Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Изначально фэн-шуй — искусство украшать могилы.

Еще   [X]

 0 

Вас невозможно научить иностранному языку (Замяткин Николай)

Пособие для тех, кто желает легко и в непринужденной форме овладеть навыками изучения иностранных языков.

Год издания: 2006

Цена: 99.9 руб.



С книгой «Вас невозможно научить иностранному языку» также читают:

Предпросмотр книги «Вас невозможно научить иностранному языку»

Вас невозможно научить иностранному языку

   Пособие для тех, кто желает легко и в непринужденной форме овладеть навыками изучения иностранных языков.


Николай Федорович Замяткин Вас невозможно научить иностранному языку

   Издание второе – прилежно исправленное и весьма значительно дополненное

Краткое содержание трактата

   Парадоксальная книга, неумолимо разрушающая миф за мифом, небылицу за небылицей, заблуждение за заблуждением. Книга, освобождающая вас от пут широко распространенных застарелых заблуждений, не дающих овладеть иностранным языком. Любой, кто изучает или собирается изучать иностранный язык, просто обязан прочитать эту книгу, не имеющую аналогов ни по доступности языка автора (это вам не стандартная «методичка» с ее мертвящим языком!), ни по количеству и качеству полезных советов.
   Блестящий стиль и непринужденный юмор изложения делают эту книгу интересной и для тех, кто уже «изучал» иностранный язык в школе или вузе и вследствие чего окончательно уверовал в свою «неспособность» к языкам – им станет понятно, почему они после всех этих мучительно долгих лет так и не овладели – и не могли овладеть! – языком, оставаясь в рамках общепринятого формата «обучения».
   Владеющие иностранными языками с удовольствием убедятся в правильности своих подходов, которые позволили им вырваться из тускло-унылой камеры, набитой падежами, спряжениями и пугающими любого нормального человека герундиями.
   Многим преподавателям читать эту книгу будет обидно – и поделом! Впрочем, обижать преподавателей иностранных языков самоцелью автора не являлось, – при желании и они могут извлечь много полезного для себя.
   Таким образом, эта книга написана для всех и для каждого – все найдут в ней что-то интересное! В том числе и организаторы языковых «лохотронов», разухабистые продавцы «секретных сигналов» и прочие бойкие писатели «успешных» книжонок, без зазрения обещающих научить вас языку за три минуты в день: они должны знать аргументы автора – своего врага № 1!
   Автор много лет жил в США, где работал переводчиком, преподавал и занимался другими – но не менее интересными – вещами. Знает несколько языков. Разработал свой собственный метод изучения иностранных языков, который также излагается в этой книге.

Эпиграф

   1…На всей земле был один язык и одно наречие. 2 Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. 3 И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. 4 И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли.(Втор. 1, 28.) 5 И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие.6 И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; 7 Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. 8 И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город.(Втор. 32, 8.) 9 Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле…
(Книга Бытия)
(Из разговора)

Научи себя!

   Среди груд пестрых курсов, учебников, книг, книжечек и книжонок, обещающих научить вас всем языкам мира за пару месяцев, а то и недель в приятной и ничуть не обременительной обстановке, это название явилось для вас, несомненно, неприятным сюрпризом. Я весьма рад этому. Здесь, на этих страницах, вас ждет много такого рода сюрпризов. Но не спешите отчаиваться и в ярости топтать этот трактат ногами как некое ядовитое и опасное для вас насекомое. Вам не нужно делать этого по одной простой причине:
   хотя утверждение, что вас невозможно научить иностранному языку, является неоспоримой и непреложной истиной, – подобно утверждению, что завтра утром будет восход солнца, – вы вполне можете научиться иностранному языку! То есть вы можете НАУЧИТЬ СЕБЯ!
   Разница между двумя этими понятиями фундаментальная. Никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не может научить вас, но научить себя – причем компетентная помощь со стороны отнюдь не исключается – вы можете.
   Осознание этой вообще-то старой как мир, но все еще краеугольной истины является ключом к успешному овладению иностранным языком – или десятком иностранных языков, если хотите.
   Вернемся еще раз к разноцветным залежам всевозможных курсов и пособий по изучению иностранных языков с громкими – и даже иногда срывающимися на фальцет – обещаниями «неземного блаженства» вкупе с минимальными усилиями с вашей стороны в процессе пользования этими самыми пособиями. «Купите нас! Мы блестящие и привлекательные! В нас красивые разноцветные картинки! В нас заключены секретные сигналы, благодаря которым вы уже через пару-другую месяцев станете суперполимегаглотом!» Что же все эти книги и пособия объединяет? Некоторая доля крикливого бесстыдства и нечестности по отношению к нам с вами, дорогой мой собеседник! Своим видом и манерами они напоминают девиц определенного поведения, навязчиво предлагающих вам свою «истинную и ни с чем не сравнимую любовь» на продажу. Причем девиц весьма низкого пошиба!
   Как бы ни было это прискорбно, но дело обстоит именно так: я не видел ни одного курса иностранного языка (включая, кстати, и очень хорошие), где бы абсолютно честно, без недомолвок и словесного тумана, объяснялось, в чем же, собственно, заключается изучение иностранного языка. Нам с вами, мой любезный собеседник, либо вообще не дается каких бы то ни было объяснений, либо невнятно и путано предлагается выполнять некие расплывчатые инструкции, ведущие к многолетним и малорезультативным блужданиям в непролазных дебрях чужого языка. Я даже не говорю о смехотворных «учебниках», берущихся обучить вас языку за пару минут в день. Здесь жульничество уже переходит всякие мыслимые и немыслимые пределы, рамки и приличия!
   Люди! Человеки! Братья и сестры по разуму! К вам обращаюсь я, друзья мои! Невозможно изучить иностранный язык, занимаясь по три минуты в день, так же как невозможно переплыть штормовой океан в пустой консервной банке! Поверьте мне – человеку, закончившему факультет иностранных языков, изучавшему языки самостоятельно, много лет проработавшему переводчиком, преподававшему языки американским «зеленым беретам», военной разведке, Национальной гвардии, сотрудникам ЦРУ и АНБ (контора, более секретная, чем ЦРУ, поэтому-то вы о ней и не слышали), несколько лет проработавшему в Институте иностранных языков Министерства обороны США в Монтерее – одном из самых больших и престижных учебных заведений подобного рода в мире.
   Поверьте мне – специалисту в области изучения иностранных языков:
   чудеса в этой области чрезвычайно редки – хотя в принципе и возможны – и конкретно с вами они не произойдут! Не надейтесь на это. Вас же ждет напряженная и долгая работа. Впрочем, и вознаграждение вы получите по трудам вашим – не сознание собственного унизительного бессилия и горький вкус неудачи, а сладость заслуженной победы! Ибо по-настоящему сладко только то, что мы получаем после преодоления преград, после трудностей и трудов наших, а совсем не то, что само падает нам в руки без усилий с нашей стороны.
   Вернемся все же к курсам и учебникам, заполонившим в последние годы прилавки наших – да и зарубежных тоже, но там это произошло на десятилетия раньше – книжных магазинов. Я отнюдь не утверждаю, мой любезный собеседник, что все курсы и учебники являются совершенно, на сто процентов, никчемными и непригодными к использованию. Весьма часто в них встречаются неплохие или даже очень хорошие компоненты.
   Но! но! но! Без ясного понимания стратегии процесса и правильных, точных и недвусмысленных инструкций по выполнению этих (по своей сути вспомогательно-промежуточных!) компонентов они – сами по себе достойные – теряют очень большую долю своей полезности или даже могут становиться вредными. Это как если бы вам сказали, что листья чая являются весьма полезными для вас, но по той или иной причине не проинструктировали, как, собственно, заваривается и употребляется чай, и вы жуете и глотаете сухую заварку, пребывая в совершенной уверенности, что приносите огромную пользу своему организму. Или как если бы нам с вами сказали (и совершенно правильно сказали, вообще-то!), что для приготовления борща нужны свекла, капуста и картошка, забыв упомянуть про воду, соль, морковку, лук, помидор, перец, томатную пасту, мозговую кость и остальные ингридиенты и – самое главное! – забыв сказать про такую вещь как технология варки борща. Да и про саму варку тоже «забыв», предпологая, возможно, что все и так об этом знают и упоминать о варке отдельно нет никакой особой необходимости! Хотели бы вы окармливаться «минималистским борщем», сооруженным мною по такому «сокращенному» рецепту только лишь из сырой картошки и таких же сырых свеклы и капусты?
   Еще раз повторюсь – я не видел доскональных и полностью честных инструкций по пользованию тем или иным курсом иностранного языка. Инструкций, не позволяющих двояких и трояких толкований и доступных для понимания обычного человека – человека, за плечами которого нет ин-яза либо нескольких иностранных языков. Теоретически я допускаю, конечно, существование таковых – как и не исключаю существование внеземных цивилизаций или, скажем, снежного человека – но сталкиваться с ними мне пока не приходилось.
   Даже если вы и нашли искомый «идеальный» учебник и занимаетесь по нему, то вы ни в коем случае, ни на секунду не должны забывать, что ваша цель не есть изучение учебника! Ваша цель – это изучение языка! Между двумя этими занятиями нет и не может быть знака равенства! Вы можете от корки до корки изучить сколько угодно много прекрасных учебников с великолепной полиграфией и увлекательными картинками, но не сдвинуться при этом с мертвой точки – не заговорить на желанном иностранном языке. Постарайтесь не упускать этого из виду, мой заинтригованный – надеюсь! – собеседник…
   Именно все это, собственно, и подвигло меня на написание данного трактата. Я понял, что – увы! – никто, кроме меня, эту работу не выполнит. Год проходил за годом и десятилетие за десятилетием, а мои многоуважаемые – и уж, конечно, неизмеримо более светские и умудренные жизнью, нежели ваш покорный слуга! – коллеги явно не спешили этого делать, занимаясь другими – очевидно, более важными и интересными для себя делами…
   Так или иначе, но я прекратил ждать «милостей от природы», старательно наточил свой старый верный карандашик, на минуту задумался, собираясь с мыслями и глядя на куст черемухи в цвету за моим окном, вздохнул и решился на это приятное, простое и легкое для меня дело:
   в данной работе я намереваюсь сказать об изучении языков всю правду, раскрыть все тайны, сорвать все покровы и наконец-то сделать изучение иностранного языка понятным, логичным и простым.
   Или относительно простым. Заметьте, мой любезный собеседник, что я не говорю «легким», поскольку не хочу и не буду вас обманывать – изучение иностранного языка не может быть легким, и лжец или глупец тот, кто утверждает обратное, какими бы блестящими упаковками, титулами и словесами он ни прикрывался.
   Вот таким образом…

С чего начать, или Информация не для идиотов

   Поясню, что я понимаю под сильным желанием научить себя иностранному языку. Это отнюдь не механическое выполнение определенного числа упражнений в день с одним глазом в столь притягательном для вас телевизоре и ушами, заткнутыми наушниками, из которых на ваш несчастный мозг изливается очередная порция модных на сегодняшний день песенок-помоев – хотя бы и на иностранном языке! Это не тоскливое посасывание в желудке, которое появляется у вас при одной только мысли о том, что сегодня надо будет опять заниматься этим. Это не ежеминутное поглядывание на часы с констатацией печального для вас факта, что время тянется как-то особенно медленно, когда вы мужественно занимаетесь иностранным языком. Это не вздох неимоверного облегчения, вырывающийся из вашей исстрадавшейся груди, когда вы радостно захлопываете постылый для вас учебник иностранного языка.
   Если с вами такое происходит, мой любезный моему сердцу собеседник, то перестаньте, пожалуйста, впустую тратить ваше ограниченное на этой бренной земле время и займитесь каким-либо более мирным и более приятным для себя трудом, как то: разведением кроликов на мясо, бегом трусцой, игрой частушек на завалинке, изучением трудов классиков марксизма-ленинизма, вышиванием крестиком по ноликам или какой-нибудь другой камасутрой. Изучение иностранного языка должно вызывать у вас приятные ожидания и положительные эмоции. Без них же вы будете месяцами и годами уныло брести по пыльной дороге в никуда.
   Повторяю и буду повторять до полного усвоения всеми заинтересованными сторонами, включая и вас, мой любезный собеседник:
   невозможно переоценить осознание вами того, что только вы сами можете научить себя иностранному языку,
   – как и, впрочем, чему бы то ни было, – а не кто-то, будь он хоть трижды профессором каких угодно наук!
   Пока вы этого не поймете, пока вы будете думать, что изучение языка состоит в том, чтобы найти-таки те самые вожделенные вами «уникальные» курсы с применением «последних слов науки», где вы наконец-то сможете со вздохом облегчения развалиться в удобненьком кресле: «Ну, а теперь научите меня! Давайте, ребята! Покажите, что я недаром заплатил вам деньги!» Пока внутри вас будет жить эта надежда, этот расслабляющий и парализующий мираж, вы никогда не овладеете иностранным языком. Никогда.
   Второе, и весьма неожиданное для вас – приятным образом неожиданное:
   вы должны перестать считать себя идиотом.
   Я беру на себя смелость утверждать, я решительнейшим образом утверждаю, что вы не идиот! Как? Вы не думали, что вы идиот, и без моих утверждений? Уверяю вас, мой любезный собеседник, что вы так думали и думаете! Продукт нашей школьной системы не может так не думать – как минимум в том, что касается ваших – наших! – способностей к освоению иностранного языка. Вам много лет и к тому же в самом впечатлительном возрасте, с упорством, достойным лучшего применения, внушали, что вы – в силу вашего природного идиотизма – не способны к изучению иностранных языков. И вы, мой бедный, жестоким образом обманутый собеседник, уже настолько сжились с этой мыслью, что даже забыли о том, что вы так думаете – маленький, запуганный учителями в школе мальчик, сидящий глубоко внутри вас, не может так не думать.
   Так вот, вы – и мальчик – смело можете радоваться – у вас как минимум средние способности к изучению иностранных языков, и при известной самодисциплине и работоспособности их вполне хватит на один, два или три – а нужно ли больше? – языка.
   Впрочем, есть достаточно высокие шансы, что ваши языковые и просто интеллектуальные способности даже выше средних, но, как вы, конечно, понимаете, это тоже не есть вредно для успешного изучения чего бы то ни было, включая иностранные языки.
   Вас, конечно, подмывает закричать – прямо здесь, в магазине: «Но почему же?! Почему в школе-то…?!». На это, мой дорогой друг и любезный собеседник, есть весьма веские причины. Но ваши личные способности к изучению иностранных языков в их число не входят. Смею вас в этом уверить! Главной причиной здесь является институционная нечестность, когда все – и учителя, и ученики – поставлены в условия, в которых реальное овладение иностранным языком просто-напросто невозможно, какие бы правильные слова при этом ни произносились участниками этой игры. Сам формат «обучения» иностранному языку в школе не позволяет получения положительного конечного результата.
   Это как если бы вас обучали плавать, время от времени подводя к старой ржавой ванне, на дне которой плещется сантиметровый слой мутной водички. Вы можете годами и десятилетиями выслушивать самые разнообразные лекции о свойствах этой воды, даже робко прикасаться к ней своим пальчиком либо пытаться попробовать ее ногой или другими частями вашего желающего плыть тела, получая за эти попытки – за энтузиазм, с которым вы их делаете – более или менее утешительные отметки – процесс, имеющий, конечно, в зависимости от фантазии и умения учителя, потенциал быть интересным и увлекательным, но не научающий и не могущий научить вас плавать. Не могущий, даже если эту ванну с различной степенью периодичности чистят, а иногда и предпринимают «радикальные», прямо-таки «революционные», меры – такие, например, как обещания – под восторженные рукоплескания «методистов» – довести уровень воды на ее дне до полутора или даже двух – какая новизна и смелость! – сантиметров и запустить туда пару-другую игрушечных корабликов!
   Ученики этого не могут понимать, хотя большинство из них интуитивно чувствуют, что тут что-то не так, что не так уж все гладко в датском, так сказать, королевстве, поскольку, несмотря на их первоначальные честные усилия следовать алгоритму изучения иностранного языка, задаваемому школьной программой и преподавателем, они упираются в глухую стену. Весь их жизненный опыт, не очень богатый опыт, конечно, но все-таки опыт, вся их интуиция говорят, что любая честная работа должна приносить хоть какие-то плоды, хоть какие-то ощутимые результаты, хоть какое-то продвижение вперед, но в случае с иностранным языком эта работа почему-то ничего кроме изматывающего – словно в вязкой, липкой глине – топтания на месте и разочарования не приносит.
   Не в состоянии винить в своей неудаче систему, которая для них всегда вне критики (ибо создана эта система существами для детей полубожественными, не могущими сознательно обманывать, – взрослыми!), они винят в этом того, кого безбоязненно могут винить – себя, поощряемые в этом – тайно и явно – учителями. Поначалу смутное и неоформленное чувство вины с годами – бесплодно-мучительными школьными годами! – превращается в твердую уверенность, с которой большинство уже не расстанется никогда: виноват я! моя глупость! я неспособен! Да, происходит именно это: поддаваясь беспощадному давлению системы, дети во всем винят самого беззащитного – себя. Проходят годы – те самые воспетые в песнях «школьные годы чудесные», во время которых блестящие, доверчивые, широко открытые всему новому глаза детей все больше и больше начинают подергиваться тусклой поволокой недоверия к школе и учителям, и первые ростки цинизма пускают свои ядовитые корни в их маленьких и пока еще горячих сердцах…
   Учителя участвуют в этой некрасивой игре по разным причинам. Многие в силу своей природной – вообразите себе – и такое возможно! – ограниченности и косности, не понимая того, что происходит, многие – махнув рукой на всё и вся, добровольно став частью порочной системы и отдавшись на волю мутных волн всепоглощающего конформизма. Так или иначе, они никогда не признаются ученикам – даже если это и понимают, – что дело тут вовсе не в «идиотизме» детей, а в нечестном поведении взрослых.
   К тому же эта и без того неприятная для всех участников игры ситуация усугубляется острейшим чувством собственной языковой неполноценности у учителей, которые достаточно слабы в разговоре на иностранном языке и в понимании его на слух (у многих практическое владение разговорным языком вообще находится на нуле). Им постоянно кажется, что их вот-вот в этом прилюдно и с безобразным скандалом разоблачат, и чисто бессознательно они концентрируюся на более безопасных для себя областях – грамматике и чтении, в рамках которых учителя чувствуют себя достаточно уютно и уверенно, пресекая в зародыше любые попытки – намеки на попытки! – учеников выйти за эти рамки…
   У некоторых учителей иногда прорывается-таки протест, и они вздыхают, жалея, впрочем, главным образом себя и свои напрасно загубленные в школе годы, и говорят нечто невнятное – случается, что даже прямо в классе ученикам – о том, что иностранный язык надо изучать совсем по-другому. Что ржавая ванна с лужицей на дне – это не то место, где можно научиться плавать. Эти честные импульсы, впрочем, очень быстро подавляются проговорившимися – «Жить-то надо – все так делают!», – и продолжается рутинный каждодневный обман, превращающийся скоро в естественную среду учительского обитания, вне которой учитель начинает чувствовать себя так же неуютно, как рыба на раскаленной сковородке.
   Твердая вера в то, что в области изучения иностранных языков вы полный и законченный идиот, продолжает сопровождать вас – всех нас, за исключением редких счастливчиков! – на протяжении всей вашей жизни – единственное, в чем наша школа безусловно преуспела. Впрочем, хваленая американская школа, выше крыши засыпанная долларами, находится не в лучшем положении…
   Так системная трясина откровенной лжи и припудренной «благими намерениями» полуправды засасывает всех – и учеников, и учителей, и трудно сказать, кто является здесь большей жертвой – дети или взрослые. Лично мне больше жалко детей, хотя я вполне понимаю и ситуацию, в которой находятся взрослые. Но у детей – в отличие от взрослых – нет выбора: если учитель может уйти в дворники, в таксисты с философическим уклоном, в поэтически настроенные трактористы широкого профиля, в космонавты или просто буддистские монахи седьмого дана, то бедный ученик никуда не может уйти. Ученик – существо подневольное. Невидимыми, но от этого не менее прочными цепями прикован он к своей постылой парте! Он каждый день гибнет, штурмуя неприступную для него высоту иностранного языка, а безжалостный генерал-учитель все посылает и посылает его в лобовую атаку с одной только тощенькой авторучкой в руках на крупнокалиберные пулеметы модальных глаголов, колючую проволоку прошедших времен и стальные надолбы безличных конструкций…
   Склоним же наши головы в память о невинно павших в этой неравной борьбе…
   Является ли лишенная воображения тупая лобовая атака на иностранный язык единственной и верной тактикой?
   Нет, не является.
   Можете ли вы, мой любезный собеседник, взять высоту иностранного языка и сидеть наверху, свесив ноги с бастиона, победно поглядывая вниз и вдыхая свежий воздух полной грудью?
   Да, можете.
   Как это сделать?
   Прочитайте внимательно данный трактат. Посмейтесь и поплачьте – кто знает? – вместе с автором. Возмутитесь дерзостью и парадоксальностью его утверждений. Будьте скептиком. Не поверьте ему на слово. Подумайте. Потом хорошенько подумайте. Перечитайте трактат еще и еще раз. Снова подумайте. Проверьте содержащиеся в трактате утверждения и рекомендации на себе. Убедитесь в их абсолютной правильности и действенности. Сделайте этот трактат вашей настольной книгой и руководством к действию. Вы, мой любезный собеседник, будете обречены на успех…

Курсы иностранного языка, или Ваш прерванный полет

   Говоря об изучении иностранного языка, совершенно невозможно, мой любезный собеседник, обойти тему курсов иностранного языка. На этих курсах происходят групповые занятия под руководством преподавателя. Общий методологический (извиняюсь на это слово – мне оно тоже никогда не нравилось) подход на таких курсах по своей сути мало чем отличается от школьного, за исключением того, что их посещение является добровольным и платным. К тому же посещаются такие курсы в основном взрослыми и имеющими право свободного выбора людьми. Все это привносит сюда свой особый колорит. Мне кажется, что этот колорит достаточно своеобразен для того, чтобы уделить этим курсам некоторое внимание.
   Итак, вы, мой любезный собеседник, прочитали рекламу курсов иностранного языка на столбе или в какой-нибудь другой популярной газете. На вас эта реклама произвела достаточное впечатление. Финансовые тяготы показались вам не очень обременительными. Не очень обременительно также и количество посещений – пара раз в неделю. Вы приняли решение и стали ходить на эти курсы.
   Вы с удовольствием сказали об этом вашим родственникам, друзьям, знакомым. Вы получили от них – как и ожидали – одобрительные взгляды, возгласы и другие приятные для вас эманации. Ваш социальный статус в обществе значительным образом укрепился. В должной графе – под названием «Благие намерения, громко и с выражением произнесенные вслух и даже несколько подкрепленные действием» – в этой важной графе общественной табели о рангах напротив вашего имени появилась должная «птичка». Ваше самоуважение окрепло. В вашей груди появилось то самое столь вами любимое теплое чувство почти выполненного долга. Ведь трудное решение изучать иностранный язык уже само по себе достойно всяческого уважения – общепринятая истина, безоговорочно признаваемая всеми участниками игры, не правда ли, мой уважаемый и имеющий самые благие намерения собеседник?
   Вооружившись этими самыми намерениями, вы два-три раза в неделю приходите в некое более или менее уютное помещение. В этом помещении рядами стоят столы и стулья. На стенах висят грамматические таблицы, инструкции по противопожарной безопасности и другая наглядная агитация, призванная непрестанно наполнять вас разнообразными знаниями о падежах и спряжениях. Вы садитесь за один из столов – я обычно выбирал один из последних – и внимательно смотрите на классную доску и преподавателя перед ней.
   Вы заранее очень уважаете этого преподавателя, поскольку он знает разные непонятные для вас слова и одет в костюм и галстук (о преподавателях, облаченных в мини-юбки и полупрозрачные блузки мы благоразумно умолчим). Иногда он еще одет в очки и бороду, что придает вашим занятиям еще более солидный характер.
   Преподаватель расхаживает перед доской, говорит эти самые умные слова и записывает их на доске для вашего лучшего усвоения. Вы внимательнейшим образом слушаете, смотрите и пытаетесь все понять и запомнить. Особо прилежные ученики также ведут подробные конспекты. (Каюсь, что и я вначале этим грешил, но только вначале!)
   Время от времени вникающий во все ваши проблемы преподаватель спрашивает, обращаясь к группе, все ли понятно. Ответом обычно бывает молчание, но иногда из двадцати-тридцати человек, несколько напряженно сидящих за столами, находится кто-то – я был таким, например, – кто говорит из-за своей задней парты (всегда задней!), что вот в этом месте как-то не очень понятно. Мудрый преподаватель строго – но ласково! всенепременно ласково! – смотрит на вопрошающего – который почему-то уже испытывает чувство вины – и снисходительно повторяет недопонятое. Затем он еще раз спрашивает, все ли понятно. Ответом обычно бывает гробовая тишина. Преподаватель солидно поправляет очки и продолжает прерванный непонятливым учеником урок.
   Когда подобная ситуация повторяется еще раз и непонятливый ученик снова задает свои вопросы, демонстрируя тем самым свою неспособность к быстрому и беспроблемному усвоению материала наравне со всей группой, то преподаватель смотрит на нарушителя уже менее ласково, но тем не менее повторяет непонятое, выказывая тем самым свое глубокое знание предмета и одновременно непревзойденное ангельское терпение.
   Непонятливый ученик – да и не только он – чувствует себя как-то не вполне уютно и даже слегка ежится под мудрым взглядом всезнающего преподавателя. К тому же, выставленный на всеобщее обозрение, он чувствует на себе безмолвное осуждение всей группы, которая, конечно, все схватывает на лету и которой не терпится опять помчаться вместе с преподавателем вперед со скоростью сверхзвукового локомотива. А неуместные вопросы просто ставят палки в колеса этому рвущемуся все выше и выше в заоблачную языковую даль паровозу и его машинисту в лице учителя!
   При объяснении новой темы на другой день – практически на каждом занятии изучается новая «тема» – вопрос «все ли понятно?» задается уже непосредственно непонятливому и, очевидно, умственно ограниченному ученику. На этот раз всё всем понятно. Преподаватель, одержав эту небольшую, но такую важную для успешного продвижения занятий вперед победу, продолжает и дальше бодрой трусцой углубляться в дебри склонений и суффиксов, падежей и слабых предикативных отношений. Ведь времени так мало, а суффиксов с приставками – так много.
   Вы, мой любезный собеседник, в свою очередь продолжаете достаточно прилежно посещать занятия и даже выполнять домашние задания – все эти упражнения, ответы на вопросы, зазубривание таких очень неправильно устроенных глаголов и произрастающих из них причастий и герундиев. Преподаватель проверяет домашние задания и иногда хвалит вас. Вам эта похвала очень приятна. Ваше самоуважение растет. Вы сравниваете свои успехи с успехами других учеников. Они – ваши успехи – ничуть не хуже, а где-то даже и лучше, чем у других. Вам это тоже очень приятно. Ваше самоуважение опять растет.
   Так проходят недели, а потом и месяцы. Курсы успешно продолжаются. Вот только вы замечаете, что ваша группа постепенно начинает редеть. У кого-то неотложная деловая командировка, кто-то заболел, кто-то купил дачу, и вместе с ней у него появилось множество новых хлопот. У кого-то семейные нелады, а у кого-то повышение по службе. У людей, оказывается, очень много важных дел, и изучение иностранного языка почему-то не входит в первоочередные из них.
   Странным образом туповатый заднепа́рточник не присоединился к числу выбывших (чего, несомненно, следовало ожидать!), а продолжает посещать занятия. Вопросов он уже не задает, но выполнение домашних заданий саботирует. Преподаватель даже перестал проверять его – считает, очевидно, этот случай совершенно безнадежным. Полное отсутствие какого бы то ни было самоуважения у этого двоечника! Что он только тут делает!
   А вот приходит и ваша очередь – вы простуживаетесь. Зима – ничего не попишешь! Такое может случиться с каждым. Это достаточно серьезно, и вы не можете приходить на занятия. Ваши родственники, друзья и знакомые относятся к этой ситуации с полным пониманием – здоровье важнее, чем какие бы то ни было курсы. Тем более что до конца ваших курсов остается всего лишь какая-то пара месяцев, и к тому же всегда есть возможность снова пойти на эти курсы в будущем году.
   Вы выходите из игры совершенно без потерь для вашего авторитета в обществе и вашего самоуважения – если оно и не укрепилось, то и особенных потерь не понесло, поскольку обстоятельства были явно сильнее вас, и было бы совершенно неуместно из-за этого расстраиваться. Вы показали силу своего характера, но одновременно и столь необходимую в наше непростое время гибкость. Подобная сбалансированность и способность правильно реагировать на разнообразные жизненные ситуации вызывает у вас почти что удовлетворение собой. А что может быть важнее, чем такое удовлетворение?
   А как же иностранный язык? Какой иностранный язык? Ах да! Язык! Что касается иностранного языка, то вы, вне всяких сомнений, узнали много нового и интересного, познакомились и пообщались с новыми и тоже интересными для вас людьми. Вы познакомились с умным и незаурядным преподавателем, знающим так много непонятных слов про герундий, про предикативные отношения в предложении, а также и про несобственную прямую речь, столь важную для правильного понимания процессов, каждый день происходящих в иностранном языке.
   Ваши курсы оказались во всех отношениях успешными. М-да…

Разбор полетов, или Немного – совсем немного! – психотерапии

   Произошла самая что ни на есть обычная, но достаточно умело исполненная подмена декларированных целей и задач совершенно другими целями и задачами – не заявленными, конечно, громогласно и во всеуслышание, но от этого не менее реальными и жесткими. Особенно удивляться, конечно, не приходится, поскольку это дело весьма обычное и в жизни происходит сплошь и рядом.
   Официально декларируемая цель курсов иностранных языков – это ваше овладение иностранным языком или хотя бы значительное продвижение на пути к данной цели.
   Действительная же цель подобного рода курсов – это получение определенных сумм денег с людей, желающих – или думающих, что они этого желают – овладеть иностранным языком с максимально возможной маскировкой этой первоочередной цели. При этом, конечно, не исключается определенное поверхностное ознакомление с иностранным языком, но и приоритетом это ознакомление не является.
   Главная же цель – будь она осознанной или же неосознанной инициаторами данной давно уже ставшей традиционной игры – не выпускается из вида никогда: получение максимальных материальных благ при возможно меньших затратах энергии с одновременным поддержанием внешнего благообразия или даже некой респектабельности имеющего место быть «учебного» процесса. Благообразность и респектабельность являются необходимым условием успешного и более или менее длительного функционирования подобного рода предприятий. Любое нарушение внешнего благообразия со стороны учеников пресекается более или менее умелой рукой преподавателя: его манерой поведения, тоном, потоком заумных объяснений с обилием непонятных терминов, ссылкой на псевдоавторитеты и другими широко известными приемами манипуляции аудиторией.
   Опытный преподаватель-манипулятор никогда не выпускает группу из-под своего полного контроля. Ему совершенно не нужны «умники» с их вопросами, и он всегда готов дать им достойный отпор. Конечно, никто, кроме специалиста-психолога, не сумеет сразу оценить происходящее, однако хотя и достаточно медленно, но с ходом времени действительное положение вещей начинает чувствоваться всеми или почти всеми – понемногу группа начинает редеть.
   Замедляет быстрый распад группы то, что «обучаемые» получают достаточно сильное психологическое подкрепление – процесс, до боли напоминающий подкормку дрессированных собачек в цирке – со стороны манипулятора-преподавателя и – в какой-то мере – со стороны друг друга – за «успешное» выполнение тех или иных второ – и третьестепенных заданий и упражнений, которыми так любят загружать учеников преподаватели. «Отличников» гладят по головке и дают им психологическую конфетку – за бойкое выполнение пустых (или, по крайней мере, неэффективных), но таких многочисленных заданий при общем направлении движения – в никуда, в никуда, в никуда.
   Многим, впрочем, подобный бег на месте начинает даже нравиться: ведь они делают нечто, что признается обществом достойным уважения, находятся при этом среди довольно приятных людей и даже получают поощрения от такой авторитетной фигуры, как преподаватель в костюме и галстуке, а иногда даже и в бороде.
   Декларируемая цель для них уже стала – а для некоторых, возможно, и была с самого начала – призрачной и неважной: они получают удовлетворение от посещения некоего клуба по интересам или, скорее, некой социально значимой группы психотерапии, подернутой при этом романтической дымкой «изучения иностранного языка». В этой группе они получают эмоции, которые им недодаются в обычной жизни, но в которых они испытывают нужду, даже если и не осознают этого. Преподаватель – и интуитивный «психотерапевт» – с самого начала функционирования группы опирается на ее участников, в которых нужда в подобной «терапии» достаточно ярко выражена, и ведет свою, так сказать, «палату» твердой рукой к завершению курса. А там будет новый день, и новая группа, и новые «пациенты», и новый кусок хлеба с маслом для нашего преподавателя и его начальства.
   Почему так происходит? Потому ли, что все поголовно преподаватели иностранных языков являются отъявленными злодеями и обманщиками по своей нехорошей природе? Совсем нет. Труд преподавателя всегда нелегок и почти всегда неблагодарен. Я глубоко уважаю многих из них, да и в конце концов, даже если ученики и не получают от них знания иностранного языка, то очень часто получают взамен этого нечто, также обладающее определенной ценностью: некий суррогат внимания и любви, в которых многие (все?) ученики, как оказывается, нуждаются!
   Так ли плохо вместо потенциально возможного – никакой гарантии, конечно, не предлагается! – владения языком в неопределенно отдаленном будущем, владения, нехотя и туманно, но вроде бы обещанного вам (причем со множеством трудновыполнимых условий!), реально получать более или менее теплое внимание и сочувствие со стороны преподавателя уже здесь и сейчас – в обмен только лишь на игру по правилам, предлагаемым преподавателем, этим, так сказать, продавцом любви под соусом иностранного языка? Ведь и вам, мой закаленный в жизненной борьбе любезный собеседник, время от времени нужна не только туманная мечта, нетвердая надежда на знание иностранного языка в каком-то там будущем, которого сейчас и не существует вовсе, но нужно также чье-то реально ощутимое и неотсроченное внимание и даже – и такое может быть! – чья-та любовь! Не очень часто нужна, конечно, но тем не менее… Признайтесь в этом – обещаю никому об этой вашей слабости не рассказывать!
   Так происходит размен журавля вашей надежды на овладение иностранным языком где-то далеко в небе на синицу суррогата внимания и любви в вашей руке прямо здесь и сейчас. Или, если хотите, происходит побег от неприятного кнута преподавательского недовольства для непокорных и неудобных, кнута, которым мастерски владеет любой опытный преподаватель, к довольно приятному на вкус – хотя и слегка затхлому – прянику одобрения, которым окармливаются с преподавательской руки смирившиеся и смиренные. Смирившиеся с неизбежным? Смиренные в силу собственной «неспособности»? На эти вопросы можете ответить только вы сами и никто другой…
   Преподаватели, преподаватели, преподаватели… как много в этом звуке…
   Конечно же, и сами преподаватели тоже являются в огромной мере жертвой обстоятельств, заблуждений, традиций и мифов. Да-да! Мифов. Вот миф № 1 в области изучения иностранного языка: только очень умный – на грани гениальности – человек может овладеть иностранным языком, не говоря уж о двух-трех языках.
   Очень вредный и опасный, но чрезвычайно глубоко укоренившийся миф! (Который, кстати, является обратной стороной мифа о вашем «идиотизме».) Вообще-то в этом мифе есть значительная доля правды в том смысле, что, действительно, надо обладать изрядной долей энергии, упорства и в какой-то мере природной интуиции, чтобы в существующих условиях не дать сбить себя со взятого вами курса и выйти-таки на реальное владение языком.
   Но эта энергия идет, главным образом, не на действительное овладение иностранным языком, не на продуктивную с ним работу, а на мучительное преодоление препятствий и препон, образовавшихся внутри окостеневшей порочной системы. Система эта работает не на вас, а против вас. Вам необходимо это понимать чрезвычайно отчетливо, чтобы добиться успеха на нелегком поприще изучения иностранного языка. У меня на прорыв из системы ушло некоторое время – не очень долгое – благодаря сильно развитому чутью на фальшь и природному упрямству. Я наотрез отказался поместить себя в категорию клинических идиотов, несмотря на все притворно-сладенькие сюсюканья и более жесткие старания функционеров системы с бородами и без оных!
   Настоятельно рекомендую вам, мой любезный собеседник, сделать то же самое. Не сдавайтесь! Не дайте им подавить себя и свою волю к успеху! Внутренне отвергайте их более или менее завуалированные намеки на вашу «неспособность»! Не сгибайтесь ни под «кнутом» преподавательского неодобрения, ни принимая «пряник» их сочувствия. Вежливо улыбайтесь – всегда только вежливо! – и продолжайте идти своим путем по направлению к выбранной вами цели. Иначе все ваши усилия пропадут втуне – вы годами будете блуждать внутри этого хитроумного лабиринта, пока не устанете и не откажетесь от борьбы и всякой надежды на успех.
   Не боги горшки обжигают, и не гении говорят на иностранных языках – говорят люди такие же, как вы, но которые по какой-либо причине – упрямство? спокойная уверенность в себе? непонятный голод внутри, заставляющий идти вперед несмотря ни на что? – смогли выйти за пределы предписанной им резервации.
   Вернемся все же к преподавателям. Они тоже – в большинстве своем – являются жертвами злостного мифа о необходимости обладания некими выдающимися талантами, чтобы владеть иностранным языком. Этот миф щекочет их самолюбие и приподнимает их над общей – «серой» – массой населения. Зачем же им разрушать этот миф? Сознательно и бессознательно они работают на его укрепление, подсознательно не давая своим ученикам приблизиться к уровню владения языком, которым обладают сами преподаватели (о преподавателях, которые сами не владеют иностранным языком, мы благоразумно умолчим!). Им доставляет удовольствие наблюдать за беспомощными барахтаньями учеников в бесконечных и почти бесполезных упражнениях, которые тачаются, лепятся и просто высасываются из преподавательских пальцев сотнями и тысячами.
   Подавляющее большинство преподавателей, кстати, сами до конца не понимают процесса овладения языком, через который им пришлось пройти (теорию овладения иностранным языком в свою бытность студентами ин-яза они не изучали, поскольку такой теории просто-напросто нет), и внутренне удивляются, как это они, преподаватели, так неплохо знают иностранный язык. Ведь это же явное противоречие с мифом, в который они столь охотно верят и который столь охотно укрепляют. С одной стороны, они абсолютно точно знают, что они не гении и даже не обладают выдающимися умственными качествами, а с другой стороны, этот миф так для них приятен и они так хотели бы ничуть в нем не сомневаться.
   Тем не менее тайные сомнения терзают их время от времени, и тогда они вымещают эти неприятные ощущения на своих беззащитных учениках, заваливая их очередной порцией «незаменимых» упражнений (незаменимых для заполнения отведенного на занятия времени, а вовсе не для овладения языком!) или заумной тирадой, усыпанной псевдонаучными терминами. Или выдавливая из давно засохшего тюбика своего воображения какую-нибудь очередную «тему» и пытаясь вдавить ее в бедные головы учеников. И преподавателям становится от этого легче. Ученики же ежатся под ударами этих словесных плетей, сознают еще раз собственное ничтожество, величие преподавателя и продолжают свои напрасные блуждания в тусклых лабиринтах иностранного языка, густо затянутых паутиной наклонений, спряжений и модальных глаголов.
   «Все делают так, и так делалось всегда!» – еще один «блестящий» аргумент, который всегда наготове у участников этой игры. Но ведь это же широко известная и даже в определенной мере трогательная в своей простоте классика «аргументации»: «Уж лучше я – хороший человек – ее изнасилую, чем какой-нибудь мерзавец!»
   Резко сказано? Возможно. Но совершенно точно по сути…

   По словарю! Хм…
   С чего все-таки начинать изучение иностранного языка при условии, что горячее желание научить себя у вас уже имеется? Какие конкретные шаги предпринять? Вы, конечно же, должны немедленно приобрести самый толстый словарь этого языка, открыть его на первой странице и приступить к заучиванию иностранных слов в алфавитном порядке. Ведь всем известно, что слова – это самое главное в языке!
   Нет, мой любезный собеседник! Нет, нет и еще раз нет! Забудьте то, что я сказал про словарь – это была всего лишь неудачная попытка пошутить. Хотя, как и во всякой шутке, и в этой моей шутке есть, как говорится, доля шутки.

   Поясню для заднепа́рточников (не для счастливых обладателей домотканых порток, а для подозрительно сидящих за задней партой):
   Mногие – и даже преподаватели, к сожалению! – представляют себе изучение иностранного языка именно таким образом – заучивание заоблачных куч и неохватных глазом ворохов слов, а иногда даже прямо из словаря. Я знаю – я сам это делал! С некоей долей стыда я признаю, что одно время пытался заучивать толстенный словарь в алфавитном порядке, благо что продолжалось это нездоровое – мягко говоря – занятие недолго. Так что ваш покорный слуга на себе испытал некоторые «прелести» этого, с позволения сказать, метода.
   Говорю вам, друзья мои! Умоляю вас! Заклинаю вас всем, что есть для вас святого, – не делайте этого! Изучение иностранного языка – это не есть незамысловатое заучивание слов! Язык – это не просто слова. Думать о чужом языке, только как о непонятных словах, требующих непрестанного заучивания, затверживания и зазубривания, есть величайшая ошибка! Чем быстрее вы избавитесь от этого представления, тем лучше. Язык – это сложная динамическая система, которая всегда находится в движении. Слова – это всего лишь часть этой системы. Они непрерывно играют, пульсируют, меняют свою звуковую форму, свое значение и назначение.
   Сначала вам это кажется дичайшей какофонией, хаосом, бурлящим перед вами, грозящим захлестнуть и утопить вас в своем неистовстве. На самом же деле всякий язык – это великолепная гармония, отлаженный, четко работающий организм. Нужно просто почувствовать – через неустанную работу – его сложную и чудесную гармонию, его теплоту, его неповторимый аромат…
   Поскольку мы уже заговорили о словарях, то надо сказать, что купить словарь вам будет все-таки необходимо – в изучении языка без него будет не обойтись. При покупке словарей есть одни интересные «грабли», на которые очень многие наступают. Сначала они покупают самый маленький словарик. Через достаточно короткое время обязательно обнаруживается, что такого словаря недостаточно. Покупается второй словарь – чуть больше размером. Потом третий и так далее – вплоть до приобретения самого толстого словаря. Таким образом у вас дома лежит, обрастая пылью, совершенно бесполезная коллекция разнокалиберных словарей – за исключением действительно необходимого для вас последнего словаря, именно с которого вам было нужно и начинать ваше словарное приключение. Так что сразу начинайте с конца и раз и навсегда приобретайте самый большой словарь, не занимаясь коллекционированием макулатуры…
   Говоря о неэффективности и нежелательности – мягко выражаясь – простого заучивания слов, будет уместно уделить несколько коротеньких строчек словам, обозначающим цифры. Не заучивайте эти слова-цифры в порядке их математического возрастания: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять и так далее. В реальной жизни вы чрезвычайно редко или даже никогда не будете их слышать, а тем более произносить, в таком порядке. В языке такой порядок отнюдь не является естественным. Языковая логика не является слепком с математической логики. В языке дважды два совсем не обязательно четыре.
   Пусть слова-цифры приходят к вам «неорганизованно», не сомкнутым строем и выстроенные, так сказать, по ранжиру на отдельной страничке учебника, а появляются в случайном порядке – в текстах, в ситуациях, в контексте других слов. Поверьте, что если первой цифрой на иностранном языке, встреченной и запомненной вами, будет девять или три, то конца света не произойдет. Специально созванный трибунал не станет рассматривать дело по обвинению вас в особо тяжких преступлениях против иностранного языка, если этой цифрой станет два или семь.
   Ну, а если уж вам непременно – в силу особенностей вашей памяти – надо будет заучивать слова-цифры отдельно, то заучивайте, группируя их случайным образом парами и тройками: например, восемь-один-пять или два-шесть. Или заучите номер своего мобильного телефона на изучаемом языке. Или номер вашей любимой девушки. Не наступайте на те же самые грабли, что и один мой бывший коллега, который как-то пожаловался мне, что вспоминая какую-нибудь французскую цифру, скажем, шесть, он непременно должен проговаривать про себя по-французски: один, два, три, четыре, пять, шесть! – так они у него в голове с самого начала «сцементировались». То же самое относится и к дням недели.
   Достаточно часто изучение иностранного языка начинают с алфавита – неправильный, низкоэффективный подход, при котором время, а особенно энергия первоначального импульса к изучению языка растрачиваются практически впустую. Полезность знания алфавита весьма ограничена и в основном сводится к отысканию слов при переводах в словаре, где эти слова расположены, конечно, в алфавитном порядке. Затем эта полезность может проявиться не ранее как в случае, когда вас остановит американский дорожный полицейский, заподозрив вас – я уверен, что совершенно безосновательно! – в вождении в нетрезвом виде и предложит вам пересказать его родной алфавит с тем, чтобы доказать ему, что вы трезвы как стеклышко. Есть такая алфавитно-дорожно-полицейская игра. Впрочем, подобное неуместное предложение можно совершенно спокойно парировать, сказав игривому полицейскому, что вы в здешние школы не ходили и конкретно этой игре не обучались или что вы просто двоечник. Тогда взамен он предложит вам какую-нибудь другую увлекательную игру: потрогать, скажем, пальцем нос – не его, а ваш собственный нос – или пройтись по воображаемой прямой линии. Других последствий ваше незнание – или нетвердое знание – иностранного алфавита иметь не будет. О последствиях же повышенного – самым необъяснимым для вас образом! – содержания алкоголя в вашей крови мы здесь говорить не будем…
   Вот таким образом. Не надо, открыв толстенный словарь на первой странице, пытаться прожечь ее своим упорно-немигающе-пристальным взглядом: о словах, о лексике как таковой, не нужно особо заботиться – слова иностранного языка сами к вам придут в процессе вашей работы – как приходят на ваши руки мозоли – сами по себе! – когда вы упорно, не покладая саднящих рук, вскапываете землю у себя в саду. Вскапывайте, мой трудолюбивый собеседник, разрыхляйте, пропалывайте в поте лица вашего, – и вы увидите деревья в цвету, и вдохнете запах этих цветов, и боль в ваших натруженных руках покажется вам такой приятной, и сладки будут для вас плоды с деревьев этих…

Обратный резонанс и матрица

   Громкое и артикулированное многократное проговаривание – начитывание – иностранных текстов с наиболее точной имитацией произношения дикторов-носителей языка, озвучивших эти тексты, вызывает в нашей нервной системе некий процесс, который условно можно назвать обратным языковым резонансом. Резонанс этот включает в себя подсознательный анализ всех структур и гармоний языка.
   Этот языковой обратный резонанс основан – конечно! – не на гармониях родного языка, а на новых и вначале чужих гармониях изучаемого языка. Через определенное время эти чужие гармонии становятся в какой-то мере привычными для изучающего иностранный язык путем такого рода матричной медитации посредством многократного громкого проговаривания текстов-«молитв». Можно предположить, что через подобного рода подсознательный анализ происходит обнаружение глубинного родства – на уровне фундаментальной логики мышления и его выражения языковыми средствами – нашего языка с чужим языком. А такое родство с большей или меньшей степенью очевидности имеется между всеми языками. В том числе и между, казалось бы, совершенно различными. Все они восходят к одному древнему протоязыку. Это родство только лишь нужно обнаружить под позднейшими языковыми наслоениями, накопившимися за тысячи и тысячи лет, что и выполняет матрица обратного резонанса при достаточно длительной работе над ней.
   Первоначальным этапом изучения иностранного языка должно, таким образом, стать создание для последующего начитывания вслух резонансно-медитативной матрицы из речевых образцов: диалогов и иных текстов на изучаемом языке. На своем опыте я знаю, что оптимальная резонансно-медитативная матрица должна состоять из двадцати пяти-тридцати диалогов или монологичных текстов стандартного размера – от трехсот до пятисот (шестьсот с лишком тоже не есть страшно) печатных знаков каждый текст или 30–50 секунд по времени. Таким образом вся матрица будет включать в себя 15–20 тысяч знаков.
   Прослушивание и громкое начитывание матричных диалогов происходят по очереди: вы долго прослушиваете и начитываете первый, а когда он доведен до идеала, то переходите ко второму, третьему и так далее. Когда вы отработаете таким образом достаточное количество диалогов, то 2–3 месяца нужно начитывать их все подряд – с первого до последнего и опять с первого до последнего. И опять, и опять, и опять – пока это начитывание не станет для вас таким же простым и привычным как… ну, скажем, как помешивание ложечкой в стакане.
   Не подлежит никакому сомнению, что диалоги и тексты (везде в книге слова «диалог» и «текст» в контексте матрицы употребляются как тождественные и взаимозаменяемые) должны быть начитаны – а еще лучше профессионально сыграны – носителями языка с нормальной скоростью говорения. Желательно с употреблением высокочастотной лексики и таких же высокочастотных грамматических образцов. Негативная словарно-эмоциональная наполненность элементов матрицы крайне нежелательна из-за большой вероятности отрицательного влияния на психику при многократном прослушивании. Хотя определенная эмоциональная окраска диалогов весьма и весьма желательна, так как она значительно усиливает запечатлевание языковых образцов. Таким образом желаемая эмоциональная окраска должна быть положительной.
   Нежелательны пустоты либо длинные паузы в диалогах – это разрушает естественный ритм языка и целостность нашего восприятия. Паузы и пустоты допустимы – и часто даже необходимы – при реальном общении в жизни, поскольку у нас имеются различные факторы-заполнители подобных пауз: жесты, взгляды, мороженое во рту и прочее, но в звукозаписях пустоты становятся мучительно-зияющими помехами для изучения языка и подлежат решительному устранению.
   Посторонних звуков, усложняющих восприятие, также быть не должно – только язык и ничего сверх того. Говоря о посторонних звуках, я в первую очередь имею в виду звуки, вводимые в диалоги буйной фантазией авторов для создания так называемой «естественной языковой обстановки»: автомобильные клаксоны, пение птиц, шум вертолета над головой, грохот отбойных молотков, рев Ниагарского водопада, скрежет ржавого гвоздя по оконному стеклу и такое прочее. При прослушивании один-два раза подобные звуки забавляют, потом раздражают, а при серьезном прослушивании, без которого язык изучить невозможно, превращаются в утонченную пытку.
   Сразу нужно сказать, что в силу отсутствия в настоящее время материалов, сразу могущих стать идеальной матрицей, вполне можно пользоваться уже имеющимися учебными курсами и пособиями, вычленяя из них диалоги и тексты и используя их для создания пусть не идеальной, но вполне пригодной для использования матрицы.
   Первой реакцией нашего мозга на чуждый нам язык почти обязательно является блокировка и отторжение этого языка. Мозг находится в состоянии гармоничного покоя и, естественно, не хочет, чтобы этот покой нарушался. Резонанс, вызванный нами через медитативную матрицу, позволяет успешно сломить первоначальное сопротивление мозга и через некоторое время поставить его в относительно комфортные условия при выведении его из уютных гармоний родного языка и переходе к новым гармониям иностранного языка.
   В матрице мозг получает возможность промежуточной тренировки и привыкания к чужому языку на этапах, когда переход на новый язык полностью еще невозможен. Если хотите, матрицу можно сравнить с гаммами при обучении игре на музыкальных инструментах либо с упражнениями, иногда известными как «ката», при изучении восточных боевых единоборств. Вам, мой юный собеседник, это должно быть знакомо по фильмам о кунг-фу или каратэ – ученики повторяют определенные движения, имитирующие удары, блоки и так далее (когда я служил в воздушно-десантных войсках, мы также практиковали упражнения, подобные «ката»).
   Это еще не есть собственно владение боевым искусством, но определенный и необходимый этап на пути к реальному использованию доведенных до автоматизма движений и реакций. Также возможно сравнение языковой матрицы с временными строительными лесами, полезными и даже необходимыми на определенных этапах строительства, но в определенное время становящимися уже ненужными и подлежащими демонтированию. Сравнение с лесами, конечно, хромает (как, впрочем, и любое сравнение), поскольку в отличие от строительных лесов отработанная матрица обратного резонанса остается с вами навсегда и в случае необходимости может быть востребована и использована, в том числе и для активизации языка. «Строительные леса», таким образом, становятся органической частью готового к использованию «здания» иностранного языка, даже его опорными элементами в какой-то мере.
   Полное название предлагаемого матричного метода изучения иностранного языка на первоначальном этапе (а также его восстановления-активизации при частичной утрате):
Матрично-медитативный метод обратного языкового резонанса с перипатетическими элементами
   Элементы перипатетики – изучения языка в движении – будут объяснены позже.
   Для тех, кого по каким-либо причинам не устраивает полное название матрично-медитативного подхода, я предлагаю думать о нем как о «методе здравого смысла», поскольку это и есть подход, основанный на здравом смысле и концентрированном опыте изучения иностранных языков с применением новейших технологий, но без рабского, бездумного подчинения этим технологиям. Вот таким образом…

Три источника, три составные части марксиз… эээ… иностранного языка

   Прошу простить меня великодушно, мой добросердечный и готовый прощать – я надеюсь! – собеседник, за заголовок! Я ничего не смог поделать с собой. Годы и годы, проведенные на факультете иностранных языков за изучением самой передовой и единственно верной теории марксизма-ленинизма (хотя иногда-таки я самым безответственным образом отвлекался для изучения трех иностранных языков), заоблачные горы конспектов работ «классиков», столь прилежно составленных юным, безбородым еще марксистом в алом галстуке, наложили на вашего покорного слугу свой неизгладимый отпечаток. В надежде на то, что повинную голову меч не сечет, разглажу под своей окладистой бородой немного выцветший, но все еще алый галстук и продолжу свою повесть.
   Итак, из чего же, собственно, состоит язык? Какие блоки, какие «материки» составляют язык? Что мы должны столь упорно и вдумчиво штудировать, исследовать и изучать?
   Обыкновенно язык – язык как иностранный, конечно – разделяют на три главные части. Выделяют говорение, понимание языка на слух и, конечно, чтение. Письмо в отдельную часть обычно не выделяется и особым образом не изучается (если только это не иероглифическое письмо), поскольку принимается, что оно является производным от вышеуказанных трех основных компонентов, главным образом – чтения.
   Целиком и полностью соглашусь с подобным делением. Хотя оно и несовершенно, но для изучения – практического овладения! – языка как иностранного должно нас вполне устраивать.
   Таким образом, для полноценного владения иностранным языком мы должны освоить говорение – спонтанное говорение, понимание речи носителей языка в нормальной среде их обитания на слух и чтение – с адекватным пониманием – неадаптированной литературы.
   Возможно, вы, мой мечтательный собеседник, таите смутную, но такую сладкую надежду, что овладение всеми тремя компонентами через отдельную напряженную работу с каждым из них не является абсолютно необходимым. Вы потихоньку надеетесь, что если вы научитесь читать, то говорение и понимание на слух придут сами по себе. Или, если каким-то чудесным образом вы научились понимать иностранную речь, то эта речь тут же потечет из ваших уст величавой полноводной рекой.
   Спешу вас огорчить, мой любезный собеседник, что ничего такого с вами не произойдет – если, конечно, вы не редчайший феномен, но тогда зачем вы читаете данный трактат – чужие поучения должны быть для вас излишни и скучны. Практика – также известная в некоторых кругах как критерий истины – дает нам сколько угодно примеров того, что владение каким-то одним из трех компонентов языка совершенно не означает владения другими. Также и обладание двумя компонентами не приводит вас автоматически к обладанию третьим. За каждый отдельный компонент нам необходимо бороться в отдельности! Каждая высота имеет свои особые оборонительные укрепления и штурмуется отдельно! Запомните это, майн генераль!
   Конечно, все три компонента языка связаны между собой. Конечно, знание одного облегчает освоение других. Но не более того. Это прекрасно известно истинным профессионалам преподавания на кафедрах иностранных языков. Там говорение, чтение и аудирование (понимание на слух) являются в определенной мере независимыми друг от друга предметами.
   Прекрасным примером того, что из знания одного компонента не вытекает автоматического знания других, является ситуация с иностранным языком в неязыковых вузах. Практически все студенты там умеют довольно сносно читать – по крайней мере, литературу по своей специальности. Но не более того. Они не понимают иностранной речи и тем более не умеют говорить на языке, который как бы изучают. Сходная ситуация, впрочем, существует и в школе.
   Известно сколько угодно примеров, когда профессиональные переводчики, занимающиеся переводами литературных произведений с какого-либо иностранного языка всю свою жизнь, совершенно не говорят на языке, с которого переводят, и также не понимают этот язык на слух, владея этим языком только в письменном виде. Такая ситуация считается вполне ординарной и нисколько не удивительной.
   Как обратный пример можно привести тот непреложный и всем известный факт, что существуют миллионы и миллионы людей, которые не умеют читать на своем родном языке – не говоря уже о племенах, совершенно не имеющих своей письменности, но тем не менее достаточно бойко говорящих и даже успешно сбивающих нужное количество кокосов с пальмы. Я думаю, что таковые могут быть даже среди людей, которых вы, мой любезный собеседник, лично знаете.
   Вы можете сделать слабую попытку возразить, что, возможно, ситуация несколько другая, если это не ваш родной язык, если вы изучаете этот язык как иностранный. Я парирую это тем, что есть многие миллионы нелегально – и легально – просочившихся в США и другие «продвинутые» страны мексиканцев в ковбойских сапогах и искателей «красивой жизни» других национальностей (включая нашу с вами, мой любезный собеседник), которые научились кое-как, через пень колоду говорить на местной «мове» и с грехом пополам понимать (в значительной мере просто догадываясь по контексту), что им говорят «аборигены», но чтение на английском – или другом местном языке – остается для них тайной за семью печатями. Да и в нашей стране таковых примеров можно найти сколько угодно.
   Интересной, но в то же время печальной иллюстрацией к вышесказанному является «общение» между родителями и детьми в подавляющем большинстве семей «новоамериканцев». Родители, практически не говорящие по-английски, обращаются к своим детям на родном языке. Дети, разучившиеся говорить на языке родителей (очень часто целиком и полностью!), тем не менее понимают, что им говорят, но отвечают – если вообще отвечают! – на языке своего повседневного общения в школе и на улице, на языке, заменившем им родной, – английском. Весьма занятный пример, не правда ли?
   Как же тогда подходить к изучению языка, чтобы не оказаться в одной из вышеуказанных неприятных ситуаций?
   Начинать изучение языка всегда нужно с долгого и упорного прослушивания. Эту мысль, этот основополагающий догмат я буду неустанно высказывать бесчисленное количество раз, но он настолько важен для правильного подхода к изучению языка, что, сколько его ни повторяй, этого все равно будет недостаточно. Кстати, прослушивание на этом – матричном – этапе еще не означает действительного понимания иностранного языка на слух. Настоящее понимание иностранной речи на слух придет к вам гораздо позже. Не вдавайтесь поэтому в панику, если после нескольких дней прослушивания матричного диалога вы не понимаете на слух какие-то – или даже многие – элементы этого диалога. Это нормально. Надо спокойно продолжать работу. Первоначальное матричное наслушивание – это только необходимый шаг в правильном направлении, не более того.
   Затем следует начитывание вслух, которое продвигает нас одновременно к спонтанному говорению – являясь на матричном этапе суррогатным, подготовительным протоговорением – и к чтению без проговаривания, про себя – являясь суррогатным проточтением.
   Таким образом, отработка резонансно-медитативной матрицы ведет нас, мой утомившийся от столь обширного дискурса собеседник, сразу по трем языковым направлениям, без освоения которых полноценное знание иностранного языка, увы, невозможно.
   Пока же в наших занятиях объявляется заслуженный перерыв. Можно на некоторое время забыть про иностранные языки и немного поваляться на травке, покрытой желтыми пятнами юных одуванчиков, под лучами теплого, так много нам обещающего весеннего солнышка…

«Детский» метод, или Танцы до упада

   Логическая база этого подхода примерно следующая: вы должны подходить к изучению иностранного языка как дети, поскольку ни они, ни вы не знаете языка, но только начинаете, пытаетесь им овладеть. Дети же, уверенно говорят нам сторонники этого метода, без устали поют песенки, декламируют стишата и танцуют день и ночь, таким образом научаясь языку.
   Вам, мой любезный собеседник, предлагается уподобиться этим ангелочкам в их невинных радостях бытия, и вы тут же залепечете на иностранном языке, аки же птахи небесныя.
   Некоторая как бы логика в этих рассуждениях определенно присутствует. Дети, конечно же, не рождаются умеющими говорить и, соответственно, должны научиться этому, как и мы с вами должны научиться иностранному языку. Почему же мне – с задней парты – хочется тем не менее задать один единственный и чрезвычайно простой вопрос: где, в каком цирке вы видели поющих, декламирующих или танцующих детей в возрасте, когда они начинают произносить свои первые слова? Покажите мне этих маленьких монстров – я хочу их видеть прямо здесь и сейчас!
   Совершенно понятно, что мой вопрос был чисто риторическим, поелику таковых страшненьких детишек в природе никогда не существовало и по сей день не существует. Изучение же детьми родного языка начинается вовсе не с душещипательных стишков и песенок сомнительного качества в их же собственном исполнении (дети, кстати, вообще чрезвычайно мало декламируют, поют и уж совсем не танцуют в процессе своего естественного развития – если они это и делают, то их обычно принуждают к этому взрослые), а начинается с многомесячного – годы – наблюдения за своими родителями и близкими и вслушиванием в то, что и как они говорят детям и друг другу.
   Вот это и есть по-настоящему естественное, детское освоение языка! Сначала – слушать, затем – слышать и, анализируя, понимать, а по мере готовности – подражать окружающим их носителям языка. И пусть вас, мой любезный собеседник, не смущает то, что дети слушают месяцами и годами, прежде чем они произносят свои первые слова. У нас с вами есть одно огромное преимущество – мы уже давно не дети! Мы с вами можем контролировать – в отличие от детей – этот процесс, манипулировать им, сделать его более сжатым по времени и насыщенным по содержанию, не нарушая, конечно, его главного принципа:
слушание, слышание, анализ, подражание.
   Так давайте же действительно начнем изучать иностранный язык как дети, но не будем при этом надевать на себя подгузники с пеленками и пускать пузыри, посасывая теплое молочко из бутылочки! У нас с вами, мой улыбающийся и такой взрослый собеседник, этого все равно не получится – наше с вами золотое времечко, увы, ушло в прошлое безвозвратно…

Физический процесс, или Ваш черный пояс

   Изучение иностранного языка – это настолько же физический процесс, насколько он является процессом умственным. На первоначальном этапе этот процесс должен быть даже более физическим, нежели мыслительным – происходит выработка мышечной памяти лицевых мышц и всего артикуляционного аппарата в ходе многократного проговаривания новых звуков и непривычных сочетаний новых звуков – совершенно нового для нас двигательного алгоритма. Это совершенно четко нужно понимать.
   Параллель здесь должна проводиться с обучением танцам, боевым искусствам, игре на музыкальных инструментах, печатанию на компьютере и прочим видам телесной деятельности, требующим упорной многократной отработки и мышечного запоминания сложных двигательных алгоритмов. На ум должны приходить столь любимые вашими соседями и поначалу кажущиеся бесконечными музыкальные гаммы, отработка движений танцорами у станка, бойцовские «ката» при обучении восточным боевым единоборствам.
   Изучение иностранного языка – это физический процесс, требующий от нас – от наших мускулов – физических усилий. Причем, непривычных физических усилий. Иностранный язык – в отличие от математики либо физики – невозможно освоить путем одних только логических умозаключений и мыслительных процессов.
   Запомните, затвердите, зарубите у себя на носу, что изучение иностранного языка радикально отличается от изучения математики, физики или программирования.
   Можно долго – годами и десятилетиями – сидеть и сосредоточенно размышлять о том, как надо водить машину, упорно читать разнообразные пособия и инструкции – что должна делать ваша правая рука, а что левая, а что – ваши ноги и глаза. Ну, а теперь садитесь за баранку автомобиля реально, а не в ваших мыслях – как вы думаете, далеко ли вы уедете, «изучив» вождение таким образом? Вот именно!
   Мы можем до тонкостей знать анатомию, физиологию и биохимию процессов, происходящих в наших мышцах, как и названия всех отдельно взятых движений и приемов каратиста, но это не делает нас «черными поясами» в каратэ (это не делает нас никакими поясами в каратэ!) – дорога к заветному поясу пролегает через реальную физическую работу, через реальные пот, кровь и боль. И хотя при изучении иностранных языков до крови дело обычно не доходит, но через сильнейший душевный дискомфорт, чрезвычайно близкий к болевым ощущениям, вам, мой любезный собеседник, непременно придется пройти. Запомните это и будьте готовы!
   Хотя должен сказать, что полностью быть готовым к такого рода боли невозможно, поскольку это ощущение будет для вас совершенно новым и необычным, а «объяснить» ощущения нельзя – их можно только почувствовать. Нельзя объяснить вкус авокадо человеку, который его никогда не пробовал. Ребенок не понимает, когда ему говорят: «Не трогай плиту – обожжешься!». Что такое «обжечься», он станет понимать только тогда, когда прикоснется-таки своим розовым пальчиком к запретному раскаленному железу. И вот тогда пустое слово наполнится для него реальным ощущением. Но не ранее!
   Также и вы, мой любезный собеседник, поймете, о чем я говорю, только тогда, когда на себе испытаете «ожоги» иностранного языка. А пока же вы – и ваши нежные розовые пальчики – пребываете в благословенном состоянии полного неведения. М-да…

Артикуляция и речевой аппарат, или Вы танцуете фанданго

   У всех людей речевые аппараты можно считать идентичными. Так же, как их руки, ноги или, скажем, сердце. По крайней мере, это так сразу после рождения и в первые годы жизни. Но в каждом отдельно взятом языке работа этих органов является отличной от их работы в других языках. Отличия заключаются в том, какие группы мышц речевого аппарата больше задействованы и в какой последовательности. То есть в алгоритмах работы речевых аппаратов. Различные языки имеют свои различные алгоритмы работы речевого аппарата. Речевой аппарат носителей данного конкретного языка образует звуки и комбинации звуков, характерные именно для этого языка и в большей или меньшей степени чуждые для других языков.
   Можно провести параллель с танцами и сказать, в этом языке речевой аппарат танцует исключительно вальс, в том – ничего другого, кроме танго, а в третьем – фокстрот и только фокстрот. В четвертом же – это камаринский вприсядку. Или более мужской пример: в одном языке он – речевой аппарат – умеет только боксировать, а в другом знает исключительно кун-фу или какое-нибудь грациозное сумо, доволен и горд только тем, что знает, и не желает знать ничего сверх этого самого сумо.
   Зачастую практически вся звуковая структура иностранного языка базируется на звуках, полностью отсутствующих в нашем родном языке. Дело осложняется еще и тем, что поначалу невозможно даже просто расслышать эти совершенно чуждые для нас звуки, не говоря уже о том, чтобы их правильно произнести. У нас, в нашей голове, просто нет программы, предназначенной для распознавания чуждых нам звуков иностранного языка. Нужна серьезная тренировка слухового аппарата, чтобы он стал воспринимать эти звуки, чтобы соответствующая программа опознавания несвойственных нашему родному языку звуковых элементов в нашей голове появилась и начала эффективно работать.
   Но вернемся к нашему речевому аппарату. В процессе речи на некоторые мышцы приходится постоянная нагрузка, и, следовательно, они тренированы и постоянно находятся в рабочей форме. Другие же мышцы работают в гораздо меньшей степени или даже совсем не работают и, соответственно, находятся в состоянии частичной или полной атрофии.
   В какой-то мере это можно сравнить с забинтовыванием с младенчества ног у китайских аристократок для придания их ступням особой «элегантной» формы – существовала такая практика. В результате этого многолетнего процесса бедные аристократки не умели ходить нормальным образом, а «грациозно» ковыляли, наподобие больных подагрой уток. Форма ступней и атрофия соответствующих мышц ног ничего другого им не оставляли. Можно сказать, что все мы – наш артикуляционный аппарат – с детства «бинтуется», «скрючивается» нашим окружением подобно китайским аристократическим ножкам, причем в разных языках и культурах это происходит по-разному и, соответственно, вырабатываются различные языковые «походки».
   Когда вы пытаетесь образовывать звуки нового для вас языка, освоить, так сказать, новую языковую походку, слабо тренированные или атрофированные мышцы артикуляционного аппарата внезапно должны начать работу, к чему они совершенно не привыкли и чего им совершенно не хочется делать. Впрочем, такое поведение не является просто их случайным капризом: они действительно не знают, как проделывать требуемые двигательные алгоритмы – представьте себе их удивление и возмущение, когда их пытаются заставить делать это самое непонятно что! Как бы вы себя почувствовали, если бы вам внезапно приказали «сбацать», скажем, фанданго? Здесь и сейчас! На что это ваше фанданго было бы похоже? Лично я не хотел бы взирать на это безобразие! При всем моем к вам уважении…
   А ведь нужно учесть, что при артикуляции многих и многих звуков иностранного языка основная нагрузка падает именно на неподготовленные мышцы-«бездельники». Начинается жестокая схватка между вашей волей – вашей… эээ… железной волей? – и вашим непослушным и своевольным артикуляционным аппаратом, привыкшим исключительно к, скажем, камаринскому и никак не желающему переходить на менуэт. Или наоборот, если хотите.
   Кто же выйдет победителем из этой схватки? Каждый сам отвечает на этот вопрос, но ваш успех во многом зависит от правильности тактики, выбранной вами для борьбы с этим опасным «врагом». Будете ли вы в новом языке ковылять подобно вышеупомянутой больной утке? Или же будете идти твердой и где-то даже элегантной поступью? Если в вашем артикуляционном аппарате нет врожденных функциональных изъянов либо серьезных травматических изменений, то именно правильно – или неправильно – выбранная вами тактика выработки новой артикуляционной «походки» даст вам ответы на эти вопросы.
   Вот таким образом…

Акцент, или Унутряная полытыка у Хондурасэ

   В японском языке, например, нет ни звука «р», ни звука «л» (есть некий звук, занимающий промежуточное положение между «р», «л» и «д»). Так что слова «Сахалин» и «сахарин» для японца звучат совершенно одинаково. Также и важнейшие для нас различия между звуками «с» и «ш» для японца не являются критически важными, а просто не очень значительные особенности региональных выговоров. Отсюда знаменитое японское «холосо» в русском языке. Японец – его артикуляционный аппарат – просто не умеет выговорить русское «р» без специальной тренировки. Нормальный японец даже и не подозревает о существовании русского «р».
   Как и нормальный, непосвященный русский не подозревает о существовании межзубных согласных в английском языке. Согласных, не имеющих никаких аналогов в русском языке (и во множестве других языков, конечно)! Для американца, начинающего изучать русский язык, очень неприятным сюрпризом является наличие у нас пар так называемых твердых и мягких согласных. Помню, как один мой ученик из «зеленых беретов» кричал в коридоре на перемене, находясь, очевидно, на грани нервного срыва: «У них, у этих русских, есть «крофф» и «крофф»!» Дело в том, что я незадолго до этого дал им – признаюсь, что немного жестоко! – новые слова, среди которых были «кровь» и «кров».
   Я мог бы, конечно, парировать эти истеричные выкрики, спокойно указав на то, что у американцев самым неприятным для нас образом есть Нью-Йорк и Ньюарк, – ошеломительное для неамериканцев открытие, происходящее обычно в самую последнюю секунду в незнакомом аэропорту при покупке билетов в одно из вышеозначенных мест, но, поглядев в налитые кровью глаза и судорожно сжимающиеся и разжимающиеся гигантского размера кулаки моего растроенного ученика, я воздержался от чрезмерно интеллектуальной дискуссии на эту тему…
   Часто можно услышать, что, дескать, зачем мне хорошее произношение на иностранном языке. Ни к чему тратить мое драгоценное время на такие пустяки! Как-нибудь все само собой образуется-устаканится – лишь бы только меня понимали!
   Мысль, несомненно, интересная и достойная внимания, но позвольте мне спросить, понимаете ли вы, мой любезный собеседник, героев следующего известного анекдота:
   Учитель: – Гиви, что такой «ос»?
   Гиви: – Ос – это балшой пилесатый мух!
   Учитель: – Нэт, Гиви, балшой пилесатый мух – это шмел. А ос – это то, вокруг что вэртится Зэмла!
   Я полагаю, что в вышеприведенном искрометном диалоге вам всё было понятно, а поэтому наши герои могут смело радоваться, что они так здорово владеют русским языком, и что мы их понимаем. Ну, а мы с вами порадуемся за них. М-да…
   В конце восьмидесятых мне довелось видеть телевизионную программу, в которой беседовали с американцами, время от времени слушающими пропагандистские передачи советского радио на английском языке, специально нацеленные на Северную Америку. Один американец сказал, улыбаясь, что невозможно серьезно воспринимать слова диктора, который о политике Советского Союза и решении мировых проблем вещает с выговором безграмотного негра из Алабамы, а при этом еще самым явным и нелепым образом гордится таким произношением…
   Блестящая кадровая политика на советском радио, однако…
   Чрезвычайно запоминающийся случай приводит декан факультета иностранных языков МГУ профессор Тер-Минасова в своей книге «Война и мир языков и культур». Представьте себе обыкновенное утро на Восточном фронте этой самой языковой войны. Вагон Московского метро. Давка. Интеллигентного вида дама с едва заметным акцентом обращается к впереди стоящему господину: «Вы выходи́те!». Господин тут же просыпается, вспыхивает как просушенный и готовый к обмену мнениями порох и короткими, но весьма громкими и хлестко бьющими очередями излагает свои соображения – нелестные, мягко говоря, соображения – по поводу дамы, ее манер и ее умения подбирать свой гардероб, попутно добавляя остроумные – как ему кажется – замечания о цвете ее лица, форме носа и, увы, ее фигуре. Также не избегает нелицеприятной критики и ее парикмахер.
   Дама сбивчиво пытается отстреливаться, пардон, оправдываться, как-то извиниться, но процесс, как говорится, пошел, двигается по жестко заданному психологическому – и всем нам хорошо известному – алгоритму подобных процессов, имеющих место быть в общественном транспорте, и его так просто не остановить. Дама высаживается на следующей остановке, помятая как морально, так и физически. А ведь эта дама – неплохо знающая русский язык иностранка – всего лишь самым безобидным и вежливым образом хотела спросить порохового господина: «Вы выхо́дите?»
   Один из моих знакомых американцев, прекрасно знающий русский язык, со смехом рассказывал мне, как он был горд, когда в его самый первый приезд в Москву его новые московские друзья говорили ему, что у него сильный армянский акцент. Уже гораздо, гораздо позднее он понял, что в нашей стране это отнюдь не комплимент. М-да…
   Забудьте на время про советских дикторов, гордых своим алабамским прононсом, достойным одобрения каким-нибудь дядей Томом из одноименной хижины, забудьте американцев, говорящих с армянским акцентом, и представьте себе какого-нибудь азиата, говорящего что-то вроде «Мая маля-маля гавалиля па-люсики исика! Мая осинь-осинь умняя!» Или еще лучший пример: представьте себе разговор двух иностранцев, вполне, возможно, неглупых и высокообразованных, но для которых русское произношение не являлось, очевидно, первоочередной задачей. Первый начинает разговор: «Ну, такэ шо? Похово́рым про унутряную полытыку нонэшнэхо рэжыму у Хондурасэ?» Ответ его собеседника: «Канесина, пагавалим! Нонисини лезим в Гондюляси – осинь-осинь нихолёсий лезим! Пилёхая нутлинняя пилитика!»
   Хотите ли вы уподобиться этому азиату или «хлопцу» (про Гиви я спрашивать не буду), когда вы будете говорить на иностранном языке, который вы изучаете? Хотите? Чудесно! Тогда, действительно, произношение для вас не играет существенной роли, и вы смело можете им пренебречь!
   Будьте уверены, мой любезный собеседник, что с вашей иностранной «мовой» будет в таковом случае полный, как говорится, «гондурас»…

Про оркестр и музыкантов, а также про разные штучки

   Думается, что лицевые мышцы вкупе с дыхательной системой – все то, что образует звуки языка, можно в определенной мере сравнить с оркестром. Этот оркестр все время играет одну и ту же симфонию. Действия «музыкантов» – лицевых, грудных и других мышц – доведены до высочайшей степени виртуозности. Эти музыканты всегда знают что играть, как и в какой последовательности. Их движения согласованы и отточены годами и десятилетиями повторов интонаций, звуков, слов, фраз, предложений симфонии родного языка. Как только от мозга-дирижера поступает сигнал, музыканты без запинки выдают требуемое, двигаясь по привычным матрицам исполнения привычных приказов.
   Или почти всегда без запинки. Все мы знаем, конечно, что координация при исполнении приказов мозга может быть в значительной степени нарушена. Алкоголем, например (чему я, к сожалению, каждый день являюсь свидетелем, просто выходя на улицу и сталкиваясь с некими сизеносыми индивидуумами, просящими «д-д-дать им т-т-три – ик! – р-р-рубл – ик! – ка», чтобы доехать до госпиталя, где «лежит их тяжело больная жена»), сильным морозом или местной анестезией от укола зубного врача. В таких случаях языковая симфония дает сбои. И это происходит с такой родной, знакомой и легкой в исполнении симфонией!
   Представьте себе, что бывает, когда дирижер дает команду исполнять совершенно новую симфонию или хотя бы только отдельные ее элементы. Фальшивые ноты! Протесты! Прямой саботаж – некоторые новые элементы настолько странны и непривычны, что музыканты просто-напросто отказываются подчиниться и продолжают наигрывать свои старые любимые мелодийки и темы вместо тех, которые требует от них дирижер. Всем своим поведением они говорят дирижеру, что они понятия не имеют, что от них требуется, что они этим «новым штучкам» не обучены, что они устали от всех этих глупостей, что они хотят, чтобы, в конце концов, их оставили в покое!
   Как же поступит в этой ситуации дирижер? Капитулирует ли он полностью, проявив позорное малодушие? Настоит ли он на своем частично, заставив-таки музыкантов-саботажников исполнять новую симфонию, но абы как, с фальшивыми нотами и неуместными коленцами – вы слышали когда-нибудь плохо сыгранный оркестр? Или же у нашего дирижера достанет воли и энергии приструнить своих нерадивых подчиненных и заставить их играть слаженно и красиво?
   На этот вопрос каждый может ответить только он сам, и никто другой…

Прослушивание и начитывание, или Напашыхонисёбылатиха

   Первоначальное многодневное прослушивание служит для прорыва первых линий обороны нашего мозга – нашего привычного «я» – от вторжения чужака – другого языка. Мы должны подвергать наш слух и контролирующие его мозговые центры постоянному давлению речи на изучаемом языке. Не двух-, трехкратное – и тем более не так часто практикуемое однократное! – прослушивание диалога, а многодневное его прослушивание – каждый день не менее трех часов – технические аспекты такого прослушивания я объясню позже.
   Дело в том, что при одно-, двух-, трех – или даже двадцатикратном прослушивании вы даже не слышите то, что вы слушаете. Тут пока что и речи не идет о понимании, а об элементарном распознавании звуковых элементов чужого языка. В нашем мозге нет программы, позволяющей ему распознавать звуки чужого языка с далекой от родного языка фонетикой. Почти всегда в таких случаях мы слышим только странный шум, а не цепь распознаваемых нами фонем. Зачастую мозг подсовывает нам фантомные звуковые образы – нам кажется, что мы слышим знакомые слова или звуки, которых на самом деле нет. Например, когда я слышу совершенно незнакомую для меня узбекскую речь, я иногда могу поклясться, что различаю какие-то английские слова или даже целые фразы, хотя я совершенно точно знаю, что этого не может быть, и совершенно точно знаю, какого рода фантомные явления со мной – моим слухом – происходят.
   Цель заключается в том, чтобы услышать – научиться слышать – чуждые элементы нового языка. Задача в том, чтобы заставить наш мозг, преодолев его сопротивление, выработать программу распознавания чуждых нашему языку фонем.
   Прослушивание вначале – два-три дня на матричный диалог – должно быть «слепым» – без попытки следования глазами по тексту вместе со звуками или вслед за ними. Дело в том, что отображение звуков любого языка на письме является весьма условным (в разных языках в разной степени), и вас этот зазор между тем, что вы слышите, и тем, что вы видите, будет очень и очень сбивать с толку, сильно мешая слышать действительные звуки иностранного языка.
   Если вы, мой оскорбленный собеседник, хотите возмутиться – а я подозреваю, что хотите! – и произнести гневную тираду о том, что во всех языках все должно быть так же, как и в русском – «как слышится, так и пишется», то я позволю себе несколько охладить ваш благородный пыл – русский язык в этом смысле ничем не отличается от других языков.
   Зачастую – в нормальной речи практически всегда – мы говорим одно, а пишем совершенно другое. Небольшое количество примеров.
   «Хорошо» – говорим «храшо», «хршо» или даже «ршо», «здравствуйте» – «драстути» или «драсть», «близко» – «блиска» или «блиск», «далеко» – «длько», «солнце» – «сонцэ», «легко» – «лихко», «странно» – «страна» или «стран», «язык» – «изык», «чувство» – «чуства», «дерево» – «дерьва», «сегодня» – «сёднь», «что ты говоришь?» – «чётгриш?» и бесчисленное количество других примеров, привести которые не хватит никакой даже самой толстой книги, поскольку это с той или иной степенью выраженности все слова – как взятые отдельно, так и в их разнообразных сочетаниях – в нашем языке.
   Знали бы вы, как этим возмущаются иностранцы, изучающие русский язык! Вспоминается еще один старинный, но от этого не потерявший своей лингвистической остроты анекдот, где действие происходит на факультете русской филологии в одной из республик Кавказа. Профессор читает лекцию о русской орфографии:
   «Ви русский язика слова «рол», «бол» и «сол» пишутся сы мягкий знак, а слова «шкатулька», «втулька» и «булька» – бэз мягкий знак! Эта нужна толка запаминат, а панат эта нэвазиможна!»
   Вы улыбаетесь – вам это кажется забавным. Да, для нас это весьма забавно. Однако уверяю вас, что в этом нет совершенно ничего забавного для тех, кто изучает русский язык как иностранный – для них правила фонетики и орфографии русского языка – в отличие от их родного языка – представляются безумно сложными и нелогичными. Не забывайте об этом, мой снисходительный к лицам кавказской национальности собеседник, когда вы будете изучать иностранный язык (да и когда просто идете на рынок за петрушкой, тоже не забывайте).
   Своим американским ученикам в ответ на их языковые протесты я обычно говорил (не без удовольствия, надо сказать!), что все эти сложности были специально придуманы КГБ и Политбюро и одобрено лично товарищем Сталиным, чтобы их хорошенько помучить. (Кстати, тот факт, что практически все учебники русского языка для иностранцев начинаются именно с безумно сложного для них слова «здравствуйте», заставляет задуматься о том, какого, собственно, эффекта хотели добиться этим уважаемые писатели учебников для бедных иностранцев, неблагоразумно горящих желанием овладеть русским языком, штудируя учебники, «заминированные» таким образом. Заставляет задуматься о том, так ли далек я был от истины в этой своей шутке, и не имел ли в самом деле места в Кремле следующий исторический и несправедливо обойденный вниманием историков разговор: «Гамарджёба, таварищ Бэрия, в Цэнтиральнам Камитэтэ и Палитбюро ест минэние, читобы висэ…», – следует долгое раскуривание погасшей трубки перед стоящим навытяжку побледневшим Берией, – «…висэ учэбиники рускага язика дла инастиранцэв начинат с такога харощега силова «зидираситивуйтэ». Как ви думаетэ, таварищ Бэрия, могут нащи чэкисти арганизават этат малэнький, но такой симищной щютка?» Товарищ Берия судорожно сглатывает, бледнеет еще больше, кивает и делает пометку в своем блокнотике.)
   Но закончим наш фонетико-исторический экскурс в русский язык и вернемся к языку иностранному.
   Итак, нашей первой задачей является многочасовое и многодневное прослушивание до полного – или почти полного – слышания-узнавания всех звуковых элементов диалога в их нормальной речевой динамике. Для такого рода серьезного прослушивания есть, конечно, и весьма серьезные чисто технические – и психофизиологические – препятствия – мы поговорим о преодолении этих препятствий ниже.
   Вас, мой любезный собеседник, не должно пугать слово «многодневное». Многодневным прослушивание это будет только в начале изучения иностранного языка – затем этот процесс значительно ускоряется – по мере того как звуки и созвучия нового языка становятся для вас если не родными, то обыденно-привычными.
   От слепого прослушивания вы переходите к прослушиванию этого же диалога с одновременным следованием глазами по тексту за дикторами. Вначале дикторы будут «убегать» от вас – это нормально, поскольку вы будете задерживаться, «цепляться» за отдельные слова, примеряя «одежду» – печатный образ слов, – на звуковую их составляющую.
   Надо иметь в виду, что в разных языках несоответствие между словами в напечатанном виде и их действительным звучанием имеет разную степень выраженности.
   В немецком, скажем, или испанском «зазор» между написанием и звучанием достаточно невелик – хотя и в этих языках он, конечно, есть! В английском языке он достигает совершенно фантастических размеров. Сами англичане по этому поводу шутят (о, этот неподражаемый английский юмор!), что в английском языке они пишут «Манчестер», а произносят – «Ливерпуль»!
   Надо сказать, что шутка эта отстоит от истины весьма недалеко. В английском языке вас и в самом деле поначалу ужасают нагромождения букв, не имеющих к произношению этого конкретного слова ровным счетом никакого отношения, а также кажущаяся бесконечной череда исключений. Но это только поначалу – при правильном подходе научиться читать даже на английском языке можно весьма быстро.
   Упорно слушая, а затем, слушая с одновременным следованием глазами по написанному, вы привыкаете и уже твердо ассоциируете видимую на бумаге словарную «одежду» со звуками, спрятанными за этой «одеждой». Потом вы замечаете, что вам хочется говорить, имитируя речь дикторов, – это выражается даже в непроизвольном движении ваших губ. Это означает, что вы готовы к говорению.
   Начинайте начитку (без одновременного прослушивания, конечно), но не пытайтесь читать все сразу, одним, если можно так выразиться, куском, – читайте, начиная с отдельных слов и фраз. Не торопитесь глотать горячую, так сказать, кашу большими ложками – снимайте ее с тарелки аккуратно, небольшими порциями с краешка, где она уже не такая горячая. Не бойтесь периодически возвращаться к прослушиванию – иногда такие возвращения будут даже необходимы, так как сначала – после первого периода прослушивания – вам может казаться, что вы уже созрели для начитывания, но при попытках это сделать оказывается, что это не вполне так, и отдельные элементы диалога требуют дополнительного наслушивания. Возвращайтесь, если чувствуете такую необходимость, – это нормально.
   Читать ни в коем случае нельзя шепотом либо вполголоса! Выработка произношения таким образом есть самообман и чистой воды иллюзия. Артикуляционная мышечная память не вырабатывается шепотом! Практически это то же самое, что научиться боксировать, представляя в уме, как вы наносите неотразимые удары по неотразимому же лицу Майка Тайсона, от которых он падает как подкошенный, выплевывает из своего рта недожеванные вражеские уши и начинает всхлипывать как ребенок у ваших ног – «Не бейте меня больше, дяденька!» – как говорится, мечтать не есть вредно!
   Или попробуйте тихонько помурлыкать арию какого-нибудь Риголетто – не правда ли, вам кажется, что у вас получается очень даже неплохо – почти как у Шаляпина! Ну, а теперь исполните ту же самую арию, но уже в полный голос и, желательно, в присутствии большого числа ваших друзей и знакомых – какой, вы думаете, будет их реакция на эту вашу… эээ… песнь? Бурные аплодисменты? Крики «браво» из зала? Мне в это как-то слабо верится….
   Читайте только очень громко! Переход с громкого говорения на тихое очень легок и прост, но переход с тихого говорения на громкое с сохранением при этом должного произношения очень и очень затруднен и даже невозможен. В постановке правильного произношения это правило является не просто чрезвычайно важным, но краеугольным! Таким образом, кстати, происходит и постановка профессионального голоса у актеров.
   Непревзойденный мастер владения мечом Миямото Мусаси в своей «Книге пяти колец» говорит, что начинать работать с мечом надо с амплитудных, широких движений, а потом, по мере роста мастерства, уменьшать траекторию и радиус. Говоря об этом, он приводит поговорку: «Кто может больше, тот может и меньше». Что же, Учитель Мусаси весьма неплохо описывает очень громкое начитывание матричных диалогов, которое я столь настоятельно рекомендую.
   Повторю еще раз:
вы должны начитывать ваши матричные диалоги только очень громким голосом!

«Кто может больше, тот может и меньше»!

   К громкому начитыванию на изучаемом языке интуитивно пришел и Шлиман. Тот самый упорный Шлиман, откопавший для нас Трою, руководствуясь «Илиадой» Гомера. Он научился говорить на десятке языков, во весь голос начитывая тексты на этих языках. Так что у нас с вами есть весьма достойные образцы для подражания!
   И не забывайте дышать! Да, да, дышать – я хотел сказать именно это! Когда вы начинаете говорить на иностранном языке, ваше дыхание сбивается. При отличной от вашего родного языка артикуляции, вы должны также по-другому дышать. Новые алгоритмы работы диафрагмы и легких значительно отличаются от старых – вы должны отдавать себе в этом отчет. Не удивляйтесь тому, что при отработке матричных диалогов вы будете несколько задыхаться – только вначале, но постепенно ваше дыхание должно настроиться, и вы задышите, так сказать, «по-иностранному»…
   Приступая к начитыванию, разбивайте предложения на так называемые фонетические слова – не совпадающие с лексическими единицами в печатном виде. Фонетическое слово состоит из слова с наибольшим ударением и прилепленных к нему других слов – наиболее часто вспомогательных. Это как бы некое фонетическое ядро, к которому присоединены слова, произносимые с меньшим ударением или почти совсем не произносимые. Некоторые слова отображаются только на бумаге – они совершенно не проговариваются, полностью выпадая из речи, – если это только не специальным, искусственным образом артикулированная – профессиональная – речь.
   Приведу пример. Предположим, что вы иностранец. Возьмем уже наслушанную вами фразу «На Пошехо́нье всё было ти́хо». Вам – не забывайте, что вы сейчас «иностранец»! – будет чрезвычайно трудно произнести ее целиком. В силу этого нам надо разделить ее на простейшие фонетические элементы, из которых она состоит.
   Фраза делится на два фонетических слова: «напошехо́нье» и «всёбылоти́хо», разделенные (или соединенные, если хотите) небольшой паузой. Или «напашыхо́ни» и «сёбылати́ха» в речи с нормальной скоростью. Начитку всегда начинайте с конца фразы. В нашем примере с фонетического слова «сёбылати́ха». Ударный слог – «ти́». Это фонетический центр притяжения, вокруг которого организуется все фонетическое слово. Начитать его очень легко. Делаем это. Прикрепляем к центру «ти́» безударное «ха». Получаем «ти́ха». Начитываем. Добавляем еще один безударный слог «ла». Получаем «лати́ха». Начитываем. Потом еще один – «былати́ха». Начитываем и эту комбинацию. Добавляем последний безударный слог «сё». Получаем «сёбылати́ха» и, соответственно, начитываем все фонетическое слово целиком. Начитываем до автоматизма, до тех пор, пока не понимаем, что дальнейшего улучшения в произнесении уже не будет – мы достигли своего пика.
   После этого переходим к начитыванию «напашыхо́ни»: «хо́» (ударное ядро), «хо́ни», «шыхо́ни», «напашыхо́ни». Все очень энергичным и громким голосом. Затем соединяем «напашыхо́ни» и «сёбылати́ха». Начитываем всю фразу целиком: «напашыхо́ни сёбылати́ха». Достигнув наилучшего для нас русского (английского, французского, китайского и т. д.) выговора, а особенно интонации носителей языка, значение которой невозможно переоценить (если отдельные слова – это «кирпичики» языка, то интонация – это цементный раствор, скрепляющий всю кладку вместе), приступаем к следующей фразе диалога. И так далее. Таким «нанизыванием звуковых бус» мы занимаемся, пока не проработаем весь диалог от начала до конца.
   И, конечно же, вы должны помнить о предварительном долгом, упорном прослушивании всего диалога и – как следствие – нашей «пошехонской» фразы. Без предварительного длительного прослушивания вы – иностранец! – не расслышите, не распознаете ни ударных слогов, ни – тем более! – безударных слогов, ни фонетических слов – вы ровным счетом ничего не услышите! Разве что бессвязный шум или фантомные, несуществующие звуки и слова, которые «услужливо» будет подсовывать вам ваш мозг, следующий старой привычной (единственной сейчас у вас имеющейся!) программе распознования звуков родной – и вообще любой – речи!
   Еще раз повторю, что под долгим прослушиванием я понимаю не два-три раза и даже не два-три часа, но дни – по три часа чистого времени в день – и даже недели. Особенно первые несколько диалогов! Не «гоните лошадей»! Этот этап является решающим для постановки вашего произношения. За экономию времени сейчас, в начале, на этапе, значение которого невозможно переоценить, вам придется дорого платить в будущем. Грубые ошибки, допущенные в постановке произношения на этом этапе, остаются с вами навсегда и коррекции подвергаются только с чрезвычайно большим трудом. Причем эта коррекция никогда не будет полной.
   Таким образом мы должны подходить и к наработке нами матрицы обратного резонанса любого иностранного языка.
   Опять пример из русского языка: «Я еду в Москву». В нормальной обыденной речи «в» совсем нами не произносится. Иностранцам, изучающим русский язык, мне надо было запрещать говорить: «Я еду вввввв Москву». Они должны были сознательно говорить следующее фонетическое слово: «йайедумаскву». Без какого бы то ни было «в».
   Кстати, чекисты-преподаватели, очевидно, забыли сказать об этом самом «ввв» знаменитому советскому шпиону британцу Джону Блейку – недавно я видел программу, в которой он много говорил по-русски и говорил так: «Когда я рабоутал вввввэ Бёрлин», «После того, как я юбежал из Лондон вввввэ Москва». Так что тоннами красть британские секреты во имя торжества идей марксизма-ленинизма во всем мире было для товарища Блейка гораздо легче, чем совладать со строптивой русской фонетикой даже после тридцати лет жизни в нашей стране.
   Поскольку в любом языке написание не совпадает с произношением, то, собственно, вы просто должны запомнить, что есть только одно кардинальное правило: вам необходимо вслушиваться и вслушиваться в иностранную речь и точно имитировать ее, включая разбивку на фонетические слова. По-иному выработать хорошее произношение невозможно. Участие преподавателя, понимающего, что он делает, было бы на этом этапе весьма желательно.
   Под понимающим преподавателем я подразумеваю преподавателя, не испорченного традиционно неправильными подходами или обычным цинизмом и следующего вышеуказанным мной алгоритмам обучения, поэтому такого преподавателя вам будет достаточно сложно – если вообще возможно – найти. Участие «традиционного» (читай – некомпетентного) преподавателя просто вредно, и его надо избегать или по крайней мере относиться к такому участию с большой осторожностью. Впрочем, и самостоятельная работа ведет к очень хорошим и даже великолепным результатам – говорю вам это исходя не только из своего опыта, но и опыта многих других людей, интуитивно пошедших этим путем.
   Я был лично знаком с одним таким интуитивным «демосфеном». Это была женщина, говорившая на прекрасном, интеллигентном – «профессорском» – русском языке, хотя родилась и провела первую треть своей жизни в маленьком горном ауле. Когда мы с ней познакомились, я выразил восхищение ее русским языком и спросил, профессором каких наук она является. Она засмеялась и сказала, что изучала русский язык как иностранный в обычной деревенской школе. Ее родным языком был, как оказалось, один из языков Кавказа. Я сказал, что ни в какой школе невозможно научиться говорить так, как говорит она. Она еще раз засмеялась и сказала, что девочкой выходила в поле и громко декламировала – почти кричала – по-русски. Я спросил, знала ли она в то время о Демосфене. Она ответила, что нет, конечно, не знала. Просто что-то внутри нее говорило ей, что надо делать…
   Итак, непременно начинайте с массированного – до полного вашего изнеможения! – прослушивания, а затем громко, очень громко начитывайте – разбивая фразы на их элементарные фонетические составляющие – наслушанное с наиболее возможно точной имитацией произношения дикторов – непременно носителей языка.
   Не отчаивайтесь, если вам будет казаться, что какие-то отдельные элементы вам при всем старании не удается выговаривать идеально. Главное в произношении – это совокупность элементов и даже не совсем это, а правильная интонация иностранного языка! Отдельные же элементы произношения не имеют решающего значения и даже имеют свойство в определенной мере «дозревать» на более поздних этапах изучения языка. Впрочем, это не отменяет необходимости абсолютно честного – честного не для кого-то, а для себя! – приложения всех возможных усилий для отработки каждого элемента в отдельности.
   На обработку первых пяти-десяти диалогов у вас может уйти достаточно длительное время – около недели-двух или даже больше на каждый диалог, но потом процесс может ускориться до трех-пяти дней на диалог, включая наслушивание и начитку. Точных цифр здесь, впрочем, быть не может – изучение иностранного языка является строго индивидуальным. В огромной степени это вдохновение, творчество, интуиция, а не точная наука. Поэтому не пугайтесь, если на первый и второй диалоги у вас уйдет по пятнадцать или шестнадцать дней на каждый. Поверьте мне – для вашего успешного овладения иностранным языком это не есть принципиально! Когда вы таким образом отработали двадцать пять-тридцать – больше тридцати начитывать не нужно – диалогов, то матрица готова к употреблению.
   Вы в поте лица вашего вырастили пшеницу, намолотили зерна, смололи из него муку, полили водой и посолили. Теперь начинайте месить тесто, из которого вы испечете ваш хлеб. Это случится скоро, уже совсем скоро! А пока же засучите рукава и замешивайте, не покладая рук. Пока это еще не хлеб, но хлеб будет уже совсем скоро…
   Замешивайте ваше матричное «тесто» – читайте матрицу в полный голос, начиная с первого диалога и кончая последним без остановок. Дочитав до последнего, возвращайтесь к первому и опять безостановочно опускайтесь к последнему. Не нужно это делать более трех-четырех часов за один, так сказать, присест, поскольку вы можете охрипнуть, и тогда матричное чтение придется по необходимости приостановить до восстановления голоса. Можно использовать, впрочем, специальные леденцы для смягчения горла. Такие леденцы достаточно эффективны.
   Через некоторое время после начала такого матрично-медитативного чтения – двадцать, тридцать или сорок минут – у вас может появиться ощущение тепла в области щек и губ – признак того, что все идет должным образом. Продолжайте начитку полной матрицы месяц-два-три – после этого вы должны быть готовы к переходу на интенсивное чтение с минимальным использованием словаря.
   Как же правильно считать «рабочие» дни, недели и месяцы? Спасибо, мой любезный собеседник, за весьма интересный вопрос!
   Если вы послушали или почитали десять минут в день – это не день, согласно моим критериям. Если вы водрузили на свою буйную голову наушники на час, два или даже три, но смотрели при этом телевизор либо попросту спали – это не день. Вы должны быть открыты для иностранного языка или хотя бы должны пытаться быть открытым для него – с вашей стороны должны предприниматься абсолютно честные усилия. Вы обязаны быть честными перед самим собой и перед языком. Иностранный язык не терпит обмана. Это каждодневный экзамен, на котором невозможно воспользоваться шпаргалкой в рукаве, мой кристально честный собеседник, либо подсмотреть ответ у соседа!
   Что касается времени, то я предлагаю следующую – весьма, впрочем, условную – формулу:
1000 – 3 – 3000
   В течение года вы должны заниматься языком не менее тысячи часов, включая не менее трех тысяч прочитанных вами страниц на этом языке. Отсюда следует, что вы должны слушать либо читать примерно три часа в день. Если вы занимались начиткой два часа, то тогда слушайте один час. Если начитывали час, то слушайте два. Если у вас достанет энергии на пять или шесть часов языка в день, делайте это – кашу маслом не испортишь, мой бодрый и столь энергичный собеседник! Также не произойдет никакой ужасной катастрофы, если к концу первого года вы прочитаете не три тысячи страниц на изучаемом вами языке, а пять или десять.
   Почему год, а не три месяца или пять лет? Опять вопрос в самое яблочко! Ваша способность, мой интригующий меня собеседник, задавать столь точные и важные вопросы не перестает удивлять меня!
   Отвечаю. Это определено опытным путем – за год человек выходит на владение языком, достаточное для нормального бытового общения, чтения неадаптированной литературы средней степени сложности, достаточно хорошего понимания теле – и радиопрограмм и фильмов. За год изучающий иностранный язык выходит, так сказать, на оперативный простор – он уже владеет языком и в то же время готов – и должен! – улучшать это владение, причем решающая разница между начальным и этим – продвинутым – этапом состоит в том, что иностранный язык уже перестает быть полностью иностранным, а становится – в какой-то мере уже стал – частью нового «я» человека, изучающего данный язык.
   Происходит переход на новый качественный уровень. Началась, так сказать, самоподдерживающаяся реакция – вам уже не нужно прилагать таких сверхусилий, как вначале. Вы с удивлением и удовольствием замечаете, что изучение иностранного языка стало идти как-то само по себе. Пришло время пожинать то, что вы с таким трудом сеяли год назад…
   С другой стороны, то, что я взял за основу расчетов год, отнюдь не означает того, что вы непременно должны уложиться именно в этот срок. Не произойдет никакой катастрофы, если вы будете делать это полтора или два-три года. Год – это всего лишь срок, который я считаю минимальным для выхода на реальное владение языком с приложением максимальных к этому усилий.
   На факультетах иностранных языков студенты выходят на свой пик на третий год обучения, не превышая его ни на четвертый, ни на пятый год обучения. Однако не надо забывать, что они занимаются не только двумя современными языками одновременно (я занимался тремя), но и кучей вещей, не имеющих прямого – да и вообще никакого! – отношения к практическому владению языком, а часто и вообще к чему бы то ни было. Длиннейшие летние каникулы тоже являются серьезным негативным фактором.
   Вы же занимаетесь практическим, концентрированным овладением языка, что сжимает сроки вашего выхода на реальное использование иностранного языка в реальных жизненных ситуациях. В Институте иностранных языков Министерства обороны США в Монтерее на практическое овладение языком повышенной сложности (русским, например) отводится около года – по шесть часов языка каждый день только в классе с преподавателем, плюс пару часов на домашнее задание.
   Самое же главное для вас – это то, что в течение года вы вполне подготавливаете себя к полноценному личному общению с носителями языка. Ваш корабль смело может выходить из ставшей уютной гавани матрицы обратного резонанса, от ставшего привычным и «безопасным» чтения сотен и тысяч страниц, от в значительной мере отстраненного просмотра фильмов и прослушивания радиопередач – во всегда неспокойное море спонтанного личного общения с носителями языка.
   Будьте уверены – построенный вами корабль будет прекрасно слушаться руля и отлично выдержит удары волн. И совсем скоро пока еще неопытный капитан – вы, мой любезный собеседник, – превратится в бывалого морского волка, спокойно прокладывающего курс среди опасных рифов, подводных течений и неожиданных шквалов, которыми так богат любой язык…

Нет времени, или Расширяющаяся вселенная

   Дорогой мой и столь любезный моему сердцу занятой собеседник! Вы, очевидно, на какое-то время забыли, с кем вы имеете дело. Я – стреляный воробей, и меня, соответственно, на мякине не проведешь! Давайте внимательно посмотрим на вашу фантастическую «занятость».
   Чем занята ваша голова, когда вы встаете утром (с петухами, несомненно!), расчесываете вашу бороду, завтракаете ваш кофий, надеваете фамильные доспехи, вкладываете меч в ножны, предварительно проверив ногтем его остроту, легко взлетаете в седло и бодрой рысью скачете на работу или учебу? Разработкой универсальной теории вселенной? А я, прошу извинить покорно, как-то очень неосторожно подумал, что абсолютно ничем. Что вы делаете, стоя в очередях, на остановках, в автобусах, троллейбусах и трамваях, в метро? Что вы делаете, гуляя по улицам, паркам и скверам? По лесам, степям и полям? По долинам и по взгорьям? По тенистым ущельям и раскаленным безжалостным солнцем пескам пустынь? Все та же самая теория вселенной в голове? Я так и думал. Дома? Тоже заботы о вселенной? О том, как остановить ее беспокоящее вас разбегание? А у меня мелькнула было подозрительная мыслишка о не очень интеллектуально продвинутых – мягко говоря – телевизионных программах, которые вы неотрывно смотрите. Но прошу прощения за эту неуместную мысль! Несомненно, что ужимки дегенератов на экране не представляют для вас ни малейшего интереса!
   А, может быть, забыть – на время – о судьбах вселенной – тем более что она находится в надежных руках – и уделить-таки три коротеньких часика в день иностранному языку? Подумайте об этом, мой любезный собеседник: взять проигрыватель МП-3, одеть такие мягкие и удобные отгораживающие вас от внешнего мира наушники и слушать. Слушать в очередях, на остановках, в транспорте, в мрачных теснинах небоскребов и на солнечных просторах весенних лужаек, покрытых веселой желтизной одуванчиков, и всего какой-нибудь коротенький часик-другой дома на вашем любимом диване…
   Если вы до сих пор думаете, что у вас нет трех часов в день для иностранного языка, то он не для вас, мой занятой, но все еще любезный моему сердцу собеседник. В таком случае вы смело можете забыть об иностранном языке и посвятить себя – теперь уже целиком и полностью – вашей любимой убегающей от нас вселенной. Удачи вам на этом таком важном для всех нас и таком нелегком поприще! Желаю вам ее догнать и даже перегнать!
   Аргумент об отсутствии времени можно было бы в какой-то степени серьезно принимать к обсуждению вплоть до начала восьмидесятых годов, когда у нас стали появляться первые сверхкомпактные плееры для проигрывания аудиокассет с прослушиванием через наушники. С тех пор изучение иностранных языков очень и очень упростилось. Стало возможным это делать, так сказать, на ходу.
   Сейчас идеальным устройством для изучения – его первоначального этапа – иностранного языка является проигрыватель МП-3 – по размеру, по качеству звука, по возможности манипулировать учебным материалом, по длительности периодов между заменами батареек (хотя это ни в коей мере не исключает использования – при желании – компакт-дисков или простых аудиокассет). Требуется, конечно, определенная работа по переводу прилагаемых к курсам компактных дисков в формат МП-3, но это является чисто технической задачей и достаточно легко в исполнении при наличии доступа к современному компьютеру. Вы покупаете стандартный курс иностранного языка с набором компактных дисков, на компьютере переводите все имеющиеся диалоги, тексты в формат МП-3 и группируете их должным образом. Каким именно должным образом, я объясню позже.
   В процессе перевода в формат МП-3 вы должны вычленить из стандартных курсов только то, что действительно является необходимым для изучения иностранного языка. А необходимым там является отнюдь не все. Мягко говоря, не все. В зернах иногда попадаются и плевелы. Или наоборот. В стандартных курсах необходимое, излишнее и даже просто вредное свалено в одну большую кучу – и нужные для вас диалоги, и неэффективные упражнения, и непонятные – да и неправильные! – инструкции. Часто диалоги совершенно неоправданно расчленены паузами. Почти всегда перемешаны – чего совершенно нельзя делать! – родной и иностранный языки. Все это чрезвычайно легко устраняется при переводе на МП-3. Шелуха отсевается, и остается только чистое зерно.
   Вы, несомненно, хотите спросить, мой пытливый и переполненный всякими разными мыслями и вопросами собеседник, почему же в стандартных языковых курсах диалоги с самого начала не организованы должным для нас с вами образом. Спасибо за очень интересный и такой своевременный вопрос! С огромным удовольствием отвечу на него.
   Это происходит в силу разных причин. Самые главные из них:
   • общее концептуальное непонимание процесса изучения иностранного языка создателями этих курсов;
   • соображения ложной экономии – «Мы же не можем приложить к курсу тридцать-сорок кассет или дисков!» (а почему бы и нет, собственно, если в этом есть необходимость?);
   • и сакраментальное – «Все так делают!».

   Последняя «причина» вообще как-то уж очень популярна в сфере преподавания иностранных языков. М-да…
   Очень важным недостатком практически всех курсов является то, что иностранный язык перемежается в них – как я уже отметил выше – с родным. А ведь это абсолютно противопоказано успешному овладению иностранным языком!

Не должно быть никакого перемешивания изучаемого языка с родным

   – ни в наушниках, ни на страницах учебника! Переводы диалогов, грамматика, комментарии, объяснения и тому подобное должно быть вынесено в свой особый раздел, в свою особую, так сказать, «резервацию», откуда они не должны расползаться, подобно тараканам на коммунальной кухне, по всему учебнику, нарушая нашу с вами, любезный моему сердцу собеседник, и без того шаткую концентрацию на недружелюбно настроенном – поначалу, только поначалу! – иностранном языке.
   К сожалению, есть немало «специалистов», которые этого не понимают либо не придают этому особого значения, считая за несущественную мелочь. А ведь именно эти «мелочи», эти «жучки-вредители» и подтачивают – особенно в начале пути – наши усилия в борьбе с иностранным языком. Здесь, мой собранный и готовый к борьбе собеседник, не должно быть никаких «мелочей», которые легко могут превратиться в пресловутый снежный ком…

Перипатетика и сонливость, или Ёксель-моксель в тулупе

   Есть еще одна чрезвычайно важная причина, по которой вам непременно надо начитывать матричные диалоги в полный голос, и даже громче. Когда вы читаете в полный голос, вас не охватывает сонливость и вы не начинаете клевать носом. Да, да! Не спешите улыбаться, мой любезный собеседник! Это серьезнейший фактор, который оказывает огромное влияние на изучение иностранного языка, но который все словно договорились не замечать. В процессе изучения иностранного языка по традиционным схемам сонливости совершенно невозможно избежать – и это знает каждый, кто когда-либо изучал иностранный язык.
   Сонливость в процессе изучения иностранного языка не имеет никакого отношения к вашей лености, отсутствию у вас работоспособности, самодисциплины или другим тому подобным вещам, которые принято считать постыдными.
   Открою вам секрет: сонливость в процессе изучения иностранного языка – это не что иное, как одна из уловок нашего мозга, пытающегося всеми доступными ему средствами – о, как он неистощим на выдумку для достижения своей неблаговидной цели! – сорвать изучение чужого языка – эту очень трудную для него работу.
   Мозг тихо, но жестко саботирует приказы нашей воли, и очень часто – почти всегда – ему это удается. Что вы делаете, мой необычайно не сонливый в данный момент собеседник, когда во время чтения вами иностранных текстов, грамматики либо прослушивания записей вас охватывает сонное состояние? Вы – ваша воля – яростно говорите себе: «Не спать!». Вы встаете. Вы потягиваетесь. Вы идете умываться холодной водой. Вы пьете кофеиносодержащие напитки. Вы начинаете прогуливаться. Ну, и наконец вы просто можете заснуть.
   Заметьте, что во всех этих случаях вы делаете как раз то, чего от вас хотел ваш презренный «саботажник»-мозг – вы прекращаете неприятную для него деятельность, отвлекаясь на посторонние действия, не требующие от вас умственных усилий. Делая все вышеперечисленные вещи, вы поддаетесь, уступаете, терпите поражение в борьбе с вашим ленивым, но чрезвычайно хитрым и изобретательным противником.
   «Так что же делать?» – спрашиваете вы меня в недоумении, мой бодрый и, подобно пружине, собранный собеседник. Ведь с такого рода саботажем совершенно невозможно бороться! Позволю себе не согласиться с вами – с этим нужно и можно успешно бороться. Как это делать – ниже.
   При многочасовом прослушивании очередного матричного диалога есть два эффективных способа борьбы с сонливостью.
1. Прослушивание в движении.
   Способность овладеть иностранным языком в значительной мере ассоциировалась и до сих пор упрямо ассоциируется с так называемой «усидчивостью». По определению это наша с вами способность усваивать информацию сидя, без движения. Далеко не все – мягко говоря – могут делать это. Огромному количеству людей (большинству?) этого не позволяют природные свойства их нервной системы и вообще организма. Есть ярко выраженный «физический» тип людей, для которых сколько-нибудь длительная неподвижность совершенно невозможна. Сидение для них – это мучительная пытка (все нормальные дети, кстати, входят в эту категорию). Общий тонус организма и интеллектуальные способности такой категории людей при телесной неподвижности резко снижаются – и на них, соответственно, наклеивается – и почти всегда остается с ними на всю жизнь! – ярлычок «неспособности» и даже «тупости». А ведь «тупы» они только в смирительной рубашке неподвижности, будучи, так сказать, «стреноженными» исторически сложившимися условиями обучения. Формат нашей современной школы жестко предполагает неподвижность ученика («Иванов, не вертись!»), и этот весьма удобный для учителей и нестерпимый для «неусидчивых» подход укоренился настолько прочно, что даже при самостоятельных занятиях «неподвижный» формат автоматически нами воспроизводится – ведь учение уже с самого начала подразумевает нашу неподвижность, и по-другому просто не может быть, не правда ли? Учась, мы не имеем абсолютно никакого выбора и неотвратимым образом обязаны втискивать свое свободолюбивое и жаждущее движения тело, наше вольное физическое «я» в навязанную нам школой «смирительную рубашку» и быть неподвижными, а, как результат, становиться «неспособными» – таковы правила игры в этой «клинике»!
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →