и флота в тот момент и в том месте не было. И тогда командующий граф Апраксин решил применить хитрость. В одной из стычек шведы захватили его переписку, в том числе письмо к начальнику этого небольшого русского отряда генералу Фризеру, где сообщалось, что Апраксин спешит на помощь с большой армией, которой на самом деле не было. Шведы поверили, испугались грядущего разгрома и поспешно начали грузиться на суда: «Наконец, когда у неприятеля осталось на берегу лишь около пяти батальонов, Апраксин напал на шведский лагерь и перебил 900, а в плен взял 209 человек. Последние часы посадки имели вид и характер панического бегства»[74].
   Спасаясь, шведы перебили на берегу около 6000 лошадей, а их потери составили от 4000 до 5000 солдат. Эта история и стала точкой изменения отношения к происходящему в России со стороны ведущих держав мира. Пока робкого – ведь впереди еще было Полтавское сражение, которое в буквальном смысле за несколько часов вывело Россию в разряд сильнейших держав мира. Но до поражения шведской армии на Украине в Лондоне считают, что «все это может быть исправлено победой Карла XII и его нового неожиданного союзника – гетмана Мазепы»[75].
   Однако череда поражений шведов продолжается: 28 сентября 1708 года состоялась битва при Лесной, где целый корпус генерала Левенгаупта был разгромлен, и Карл XII так и не дождался громадного обоза с припасами и амуницией. Между прочим, битва при Лесной при внимательном рассмотрении также «намекает» на некие особые обстоятельства измены Мазепы. Дело в том, что шведский король вышел из Саксонии через Гродно и Вильно на Смоленск. Но вместо того, чтобы там ожидать отряд генерала Левенгаупта, двигающегося из Риги, Карл XII решительно повернул на юг для соединения с гетманом Мазепой[76]. Итогом этого и стал разгром корпуса Левенгаупта – русским удалось разбить шведов по частям. Почему же опытный полководец Карл нарушил основополагающий принцип стратегии – не произвел концентрацию сил на главном участке? Видимо, потому, что присутствие на Украине он считал в любом случае более важным. По какой причине? Нам остается только догадываться.
   И вот началась памятная Полтавская битва (27 июня(8 июля)1709 года). Подробный ход сражения остается за рамками нашего интереса, отметим только, что разгром шведской армии был неожиданно быстрым. И полным – лишь небольшая группа шведов смогла спастись бегством вместе со своим раненым королем[77]. Вся остальная отступившая шведская армия сдалась русским преследователям у переправы[78].
   После разгрома шведов под Полтавой русская армия расквартировалась в Польше, готовая, если нужно, двинуться и дальше. Ставленник шведов – польский король Станислав Лещинский – пустился в бега, уехав из своей страны, а сам русский царь отправился в Европу, чтобы постараться решить задачи России дипломатическим путем. И вот уже 31 марта 1710 года Россия и Швеция подписали в Гааге обязательство не вести военных действий в шведских владениях в Германии. Настаивали на этом Англия и Голландия[79]. Петр согласился – и правильно сделал. Обязавшись не лезть дальше в Европу, он получил некое молчаливое согласие на присоединение прибалтийских владений Швеции и сделал первый шаг к потенциальным мирным переговорам.
   Расстановка сил в Европе, а значит и в мире, действительно резко изменилась за один день. Победителей любят все, проигравшие никому не интересны. Это простое правило современная Россия прочувствовала на себе в полной мере. После того как Горбачев уничтожил СССР, а Россия стала демократией по западному образцу, уважение к нам со стороны ведущих держав мира и их прихлебателей не только не возросло, а, наоборот, резко снизилось. Сплошные претензии и обвинения. Так и будет, пока мы снова не станем сильными. А пример Великого Петра – еще одна наглядная иллюстрация этого тезиса. Лишь только шведская армия исчезла под Полтавой, как наши старые союзники вновь появились из небытия. Северный союз в составе России, Дании, Польши и Саксонии был немедленно восстановлен. Отправившись после Полтавы в Европу, русский царь добился возобновления симпатий своих бывших союзников, а в результате личного свидания с прусским королем Фридрихом I – и присоединения Пруссии к Северному союзу. Как гриб после дождя, буквально за несколько месяцев на севере Европы образовался новый мощный союз во главе с Россией, меняющий всю конфигурацию сил на континенте.
   По возвращении из поездки русский царь устроил грандиозный парад победителей. Его провели в Москве. Как известно, Сталин прекрасно знал историю. Не этот ли парад петровских войск подсказал ему блестящую идею московского Парада Победы?
   После Полтавы и Париж стал искать пути улучшения отношений с Россией. Французский король, дела которого в Войне за испанское наследство шли все хуже, начинает предпринимать попытки втянуть Петра в орбиту своей политики. В принципе Франции все равно, кто может стать соперником Великобритании и Голландии – шведский король Карл или заступивший на его место русский царь Петр. «Людовик решил соблазнить Петра, предложив ему торговый договор России с Францией и Испанией. Французскому послу повелевается обратить внимание царя на опасность в будущем, грозящую ему со стороны Англии и Голландии, “интересы которых уже не могут согласоваться с его [царскими. – Е.В. Тарле] интересами”. Зная, до какой степени царь поглощен мыслью о создании флота, французская дипломатия особенно обращает внимание Петра на следующее соображение: “Англия и Голландия только потому с ним обходились дружески, что они находились в войне с Францией и Испанией. Полагались на шведского короля, который стоял во главе многочисленной армии, и нельзя было предвидеть, что царь может в столь короткое время сделать такие значительные завоевания”»[80].
   В то время война велась только в теплое время года – зимой войска отправлялись на зимние квартиры. Поэтому после разгрома шведов летом 1709 года боевые действия возобновились лишь весной 1710 года. Русская армия начала занимать с боем шведские владения в Прибалтике, получая стоянки для русского флота. 4 июля 1710 года сдалась крепость Рига, 13 июля – Выборг, 29 сентября капитулировал Ревель (Таллинн). Вопрос современным либералам: чьим владением была Рига (и большая часть Латвии), равно как и Таллинн (и большая часть Эстонии)? Шведским. Никаких латвийских и эстонских государств, которые можно было бы «оккупировать», никогда не существовало. Позднее по Ништадтскому миру 1721 года эти и другие территории официально войдут в состав Российской империи. А Россия под давлением Британии заплатит Швеции… контрибуцию. То есть фактически купит эти земли у шведов. Законность вхождения Прибалтики в состав России никто никогда не оспаривал, а вот правомерность их выхода из состава нашего государства в 1918 году вызывает большие сомнения. Русские так активно «рубили окно» в Европу в 1710 году, получая порты в Балтийском море, что в Европе не на шутку испугались «сыпавшихся щепок». Став геополитическим игроком, сухопутная Россия Петра Великого немедленно оказалась в перекрестии мировой политики. А активное строительство флота, которое вел русский царь, вообще приковало к нему особое внимание главной державы Моря. Следующие 200 лет прошли под тем же самым знаменем: наши геополитические «партнеры» постоянно старались переиграть историю по-своему. Способы были разными: войны, убийства, подкуп, попытки поставить во главе России своего монарха. Но все это не приносило нужных плодов.
   Результат дала только революция. Геополитика и революция? Как они связаны между собой? Чтобы это понять, оставим Петра Великого и перенесемся в другую историческую эпоху.
   Вернее, в целых две…

3. Кому мешает флот, или Отчего все революционеры так не любят русские боевые корабли

Джон Харрингтон, английский поэт[81]
   Представьте себе ситуацию: идет борьба за чемпионство страны по футболу. Претендуют на победу несколько команд, но главных конкурентов двое. И вдруг в одном из клубов разгорается скандал: прямо накануне решающих матчей команда изгоняет тренера, а игроки начинают громкое выяснение отношений. Оно заканчивается массовой дракой в раздевалке, в ходе которой наиболее ценным футболистам наносятся серьезнейшие травмы. В итоге к началу сражения за первое место команда приходит ослабленная и с треском проигрывает все матчи второй половины чемпионата, занимая не первое, а предпоследнее место. Кому выгодно такое развитие событий? В самой команде практически никому, зато другие клубы, получившие возможность занять первые строчки в турнирной таблице, очень даже в выигрыше. Кто еще? Один игрок из разваленного коллектива, кто сознательно внедрил лживую информацию, ведущую к конфликту, и нарочно обвинил тренера и ключевых игроков в неблаговидных поступках. На его банковский счет от «неизвестного доброжелателя» легла кругленькая сумма, которую он никогда не мог бы заработать, честно играя за свою команду. Такое разве невозможно? Возможно. А теперь представьте себе, что на кону не золотые медали чемпионата страны или мира по футболу, а доминирование на планете. Контроль над ресурсами, над странами и континентами, фактическое написание истории человечества и определение путей его развития. И благодаря сваре и внутренней смуте в одном государстве на первые позиции выходит другое. Неужели никому из опытных политиков никогда не придет в голову самим организовать ослабление конкурента под видом случайно возникших внутренних разборок? Неужели умные мужи будут только добросовестно конкурировать с противниками в мирное время и честно воевать с ними в военное? А ведь известно, что в политике хороши все средства, которые приводят к победе. Только обычно все это политическое грязное белье относят почему-то на самый нижний уровень – подкуп избирателей, лоббирование интересов, создание искусственных проблем конкурентам. На самом верху политической пирамиды – там, где властвуют геополитические интересы, если верить историкам, – одни «святые франциски» и «матери терезы». Но в таком утверждении нет логики. Наоборот, чем ценнее приз, тем активнее будут применять все недозволенные методы в стремлении его заполучить. Нравится нам или нет, но это именно так. Значит, уничтожение противника путем его внутреннего ослабления является одним из основных методов геополитической конкуренции.
   Именно поэтому любая революция всегда радостно приветствуется геополитическими соперниками страны, где она происходит. И в 99 % случаев революционеры обязательно связаны с врагами своей родины, получая от них помощь деньгами, оружием, дипломатией или советами. В оставшемся 1 % внешние силы подключаются на этапе развития стихийного бунта, который случается крайне редко, но все же бывает. Задача внешних сил – направлять своих агентов внутри новой революционной власти на те действия, которые будут ослаблять охваченную беспорядками страну.
   А теперь спросите себя: кто в «команде» другой державы будет представлять для вас, руководителя другой «команды», главную опасность?
   • Элита – умные, знающие и те, кому известно, за что идет борьба.
   • Та часть элиты, которая непосредственно участвует в борьбе, – сотрудники спецслужб, тайные финансисты, военные.
   • Имеющие отношение к сфере, в которой страна наиболее уязвима, в которой противник может получить в свои руки тот самый ларец с «иглой Кощея».

   Вот этих «игроков» команды противника нужно во время смуты выводить из строя первыми. Желательно на тот свет – так надежнее. Никто ведь не знает, насколько крепкую и долгую кашу удалось заварить на территории геополитического конкурента. Поэтому кровавое развитие событий революции всегда выгодно внешним силам. В безжалостной вакханалии перемелются не только военная мощь и экономика, но и вполне конкретные, опасные для других стран личности. А некоторых можно переманить к себе под предлогом их защиты от революционеров. Выходит, для страны революция – это трагедия с гибелью людей, для ее врагов – распродажа мозгов, территорий и достижений[82].
   Теперь нам осталось вспомнить, что противником Моря, согласно геополитике, является Суша. Спросите себя: что будет делать в первую очередь держава Моря, если ей удастся вызвать смуту внутри державы Суши? Ответ: уничтожать флот. Это самая первостепенная задача, все остальное не так важно. Не дать создать Суше флот, способный бросить вызов могуществу Моря, – вот основная геополитическая цель. А что такое флот? Это не только уже построенные суда, но еще и суда строящиеся. И самое главное, это люди, которые флот создают. Морские офицеры, инженеры, флотоводцы. Вот их-то и будут уничтожать первым делом во время любой революции, которая происходит в сухопутной державе. В качестве примера мы возьмем революции 1917 года в России и 1789 года во Франции. Обе страны в свое время были главными противниками основной морской державы – Великобритании. После чего и в России, и во Франции разразились революции. Что же происходило с флотом в это бурное время? Ведь создание и содержание флота не только дорогое, но и очень важное дело. Любой революции нужно защищать свои завоевания, и флот тут лишним точно не будет.
   Начнем исторический экскурс с Февральской революции[83]. В ходе беспорядков и анархии, охватившей столицу воюющей в Первой мировой войне (!) России[84], погибло, по официальным данным, более тысячи человек. Среди них были полицейские, жандармы, офицеры, солдаты и гражданские лица. Однако целенаправленный террор в эти самые первые дни успел коснуться только флотских офицеров. Еще ничего не было ясно, еще государь не отрекался от престола, еще его брат Михаил под давлением Керенского не передал власть Временному правительству, а матросы «вдруг» решили поубивать флотских офицеров[85]. У солдат желания целенаправленного уничтожить «сухопутных» офицеров, несмотря на боестолкновения в Петрограде, не возникло. В ночь на 1 (14) марта 1917 года в Кронштадте толпа матросов (только ли матросов?) начала врываться в дома офицеров, требуя ответа, признают ли они Временное правительство. Еще даже не было объявлено об отречении царя, идет война, какое Временное правительство? Ясно, что ответ офицера мог быть только одним – отрицательным. Это был лишь предлог, чтобы создать повод для расправы над флотскими командирами[86]. Обратите внимание: офицеров немедленно убивают. Одной из первых жертв стал вице-адмирал Р.Н. Вирен – командир Кронштадтского порта и военный губернатор Кронштадта. Его вывели на улицу, били, издевались, а потом на Якорной площади города закололи штыками. Тело бросили в овраг, и оно пролежало там несколько дней. «Его так ненавидели матросы, что…» – это обычная отговорка, чтобы выставить преступников и убийц борцами за свободу. А правда такова: Роберт Николаевич Вирен продвижения по службе добивался своим мужеством и своей кровью. Во время вероломной атаки японского флота на Порт-Артур 2–7 января (по старому стилю) 1904 года, будучи командиром новейшего крейсера «Баян», Вирен бросается в безумную с точки зрения морской тактики атаку. Его крейсер в одиночку идет на всю армаду неприятельского флота, направив огонь на флагманский броненосец японцев. Враг начинает стрелять по «Баяну», а русская эскадра успевает выстроиться в боевой порядок[87].
   За проявленное мужество Р.Н. Вирен был награжден золотой саблей с надписью «За храбрость». Через две недели после награждения – новый подвиг: выход в море для спасения экипажа тонувшего миноносца «Страшный» под японским огнем. За это Вирен получил орден Святого Георгия IV степени. Боевой офицер кровью доказал, на что он готов ради Отечества: в ноябре 1904 года на палубе эскадренного броненосца «Ретвизан» он был ранен осколками снаряда в обе ноги и спину. В 1909 году Вирен стал командовать Кронштадтской крепостью. Вступив в должность военного губернатора, он издает приказ по городу о фиксировании цен на основные продукты 55 наименований. Сделано это было для недопущения спекуляции, чтобы военнослужащие и горожане могли спокойно прожить на свое жалованье. И на протяжении всей своей службы адмирал следит, чтобы приказ соблюдался, а виновные наказывались арестом, штрафом или выселением из Кронштадта. Вот такой «царский сатрап». И его «за незнание Временного правительства» закололи штыками. Вина? Высший офицер флота – это и есть вина. В тот же день были убиты еще тридцать шесть офицеров-кронштадтцев (не считая мичманов). Среди них – командующий Балтийским флотом адмирал А.И. Непенин, адмиралы и высшие офицеры флота А.Г. Бутаков, командир крейсера «Аврора» М.И. Никольский, Н.В. Стронский, П.И. Новицкий, Н.Г. Львов, А.К. Небольсин, Р.Д. Зеленецкий, В.А. Карцов, И.А. Овчинников, Н.Л. Гирс, Г.П. Пекарский и другие[88].
   Около 300 флотских офицеров были арестованы и просидели в тюрьме с марта до октября 1917 года, а Временное правительство никак «не могло» их освободить[89]. После прихода к власти большевиков судьба подавляющей части арестованных была печальной. Но нам важно понять, что обезглавливали флот еще тогда, когда Ленин находился в Цюрихе и в самых смелых мечтах не предполагал, что сможет руководить Россией. Уничтожение плеяды ведущих офицеров должно было в любом случае вывести русский флот из строя на определенный срок и в обязательном порядке понизить его боеспособность. Было ли это нужно Германии? Безусловно. Но вот беда – никто и никогда не смог найти ни малейшего доказательства участия немцев в организации Февраля 1917 года. Ленин в своих работах того времени вообще «режет правду-матку» и пишет, грубо говоря: «Февраль = Англия + Франция + думские заговорщики». Зачем англичанам снижать боеспособность русского флота? Они всегда были готовы уничтожить флот любой страны, которая является их конкурентом.
   Поэтому нет ничего удивительного, что революционеры, захватившие власть во Франции после революции 1789 года, начали точно так же очень быстро уничтожать свой флот и своих флотских офицеров. И если сухопутную армию, которая может бить противника, новая революционная Франция сформировала очень быстро, то достойный флот она так и не создала никогда до своего окончательного крушения в 1815 году[90]. В итоге революционеры били все европейские «сухопутные» монархии, нанося им вред и ослабляя их мощь, но не причиняя никакого ущерба интересам Великобритании.
   Уже через несколько лет революции флот Франции пришел в страшный упадок, о чем весьма подробно рассказывает классик геополитики американский адмирал А.Т. Мэхэн в книге «Влияние морской силы на французскую революцию и империю». Хотя ту часть этого труда, в которой речь идет о последствиях революции для французского флота, стоило бы назвать по-другому: «Влияние революции на морскую силу». Пройдет всего десять лет после начала смуты во Франции, как страна полностью потеряет свой торговый флот: «Каковы бы ни были точные размеры убытков французов, они рельефно характеризуются сделанным Директорией в 1799 году заявлением о факте, не имевшем до тех пор примера, а именно, что “в море нет ни одного коммерческого судна под французским флагом”. И это заявление отнюдь не было лишь фигуральным оборотом речи, употребленным для усиления впечатления. Оно было буквальным свидетельством об истине»[91].
   А ведь в то время львиная доля благосостояния страны покоилась на заморской торговле. Нет кораблей – нет возможности как вывозить товары, так и ввозить их. Экономика чахнет на глазах. Кто торгует вместо французов? Англичане, которые плавно, но твердо подминают под себя всю мировую торговлю того времени.
   В революционном 1789 году беспорядки охватили все места стоянок французского флота: Гавр, Шербур, Брест, Рошфор, Тулон: «Во флоте, как и в обществе, прежде всего страдала нравственность. Неповиновение и мятежи, оскорбления и убийства предшествовали тем взбалмошным мероприятиям, которые окончательно уничтожили превосходный личный состав, переданный монархией в наследство Французской республике… Кажется странным, но тем не менее согласным со всем ходом дела тот факт, что первой жертвой был самый выдающийся флагман французского флота»[92].
   Говоря о флагмане, адмирал Мэхэн имеет в виду д’Альбера де Риона, одного из талантливейших флотоводцев того времени, который командовал французским флотом в Тулоне. И его популярность благодаря личным качествам была такова, что в первое время ничего страшного не происходило. Однако когда он списал на берег двух человек, подстрекавших команды кораблей к неповиновению, эти «жертвы репрессий» пришли в городскую ратушу и обратились к «общественности». Немедленно поползли слухи, что город минирован и будет атакован роялистами через день или два. На следующий день вокруг адмиралтейства собралась толпа, выкрикивавшая оскорбления, а еще через несколько часов мэр города попросил помиловать «жертв репрессий». Посмотрев на беснующуюся толпу, де Рион согласился, хотя и предупредил, что это приведет к еще большим беспорядкам. И словно в воду глядел – через несколько минут один из морских офицеров был убит прямо во дворе дома де Риона. Пришедшие солдаты национальной гвардии, вместо того чтобы разогнать толпу, потребовали выдачи другого офицера, который якобы приказал в эту толпу стрелять. Мужественный офицер сам вышел и отдался толпе, спасая товарищей от верной гибели.

   Важнейшие порты – стоянки военно-морского флота Франции в XVIII веке – Тулон, Марсель, Брест

   Через сутки толпа потребовала выдачи уже другого морского офицера. Тогда де Рион обратился к людям: «Если вам нужна другая жертва, то возьмите меня; но если вы хотите одного из моих офицеров, то вам придется сперва перешагнуть через меня»[93]. В ответ мятежники накинулись на командира флота и потащили его по улицам, избивая и коля штыками, после чего бросили в тюрьму. Как всё похоже – сцены из страшных месяцев вакханалии русской революции выглядели точно так же, всё как под копирку. Назначенное следствие объявило такую декларацию: «Национальное собрание, относясь сочувственно к побуждениям г. д’Альбера де Риона, других морских офицеров, замешанных в деле муниципальных чиновников и национальной гвардии, объявляет, что здесь нет оснований порицать кого-либо»[94]. То есть командующего флотом избили, искололи штыками и посадили в тюрьму, но «порицать» тут некого. Так сказать, проблемы роста революционного самосознания.
   Несложно догадаться, что после такого решения суда мятежи судовых команд и убийства офицеров стали эпидемией. «Очевидно было, – писал один из французских писателей того времени, – что морские офицеры не могли более рассчитывать ни на поддержку местных властей, ни на защиту со стороны центрального правительства, они оказались лишенными покровительства законов»[95]. Те из морских офицеров, кто хотел и дальше служить Франции, попадали в тюрьму и на эшафот, и, как следствие, боеспособность флота резко снизилась. Все тому же д’Альберу де Риону через девять месяцев после начала революции (весной 1790 года) было приказано принять командование над флотом в Бресте. Задача – возглавить эскадру из 45 французских кораблей и отправиться на помощь Испании против Англии. В итоге команды кораблей оказали неповиновение, и знаменитый флотоводец вообще не смог навести порядок. Он сдал командование и уехал из страны. Теперь везде, где французские военные корабли получали боевые приказы, команды начинали их обсуждать, отказывались выполнять и требовали прекратить отдавать опасные и боевые поручения. Начиналось «уговаривание» команд, с которым через сотню с небольшим лет столкнется русский революционный флот, когда боевой адмирал Колчак должен будет не отдавать приказы черноморским матросам, а договариваться с «комитетчиками», чтобы на кораблях соблюдалась элементарная дисциплина.
   Пройдет чуть более десяти лет, и восстанавливающий военную мощь Франции Наполеон будет легко громить противников на суше и терпеть поражение на море. «Морская стратегия Наполеона отражала слабость французского флота. Французский флот после революции пришел в упадочное состояние. Лучшие матросы покинули свои корабли и перешли в сухопутные войска, где они нашли более широкое применение своим силам. Подавляющее большинство морских офицеров эмигрировало. Материальное оборудование флота было запущено… Даже самые энергичные мероприятия Наполеона по восстановлению флота не обеспечили ему перевеса над английским флотом»[96].
   Французский флот распадался на глазах. Итогом стали ситуации, когда один британский корабль, вступая в бой с тремя французскими, выходил из него победителем, чего раньше просто не могло быть[97]. Почему? Потому что морской бой того времени – это сочетание знаний и смелости. И если смелость у революционных моряков еще присутствовала, то необходимых знаний не было. Морские офицеры уходили с флота, не в силах совладать с анархией и беспорядками, либо гибли от рук подонков. Адмирал Мэхэн исчерпывающе объясняет причины такой ситуации: «Полезно проследить в деталях тот путь, который привел к упадку прекрасную военную организацию, а также изучить последовавшие оттого результаты… Единственным оружием в эпоху Французской революции была пушка. До холодного оружия или до рукопашного боя если дело иногда и доходило, то только к концу сражения. Однако, говоря о пушке, никоим образом не следует отделять ее от орудийной платформы… подразумевая… весь корабль, который несет пушку в бою. От искусного управления им зависит занятие сражавшимися положения, наивыгоднейшего по отношению к действию артиллерии и наиопаснейшего для противника. Это управление – дело командира, но когда цель его достигается, то на сцену выступает искусство артиллериста в производстве стрельбы с быстротою и меткостью… Таким образом, искусство моряка-воина и искусство профессионального артиллериста, пушка и корабль, орудие и платформа дополняют друг друга. Корабль и его орудия вместе составляют одно оружие, движущуюся батарею, которая требует быстрого и точного управления во всех ее частях»[98].
   В апреле 1791 года в революционном парламенте был проведен декрет о преобразовании флота: упразднялись существовавшие до того корпуса морских офицеров. Опытных морских волков отправляли на берег, при том что заменять их было некем. При переписи офицеров флота 1 июля 1791 года три четверти офицерских вакансий были пустыми. 13 января 1793 года был отдан приказ о том, что все офицеры, прослужившие месяц в чине капитана, могут производиться в контр-адмиралы. Говорить о качестве таких «адмиралов» явно не приходится. Вам это не напоминает сознательную работу по развалу морской мощи России? Если нет, тогда дальнейшая информация специально для вас. Далее во Франции наступил террор. Сказать, что казнили только моряков, – погрешить против истины. Но морских офицеров всегда значительно меньше, чем их коллег на суше. На гильотине сложили голову адмиралы Гримуар, Филипп Орлеанский, Керсэн, д’Эстенг. Еще до эры террора были казнены д’Орвилье, де Грасс, Гишен, Латуше-Тревиле-старший, Сюффрень, Ламот-Пике. Декретом 7 октября 1793 года морскому министру было вменено в обязанность предоставить морскому комитету собрания список всех офицеров и гардемаринов, преданность которых новому порядку была сомнительна. Подозрительных офицеров обсуждали на собраниях и увольняли из флота, ну а потом многие из них становились жертвами террора.
   Революции не нужны флотские офицеры. Революции не нужны ученые. Если первая фраза сформулирована автором этой книги, то вторая фраза – историческая. Так сказал судья, отправляя на гильотину великого французского ученого Лавуазье. Революционеры быстро и эффективно должны были сделать то, что соперники Франции не смогли осуществить в течение нескольких веков: уничтожить элиту страны. Не только военную, но и научную. Многие французские ученые были казнены в этот страшный период. По приговору революционного суда, разумеется. Но это был не суд, а фарс с предрешенным заранее смертным приговором. Что для морских офицеров, что для ученых других приговоров у революционного «правосудия» не было. Одним из свидетелей обвинения был сам судья – так судили великого астронома Жана Сильвена Байи, автора многотомной «Истории астрономии». В итоге его приговорили к смерти на гильотине. Математик и социолог Жан Антуан Кондорсе, астроном Жак-Доминик Кассини, много лет являвшийся директором Обсерватории, оказались там же вместе с астрономом Бошаром де Сароном и ботаником Ламуаньоном де Мальзербом. Математик Дионис де Сежур, бывший член Национального собрания, бежал из Парижа и скрывался в провинции. Сильнейшее нервное напряжение привело к болезни, ставшей причиной его смерти. Замечательный биолог и врач Вик д’Азир тоже не вынес ежедневного ожидания ареста, заболел и умер 46 лет от роду[99]. Всю эту вакханалию прекратит Директория и окончательно закончит лишь Наполеон. Который вновь начнет борьбу с Англией не на жизнь, а на смерть и поэтому займется укреплением флота и науки…
   Но вернемся в страшный для нашей государственности 1917 год. Накануне Первой мировой войны Россия выполняла большую кораблестроительную программу, без которой было невозможно восполнить потери флота, понесенные в Русско-японской войне[100]. Потом началась Первая мировая война, и строительство боевых кораблей стало еще более актуальной задачей. Самыми сильными и значимыми кораблями на тот момент были дредноуты – суда с колоссальной огневой мощью и огромным калибром орудий[101]. Свое название, ставшее нарицательным, они получили от пилотного английского корабля «Дредноут» («Неустрашимый»), построенного в 1905–1906 годах. Созданные по последнему слову науки и техники, эти суда были более живучими и непотопляемыми. Дредноуты стали строить быстрыми темпами во флотах всех соперничающих держав. Стоимость таких кораблей, количество стали и брони, расходуемых на их производство, были просто умопомрачительными. Поэтому их строительство являлось делом единичным и штучным и никогда не могло стать конвейерным. Гибель каждого подобного корабля была очень ощутимым, трудно восполнимым уроном для любой державы. Суда, построенные в «додредноутную» эпоху, конкурировать с ними не могли и моментально устарели. Однако мало того, совершенствование бронированных монстров шло так быстро, что через пять лет вопрос стоял уже о выпуске «сверхдредноутов», вдвое превосходящих дредноуты первого поколения по мощности бортового залпа. Увеличивался калибр судовых орудий, усиливалось бронирование, улучшалась защита корпуса, появились нововведения в части пристрелки и контроля огня. Все это переводило «сверхдредноуты» на новую ступень боевой мощи, и даже прежние дредноуты противостоять им не могли. К началу Первой мировой войны бурное развитие линкоров привело к созданию уже третьего по счету поколения дредноутов. По огневой мощи они наполовину превосходили уже и «сверхдредноуты». В 1908 году у Германии было девять дредноутов, а у Англии – двенадцать. Россия лишь летом 1909 года в Петербурге начала постройку четырех первых русских сверхкораблей: «Севастополь», «Полтава», «Петропавловск» и «Гангут». В 1912 году наша страна тоже перешла на следующую ступень кораблестроительной «пирамиды», приступив к созданию «сверхдредноутов». В Петербурге были заложены еще четыре гиганта: «Измаил», «Кинбурн», «Бородино» и «Наварин». Следующие четыре дредноута начали строить для Черноморского флота. Таким образом, в 1914 году Россия имела уже двенадцать сверхмощных кораблей в разных стадиях готовности. При этом последние линкоры должны были встать в строй в 1917 году. Между прочим, серьезный повод сделать революцию и остановить такой взрывообразный рост русского флота.
   А теперь немного забежим вперед и спросим себя: что в реальности случилось с нашими суперкораблями? К концу Гражданской войны в России их осталось всего четыре, а из них лишьтри в жалком, но боеспособном состоянии. Три с половиной вместо двенадцати. Лишь четверть былой боевой мощи – вот итог революции и Гражданской войны. Такое же соотношение и в экономике, которая была полностью разрушена именно в ходе междоусобицы. Для сравнения: в самой грозной морской битве Первой мировой войны – Ютландском сражении, когда столкнулись между собой германский и английский флоты, – не был уничтожен ни один дредноут. Хотя с немецкой стороны из огромных орудий стреляли шестнадцать кораблей подобного класса, а с британской – двадцать восемь, всем им вместе не удалось потопить ни одного себе подобного сверхкорабля. О наших потерях вы уже знаете – они чудовищны. Огромные средства фактически выброшены на ветер. И что особенно страшно и обидно: ни один из русских кораблей-титанов не погиб в бою, как и подобает настоящему военному судну. Все они стали жертвами подлого предательства. Кого-то задушили в утробе судостроительной верфи, кого-то просто убили из-за угла. Для потопления восьми дредноутов нужно было бы проводить огромную работу и организовывать генеральное сражение флотов – это дорого и опасно. Оплата существования нескольких революционных партий на протяжении десятилетий – это просто ничто по сравнению со стоимостью хотя бы одного суперлинкора. Так что революция – экономически очень выгодная затея. Только не для той страны, в которой она происходит.
   А теперь страшные подробности того, как убивали русский флот под красивыми лозунгами «свободы и равенства». Первое, что сделало Временное правительство, когда пришло к власти после Февраля 1917 года, – прекратило финансирование судостроительной программы. То есть был царь – были деньги на флот. Царя не стало – и сразу же закончились деньги. Разве так может быть? И как это похоже на ситуацию в СССР образца Перестройки, когда «вдруг» кончились деньги на флот и армию. У Горбачева для русских вооруженных сил их было мало, у Ельцина их не стало совсем. Точно так же удушили наш флот и в 1917 году. Сверхдредноуты «Измаил», «Кинбурн», «Бородино» и «Наварин» так и не «родились». Летом 1916 года Морское министерство еще надеялось на ввод «Измаила» в строй осенью следующего года, то есть 1917-го. Но потом монархия пала, – и русским флотом занялись либералы и демократы-кадеты, октябристы, меньшевики и эсеры. Временное правительство, как и правительство реформаторов Ельцина, состоявшее сплошь из агентов влияния англосаксов и прямых предателей России, сразу перенесло срок готовности башен «Измаила» на конец 1919 года, а остальных кораблей – на 1920-й. Затем деньги от правительства Керенского перестали поступать совсем. Летом 1917 года съезд оставшихся без заработка работников судостроительных заводов сделал предложение о переделке остальных кораблей этого типа в коммерческие суда. Это был крик отчаяния работников судостроительной отрасли, которые во время мировой войны (!), чтобы получить хоть какую-то работу, предлагали строящиеся мощнейшие боевые суда переделывать в грузовые. Это все равно, как если бы во время Великой Отечественной у государства «вдруг» не стало денег на строительство танков и работники этих заводов, оставшиеся без средств к существованию, предложили переделывать Т-34 в трактора.
   Между тем «к началу Первой мировой войны (то есть через 7 месяцев после закладки) крейсеры типа “Измаил”, заложенные на Балтийском и Адмиралтейском заводах, по массе установленного на стапель и находящегося в обработке металла корпуса имели готовность: 43 % (“Измаил”), 38 % (“Кинбурн”), 30 % (“Бородино”) и 20 % (“Наварин”)»[102]. Корабли, в которые были вложены колоссальные средства, достраивать не стали и большевики, но их упрекнуть в этом сложно. Сначала Гражданская война, в которой дредноуты не нужны, а после страна уже в таком состоянии, что было не до постройки кораблей. Временное правительство находилось в совершенно иной ситуации – все работало, все было. Постановлением от 19 июля 1922 года трех недостроенных мастодонтов: «Бородино», «Кинбурн» и «Наварин» – исключили из списков флота, а затем постановлением Госплана в мае следующего года разрешили их продажу за границу. Корабли приобрела «в целом виде» германская фирма «Альфред Кубац», чтобы в своих доках порезать на металлолом[103].
   Теперь о судьбе четырех черноморских линкоров. Начнем в обратном порядке. Четвертый линкор «Император Николай I» получил в апреле 1917 года по решению Временного правительства новое наименование «Демократия». Как вы догадались, демократы-февралисты строить «Демократию» не стали. В конце 1917 года работы по строительству дредноута совсем остановились. Недостроенный корабль на долгие годы встал на прикол и десять лет спустя, в 1927 году, был продан на лом по цене 8 рублей 54 копейки за тонну.
   Третий линкор, «Император Александр III», был сдан в октябре 1917 года с новым наименованием, полученным от Временного правительства, – «Воля». Это единственный черноморский дредноут, который пережил Гражданскую войну, правда, уже с названием «Генерал Алексеев». Но его судьба от этого не стала счастливее. Уведенный Врангелем в эмиграцию линкор, как и другие «белые» корабли, был сначала отправлен на стоянку в Бизерту (Тунис), а потом доблестные союзники… забрали врангелевский флот за долги. Они ведь помогали белым не бесплатно, и суда пошли в качестве платы за кормление беженцев. За лекарства, палатки, одеяла. На самом деле это был предлог для ликвидации флота – все корабли распилили на металлолом, а орудия главного калибра подарили финнам, и те еще успели пострелять из них по русским солдатам во время советско-финской войны 1939–1940 годов.
   Второй линкор, «Императрица Екатерина Великая», вступил в строй в ноябре 1915 года. После Февраля был переименован в «Свободную Россию». 18 июня 1918 года по приказу Ленина специально прибывший в Новороссийск товарищ Раскольников затопил весь Черноморский флот, находившийся во власти большевиков. Официальная версия – «чтобы не достался немцам». В реальности на уничтожении настаивали англичане и французы именно под таким предлогом[104].
   Наконец, первый дредноут, «Императрица Мария», вступил в строй в августе 1915 года и затонул в результате диверсии (взрыва) 7 (20) октября 1916 года, став единственным дредноутом, пострадавшим не от стихии революции, но от тайных операций противника[105].
   Революционеры в России устроили военным кораблям колоссальное побоище. Мы ведь даже не говорим обо ВСЕХ погибших в революции судах, вспомнив лишь самые крупные. Судьба флотских офицеров тоже была трагичной. В декабре 1917 года в Севастополе за одну ночь расстреляли 128 офицеров. Зверские казни военных и флотских чинов происходили и в других городах Крыма, но именно в главной базе Черноморского флота произошли ПЕРВЫЕ убийства. Внезапно и быстро. А уже потом офицеров «всех видов» стали уничтожать по всему Крыму. Тех, кого не убили в декабре 1917 года, расстреляли в конце февраля 1918-го, когда только в одном Севастополе было уничтожено до 700 человек. Надо ли говорить, что после казни офицеров Черноморский флот потерял всякую боеспособность. Второе, что хочется отметить, – казни боевых офицеров флота совершались в период, когда большевики еще не подписали мирный договор с немцами. Брестский мир заключили лишь 1 марта 1918 года. В итоге не то что воевать, а даже управлять огромными дредноутами было практически некому. Что давало опять-таки повод к их затоплению – зачем они, такие «никчемные»?
   Анализируя исторический материал, видишь, что революционеры, между которыми целые столетия, совершают поразительно одинаковые действия. Одна из главных их задач – скорейшее и эффективнейшее уничтожение флота своей страны. Удивительное дело – но точно так же поступают и англичане, которые стараются помогать… Революционерам? Нет, наоборот, тем, кто борется с революционерами. Однако британские партнеры не забывают сделать все, чтобы утопить боевые корабли того, кому они «помогают». Причем действуют совершенно одинаково – что в революционной Франции, что через 130 лет в революционной России.
   После всех бесчинств революционеров вспыхивали восстания, как сейчас сказали бы, «доведенных до отчаяния» жителей городов[106]. Во Франции наиболее серьезными стали выступления в Лионе и в местах базирования французского флота – Тулоне и Марселе. Революционный Конвент отправил войска для усмирения мятежников. Первым под удар попал Лион. Город обстреливали из пушек около месяца, потом его взяли штурмом, затем там начались кровавые расправы и массовые убийства. Беженцы из Лиона двинулись в Тулон, где, не видя для себя никакого другого выхода, восставшие вошли в сношения с англичанами. На главную базу французского флота вошли британские корабли, в городе был высажен десант из 4 тысяч испанских солдат[107], а жители города надели на себя белые монархические кокарды. Войдя в гавань в августе 1793 года, англичане получили в свои руки не только французские корабли, но и все огромные запасы флота и береговые форты-укрепления. «При передаче порта английскому адмиралу в нем находилось тридцать линейных 74-пушечных и более сильных кораблей, что составляло более трети всего линейного флота французов»[108]. При этом глава английской эскадры лорд Худ поручился, что форты и корабли будут по заключении мира возвращены Франции в целости.

   Портрет Наполеона I. Мастерская Франсуа Жерара

   Ирония судьбы – Наполеон, который потом полностью уничтожит революционное движение на своей родине, начал свою карьеру именно в Тулоне. Молодой 24-летний лейтенант Бонапарт разработал, а затем воплотил план по удалению англичан из важнейшего порта, справедливо полагая, что после этого городу не устоять. Для этого революционные войска штурмом взяли долговременные укрепления, возведенные на полуострове, разделявшем рейд на две части. После чего артиллерия начала обстрел английской эскадры сразу в обе стороны. Не выдержав огня, британцы покинули Тулон, и он был взят[109]. Однако перед уходом англичане, нарушив обещание, попытались уничтожить флотские припасы и находящиеся в гавани французские корабли. Только отсутствие времени не дало им возможности отправить на дно весь флот: девять судов были сожжены и еще три уведены ими с собой[110]. Вся дальнейшая борьба Наполеона (Суша) против Англии (Море) показывает нам две истины:
   • невозможно победить Великобританию только на суше, не имея сильного флота;
   • революция нанесла просто непоправимый урон французскому флоту.

   И всю свою карьеру Бонапарт будет пытаться выполнить эти два условия: не имея возможности построить флот, сопоставимый по силе с английским, он будет завоевывать Европу. Чтобы нанести Англии поражение в экономике, подорвать ее торговое могущество и тем самым принудить к миру. Из этой затеи ничего не выйдет – солдаты у Наполеона закончатся раньше, чем деньги у Банка Англии. Сложные ситуации у Британии, безусловно, будут. Но каждый раз англичане смогут нанимать европейские страны и стравливать их с наполеоновской Францией. Парадокс, но до 1812 года Наполеон фактически ни разу не объявлял войну первым, всегда это делали его соперники. И только война с Россией в качестве продолжения стратегии попыток на Суше победить Море была инициативой Бонапарта. Поступая вопреки логике геополитики, Наполеон подписал приговор своей империи. Только дружба и сотрудничество одной сухопутной державы с другой сухопутной державой вместо войны с ней могли принести победу над морской державой Великобританией. Пройдет чуть более ста лет, и Адольф Гитлер точно так же нарушит все каноны геополитики, ударив в июне 1941 года по Советскому Союзу, тогда как только мир и сотрудничество с сухопутной державой могли принести Германии победу. Воевать с Морем, дружить с Сушей – вот правило, которое фюреру тщательно объяснял великий немецкий геополитик Карл Хаусхофер. В своей знаменитой статье «Континентальный блок» он писал: «…Евразию невозможно задушить, пока два самых крупных ее народа – немцы и русские – всячески стремятся избежать междоусобного конфликта, подобного Крымской войне или 1914 году: это аксиома европейской политики…»[111] Кстати, с тех пор ничего не изменилось. Именно поэтому, несмотря на роспуск Варшавского договора, уход советской армии из ГДР, поглощение ГДР со стороны ФРГ, американская армия по-прежнему стоит на территории Германии и покидать ее не собирается. Причем какие-либо угрозы немцам с любой стороны их границ полностью отсутствуют.
   И в завершение, чтобы закрыть тему, «с кем хотел вести войну Адольф Гитлер, или как он собирался завоевать весь мир». Если Наполеон, по сути, был первым, кто на себе испробовал «прелести» нарушения геополитических аксиом, то фюрер действовал на политической арене, когда геополитика уже была сложившейся наукой. Бонапарт мог не знать, но чувствовать – свода правил геополитики в описанном виде тогда еще не было. Рядом с Гитлером был Карл Хаусхофер, основатель Немецкого института геополитики (1922), в Германии даже выходил журнал Geopolitik (позднее переименованный в Zeitschift für Geopolitik). Поэтому ошибки Гитлера нельзя сравнивать с ошибками Наполеона. В конце концов, один мог видеть, что случилось с империей другого, после того как тот решил воевать с сухопутной Россией в 1812 году, оставив в покое англичан. На вопрос: «Был ли Гитлер дураком?» – ответ отрицательный. Нет, не был. Просто он не собирался воевать с Англией, не хотел воевать с Морем. Мечтой Гитлера было самому стать частью цивилизации Моря. Отсюда и планы строительства кораблей Третьего рейха. Желай Гитлер завоевать весь мир, то есть уничтожить гегемонию Англии, ему нужны были бы корабли, корабли и еще раз корабли. Без мощного флота начинать борьбу за мировое первенство с Лондоном глупо и бесперспективно. Нужны не только «полуморские» союзники в виде Италии и Японии, необходим и собственный флот. Рассмотрим программу строительства кораблей, которую утвердил Адольф Гитлер. Адмирал Редер, командующий немецким флотом, предложил фюреру на выбор два плана развития германского флота.
   Первый предполагал усиленное строительство подлодок в самой срочной перспективе.
   Второй, известный как план «Z», был рассчитан на длительный срок, так как обосновывался тем, «что в ближайшие десять лет война не начнется»[112]. Согласно этому плану, надо было построить множество крупных надводных кораблей. Гитлер выбрал именно его. И, несмотря на то что план был рассчитан на десять лет (до 1948 года), потребовал выполнить его за шесть лет. Значит, судя по выбранному варианту развития флота, фюрер даже теоретически не должен был воевать с Англией ранее 1944–1945 годов. При этом подводные лодки, дешевый и эффективный способ уравнять шансы с Британией, Гитлер практически запретил строить. После чего нам говорят, что он решил «захватить весь мир» и начал осуществлять эту цель в 1939 году. На море на 1 сентября 1939 года[113] имелось следующее соотношение сил:
   • авианосцы: Англия – 7, Франция – 1, Германия – 0;
   • тяжелые крейсеры: Англия – 15, Франция – 7, Германия – 2;
   • легкие крейсеры: Англия – 49, Франция – 12, Германия – 6;
   • эскадренные миноносцы: Англия – 183, Франция – 59, Германия – 22;
   • миноносцы: Англия – 0, Франция – 12, Германия – 20;
   • подводные лодки: Англия – 65, Франция – 78, Германия – 57;
   • торпедные катера: Англия – 27, Франция – 9, Германия – 20;
   • мониторы: Англия – 3, Франция – 0, Германия – 0.

   По подводным лодкам все было еще печальнее, чем показывают цифры. Гросс-адмирал Редер докладывал фюреру, что для войны с Англией нужно 300 субмарин. Но когда Англия и Франция объявили Германии войну 3 сентября 1939 года, у немцев оказалось всего 57 подлодок, из которых в боеспособном состоянии было 23. То есть их и так было в три раза меньше, чем у союзников, а в боевом состоянии – в пять раз[114].
   Что такое война с державой Моря? Это война на морских просторах. Она предполагает участие не только крупных и мелких надводных кораблей, которые у немцев с 1941 по 1945 год практически стояли в портах, не только подводных лодок, чей численный состав мы разобрали, но и авиации, способной совершать налеты на корабли. Действия самолетов являются точно такой же важной частью стратегии, если вы собираетесь всерьез, а не понарошку воевать с Морем. То есть с англичанами. В дополнение к которым в 1939 году, к началу Второй мировой войны, есть еще и Франция, обладающая вторым по размеру флотом в мире. Как же германская авиация готовилась к этой борьбе, если мы всерьез начнем считать, что Адольф Гитлер планировал сокрушить Великобританию?
   А никак не готовилась. «Немецкая авиация в целом, за исключением нескольких частей морской разведки, не была обучена полетам над морем, поэтому к августу 1939 года она была совершенно не готова вести борьбу с морскими судами»[115].
   Книга, которую мы цитируем, на самом деле не новая и даже не российская. Она впервые вышла в Англии в 1947 году, что называется, по горячим следам, и заместитель начальника штаба ВВС Великобритании по разведке, вице-маршал авиации Т. Элмхерст еще не знал, что нужно скрывать многие важные моменты истории Второй мировой войны и фальсифицировать ее ход[116]. Либеральные историки нам говорят, что Гитлер очень хотел завоевать весь мир, но боялся войны на два фронта. Поэтому только заключение Договора о ненападении со Сталиным развязало ему руки – и он начал войну. То есть не заключи СССР соглашение с Берлином, война бы не началась. Но в реальности мы видим полное отсутствие приготовлений со стороны Гитлера к войне с величайшей морской державой и ее союзниками. Какая разница, какова позиция Кремля, если вам просто нечем поставить англичан на колени?
   Немецкий Генеральный штаб, который вообще-то для того и создан, чтобы планировать будущие потенциальные военные конфликты, лишь в конце лета (!) 1939 года «убедился в необходимости использования современных бомбардировщиков для нанесения ударов по вражескому флоту… и по британским военным кораблям на собственных якорных стоянках»[117]. То есть война с Польшей начнется через несколько дней – и тут главы германской военной машины вспомнили, что у Англии, которая заявила, что будет Польшу защищать, есть, оказывается, еще и флот! Поэтому практически одновременно с объявлением войны Германии англичанами немецкие летчики начинают учиться нанесению ударов по морским судам[118]. Еще смешнее была ситуация с торпедным оружием, которое тогда являлось основным оружием поражения судов. В начале 1939 года испытания, когда торпеды сбрасывались с самолетов, показали, что вероятность неудачного сброса была… 49 %[119]. Поясняю: речь шла не о том, попадет или нет летчик в цель, а о том, поплывет ли торпеда и взорвется ли в итоге при попадании в корабль. В половине случаев толку от «новейших германских торпед» было не больше, чем если бы в море бросали чугунные болванки. Других торпед у немцев в тот момент не было[120]. «С начала войны и до осени 1941 года в составе морской авиации существовало два подразделения общей численностью около 24 машин, время от времени применявших торпеды против кораблей у побережья Шотландии и торговых судов на Западных подходах. Однако результаты были весьма удручающие…»[121]
   Но мы немного отвлеклись. Из пылающего Тулона 1793 года вернемся в охваченную смутой Россию 1920 года – и увидим ту же картину. Англичане и французы «приходят на помощь» белым, чтобы побыстрее утопить русские боевые корабли. В середине ноября 1918 года в Черное море вошла армада кораблей Антанты. Официальная версия – помогать белым. Что союзники делают в первую очередь? «С приходом в Севастополь союзники подняли на наших судах свои флаги и заняли их своими командами», – указывает Деникин в «Очерках русской смуты»[122]. Поясняю: англичане и французы потребовали спустить Андреевские флаги на русских боевых кораблях, после чего их захватили. Но просто присвоить суда без потери лица было невозможно, это напоминало бы воровство. Корабли берутся под контроль по двум причинам: во-первых, чтобы не отдать их белым, во-вторых, чтобы потом их было удобнее уничтожить[123]. В апреле 1919 года весь французский контингент неожиданно эвакуируется из Одессы. Причем так быстро, что ставит белых в чрезвычайно сложное положение. Официальная версия – французы опасаются наступления сильной Красной армии. На деле в оставленную Одессу входят… 3000 человек из банды атамана Григорьева – плохо вооруженные оборванцы. Зачем весь этот цирк, почему регулярная армия, только что выигравшая мировую войну, бежит от банды разбойников? Чтобы утопить русские корабли. Помните Тулон? Уходя, англичане пытались уничтожить там склады с флотским имуществом и жгли корабли. Рядом с Одессой, в Тирасполе, Николаеве и на острове Березань находятся огромные склады имущества и вооружения старой русской армии. Ими можно годами снабжать всю Белую армию. Но ведь тогда у нее появится шанс выиграть Гражданскую войну. И возможность поставить вопросы о возвращении России всех утраченных территорий, о незаконности всех декретов, которые выпустили большевики, уже признавшие отделение окраин от России. Поэтому, покидая российскую территорию, французы взрывают все склады. И уводят с собой 22 гражданских парохода, которые потом Деникин будет выпрашивать у союзников[124].
   Но главная трагедия, аналогичная тулонской, разыгралась в Севастополе. Чтобы быстро утопить русские боевые корабли, англичане и французы и здесь устраивают гонки. Не имея никаких причин для быстрого бегства из Одессы, они проводили эвакуацию оттуда за 48 часов. Для эвакуации из Севастополя союзники отводят только 12 часов. Чтобы никто не успел воспротивиться и чтобы создать повод для уничтожения кораблей. Англичане с линкора «Император Индии» с помощью буксирного парохода вывели одиннадцать русских подводных лодок («Орлан», «Гагара», «Кит», «Кашалот», «Нарвал», «АГ-21», «Краб», «Скат», «Судак», «Лосось» и «Налим») на внешний рейд Севастополя и потопили подрывными патронами на большой глубине. Двенадцатая подлодка, «Карп», была затоплена в Северной бухте. Потом начался погром портовых сооружений: подрывные команды английских матросов взорвали пушки севастопольской крепости и сожгли в погребах крепости и военно-морского склада порох. Ими были уничтожены цилиндры паровых машин на крейсере «Память Меркурия», эскадренных миноносцах «Быстрый», «Жуткий», «Заветный» и даже на старых номерных миноносцах, а также на служившем казармой транспорте «Березань». Нашими британскими «партнерами» были потоплены броненосцы «Евстафий», «Иоанн Златоуст» и «Борец за свободу». «…Союзники, при общем паническом настроении, топили лучшие наши подводные лодки, взрывали цилиндры машин на оставляемых в Севастополе судах, топили и увозили запасы. Было невыразимо больно видеть, как рос синодик остатков русского флота, избегнувших гибели от рук немцев, большевиков и матросской опричнины»[125].
   А теперь для самого наивного читателя, который все еще верит, что вышеуказанное было досадной случайностью, стечением несчастливых обстоятельств и т. п. Затопив все, что было возможно, разгромив порт и крепость, моряки Антанты Севастополь… не покинули. После срочной эвакуации русских войск и кораблей в течение 12 часов англичане и французы преспокойно оставались в Севастополе еще 12 дней. Все это время красные терпеливо ждали, пока «союзники» закончат разгром, и в город не входили.
   Все это произошло весной 1919 года. Спустя год все повторилось. С тем отличием, что на этот раз топить у белых было почти нечего и поэтому «топили» англичане уже само белое движение. При эвакуации деникинской армии из Одессы в конце зимы 1920 года случилась полная катастрофа, которая поставила белых на грань поражения в Гражданской войне[126]. Причина – обещания союзников дать транспорт для эвакуации, который так и не пришел. Английские миноносцы вывели в результате весьма дерзкой операции из порта практически достроенные русские подводные лодки «Лебедь» и «Пеликан». Но вместо того чтобы их спасти, англичане под предлогом закупорки порта затопили их в южном фарватере. Причем сделано это все было, когда город уже захватили красные. То есть, уведя субмарины от красных, британцы не передали их белым, которым они якобы помогали, а затопили. После второй эвакуации Одессы была еще одна эвакуация. «Эвакуация Новороссийска превосходила своей кошмарностью оставление Одессы. Стихийно катясь к морю, войска совершенно забили город. Противник, идя по пятам, настиг не успевшие погрузиться части, расстреливая артиллерией и пулеметами сбившихся в кучу на пристани и молу людей. Прижатые к морю наседавшей толпой, люди падали в воду и тонули. Стон и плач стояли над городом», – пишет в мемуарах барон Врангель[127]. Он, пожалуй, единственный, кто из руководителей Белого движения поймет, что Англия не помогает, а просто «исправляет» свои недоработки 200-летней давности, когда, увязнув в Войне за испанское наследство, она «проспала» возникновение Российской империи, активно строившей флот…
   Во время революции, которая является не просто «взрывом гнева народа», а самым настоящим крушением государственности, почти всегда происходит «корректировка» границ страны. И всегда в сторону уменьшения. Окраины отпадают от центра, идет перекройка внутреннего устройства, и этот процесс обязательно сопровождается кровопролитием. Наилучший момент, чтобы прибрать к рукам самые лакомые куски. Если в ХХ веке прямого присоединения отпавших территорий практически нет, то на пару веков раньше действия геополитических соперников были куда более откровенными. В частности, во время Французской революции отделиться от Франции «вдруг» решила родина Наполеона. Остров Корсика является одним из стратегических плацдармов на Средиземноморье. Свидетельство тому – частый переход острова из рук в руки. Франция забрала Корсику у Генуи в 1769 году. В 1940 году при разгроме французов Гитлером Муссолини присоединил Корсику к Италии. Дуче, который «помогал» своему союзнику целых десять дней (!), до этого в войну против Англии и Франции не вступая, решил тем самым восстановить историческую справедливость. Но в 1945 году Корсику вернули французы, и по сей день она принадлежит Франции. Сегодня на Корсике есть сепаратистское движение, которое выступает за независимость острова. Так вот в период революционных потрясений сепаратисты тоже появились на Корсике, только какие-то уж очень особенные.
   Адмирал А.Т. Мэхэн пишет об этом так: «Корсиканцы тогда еще, конечно, не сроднились с Францией, и среди них еще существовала партия с традиционным тяготением к Великобритании»[128]. Обратите внимание: остров ранее принадлежал Генуе, потом стал французским. Откуда у жителей острова может быть «традиционное тяготение к Великобритании»? Что это за «традиции»? Какое может быть «тяготение», если в то же самое время корсиканец Бонапарт в форме французского лейтенанта борется за Францию против англичан?! Все просто. Пользуясь смутой, Британия прибирает к рукам стратегические пункты, помогая, в том числе финансами, сепаратистам и революционерам. На Корсике сепаратистами руководит Паскаль Паоли, который и ранее боролся против французов на острове, а потом много лет провел в изгнании в Англии. Когда во Франции произошла революция, Паоли вернулся и торжественно объявил, что боролся он за отделение Корсики исключительно потому, что был несправедливый строй. И обещал, что теперь при республике ни о каком отделении речи идти не будет. Но ясное дело – лукавил. Забавно читать об этом на большинстве современных интернет-ресурсов. Можете проверить – они почти все пишут, что Паскаль Паоли хотел освободить Корсику и поэтому склонялся к Англии. То есть желал освободить остров, передав его англичанам, а не сделав независимым. Противоречия в таких действиях никто не замечает.
   В итоге с помощью английских солдат ему удалось выбить французов с Корсики, но потом революционная Франция свою власть восстановила, а «борец за свободу» Паоли убежал туда, куда все эти «борцы» бегут и по сегодняшний день, – в Лондон. Любопытно: перед своим отъездом Паоли призвал корсиканцев бороться с «кровавым парижским режимом» и обнародовал прокламацию, где убеждал сограждан быть верными английскому королю[129]. Вот такой последовательный и бескорыстный сторонник независимой Корсики. Уехав в столицу Англии, он получал очень неплохие деньги от британского правительства (2000 фунтов). Там Паоли и умер – и был похоронен в Вестминстерском аббатстве…
   Закономерность выявить несложно. Каждый раз, когда к власти в России приходят «революционеры», они активно уничтожают именно флот. Смерть Сталина в результате отравления в марте 1953 года точно так же привела к немедленному свертыванию судостроительных программ. Интерес к флоту Сталин проявлял всегда, прекрасно понимая, что противником СССР вполне может быть не Германия, а Германия + Британия + Франция. А это значит, был нужен флот, который англичане сильно проредили во время гражданской смуты. В конце 1930-х годов в СССР была подготовлена большая судостроительная программа – за десять лет планировалось построить около полутора тысяч различных боевых кораблей[130]. Между прочим, завершение выполнения этой программы в 1947 году – точно такая же гарантия того, что Советский Союз не собирался воевать до этого срока с сильнейшей державой Моря. А напасть на Гитлера? Таких планов у Сталина никогда не было. В случае разгрома Германии англичане автоматически бы выступали против сильнейшей державы Суши, которая, не имея никаких преград, рвется к Ла-Маншу и теплому морю. Британия в реальности и так чуть не напала на нас в июле 1945 года, только в последний момент отложив выполнение операции «Немыслимое»[131]. Если бы сталинский СССР, не получая никакого сопротивления, шел «вперед на запад», война с Великобританией была бы неминуема. И к англичанам вполне могли присоединиться США.
   Но речь сейчас не об этом, а о сталинской судостроительной программе, которая после Победы обрела второе дыхание. В январе 1945 года по приказу наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова была образована комиссия. Согласно ее предложениям, в результате выполнения новой судостроительной программы на 1946–1955 годы ВМФ СССР на 1 января 1956 года должен был иметь в своем составе: 4 линкора, 10 тяжелых крейсеров с 220-миллиметровой артиллерией, 30 крейсеров с 180-миллиметровой артиллерией, 54 легких крейсера с 152-миллиметровой артиллерией, 6 эскадренных и 6 малых авианосцев[132]. 27 сентября 1945 года на совещании у И.В. Сталина состоялось обсуждение данного документа. Сталин высказался за сокращение числа линкоров и предложил увеличить число тяжелых крейсеров и подождать с авианосцами. Почему? Возможности ограниченны – необходимо выделять приоритеты. Авианосец предназначен для плавания к чужим берегам, у своих всегда есть аэродромы. После Великой Отечественной глава Советского Союза в первую очередь думал об обороне. И эту оборону должны были осуществлять линкоры. Мощнее, новее и лучше, чем те гиганты, что пали жертвами Гражданской войны. «…В ближайшие 10–15 лет наши эскадры будут защищаться. Другое дело, если вы собираетесь идти в Америку… так как нам этого не нужно, то мы не обязаны перенапрягать нашу промышленность»[133], – сказал своим морякам глава Советского Союза.
   Разработка тяжелого крейсера получила наименование «проект 82», следующее заседание по этому вопросу прошло в марте 1948 года. Сталин дал распоряжение ускорить разработку судна с 305-миллиметровой артиллерией и 200-миллиметровым главным броневым поясом, да и в дальнейшем он лично контролировал ход проектирования и строительства. На возражения моряков против сокращения боекомплекта (со ссылкой на большое количество снарядов на кораблях ВМС США и Англии) Сталин снова подчеркнул оборонительный характер советской судостроительной программы: «Вы слепо не копируйте американцев и англичан, у них другие условия, их корабли уходят далеко в океан, отрываясь от своих баз. Мы же не думаем вести океанские бои, а будем воевать вблизи своих берегов, и нам не нужно иметь большого боезапаса на корабле»[134].
   После всех согласований и изменений строительство двух крейсеров «проекта 82» началось во втором квартале 1951 года с плановой сдачей их флоту в 1954 и 1955 году. Закладка головного корабля «Сталинград» состоялась 31 декабря 1951 года; 9 сентября 1952 года заложили второй корабль, которому присвоили наименование «Москва». Параллельно начались работы по сборке корпуса третьего крейсера. Помните, как революция 1917 года моментально привела к параличу всего военного судостроения в России? Точно так же сложились обстоятельства и в 1953 году. После смерти Сталина все работы свернули почти мгновенно. На основании постановления правительства от 18 апреля 1953 года строительство всех трех тяжелых крейсеров «проекта 82» было прекращено. Причем работы были прерваны при высокой степени готовности основного оборудования для строящихся кораблей. Уже было полностью изготовлено и почти смонтировано вооружение, дизель-генераторные агрегаты и многие другие системы, оборудование, механизмы и приборы. Часть корпуса недостроенного крейсера «Сталинград» после прекращения работ была использована в качестве мишени и испытана на живучесть. Обстрел ракетами, бронебойными артиллерийскими снарядами, авиабомбами и торпедами показал высокую эффективность предусмотренной проектом защиты крейсера – он никак не хотел тонуть. Недостроенные корпуса двух других сталинских крейсеров были просто разрезаны на металлолом.
   Похожая история приключилась и с проектом нового линкора («проект 24»). Предложения моряков Сталин сократил, в итоге в программе на 1945–1955 годы линейные корабли не значились, предусматривалась лишь закладка двух линкоров в 1955 году. Надо ли говорить, что со смертью Сталина вопрос о продолжении проектирования и строительства тяжелых линкоров «проекта 24» был закрыт уже в апреле 1953 года. А ведь если представить, что Сталин был отравлен в результате заговора, то многие дальнейшие шаги Хрущева станут понятны. Он не только остановил работы и распилил все заложенные Сталиным крупные корабли, но и полностью отказался от их разработки.
   Здесь будет весьма уместно упомянуть еще об одном, сегодня уже мало известном деянии Хрущева. Сам Никита Сергеевич об этом сказал так: «Но у меня сложилось убеждение, что нельзя более в этом вопросе ограничиваться разговорами и тянуть, что ненормальность следует ликвидировать, срочно заключив мирный договор с Австрией, вывести оттуда наши войска. Тем самым развязать себе руки, чтобы в полный голос вести пропаганду против военных баз США, которые разбросали свои войска по разным континентам и странам и вели агрессивную, жандармскую политику в отношении стран, находившихся в сфере их влияния, сохраняя на их территории и военные базы. Чтобы говорить в полный голос, организовывать общественность всего мира на борьбу против таких порядков, нам самим следовало увести свои войска с чужих территорий. Вопрос в первую очередь встал об Австрии»[135]. Речь пойдет о том, как Хрущев без всякой необходимости неожиданно вывел наши войска из Австрии. Как видим, предлог был надуман: Советскому Союзу нужно вывести войска из Австрии, чтобы легче было развернуть пропаганду против присутствия американских баз во многих частях света. Вот, мол, у нас нет военных баз на чужой территории, значит, и американцам следует тоже вывести свои военные базы.
   Прошло уже более полувека, пора подвести итоги. Сколько американских баз было ликвидировано американцами после нашей критики? Ни одной. Так что причины действий Хрущева совсем другие – планомерная, постепенная сдача геополитических позиций России – СССР. Что такое Австрия с геополитической точки зрения? В тот момент это была страна с населением около 7 миллионов человек и с очень важным месторасположением в Центральной Европе. Она граничит с Германией, Швейцарией, Италией и другими странами. В 1938 году в результате аншлюса Австрия была присоединена к Третьему рейху и стала его восточной землей Остмарком. Десятки тысяч австрийских солдат воевали на германском Восточном фронте против Советского Союза и зверствовали на нашей территории не меньше немцев. Весной 1945 года во время боев за освобождение Австрии погибло более 26 тысяч советских воинов. Но это была не вся плата за право России – СССР иметь военные базы и за присутствие в самом центре Европы. В австрийской земле покоится прах более 60 тысяч советских военнопленных и насильно угнанных мирных граждан, погибших в концлагерях на территории Австрии.
   После капитуляции территория Австрии в границах 1938 года была поделена между четырьмя державами-победительницами на оккупационные зоны, точно так же как и территория Германии. В Вене сначала находились только освободившие ее советские войска, но на Потсдамской конференции союзники договорились о разделе и столицы Австрии на четыре оккупационные зоны. Все принятые австрийским парламентом законы до их официального опубликования федеральным правительством должны были получить согласование от Союзнической комиссии, созданной странами-победительницами. Такая ситуация длилась десять лет. И вдруг в марте 1955 года по указанию Н.С. Хрущева в Москву неожиданно пригласили австрийскую правительственную делегацию для подготовки государственного договора, который должен был восстановить независимость и полный суверенитет Австрии. СССР от этого шага не выигрывал ничего, но уже 15 мая 1955 года этот документ был подписан в Вене и вступил в силу 27 июля 1955 года. Согласно достигнутым договоренностям, войска всех стран-победительниц должны были покинуть Австрию в течение всего 90 дней. 19 октября 1955 года завершился вывод советских войск из Австрии[136].
   За красивыми словами о выводе «всех войск» скрывалась суть: Советскому Союзу было несравненно важнее оставаться в центре Европы, нежели кому бы то ни было. Это наша армия пришла в Европу, гоня гитлеровцев с нашей Родины, и создала против новой агрессии заслон в виде блока социалистических государств. Находясь в Австрии, мы имели мощный рычаг влияния на европейскую политику. И самое главное – сдача своих позиций в любой игре является признаком слабости или глупости. Вывод советских войск из Австрии, осуществленный в 1955 году по указанию Н.С. Хрущева, нанес большой ущерб геополитическим интересам Советского Союза и существенно изменил расстановку сил в Центральной Европе не в пользу нашей страны. Ставшая прозрачной австро-венгерская граница позволила вернуться в Венгрию бывшим фашистам Миклоша Хорти, которые теперь начали работать на спецслужбы США и Великобритании. Итогом стал вооруженный мятеж в Венгрии осенью 1956 года, для подавления которого СССР пришлось использовать войска[137]. Обратите внимание на даты: в 1955 году мы ушли из Австрии, а в 1956 году нас уже чуть не «ушли» из Венгрии[138]. Россия дает слабину, во главе ее идиот (предатель) Хрущев – нужно давить по всем фронтам[139]. Именно поэтому при Сталине, который не делал глупостей во внешней политике, никаких восстаний нигде не было. Сдать тогда еще и Венгрию означало получить подобные выступления «доведенных до отчаяния» агентов ЦРУ и МИ-6, бывших нацистов, получивших обещания и деньги, а также просто обманутых пропагандой людей во всех остальных странах, вошедших в зону влияния СССР. Не забывайте: колоссальная война закончилась всего чуть более десяти лет назад, все, кто боролся против России, были живы и полны сил…
   И еще один немаловажный факт. Наша армия не вышла из Австрии, а почти убежала оттуда. Срок вывода войск в три месяца никакими обстоятельствами не обусловливался, спешить было некуда, мало того что и выводить войска было не нужно. Так что вывод войск в ущерб геополитическим интересам Советского Союза, и к тому же ускоренно, придумали не Горбачев (Афганистан) и не Ельцин (Германия), а Хрущев.
   Ну и напоследок для всех любителей призывать Россию каяться. В геополитике нет эмоций и нет места оценкам на их основе. Здесь оценивают только одно – силу. Слово «благодарность» в геополитике просто отсутствует. Самые, казалось бы, моральные поступки в сфере геополитики не приведут ни к чему хорошему, если они являются односторонней сдачей позиций. Вот один из примеров, как впоследствии Австрия отблагодарила своих освободителей, давших ей возможность в 1955 году восстановить независимость и полный суверенитет. Спустя 24 года после вывода наших войск, в 1979 году научный сотрудник Государственного Эрмитажа Сергей Андросов на одной из выставок в Вене случайно увидел изящную бронзовую статую «Летящий Меркурий». Она была похищена немецкими войсками из Павловского парка под Санкт-Петербургом во время Великой Отечественной войны и является единственной бронзовой копией всемирно известной скульптуры Меркурия, бога торговли и покровителя искусств, работы выдающегося итальянского мастера эпохи Возрождения Джованни Болоньи[140]. СССР заявил о находке и попросил вернуть статую. «Благодарная» австрийская сторона под разными предлогами не хотела ее возвращать. Переговоры об очевидном факте велись 25 (!) лет. Наконец, только 5 мая 2005 года, накануне 60-летия Великой Победы и 50-летия восстановления независимости и суверенитета Австрии, ее посол в Москве Мартин Вукович на торжественной церемонии в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина передал России скульптуру «Летящий Меркурий».
   Но вернемся к российскому флоту. СССР возобновил проработку вопроса строительства авианосцев лишь в 1970-е годы. В рамках наращивания морской мощи под истребители вертикального взлета Як-38 в 1970–1980-е годы построили четыре корабля: «Киев», «Минск», «Новороссийск» и «Адмирал Горшков». К сожалению, уже после их спуска на воду оказалось, что Як-38 не может быть надежным палубным истребителем. Нужно было возвращаться к классическому проекту авианосца с истребителями МиГ-29К и Су-33. Этот проект и стал воплощаться в конце 1980-х годов. И надо же было такому случиться, что вновь ветер перемен сдул в небытие значительную часть нашего флота, который стал одной из главных жертв Перестройки. Серия советских авианосцев так и не пополнила ряды флота в том объеме, как это планировалось. А планы были большие – семь авианесущих крейсеров. Крейсерами эти авианосцы назвали по двум причинам. Во-первых, чтобы они могли выходить из Черного моря через проливы Босфор и Дарданеллы, которые по международной конвенции являются закрытой зоной для авианосцев. К тому же они, в отличие от западных авианосцев, кроме самолетов несли еще и мощное противокорабельное ракетное вооружение, что сближало их с крейсерами[141]. Один из крейсеров – готовый на 70 % «Варяг» – в 2000 году будет продан Фондом госимущества независимой Украины Китаю. Продан по смехотворной цене в  млн, когда такой корабль стоит от до 3 млрд. Теперь он учебный корабль ВМФ Китая и прототип будущих китайских авианосцев[142]. Ни Россия, ни тем более Украина порознь не смогли найти денег на его достройку.
   А когда мы были вместе, когда мы были одной великой страной, мы планировали построить семь таких авианесущих крейсеров. Из них в составе нашего флота сегодня только один – «Адмирал Кузнецов», спущенный на воду в 1985 году. Потом начались «свобода» и «демократизация», а они в нашей стране всегда означают «почему-то» погром флота. Вот и третий из серии авианесущих крейсеров «Ульяновск», недостроенный всего на 30 % огромный атомный авианосец, оказался ненужным «реформаторам». Как и всякие «борцы за нашу свободу», они постарались удушить гордость русского флота еще в утробе. «Ульяновск» попытались продать иностранным компаниям хотя бы по 0 за тонну металла – чуть дороже, чем цена лома[143]. Но покупателей не нашлось. В итоге корабль распилили на части, которые со временем растащили. Остальные наши авианосцы из этой серии также никогда не увидели моря.
   Но на этом «птенцы гнезда Гайдара» не успокоились: авианесущие крейсеры предыдущей неудачной модели тоже были ликвидированы. «Новороссийск» продали Южной Корее, «Киев» и «Минск» – Китаю, где их переоборудовали в гостиницы, развлекательные центры и музеи. «Адмирал Горшков» прослужил Российской Федерации до 2004 года, после чего его списали и продали Индии…
   Анализируя боевую жизнь флота России, невольно приходишь к выводу, что страшнее «революционеров» и «реформаторов» противника у него никогда не было. Вот статистика, которую напечатали в газете «Время»[144].
   • За Русско-японскую войну за два года (1904–1905) погибли в сражении, были затоплены или захвачены японцами (спустили флаги) – 69 кораблей и судов российского флота.
   • За Первую мировую войну за три года (1914–1917) погибли в бою или затонули от полученных боевых повреждений – 54 корабля и судна Российского флота.
   • За период революции и Гражданской войны (1917–1922) захвачены, затоплены, потоплены, сгорели, интернированы, взорваны – 172 корабля и судна российского флота.
   • За период Великой Отечественной и Второй мировой войны (1941–1945) захвачены, затоплены, потоплены, сгорели, взорваны – 365 кораблей и судов советского ВМФ.
   • За период Перестройки только с 1991 по 1997 год списано, потоплено в базах и продано на металл – 629 боевых кораблей и судов российского флота. (Но с учетом того, что здесь приведены по надводным кораблям данные только 1997 года, а по подводным лодкам и вспомогательным судам только до 1995 года, истинные цифры, скорее всего, превышают сегодня 800 кораблей и судов ВМФ.)

   Теперь, зная печальную судьбу русского флота в ХХ веке, нам будет легче понять переплетение геополитических интриг ХVIII века, когда Великий Петр только создавал то, что с таким рвением будут резать на металлолом и топить «революционеры» и «реформаторы экономики».

4. Кто мешал Петру Великому строить Российскую империю

Альфред Тайер Мэхэн
   Как можно остановить рост России, которая начинает активно строить флот и армия которой становится серьезной силой? Столкнув ее в войне с другой страной. Это классический прием. Его англичане и пытались применить в петровское время, отправив шведского короля Карла завоевывать украинские черноземы. Не получилось. Кто еще может воевать с Россией? Самим, разумеется, не нужно этого делать. Война – это напряжение государственного механизма и огромные расходы. Лучше подрядить на войну других. Но в Европе нанимать некого. Что делать? Подрядить Турцию, которая в тот момент еще вполне себе являлась европейской державой, так как ей принадлежали Молдавия, Румыния, Болгария, Албания, Черногория и др.
   И вот в 1711 году Турция объявляет войну России. Кто подтолкнул турок к этому? Французы – пишет часть историков. Однако никакого смысла в этом для французов не было. Дело в том, что англичане, добившись нужного ослабления Франции в Войне за испанское наследство, вдруг… вступили в сепаратные переговоры с ними. Даже не поставив об этом в известность своих австрийских союзников. В итоге именно в 1711 году Британия начала «выходить из войны», предоставив всем остальным ее участникам слабеть дальше. Поэтому связать в этот момент Россию войной с турками для Версаля было невыгодно. Можно было разве что постараться перетянуть русских на свою сторону или по крайней мере использовать их в качестве пугала для англичан. А вот для Лондона прекратить развитие молодой морской державы и ее флота как раз и являлось задачей номер один. «Турецкая война 1711 г. нешуточным бременем легла на Россию. Она очень задержала и кораблестроение, и действия на Балтийском море русского флота»[145].
   Теперь несколько слов о Русско-турецкой войне: до ее начала Швеция и Турция ни в каких особых симпатиях друг к другу замечены не были. Не было между ними и союзного договора. Тем удивительнее звучат требования к России со стороны турок, предъявленные накануне военного конфликта. Собственно говоря, выполнить их Петр никак не мог, а значит, война была неизбежна: «…В требованиях, которые они прислали Петру в ноябре 1710 г., то есть накануне объявления войны, был ряд пунктов в пользу шведов: “Расторгнуть совершенно союз, заключенный с Августом, признать Станислава королем Польским; возвратить всю Лифляндию и вообще все, завоеванное русскими, шведскому королю, а Петербург разорить и срыть до основания; заключить наступательный и оборонительный союз с королями Карлом и Станиславом против Августа и выступить против него, если он возобновит притязания свои на польский престол, им уступленный Станиславу Лещинскому; возвратить натурой “ли иначе, все, что король шведский потерял через Полтавское сражение”»[146]. По сути, Турция ласково так попросила отказаться от всего, что завоевал Петр для России. И это при том, что Петр после Полтавы не помышлял ни о какой войне с Турцией, увязнув в Северной войне. Отчего турецкий султан так возлюбил «брата Карла», который нашел себе пристанище в турецком тогда, а ныне молдавском городе Бендеры, что готов был ради него начать войну? Несмотря на то что беспокойный шведский король Карл доставлял туркам массу хлопот. О какой любви и желании воевать с русскими ради шведских интересов можно говорить, если туркам пришлось его… арестовать? «Турки поначалу приняли его благосклонно, но Карл начал подталкивать султана Ахмеда III к войне с Россией, но тот, утомленный назойливостью шведского короля, приказал арестовать его. 12 февраля 1713 года между отрядом Карла и войском султана произошло настоящее побоище (так называемый “калабалык”), в результате которого Карл был взят под стражу и препровожден в Адрианополь. Там на протяжении десяти месяцев Карл пролежал в постели, не вставая с нее, надеясь, что турки переменят решение и нападут на Россию. За свою назойливость Карл получил от турков прозвище “Демирбаш Шарл”, то есть “Карл – Железная Башка”. Так ничего и не добившись, Карл бежал из плена»[147].
   Так что никакой особой привязанности к шведскому королю турки не питали. Обратите внимание и на последнюю фразу о Карле из процитированного выше источника: «бежал из плена». Так в плену или в гостях находился Карл XII? Сразу и не скажешь. И кто же «попросил» Турцию вдруг резко полюбить Швецию и ее буйного короля и выдвинуть заведомо неприемлемые требования русским, ведущие к войне? Тот, кто хотел остановить развитие России и за это платил золотом и дипломатической поддержкой Турции. Таких войн в истории нашей страны будет еще несколько. Целей их всегда было две – максимальное ослабление России и препятствование выходу русского флота на просторы Мирового океана. А это значит – блокирование захвата Россией проливов Босфор и Дарданеллы на черноморском направлении и попытки выдавливания нас из Балтийского моря.
   Вернемся к Прутскому походу Петра Алексеевича. Сложно сказать, что стало главной причиной – «головокружение от успехов» или что иное, но войну туркам мы проиграли. Во время неудачного похода русская армия была окружена и, казалось, обречена. И тут на помощь пришла смекалка. И коррупция. Смекалка была русской, а вот коррупция – турецкой. Визирь Балтаджи Мехмед-паша, осадивший лагерь русской армии, получил взятку, и мир был заключен. Россия отделалась относительно легко – мы вернули туркам Азов и срыли укрепления Таганрога[148].
   Характерный штрих: буйный шведский король, узнав об окружении русских, мигом примчался в турецкий лагерь и потребовал добить петровскую армию. Но на него никто не обратил внимания, что потом и послужило поводом для Карла начать буянить, призывая к новой войне с русскими, а для султана посадить короля под арест в нарушение всех законов восточного гостеприимства. И еще более характерная деталь: вступившие в войну якобы ради блага Швеции турки «забыли» вставить в текст мирного договора с Россией хотя бы одну уступку в пользу шведского государства со стороны Петра. Удивительно? Нет. За деньги начали войну, за деньги ее и закончили. Только плательщики были разными – вот и все. Поэтому в тексте договора есть одно условие: Россия обязана вывести все войска из Польши. То есть русским все-таки ставится преграда на пути в Европу, а значит, перед британскими «партнерами» султан может отчитаться «о проделанной работе».
   После поражения от турок главной заботой Петра становится сохранение мира с Турцией, с одной стороны, и как можно скорейшее окончание войны со Швецией – с другой. Ради этого русский царь готов двинуть войска в германские владения шведов. Политика Англии сосредоточивалась на обратном – не дать русским влезть в европейские владения Швеции и постараться вновь вызвать русско-турецкую войну. «Русская дипломатия узнала в июне 1712 г., что “Англия, конечно, дала указ своему послу в Цареграде трудиться вновь разрушить наш [русско-турецкий. – Е.В. Тарле] мир”»[149]. Русский флот, растущий русский флот в Балтийском море – вот что беспокоит «владычицу морей» все больше.
   Ну а что Петр? Он после каждого изменения расклада сил отправляется для дипломатических переговоров в Европу. Ездил после победной Полтавы, поехал и после неудачного Прутского похода. Официальная версия – поправить здоровье на немецких карлсбадских водах и принять участие в свадебных торжествах своего сына. Поздней осенью 1711 года царь вновь в России, а вместо него в Европу весной 1712 года выдвигается русская армия. Петр не был бы Великим, если бы не учился на собственных ошибках. Никаких «импортных» главнокомандующих больше нет и в помине – командует войсками светлейший князь Меньшиков. Русские войска направляются в немецкие владения шведов – Померанию, осаждая города Штеттин и Штральзунд. Со стороны европейцев, которые вовсе не рады нашей армии, начинается тихий саботаж. Ведь шведская Германия – это их «корова», и они собираются «доить» ее самостоятельно. Чтобы взять крепости, нужна осадная артиллерия, но датчане все никак не могут ее доставить. Доходит до того, что летом 1712 года Петр Алексеевич сам приезжает к месту осады. Ему ясно: в этом году крепость не взять. «И что делать, когда таких союзников имеем», – пишет Меньшикову царь[150]. Он абсолютно прав – датчане, чтобы не делить лавры победы с русскими, устраивают сражение со шведами при Гадебуше. Итог печален – полный разгром датской армии. Война в Германии продолжается и в 1713 году. Со стороны датчан – вновь чистый саботаж. На этот раз они «забывают» не только артиллерию, но и фураж для лошадей своей армии, а следовательно, совсем не могут и воевать.
   В итоге в конце 1713 года наша армия из Европы уходит, чтобы в апреле того же года продолжить покорение Финляндии, прилегающей к новой столице. 11 мая 1713 года с боем занят город Гельсингфорс (Хельсинки), 28 августа без сопротивления взят Або (Турку). В то же время в Европе подписывается Утрехтский мир, положивший конец войне Франции и Англии в рамках Войны за испанское наследство[151]. Теперь обе державы могут вплотную заняться ситуацией на севере Европы, где за время их борьбы появился новый центр силы[152]. Геополитическая ситуация вновь меняется: начиная с 1713 года англичане и французы почти одинаково ревностно старались убедить Петра поскорее согласиться на мир со шведами. Их попытки стали особенно настойчивыми, после того как летом 1714 года русский флот разгромил шведский флот у мыса Гангут[153].
   И вот уже отказывавшиеся помочь в замирении России со Швецией, когда об этом в 1708 году просил русский царь, англичане сами стараются склонить его к миру спустя шесть лет. Задача британской дипломатии – не дать окончательно разгромить Швецию, не дать Петру заполучить оставшиеся шведские владения: «Угроза самому существованию Швеции, слухи о могущественном русском флоте, готовом высадить у Стокгольма крупные силы, – все это очень занимало умы в Англии…»[154] Пока идет эта война, русские могут в любой момент опять оказаться в Германии. То есть в Европе. Кроме того, можно постараться склонить Петра к заключению мира с существенными потерями завоеванного, а потом и вовсе стравить с другими противниками[155].
   Весной 1715 года Британия решает отправить свой флот «поплавать» у берегов Швеции. Благо ситуация в Шведском королевстве радикально изменилась: после пяти с половиной лет отсутствия постаревший, но все такой же деятельный Карл XII сумел прорваться на родину, буквально сбежав из «объятий» своих турецких «друзей»[156]. Первые сведения о намерениях британцев поддержать Карла путем отправки эскадры Петр получает в конце марта 1715 года[157]. Реакция на это весьма показательна, красочна и для него совершенно нехарактерна. Русский царь при всем своем вспыльчивом нраве в делах дипломатических всегда хранил спокойствие и хладнокровие. Но, видимо, политика англичан «достала» его уже в такой степени, что самообладание нашему государю изменило. Хотя если вспомнить то, что вытворяли в Лондоне с русским посланником Андреем Матвеевым, которого просто упрятали в тюрьму, то поступок Петра будет казаться невинной шуткой.
   Дело было в том, что британский посол Джордж Маккензи должен был отправиться домой и вручил царю на прощальной аудиенции отзывные грамоты. Документы посла были подписаны королевой Анной, которая на тот момент уже скончалась, а на английский трон вступил король Георг I[158]. В принципе, ничего страшного, формальность. Документы об отзыве посла подписаны уже умершим монархом. Какая разница, посол ведь уезжает? Но Петр поступил своеобразно: «Царь публично, в присутствии других иностранных представителей и русских сановников, очень возвысив голос, крикнул, что если Мекензи решается ему дать “кредитивные” грамоты от покойной королевы Анны, то он, царь, даст Джорджу Мекензи “кредитивные” грамоты к своей матери, царице Наталии Кирилловне, которая тоже покойница. Весь этот скандал длился долго, и царь, “очень жестикулируя”… много раз повторял, что непременно снабдит Мекензи приветственным письмом для передачи покойной царице, своей матушке. Все это уже не только оскорбляло Мекензи. По-видимому, прямой логический смысл царских слов начал, наконец, его несколько и беспокоить. “Поручение” к покойнице можно попытаться выполнить, очевидно, только самому превратившись предварительно в покойника. В течение всей этой неприятнейшей аудиенции, как доносил Мекензи, “его величество снова и снова, как припев к песне, повторял эти слова, что он хочет, чтобы я передал его приветствие его матери”»[159].
   Можно себе представить, насколько «теплыми» и «дружескими» были отношения между двумя странами, если обычно вежливый с дипломатами и вообще с иностранцами и крутой со своими Петр Алексеевич так поступил. Бледный и испуганный посол Великобритании все же уехал из России живым, но сигнал английским «партнерам» был Петром послан и англичанами понят[160]. Давлению русский царь поддаваться не был намерен.
   В 1716 году Петр решает высадиться вместе с датчанами в Швеции, чтобы продиктовать шведам свои условия мира. Англичанам ничего не остается, как присоединиться к ним, с целью эту высадку сорвать[161]. Для давления на Швецию вместе собрались сразу четыре флота: датский, голландский, английский и русский. Командовать всеми флотами решили поручить русскому царю. Операция планировалась серьезная – высадка десанта на шведском берегу. Для нее были подготовлены десантные суда и 52 тысячи солдат. Однако ничего не получилось. Вот как описывает происшедшее один из лучших знатоков петровского времени академик Е.В. Тарле: «…Но разведка убедила Петра в существовании очень сильных укреплений по всему берегу, где предположено было высадиться. Карл XII с не очень большой, но хорошо подготовленной и вооруженной армией ждал нашествия и готовил отчаянную оборону. Между союзниками к тому же существовали большие разногласия. Датский король, подстрекаемый против Петра ганноверским посланником Бернсдорфом, стал опасаться за безопасность своей столицы, где находились русский флот и русские войска, и заботился только о скорейшем их удалении. При таких обстоятельствах Петр решил отказаться от десанта»[162].
   Небольшое пояснение. Ганноверский посланник, который так мешал осуществить десант, представлял немецкое государство Ганновер. Его глава, как мы помним, и стал английским королем Георгом I. Он основал династию британских монархов, которая правила Британией до … года? Нет, эта династия правит в Туманном Альбионе и по сей день. Просто в определенный момент немецкое звучание названия династии стало резать слух. И название в 1917 году поменяли на вполне английское – династия Виндзоров.
   Так вот мы видим парадоксальную ситуацию, когда, с одной стороны, Англия участвует в общей операции против Швеции, а с другой – уже под наименованием Ганновер ее же активно срывает. Речь ведь шла о том, кому достанется контроль над шведскими портами. Петр выразил желание получить после высадки в Швеции шведский порт Карлскрона, намереваясь при успехе захватить еще и город Кронборг с окрестностями, что давало ему возможность фактически отрезать западные морские державы от Балтики[163]. Этого англичане и датчане уже потерпеть не могли. Взаимоотношения между «союзниками» дошли до открытого недоверия. Например, в Копенгагене, куда ушел датский флот и где появились русские десантные войска, ночью русским не разрешали оставаться в городе. А рядом в копенгагенской гавани тихо стоял британский флот. Есть сведения, что британский адмирал Норрис даже имел приказ захватить нашего царя в плен. Возможно, и не было такого приказа. Однако факт: что-то остановило Петра от выполнения его плана. И это что-то – сильный британский флот…
   Тем не менее Петр последовательно двигался вперед. Шаг за шагом, медленно, но верно. И все время в одном направлении. Весной 1716 года Петр выдал свою племянницу Екатерину Иоанновну замуж за герцога Карла Леопольда Мекленбург-Шверинского[164]. Это означало, что русские войска уже стояли в Данциге, а теперь встанут еще и в Мекленбурге. И в Курляндии опять-таки уже появились русские, и в Риге стоят их корабли. Сопоставив факты, в Лондоне приходили к невеселому выводу. Русский царь оказался настолько ловким, что все южное побережье Балтики от Петербурга до границ Дании оказывалось под контролем еще вчера сухопутной России. Вывод напрашивался сам: отныне Россия и конкретно царь Петр становились мишенью номер один всей британской внешней политики.
   Теперь, уважаемые читатели, вновь задам вам вопрос. Что делать, если некая мощная сила постоянно мешает воплощению ваших планов? А самому воевать с ней невозможно, так как победа будет слишком дорогой? А по-хорошему эта сила договориться не хочет?[165] Правильный ответ: постараться натравить на нее кого-то другого. Именно так постоянно поступали в отношении Петра англичане. Когда подобный вопрос встал перед русским царем, он не очень долго думал над ответом, решив использовать опыт британских «партнеров». Англия блокирует развитие России, помогая шведам. В перспективе англичане помогут любому противнику Петербурга, более того – постараются втравить Россию в какую-нибудь войну. Что делать в такой ситуации? Устроить сложности самим англичанам. Но кто способен доставить Британии такую «радость»? Франция после поражения в Войне за испанское наследство уже не может. Более никого должного калибра нет.
   И тут к Петру Алексеевичу пришло поистине гениальное решение. Был на европейской шахматной доске только один игрок приблизительно нужного уровня. При этом очень обиженный на англичан. Его имя – Карл XII, король Швеции. На Лондон он был обижен потому, что, натравив его на Россию в 1708 году, после Полтавы англичане и пальцем не пошевелили, чтобы вытащить его из «почетного» плена в Турции. Не оказывали никакой помощи. Ему пришлось самому бежать оттуда. Итог для деятельного честолюбивого короля, вынужденного со стороны бессильно наблюдать, как рвут на части его Швецию, – пять с половиной потерянных лет. Конечно, армия и флот Швеции не того размера, чтобы полноценно воевать с англичанами. Но этого и не нужно. Государственный переворот – вот что руками шведского короля решает сделать в Альбионе царь Петр. Тут-то и появляется на свет божий та идея, которую вчерне озвучивал и сам шведский король. Поменять короля на троне Британии![166] Претендент есть – Яков III из династии Стюартов. Дело за малым – высадиться на берегу Англии и совершить переворот. А новый король будет явно лучше нынешней британской власти. Кроме того, вероятно, начнется гражданская война, и наших английских «друзей» после такой катастрофы мы еще не скоро увидим в делах Европы. Гениальность плана Петра была и в том, что переворот в стане одного врага он планировал сделать руками другого врага. Ровно так будет поступать Сталин в 1939 году, когда перенаправит выращенного англичанами и французами Гитлера на них самих.
   Меня часто спрашивают, почему только англичане старательно на протяжении долгого времени готовили внутреннюю смуту в России? Почему мы не отвечали? Отвечали. Петр Великий пытался действовать против англичан их же методами. (Потом так же действовал Сталин.) План был не такой фантастический, как может показаться на первый взгляд. Точно так же была захвачена власть в Англии во время Славной революции всего каких-нибудь 27 лет назад. Отца Якова III, короля Якова II, в 1688 году как раз и свергли в результате высадки голландского десанта. И все получилось. Почему не получится сейчас? Тем более когда во главе будет такой отчаянный рубака, как шведский король Карл XII. Русский царь начинает действовать. Весной-летом 1716 года в Гааге и затем в Амстердаме князь Куракин провел предварительные переговоры, на которых мир между русскими и шведами обсуждался в контексте нанесения удара по Британии. Со стороны Швеции дела вел барон Гёрц. Предполагалось даже устроить свидание между Петром и Карлом во время переговоров на Аландских островах, но в итоге встреча не состоялась. Речь шла о том, чтобы Карл XII в 1717 году высадил 12 тысяч солдат в Шотландии, где позиции якобитов были особенно сильны[167]. Незадолго до этого в Шотландии уже было якобитское восстание, которое английскому правительству удалось подавить в декабре 1715 года. Какую помощь в организации мятежа и государственного переворота в Англии Россия должна была оказывать Швеции, на сегодня досконально неизвестно, но о контактах самого Петра с Яковом III и переговорах с представителями Карла XII пишут некоторые исследователи, в том числе весьма авторитетный источник – адмирал А.Т. Мэхэн. Был в этом заговоре и отчетливый испанский след – руководители этой страны еще помнили, как Англия быстро отодвинула Испанию в сторону, заняв ее место под солнцем в качестве главной державы Моря. Активным сторонником и спонсором будущей высадки шведов стал первый министр испанского двора Хулио Альберони…[168]
   Но англичане заговор раскрыли. И нанесли упреждающий удар: «Шведский посланник в Лондоне граф Гиленборг [в некоторых источниках – Гиленбург. – Н.С.] в феврале 1717-го был арестован в здании посольства, а документы посольства захвачены. Арест был произведен по обвинению Гиленборга в содействии заговору, имевшему целью свергнуть английского короля Георга I»[169]. В распространенном сообщении Лондон указал, что шведский посланник лишил себя права на защиту, которым должен был пользоваться в соответствии с международным правом. Несмотря на протесты дипломатов разных стран, граф Гиленборг не был освобожден. Более того, английский король попросил голландцев арестовать и главу заговора – того самого барона Гёрца, который прибыл в Нидерланды в качестве шведского посланника, но не успел еще предъявить свои верительные грамоты. Выступая перед парламентом, британский король заявил, что письма Гиленборга и Гёрца содержали проекты вторжения в Англию. Возмущенные парламентарии приняли закон, запрещавший торговлю со Швецией. Карл XII в свою очередь не оставил действия Британии и Голландии без реакции: «В ответ на арест Гиленборга и Гёрца шведский король распорядился арестовать английского министра-резидента в Стокгольме Джексона, а посланнику Генеральных штатов в Стокгольме запретил появляться при дворе. Лишь после заявления герцога Орлеанского в качестве посредника, что шведский король дезавуирует действия своих посланников, Гиленборг был освобожден в обмен на освобождение шведским королем Джексона, а в Нидерландах был освобожден Гёрц»[170].
   

notes

Примечания

1

2

3

4

   Русские мыслители не менее мыслителей англосаксонских думали о принципах геополитического противостояния. Однако современную геополитику как науку сформировали наши «партнеры». Мы же должны изучать и англосаксонский, и свой собственный опыт. В этой связи хочется напомнить наиболее яркие и значимые имена отечественной геополитической евразийской школы: Д.А. Милютин, В.П. Семенов-Тян-Шанский, Н.Я. Данилевский, Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий, А. Вандам (Едрихин) и многие другие.

5

6

7

8

9

10

   Сэр Хэлфорд Дж. Маккиндер (1861–1947), англичанин. Преподавал в Оксфорде начиная с 1887 года, затем был назначен директором Лондонской экономической школы. С 1910 по 1922 год являлся членом палаты общин, а в 1919–1920 годах – британским посланником в Южной России (то есть представителем Британии при Деникине и Врангеле. Напомню, что англичане не признавали официально никого из белых. Врангеля признали… за неделю до эвакуации его армии из Крыма!).

11

12

13

14

   На основании статьи 100 Версальского договора Германию заставили отказаться от прав на Данциг и Данцигскую область и передать власть над этой территорией странам Антанты. Это было сделано именно из-за важности порта, а с другой стороны, чтобы дать полякам выход к морю. Но сделано весьма хитро. Морской кусок Германии решили полностью не отдавать Польше. Согласно статье 102 Версальского договора, Антанта обязалась превратить этот немецкий город под покровительством Лиги Наций в вольный город. То есть Данциг стал государством под управлением тогдашнего прототипа ООН. Права Лиги Наций в Данциге отстаивал специально назначенный комиссар. У Данцига была своя Конституция. Но вольный город Данциг, будучи в принципе вольным, попадал под частичную юрисдикцию Польши, не являясь ее территорией. Иными словами, Антанта одновременно и отдала, и не отдала его полякам. «Согласно статье 104, вольный город Данциг включается в состав польской таможенной территории. Польше гарантируется беспрепятственное пользование данцигским портом и всеми его оборудованиями (так в тексте. – Н.С.)… В ведении Польши находится также почтово-телеграфное и телефонное сообщение между Польшей и данцигским портом. Согласно статье 104, Польша уполномочивается вести внешние дела города Данцига, а также оберегать интересы его граждан за границей» (см.: Конституции буржуазных стран. Т.2. – М.: ГСЭИ, 1936. С. 640). Формально независимый Данциг был полностью послушен Польше, однако даже поляки могли пользоваться портом, только если это одобрялось Лигой Наций, в которой задавали тон победители Первой мировой войны.
   Когда читаешь Конституцию Данцига, сразу бросается в глаза искусственность данного государственного образования. Сегодня это польская территория. После Первой мировой ее отрезали от Германии и подчинили полякам. А какой национальный состав был в тот момент в Данциге? Нам ведь говорят, что «добрые победители» просто восстанавливали справедливость и отдали полякам то, что только официально было немецким. Открываем Конституцию Данцига: «Статья 4. Официальный язык – немецкий». Вот так. Польше-то отдали, но поляков там было раз-два и обчелся, если официальным государственным языком, при всем желании унизить и ослабить Германию, сделали все-таки немецкий язык. Между прочим, свободный немецкий стал потом отличным мостиком к воссоединению с Рейхом. И, судя по всему, наши геополитические «друзья» учли этот опыт при уничтожении СССР – отсюда запрет русского языка почти повсеместно в «независимых» государствах, даже там, где на нем говорит подавляющее большинство.
   Возвращаясь к Данцигу, нужно сказать, что Польше передали и так называемый «польский коридор» – полоску суши от Данцига в глубь материка. А дело в том, что этот «коридор» разрезал Германию надвое, наглухо отделяя Восточную Пруссию (сегодняшний Калининград) от остальной части страны. Именно принадлежность Данцига и «польского коридора» послужит потом поводом к польско-германской войне 1939 года, которая перерастет в мировую. После поражения Третьего рейха товарищ Сталин, заботясь о Польше не менее, чем о России, возьмет в нашу пользу Кенигсберг (Калининград), отдав полякам Данциг (Гданьск). Разумеется, сегодня Иосифу Сталину спасибо в Польше никто не говорит. А зря. Летом 1945 года был заключен Договор о Советско-Польской государственной границе. Согласно этому документу, СССР добровольно возвращал полякам часть территории, которая отошла к нам в 1939 году. Вы об этом слышали? Думаю, что вряд ли. Либеральная пропаганда сто раз скажет, как Сталин забрал часть польских земель, но ни разу не упомянет, что забрал он принадлежавшее России, что многое еще и вернул после окончания Второй мировой. «Важнейшей статьей договора о советско-польской границе была ст. 1, гласившая, что государственная граница между СССР и Польшей устанавливается по решению Крымской конференции вдоль т. н. Керзона линии с отступлением от нее в пользу Польши в некоторых районах от 5 до 8 км, причем Польше уступается дополнительно: а) территория, расположенная к востоку от “линии Керзона” до реки Западный Буг и реки Солокия, к югу от города Крылов с отклонением в пользу Польши максимально на тридцать километров; b) часть территории Беловежской Пущи, на участке Немиров – Яловка, расположенной на восток от “линии Керзона”, включая Немиров, Гайновку, Беловеж и Яловку, с отклонением в пользу Польши максимально на 17 километров». См.: http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_diplomatic/1156.

15

16

17

   Рано утром 23 марта 1939 года (в 01:30) Литва подписала соглашение, по которому Мемель отходил к Германии. В качестве отступного литовцам предоставлялась свободная зона в забранном у них порту. Из Лондона и Парижа на эту германскую аннексию не было никакой реакции, несмотря на то что Англия и Франция выступали гарантами статуса Клайпеды. Наоборот, Англия, а за ней и все остальное «прогрессивное человечество» тут же признали вхождение Мемеля в состав Рейха. Почему? Потому что Гитлер был тогда ударной силой Британии, которую Море готовилось обрушить на СССР.

18

19

20

   По окончании войны со Швецией, в 1721 году Петр принял титул императора, а наша страна стала называться Российской империей. Таковой она была чуть менее двух веков до предательского Февраля 1917 года. Окончательно название было изменено Керенским 1 сентября 1917 года – на Российскую республику. Это наименование продержалось до октября 1917-го. А дальше – чехарда с названиями государства, прерванная при создании СССР и возобновившаяся во времена Горбачева – Ельцина.

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

   Самое сильное впечатление на Петра произвела Англия, которая активно готовилась стать ведущей морской державой. При виде маневрирования английского флота он воскликнул: «Если бы я не был Русским Царем, то желал бы быть английским адмиралом» (см.: Штенцель А. История войн на море: В 2 т. Т. 1. – М.: Изографус, ЭКСМО-Пресс, 2002 // http://rumarine.ru/books/7/Istoriya-voyn-na-more/19). Однако из увиденного царь сделал совершенно правильный вывод. Нужно строить лучше, больше и превзойти английский флот по силе и качеству. Никогда Петр I не страдал комплексом неполноценности перед англичанами или другими иностранцами. Он просто использовал их знания и умения для достижения своих целей.

34

   Петру I часто ставят в вину «уничтожение поморского флота». Действительно, на севере России были традиции строения кораблей. Но военного флота в том количестве, которое необходимо, чтобы стать морской державой, не было. Царь принял решение: за основу строительства флота взять технологии, принципы западного судостроения, отложив в сторону отечественный опыт. Было ли это ошибкой – сегодня сказать сложно. Дальнейшие проблемы нашего флота после смерти Петра Великого связаны не с тем, что наши корабли строились иностранными мастерами по иностранным методикам, а потом иностранными и русскими мастерами по иностранным технологиям. Флот погубило непонимание наследниками Петра его роли в геополитике, но об этом мы поговорим в последующих главах.

35

36

   «Нулевая мировая» – это чисто геополитическая борьба Франции (Суши) с Англией (Морем). Борьба за доминирование на планете. Англичане постоянно сколачивали всевозможные коалиции против французов. При этом геополитическая суть этой бесконечной войны ускользает от читателя, если делить ее на «войны революционной Франции» и «войны Наполеона». Какой бы строй ни был во Франции, англичане старались добить своего главного противника того времени. А Франция пыталась взять за горло Лондон, стать главной политической, военной и МОРСКОЙ силой на планете.

37

   В Войне за испанское наследство участвовали не все европейские страны. Но кто не воевал в этой войне – воевал в какой-нибудь другой, масштабом помельче. Мира во всем мире тогда не было в принципе. И ни одна сильная держава не оставалась в стороне от борьбы – иначе она бы быстро перестала быть великой. Делили Европу, делили мир. Останешься в стороне – не получишь ничего. Потому что в то время банкиры еще не запустили свою «машинку» по созданию денег на полную мощность. А значит, способов заработка было всего два: торговля и грабеж других стран. При этом торговля велась поистине грабительскими способами, а военная сила была важнейшим фактором «удаления конкурентов», как бы сейчас сказали, «с рынка».

38

   В 1694 году, то есть за восемь лет до начала Войны за испанское наследство, в Лондоне был создан Банк Англии – первый в мире частный эмиссионный центр. Банкиры только начинали свои финансовые аферы, которые сегодня загнали в тупик мировую экономику. Создавая деньги из воздуха, Банк Англии стал одновременно и ядром новой политики Великобритании, и ее финансистом. Дело в том, что в 1694 году у английского государства не было средств, поэтому банкиры предложили королю Вильгельму идею Банка Англии. А через восемь лет денег было уже столько, что англичане подрядили воевать с французами почти всю Европу. Таким образом, схватка между Лондоном и Парижем в буквальном смысле становилась борьбой за деньги. То есть за право бесконтрольной эмиссии, за право сделать свою валюту резервной, навязать ее всему миру. Подробности создания первого в мире частного эмиссионного центра Банка Англии см.: Стариков Н.В. Национализация рубля. Путь к свободе России. – СПб.: Питер, 2011.

39

40

41

   В представлении современного человека Англия – величайшая и сильнейшая морская держава. Но так было не всегда. Вот что пишет о том времени адмирал Мэхэн: «В Англии, за упадком дисциплины, последовала политика экономии материалов, сократившая численность флота и ухудшившая его состояние; а после вспышки, угрожавшей в 1678 году войной с Францией, король вверил попечение о флоте новой корпорации людей, относительно которых английский морской историк говорит: “Эта новая администрация продолжалась пять лет, и если бы она продолжалась еще пять лет, то, по всей вероятности, исправила бы даже то глубокое и многостороннее зло, какое сделала флоту – окончательным уничтожением его, так как тогда бы не осталось уже места для новых ошибок. Однако именно этот результат и побудил короля в 1684 году снова взять управление флотом в свои руки, возвратив большей части старых офицеров их прежние должности”». Приведенная цитата прямо показывает, что «младореформаторы» как раз накануне очередной войны с Францией чуть не угробили британский флот. См.: Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на историю. 1660–1783. – СПб.: Terra Fantastica, 2002 // http://militera.lib.ru/science/mahan1/04.html.

42

   Швеция активно участвовала в Тридцатилетней войне и была в числе победителей, которые нарезали Германию, как хлеб ломтиками. Шведам также достался кусочек немецкой земли. Ирония судьбы: Густав-Адольф, шведский король, который отобрал у нас Балтику и штурмовал Псков, был убит в решающем последнем сражении Тридцатилетней войны при Лютцене 16 ноября 1632 года, при этом его армия одержала победу. Шведы в петровское время владели почти всей территорией, что сегодня зовется Прибалтикой. Под их контролем находились немецкие Висмар, Штральзунд, Штеттин. То есть Швеция контролировала Балтийское море и была полноценной прибалтийской державой.

43

   Голштиния, или Гольштейн, – название немецкого княжества, столицей которого является первоклассный порт Киль. Эти наименования еще многократно встретятся вам в книге, вокруг Голштинии будут разворачиваться самые важные геополитические битвы. Проблема Гольштейна состоит в том, что Англия всячески старалась не допустить контроля над Килем враждебной или неконтролируемой державы. Слишком важный порт. Контроль шведов, которые были союзниками, англичан устраивал, тем более что подчиненность Гольштейна шведам была не прямой, а достаточно условной. Просто запомните это название, мы еще к данной теме вернемся (также см.: Штенцель А. История войн на море. С древнейших времен до конца XIX века // http://wordweb.ru/na_more/19_01.htm).

44

   Честно признайтесь: кто из вас, уважаемые читатели, слышал о поражении России под Нарвой в 1700 году? Уверен, что почти все. А кто слышал о «второй Нарве», о победе под Нарвой русской армии в 1704 году? Полагаю, почти никто. Это и есть главная проблема. О поражениях – громко, о победах – тихо. А ведь для воспитания патриотизма это очень важно. Врать не нужно, выдумывать тоже. Но если в учебниках написать, что через четыре года после поражения русская армия взяла Нарву, – впечатление будет совсем другое. А если подробно рассказать, как мы эту крепость взяли, – гордость за Россию переполнит сердце молодого человека. Дело было так. В лагере русских стало известно, что комендант Нарвы генерал Горн ждал подкрепления. И вот Меньшиков посоветовал Петру переодеть два полка наших солдат в шведские мундиры и устроить фиктивное сражение у стен Нарвы. Шведы поверили, что пришла помощь, и генерал Горн вывел гарнизон из крепости. С весьма печальными последствиями для оного.

45

46

47

48

49

50

   Начало похода Карла XII на Россию // http://biofile.ru/his/633.html, по Альтранштадской конвенции 1706 года.

51

52

53

54

55

   Карлу в тот момент действительно нужно было определяться с дальнейшими действиями. На начало войны у него было три противника: Дания, Россия и саксонский курфюрст Август, который по совместительству являлся польским королем. Данию шведский монарх из войны выбил, саксонского курфюрста практически тоже. Сначала Карл XII взял Варшаву и усадил на польский престол своего ставленника Станислава Лещинского, потом, добивая Августа, вторгся через Силезию в Саксонию, где и разгромил саксонские войска в сражении при Фрауштадте. После чего Август был вынужден заключить со Швецией Альтранштадтский мир в 1706 году. Согласно этому договору, Август отказался от союза с Россией, в результате чего Петр оставался один на один с Карлом. Что касается России, то она всячески помогала своему союзнику. Петр даже отправил войска на помощь Августу, и уже после заключения им сепаратного мира со Швецией русская армия вместе с саксонцами разгромила шведов в октябре 1706 года в битве при польском городе Калише.

56

57

58

59

60

   Что пообещали англичане Карлу XII? Мы можем это понять по дальнейшим событиям. Деньги, помощь разведывательной информацией, дипломатическую поддержку. Все, что необходимо; все, что возможно; все, чтобы у Карла сложилось полное впечатление о походе в Россию как о верном и беспроигрышном деле. В этой связи хочется упомянуть один важный факт: неожиданное для всех предательство гетмана Мазепы. Это сегодня его пытаются выставить борцом за свободу. На самом деле измена Мазепы была так же невероятна, как, например, переход на сторону гитлеровцев главы Ленинграда и ближайшего соратника Сталина Андрея Жданова. Пример генерала Власова ничего не объясняет: его взяли в плен, окружив и разбив 2-ю ударную армию. А перейди Жданов в здравом уме, имея и должности, и почет на сторону фашистов, вот это было хоть как-то похоже на то, что совершил Мазепа.
   Вот несколько штрихов, многое нам объясняющих. На момент измены Мазепе было уже почти 70 лет. Он был гетманом Украины, ближайшим соратником Петра, одним из главных вельмож страны и фактически достиг пика карьеры. Что ему мог дать шведский король? Президентов тогда не было, а вот стать главой «независимой» Украины и получить солидное финансовое вливание Мазепа мог. Даже сегодня возглавить страну относительно легко в результате переворота или заговора, но вот получить признание на этом посту, стать вхожим в мировой истеблишмент – на порядок труднее. Признание есть согласие сверхдержавы на то, чтобы некая персона являлась главой чего-либо и легитимной властью. Но шведский король не был «делателем королей», он мог лишь посадить на трон, а признавать должны были в Версале и Лондоне. Почему там? Кто были сверхдержавы того времени, я думаю, напоминать не нужно. Поэтому гарантии будущего признания от Лондона могли сыграть свою роль. Но это пока лишь догадки. Вместе с тем согласитесь, что знание и понимание королем Карлом будущей измены Мазепы как раз могло стать решающей гирькой на весах для принятия решения о походе во владения русского царя. И о походе именно на Украину. Несмотря на попытки формирования «культа» Мазепы, на Украине его настоящим героем не считают. Почему? Его действия привели войну на цветущую украинскую землю. Ради своих амбиций он поставил на карту благополучие и жизнь миллионов людей. Если бы не Мазепа, Карл ни за что не двинулся бы на Украину, он, условно говоря, снова пошел бы под Нарву, то есть в Прибалтику.
   Вот как об этом пишет академик Тарле: «А с другой стороны – гетман Мазепа перешел внезапно на сторону шведов, и это точный факт. Что же это значит? Семидесятилетний, осыпанный почестями и богатствами человек, глава и хозяин богатой Украины должен быть уж очень крепко убежден в конечной победе шведов, чтобы решиться на такой шаг. “Этот случай может дать совсем новый оборот здешним делам”, – многозначительно доносит Витворт в Лондон…» (см.: Тарле Е.В. Русский флот и внешняя политика Петра I. – СПб.: Фирма «Браск», 1994. С. 125). Теперь еще несколько фактов: 8 февраля 1700 года Мазепа был награжден только что учрежденным орденом Андрея Первозванного. Вручил его лично царь Петр. Сам государь и даже его любимец Меньшиков получат данный орден позднее. У царя в списке кавалеров этой награды был порядковый номер шесть. А у Мазепы – второй. В указе о награждении будущего изменника было сказано: «За многие его в воинских трудах знатные и усердно радетельные верные службы… чрез 13 лет». Между прочим, девиз ордена Святого апостола Андрея Первозванного – «За веру и верность». Тем обиднее, что уже в наши дни Дмитрий Медведев наградил им другого иуду – Михаила Горбачева. Кстати, Мазепу «награда» нашла очень быстро. Он предавался измене всего чуть больше года и скончался «непонятно от чего» 22 августа 1709 года.

61

62

   В 1688 году голландские банкиры устроили и оплатили государственный переворот в Англии. Вильгельм Оранский во главе армии наемников высадился на Острове и сверг короля Якова благодаря предательству Черчилля, будущего герцога Мальборо. Дочь Якова была женой Вильгельма, поэтому некие косвенные права на престол у него были. Через несколько лет банкиры основали Банк Англии, а происшедший государственный переворот стал называться и называется до сих пор Славной революцией.

63

64

65

66

67

68

69

70

71

   Что же касается отношения англичан к России и к русским, которых британцы тогда называли «московиты», то лучше всего его характеризуют записки посла Чарльза Уитворта под названием «О России, какой она была в 1710 году». Вот лишь одна цитата, наполненная «искренней любовью». Речь в ней идет о почитании русскими икон: «Почитание, выказываемое по отношению к этим картинам, – грубейший вид идолопоклонства, и оно составляет основную часть их набожности. Этим картинам они кланяются и крестятся; каждый ребенок имеет своего покровителя-святого, которого ему определяют при крещении, а каждая комната – свою картину-заступника в одном углу, который у русских является почетным местом. Посторонние, входя в дом, отдают дань уважения этой картине, прежде чем приступить к делу или обратить внимание на присутствующих. Все эти изображения называют общим именем – Бог» (см:. http://www.vostlit.info/Texts/rus12/Uitwort/frametext.htm).

72

   Поскольку русскому читателю по понятной причине (основание Петербурга) гораздо более известен Северный фронт борьбы со шведами, необходимо сказать пару слов о том, что происходило на другом театре военных действий. С 1701 года шведы гоняются по Польше за союзником Петра курфюрстом саксонским и королем польским Августом II. Лишь в 1704 году шведский король отнял польскую корону и возложил ее на своего ставленника Станислава Лещинского, получив поддержку части польской шляхты. Такое развитие событий не соответствовало интересам России, которой нужно было на как можно более долгое время «упрятать» Карла XII в польско-саксонские дела. Поэтому Петр отправил в Польшу на помощь союзнику 12-тысячный экспедиционный корпус. Меньшиков в этом походе командовал русской кавалерией и отлично бил польских панов. Пока в январе 1706 года, то есть зимой, что было удивительно и противоречило всем правилам ведения войны, шведская армия решительным маршем не отправилась на помощь своим польским друзьям. После стремительного похода шведы оказались у стен Гродно. Штурмовать город они не стали, а попытались отрезать от снабжения русские войска, сосредоточенные в нем. Командовал нашей армией «импортный» фельдмаршал Огильви. Иностранец собирался дать шведам сражение или тихо сидеть в городе, тогда как Петр, срочно выехавший к армии, требовал немедленно ее отвести. Понимая, что Огильви может погубить армию, царь отправляет в Гродно Меньшикова с приказом увести любой ценой 40-тысячную армию. Однако Огильви одумался и сам увел войско. Бросив часть тяжелой артиллерии, русские войска отходят к Киеву. Шведский король начал было преследование, но потом развернул свою армию и отправился назад к границам Саксонии. В тот раз он не рискнул углубиться в русскую территорию. В октябре 1706 года в битве при Калише Меньшиков разгромил шведско-польское войско.

73

74

75

76

   Хронология предательства Мазепы весьма любопытна. Петр Великий предстает очень доверчивым человеком. О неверности Мазепы постоянно поступали сигналы. Последние по времени – в конце 1707 года. Они исходили от полтавского полковника Искры и генерального судьи Кочубея. Реакция Петра – «клеветников» выдали на расправу… самому Мазепе. 14 июля 1708 года они были казнены, а в октябре 1708 года измена Мазепы наконец открылась. Эту язву нужно было выжигать быстро и решительно. Меньшиков именно так и действовал: 31 октября 1708 года он подошел к гетманской столице городу Батурину, 2 ноября взял его штурмом и сжег. Так что даты свидетельствуют: Карл шел на Украину, уже зная об измене гетмана. И очень вероятно, что этот факт был одним из решающих для определения им своей стратегии.

77

78

79

80

81

82

   Мощный СССР был построен вовсе не теми революционерами, которые разрушали Российскую империю. Сталин в революционных событиях 1917 года играл весьма незначительную роль, как и члены его будущей команды. Наоборот, мощный рывок вперед и строительство государства для народа, а не для внешних кураторов произошли только после ликвидации всей этой революционной банды в конце 1930-х годов. А уже после победы 1945 года от духа революционного разрушения в СССР не осталось и следа. Так что не путайте большевиков – членов РСДРП (б) образца 1917 года и членов ВКП (б) образца 1941-го. Это две совершенно разные партии.

83

84

85

   Николай II, я в этом убежден, от престола не отрекался. В результате разыгранного спектакля было объявлено об отречении без его согласия. В архивах России нет документа отречения. Есть телеграмма начальнику генерального штаба, которая считается таковым. Эта телеграмма склеена из нескольких листков и подписана карандашом, хотя государь карандашом никогда ничего не подписывал. Вот отречение малодушного Михаила – факт. Теперь о числах. Об отречении Николая объявили 2 марта (по старому стилю) 1917 года, а Михаила – 3 марта.

86

   Предлог явно надуманный, никто в нашей армии и флоте не противился присяге Временному правительству. Из-за того, что все так не любили монархию? Нет, не поэтому. Идет война, следуют заявления двух Романовых об отречении и передаче власти Временному правительству. Это уже факт. Что делать офицеру и солдату? Бунтовать на радость немцам или принять новую присягу? Вот и принимали. А знали бы, что сотворят с Россией Керенский и другие временщики, расстреляли бы всю эту, как сказал бы Владимир Ильич, «мелкую сволочь». Потому убивать офицеров не было никакой «революционной необходимости» – никто бунтовать не собирался. Первой попыткой армии вмешаться в трагический ход событий стал Корниловский мятеж. Но это уже конец августа 1917 года, а никак не март.

87

88

89

   Представьте ситуацию: в базе флота некие товарищи арестовали три сотни офицеров, без которых боеспособность флота резко падает. И правительство за полгода не может их освободить? Кронштадт находится рядом с Питером, это не медвежий угол. Вопрос можно решить моментально. Порядок потом быстро наведут большевики, а до них отчего-то никто даже не пытался. Короче говоря, сидящие в кронштадтской тюрьме без суда офицеры – повод расстрелять военного министра Временного правительства. Которым очень быстро стал Керенский – главный организатор крушения России в 1917 году. Бардак был организован преднамеренно, равно как и дефицит продуктов в позднем СССР создавался во многом искусственно.

90

91

92

93

94

95

96

97

   Вот цитата из А.Т. Мэхэна: «Последствия вышеуказанных законодательных мер не замедлили сказаться в морских сражениях. Британский 74-пушечный корабль “Александр” в течение двух часов выдерживал бой с тремя французскими кораблями одинаковой с ним величины; притом средняя потеря, понесенная каждым из последних, равнялась всей потере противника. В июне 1795 года двенадцать французских линейных кораблей завязали бой с пятью английскими… В результате у англичан было только тринадцать раненых и ни один корабль не пострадал настолько, чтобы его могли взять в плен. Несколько дней спустя та же французская эскадра встретилась с британской, несколько большей силы. Вследствие слабого ветра и других причин завязались только незначительные схватки, в которых участвовали восемь британских и двенадцать французских кораблей. Вся потеря первых ограничилась ста сорока четырьмя убитыми и ранеными, тогда как из французских кораблей три спустили флаг при выбытии из строя в командах их шестисот семидесяти человек; остальные девять кораблей, бывшие в сфере огня очень мало, потеряли двести двадцать два человека убитыми и ранеными» (Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на французскую революцию и империю. 1793–1812. – СПб.: Terra Fantastica, 2002. См.: http://militera.lib.ru/science/mahan2/03.html). Вот еще одна: «Во времена же Наполеона огонь целых батарей линейных кораблей французов наносил врагу не более вреда, чем наносили бы два орудия, хорошо направленные» (Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на французскую революцию и империю. 1793–1812. – СПб.: Terra Fantastica, 2002. См.: http://militera.lib.ru/science/mahan2/02.html).

98

99

100

   Напомню, что руками Японии англичане ослабили Россию именно на поприще флота. Россия не готовилась к войне с Японией, и поэтому наш флот был поделен на три части, которые благодаря проискам Англии не смогли соединиться для решающего боя. Дальневосточная эскадра была в одиночку слабее японского флота, но в целом русский флот был сильнее. Черноморскую эскадру британцы заблокировали в проливах, и она не смогла прийти на помощь, поэтому пришлось отправлять через весь мир Балтийскую эскадру. Она подоспела к месту боевых действий, когда японцы уже разбили Дальневосточную флотилию, и погибла в Цусимском сражении. После чего на самом новом корабле единственной оставшейся Черноморской эскадры – броненосце «Потемкин» – началось восстание. Итогом его должна была стать борьба русских кораблей с русскими же кораблями и уничтожение последней части нашего флота. Не вышло. Поэтому после русско-японской войны Россия начала активно восстанавливать морскую мощь. О подробностях диверсионной деятельности британской разведки и «революционеров» против нашего флота см.: Стариков Н.В. Кто финансирует развал России? – СПб.: Питер, 2010.

101

102

103

   Судьба других четырех балтийских линкоров оказалась чуть более удачной. Попытка Троцкого отдать в начале 1918 года приказ о затоплении всего флота, находящегося в портах Финляндии, и тем самым решить вопрос одним ударом провалилась. Командующий флотом наморси (Начальник морских сил) А. Щастный, вместо того чтобы утопить корабли, взял да и привел их без потерь в Кронштадт. Тогда Троцкий отдал приказ заминировать и подготовить основные корабли Балтфлота к взрыву прямо на месте стоянки. Якобы чтобы избежать их захвата немцами. Тут уже возмутились моряки. Они отказались выполнять этот приказ, заявив, что свои корабли могут взорвать только после боя. А узнали они о секретном приказе Льва Давыдовича, который в тот момент был наркомвоенмором республики (то есть главнокомандующим армией и флотом), потому что Щастный его обнародовал на собрании моряков. За это 25 мая 1918 года Щастного вызвали в Москву, где после беседы в кабинете его начальника Троцкого и арестовали. Суд начался 20 июня и был закрытым. В приговоре Ревтрибунала по делу Щастного было сказано: «Вел контрреволюционную агитацию… предъявлением провокационных документов, явно подложенных, о якобы имеющемся у Советской власти секретном соглашении с немецким командованием об уничтожении флота или о сдаче его немцам…» Единственным свидетелем обвинения и вообще единственным свидетелем на этом процессе был… сам Троцкий. Щастного признали виновным «в подготовке контрреволюционного переворота, в государственной измене» и на следующий день расстреляли, несмотря на то что советское правительство официально отменило смертную казнь! Потом потопить балтийские линкоры пытались уже английские моряки во время атак на Кронштадт в 1919 году. Не получилось, не помогли и налеты английских самолетов. В итоге дредноуты в ужасном запустении все же пережили лихолетье. «Севастополь», переименованный в «Парижскую коммуну», воевал в Великой Отечественной войне. «Полтава» после вихрей революции полностью потеряла боеспособность, в ноябре 1919 года была сильно повреждена в результате пожара (?!), в 1925 году частично демонтирована и разоружена, в 1940 году расформирована. Во время ВОВ корпус линкора использовался как щит для прикрытия от артиллерийских обстрелов противника (!), а в 1949 году разрезан на металл. «Петропавловск» в марте 1921 года получил имя одного из самых кровавых маньяков французской революции – «Марат». Участвовал в советско-финской войне и в Великой Отечественной. 23 сентября 1941 года во время авиационного налета получил тяжелые повреждения, после чего остался без хода и использовался в качестве плавбатареи. «Гангут», потеряв боеспособность, находился «на долговременном хранении». После капремонта 27 июня 1925 года был переименован в линкор «Октябрьская революция». Воевал в финскую и в «германскую». См.: http://navy.h1.ru/Page6/lin.html.

104

105

   29 октября 1916 года комиссия по расследованию закончила следственное производство. В результате было вынесено официальное заключение: «…прийти к точному и доказательно обоснованному выводу не представляется возможным, приходится лишь оценивать вероятность этих предложений, сопоставляя выяснившиеся при следствии обстоятельства.» (Крылов А.Н. Мои воспоминания. – М.: Изд-во АН СССР, 1963 // http://militera.lib.ru/memo/russian/krylov_an/05.html). История очень странная. То, что флагман Черноморского флота был взорван в результате диверсии, не вызывает сомнения. Кто взорвал? Может быть только два варианта: немцы и англичане. Немцы ни одной крупной диверсии в то время провести не смогли, а британцы, пользуясь союзническим статусом, чувствовали себя вольготнее. Но неопровержимых доказательств на сегодняшний день нет.

106

107

   Вот ведь еще в чем польза революции. На протяжении столетий Испания вместе с Францией боролась против Англии. И собиралась быть верным союзником французов дальше – испанский Гибралтар англичане добровольно отдавать не собирались. Но случились революция, казнь короля, потом королевы, и испанцы стали бороться вместе с англичанами против французов. Пройдет немного времени, и Испания опять перейдет на сторону Парижа, и уже Наполеон своей политикой окончательно оттолкнет испанцев.

108

109

110

   Основная часть уцелевших судов по иронии судьбы от англичан все же не ушла: они находились в составе флота, который сопровождал Бонапарта в Египет, и были в большинстве своем уничтожены адмиралом Нельсоном в 1798 году в битве при Абукире. Это поражение – наглядное свидетельство того, как быстро и эффективно ликвидировали флот революционеры. При примерном равенстве сил (14 линейных кораблей у англичан при 1012 орудиях, 13 – у французов при 1183 пушках) поражение французов было полным и безоговорочным. Они потеряли 11 кораблей и 6000 человек, англичане – 900 человек и ни одного корабля. Очень полезная вещь революция. Только не для той страны, где она происходит. См.: http://war1960.narod.ru/nwtime/abukir.html.

111

112

113

114

   Возникает вопрос: почему Гитлер действовал таким образом? Ответ таков: будучи приведенным к власти для нападения на Россию, фюрер понимал, что, начни он войну с русскими, в конце его и Германию ждет не равенство с Англией, а Нюрнбергский трибунал. Гитлер решил взять все от Лондона и Парижа, а потом с ними торговаться. Договор со Сталиным был не искренней позицией фюрера, а действием в правильном, согласно геополитике, направлении, которое являлось продолжением игры. Договоренности с СССР Гитлер собирался обменять на гарантии равенства и вхождения в пул сильнейших держав мира. Он не планировал воевать с англичанами, но был вынужден это делать, потому что те отказывались с ним мириться на его условиях. Точно такая же проблема была и у Наполеона. В результате Гитлера подтолкнули выполнить обещания – напасть на СССР, но собственные обязательства участия и помощи в этом походе в Лондоне не соблюли. Гитлер был обманут – напал на Сталина и начал войну на уничтожение, а союзники стали поддерживать того, кто оказался в первое время слабее (СССР). Единственное, что выполняли англичане, – помощь Сталину реально не пошла до ноября 1941 года. Германии давался шанс осуществить план «Барбаросса». Подробнее об этом см.: Стариков Н.В. Сталин. Вспоминаем вместе. – СПб.: Питер, 2012.

115

116

117

118

119

120

   А эти тонущие при сбрасывании и не взрывающиеся при попадании торпеды были норвежскими и итальянскими, купленными и патентованными. Торпеды были головной болью и немецких подводников, которые отправляли торпеду к цели и гадали, взорвется ли она. И так продолжалось довольно долго. Вот вы бы начали войну с морской державой, имея на вооружении такое торпедное оружие? А немцы смогли решить проблему авиационных торпед лишь… к апрелю 1942 года, когда первая группа из 12 торпедоносцев, вооруженных новыми качественными торпедами, прибыла в Норвегию.

121

122

123

124

125

126

   Армию Деникина буквально удушили. Приведу лишь один факт. В надежде спасти кавалерию и немного разгрузить порт командующий, белый генерал Шиллинг, решает на русском транспорте «Николай» № 119, специально приспособленном для перевозки лошадей, направить в Новороссийск казачью бригаду генерала Склярова. Однако он неожиданно узнает, что «англичане завладели этим транспортом и… что ни одна лошадь перевезена морем не будет». В итоге казаки уплыли пешими, полностью потеряв боеспособность, и уже потом в Крыму под командованием Врангеля в боях отбивали себе коней у красных (см.: Доклад командующего войсками Новороссийской области генерала Н.Н. Шиллинга главнокомандующему вооруженными силами на Юге России генералу А.И. Деникину // Гражданская война в России: Оборона Крыма. – М.: ACT; СПб.: Terra Fantastica, 2003. С. 480). Результат помощи наших «британских партнеров» описывает в мемуарах и барон Врангель: «От адмирала Бубнова я узнал кошмарные подробности оставления Одессы. Большое число войск и чинов гражданских управлений не успели погрузиться. В порту происходили ужасные сцены. Люди пытались спастись по льду, проваливались и тонули. Другие, стоя на коленях, протягивали к отходящим кораблям руки, моля о помощи. Несколько человек, предвидя неминуемую гибель, кончили самоубийством» (см.: http://www.hrono.info/libris/lib_we/vran18.html). О подробностях жутких эвакуаций, устроенных англичанами для русских, см.: Стариков Н.В. Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне? – СПб.: Питер, 2010.

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

   Это были не мирные демонстранты, а вооруженные боевики, всего лишь 11 лет назад воевавшие во Второй мировой войне. Расправы над коммунистами и сотрудниками венгерских спецслужб. Фактические суды Линча на улицах Будапешта. Размах «мирных демонстраций» в Венгрии 1956 года и их сценарий будут понятны в сравнении с событиями в Сирии. Там тоже начались демонстрации, а потом у «демонстрантов» откуда ни возьмись появились снайперские винтовки, гранатометы и пулеметы.
   На сторону мятежников перешли некоторые части регулярной армии Венгрии. Размах боев, в которых солдаты России защищали ее геополитические интересы и отдавали свою жизнь, подчеркнет такой факт: «…Тысячам (точное число неизвестно и по сей день) советских воинов были вручены ордена и медали, а 26 удостоились звания Героя Советского Союза, 14 из них – посмертно. Отдельным, но открытым Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 декабря 1956-го звание Героя Советского Союза (четырежды) было присвоено маршалу Жукову». За 12 дней активных боевых действий наша армия потеряла в результате выступлений «мирных и невооруженных демонстрантов»: 705 человек, среди которых 22 – пропавшие без вести; 26 танков, 3 САУ, 10 бронетранспортеров, 4 «Катюши», 38 автомобилей, 9 зенитных орудий (76-миллиметровых и 85-миллиметровых), четыре 85-миллиметровые дивизионные пушки Д-44, девять 122-миллиметровых гаубиц (см.: Смолянников С. Венгрия 1956. Кровавая осень Будапешта. К 55-й годовщине событий, получивших официальное название «Ликвидация венгерского мятежа» // http://webkamerton.ru/2011/10/vengriya-1956-krovavaya-osen-budapeshta/).

138

139

   Необходимо понимать, что геополитические конкуренты всегда используют ЛЮБОЙ повод для раскачивания ситуации. И смерть Сталина, его демонизация Хрущевым, оскорбление памяти вождя – это тоже ПОВОД для накачивания напряженности внутри СССР. Только уже не против, а за Сталина. Наглядный пример – волнения и беспорядки, которые случились в том же 1956 году в Тбилиси. Сталин умер 5 марта 1953 года, а 25 февраля 1956 года на утреннем заседании Н.С. Хрущев выступил с закрытым докладом «О культе личности и его последствиях». Этот доклад вы легко найдете в Интернете и сами сможете убедиться, насколько лживым он является. Обратите внимание: доклад СЕКРЕТНЫЙ и ЗАКРЫТЫЙ. А уже через неделю в столице Грузии демонстранты будут знать его содержание и возмущаться. Поначалу люди вышли на улицы, не видя никакого упоминания о годовщине смерти Сталина в газетах. Начались стихийные траурные мероприятия. Потом, с 6 марта, возмущение начнут накачивать уже хрущевской ложью, прозвучавшей в докладе. Сталин – грузин, клевета Хрущева задевает гордость грузин. Итогом стали демонстрации в столице Грузии с портретами Сталина и требованием придания 9 марта – дню похорон Сталина – статуса траурного нерабочего дня. А далее провокаторы в толпе, нагнетание страстей, захват транспорта и попытки захвата Дома связи и редакций газет. Сначала предупредительные залпы войск, потом прицельный огонь, остановивший натиск. В толпе задержан по крайней мере один человек с пистолетом. По официальным данным, в общей сложности 21 человек убит, а еще 54 получили ранения разной степени тяжести. Напомню: при Сталине не было ни одной подобной истории.

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

   «Однако царь категорически отказывался даже от перемирия на время ведения переговоров и громогласно заявлял, что речи не может быть ни при каких условиях об отказе России от отвоеванных у шведов южных берегов Балтики. Конечно, после гангутской победы и после удачных походов вдоль берега Финляндии уверенность Петра в конечном успехе еще более возросла». См.: Тарле Е.В. Русский флот и внешняя политика Петра I. – СПб.: Фирма «Браск», 1994. С. 81.

154

155

156

157

158

159

160

   Причиной «срыва» Петра Великого была политика англичан в целом, но последней каплей стала вполне конкретная ситуация. Видя склонность Британии вызвать его замирение со Швецией, Петр первоначально решил, что может через это заключить и союзный договор с британцами. В ноябре 1714 года царь направил в Лондон своего переговорщика князя Куракина. Но британцы начали уклоняться от подписания официального договора, предложив взамен… договор не с Англией, а с Ганновером. 17 октября английский король Георг подписал этот договор как курфюрст ганноверский. И не в Лондоне, а в Грейфевальде. Это было не то, что требовалось Петру, и он в итоге взорвался.

161

   Предлогом для участия Англии в экспедиции против Швеции, которой она год назад, наоборот, помогала, стало имевшее место сближение Карла с изгнанным претендентом на английский трон из рода Стюартов Яковом III, сыном свергнутого короля Якова II. Которого после подписания Утрехтского мира выслали из Франции, где он был в изгнании. В отношении России цель англичан все та же – не допустить окончательного разгрома Швеции и перехода ее владений под контроль русских. См.: Тарле Е.В. Русский флот и внешняя политика Петра I – СПб.: Фирма «Браск», 1994. С. 86.

162

163

164

165

166

   О том, что у Карла была идея государственного переворота в Англии, говорит и академик Тарле. Но он описывает план как сумасшедшую идею шведского короля. А о том, что Петр Великий ее попытается «творчески» развить, не указывает. Хотя очевидно, что без договоренности с Петром переворот Карлу делать было бы глупо – это означало получить еще один фронт борьбы вместо скользкого лондонского союзника. См.: Тарле Е.В. Русский флот и внешняя политика Петра I. – СПб.: Фирма «Браск», 1994. С. 93.

167

   Причинами смены приоритетов шведского короля являются его характер и политика Англии. Новый английский король Георг I в качестве ганноверского курфюрста выкупил у датского короля две области Германии, которые ранее были шведскими владениями (Бремен и Верден) и которые Дания в 1712 году отвоевала у Швеции. Карл посчитал такую политику союзных ему англичан подлой и недостойной и сильно на Британию обиделся, после чего и начал контакты с претендентом на трон Англии Яковом III. См.: Черняк Е.Б. Тайны Англии: Заговоры. Интриги. Мистификации. – М.: Остожье, 1996 // http://www.allk.ru/book/413/4342.html. Что касается характера Карла XII, то сразу после его смерти начал возникать культ шведского короля-героя. Первым кирпичиком в создании этого культа стал труд Вольтера «История короля Карла XII», написанный через 13 лет после загадочной гибели монарха. Но даже Вольтер так сказал о характере этого короля: «Он, возможно, единственный изо всех людей и по сию пору единственный изо всех королей, не имевший слабостей; ему были присущи сверх всякой меры все добродетели героя, что делало их столь же опасными, как и противоположные им пороки. Твердость характера, переходящая в упрямство, стала причиной его катастроф на Украине и продержала его пять лет в Турции; его щедрость, вырождавшаяся в расточительство, разорила Швецию; его мужество, перераставшее в безумную смелость, стало причиной его смерти; его любовь к справедливости иногда переходила в прямую жестокость; а в последние годы жизни сохранение личной власти граничило с тиранией. Его качества, из которых даже одно-единственное смогло бы сделать имя иного государя бессмертным, повлекли за собой несчастье его страны». См.: Уредссон С. Карл XII и падение шведского великодержавия в историографии и традиции // Царь Петр и король Карл: Два правителя и их народы. – М.: Текст, 1999 // http://www.bibliotekar.ru/polk-16/12.htm.

168

169

170

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →