Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

У собак есть локти.

Еще   [X]

 0 

Письма о духовной жизни ((Воробьев) Игумен Никон)

Широкое, в настоящее время, обращение к вере отцов – Православию – не всегда, к сожалению, увенчивается правильным его пониманием. Исполнение всех церковных установлений без понимания сути Православия легко может привести верующего к приобретению не богоподобных свойств смирения и любви, а прямо богопротивных: самомнения, гордыни, фарисейства.

Год издания: 2015

Цена: 140 руб.



С книгой «Письма о духовной жизни» также читают:

Предпросмотр книги «Письма о духовной жизни»

Письма о духовной жизни

   Широкое, в настоящее время, обращение к вере отцов – Православию – не всегда, к сожалению, увенчивается правильным его пониманием. Исполнение всех церковных установлений без понимания сути Православия легко может привести верующего к приобретению не богоподобных свойств смирения и любви, а прямо богопротивных: самомнения, гордыни, фарисейства.
   Как достичь спасительной пристани и войти в Царство Божие – это, по выражению отцов, наука из наук и художество из художеств. Потому так важна та особенность Православия, что оно, в отличие от всех других направлений современного христианства, которые исследуют эту науку по своему разумению, полностью основывается на святоотеческом учении и опыте.
   Ответу на вопрос, что такое Православие и как жить в соответствии с православным учением, и посвящена эта книга писем одного из замечательных подвижников нашей Церкви 20-го века игумена Никона (Воробьева).


Игумен Никон (Воробьев) Игумен Никон (Воробьев). Письма о духов ной жизни

   © Издательство «Благовест» – текст, оформление, оригинал-макет, 2015
   © Осипов А. И. – составление, 2013

Предисловие

   Широкое, в настоящее время, обращение к вере отцов – Православию – не всегда, к сожалению, увенчивается правильным его пониманием. Очень часто под Православием подразумевают его внешнюю сторону, его «одежду»: богослужения, таинства, обряды, церковную дисциплину, правила и прочее, которые являются лишь его «иконой», необходимыми вспомогательными средствами к усвоению Православия, но не им самим. Ибо исполнение всех этих церковных установлений без понимания сути Православия легко может привести верующего к приобретению не богоподобных свойств смирения и любви, а прямо богопротивных: самомнения, гордыни, фарисейства.
   Именно это привело иудеев, видящих сущность своей веры в скрупулезном исполнении внешних предписаний ветхозаветной религии, к отвержению пришедшего Мессии-Христа, сделав их богоборцами. Не случайно Господь множество чудес сотворил в субботу, когда по иудейскому закону ничего нельзя было делать, обличая тем самым этих ревнителей «буквы» и отеческих преданий. Всё это Он делал, чтобы показать, что спасение достигается не обрядоверием, а чистотою сердца, ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления – это оскверняет человека; а есть неумытыми руками – не оскверняет человека (Мф. 15, 19–20). Это научение Спасителя в высшей степени насущно сегодня для православного верующего. Ибо одним из самых больших для него искушений является усмотреть сущность христианства не в исполнении заповедей Христовых, а в приверженности к внешне-обрядовой жизни.
   Что же такое Православие?
   Ответу на данный вопрос и посвящена эта книга писем одного из замечательных подвижников 20-го века нашей Церкви игумена Никона (Воробьева). Если попытаться кратко выразить основную ее мысль, то можно сказать следующее.
   Православие – это правильная духовная жизнь (в отличие от множества ее искажений), основанная на вере в Господа Иисуса Христа и Его Евангелие. Такая жизнь скрыта от посторонних взоров, ибо она представляет собой борьбу в сердце человека, из которого исходят как добрые, так и злые намерения, мысли, желания. Эта жизнь, прежде всего, приводит верующего к познанию глубокой поврежденности человеческой природы, своей личной греховности и, отсюда, необходимости Спасителя. И по вере этого познания она открывает искренно трудящемуся христианину и всю красоту Царства Божия, скрытого внутри каждого человеческого сердца (Лк. 17, 21).
   Но как достичь спасительной пристани и войти в Царство Божие – это, по выражению отцов, наука из наук и художество из художеств. Потому так важна та особенность Православия, что оно, в отличие от всех других направлений современного христианства (католицизма, протестантизма, псевдохристианских сект), которые исследуют эту науку по своему разумению, полностью основывается на святоотеческом учении и опыте. Сам личный опыт отдельного верующего и учение любой христианской общины (как православной, так и неправославной) оценивается исключительно через призму соборного опыта отцов – только он для Православия является единственно достоверным критерием истинности в оценке всех истин веры и явлений духовной жизни. Причина такого подхода понятна. Когда святые отцы согласно учат по каким-либо вопросам, то это их согласие свидетельствует, что они высказывают не свое личное мнение, а передают голос того же Духа Божия, которым написано само Священное Писание. Потому их согласное учение по любому вопросу веры и духовной жизни является в Православии гарантом истины, и знание основ этого учения необходимо для каждого христианина.
   Хочется надеяться, что предлагаемый очерк о жизни игумена Никона и его письма дадут возможность лучше понять путь духовной жизни и тех опасностей, которые стоят на нем, – понять, что есть Православие.

«Я искренне всегда стремился к Богу»


   Игумен Никон (в миру Николай Николаевич Воробьев) родился в 1894 году в крестьянской семье села Микшино, Бежецкого уезда, Тверской губернии. Он был вторым ребенком. Всего в семье было шестеро детей, все – мальчики[1]. В детстве Коля, кажется, ничем не отличался от своих братьев, разве только особой честностью, послушанием старшим и удивительной сердечностью, жалостью ко всем. Эти черты он сохранил на всю жизнь.
   В связи с этим интересно отметить один эпизод из его детской жизни. В их селе часто появлялся и подолгу жил юродивый по прозвищу Ванька-малый, которого охотно привечали родители Коли. И вот однажды, когда дети играли, этот юродивый вдруг подошел к Коле и, указывая на него, несколько раз повторил:
   «Это – монах, монах». Эти слова ничего, кроме смеха, ни у кого не вызвали. Но через 30 лет это удивительное предсказание исполнилось – именно Коля стал монахом.
   Ванька-малый был действительно прозорливым. Он также за несколько десятков лет предсказал смерть матери Коли в Таганроге.
   Как-то, подойдя к ней и сложив руки трубочкой, стал наигрывать: «Дуру-дара, дуру-дара, в Таганроге жизнь скончала». В семье тогда никто даже не слышал о существовании такого города. В 30-х годах она действительно переехала в Таганрог к сыну Василию и там скончалась. После начальной школы, которую Коля окончил блестяще, отец сумел устроить его в реальное училище в Вышнем Волочке. И здесь он сразу же обратил на себя внимание своими исключительными и разносторонними способностями. Он обнаружил прекрасные математические дарования, был великолепным стилистом. Он не раз говорил, что ему всегда легко было писать сочинения. Это видно и по его письмам, которые он писал, как правило, сразу, без черновиков. Пел (тенором) в хоре, играл на альте, выступал в разных программах на школьных мероприятиях, прекрасно чертил и рисовал. Младшие братья рассказывали, что его рисунки еще при них висели в классах в качестве образцовых. При переходе из класса в класс он неизменно получал награду первой степени (похвальный лист и книгу).
   Но в каких условиях жил и занимался Коля в реальном училище?
   Из дома помогали лишь в начальных классах. Когда же он решил учиться дальше, помощи ему ждать было неоткуда: родители жили совсем небогато, да кроме него было еще четыре сына, также нуждавшихся в образовании. Поэтому Коле продолжать учиться пришлось в условиях, которые для современного человека покажутся невероятными. Сразу же после обязательных уроков он, еще мальчуган, вынужден был, чтобы заработать на хлеб, идти и помогать отстающим обеспеченным товарищам. За это ему немного платили. Проведя там несколько часов, он прибегал на квартиру (за которую нужно было платить) и брался за подготовку своих уроков. Трудности увеличились, когда в то же реальное училище поступил его брат Миша, помочь которому мог только он один.
   Нужда, голод и холод были постоянными его спутниками во всё время обучения. Зимой он ходил в легком бессменном пальто и в «штиблетах» даже без стелек.
* * *
   Семья, из которой вышел батюшка, была православной. Но вера эта, как и у большинства простых людей, носила обрядовый характер, была внешней, традиционной, не имела под собой ни знания христианской веры, ни твердой духовной основы. Подобная вера в лучшем случае воспитывала честных людей, но полученная на бытовом уровне, по традиции, была не прочной и легко утрачивалась.
   Отец Никон говорил, что народ в своей основной массе потому легко оставил веру после революции, что многие пастыри более пасли самих себя, чем паству, вместо назидания ее истинам веры и жизни часто были просто механическими требоисправителями. Всё их научение состояло в призыве к исполнению того, что «положено»: крестить, венчать, отпевать, ходить по праздникам в храм, соблюдать посты, причащаться раз в год. Народ почти ничего не знал о духовной жизни, о борьбе со страстями, его редко кто учил этому. Поэтому, как только ему сказали, что церковь – это обман попов, очень многие перестали верить и в Бога. Ибо если церковь – обман, то и Сам Бог – выдумка. Это и случилось с Николаем. В реальном училище он потерял веру. Это был человек глубокой натуры. В отличие от многих, его не увлекала обыденщина этой жизни. Он искал смысла жизни. И это искание носило не отвлеченный философский характер, но исходило из самого сердца, захватывало всю его душу. В этом отношении он был очень похож на Ф.М. Достоевского, который говорил, что его осанна Христу через большое горнило сомнений прошла.
   Поступив в реальное училище, он с жаждой ринулся в изучение наук, наивно полагая, что в них скрывается истина, поверив атеистической пропаганде, которая широко развернулась в России после манифестов («Об укреплении начал веротерпимости», «Об усовершенствовании государственного порядка») 1905 года Николая II о свободе печати и всех вероисповеданий (кроме Православной Церкви). Эта слепая вера в науку легко вытеснила у него столь же слепую в то время веру в Бога. Только в старших классах он понял, что эмпирические науки вообще проблемами познания Истины, духовного мира, бытия Бога не занимаются, вопрос о смысле жизни человека в них не только не ставится, но и не вытекает из природы самих этих наук. Увидев это, он со всем пылом своей натуры занялся изучением истории философии, в которой достиг столь больших познаний, что к нему по каким-то вопросам иногда обращались даже его преподаватели.
   Искание им Смысла было столь велико, что часто, оставаясь в прямом смысле слова без куска хлеба, он на последние деньги покупал книгу. Читать ее он мог только ночью. Ночами изучал он историю философии, читал классическую литературу – и все с одной целью, с одной мыслью: найти истину, найти смысл жизни.
   Но чем больше он приобретал знаний и становился взрослее, тем обостреннее чувствовал бессмысленность этой жизни, заключенной между рождением и неминуемой смертью. Смерть – удел всех, без исключения. А если так, то каков же смысл жизни, которая может оборваться в любой момент? Для себя жить нет смысла, а для других? Все другие – такие же смертные, смысла жизни которых, следовательно, также нет. И зачем в таком случае живет человек, если ничто не спасает ни его, ни кого-либо от смерти? Ни наука, ни философия на этот вопрос ответа ему не дали. «Изучение философии, – говорил он в конце жизни, – показало, что каждый философ считал, что он нашел истину. Но сколько их, философов, было? А истина одна. И душа стремилась к другому. Философия – это суррогат; все равно, что вместо хлеба давать жевать резину. Питайся этой резиной, но сыт будешь ли? Понял я, что как наука не дает ничего о Боге, о будущей жизни, так не даст ничего и философия».
* * *
   В 1914 году, двадцати лет, Николай блестяще оканчивает реальное училище, но выходит из него без радости.
   Разуверившись и в науке, и в философии, он предпринимает еще одну попытку найти научный ответ на главный вопрос жизни: зачем я живу? Он поступает в Психоневрологический институт в Петрограде. Однако и здесь его постигло глубокое разочарование. «Я увидел: психология изучает вовсе не человека, а «кожу» – скорость процессов, апперцепции, память… Такая чепуха, что это тоже оттолкнуло меня. И совершенно ясен стал вывод, что надо обратиться к религии»[2].
   Окончив первый курс, он вышел из института. Наступил окончательный духовный кризис. Борьба была столь тяжелой, что начала приходить мысль о самоубийстве.
   И вот однажды летом 1915 года, в Вышнем Волочке, когда Николай вдруг ощутил состояние полной безысходности, у него, как молния, промелькнула мысль о детских годах веры: а что, если действительно Бог существует? Должен же Он открыться? И вот, юноша, неверующий, от всей глубины своего существа, почти в отчаянии, воскликнул: «Господи, если Ты есть, то откройся мне! Я ищу Тебя не для каких-нибудь земных, корыстных целей. Мне одно только надо: есть Ты или нет Тебя?» И… Господь открылся.
   «Невозможно передать, – говорил батюшка, – то действие благодати, которое убеждает в существовании Бога с силой и очевидностью, не оставляющей ни малейшего сомнения у человека. Господь открывается так, как, скажем, после мрачной тучи вдруг просияет солнышко: ты уже не сомневаешься, солнце это или фонарь кто-нибудь зажег. Так Господь открылся мне, что я припал к земле со словами: «Господи, слава Тебе, благодарю Тебя! Даруй мне всю жизнь служить Тебе! Пусть все скорби, все страдания, какие есть на земле, сойдут на меня, – даруй мне все пережить, только не отпасть от Тебя, не лишиться Тебя».
   Долго ли продолжалось это состояние: час, два, он точно не помнил. Но когда поднялся с колен, то услышал мощные, размеренные, уходящие в бесконечность удары церковного колокола. В первый момент он не придал этому значения, полагая, что звонят в монастыре, который был неподалеку. Но звон не прекращался, да и время оказалось слишком поздним для благовеста – за полночь.
   Николай долго недоумевал относительно этого звона, опасаясь, не галлюцинация ли это? Объяснение пришло позже, когда он нашел подобное же в автобиографических заметках у С.Н. Булгакова в «Свете Невечернем», а также вспомнил рассказ Тургенева «Живые мощи» в «Записках охотника», где Лукерья тоже говорила, что слышит звон “сверху”, не смея сказать “с неба”. Он понял, что Господь иногда наряду с внутренним откровением являет человеку и особые внешние знаки для его большего удостоверения.
   Так совершился у него полный переворот в мировоззрении. Бог явил Себя тому, кто искал Его всеми силами своей души. Господь ответил на эти искания и дал ему вкусить и увидеть, что Он есть и что Он благ.
* * *
   Но юноша совершенно не знал, что теперь делать и каков должен быть путь его новой жизни, чтобы не утратить найденной истины. Батюшка рассказывал, как в школе учил их Закону Божьему священник: заставлял зубрить тексты, не вникая в их смысл, пересказывать Священное Писание и заучивать одним голым рассудком догматы, заповеди, факты истории Церкви без какого-либо приложения к духовной жизни, к мысли о спасении. Преподавание велось настолько мертво, схоластично, что уроки Закона Божьего, вспоминал он, превращались в «время острот и кощунств». Христианство изучали как один из обычных светских предметов, но не как путь ко Христу и этим совершенно убивали дух в учащихся. Во всем преподавании не чувствовалось жизни. Не случайно преподобный Варсонофий Оптинский говорил: «Революция вышла из семинарии».
   Батюшка в связи с этим часто говорил, что именно по причине такого «духовного» образования самые злые безбожники выходили из стен духовных школ, а наш народ, участвуя лишь в церковных мероприятиях, оставался без знания Православия и потому легко поддался атеистической пропаганде.
   Вот что говорил отец Никон о своих дальнейших шагах жизни после обращения.
   «А в дальнейшем уже Господь ведет человека сложным путем, очень сложным путем. Я был поражен, когда после такого откровения Божия вошел в церковь. И раньше ведь приходилось: и дома заставляли ходить, и в средней школе нас водили в церковь. Но, что там? Стоял, как столб, не интересовался, занимался своими мыслями и все.
   Но когда после обращения сердце немного открылось, то в храме я первым делом вспомнил предание о послах князя Владимира, которые, когда вошли в греческую церковь, уже не знали, где находятся: на небе или на земле. И вот первое ощущение в церкви после пережитого состояния, что человек – не на земле. Церковь – не земля, это кусочек неба. Какая радость была слышать: «Господи, помилуй!» Это просто неимоверно действовало на сердце: все богослужение, постоянное воспоминание имени Божия в разных формах, песнопениях, чтениях. Это вызывало какое-то восхищение, радость, насыщало…
   В наше время очень трудно. Нет руководителей, нет книг, нет условий жизненных. И на этом пути – обращаю ваше внимание, подчеркиваю, – на этом сложном пути, как это видно у всех святых отцов, самое важное, самое трудное – привести человека к смирению, ибо гордость привела и денницу, и Адама к падению. И вот это – путь Господень для человека, который всей душой решился жить ради Господа, чтобы спастись. А без смирения человек не спасается. Хотя мы и не достигаем настоящего смирения, но, так сказать, начального уровня можем достигнуть.
   И когда человек вот так придет, припадет ко Господу: «Господи, сам я ничего не знаю (на самом деле, что мы знаем?), делай со мной, что хочешь, только спаси», – тогда Господь начинает вести человека Сам».
   Действительно, ничего еще не знал в то время юноша о духовном пути, а спросить было, увы, говорил он, не у кого. Оставалось лишь одно – припасть со слезами к Богу и просить Его указать путь. И Господь повел его. «Повел так, что я после этого года два в Волочке жил, занимался с книгами, молился дома». Это был период «горения» сердца. Он не видел и не слышал того, что делалось вокруг него. В то время он снимал одну половину частного дома в Сосновицах [Тверская губерния]. Ему было всего 21–22 года. За тонкой перегородкой – пляски, пение, смех, игры молодежи: там веселились. Приглашали и его. Но потерял он вкус к миру, к его наивным, близоруким, сиюминутным радостям.
   «Ешь, пей, веселись» – этот девиз не устраивал ни его сознание, ни, тем более, его сердце.
   Эти два года жизни были у него временем непрерывного подвига, настоящего аскетизма. Впервые он познакомился здесь с творениями святых отцов, впервые, по существу, с Евангелием. Вот что рассказывал батюшка об этом периоде:
   «И только у святых отцов и в Евангелии я нашел действительно ценное. Когда человек начнет бороться с собой, будет стремиться идти путем евангельским, то ему святые отцы сделаются необходимыми и своими родными. Святой отец – уже родной учитель, который говорит душе твоей, и она воспринимает это с радостью, утешается. Как тоску, уныние, рвоту вызывали эти философии и всякие сектантские гадости, так, наоборот, как к родной матери, приходил к отцам. Они меня утешали, вразумляли, питали.
   Потом [в 1917 г.] Господь дал мысль поступить в Московскую духовную академию. Это много для меня значило». По его словам, благодаря лекциям, прежде всего, отца Павла Флоренского он получил здесь теоретическое обоснование бытия Бога, духовного мира, понимание смысла жизни.
   Но через год академия была закрыта.
   «Затем Господь устроил так, что я еще несколько лет мог пробыть в Сосновицах один, в уединении». Здесь в средней школе он преподавал математику, имея небольшое количество часов. Однако его уволили из школы после того, как он отказался заниматься на Пасху. В 1925 году он переезжает в Москву и устраивается псаломщиком в Борисоглебском храме. Здесь он близко сходится с настоятелем храма Феофаном (Семеняко), которого вскоре возводят во епископа и направляют в Минск.
   За десять дней до своей смерти на праздник Успения Божией Матери батюшка из последних сил рассказал кое-что собравшимся у его постели близким об этом отрезке своего пути в качестве «психологической иллюстрации духовной жизни из уст уже умирающего человека – может быть, послужит для пользы»:
   «И там [в Сосновицах] жил по-подвижнически: ел кусок хлеба, тарелку пустых щей. Картошки тогда не было почти. И при этой, так сказать, настоящей подвижнической жизни (теперь можно все сказать) я весь день находился в молитве – в молитве находился и в посте. И вот тут-то я понял духовную жизнь, внутреннее состояние: Господь открыл действие в сердце молитвы. Я думал, что Господь и далее устроит меня куда-нибудь в деревню, в какой-нибудь домишко-развалюшку, где я мог бы продолжать такую же жизнь. Хлеба мне было вот, с полладони достаточно, пять картофелин (я уже привык) – и все.
   Господь не устроил этого. Кажется, почему бы? А для меня понятно. Потому что в самой глубине души вырастало мнение о себе: вот как я подвижнически живу, я уже понимаю сердечную молитву. А какое это понятие? Это одна миллиардная доля того, что переживали святые отцы. Я говорю вам, чтобы вы немножко поняли. И вместо такого уединения Господь устроил так, что я в самую грязь ввалился, чтобы я вывалялся в ней, понял, что я сам ничто, и припал бы к Господу, и сказал: «Господи, Господи, что я? Только Ты наш Спаситель».
   Я познал, что Господь так устраивает потому, что нужно человеку смириться. Кажется, ясно? Но вот совсем-то для человека и не ясно это оказывается. После этого принял монашество, был в лагере, вернулся и все равно привез высокое мнение».
* * *
   В Минске 23 марта (5 апреля по новому стилю) 1930 года в Вербное воскресение состоялся монашеский постриг Николая Николаевича. Он получил имя в честь игумена Радонежского Никона, ученика преподобного Сергия. Постриг совершил епископ Минский Феофан, с которым они вместе переехали сюда из Москвы. В день Благовещения Пресвятой Богородицы, 25 марта того же года, отец Никон был рукоположен во иеродиакона, а 26 декабря 1932 года (на второй день Рождества Христова) – во иеромонаха тем же епископом.
   Приходится поражаться той силой веры и ревности Николая Николаевича, которые подвигнули его в это лютое время гонений на Церковь на принятие монашества и священства. Немногие решались на подобный подвиг. Это было действительным отречением от мира и прямым путем на Голгофу! И она не замедлила прийти к иеромонаху Никону 5 апреля (23 марта по ст. ст.) 1933 года в самый день пострига отец
   Никон был арестован и сослан в сибирские лагеря на пять лет строить будущий Комсомольскна-Амуре. О том, что там перенесли заключенные, невозможно без содрогания слушать, читать, вспоминать. Теперь лишь стали открываться ужасы тех лет. Батюшка почти ничего не рассказывал – за ним была непрерывная слежка. Но в одном из писем он чуть-чуть поделился воспоминанием об этом периоде своей жизни:
   «Сегодня, 5/IV–30 года, было Вербное воскресенье. Я получил новое имя. А через три года, тоже 5/IV–33 г., я был verhaften [арестован]. Это было действительно отречение от всего. Наше поколение (их уже мало в живых) буквально было навозом для будущих родов. Потомки наши не смогут никогда понять, что пережито было нами. Достойное по делам нашим восприняли. Что-то вы воспримете? А едва ли вы лучше нас. Да избавит вас Господь от нашей участи!» Когда вышла книга А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича», то батюшка, прочитав ее, сказал: «Солженицын, видимо, сидел на курорте, а не в лагере». А ведь многих поразили те тяжелые условия жизни заключенных, которые описывает Солженицын в этом сочинении.
   В лагере незадолго до своего освобождения батюшка неожиданно на короткое время встретился со знакомым епископом Феодосием (Зацинским), который дал ему следующий документ (на всякий случай):
   «19/I–1937 г.
   г. Комсомольск-на-Амуре
Удостоверение
   Предъявитель сего иеромонах Никон, в мире Николай Николаевич Воробьев… в вере верности заветам Святой Православной Церкви тверд, в слове Божием и святоотеческой литературе весьма начитан, жизни и образа мыслей строго православно-христианского. Крест уз лагерных нес терпеливо, без уныния и скорби, подавая своею жизнию добрый пример всем его окружающим. С пользою для Православной Церкви может быть использован как приходский пастырь и даже как ближайший верный сотрудник епархиального святителя, что удостоверяю.
Феодосий (Зацинский), епископ Кубанский и Краснодарский, б. Могилевский
* * *
   Вследствие зачета рабочих дней, а в действительности прямым Божиим чудом, батюшка был досрочно освобожден в 1937 году. Возвратившись из лагеря, он устроился в Вышнем Волочке в качестве универсальной прислуги у очень авторитетного в городе знакомого врача-хирурга Сергиевского Михаила Львовича (1872–1955), с сыном которого он учился в Реальном училище и заступничество которого потом не раз спасало о. Никона от нового ареста. Но здесь ему пришлось пройти еще один суровый курс науки подвига и терпения. Жена врача Александра Ефимовна и ее сестра, тоже врач, Елена Ефимовна были убежденными атеистками и в открытой, часто саркастической форме выражали свое отношение и к христианству, и к своему монаху-служке. О том, как он реагировал на это, лучше всего говорят последующие факты из жизни этой семьи. Обе сестры, в конечном счете, оставили веру в атеизм и стали настоящими христианками. И привели их к Христу не просто его ум, энциклопедические познания и ясные ответы на самые, казалось бы, сокрушительные вопросы о христианстве, но в гораздо большей степени его истинно христианская жизнь, подвижничество и поразительное терпение.
   Он жил на втором этаже флигеля в небольшой комнатке. Этот флигель, основной дом и вся усадьба сохраняются до настоящего времени. Усадьба огромная, порядка полутора гектаров. На ней батюшка насадил одними своими руками фруктовый сад с самыми разными породами яблонь, груш, слив, вишен, смородины, крыжовника, не говоря уже о различных огородных культурах, которые приходилось выращивать в большом количестве, поскольку у Михаила Львовича постоянно проживали приезжавшие и приходившие друзья, знакомые и пациенты. Невольно поражает тот объем работ, который выполнял один иеромонах Никон! Но сейчас весь участок зарос, запущен – ухаживать некому.
   История обращения первой из сестер, Александры, очень интересна и необычна. Ее описала в своем дневнике Елена Ефимовна.
   «30 мая 1940 года. Еще после смерти сестры, Александры Ефимовны, явилось у меня желание описать ее болезнь и смерть и то, что она частично открывала нам о себе. Пусть то, что я расскажу, послужит во славу Божию.
   Сестра моя была неверующая всю свою жизнь. Идеи сестры насчет веры, Бога и религии были типичны для интеллигента ее времени. Она относилась нетерпимо ко всему, что касалось религии, и возражения ее часто носили циничный характер. В эти годы в нашем доме жил Николай Николаевич (отец Никон). Я всегда страдала от ее тона и не любила, когда Николай Николаевич затрагивал эти вопросы. Любимым возражением сестры на все доводы Николая Николаевича были слова: «Написать-то все можно, все книги о духовном содержат одно вранье, которое только бумага терпит».
   Она безнадежно заболела (рак желудка) и не переставала глумиться над верой, стала очень раздражительной, потеряла сон, аппетит и слегла в постель. Сперва за больной ухаживал ее муж, но от бессонных ночей он стал валиться с ног. Днем у него было много работы в больнице. Тогда мы ввели ночные дежурства с Николаем Николаевичем. У нее был период сильной раздражительности, требовательности, она каждую минуту требовала что-нибудь. Когда ей стало трудно напрягать голос, Николай Николаевич провел электрозвонок к ее изголовью. Он сидел по ночам в комнате больной.
   Приехала из Ленинграда жена старшего сына больной – Е.В., но она недолго погостила. Ей больная рассказывала о своем видении. Видела она, как в комнату вошли семь старцев, одетые в схиму. Они окружили ее с любовью и доброжелательством и сказали: «Пусть она его молитвами увидит свет!». Николай Николаевич запретил говорить «его молитвами», а Е.В. утверждала, что больная говорила именно так. Это явление повторилось несколько раз.
   Тогда больная сестра обратилась к Н.Н. с просьбой об исповеди и Причастии.
   Она не говела сорок лет. Просьбу больной Н.Н. выполнил сам, и видения прекратились. В душе больной совершился перелом: она стала добра и кротка со всеми. Стала ласкова. [Эта перемена чрезвычайно поразила домашних и всех знавших ее.] Н.Н. рассказывал, что после Причастия она рассуждала с ним о том, что если бы это галлюцинации были, то почему же они сразу прекратились после Причастия Святых Тайн и повторялись несколько раз до него? Ум ее работал до последнего вздоха. Она сказала, что если бы она выздоровела, то первая ее дорога была бы в церковь, в которой она не была сорок лет. Сознание у нее было ясное, и она много думала и говорила: «Каждый человек должен умереть в вере отцов!»
   Эту историю рассказывал и сам батюшка, но передавал только следующие слова старцев: «У вас в доме есть священник, обратись к нему».
   О второй сестре, Елене Ефимовне, батюшка говорил, что, уверовав, она так каялась, как еще никто в его священнической практике. Это было стенание из глубины души. Она вскоре приняла монашеский постриг с именем Серафимы. Когда в 1950 году она скончалась, и ее, врача, как было принято в те времена, хоронили от больницы торжественно, с музыкой, никто не знал, что под подушкой в гробу лежали монашеские мантия, параман, четки. В своих письмах батюшка очень просил поминать всех знавших ее, ибо она много делала добра. Так, 13/X–50 года он писал: «…вчера вернулся из Волочка. Там умерла Елена Ефимовна, которую знает мать Валентина, меня вызвали телеграммой. Я ей обещал похоронить ее и обещание исполнил. Она много доброго сделала для меня. Прошу всех поминать ее».
* * *
   С открытием церквей батюшка приступил к священнослужению. В 1944 году епископом Калужским Василием он был назначен настоятелем Благовещенской церкви города Козельска, где и служил до 1948 года.
   Здесь он жил на квартире у монахинь и вел по-прежнему в полном смысле слова подвижнический образ жизни. По воспоминаниям общавшихся с ним в то время, он был невероятно истощенным. В маленькой (5–6 кв. метров), отгороженной тесовой перегородкой комнатушке, он все свое время проводил в молитве (так говорили монахини, которые потихоньку подглядывали и часто видели его стоящим на коленях), чтении Священного Писания, святых отцов. Литургию совершал кроме воскресных и праздничных дней каждую среду, пятницу, субботу и даже в небольшие праздники. Как правило, проповедовал за каждой литургией, часто и в будни, хотя бы народу было и немного, иногда и за вечерним богослужением. Его проповеди производили сильное впечатление на верующих, и не потому, что он обладал даром слова, но своей искренностью, глубиной понимания духовной жизни, постоянным обращением к святым отцам.
* * *
   В Козельске отец Никон имел духовное общение с последним постриженником преподобного Амвросия Оптинского иеросхимонахом Мелетием (Барминым, †12 ноября 1959). Отец Мелетий был и последним духовником женской Шамординой обители (недалеко от Козельска). Он также не избежал лагеря. Говорили, что на каком-то допросе, когда его довели до почти бессознательного состояния, он будто бы подписал на кого-то обвинительную бумагу. Органы, конечно, часто использовали такой метод. Но в чистоте души отца Мелетия легко можно было убедиться, пообщавшись с ним хотя бы несколько минут. Он отличался необычайной кротостью, был очень немногословным. Спросят его: «Батюшка, как жить?» Он отвечает: «Всегда молитесь», – и всё. Вокруг него всегда был мир и покой.
   После закрытия монастыря у него продолжали духовно окормляться шамординские сестры, которых было немало в Козельске; приезжали к нему люди и из других мест. Отец Мелетий скончался в глубокой старости, 96-ти лет, и был похоронен в Козельске. Теперь его прах перенесен в Оптину пустынь.
   Сохранилось несколько писем игумена Никона к этому святому человеку.
   В 1948 году отца Никона начали гонять по приходам: сначала перевели в г. Белев, затем в г. Ефремов, далее – в г. Смоленск. Его проповеди нигде не давали покоя уполномоченным по делам Церкви, да и собратьям нередко тоже. Из Смоленска епископом Сергием в том же 1948 году он был направлен в город Гжатск (ныне Гагарин), по словам батюшки, – в ссылку. Не понравилось ему здесь. Неприветливо и встретили его.
   Позднее он писал: «Чтобы остаться в “Окопах”[3], надо было поступить так, как все делают, а я не хочу; вторая причина – боятся меня везде, думают, что все потечет ко мне… Да будет воля Божия. Лучше жить в захолустье, но с чистой совестью, чем в столице, но путем неправым. Люди, в конце концов, только орудия в руках Божиих. И дурные действия Господь направляет ко благу.
   Я уже успокоился. Церковь [в Гжатске] мала, очень мал алтарь в зимней части, неудобно, зато хорош староста, на редкость. Мне не придется много уделять внимания на хозяйство церковное. Он все сделает, и довериться ему вполне можно. Мне было потому еще тяжело, что не было возможности целую неделю остаться одному. Жил прежний настоятель. Еще преимущества здесь: близко Москва, летом хорошо, лес рядом, говорят, очень много малины, речка тоже есть, от нас около ½ км. Правда, до вас дальше, но что делать. Если угодно Господу, то и опять буду близко.
   Уже собираются писать епископу благодарность, что меня послал сюда, но я просил не делать этого и вообще меньше говорить обо мне, неполезно для души… и тела.
   Я пока питался с дьяконом и сторожихой, но придется купить керосинку или иначе приспособиться и готовить самому, к чему я давно привык, так как долго жил один».
* * *
   Бояться, как огня, привязанности к каким-либо вещам, удобствам, комфорту и, естественно, их источнику – деньгам, предупреждал игумен Никон. На это он часто обращал внимание своих собеседников. Сам постоянно помогал, чем мог, знакомым монахиням, которые нигде не могли работать, нуждающимся родственникам, незнакомым людям, обращавшимся к нему за помощью. Было несколько случаев, которые обнаружились уже после его кончины, когда он неожиданно давал деньги совсем незнакомому человеку, находившемуся в отчаянном положении. Имущества у него никакого не было. В Гжатск приехал, имея старую зимнюю рясу одного оптинского иеромонаха, поношенный теплый подрясник, который он через некоторое время сжег ввиду полной его ветхости, летнюю рясу с двумя или тремя легкими подрясниками. Вот и все его имущество, если не считать еще нескольких алюминиевых ложек и вилок. Он органически не мог переносить чего-либо не необходимого, называя всё это хламом, который обременяет душу. Многая имения, повторял он, умножает печаль (заботы). Был решительным противником всякой красивости, мягкости, элементов какой-либо роскоши, говоря, что всё это развивает в человеке тщеславие, праздность и глупое, пустое самомнение. Его одежда всегда была сшита из самого дешевого материала портнихой-самоучкой и выглядела иногда довольно неуклюже. Он был доволен этим.
   Себя батюшка в одном из писем так характеризует: «Прибавьте к этому некоторые его [так он писал о себе] личные черты: стеснительность при чужих людях, отсутствие интереса к их разговорам, нежелание оторваться от своего дела (потому что еще не привык быть в себе при людях) и прочее».
   Он никогда не снимал подрясника – ни дома, ни на огородных и других работах, на которых трудился много и до пота, ни в городе, в том числе и в Москве. В то же время он никогда не надевал монашеской мантии, клобука. Когда его спрашивали, почему он так делает, отвечал, что в монастыре эта форма естественна, а на приходах она делает монаха предметом повышенного нездорового любопытства, неполезного и для него, и для народа.
   «Народ очень любит зрелища, говорил он. Поэтому у очень многих верующих сама религия сводится к чисто внешней, обрядовой ее стороне. И форма часто оказывается одним из подобных зрелищ». Сам он очень малое значение придавал внешним формам.
   Однажды, отвечая одному адресату по этому вопросу, он писал: «Что Н. [то есть он сам] не ценит “всякой формы” — вполне [здесь и везде подчеркнуто им] с Вами согласен. Только скажу, что это неценение не исходит из головы, т. е. из каких-то рассудочных соображений, и не из гордости (так мне кажется, может быть, ошибаюсь?), а как-то изнутри. Н. слишком отчетливо сознает превосходящую всякое разумение ценность “внутреннего”, крохи которого доступны ищущему и без особой формы, если только мы с Вами не понимаем слово форма[4] по-разному. Считаю нужным сказать, что Н. безусловно признает необходимость Церкви со всеми Таинствами для всех, а для многих и всю обрядность, не всегда обязательную для всех. Мне кажется, что мы живем в такое время, когда умение и способность обходиться минимумом внешнего при правильной внутренней жизни не будет минусом, а плюсом, особенно в дальнейшем. Только это труднее, не всем доступно, и надо иметь некоторую способность к этому».
   А вот что просил он привезти ему из его Козельской кельи. «Если м. Валентина приедет, то надо взять комплект постельного белья и все, что ей нужно. А мне, кажется, ничего не надо. Из книг надо обязательно с этажерки: служба Великого поста и Страстной Седмицы. Точно заглавия не помню – небольшая книжка на этажерке, на средней полке, в темном переплете. Да, проповеди тоже с этажерки, на воскресные и праздничные дни, кажется, издание Киевской Академии. А может быть, они и в шкафу на кухне. Еще Авву Дорофея и у Скворца[5] Исаака Сирина. Больше пока ничего не надо».
   Батюшка любил рассказывать следующий эпизод из жизни преподобного Пахомия Великого. Когда в одном из монастырей, над которыми преподобный начальствовал, братия поставила красивые ворота и с восторгом стала показывать их преподобному, то он приказал привязать к одному из столбов, на которых висели ворота, веревку и тянуть до тех пор, пока ворота не перекосились. Братия расстроилась и недоумевала, но преподобный ответил, что стыдно монаху привязываться к вещам. Батюшка всегда и во всем строго придерживался этого правила.
* * *
   В духовном отношении, по словам батюшки, гжатский период жизни многое дал ему в познании себя. А главное, говорил он, ему приоткрылось некоторое понимание того, что есть начальное смирение. «Вот Игнатий Брянчанинов, да вознаградит его Господь, все время говорит об этом. Его вы теперь не понимаете. Все у него внутри звучит мысль о смирении. Что же такое смирение? У меня к пониманию смирения был такой переход. Однажды мне пришла мысль, совершенно отчетливая и ясная: а что такое все наши дела, все наши молитвы, наше всё?! Надо лишь взывать, как мытарь: «Боже, милостив буди мне, грешнику!». Сердце вот тут-то у меня и поняло, поняло, что самое существенное – это милость Божия. Это было понятно не умом, а сердцем. И вот с этих пор я стал обращать в себе эту мысль, жить этой мыслью, молиться этой мыслью, чтобы Господь не отнял, а развил ее. Это есть начальное смирение – начальное, подчеркиваю, – [сознавать] что мы сами – ничто, а творение Божие, мы – создание Божие только. Поэтому чем нам гордиться, что нам противопоставлять Богу? Хотя Господь почтил нас величайшим достоинством – быть сынами Божиими, но это – дар Божий. Потом, призывая, искупил нас для того, чтобы восстановить, усыновить Себе, но и это опять дар Божий. Грешим, грешим – Господь прощает, это – дар Божий. А у нас что? У нас своего – ничего. Вот это должно войти в сердце человеческое. Не умом нужно понять, а сердцем.
   Человек должен в каждой молитве, как бы он ни вдохновился, какое бы восхищение в молитве Господь ни дал человеку, он должен молиться в основе, как мытарь: «Боже, будь милостив мне, грешному». Всё, и даже вот это вдохновение – всё это есть дар Божий. Нет в нас ничего доброго, всё – от Господа. Словом, как говорил Давид, я – блоха во Израиле, я – червь, а не человек. Что думаете, для красоты что ли эти слова он говорил? Нет. Они исходили из этого состояния, о котором я говорю. К этому искренно надо прийти и из этого состояния должна исходить всякая наша молитва. Это и есть начальное смирение, именно начальное. Отсюда исходит еще другое, о чем я должен сказать как о самом важном. Человеку необходимо почувствовать не умом и не только сердцем, а всем своим существом, с головы до пят, непостижимую ни для человеков, ни для Ангелов любовь Божию. Он должен благодарить Бога, славословить Его, преклоняться пред Ним, пред Господом, за Его великую милость и любовь. Он должен бы желать не только быть распятым рядом с Ним и перенести все, но быть растерзанным на куски, и не только растерзанным, а терзаемым всю жизнь. Вот как он должен себя чувствовать. А мы, окаянные, не можем и малейшей скорби терпеть, даже самой малейшей.
   Поэтому первыми словами молитвы и поставлены Церковью слова: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе», то есть: «Слава, благодарение Тебе, Господи, за Твою милость, за Твою любовь, за снисхождение, за то, что Ты, Господь, Творец вселенной, пред Которым трепещут все Ангелы, снизошел до того, что позволяешь нам называть Тебя своим Господом и обращаться к Тебе, молиться Тебе».
   Всё Господь делает для человека, для его радости, для его спасения, даже для его удовольствия. Всё делает Господь, лишь бы это было в пользу, а не во вред человеку. Поэтому нечего бояться, нечего страшиться скорбей. Всё Господь сделает, может избавить от всего. Для нашей пользы только не все делается. Поэтому нам надо преклоняться пред Господом (вот и нужны для этого свои отдельные комнаты), благодарить, славословить, молиться Ему от всей души…
   Понятно? Умом понятно, а сердцем еще далеко вам понять. А чтобы понять сердцем, во-первых, обязательно надо молиться уединенной молитвой. Обязательно! А потом жить по-евангельски, каяться в грехах. Ибо человек должен не только понять, но почувствовать, что мы – мытари, что должно обращаться к Богу, как мытарь. Не просто к этому придешь. А приходит человек многократным падением, нарушением заповедей Божиих. Раз пал, встал, покаялся. Опять пал. Опять встал. И в конце концов поймет, что погибает без Господа.
   К Сисою Великому пришел один брат и говорит: «Отче, я пал». – «Встань». – «Встал, опять пал». – «Еще встань». – «До каких же пор?» – «До смерти». Когда человек поймет, глубоко, сердцем, это свое падение, поймет, что сам человек ничто, весь в падении, начнет взывать к Господу: «Боже, милостив будь мне, грешному, видишь, в каком я состоянии», – тогда он может прийти в состояние начального смирения и спастись. Вот почему при искании Бога не нужно отчаиваться…»
   Много различных неприятностей, откровенных угроз для жизни и прямых нападений пережил батюшка в Гжатске, много было приходской суеты. «Но эта суета, – говорил он перед смертью, – дала мне возможность увидеть: ничего не можем мы сами сделать доброго».
   В связи с вопросом о духовной жизни, батюшка довольно часто в своих беседах подчеркивал, что духовность – это совсем не чудеса и явления, не исцеления и прозорливость, тем более, не духовные одеяния и слова о духовности, которыми любят иные щеголять, как модной одеждой. И многие книги, предупреждал он, написанные о духовности, пронизаны языческим, нехристианским духом. Она даже не добрые дела и не просто исполнение церковных правил и установлений, но жизнь по заповедям
   Евангелия, борьба со страстями и покаяние. Такая жизнь, во-первых, открывает человеку его грехи, до того практически им невидимые, во-вторых, показывает ему его бессилие искоренить их. Это порождает искреннюю покаянную молитву, приводит человека к смирению, которое только и позволяет Богу войти в душу и очистить ее от всякого греха. Батюшка часто приводил замечательные слова святого Исаака Сирина: «Воздаяние бывает не добродетели и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно оскудевает, то первые будут напрасны».
   Единственно духовные писания, говорил он, это творения святых отцов и подвижников Церкви, например, отцов Добротолюбия, святителя Игнатия Брянчанинова. В них действительно пребывает Дух Святой, и ими только можно и должно руководствоваться. В связи с этим как насущно звучит его мнение о Западе и о западной религиозной литературе для настоящего времени.
   «Хорошо, что у нас граница закрыта. Это великая милость Божия к нашему народу. Нас бы завалили (особенно Америка) дьявольской, сатанинской и сектантской литературой, а русские люди очень падки на все заграничное и окончательно погибли бы. Возьмите Бердяева. Какие кощунственные выражения допускает он о святых отцах! Он их, значит, никогда не читал или читал одним кусочком мозга, без сердца, без души. Он совершенно не понимает христианства и потому писал ложь о святых отцах. И очень многие, особенно в эмиграции, писали о духовных вопросах совершенно неправильные, лживые вещи. Говорит о Боге, а сам – дьявол.
   Такие дивные книги у святых отцов, и разве можно вместо них читать всякую макулатуру под видом духовной литературы? Например, книга так называемого архимандрита Спиридона[6] о молитве – это сплошной обман, в лучшем случае – самообман, это полное искажение христианства, ложь о духовности, о молитве. Такие книги способны только погубить человека, ввести его в явную прелесть».
* * *
   К вопросу духовничества батюшка относился в полном соответствии с наставлениями святителя Игнатия. Его он цитировал, его учение рассматривал как самое верное и необходимое в наше время. Особенно нравилась ему следующая мысль святителя: «Точно – тогда исполняют обязанность свою наставники, когда они ищут, чтобы в душах, приводимых ими ко Христу, возвеличивался и возрастал один Христос. Они желают умалиться во мнении своих водимых, лишь бы возвеличился для них Христос, тогда эти наставники ощущают полноту радости, как достигшие конца своих желаний. Напротив того, те, которые приводят вверенные их руководству души к себе, а не ко Христу, скажу безошибочно, прелюбодействуют». Этой мыслью он руководствовался всегда. Поэтому его отношения с обращающимися к нему за советом отличались скромностью и простотой, что придавало общению с ним характер отеческо-дружеской беседы. У него не было «благословений» приказов, требующих беспрекословного послушания. Он очень предупреждал опасаться приказывающих духовников. Ибо такое поведение священника является верным признаком гордости, а Бог гордым противится. И потому ожидать какой-то пользы от общения с таким духовником невозможно.
   В вопросе, с каким духовником можно советоваться, он ссылается на писания свт. Игнатия, который советовал: «Постарайся найти хорошего, добросовестного духовника. Если найдешь его – и тем будь доволен, ныне добросовестные духовники – великая редкость». «Кому не извещается сердце, тому не открывай его», – говорит великий наставник иноков, преподобный Пимен, египетский пустынник». При этом свт. Игнатий предостерегает: «Охранитесь от пристрастия к наставникам. Многие не остереглись и впали вместе с наставниками в сеть дьяволу… Пристрастие делает любимого человека кумиром: от приносимых этому кумиру жертв с гневом отвращается Бог… И теряется напрасно жизнь, погибают добрые дела».
   Игумен Никон повторяет как заповедь для верующих настоящего времени слова святителя
   Игнатия о единственно возможном характере отношений между духовником и ищущим духовного наставления: «По учению отцов, жительство… единственно приличествующее нашему времени, есть жительство под руководством отеческих писаний с советом преуспевших современных братий; этот совет опять должно проверять по писанию отцов». В наше время нет послушников, говорил он, а тем более старцев-руководителей. Поэтому остается один путь – жить, советуясь с разумным, знающим святых отцов, искренним духовным другом. И большое счастье, если таковой встретится. Как писал свт. Игнатий:
   «Не только из среды мирян – из среды монашествующих крайне трудно найти советника, который бы, так сказать, измерил и взвесил душу, с ним советующуюся, из нее, из ее достояния, преподал бы ей совет». К сожалению, эта святоотеческая истина редко принимается как пастырями, так и пасомыми. Ибо из первых многие заражены властолюбием. Среди вторых (особенно женщин) множество жаждущих иметь того, кто бы решал за них все вопросы жизни.
   Перед своей кончиной игумен Никон своим близким прямо сказал: «Никого не ищите». Но они как-то не придали особого значения этим словам и искали. Но так и не нашли, хотя и встречали искренно благочестивых, очень добрых, читающих, но не имеющих той мудрости и силы духа, которые так непосредственно ощущались у игумена Никона.
   О своих советах батюшка писал: «В людях я разбираюсь, безусловно, плохо, вернее, просто отдаюсь внутреннему впечатлению (интуиции), которое у лиц, не очистившихся от страстей, не может быть вполне правильным. Поэтому пусть Т. и не придает полного значения моим словам. Если найдет что верным или полезным, может принять, а если не верно, то я нисколько не обижусь, когда мое мнение будет отвергнуто. Мало ли мы говорим бесполезных слов. Я и сам себе не очень верю».
   На вопрос, как нужно относиться к спрашивающим, батюшка опять отвечал словами своего любимого учителя Игнатия: «Говорю только вопрошающим, и то, когда уверен, что вопрошают искренно, по требованию души, а не мимоходом или по любопытству».
* * *
   Батюшка любил служить и относился к совершению богослужения, прежде всего, к литургии с особым чувством благоговения, что ощущалось всеми: и сослужителями в алтаре, и на клиросе, и молящимися. Совершал богослужение просто, сдержанно, сосредоточенно. Ни малейшей искусственности не было в его служении. Он вообще не переносил никакой вычурности в чтении, пении, поведении. «Артистам» делал строгие замечания, что, естественно, вызывало гнев любителей церковных «пьес», солистов и чтецов, жаждущих показать себя. Однажды такому «мастеру», начавшему читать шестопсалмие, не разрешил продолжать. Он запрещал петь некоторые песнопения, говоря, что это беснование перед Богом, а не молитва. Запретил, например, пение Херувимской «На разорение Москвы». Самые больные места в храме, мешающие молитве в храме, говорил он, это клирос, для которого богослужение – лишь повод для концертов, и церковная лавка, где торговля превыше всего.
   Батюшка часто повторял: церковным пением является лишь то, которое помогает молиться или, по меньшей мере, не мешает молитве. Если же песнопение не создает подобного настроения в душе, то хотя бы и принадлежало самому прославленному композитору, оно есть лишь игра «ветхих» чувств, плоти и крови.
   Он запрещал кому-либо входить в алтарь, тем более стоять в нем и разговаривать.
* * *
   Очень внимательно относился отец Никон к исповеди, особенно к приходившим редко, тем более – впервые. Стесняющимся и не знающим, как исповедоваться, он помогал наводящими вопросами. При этом был очень мягок и деликатен. Он предупреждал молодежь, готовящуюся к священнослужению, что с исповедью нужно быть очень осторожным, благоговейным и внимательным. Ибо исповедью священник может спасти человека, а может развратить и погубить, если начнет копаться, особенно в плотских грехах. Человек должен грех назвать, а не его историю рассказывать, а тем более рассказывать о других людях. Он сетовал и на то, что многие верующие на исповеди вместо раскаяния в грехах начинают рассказывать о своей жизни, о своих житейских проблемах и других вопросах, не имеющих никакого отношения к Таинству Покаяния. Часто просто делают отчет о проделанных грехах, да еще пишут этот отчет на бумаге и зачитывают. Батюшка не одобрял такую практику, говоря, что исповедь заключается не в том, чтобы перечислить всё на свете (чего никто сделать не сможет), но в раскаянии в том, о чем болит душа, что подсказывает совесть, – а этого не забудешь. На исповеди нужно сказать самое главное и, прежде всего, покаяться в тяжелых грехах, особенно в тех, которые совершены против других людей.
   В то же время он выражал сожаление, что многие из духовенства на исповеди обращают основное внимание не на нарушения заповедей Евангелия, на зависть, лицемерие, тщеславие, фарисейство, сребролюбие и проч., а на внешние дела, на церковную дисциплину: все ли правила выполнил, как часто ходил в храм, сколько говел перед Причастием, не съел ли молочка в пост и т. п. Это хотя и необходимо, но такие нарушения не столь загрязняют душу, как грехи против заповедей Христовых. Он говорил: «Комара отцеживают, а верблюда поглощают: правила можно вычитать, а причаститься в суд и осуждение».
   Особенно его расстраивало, когда слышал, как некоторые священники на исповеди чисто механически «разрешают» верующего от грехов, нисколько не беспокоясь о чистоте его совести. В результате люди начинают смотреть на исповедь как на какой-то обряд, а не как на Таинство Покаяния.
   Во время литургии игумен Никон не исповедовал, совершая это или до нее, или, если исповедующихся предполагалось большое число (например, в Великий пост), накануне вечером. Он говорил: «Человек должен молиться во время литургии, а не стоять в очереди».
   Если у человека на совести было что-то тяжелое или он не причащался много лет, то батюшка такого человека сразу к Причастию не допускал, благословляя ему сначала походить в течение какого-то времени на богослужения, а иногда откладывал Причащение до очередного поста. При этом он давал такому человеку исполнять дома небольшое правило: определенное количество земных (больным – поясных) поклонов и молитв Иисусовых или мытаря.
* * *
   Батюшка часто повторял, что самые страшные враги священства – это, с одной стороны, человекоугодие, стремление понравиться народу, с другой – властолюбие, желание командовать людьми, иметь духовных чад (послушных рабов). Это стремление превращает священника в достойного сожаления фарисея, отвергнутого Богом и вызывающего осуждение и насмешки у людей. Такой священник, ищущий славы от людей, находится в прелести. Об этом он говорил всегда с особой горячностью.
   Разрушающей веру и Церковь, считал он, практику исполнения так называемых треб, когда священнодействия совершаются скороговоркой, неразборчиво, как-нибудь. Лучше уж меньше прочитать, говорил он, но с благоговением, отчетливо, понятно, нежели так кощунствовать над словами молитв и словом Божиим. Но его требования такого чтения и пения при совершении Таинств Крещения, Брака, Елеосвящения, или молебна, панихиды и т. д., естественно, вызывали негодование у тех, которые считали, что главное – всё вычитать как положено. А понимают ли при этом люди и молятся ли они – это не имеет никакого значения. Помню, как псаломщица-монахиня, которая вечно спешила и читала молитвы кое-как, сливая фразы и слова, очень возмущалась на такие требования батюшки.
* * *
   Отец Никон был очень строгим по отношению к себе (но не к другим). Вставал всегда не позже шести часов, ложился около двенадцати. В неслужебные дни до самого завтрака, который бывал где-то в одиннадцать часов, молился. Молился и днем, делая пятисотницу (триста молитв Иисусовых, сто – Божией Матери и по пятьдесят – всем святым и Ангелу хранителю), приглашая иногда к этому и домашних. Ел мало. Вино пил очень редко, немного, по каким-либо случаям и только сухое.
   У него был дар непрестанной молитвы, который обнаружился случайно. Однажды он так угорел в бане, что потерял сознание. И когда его несли, то окружающие с удивлением услышали, как он, не приходя в себя, непрерывно произносил молитву Иисусову. Особенно поражены были этим прибывшие медработники скорой помощи.
   Он не позволял сделать для себя какую-либо услугу, принести что-либо, убрать и т. д. Считал, что без крайней нужды пользоваться трудом другого человека грешно. Он вменил себе в обязанность некоторые домашние и хозяйственные дела, например, в холодное время года загружал и вычищал котел, который топился углем и был очень неудобным для пользования, делал парники, высаживал в них огурцы, помидоры, копал огород, обрабатывал плодовые деревья и кустарники, пилил и колол дрова и т. д.
   С трудом, поскольку был очень больным, кряхтя, но всё делал сам. Четыре года, проведенные в лагере, чрезвычайно подорвали его здоровье. Более всего он страдал от болезни сердца, суставов рук, ног, поясницы. Но пока были силы, много трудился физически. Трудился до полного изнеможения, до пота, часто меняя белье.
   Он вообще не выносил праздности и всегда чем-нибудь занимался. Насадил огромный сад в Вышнем Волочке, два сада в Козельске. В Гжатске – не только большой сад, но из своего питомника снабдил и всех желающих в городе яблонями, вишнями, грушами, смородиной.
   А желающих было много, поскольку батюшка все давал бесплатно. Много пришлось ему проводить и строительно-ремонтных работ.
* * *
   Вел себя батюшка чрезвычайно просто. С ним легко было разговаривать, несмотря на разницу в возрасте. Был рад, когда задавали вопросы по существу, особенно о духовной жизни. Не против был иногда и пофилософствовать, и побогословствовать. Но терпеть не мог пустых разговоров, воспоминаний, пересудов и т. п.
   Часто, когда его младшие братья, племянники и близкие (лет на 30–40 моложе его) играли в городки, батюшка подходил к ним и быстро спасал отстающую команду. Никто из молодежи не мог состязаться с ним в меткости бросания палок. В несколько ударов он выручал отстающих. Приходилось удивляться, как в его больных руках сохранилась такая точность.
   Был случай, когда в течение летних месяцев он чуть ли не ежедневно играл в шахматы с одним подростком. А затем вдруг не только перестал играть, но и назвал это бесовской игрой, отнимающей у человека драгоценное время. Потом мальчишка понял, как батюшка спас его в этот период от улицы.
   Батюшка очень любил лес, который был в пяти минутах ходьбы от дома. Ходил в любое время года. Летом ходить за грибами с ним обычно собиралась целая команда, от мала до велика, поскольку в это время и к батюшке, и к его близким приезжали их братья, сестры, дети, внуки, племянники, знакомые. Но было не просто весело, а и полезно. Поскольку на привале обычно начинались вопросы, ответы, серьезные разговоры.
* * *
   Постоянным чтением игумена Никона были святоотеческие творения, отцы Добротолюбия, жития святых, проповеди, толкования, редко – учено-богословские и философские сочинения. Особенно тщательно и постоянно он перечитывал, изучал творения святителя Игнатия (Брянчанинова), которого в качестве истинно духовного отца настоятельно завещал всем своим духовно близким. Его творения батюшка считал лучшим руководством в духовной жизни для нашего времени, более даже необходимым, чем древние святые отцы. Ибо древние, говорил он, преимущественно обращали свое слово к подвижникам, находящимся на высокой ступени духовного развития, до которых нам бесконечно далеко, а мы, не поняв этого и прочитав их советы, можем пойти совсем не туда. Святитель же Игнатий фактически переложил для нас древних отцов с учетом того глубокого духовного обнищания, которое характеризует наше время.
   Вообще он много читал. Если ему в руки попадала интересная книга, то он не расставался с ней целый день, мог не спать и ночь, пока не прочитывал ее. Так, за одни сутки он прочитал «Старца Силуана» иеромонаха Софрония (Сахарова) и сделал ряд критических замечаний по поводу рассуждений в этой книге отца Софрония. Зная французский и немецкий языки, он иногда читал и иностранную литературу.
   Он никогда не оставлял на будущее разрешение вопроса, возникшего при чтении Священного Писания. Сразу же брал имеющиеся у него толкования: святителя Иоанна Златоуста, блаженного Феофилакта, святителя Феофана (Говорова), архиепископа Никифора (Феотоки), архимандрита (потом епископа) Михаила (Лузина), протоиерея Василия Гречулевича, Александра Иванова. Толкование отдельных мест находил в творениях святых отцов, преимущественно аскетических, которые постоянно и тщательно изучал.
   Батюшка хорошо был знаком с классической литературой и философией древнегреческой, европейской, русской. Особенно ценил сочинения Ф.М. Достоевского, восхищаясь глубиной его анализа человеческой души. Говорил об отце Павле Флоренском, отце Сергии Булгакове, В.С. Соловьеве. Возмущался Н. Бердяевым. Хвалил А.С. Хомякова, И. Киреевского, вообще первых славянофилов.
* * *
   По отношению к людям батюшка был различен. С некоторыми разговаривал спокойно, других утешал, а иных и обличал. Это видно и по его письмам. Вообще он был человеком, который не знал, что такое человекоугодие и очень не любил людей льстивых, лукавых. Последним от него обычно доставалось. Он говорил, что льстит тот, кто сам жаждет получить похвалу, и самый отвратительный человек – лукавый. Очень боялся дешевой народной молвы. Говорил, что ничего не стоит стать «святым» и поймать простой народ: достаточно начать толковать Апокалипсис, говорить о конце света и антихристе, проползти на четвереньках вокруг храма. Особенно легко уловить народ, начать раздавать просфоры, соборное масло, святую воду и другие святыни с «рецептом» их применения при различных болезнях и житейских скорбях. Народ всегда ищет чудотворцев, прозорливцев, утешителей в скорбях, целителей от болезней, пьянства, но очень редко – того, кто помог бы ему избавиться от душевных страстей.
   «Народ в своем подавляющем большинстве, – скорбел батюшка, – совершенно не знает христианства и ищет не пути спасения, не вечной жизни, а тех, кто бы помог ему что-то «сделать», чтобы сразу избавиться от той или иной скорби». Приходящим к нему с подобным настроением он говорил: «Не хочешь скорбей – не греши, раскайся искренне в своих грехах и неправдах, не делай зла ближним ни делом, ни словом, ни даже мыслью, почаще храм посещай, не откладывай надолго причащение, молись, относись с милосердием к своим близким, соседям, прощай всех, тогда Господь и тебя помилует и, если полезно, то и от скорби освободит».
   Некоторые после таких слов уходили недовольными, так как он не сказал, какую молитву читать или перед какой иконой молебен с акафистом заказать, или что «сделать», чтобы коровка молочко давала и муж не пил, но строго говорил о необходимости примириться со всеми, перестать воду подливать в молоко, прекратить воровать, лгать, обманывать.
* * *
   Батюшка начал чувствовать особое недомогание зимой 1962–1963 гг. 1 ноября 1962 года он писал: «Чувствую себя слабо, мысли о смерти не отступают от меня. Я вижу, что если доживу до 1963 года, то не проживу его. Лично для меня смерть желанна. Я знаю, что есть будущая жизнь, есть милость Божия к нам, есть для верующих в Господа Иисуса Христа несомненная надежда войти в блаженную, а не мучительную вечную жизнь».
   «Жить мне никогда не хотелось и теперь не хочется. Только желание помочь нуждающимся еще поддерживает интерес к жизни. Сам же по себе я, кажется, в любую минуту рад был бы покинуть мир сей. Страшит, конечно, неподготовленность, но и это умеряется надеждой на милосердие Божие».
   Постепенно он все больше слабел, скорее стал уставать, меньше есть. Перед кончиной он более двух месяцев не принимал никакой пищи, и до этого больше месяца ел только раз в день немного молока и ягод. Но никто не замечал в нем уныния или скорби. Он был спокоен, сосредоточен и большей частью даже с легкой улыбкой на лице. Почти до самой кончины был на ногах. Слег только за десять дней до смерти, окончательно обессилев. Врача вызывать не разрешил.
   Под Успение Божией Матери последний раз исповедовал своих близких. Сам, когда уже не мог дойти до храма, причащался дома. До смерти был в полном и ясном сознании и из последних сил наставлял окружающих. Завещал хранить веру всемерным исполнением заповедей и покаянием, всячески держаться святителя Игнатия (Брянчанинова), особенно избегать суеты, совершенно опустошающей душу и уводящей от Бога.
   Скорбящим у его постели говорил: «Меня нечего жалеть. Надо благодарить Бога, что я уже окончил земной путь. Никогда мне не хотелось жить, не видел я ничего интересного в этой жизни и всегда удивлялся, как это другие находят что-то в ней и цепляются за нее из последних сил. Хотя я ничего не сделал за свою жизнь доброго, но искренне всегда стремился к Богу. Поэтому надеюсь всей душой на милость Божию. Не может Господь отринуть человека, который всегда всеми силами стремился к Нему. Мне вас жалко. Что-то вас еще ожидает? Живые будут завидовать мертвым».
   Замечательны были те спокойствие и мужество, с которыми батюшка шел к своему смертному часу. У окружающих это часто вызывало едва сдерживаемые слезы. Все видели, что он умирает, но никто не хотел в это верить.
   Никаких жалоб от него не слышали. «Батюшка, больно?» – «Нет. Так, кое-когда неприятные ощущения». Купили на смерть тапочки. С веселой улыбкой примерил: «Вот хороши». Сделали покрывало на гроб – посмотрел и нашел ошибку в надписании. Увидел, как понесли гроб для него, и был доволен, что все готово. Так умирают истинные христиане.
   Когда спросили батюшку, как и где хоронить, он ответил: «Бесполезно говорить, потому что этого никогда не исполняют». Но когда ближние, уже определив (тайно от него) место для погребения, пришли к его постели, он сразу же спросил их: «Ну, как, нашли мне место?» Вообще, в период последней болезни батюшка особенно часто удивлял своей прозорливостью. За несколько дней до своей кончины он неожиданно попросил найти и вслух зачитать то место в жизнеописании старца Амвросия Оптинского, где говорится о запахе тления, появившемся от его тела по смерти. Смысл этой странной просьбы открылся вскоре.
   Последнее время мы беспокоились, как бы батюшка не умер в наше отсутствие. Но он твердо заверил нас: «Не беспокойтесь, не умру без вас. Когда надо, всех позову». И действительно, когда 7 сентября в полдень он тихо кончался, все собрались около него в эти минуты и со свечами в руках совершили отходные молитвы. Верно, всех он позвал.
   В храме круглосуточно поочередно (по часу) над гробом читалось Евангелие. И вот, во второй половине ночи на 9 сентября (день погребения) двое из читавших вдруг почувствовали от гроба признаки тления. Огорчение трудно передать – что же будет за литургией, на отпевании, когда храм будет полон народа?
   Однако произошло нечто удивительное. Запах продолжался только два часа. И затем также неожиданно прекратился. При последующем чтении Евангелия, совершении литургии, отпевании, во время погребения уже не было ни малейшего его ощущения! Так обнаружилась тайна просьбы батюшки зачитать указанное место из жития преподобного Амвросия Оптинского. Запах тления удостоверил его кончину (бывают случаи и летаргического сна). А неожиданное и полное прекращение признаков тления – явное действие благодати Божией.
   Храм в день погребения был переполнен, как на Пасху, люди стояли со свечами. Это было не удивительно – люди искренне переживали и пришли почтить и молитвенно проводить в вечность своего любимого наставника. Другое поразило очень многих. Особая, тихая и непонятная радость царила во все время совершаемых заупокойных богослужений. Родные и близкие игумена Никона с удивлением говорили, что весь этот день прощания с самым дорогим человеком неожиданно оказался для них днем не скорби, но необычного большого торжественного праздника.
   Невольно вспоминаются слова святителя Игнатия: «Видел ли кто тело праведника, оставленное душою? Нет от него зловония, не страшно приближение к нему; при погребении его печаль растворена какою-то непостижимою радостью. Черты лица, застывшие такими, какими они изобразились в минуты исшествия души, иногда почивают в глубочайшем спокойствии, а иногда светит в них радость усладительных встречи и целования – конечно, с Ангелами и с ликами святых, которые посылаются с неба за душами праведников».

   Вечная память тебе, дорогой наш Батюшка!
Алексей Осипов

Адресаты писем игумена Никона

   Схимонахиня Валентина (†1957), насельница Шамордина женского монастыря (теперь возрожденного).
   Монахиня Мария (Мариша, по паспорту Марина) и ее сестра Катя (Комаровы), жившие вместе со схимонахиней Валентиной в г. Козельске. Скончались в 60–70 гг.
   Монахиня Евпраксия (в миру Елизавета, †1958).
   Монахиня Павлина (Сидорцова, †1959), прозванная Скворцом за свою разговорчивость и «учительность». 10 лет провела в лагерях. Жила в разных половинах одного дома с Лизой (монахиней Евпраксией).
   Монахиня Сергия (в миру Татьяна Ивановна Клименко. 1901–1993). Последние годы жизни провела в Пюхтицком монастыре.
   Маниловы Екатерина и ее муж Сергей. После смерти мужа в конце жизни Екатерина приняла постриг с именем Херувимы в Шамординой обители, где и скончалась в 1995 году.

   Храм Вознесения Христова, в котором последние 15 лет своей жизни служил игумен Никон

   Ольга Михайловна Н. (р. 1933 г.), принявшая монашеский постриг с именем Магдалины. Юлия Алексеевна Зражевская (1913–2006), московский врач, кандидат медицинских наук, перед кончиной приняла монашеский постриг с именем Серафимы.
   Вера Николаевна Зарудная (†1960). Двоюродная сестра известного протоиерея Всеволода Шпиллера, настоятеля Московского Николо-Кузнецкого храма. Подруга Ю.А. Зражевской.
   Александра Белокопытова, девушка из Смоленска, поступившая в Рижский монастырь. Более десяти лет до самой своей кончины (в конце 50-х годов) несла послушание в скиту («пустыньке») этого монастыря.
   Елена Витальевна, прихожанка из козельской интеллигенции.
   Елизавета Дмитриевна Целовальникова (р. в 1928 г.). В пятнадцать лет у нее случилась парализация рук и ног. Руки полностью исцелены игуменом Никоном на праздник Успения Божией Матери.
   Лидия Васильевна Недзялковская из Вышнего Волочка, скончалась в Смоленске в 70-х годах.
   Надя и ее мать Надежда Михайловна Евдокимовы из Вышнего Волочка.
   Студенты Московской духовной академии.

   У дома

Письма иеросхимонаху Мелетию

   г. Гжатск

   Дорогой глубокоуважаемый о. Мелетий!
   К Вашим собственным недомоганиям прибавилась еще скорбь. Болеет, я слышу, мать Анна, она скорбела за Вас, а теперь вы друг о друге скорбите. Да поможет и подаст вам Господь терпение. Дорогие о. Мелетий и м. Анна, хотя суды Божии и скрыты от нас, но полезное для спасающихся Господь открыл святым Своим, а они многое записали для нашего утешения и назидания.
   Так, святые угодники объясняют нам, что в последние времена монашества не будет вовсе или кое-где останется наружность, но без делания монашеского.
   Не будет никаких собственных подвигов у ищущих Царствия Божия. Спасаться же будут только терпением скорбей и болезней. Почему не будет подвигов? Потому что не будет в людях смирения, а без смирения подвиги принесут больше вреда, чем пользы, даже могут погубить человека, так как они невольно вызывают высокое мнение о себе у подвизающихся и рождают прелесть. Только при руководстве очень опытных духовных людей могли быть допущены те или иные подвиги, но их теперь нет, не найти. Руководителем теперь является Сам Господь, да отчасти книги, кто имеет их и может понимать. Как же руководит Господь? Попускает гонения, оскорбления, болезни, длительную старость с тяготой и немощами.
   В притче о хозяине, нанимавшем работников, сказано, что пришедшие в единонадесятый час получают плату наравне с проработавшими весь день и даже раньше их. Эта притча применима к нам, современным монахам и искателям Царствия Божия, проведшим весь день земной жизни нерадиво. Однако, по крайнему милосердию Своему, Господь призывает нас в последний период жизни поработать в Его винограднике терпением старости, болезней, потерей близких или их страданиями. Если безропотно понесем эти тяготы, то и нам вменится это кратковременное страдание, как работникам единонадесятого часа, как будто бы мы подвизались всю жизнь. Более того, Антоний Великий, авва Исхирион и другие утверждают, что спасающиеся в последние времена безропотным терпением скорбей, будут прославлены выше древних отцов.
   Дорогие о. Мелетий и м. Анна, явно, что Господь, любя вас и желая прославить, посылает вам скорби и болезни. Итак, мужайтесь, терпите Господа, и Он возьмет вас с креста вашего в славу сынов Своих, в вечную Пасху, в неизреченную радость, где забудутся все скорби земной жизни.
   Терпением вашим стяжите души ваши. Да поможет вам Господь до конца донести посланные вам кресты. Аминь.

   Глубоко сочувствующий вам желатель спасения вашего и уверенный в Вашем спасении, недостойный иеромонах Никон.
* * *
   20/V–1958 г.
   Получил письмо от Вас. Простите, что долго не отвечал. То работы, то уезжал, так и прошло порядочно времени, а главное, я затрудняюсь писать Вам и потому, что Вы гораздо опытнее меня, больше испытали, больше знаете. Что полезного или утешительного может сказать человек, проживший всю жизнь в суете и самоволии. Но по просьбе Вашей попытаюсь поделиться с Вами тем, что поражает меня и утешает: необъятная вселенная создана Богом – каково же могущество Божие?! Все во вселенной в целом и в ее частях (например, в человеческом организме) находится в дивной гармонии – какова должна быть премудрость Божия?! Если все гармонично в мире, созданном Богом, то должна быть гармония (то есть соответствие) и в свойствах Божиих. И каково могущество Божие и премудрость Божия, таково и «сердце» Божие, то есть любовь Божия.
   Эту непостижимую любовь мы и видим в воплощении Сына Божия Господа Иисуса Христа, в принятии оплеваний, заушений, всяких оскорблений и, наконец, распятия. Непостижима, бесконечно велика любовь Божия. Весь Ангельский мир пришел в смятение, видя воплощение и распятие Творца мира из любви к падшему роду человеческому.
   Апостол Иоанн утверждает Духом Святым, что Бог есть Любовь, а не только имеет любовь, хотя и бесконечно великую.
   Любовь же все покрывает, по слову апостола Павла. Покрывает она и наши грехи, недостатки, немощи, нетерпение, ропотливость и проч.
   Стоит только верующему во Христа осознать свои немощи и грехи и попросить прощения, как любовь Божия очищает и исцеляет все раны греховные. Грехи всего мира тонут в море любви Божией, как брошенный в воду камень.
   Не должно быть места унынию, безнадежию, отчаянию! Господь соединил с Божественною сущностью природу человеческую, омыл Своею кровию грехи всего верующего человечества, усыновил Себе падших людей, вознес на небо, сделав причастниками Божественной жизни и радости, радости навеки.
   Здешние земные скорби, болезни, тяготы старости будут радовать нас в будущей жизни. Если Господь страдал за нас, то как нам не быть хоть в малой мере участниками страданий Христовых?! Душа наша, образ Божий, живущий в нас, желает быть причастником страданий Христовых, только наше малодушие и немощь боятся их, хотя силы, может быть, и хватило бы на терпение.
   И вот, Господь из любви к нам посылает по силе каждого невольные скорби и болезни, но дает и терпение их, чтобы сделать и нас участниками Своих страданий. Кто здесь не страдал Христа ради, того будет угрызать совесть в будущем веке, – ведь можно было показать свою любовь ко Христу терпением скорбей, и не сделав этого, стараясь уклониться и избежать всяких скорбей.
   Совесть будет угрызать нас, что не ответили взаимностью на любовь Божию.
   Будем же благодарить от всего сердца Господа за все, что угодно будет Ему послать нам. Не во гневе, не для наказания посылает нам Господь скорби и болезни, а из любви к нам, хотя и не все люди и не всегда понимают это. Зато и сказано: за все благодарите. Надо всей душой предаться благой воле Божией, спасающей нас, любящей, желающей через малые скорби земной жизни привести к вечному блаженству, во славу чад Божиих.
   Сие буди, буди со всеми нами. Аминь.
   Простите, дорогой батюшка, что осмелился что-то написать. Господь да возбудит в сердце Вашем благодарность к Нему, величайшее благоговение и полную преданность в Его святую волю с готовностью все претерпеть из любви к Нему.
   Поклон матери Анне и всем окрест Вас находящимся.

Письма схимонахине Валентине, монахине Марии и Кате

   Мир вам и спасение, дорогие мать Валентина, Мариша, Катя!
   Благодарю вас за сочувствие. И очень сожалею, что сгоряча при искушении написал вам и встревожил вас. Правда, я обиделся на начальника[8], узнав кое-что о нем, вернее, о его брате, который плохо влияет на самого начальника. Чтобы остаться в «Окопах»[9], надо было поступить так, как все делают, а я не хочу, вторая причина – боятся меня везде, думают, что все потечет ко мне… Да будет воля Божия. Лучше жить в захолустье, но с чистой совестью, чем в столице, но путем неправым. Люди, в конце концов, только орудия в руках Божиих. И дурные действия Господь направляет ко благу.
   Я уже успокоился. Церковь мала, очень мал алтарь в зимней части, неудобно, зато хорош староста, на редкость. Мне не придется много уделять внимания на хозяйство церковное. Он все сделает, и довериться ему вполне можно. Мне было потому еще тяжело, что не было возможности целую неделю остаться одному. Жил прежний настоятель. Еще преимущества здесь: близко Москва, летом хорошо, лес рядом, говорят, очень много малины, речка тоже есть, от нас около 1⁄2 км. Правда, до вас дальше, но что делать. Если угодно Господу, то и опять буду близко.
   Уже собираются писать епископу благодарность, что меня послал сюда, но я просил не делать этого и вообще меньше говорить обо мне, неполезно для души… и тела.
   Я пока питался с дьяконом и сторожихой, но придется купить керосинку или иначе приспособиться, а готовить самому, к чему я давно привык, так как долго жил один.
   В Смоленске я посетил отца Федора, что из Киева. Он решительно говорит, что я в Гжатске буду не долго. Очень он хвалил Киев, а также и приехавшие к нему из Киева хвалили. И меня очень звали туда. Но отец Федор говорит, что пока нет мне пути туда. А где буду – неизвестно. Я одного хочу – пусть меня не трогают. Я рад хоть в деревне быть, лишь бы дали на своей работе трудиться.
   Живите мирно, трудитесь, терпите друг друга, боритесь с грехом, понуждайте себя на все доброе и будете причислены к лику мучеников бескровных.
   Если мать Валентина приедет, то надо взять комплект постельного белья и все, что ей нужно. А мне, кажется, ничего не надо. Из книг надо обязательно с этажерки: служба Великого поста и Страстной Седмицы. Точно заглавия не помню – небольшая книжка на этажерке, на средней полке, в темном переплете. Да, проповеди тоже с этажерки, на воскресные и праздничные дни, кажется, издание Киевской Академии. А может быть, они и в шкафу на кухне. Еще Авву Дорофея и у Скворца Исаака Сирина. Больше пока ничего не надо.
   Кажется, все написал. Благодарю Бога, пославшего меня сюда. Уже вижу большую пользу для себя, особенно от бывшего искушения, не даром сказано: любящим Бога вся поспешествуют во благое.
   Живите мирно, почитайте друг друга большими и лучшими себя, учитесь смиряться перед людьми и друг другом, и перед Богом. Смиряться не наружно, а внутренне. А наружно будьте просты. Господь да хранит вас всех. Всем моим привет и благословение. Всех помню и люблю. Катя, учись бороться с собой и врагом, не ослабевай.
   Жду от вас писем.
* * *
   XII–1948

   Мир вам, дорогая мать Валентина и все сестры!
   Как вы спасаетесь? Не унывайте и не малодушествуйте. Я из-за себя предпочел бы Смоленск, «Окопы». Впрочем, на все да будет воля Божия. Я сам не лезу никуда, а хотел бы всецело отдаться на волю Божию во всем, и в большом, и в малом. Советую и вам внедрять в сердце решимость отдаваться в волю Божию, не желать обязательного исполнения своей воли. Тогда будете спокойны и тверды. Если же добиваться своей воли, то всегда будешь в расстройстве.
   Соскучился по всем вам. Спасайтесь, живите мирно, сознавайтесь в своей негодности для Царствия Божия. Смиряйтесь друг перед другом. Жалейте друг друга. Господь да благословит вас и помилует.
* * *
   31/V–49

   Дорогие мать Валентина, Мариша, Катя!
   Мир вам и спасение!
   Пождал, пождал я письма от м. Валентины, да так и не дождался. Как здоровье и настроение у вас? Не очень ли меня осуждаете? – Пощадите и простите. Я все больше и больше начинаю видеть и сознавать свою греховность и неспособность ни к чему. Вот почему я, может быть, и вас обижал или неправильно поступал во многом. Говорю это искренне, от всего сердца.
   Простите ради Бога и помолитесь за меня.
* * *
   28/VI–49

   Мир и спасение вам, дорогие!
   Прошу вас усердно помолиться за Дарью и при случае осторожненько напоминать ей о том, как святые угодники боролись с помыслами и другими вражиими кознями, как хитер враг, как преображается и в Ангелов, и в людей, и в зверей и проч. и всячески ищет нашей погибели.
   Средства борьбы: 1) с силой (с гневом) отвергнуть помыслы и внушения врага и 2) призвать на помощь Господа Спасителя, сознавая всегда свою немощь и греховность. Постоянное внимание себе, нежелание беседовать и смотреть на греховные, даже и пустые мысли и картины, и призывание от всего сердца имени Иисуса Христа – может возвести человека на высокую ступень духовной лестницы. Многие так научились сердечной молитве Иисусовой.
   Господь молчал, когда Его обвиняли, и не ссорился, а для пользы слушателей иногда объяснял дело, но если не принимали Его слов, то отходил. Надо учиться больше молчать и языком, и умом.
   Мир вам. Простите. Прошу ваших св. молитв. Господь да благословит и спасет вас.
* * *
   25/XII–49

   Мир вам и спасение, дорогие!
   Да благословит вас Господь и подаст всякие блага, временные и вечные.
   Как здоровье Мариши и Кати? Пусть без ума не утомляются работой. Это грех. Надо все делать по силам. На телесное все силы убивают, а на душу остается несколько сонных минут. Разве так можно? Надо помнить слова Спасителя: Ищите прежде Царствия Божия… и проч. Это такая же заповедь, как «не убий», «не блуди» и пр. Нарушение этой заповеди часто больше вредит душе, чем случайное падение. Оно незаметно охлаждает душу, держит ее в нечувствии, а часто приводит и к духовной смерти: пусть мертвые погребают своих мертвецов (Мф. 8, 22), мертвые душой, без чувства духовного, без горячности в делании заповедей, ни горячие, ни холодные, которых Господь угрожает изблевать из уст Своих (Ап. 3, 16). Надо хоть один раз в сутки на несколько минут ставить себя на суд перед Господом, как будто мы умерли и в сороковой день стоим перед Ним и ждем изречения о нас, куда Господь пошлет нас. Представ мысленно пред Господом в ожидании суда, будем плакать и умолять милосердие Божие о помиловании нас, об отпущении нашего огромного неоплатного долга. Советую всем принять это в постоянное делание до смерти. Лучше вечером, а можно и в любое время, сосредоточиться всей душой и умолять Господа простить нас и помиловать; еще лучше несколько раз в день. Это заповедь Божия и свв. отцов, позаботьтесь хоть несколько о душе своей. Все проходит, смерть за плечами, а мы совсем не думаем, с чем предстанем на суд и что о нас изречет Праведный Судия, знающий и помнящий всякое наше движение – самое тонкое – души и тела от юности до смерти. Что мы будем отвечать?
   Св. отцы потому здесь и плакали и умоляли Господа о прощении, чтобы не плакать на Суде и в вечности. Если они нуждались в плаче, то мы, окаянные, почему считаем себя хорошими и так беспечно живем и думаем только о житейском. Простите меня, учащего и ничего не делающего.
   Мариша обиделась зимой, что я ей не даю указаний, что делать и читать, а сама пяти минут не исполняет. Вот делай, Мариша, то, что сейчас сказал, только как следует, тогда не надо будет тебе ничего и читать, получишь гораздо больше, чем если бы с утра до вечера читала. Все дело в том и есть, что читаем и знаем, что надо делать, а ничего не делаем. Ждем, чтобы за нас какой-либо дядька сделал. А ведь можем получить участь бесплодной смоковницы. Проклят (человек), творяй дело Господне с небрежением (Иер. 48, 10). А мы как творим дело спасения нашего? Как молимся, как исполняем заповеди, как каемся и проч., и проч.? Секира при корени древа лежит…
   Простите меня и помолитесь о себе и обо мне. Привет и благословение Божие всем. Пишите.
* * *
   10/I–1950

   Дорогая матушка Валентина!
   Поздравляю Вас с праздниками и с Новым годом. Да подаст вам Господь мир душевный, здравие телесное и извещение спасения. Да подаст Господь терпение своих немощей и тяготу окружающих нести не только без ропота, но и с благодарностью к Господу Спасителю нашему, понесшему ради нас всякие оскорбления и злострадания. Да подаст Вам Господь нелицемерную истинную любовь к ближним и ко всем людям. Простите и меня грешного, немощного и неразумного. Сознаю все и желаю исправиться, но не вижу этого. Остается только сокрушение сердца и покаяние слезное, но, увы! – И этого не вижу в себе. Надежда только на милосердие Божие и на молитвы Ваши и ближних.
   Еще раз желаю Вам и всем всяких благ от Господа. Простите, помолитесь о мне грешном.
   Всем, всем привет и благословение Божие.
* * *
   1/II–50

   Дорогие!
   Мира желаю вам, мира Божия, превосходящего всякое разумение и соединяющего человека с Богом. А чтобы этот мир осенил человека, надо самим потрудиться в стяжании мирного устроения души, в терпении недостатков друг друга, во всепрощении всяких обид всем.
   Друг друга тяготы носите и тако исполните закон Христов (Гал. 6, 2), а исполнивший закон Христов осенится и миром Христовым, превысшим обыкновенного человеческого разумения. Мир этот делает человека нечувствительным к земным скорбям и страданиям, погашает всякий интерес к миру сему, влечет человека горе, рождает в сердце любовь ко всем, которая покрывает все недостатки ближнего, не замечает их, заставляет жалеть другого больше, чем себя. К этому миру и призваны все верующие во Христа, а в особенности монашествующие.
   А если ничего нет этого, то будем хоть плакать пред Богом, что мы нищи, убоги, наги от всего доброго, и перестанем осуждать и укорять друг друга, будучи сами негодны, находясь в опасности быть отверженными Господом. Врачевахом Вавилона – и не исцеле. Долго ли еще будет терпеть нас Господь? С любовию Божиею связана и правда Божия, по которой Адам изгнан из рая, попущен потоп, сожжены Содом и Гоморра, распят Господь Иисус Христос за наши грехи.
   Будем же смиряться друг пред другом и пред Господом и оплакивать свои неисцельные язвы, и по силе своей понуждать себя к любви друг ко другу. Тогда за смирение и терпение других и нас потерпит Господь по закону: в нюже меру мерите, возмерится вам (Мф. 7, 2). А если без борьбы будем отдаваться страстям, то что ожидает нас, как не отвержение? Царство Божие есть царство мира, любви, радости, кротости и проч., а с противоположными качествами в царство Божие мы не будем допущены. Надо переламывать себя, оплакивать загнивание души своей и умолять, как прокаженный, чтобы Господь исцелил и очистил нас. Проси́те и дастся вам, ищите и обрящете, толцыте и откроются вам (Мф. 7, 7) двери покаяния, плача, умиления, от которых и родится мир и спасение. Сие и буди, буди!
   Мать Валентина и сестры! Вы думаете, что я изменился в отношении к вам, что у меня есть какие-то секреты от вас и прочее – все это пустое, вражии наваждения. Не слушайте никого, живите своим умом, а в чем сомневаетесь или соблазняетесь – попросту спросите, а не давайте места врагу. Я вообще стал мало писать, многим вовсе не пишу и не отвечаю. Хочу и посещения сократить.
   Почему Мариша не приехала? Но если приедет и не привезет книг (багажом можно) с этажерки, то не пущу и в дом, также и других, кто оттуда приедет. Если бы я устроился в Козельске, то, конечно, опять стал жить бы у вас, но, может быть, Господь и отвел бы на другое место за немирствие сестер. Можно временно потерпеть, послушать сцены, но постоянно видеть и слышать без надежды на исправление – зачем? Не обижайтесь. Я себя виню, что слишком мягко относился к этому. Может быть, надо было строже быть и наказывать поклонами или иначе как, а то вовсе не сдерживаются. Не думайте, что Скворец наговорил. Я сам достаточно хорошо знаю. А если что кто и сказал, то они и обязаны говорить, да и вы сами не должны скрывать, а сразу написать мне, если сами не справляетесь.
   Простите, что пробрал, сам будучи негоден. Желаю вам всяких благ, временных и вечных, да вразумит и укрепит вас Господь в борьбе с врагом и поможет победить его смирением и сокрушением сердечным.
   Будьте здоровы. Господь да благословит всех вас. Всем привет. Простите, и вас да простит Господь и помилует, и благословит!
* * *
   1950

   Дорогая матушка Валентина!
   Как Ваше здоровье? Верно ли, что оно так плохо, что поэтому Вы не можете сюда приехать или Вас не пускают? Что-то я думаю – вернее последнее. Мариша не хочет пускать Вас на том основании, что они с Катей не смогут поладить. А ведь прошлую зиму они жили вдвоем даже дружнее, чем с Вами. Надо бы отдохнуть Вам хоть сколько-либо…
   Марише и Кате надо понять, что нужно бороться им со своим дурным характером и больше думать о своей будущей жизни. Они же из-за работы и материальных причин забывают и Бога, и вечную жизнь и готовы в слепом раздражении на что угодно. Не хотят помолчать, потерпеть, попросить прощения друг у друга. Сказано: Друг друга тяготы носите. Мариша больше понимает и знает. Она должна считаться с Катей и ее недостатками и ради своего и ее спасения потерпеть, уступить, попросить прощения, хотя бы и не была виновна. Также не следует слишком и земное ценить. Пусть бы поменьше заработали или и убыток где понесли – надо потерпеть ради приобретения духовного и спасения души. Когда и я был там, и Вы – что получилось? Без своего желания другой ничем не может помочь.
   Смотрите, как Вы находите лучшим, так и сделайте, а я был бы рад, если бы Вы приехали. Могли бы и Мариша и Катя пожить у меня по очереди.
   Переезжать в Козельск я отказался, так как не вижу оснований для этого. Только доход здесь плох, а в других отношениях мне здесь лучше, да и для моих духовных (чад) это не вредит. Там же я ясно вижу, что будут мне большие неприятности по службе, т. к. зависть и злоба, и проч. не перестанут, а может, и усилятся против прежнего. Я был в Смоленске у начальника [епископа Сергия (Смирнова)]. Он отнесся ко мне очень хорошо. Переходить в Козельск тоже не советовал. Он разрешил мне съездить к Вам ненадолго. Я, было, хотел из Смоленска прямо к Вам и приехать, но что-то удержало меня. И сердце чувствует, что я правильно сделал, не поехав. Начальник дал мне разрешение поехать, когда захочу, не спрашивая его вновь. Если будет крайняя нужда в моем приезде, то напишите, и я приеду. Матушка, Вы это письмо прочтите внимательно и расскажите прочим только то, что найдете нужным, а подряд не читайте.
   Матушка, если кто сюда приедет, пусть привезут кресло и книги с этажерки.
   Простите меня, дорогая матушка, и молитесь за меня. Если я что делаю или говорю не так, Вы мне напишите.
* * *
   1950 г.

   Христос Воскресе!
   Дорогая мать Валентина! Как Ваше здоровье и сестер? Наверно, измучились с работой в огороде? Как дело со старостой? Что решили?
   С моим мнением я прошу не считаться. Я ничего не знаю, а делайте как лучше и как благословит Бог. «Из хода дел разумевайте волю Божию», – говорит преп. Варсанофий Великий. То же скажите и Лизе.
   У нас пока ничего нового нет. Скрипим помаленьку. Погода у нас холодная, летают снежинки, сыро, болят кости и поясница.
   Жду ответа. Господь да благословит всех и вразумит на все доброе. Прошу у всех молитв и прощения.
* * *
   1950 г.

   Дорогая матушка Валентина!
   Мир Вам и благословение Божие и радость от Господа! Спаси Вас Господи за молитвы о мне. Я чувствую их. Очень бы рад был, если бы Вы приехали сюда отдохнуть. Будем готовиться к будущей вечной жизни, где не будет никаких скорбей и разлук.
   Матушка Валентина, найдите житие Паисия Величковского и в этой книге писания старца Василия, с. 72–134, кажется, о молитве Иисусовой.
   Если почувствуете молитву в сердце, то всегда будет хорошо…
   Матушка, Вы меня никогда ничем не обижали. За указания спасибо, я всегда рад, когда указывают на мои ошибки…
   Привет всем, всем и благословение Божие. Храни Вас Господь… Привет отцу Сергию, отцу Мелетию, матушке Анне и всем.
* * *
   1950 г.

   Дорогая, родная матушка Валентина!
   Ищите прежде всего Царства Божия и правды Его (Мф. 6, 33). Своею ли силою человек обеспечивает себя? Если трудитесь в телесном, должны трудиться и в душевном. Сердце свое так же, вернее, больше нужно обрабатывать, чем огород. Если человек платит наемным рабочим, ужели Господь оставит без платы тех, которые Ему будут работать? А как Ему работать – Вы знаете все. Надо и помолиться, и внимать себе, бороться с помыслами, не ссориться из-за пустяков, уступать друг другу, хотя бы и дело пострадало (потом выиграете во много раз больше), скорее мириться, открывать помыслы, чаще причащаться и прочее.
   Можно ли совместить это с работой? Если по немощи не все, то многое можно. А в неделании надо хоть сокрушаться и через это приобретать смирение, но никак не оправдываться, ибо через самооправдание мы лишаем себя возможности роста духовного. Если же не делаем того, что должны, да еще не терпим обид и скорбей и через то не сокрушаемся и не смиряемся, то не знаю уж, что и сказать. Чем мы будем лучше неверующих тогда? Поэтому и прошу вас всех: потерпите обиды, укоризны, несправедливости людские, понесите тяготы друг друга, чтобы хоть ими восполнить недостаток делания духовного. Главное – надо осознать себя достойным всяких оскорблений и скорбей (достойное по делам нашим приемлем).
   Вам известно, что в последние времена будут спасаться скорбями. Разве мы исключены из этого закона? Недаром св. отцы советовали чаще, ежедневно по многу раз, вспоминать о смерти, о Суде, о необходимости дать отчет Господу за каждое дело, слово, помышление, за лукавство, за привязанности к миру, за тщеславие, за все тайное, ведомое только Господу да нашей совести. И вы чаще вспоминайте об этом. Господь да благословит вас всех. Скворец кланяется всем; если кого обидела, просит прощения.
* * *
   2/I–51

   Дорогая матушка Валентина!
   Как жаль, что Вы не могли приехать. Дорогая матушка, для меня тоже смерть стала близкой, ощутимой. Предаю себя милосердию Божию, несть мне от дел спасения.
   Будьте здоровы и благополучны. Да оградит Вас и Катю Господь от всякого зла, да благословит и помилует, и спасет, и примет в Свое блаженное Царство. Аминь.
* * *
   7/IV–51

   Здравствуйте, дорогие!
   Поздравляю вас с наступающими великими днями Страстной Седмицы и Святой Пасхи. Да подаст вам Господь здоровье телесное, мир душевный, любовь взаимную и смирение. Да воскреснет Господь в душах ваших, да поразит ад, кроющийся в глубине сердец наших, да откроет вход в душу нашу праведным помыслам, желаниям; да вознесет сердца наша горе́ и сделает нас храмом Духа Святого.
   Как-то здоровье ваше, как дела? Есть ли мир взаимный, уступчивость, носите ли тяготы друг друга, накопилось ли у Мариши много плюсов или больше минусов? Да подаст вам Господь сил и здоровья справиться с предстоящими весенними работами.
   Господь да благословит вас и наставит на все доброе, и оградит от всякого зла.
   Посылаю матушке Валентине 100 руб. на чаек и сахарок.
* * *
   1951 г.

   Дорогая матушка Валентина!
   Как жаль, что Вы болеете и не можете приехать. Можно ждать больших трудностей, когда живые, может быть, будут завидовать мертвым. Сознаем это, а не готовимся к терпению и исходу из этой жизни.
   Помолитесь за меня, грешного, чтобы Господь дал мне истинное покаяние и преданность Его святой воле. Желаю и Вам этот дар получить, ибо без него и здесь, и по смерти тяжко человеку. О нашей жизни Вам расскажет Мариша, только она очень пристрастна и очень настойчива. Даже желая искренно сделать добро, она назойливостью своей портит доброе свое намерение, и дело бывает уже не по Богу. Я ей дал послушание во всех случаях: предложить или сказать раз и другой, а потом предоставить дело воле Божией, пусть делают, как хотят. Но здесь она этого не исполняла, характер не позволяет. Другое послушание: молчать, когда Катя расстроится и считать, что за ее (Мариши) грехи Господь попускает Кате расстраиваться. Мариша должна вину всегда брать на себя и просить у Кати прощения. Если бы Мариша исполнила это, то и себе, и Кате принесла бы огромную пользу, да и Вам было бы легче с ними. Враг действует явно с огромной силой, и надо быть очень осторожным и просить всегда с сокрушенным сердцем помощи и вразумления от Господа. Помоги, Господи, всем!
* * *
   Дорогая матушка Валентина!
   Получил Ваше и Мариши письма. Жаль, что здоровье у Вас, да и у Мариши плохое. Помоги вам, Господи. Все идем к своему концу. Надо всеми силами благодарить Господа, что сподобил нас родиться и жить в вере православной и иметь надежду вечной жизни. Сколько людей лишены этого величайшего дара! Слава и благодарение Богу за все бесчисленные дары и милости, нам излиянные! Слава долготерпению и милосердию Божию, слава Богу за все!
   Простите, помолитесь. Привет и благословение Божие всем.
* * *
   1951 г.

   Дорогая матушка Валентина!
   Мир Вам и сестрам!
   Как здоровье всех вас? Лиза писала, что Вы ушибли руку. Поправилась ли она? Как дела с печкой? Господь да поможет вам. Ищите же прежде Царcтвия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам. Отчего мы мучаемся всячески: раздражаемся, ссоримся, унываем, осуждаем и проч., и проч.? Оттого, что не верим словам Самого Господа. Если бы верили Ему, то все делали бы спокойно, мирно, с молитвой. Что по силе, то делали бы, а остальное возлагали бы на милость Божию, тогда и дела внешние легче бы устроялись и созидался бы непрестанно дом душевный.
   А мы обязательно хотим сделать то и то, а если не сможем, то начинаем раздражаться, обвинять друг друга и разорять свое устроение.
   Не лучше ли исполнить волю Божию, т. е. направить все силы на сохранение мира со всеми, на исполнение во всем воли Божией, делая по силе и для тела? Если будет какой недостаток в необходимом, то нужно потерпеть ради Бога. В свое время Господь восполнит недостатки, ибо неложно слово Божие: все приложится ищущему прежде всего Царствия Божия.
   Прошу всех вас поминать, хоть до 40 дней (до 29 окт. по церк. ст.) Елену Ефимовну. Она мне много добра сделала, да и не мне только. Многие, многие искренно плакали по ней.
   Лиза обвиняет Вас, что Вы прочли ее письмо. Если это так, то нехорошо. Она и так прочла бы. Поверьте мне, что нет ничего секретного в моих письмах. А читать чужое без разрешения – грех и ведет к большему греху. Простите меня. Попросите прощения у Лизы, если виновны в этом.
   Привет всем и благословение Божие.
* * *
   X–1951 г.

   Дорогая матушка Валентина и все сестры!
   Мир вам и благословение. Знаю, что у вас скорбь, что малодушествуете. Надо осознать из дел, что слишком в нас еще слаба вера и надежда на Господа, несмотря на все уверения Его, что Он ни на минуту не оставляет верующих в Него без помощи и охраны и что Он есть Путь и Истина, и Жизнь, и каждого, грядущего к Нему верой, деланием заповедей и покаянием, не ижденет вон, а наоборот: принимает и упокоевает, как разбойника, мытаря, блудного сына и пр. Почему мы Ему, Самой Истине не верим? Непрестанно должны мы бодрствовать и призывать имя Божие, чтобы Он поборол наших врагов, укрепил веру нашу, надежду на Бога и постепенно привел к любви к ближнему и к Богу. Царство Божие силою, т. е. постоянным принуждением себя, берется; иначе: возьми ежедневный крест и иди за Мной; иначе: отвергнись себя; иначе: погуби душу твою; иначе: многими скорбьми подобает внити в Царствие Божие и проч.
   Итак, пора проснуться спящим и взяться за дело Божие. Мир имейте между собой и святыню, без них не внидете в Царствие Божие ни здесь, ни в будущей жизни.
   Скворец пусть побольше сидит в своей скворешне, а не летает, как ворона из ковчега.
* * *
   1951 г.
   Дорогая матушка Валентина!
   Мир Вам и спасение! Давно от Вас не получал известий и не знаю, как Ваше здоровье. Знаю, что болезни и немощи одолевают Вас, что конец приближается и к Вам, как и ко мне. Я тоже стал чувствовать приближение конца. Все виды простудных заболеваний: ревматизм, поясница, боли в костях, шум в ушах и проч. – все это, раньше скрыто таившееся, стало открыто и довольно сильно проявляться. Особенно слабость и вялость в теле и в душе дают себя знать. Нет бодрости душевной. Стал сильно страдать и болезнями, и скорбями других людей. Жить мне никогда не хотелось и теперь не хочется. Только желание помочь нуждающимся еще поддерживает интерес к жизни. Сам же по себе я, кажется, в любую минуту рад был бы покинуть мир сей. Страшит, конечно, неподготовленность, но и это умеряется надеждой на милосердие Божие. Хочется приехать к вам. Может быть, после Пасхи я сумею это сделать. Ездил на два дня в Москву. Брат Володя был при смерти, но слава Богу, выкарабкался. Своими сожителями очень я доволен. Нет у них никаких претензий и фокусов, как у многих других.
   Как Ваше духовное состояние? Мирно ли живут Мариша с Катей? Когда они поймут, что за чечевичную похлебку продают свое достоинство дщерей Божиих? Если не могут удержаться от ссор, то хоть после бы искренне каялись и остерегались новых вспышек. Уготовихся и не смутихся. Сколько раз было говорено, что лучше испортить дело, чем «повредить душе своей». Весь мир не стоит души, а тут за пустяк губим себя.
   Простите меня за долгое молчание. Господь да поможет всем вам, вразумит, наставит на путь правый и благословит благословением небесным. Помолитесь за всех нас.
* * *
   24/III–52

   Дорогая матушка Валентина!
   Здравия души и тела желаю Вам от Господа и наследия Царствия Божия.
   Матушка Валентина, Вы не поняли, очевидно, слов Володи. Речь шла о внешних причинах, а не о внутренних, и не у вас там, а здесь. А вообще-то я вижу, что у духовных детей с отцами и матерями много празднословия, споров недопустимых и проч., и проч., а мало делания. Духовный мир постигается духовным деланием, а не разговорами или чтением только. В Евангелии раскрыты все тайны души человеческой, указан путь в Царствие Божие, указаны награды и наказания, раскрыты многие тайны загробной жизни, но постигаются они не чтением, и даже не просто молитвой, а исполнением заповедей.
   А недостаток делания, всякие нарушения заповедей восполняются покаянием, исповедью, причащением Св. Таин. А мы празднословим много и ничего не делаем. Вот что я вижу в себе и в своих «духовных», и уверен, что можно не только без вреда, а и с большой пользой сократить беседы и письма. Грамотный в свободное время должен читать Слово Божие, а неграмотный – слушать. Прочитанное же «держать», как об этом говорит святое Евангелие. Вот об этом речь. Кто стоит на одном месте, тому нечего говорить об отдаленных местах дороги. Отсюда можно судить и об обратном.
   Я много досадил Марише и Лизе. Они недовольны мной. Простите меня, дорогая м. В. Попросите, чтобы Господь дал мне любовь к близким и разум, как обращаться с ними для пользы души их и моей собственной. Я стал вовсе неразумным.
   Простите. Прошу Ваших святых молитв.
* * *
   1952 г.

   Дорогая матушка Валентина, спасибо за память и добрые пожелания.
   Здоровье мое лучше. От ревматизма очень мне помогла бодяга, но все время сильная слабость. С августа месяца и поныне у нас очень большая суета. Строим большой дом, построили баню, несколько раз пришлось ездить в Москву за иконостасом, за материалами. С рабочими – беда. В Николу служил у нас епископ. Опять суета, и так крутимся, вертимся, охладеваем душой, хоть убегай в пустыню, но ее теперь нет нигде, а в себя уйти не можем. Поэтому, да и по другим причинам, да избавит Господь от всяких гостей, в том числе Мариши и Кати. Им кроме вреда от приезда к нам не будет ничего, да и нам всем тоже. Это точно. Да и сами они должны это понять.
   Мне все больше и больше открывается глубокое падение человечества, а отсюда – значение Спасителя Господа Иисуса Христа. От дел не спасется никакая душа, только одно спасение – Христос, спасающий тех, кто верует в Него и сознает нужду в Спасителе, т. е. считает себя грешником, недостойным Царствия Божия. Таких грешников и пришел Иисус Христос призвать к покаянию, да спасению.
   Весь 2-й том свт. Игнатия Брянчанинова посвящается молитве вообще и молитве Иисусовой. Имея 2-й том, Вы в 1-м не нуждаетесь, да и вообще Вам пора иметь внутреннего учителя… Читайте понемногу изречения отцов в Отечнике Игнатия Брянчанинова. Если его нет у Вас, то он есть у Лизы. Я ей подарил года три тому назад. Эта книга очень освежает.
   Лизе передайте, что незачем заранее спрашивать о том, чего может вовсе и не быть. Когда нужно будет, тогда пусть и спрашивает, тогда Господь может внушить ответ нужный, а то она искушает и Господа, и меня во зло себе.
   Господь да благословит всех вас, вразумит и утешит.
   Простите меня, ленивого. Весной надеюсь приехать к вам, есть дело. Хотел уже кончать письмо, но решил еще несколько слов написать.
   Все человечество и каждый человек находятся в глубоком падении и испорченности, и сам человек не может исправить себя и спасти, и стать достойным Царствия Божия. Исправляет человека Господь Иисус Христос, для этого и пришедший на землю, но исправляет тех, кто верует во Христа и осознает свою испорченность, или, как мы больше привыкли говорить, свою греховность. Так Господь и говорит: Не приидох призвати праведники (т. е. тех, кто считает себя праведниками, хорошими), но грешники на покаяние, – именно тех, кто увидел свою испорченность, греховность, свое бессилие самому исправить себя, и обращающихся ко Господу Иисусу Христу за помощью, вернее, умоляющих Господа о помиловании, об очищении от греховных язв, об исцелении проказы душевной и даровании Царствия Божия исключительно по милости Божией, а не за какие-либо наши добрые дела. Правильно идущий путем духовным начинает видеть в себе все больше и больше грехов, пока, наконец, духовным зрением не увидит себя всего во грехе, в проказе душевной, почувствует всем сердцем, что он – грязь и нечистота, что недостоин он призывать даже имя Божие, и только, как мытарь, не смея возвести очи горе, с болью сердечной взывает: «Боже, милостив буди мне, грешнику». Находясь долгое время в таком душевном устроении, человек в свое время выходит из него оправданным, как вышел мытарь.
   Если же человек считает себя хорошим и отдельные свои даже тяжкие грехи – случайными, в которых не столько он виноват, а больше всякие внешние обстоятельства или люди, или бесы, а он мало виноват, то это устроение есть ложное, это явно состояние скрытой прелести, от чего да избавит нас всех Господь.
   Чтобы идти по правильному пути, надо следить за собою, сравнивать свои дела, слова, помыслы, влечения и проч. с заповедями Христовыми, не оправдывая себя ни в чем, стараться исправлять себя, насколько можно, не обвинять и не осуждать других, каяться пред Господом, постепенно смиряться пред Богом и людьми – тогда Господь постепенно будет открывать такому человеку его падение, его порчу, его неоплатный долг. Один должен пятьсот динариев, другой – пятьдесят, а все равно оба не имели, чем заплатить.
   Нужно, чтобы Господь по милости Своей простил обоим. Значит, нет такого праведника, который не нуждался бы в милости Спасителя.
   И вот премудрость Божия! – Явный грешник скорее может смириться и прийти к Богу, и спастись, чем наружные праведники. Потому и сказал Господь Иисус Христос, что мытари и грешники предваряют в Царствии Божием многих внешних праведников.
   По великой премудрости Божией грехи и бесы содействуют смирению человека, а через это – спасению. Вот почему Господь не велел выдергивать плевелы из пшеницы, без плевел легко возникла бы гордость, а Бог гордости противится. Гордость и высокомерие – гибель для человека.
   Какой вывод из сказанного? – Познавайте свою немощь и греховность, не осуждайте никого, себя не оправдывайте, смиряйтесь, и Господь вознесет Вас в свое время.
   Боже, милостив буди нам, грешным. Простите и молитесь за меня.
   Письмо для всех.
* * *
   1952 г.

   Дорогая матушка Валентина!
   Мира, спасения, здравия телесного и радости духовной желаю Вам!
   Благодарю Вас за письмо. Как смотрит на меня епископ, я и сам знаю. Все же хотящии благочестно жити о Христе Иисусе гоними будут. Слышите, мать? Не только живущие, но и хотящие благочестно жить, гонимы будут. А через кого? Через людей, которые поддаются внушению диавола.
   Со сторожихой еще будет немалая возня. Но пора ее и удалить. Враг хочет как следует использовать ее с семьей, а также бывшего старосту. Они задались любой клеветой изгнать меня отсюда, и епископ уже поддался и хотел было перевести меня. Но дело-то я начал с его благословения и указания; даже, предвидя то, что теперь делается, предупредил его об этом.
   Если он будет меня все же переводить из-за этого, то я, может быть, уйду из его епархии. Тогда только можно думать, что есть воля Божия на уход отсюда и переход куда-либо, может быть, и в Козельск. Без убеждения, что есть воля Божия приехать в Козельск, я сам никак не осмелюсь на этот шаг. Я вижу очень много трудностей для жизни и работы там. Писать об этом не буду. При первой возможности я постараюсь приехать к вам, навестить вас. Я уверен, что, когда будет воля и благословение Божие, то устроится так, что сами будем удивляться.
   Сочувствую Вам, дорогая матушка Валентина, в немощах Ваших телесных, ибо и сам стал чувствовать их. А о душе что сказать: нашему времени дан один подвиг – сознавать свои грехи и бессилие, каяться в них и терпеть без ропота все, что Господь попустит. Но и это совершить мы можем только испрашивая постоянно помощи от Господа, т. е. должны по силе своей чаще обращаться молитвенно к Господу и никого ни в коем случае не осуждать, а всех прощать, чтобы по закону духовному самим не быть осужденными.
   Вот и все. В Козельске много монашек, испорченных духовно: гордых, тщеславных, лукавых, осуждающих всех, вовсе не нуждающихся в совете духовном и не желающих его принять, воображающих, что они все знают.
   И в Москве мне пришлось видеть, как одна пожилая уже монашка вступила в спор и брань со священником за то, что тот сделал что-то не по уставу. Ну, Бог да вразумит их.
   Апостол Павел не любил созидать на чужом основании. Так же и многие духовники писали, например, Игнатий Брянчанинов. Как вдова, вышедшая вторично замуж, сравнивает прежнюю жизнь с настоящей, так и в духовном деле. Особенно у избалованных вниманием прежних духовников.
   Простите, матушка Валентина, меня за все и помолитесь. Если с Вами будет очень плохо, то шлите телеграмму. Буду просить епископа, чтобы он пустил меня к вам. Отца Алексия взяли от меня, не знаю, что будет дальше. Он хлопочет, чтобы обратно вернуться сюда.
   Благословение Божие да будет с вами со всеми. Привет и благословение всем знающим меня.
* * *
   1952 г.

   Дорогая матушка Валентина!
   Мира и спасения желаю Вам и сестрам. Как вы все живете? Как здоровье? Хотелось бы повидаться с Вами, но пока один – нельзя никуда отлучиться. Надеюсь осенью приехать. Как-нибудь вырвусь.
   Дорогая матушка Валентина, не слушайте других, да и своим мыслям воли не давайте судить кого-либо. Каждый своему Господу стоит или падает, а надо помнить, что любящему Господа все поспешествует во спасение и от Господа стопы человеку исправляются. Никто сам не спасся, а Спаситель у нас у всех один. Человек может только желать спасения, а сам спасти себя не может. Надо желать спасения, сознав себя погибающим, негодным для Царствия Божия (Аще сотворите вся повеленная…), и это желание спасения надо показать Господу мольбой к Нему и посильным исполнением воли Его, и постоянным покаянием. Но, так как при всем желании мы постоянно нарушаем заповеди, значит, и каяться надо постоянно.
   И святые каялись до смерти, так как видели себя недостойными близости к Богу и, следовательно, недостойными Царствия Божия. А чем грешнее человек, тем он меньше видит в себе грехов и тем больше и злостнее осуждает других. Истинным, неложным признаком правильности духовного устроения является глубокое сознание своей порчи и греховности, сознание своего недостоинства милостей Божиих и неосуждение других. Если человек не считает себя от всего сердца, а не языком только, непотребным грешником, тот не на правильном пути, тот, без всякого сомнения, находится в ужасной слепоте, в прелести духовной, как бы люди ни почитали его высоким и святым, хотя бы он был и прозорлив, и чудеса творил.
   Всю жизнь мы творим свою волю, даже добрые дела наши оскверняются то своеволием, то тщеславием, то расчетами и прочее. Если поглубже всмотреться в себя, то каждый от всего сердца должен будет сказать слова утренней молитвы: «Боже, очисти мя грешного, яко николиже (т. е. никогда) сотворих благое пред Тобою». Это слова преп. Макария Египетского, одного из величайших святых. Как же мы, окаянные, судим и осуждаем других, и этим самым ставим себя выше их, как судьи? Как мы можем считать на правом пути того, кто не сознает себя (сознает, а не словами называет только) грешнейшим паче всех?
   Дорогая матушка Валентина, захотелось Вам написать, и вот что написалось. Простите меня и помолитесь. Желаю Вам и сестрам мира, покаяния и не привязываться ни к чему земному. Простите.
* * *
   1952 г.

   Дорогие!
   Мир вам и спасение от Господа! Желаю вам всем здравия телесного и разума духовного, а главное – смирения, без чего и все добродетели не имеют цены. В свою очередь, смирения не может быть там, где нет сознания своих грехов, нет покаяния, а есть самооправдание. Так что все делание спасения сводится к сознанию своих грехов, своей негодности для Царствия Божия, а вследствие этого – необходимости постоянно умолять Господа: «Боже, милостив буди мне, грешному». Так молиться учил Господь и в притче о мытаре. Все мы мытари по грехам, а смирения мытарева и покаяния нет.
   Простите и помолитесь за меня.
   Жалею о болезнях ваших телесных. Господь да благословит и помилует всех нас. Привет и благословение всем знакомым.
* * *
   18/II–54

   Дорогая матушка Валентина!
   Письмо Ваше я получил. Благодарю вас всех. Дорогая матушка Валентина, чем человек действительно, а не мечтательно ближе к Богу, тем он чувствует себя недостойнее, грешнее, грешнее всех человеков. Так чувствовали себя св. отцы. Примеров много, Вы и сами вспомните.
   Мытарь по другой причине считал себя грешным. Но осознал свою греховность, не оправдывал себя и просил только милости и прощения от Господа, и получил его. Все люди имеют неоплатный долг пред Богом. Никакие подвиги не могут оплатить долга. Сам Господь говорит, что если сотворите вся повеленная вам (то есть все заповеди), – считайте себя рабами непотребными, которые обязаны сделать все, что им приказывает хозяин. Значит, все мы, постоянно нарушающие заповеди, обязаны иметь настроение души, как у мытаря. Не искать в себе какихлибо достоинств, какие бы подвиги ни несли. Всегда мы рабы неключимые. Только милость Божия прощает кающихся и включает в Царствие Божие.
   Вот почему искание высоких духовных состояний запрещено св. отцами и Господом. Весь наш внутренний подвиг должен сосредоточиться в покаянии и во всем, что содействует покаянию, а Божие придет само собою, когда место будет чисто и если изволит Господь. Если в подвижнике нет искреннего сердечного чувства греховности и сокрушенного сердца, то такой подвижник обязательно находится в прелести. Особенно находящийся в молитвенном подвиге должен иметь молитву мытаря и сокрушение мытаря, иначе он будет обманут бесами, приобретет высокоумие, тщеславие и прелесть. От этого да избавит нас Господь.
   Вот ответ на ваше желание знать, что значит иметь устроение мытаря. Господь притчею о мытаре и фарисее показал, как должно молиться и с каким душевным устроением, и как не должно (фарисейское устроение). После пришествия Спасителя и Его страданий молитва мытаря св. отцами заменена молитвой Иисусовой. Смысл один и тот же.
   Простите меня. Прошу ваших молитв. Всем привет и благословение Божие.
* * *
   1954 г.

   Христос Воскресе!
   Поздравляю всех вас с днем Света, Мира, Радости, залога будущей вечной жизни и блаженства! Да подаст вам Господь Иисус Христос мир душевный и разум духовный к познанию пути спасения, и силу к шествию по нему. Наипаче же да подаст всем нам смирение и покаяние.
   Надеюсь увидеться с вами, о чем напишу в свое время.
* * *
   1955 г.

   Дорогая матушка Валентина!
   Поздравляю Вас и всех сестер с праздниками и Новым годом! Желаю вам всяких милостей от Господа.
   Дорогая матушка Валентина, за последнее время мне уяснился путь спасения как состояние мытаря, и не только во время молитвы, но и во всякое время. С внешней стороны как будто тут нет ничего нового. Кто не знает притчи о фарисее и мытаре?
   Однако в применении к внутреннему деланию (особенно молитвы Иисусовой) эта притча, точнее, состояние мытаря, имеет, как мне теперь кажется, решающее значение. Если Господь благословит еще увидеться с Вами, то поговорим об этом.
   Вчера умер благочинный наш из Вязьмы о. М. Я побаиваюсь, как бы мне не навязали его должности, т. к. попытки уже были. Поеду хоронить его.
   Шлю всем вам благословение Божие. Прошу ваших молитв обо мне.
   Поклон и благословение Божие всем, всем знакомым. Простите меня. Пишите о себе. Н.
* * *
   Зима, 1956 г.

   Дорогая матушка Валентина! Радуйтеся о Господе! Мир Вам!
   Жалею, что Вы слабеете, хотя и все мы идем к тому же концу. Будем благодарить Господа за то, что Он избрал нас из мира сего, отделил от него, взял в Свой удел. Слава Тебе, Боже, слава Тебе, Боже, слава Тебе, Боже! Господи, пробави милость Твою до конца! – Отдели и по смерти нас от врагов Твоих, хотя мы и недостойны этого, но по милосердию Твоему не отвергни нас от лица Твоего! Сподоби и нас со всеми святыми во веки веков благодарить и славословить Тебя за непостижимые милости Твои роду человеческому и нам, непотребным рабам Твоим! Слава Тебе, Отче, Сыне и Душе Святый во веки веков. Аминь.
   Да благословит вас Господь, да укрепит и возвеселит радостию духовной.
   Прошу усердно ваших святых молитв.
   Недостойный Н.

Письма монахине Марии (Комаровой) и ее сестре Екатерине

   Мир вам и спасение от Господа!
   Получил от вас письмо. Господь посетил вас болезнью, конечно, потому, что она была необходима для вашего спасения. Многими скорбьми подобает внити в Царствие Божие – таков закон духовный. Апостолы, мученики, преподобные, все святые вошли в славу через многие великие скорби. Егоже любит Господь, наказует, биет же всякаго сына, егоже приемлет. Очевидно, что нет иного пути в Царствие Божие, как путь узкий, крестный, поэтому и вы должны не унывать при болезни и слабости, а паче радоваться духом, утешаясь мысленно, что Господь стал к вам ближе теперь, а в будущем и совсем сделает Своими детьми, если до конца останетесь Ему верными и без ропота понесете все скорбное, что Он найдет нужным послать вам. Претерпевый до конца, той спасен будет.
   Надо чаще призывать имя Божие, ставить себя пред лице Божие и просить терпения, когда станет слишком тяжело. Как змеи ядовитой, нужно остерегаться ропота. Неблагоразумный разбойник ропотом и бранью не только усилил свои муки, но и погиб навеки, а благоразумный – сознанием, что достойное по делам приемлет, и страдания облегчил, и Царствие Божие наследовал.
   В утренней молитве преп. Макария Великого говорится: «Боже, очисти мя грешнаго, яко николиже сотворих благое пред Тобою». Если так чувствовали себя великие угодники Божии, то мы что должны чувствовать, на что мы можем надеяться? Единственно только на милость Божию. Забыв все свои добрые дела, мы должны, как мытарь, взывать от всего сердца: Боже, будь милостив нам, грешным! И если мытарь только за такую молитву был оправдан от всех грехов, то ясно, и мы должны веровать, что Господь и нас помилует, если от всего сердца будем молиться и надеяться на милосердие Божие. Никакая болезнь не помешает хоть несколько раз в сутки из глубины души обратиться с покаянием ко Господу.
   Не было случая, чтобы Господь отказал когда-либо кающемуся в прощении. Только тогда Господь не прощает нам, когда мы сами не прощаем другим. Поэтому помиримся со всеми, чтобы Господь помирился с нами. Простим всем, чтобы и Господь нас простил.
   Сейчас такая тяжелая погода, что вам, наверное, особенно трудно. Мы все тоже кряхтим, вечером ждем утра, а утром – когда можно спокойно лечь в постель. Да хранит вас Господь, да подаст вам терпение и молитву, а через них – радость духовную, превозмогающую все болезни телесные и все скорби мира сего преходящего.
   Конец близ, ни о чесом же пецытеся. Мужайтеся, и да крепится сердце ваше. Н.
* * *
   3/I–49 г.

   Дорогие Мариша и Катя!
   Поздравляем вас с праздником Рождества Христова и с Новым годом! Да благословит вас Господь всяким благословением небесным, да даст вам мир, взаимную любовь, здоровье, ревность по Боге, понимание жизни духовной, молитву слезную и прочее. Да оградит вас от врагов видимых и невидимых, подаст все необходимое и для сей жизни временной. Да подаст вам Господь радость духовную, истекающую из сердца сокрушенного и смиренного, и исполненного страха Божия.
   Скворцу скажите, чтобы сюда не ехала. Пусть потрудится там, меньше выходит из дома и болтает, пусть научится немножко правильной духовной жизни и воздержанию. Ей самое полезное для души в настоящее время – побольше сидеть взаперти и потрудиться в уединении. За всякий выход из комнаты без крайней нужды пусть кладет 10 поясных поклонов и 30 молитв Иисусовых.
   Пора ей приняться за дело. И скворцы попоют немного, а потом строят себе гнездо и приносят плоды. Надо и ей построить дом духовный и принести плоды покаяния, молитвы и воздержания. И к себе пусть никого не приглашает, а то она и здесь найдет выход…
   Еще раз мир вам, родные. Мы всегда с любовью вспоминаем вас. Пишите. Н.
* * *
   11/II–1949.

   Дорогие Мариша и Катя!
   Мир вам и спасение!
   Мариша, ты не скучай. И мать, и я тебя любим и жалеем. Надо вам немного одним пожить. Старайтесь все делать и говорить как бы в присутствии Божием. Оно ведь так и есть. Господь во всякое время везде и видит все наше: сердце и мысли, не только слова и дела. И несодеянное (даже) мое видеста очи Твои. Вот и надо жить в чувстве присутствия Божия. Как говорил и чувствовал пророк Давид: Предзрех Господа Моего предо мною выну. Если бы дал Господь это чувство, то всегда было бы легко, радостно, всегда сердце молилось бы или, если еще не достигли того, то было бы настроение молитвенное и при всяком обращении с молитвой, сердце немедленно отвечало бы сочувствием, умилением и глубоким сокрушением и страхом Божиим, т. е. боязнью чем-либо оскорбить Господа. А от этого страха уже рождается и любовь к Богу, и, как говорят св. отцы, польются слезы, разгорается сердце и… открывается дверь в таинство будущего века…
   Матрешки мои дорогие, стоит поработать Господу, стоит потерпеть все скорби, как бы ни были тяжелы они, лишь бы не лишиться оных вечных благ, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша. Люби́те друг друга, жалейте всех, сохраняйте мир любою ценою, пусть пострадает дело, но сохранится мир.
   Катя, ты дочь моя, так сохрани мир, ибо меня одна девяностодвухлетняя монахиня слепая назвала сыном мира. Так как мой духовный отец имел мир. А ты будь дочерью мира, ибо в мире место Божие. Не вини никого. Сама видишь, что, когда нет людей, то раздражаешься на кошку или даже на вещи. Значит, в тебе живет гнев, а не люди в тебя вкладывают. Мир Божий да осенит всех вас. Н.
* * *
   28/II–1949

   Дорогие Мариша и Катя!
   Мир вам!
   Я уже писал вам, чтобы вы поменьше беспокоились и не расстраивали себя. Все в руках Божиих. Вам-то, во всяком случае, заразы нечего бояться. Вы никуда не ходите, ни с кем не болтаете, поэтому страхи ваши – пустое. А вот Скворец с соседкой пусть поменьше распевают, а лучше возделывают плоды покаяния.
   Письма тоже Скворец пишет многословно. Я ее и так всю знаю и не к чему одно и то же повторять. Она знает прекрасно изречение древних мужей: сиди в своей скворешне, и она всему тебя научит. Я двадцать раз говорил ей все, что нужно ей делать. Пусть исполняет.
   Мать [Валентина] здорова, всем кланяется, всех помнит, иногда скучает по вас. Н.
* * *
   1949 г.

   Дорогие!
   Поздравляю вас с Праздником праздников и Торжеством из торжеств!
   Да подаст вам Господь радость и веселие, и здравие душевное и телесное, да оградит от всякого зла и по смерти введет в вечную Пасху, где нескончаемое блаженство в общении с Самим Господом и со св. Ангелами, и со всеми святыми.
   Но торжество Воскресения Христова наступило после Голгофы, и будущее вечное блаженство не может наступить для нас, если и мы не претерпим своего креста земной жизни без ропота. Н.
* * *
   29/XII–49

   Дорогие!
   Мы очень беспокоимся, как вы живете, как здоровье? Ведь и Катя стала прихварывать. Да и настроение у вас изменчиво. Мирны ли вы? Не обманывает ли лукавый?
   Как живут Лиза и Павлина? Пусть не обижаются, что им не пишем. Пока ведь и нет нужды в этом. Надо делать, тогда из делания возникнут вопросы нужные и полезные, а говорили мы достаточно много. Это ко всем относится. Вы все избалованы в этом отношении. Многие хотели бы хоть частичку узнать, что вы уже знаете и понимаете, да не могут, а вы и знаете, и не делаете, а такой раб бит будет много. Долго ли мы будем хромать на оба колена? Хоть бы смиряться нам, если уж не делаем, но и этого нет.
   Будем же плакать пред Богом, умоляя Его милосердие, чтобы простил и помиловал нас, неключимых рабов. Помните, что и разбойник на кресте еще висел несколько часов и тяжко страдал за свои грехи, хотя и был уже помилован. Так и нам надо многое терпеть. Недостойный Н.
* * *
   1952 г.

   Мир вам, дорогие!
   Господь да благословит вас, да оградит от всякого зла, да наставит на путь спасения. Искупуйте время, яко дние лукави суть. Понуждайте себя жить по заповедям Божиим, а в грехах и погрешностях кайтесь, не оправдывайте себя, а показывайте Господу свою греховность и немощь, свою нищету, чтобы получить помилование и даже блаженство. Сказано: Блажени нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное. Если же к сознанию своей нищеты от благих дел пролить иногда и слезу сокрушения, то вдвойне будем блаженны, будем утешены от Господа.
   У вас ли Толик[10], передайте, что я буду рад, если он приедет ко мне когда-нибудь. Может быть, из Москвы на каникулах. Дорогу я оплачу. С земным поклоном прошу его не отвергать Бога, не слушать безбожных разговоров, не читать атеистических книг, а сохранять свою душу. Пусть делает хоть один земной поклон в сутки с молитвой: «Господи, будь милостив мне, грешному, и спаси меня». Если исполнит это правило, то получит великую пользу…
   Господь да благословит вас и помилует здесь и в будущей жизни. Недостойный Н.
* * *
   15/IV–49 г.

   Дорогая Мариша!
   Я написал тебе несколько писем. Получили ли? Потерпи, родная, все устроится. Не все происходит так, как мы желаем, а все же Господь ведет всех желающих спасения к Себе, хотя и не теми, может быть, путями, какими мы хотели бы. Будем покоряться воле Божией и без ропота принимать от руки Божией все, что Ему угодно будет послать. Елико отстоят востоцы от запад, тако помышления ваша от мысли Моея, – говорил пророк от имени Божия.
   Простите меня. А вас я прощаю, и Господь простит. Помолитесь обо мне. Н.
* * *
   1949

   Дорогая Мариша!
   Не обижайся на слова мои, что тебя, дескать, Господь не допустил. Конечно, если бы воля Божия была, то ты, несомненно, приехала бы. Значит, пока еще воли Божией нет. Я тебе всегда говорил, что надо понемногу отрываться от привязанности излишней к вещам и вообще к миру, и смиряться пред Катей и матерью, а ты все хочешь по-своему. Пусть будет хуже сделано, зато душа останется покойной. Что пользы весь мир приобрести, а повредить душе, а ведь речь идет только о картошке, помидорах, луке, а не о всем мире. Да ведь еще и неизвестно, когда больше получишь, вернее сказать, известно, что получишь больше тогда, когда станешь смиряться и ради Бога уступать, во всем предпочитать пользу души, угождение Господу, а не своему разуму и тщеславию, и настойчивости.
   Сдерживай свой гнев, проси у Господа сил и способности не прогневлять Его, вспоминай чаще, какое бесчестие и какие муки претерпел Господь ради нашего спасения, а мы чем отвечаем Ему?
   Если мы носим Его имя, то где наши дела во имя Его? Не противоречат ли они тому, что должно быть? А раз так, то будем без ропота терпеть хоть находящие скорби, если не налагаем на себя вольных подвигов, если не исполняем заповедей. Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6, 2); и не себе угождайте.
   Прости меня за огорчение. Недостойный Н.
* * *
   1949

   Мир тебе, честная мать Мария!
   Письмецо твое я получил. Ты сознаешь себя неправой во многих отношениях. Я рад этому. Человек, который упорно себя оправдывает, а других винит, – находится на ложном пути: он или не сделает никакого успеха в духовной жизни, или неминуемо будет в сетях прелести. Наше спасение не в подвигах, а в сознании, глубоком, искреннем, сердечном сознании своей греховности, испорченности, бессилия самому исправиться. Из этого сознания родится сокрушение, плач и некоторое смирение и т. д.
   Если же нет этого сознания, да еще (Боже сохрани!) есть самооправдание, – то всуе будут все труды и даже породят высокоумие и гордыню. Итак, в малом и большом, в житейских делах и в духовном, сама с собой и в сношениях с людьми старайся себя ставить на последнее место (по Евангелию: не садиться на первое место) – и тогда получишь мир душе своей и прочее, что выше говорилось, а с ними или через них и спасение.
   Поклон и благословение Божие тебе, Кате и всем знакомым.
   Прости меня за обиды тебе и прочим. Наши тебе кланяются. Бог тебя простит за все, и я прощаю. Недостойный Н.
* * *
   1949

   Дорогая Мариша!
   Господь хочет спасения каждому человеку. Но не каждый человек хочет спасения на деле. На словах все хотят спастись, а на деле отвергают спасение. Чем отвергают? Не грехами, ибо были великие грешники, как разбойники, как Мария Египетская и др. Но они покаялись в своих грехах, и Господь простил их; таким образом они получили спасение. А погибает тот, кто грешит и не кается, а сам себя оправдывает в грехах. Это самое ужасное, самое гибельное.
   Господь говорит: Не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние. Что это значит? Слово Божие говорит, что несть праведного, несть до единаго; вкупе непотребни быша. Все грешны, и чем святее человек, тем больше он видит в себе грехов. Господь и пришел призвать к покаянию и через покаяние спасти грешников, то есть тех, кто сознает свои грехи, кается пред Господом, просит прощения. А кто или не видит своих грехов, или сам себя оправдывает лукаво, тех отметает от Себя Господь. Так отверг Господь и осудил еще на земле фарисеев, которые считали себя праведниками, даже примером для других. Страшно такое состояние. Избави Бог от этого каждого человека. Преподобный Сисой Великий просил пришедших за его душой Ангелов помолиться, чтобы Господь дал ему еще пожить для покаяния.
   Преподобный Пимен Великий говорил: «Поверьте, братия, где будет сатана, туда буду ввергнут и я». А он (Пимен Великий) воскрешал мертвых. Так и все угодники до самой смерти оплакивали свои грехи, свой неоплатный долг пред Богом.
   А мы из-за самолюбия скрываем грехи свои, оправдываемся, лукавим, когда одной ногой стоим уже в гробу. Мариша, еще раз говорю: просмотри всю свою жизнь, покайся во всем, что сознаешь. Проси со слезами, как просит Св. Церковь, с земными поклонами: «Даруй ми зрети моя прегрешения». Если человек не видит своих грехов, это не значит, что их нет у него. Это значит, что человек не только во грехах, но еще и в слепоте духовной. И если духовник или вообще посторонний человек обвиняет нас во грехах, то не оправдываться нам надо, а умолять Господа, чтобы Он открыл нам наши грехи, дал покаяться в них до прихода смерти и получить здесь на земле прощение.
   Пока не поздно, займись душой своей. Перестань излишне суетиться, проси от Господа открыть тебе грехи и покаяться в них. Еще раз говорю: если не сознаешь грехов, это не значит, что их у тебя нет.
   Я против тебя ничего не имею, но жалею тебя. Вечно ты оправдывалась, такая же и теперь. Самооправдание и фарисейство ведут на дно адово. Спасайся! Благословение Божие тебе и Кате. Спасайтесь!
   Не скорбите, скорее миритесь, если враг обманет. Н.
* * *
   4/XII–50

   Дорогая Мариша!
   Очень тебе сочувствую в болезни твоей и скорбях. Господь да исцелит тебя, и тело, и душу твою.
   Ты потому не можешь молиться без рассеяния, что: 1) слишком привязана к миру и 2) нет глубокого сознания своей греховности, а всегда самооправдание. От глубокого сокрушения и сердечного плача очищается сердце и появляется ощущение присутствия Божия, и рождается страх Божий, тогда и молитва делается теплее и собраннее… Не бывает детей без родителей, не бывает последующего без предыдущего. Н.
* * *
   1951

   Дорогая Мариша!
   Ты пишешь, что Господь опять посетил тебя болезнью, ты упала и расшибла себе бок. Ты сама же и сознаешь, что это тебе попущение за грехи твои. Перед этим ты сильно поругалась с Катей. Воистину, за твою гневливость, несдержанность и проч. Господь старается смирить тебя. Должна и ты бороться с собой. Уготовихся и не смутихся. Так надо всегда быть готовым на то, что какая-либо страсть может проявиться, и знать, что предпринять, чтобы не быть одоленной ею. А если уж поддались, то надо смиряться, не оправдывать себя, а во всем себя винить и укорять, и просить прощения у Бога и у людей. «Уготовляться» ты знаешь как, а мало применяешь на деле.
   Привет и благословение Божие всем. Н.
* * *
   1958 г.

   Дорогая Мариша!
   Ты уже унываешь и теряешься от малого искушения. Это Господь попускает тебе, чтобы ты познала свою немощь и поняла, как много всего таится в душе человека, какой труд надо понести, чтобы очистить себя от страстей и стать храмом Бога Живаго и достигнуть спасения. Когда откроется вся немощь человеческая, тогда припадешь ко Господу и уже из глубины сердца будешь вопиять к Нему, как утопающий апостол Петр. Тогда получишь помощь от Господа и поймешь, что воистину близок Господь к призывающим имя Его от всего сердца, и уже с благодарностью припадешь к стопам Его, и будешь оплакивать все грехи свои, коими оскорбляла Господа. Тогда смиришься сердцем, перестанешь осуждать других и станешь заботиться о том, чтобы Господь простил прошлые грехи и не попустил впредь оскорблять Его нарушением заповедей. Поймешь и то, как суетно все земное, что твоя привязанность к земле, ссоры, огорчения из-за вещей, из-за дел, из-за слов – так все это ничтожно, так не стоит из-за всего этого огорчаться, ссориться и терять из-за этого мир душевный, а может быть, и спасение.
   Вот, ты поняла, что значит имя «мать», что такое тоска, ревность и прочее. А если бы Господь открыл до дна твою душу, то, может быть, ты отчаялась бы. Но все дурное, все страсти, все бесовские козни, все скорби и страдания – все побеждается смирением. А проявляется смирение тем, что мы от всего сердца, как благоразумный разбойник, скажем Господу: «Достойное по делам нашим приняли, помяни нас, Господи, когда приидешь в Царствие Твое»…
   Вот, если сумеем так сказать во всех случаях жизни, не будем роптать ни на Господа, ни на людей, то сразу и легко нам будет и мы будем на правильном пути духовном. Если же хоть и пороптали на кого, то надо еще более смиряться и сказать: «Господи, воистину я ничего не стою, только Ты можешь спасти меня». Если хочешь, можешь меня очистить, – сказал потерявший всякую другую надежду исцеления прокаженный и тогда услышал от Господа: Хочу, очистись, – и Господь, прикоснувшись к нему, исцелил его.
   Так и мы, до глубины души поняв свое бессилие и нищету духовную, обратимся ко Господу, к Единственному Спасителю нашему, и из сердца сокрушенного и смиренного скажем Ему:
   «Господи, если хочешь, можешь исцелить меня и спасти» – и получим ответ от Распявшегося за нас Господа: Хочу, очистись. Ответ этот ясно услышит душа наша и получит силу с благодарностью переносить все скорби земной жизни, как и разбойник без ропота висел еще на кресте до вечера в ужасных муках. Да поможет тебе Господь, дорогая Мариша, понять это, смириться и отдаться в руки Божии. Тверди постоянно: «Господи, да будет воля Твоя святая; Господи, делай со мною, что угодно Тебе, только не попусти возроптать на Тебя, только спаси меня».
   Ты до сих пор только читала и слухом слышала о борьбе душевной, о плаче, о страданиях сердечных. Господь попускает тебе на опыте познать и определить себя: будешь ли терпеть без ропота и благодарить Господа или же предашься ропоту, затем, хуже, и отчаянию.
   Решай сама. «Даждь кровь и приими дух». Время младенчества прошло, пора приниматься за дело взрослых. Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит; «к смиренномудрому сети диавольские и не прикасаются» (видение преп. Антония Великого о сетях).
   Если же отдашься ропоту, станешь обвинять людей и обстоятельства, то отсюда перейдешь к ропоту на Бога и можешь прийти к отчаянию, от чего да избавит тебя Господь.
   Да дарует тебе Господь мир душевный, смирение и разум духовный. Да даст тебе Господь терпение и силу нести тяготу и своих страстей, и страстей тех, с которыми ты соприкасаешься.
   Прости меня, если чем огорчил тебя. Живи мирно с Катей, приложи все усилия к этому. Напоминаю тебе, что не раз говорил, твое спасение связано с Катей. Уступай ей во всем, хотя бы и дело пострадало. Кая польза человеку, аще приобрящет мир весь, и отщетит душу свою. Так и ты не вреди душе своей из-за малых дел. Сохраняй мир и знай, что как в тебе есть страсти, так и в ней, и ей еще труднее бороться, чем тебе. И если ты ее будешь жалеть и не осуждать, то и тебя Господь пожалеет и не осудит.
   Письмо твое после отъезда наших из Козельска я получил и понял. Жалею тебя, сочувствую и прошу Господа, чтобы помог тебе легче нести искушение. Неискушен муж – неискусен. Познавай себя и не хвались, что в тебе нет того или другого. Все в тебе есть, только не все открылось, а за гордые слова или неразумные постраждешь в том, в чем похвасталась или что сказала неразумно. Н.
* * *
   1958

   Мир вам, дорогие, мир всем!
   Ты пишешь, что очень скучаешь[11], не можешь оставаться одна дома, ревешь и не знаешь с кем поделиться. Любящему Господа вся поспешествуют во благое. Если бы скорби не были полезны людям, то Господь бы не посылал их. Средство от тоски, от скорби – молитва или псалмопение и благодарение Господа. Если будешь понуждать себя читать Псалтирь со вниманием и вставлять чаще молитву Иисусову, Божией Матери и всем святым, то скорбь твоя утихнет и ты получишь большую пользу душевную. Если же будешь изнывать в скорби и плакать по-мирски, то сильно погрешишь и повредишь себе телесно и духовно, не найдя утешения.
   Открывай свое сердце Господу со всеми немощами своими, не оправдывай себя, считай себя достойной не только временных скорбей, но и вечных мук, не теряя, однако, надежды на милосердие Божие, надеясь на крестные страдания Спасителя, взявшего на Себя грехи всего мира, – и обретешь отраду и мир, и спасение. Можешь читать Псалтирь или другие какие молитвы сидя и лежа, только не давай воли празднословию и мечтаниям. Скорби и болезни помогают человеку оторваться от суеты земной и больше прилепляться к Богу. Не унывай зря. Предавайся в руки Божии. Не осуждай никого, имей со всеми мир, и Господь утешит тебя.
   Привет всем и благословение Божие. Спасайтесь.
* * *
   5/ХII–1949

   Дорогая Катя!
   Поздравляю тебя с днем Ангела и желаю тебе: здоровья телу, смирения душе, терпения, воздержания языку. Желаю, чтобы память о Боге всегда была у тебя. А если нет ничего этого, то сокрушайся в сердце твоем пред Богом, говори всегда, как мытарь: Боже, милостив буди мне, грешной, или: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную.
   Почитай себя хуже других всех – и будешь почтена у Бога, жалей… и всех людей – тогда пожалеет тебя Господь, ибо сказано: «Какою мерою меришь, такою и возмерится тебе». Не осуждай никого – не будешь осуждена Богом. Выбирай, что тебе легче делать, то и возделывай в сердце своем, пока не получишь плода.
   Плод же духовный от любого дела правильного есть: любовь, радость, мир, долготерпение, вера, кротость и прочее.
   Господь да исполнит тебя плодами этими ради молитв Ангела твоего. Господь да благословит тебя.
* * *
   1949

   Дорогая Катя!
   Как ты живешь? Каково твое душевное устроение? Мы все соскучились по тебе и очень тебя любим, и желаем тебе здоровья, мира душевного, спасения.
   Да поможет тебе Господь побороть врагов нашего спасения, научиться терпению, молитве, смирению. Научись побеждать себя, свой характер, говорить скорее «прости», когда тебя обидят, а тем более, если ты обидишь кого.
   За смирение получишь благодать Божию здесь, на земле, а в будущей жизни – вечное блаженство.
   Научись читать. Это даст тебе большую радость. Как хорошо самому почитать, например, Евангелие.
   Будь здорова. Господь да благословит тебя и оградит от всякого зла.
   Поминай чаще имя Божие.
* * *
   Дорогая Катя!
   Мира, спасения, терпения во всем от Господа желаю тебе, а также научиться читать.
   Будь поласковее с матерью, будешь потом жалеть о каждом грубом слове, сказанном ей, да и всем. Я знаю, что тебе тяжело, работы много, ты горячая, устаешь, от всего раздражаешься, охладеваешь душой. Надо на первом месте поставить мир душевный, спасение, тогда и прочее будет легче.
   Не гонись за количеством работы, а работай по силе, по возможности – с молитвой. Лучше испортить дело, но сохранить мир с ближним, не забывай этого.
   Больше некогда писать. Спасайся. Привет всем друзьям и знакомым и благословение Божие. Простите, если кого обидел. Недостойный Н.
* * *
   24/VI–50 г.

   Дорогая Катя!
   Мир тебе! Как твое здоровье и настроение? Учишься ли читать? Читай букварь или те молитвы, которые знаешь наизусть, тогда скорее привыкнешь из букв получать слова. Учись, милая, легче будет тебе жить. Книги станут твоими друзьями, а теперь пока они тебе чужие. Я бы ночи не спал, а учился бы читать. Господь да поможет тебе! Н.
* * *
   Дорогая Катя!
   Жительство наше на небесех, скоро и ты пойдешь туда. Зачем так предаешься суете и скорбям земным? Все это пройдет. Когда будет тебе тяжело, то вспомни, что даже Матерь Божия претерпела в земной жизни такие скорби, каких мы не могли бы и вынести. На Ее глазах распяли Господа Иисуса Христа. Каково было Ей терпеть! Все друзья Спасителя кончили мученической смертью. А мученики?..
   Триста лет лилась кровь христианских мучеников. А преподобные отцы и матери сколько понесли всяких трудов?
   От тебя же Господь требует очень немного: веруй Господу и терпи маленькие скорби, которые вполне тебе по силам (Господь лучше тебя знает твои силы). Терпи и не ропщи. А если поропщешь, то покайся, попроси у Господа прощения – и Господь простит.
   Терпи, милая, спасайся, копи капитал для будущей жизни, меньше придавай значения земным делам и скорбям. Прости меня и помолись, чтобы Господь и меня спас. Н.
* * *
   Дорогая Катя!
   Мира и спасения желаю тебе, и здоровья, и сил.
   Научись терпеть и прощать всех, особенно своих. В терпении вашем стяжите души ваша. Претерпевый до конца, той спасен будет. Спасайся и не слушай дьявола. Н.
* * *
   Дорогая Катя!
   Из писем узнал, что у тебя часто нет мира со своей родной сестрой до того, что иногда ты готова хоть в петлю лезть. А тебе и особенно Марише пора уже давно знать, что есть дьявол и бесы, которые по своей крайней злобе всячески хотят погубить каждого человека. Как они это делают? Вот как: они стараются действовать на страсти человека и раздувать их до такой силы, чтобы они погубили человека.
   Например, кто любит выпить, того бесы понуждают пить больше и больше, пытаются довести до запоя, драк, убийства и самоубийства и этим погубить навеки. Иного бесы приучают к воровству, иного очень тонко приводят к высокоумию, тщеславию, гордости и, наконец, к духовной прелести и так стараются погубить. И многими другими путями ищут вечной погибели человеку.
   Точно также бесы стараются погубить и тебя с Маришей или хоть одну которую-нибудь. Как они пытаются это сделать? – Ты сама знаешь хорошо. Бесы возбуждают среди вас ссору, разгорячают вас до того, что вы готовы избить друг друга, расстраивают и омрачают до того, что, мол, лучше повеситься, чем так жить. Если ты или кто-либо примет хоть на время эту мысль, то бесы с большей силой, с помощью других, более сильных бесов (седмь других, злейших себя, – как сказано в Евангелии), будут стараться чаще и сильнее внедрить мысль о самоубийстве. Если человек не воспротивится этой дьявольской мысли всеми своими силами, а даст хоть некоторое согласие, то бесы по попущению Божию за страсти и нераскаянность, и злобу могут задушить человека, дают веревку или даже полотенце и помогут покончить с собой.
   Катя, в спокойном состоянии подумай, в какое омрачение души нужно придти, чтобы из-за малой скорби перейти в вечную, ужаснейшую муку. Как бы ни было здесь тяжело, хотя бы мы жили на земле тысячи лет в тяжких страданиях, – все же им будет конец. А в аду нет конца мукам.
   Ты представь себе хоть такую, например, картину: шайка бандитов, самых отвратительных, человек сто, захватили бы тебя в лесу и весь день издевались бы над тобой. Как ты бы себя чувствовала при этом? Ты здесь хоть избавилась бы от этого через смерть. А самоубийца попадает в руки бесов, которые в тысячи раз хуже, злее, отвратительнее всех бандитов, на их полную волю, на издевательство, и это кроме огня неугасающего и не светящего, кроме червя неусыпающего… И этим мукам не будет конца… Какой ужас! И придти в такое состояние из-за пустяков, оттого что Мариша дурная или злая, что она не хочет того или другого, или не так делает, или что она как-либо обидела тебя. Если такой мелочи не можете терпеть, то как ты не ужасаешься адских мук?
   Ты скажешь, что в это время ни о чем не думаешь, а готова лезть в петлю. Правду ты говоришь, что ничего не думаешь, забываешь Бога, будущие вечные муки. В этом и есть опять хитрость бесов и их действие на душу человека.
   Где Господь, там мир, свет, разум, радость. Где дьявол, там расстройство, мрак душевный, омрачение разума, отчаяние, готовность на всякое зло.
   Я много раз тебе говорил об этом. Еще, может быть, в последний раз предупреждаю тебя: не давай руки дьяволу. Молись Богу и проси в спокойном состоянии, чтобы Он не допустил тебя до омрачения, не дал власти бесам над тобой. Господь защитит тебя, если сама не полезешь в ад. Помни Иуду. Он дал дьяволу войти в себя и погиб ужасной смертью, и перешел в вечную муку, во дно адово.
   Катя, не шути с этим делом. Будь подальше от этих мыслей. Господь да поможет тебе понять написанное и избежать рук бесов и здесь, и в будущей жизни, а несколько потерпев здесь, войти в Царствие Божие, в вечную радость и блаженство. Аминь.
   Будь здорова телом и душой. Н.
* * *
   Дорогая Катя!
   Чаще думай о смерти и о том, кто тебя там встретит. Могут встретить Ангелы светлые, а могут окружить мрачные, злобные демоны. От одного взгляда на них можно сойти с ума.
   Наше спасение в том и состоит, чтобы спастись, то есть не попасть в руки демонов, а избавиться от них и войти в Царствие Божие, в бесконечную, непостижимую здесь радость и блаженство. Стоит здесь потрудиться, есть из-за чего. Демоны горды и овладевают гордецами, значит, надо нам смириться. Демоны гневливы, значит, надо нам приобретать кротость, чтобы они не овладели нами, как своими по душе. Демоны злопамятны, немилосердны, значит, нам надо скорее прощать и мириться с обидевшими и быть ко всем милостивыми. И так во всем.
   Надо подавлять в своей душе бесовские свойства, а насаждать ангельские, которые указаны в святом Евангелии.
   Если после смерти будет в душе нашей больше бесовского, то бесы овладеют нами. Если же мы еще здесь осознаем свои бесовские качества, будем просить за них прощения от Господа и сами всем будем прощать, то Господь простит нам, уничтожит в нас все дурное и не даст в руки бесов. Если мы здесь не будем никого осуждать, то и Господь нас не осудит там. Так и во всем.
   Будем же жить в мире, прощая друг друга, мирясь скорее друг с другом, будем во всем каяться пред Богом и просить Его милости и спасения от бесов и вечных мук, пока еще есть время.
   Не будем играть своей вечной участью. Господь да вразумит тебя. Аминь. Н.
* * *
   Дорогая Катя, мир тебе!
   Как ты борешься с бесами? Не унывай, надо и свой характер дурной потерпеть. Проси у Бога помощи всегда, чтобы во время искушения тебе не остаться без Бога и не стать игрушкой бесов.
   И сама принуждай себя ежеминутно быть со всеми вежливей и просить сразу прощения, если кого оскорбишь.
   Господь да благословит тебя и поможет! Н.
* * *
   Дорогая Катя!
   Потерпи скорби, болезни и тяготы, и обиды в этой жизни, потерпи без ропота – и наследуешь Царствие Божие.
   Святые говорили, что если бы человек знал, какая радость будет наследовавшим Царствие Божие, то согласился бы ежедневно распинаться на кресте всю жизнь, только бы не потерять вечного блаженства. А Господь таких страданий от нас не требует. Хочет только, чтобы мы веровали в Него и смиренно потерпели все, что Он пошлет для нашего очищения.
   Потерпи, родная. Может, скоро и всем нам конец будет. Страшно умирать во грехах с ропотом в душе, без мира, без покаяния. Неужели мы так неразумны, что краткой и малой скорби не потерпим, чтобы избежать вечной, ужасной, непостижимой теперь скорби и муки в аду, в обществе бесов и отверженных людей.
   Как тяжело в тюрьме со шпаной! А в аду с бесами будет в миллионы раз тяжелее. Потерпи же, не унывай, не отчаивайся, всем прости и прощай впредь, смиряйся – и еще здесь найдешь мир и утешение мятущейся душе твоей.
   Будь здорова. Господь да поможет тебе и вразумит тебя, и да благословит. Н.
* * *
   Дорогая Катя!
   Ты не обижайся на меня и не думай, что я забыл тебя, – не забыл, но писать тебе я хотел бы тогда, когда ты сама могла бы прочесть. Я нарочно печатными буквами тебе писал, чтобы ты научилась читать. Я удивляюсь, что ты можешь терпеть свою безграмотность. Я бы ночи не спал, но читать научился. Вот, ты этого, столь нужного для тебя послушания не исполняешь, поэтому и не обижайся, что я тебе не пишу письма. Научись читать – и будешь получать письма.
   О духовной жизни я не считаю тебе нужным писать. Главное, что от тебя требуется: всеми силами старайся сохранить мир с домашними, а если расстроишься, то в кратчайшее время попроси прощения и сама прости. Враг будет стараться отнять мир, не давать просить прощения. А ты его не слушай. Побори его, призывая на помощь Господа Иисуса Христа, т. е. твори молитву Иисусову, пока не поборешь раздражения или гнева, или злопамятства. Не отступай от Господа, пока Он не простит тебя и пока не подаст мира душе твоей. Признак прощения Господом – мир в душе.
   Итак, старайся не раздражаться и не гневаться, а если согрешила в этом, проси прощения у ближних и у Господа. А затем старайся прослушать утренние и вечерние молитвы; если одна молишься, то не менее пятнадцати минут читай те молитвы, какие знаешь, а затем молитву Иисусову, но все читай с благоговением, со страхом Божиим и сокрушением сердечным. А рассеянная молитва – не есть молитва, хотя Господь и ее принимает вначале от тех, кто еще только учится молиться. Но ведь надо же научиться когда-нибудь молиться и без рассеяния! Если воздержишься от гнева и сохранишь мир, то и молитва будет хорошая, а если будешь в расстройстве и немирствии, то и молиться не сможешь.
   Молитвы во гневе Господь не принимает и предает такого молящегося немилосердным служителям, т. е демонам, которые от пира духовного, от молитвы, изгоняют с брачного пира во тьму разных пустых, иногда и скверных помыслов. И это будет до тех пор, пока не смиримся и не восплачемся пред Господом от всего сердца, и пока не стяжем мира душевного, ибо сказано: в мире (душевном) место Божие. Где немирствие – там враг и тьма, и тягота душевная, и прочие начатки ада.
   Смирение обладает силой собирать помыслы в памятование о Боге, а немирствие, тщеславие, гордость рассеивает помыслы. Если помыслы сильно рассеиваются, значит, что-то неладно в душе, значит, враг получил доступ к душе нашей и надо каяться пред Богом, и умолять о прощении и помощи. Надо поискать причины этого. Иногда это бывает (если и гнева нет) от излишней суетливости, привязанности к миру, от длинных мирских разговоров, от осуждения ближних. Хорошая, внимательная, от сердца исходящая молитва есть путь к Царствию Божию, которое внутрь нас есть. Если нет такой молитвы, значит, мы чем-то прогневали Господа.
   Будь внимательна к себе. Сохраняй мир, мирись скорее; чаще (а по заповеди требуется всегда) призывай имя Господа Иисуса Христа, изливай пред Господом свои прегрешения и скорби, поступай по совести и будешь чувствовать себя хорошо и спасешься. Без труда и лаптя не сплетешь. Трудись по Боге и спасешься. Будет хорошо и здесь, и после смерти войдешь в вечное блаженство. Молись за меня. Недостойный Н.
* * *
   11/IV–61 г.

   Дорогая Катя!
   Получил телеграмму о смерти Мариши. Да внидет она в Царствие Небесное и утешится от всех земных скорбей и болезней радостью неизреченной! Да встретят ее там мать Валентина, Миша [брат] и все, кто дорог ее сердцу!
   Я бы хотел присутствовать при ее погребении, но очень ослабел, мучает кашель. Я и всегда с трудом подымался куда-либо, а сейчас просто сил нет. Как ты теперь будешь жить? Я знаю, что ты и сама больна; может быть, и тебе недолго осталось жить. Думай больше о смерти, о будущей жизни. Искренне кайся (о. П-у) во всех грехах своих от юности. Дай нищим, что подскажет тебе совесть, для покрытия грехов твоих. Словом, уготовляй себе путь на небо.
   Не слушай безбожников. Они ничего не знают, от них все сокрыто, как от слепых. Не разговорами постигают Бога и тайну будущей жизни, а подвигом, исполнением заповедей и глубоким искренним покаянием.
   Да поможет тебе Господь устроить и земную жизнь, и приготовиться к христианской смерти, чтобы наследовать жизнь вечную. Да хранит тебя Господь!
   Искренне жалеющий тебя Н.

   Катя, может быть, тебе захочется несколько отвлечься после похорон – то приезжай к нам, погостишь у нас, сколько пожелаешь. Будем рады. Будь здорова!
* * *
   18/1–62 г.

   Дорогая Катя! Мир тебе!
   Прости, что долго не писал тебе. У нас было много всяких неприятностей.
   Я очень жалею тебя, сочувствую твоему положению. Искал и здесь подходящего человека для жизни с тобой, но легче найти кучу денег, чем надежного, хорошего сожителя. Если есть мало-мало человек подходящий, то бери и какнибудь поживете. Теперь много нельзя требовать ни от кого. Да и ты сама смиряйся и пред Богом, и пред людьми. Думай чаще о смерти, о будущей судьбе своей, что там тебя ожидает. Понудь себя делать добро людям, так как Господь сказал, что милостивые будут помилованы и что суд без милости будет тем, кто не творил сам милости.
   Еще очень прошу тебя: не осуждай никого, а для этого старайся ни о ком не говорить ничего: ни худого, ни хорошего. Это самый легкий способ не быть осужденным на том свете. Ибо Спаситель Господь Иисус Христос обещал: Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены. Один человек, монах, жил очень нерадиво, а когда стал умирать, то был в радости духовной и нисколько не страшился смерти. Когда старцы стали его расспрашивать, какие у него тайные добродетели, что он умирает, как великий праведник, то он ответил: «Господь меня известил, что все мне прощает и не осуждает за грехи мои, потому, что я сам никого не осуждал». Вот и ты иди этим легким путем. Вспоминай свои грехи, сокрушайся о них сердцем своим, проси у Бога прощения и сама всем все прощай и не осуждай (осуждение есть непрощение), тогда и Господь тебе все простит и не осудит. За это и земную твою жизнь Господь Сам устроит. Сама видишь, что мы не можем ее устроить хорошо. Возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает духовно и телесно. Будь здорова. Да хранит тебя Господь и оградит от всякого зла.
   Прости меня и не обижайся, что не пишу тебе. И всем я не пишу, разве только по большой крайности. Мне очень хочется побывать у вас в Козельске. Но ясно, что до весны не придется. А там, как Господь благословит. Передавай привет Кате Березечской[12]. Пусть она на меня не обижается и будет мудра не по человеку, а по Богу. Когда тебе будет очень тяжело, то скажи от всего сердца: Господи, достойное по делам моим получаю, но прости мне и дай мне терпения, чтобы не роптать на Тебя. «Господи, будь милостив мне, грешной». Повторяй эти слова много раз, пока скорбь не утихнет. Она обязательно утихнет, если от сердца будешь произносить.
   Еще раз желаю тебе всяких милостей от Господа, терпения и покаяния. Делай больше добра словом, помышлением и, сколько есть средств, и делами.
   Любящий тебя Н.

   Как жаль, что ты не научилась читать. Насколько тебе было бы легче жить!
* * *
   1/VII–63 г.

   Дорогая Катя! Мир тебе!
   Монашество принимают, вернее, должны принимать тогда, когда ясно представляют значение монашеской жизни и всей силой души желают идти по иному пути, отличающемуся от пути мирского. Отсюда и название – инок, инокиня. Они должны стать иными, чем были в миру. Ты же вся утопаешь в суете житейской.
   Где же тебе быть иной? Ты хоть совсем не забудь Бога и молитвы о спасении своем. А то суета может так отяготить сердце, что и Бога забудешь вовсе. Сам Господь в Евангелии предупреждает нас: Не отягощайте сердца ваша объядением и пиянством, и печальми житейскими. Меньше встречайся с людьми и, по возможности, не разговаривай с ними. Сократи работы в огороде. Хватит на хлеб, да на чай – вот и достаточно. Одежды тебе до смерти не износить. Зачем губить душу суетой?
   Если попадутся мои книги – отдай их Лизе.
   У нее много моих книг хранится.
   Желаю тебе прочее лета живота в мире и покаянии скончати. Господь да благословит тебя. Спасайся. 

Письма монахине Евпраксии


   Поздравляю тебя с праздником и с Новым годом! Передай поздравления и пожелания всего доброго всем нашим. Отвечаю на твое письмо. Ты пишешь, что нарушила обязательство не есть до 3 часов дня. Я тебе потому посоветовал не есть до 3 часов, что ты сама много раз говорила, что нет аппетита и ничего ты есть не хочешь, хотя бы совсем не есть. А оказывается на деле иное. Конечно, за послушание все трудно делать. Одного я просил бы в отношении поста: соблюдай церковный пост и не ешь поздно вечером. Последняя еда не должна быть ближе 3 часов до отхода ко сну.
   Все остальное, что я говорил, должна выполнять, если хочешь быть здорова. Внимай себе, познай всю свою немощь до последней глубины, тогда перестанешь тщеславиться и осуждать кого-либо, а станешь оплакивать себя, как заживо гниющую, смердящую, негодную для Царствия Божия, а от этого плача и молитвы (при постоянном внимании и понуждении себя к исполнению всех заповедей) постепенно будет рождаться в душе тишина, мирное настроение и смирение, при котором только и угодны Богу все труды человека. А без смирения, при скрытой (а тем более явной) гордыне все наши делания неугодны Богу и вредны для самого человека, как еще более развивающие тщеславие и гордость.
   Сохраняй мир со всеми, избегай осуждения других, считая себя достойной всякого осуждения, внимай себе, понуждай себя ежедневно исполнять свое маленькое правило, оплакивай здесь грехи свои, чтобы не пришлось от стыда и муки оплакивать вечно в будущем. Царствие Божие берется силою. Без труда и лаптя не сплетешь.
   Помоги тебе Господи. Не унывай, если и погрешишь в чем, то вставай покаянием и хотя ползком, а все стремись в Горний Иерусалим.
   Мы здоровы. Начинает нам здесь нравиться, особенно матери [схим. Валентине]. Привет всем. Пишите.
* * *
   1949 г.

   Что ты хвалишься тем, что ссоришься с нашими? Разве это поощряется в Евангелии или у святых отцов? Что пользы, если человек мир весь приобретет, а душе своей повредит? Всякая же ссора, немирствие – громадный вред для души. Кто поставил тебя судить других? Знай свои недостатки, оплакивай своего мертвеца, этого хватит для всей жизни твоей, хотя бы она продолжалась тысячи лет, а ты суешься судить и споришь, беря на себя чужие грехи. Иди и помирись, проси прощения. Знаешь, что сказано: если придешь в храм и вспомнишь, что некто имеет… и проч. Не принимает Господь нашей молитвы, если находимся во вражде с кем-либо. В мире место Божие, а где немирствие, там нет Бога, там хозяйничает сатана и вываляет нас в грязи.
   Поклон о. Мелетию. Прошу его святых молитв. Поклон и благодарность о. Сергию за память и молитвы о мне. Я его всегда поминаю. Всем привет и благословение Божие. Н.
* * *
   18/V–49 г.

   Твои письма получил. Прости, что не ответил сразу. Не ругайся со Скворцом. Оставь ты ее в покое. Что тебе пользы вредить душе своей – терять мир из-за пустяков? Будь здорова, больше молчи, терпи, не тщеславься, помни о смерти и о том, что ожидает там.
   Н. не знаю, что сказать. Если может остаться так, как было до сих пор, то это лучше всего. Пусть со смирением объяснит своим, что она не может пойти на службу, что это может ей очень повредить. А если создадутся невыносимые условия дома, то и не знаю, что сказать. Пусть просит у Господа устроить ее жизнь по Его святой воле. Там будет лучше всего, где есть воля Божия быть и где человек будет стараться исполнять святые заповеди. Недостойный Н.
* * *
   3/VI–49

   Находя в себе море грехов, надо изливать из сердца в это море реки сокрушений, воздыханий, плача.
   Если со вниманием читать помногу (если есть свободное время) Псалтирь, то человек все время будет в беседе с Богом и ощутит сердцем присутствие Божие, от этого молитва и само псалмопение будут горячее, внимательнее, глубже затронут сердце, появится большее благоговение, страх Божий и прочее. Ибо заставить себя среди суеты непрестанно творить и краткую молитву почти невозможно нам.
   Старайся, чтобы больше не было «небольших несчастий». Будь смиреннее и не высокомудрствуй, не осуждай, не услаждайся ничем, особенно бесовскими похвалами – тогда не будет «несчастий», а иначе не вылезешь. Сей род бесовский изгоняется постом, молитвой и смирением. Без этой святой троицы добродетелей ничего не сделаешь.
   Будь здорова. Господь да благословит тебя. Борись, не спи, проснешься на том свете не в брачной одежде, тогда узнаешь, какую участь получишь. Прости меня. Недостойный Н.
* * *
   16/VII–49

   Получил твое письмо и ничего не понял. Хуже гораздо, что у тебя нет мира с сестрами и м. Валентиной, что и у них какие-то (по твоим словам) подозрения и задние мысли. Сами виноваты каждый за себя, что скрывают свои мысли, утаивают положение свое и прочее, а во тьме заводятся всякие гады. Все вы достаточно понимаете, что хорошо, что худо, а раз делаете сознательно похудому, то сами себя и наказываете.
   А ты поменьше касайся чужих дел и еще раз говорю: не ходи оплакивать чужих мертвецов, когда свой в доме, чтобы он не засмердел.
   Привет всем и благословение Божие.
   Пиши, да не очень уж мудри, а ясней пиши, если это имеет значение, а если пустое, то нечего время отнимать у себя и у других. Н.
* * *
   1949

   Письмо твое я получил. Как твое здоровье теперь? Имей в виду, что по слову преп. Марка Подвижника, все мы на основании непреложного закона духовного еще здесь подвергаемся наказанию за грехи, да не с миром осудимся. И это еще милость Божия, что здесь получаем возмездие. Поэтому при болезнях и скорбях надо внимательнее просмотреть свою жизнь и искренне покаяться во всем и ктому не согрешать, да не горше ти что будет.
   Привет всем и благословение Божие. Прошу ваших молитв. Недостойный Н.
* * *
   1950 г.
   Будь помягче с людьми, не наживай врагов. Терпи недостатки людские: друг друга тяготы носите и тако исполните закон Христов. Если мы будем милостивы к людям, то Господь в «ту же меру» будет к нам милостив. Это и значат слова: В ню же меру мерите, возмерится вам.
   От службы не отказывайся, в чем ошибаешься или погрешишь – искренне кайся пред Богом и людьми, если кого обидишь. Исторгни из сердца памятозлобие. И вот еще что: старайся и служебные дела, и всё делать ради Господа, по заповеди Божией, а не по влечению сердца. Даже и добрые дела только тогда имеют цену пред Богом, когда делаются ради Бога, потому что такова воля Божия, иначе сказать, такова заповедь Божия. А если добрые дела делаются по другим причинам, то они не угодны Господу Богу. О таких-то добрых делах сказано: «Вся правда ваша якоже руб[14] поверженный». Надо иметь во всем разум духовный, а если сомневаемся, угодно ли что Господу, то надо помолиться, хоть внутри, и говорить себе: «Господи, делаю это ради Тебя, полагая, что это угодно Тебе. Вразуми меня, Господи, все делать во Славу Твою», – и тогда будь спокойна.
   Не осуждай никого, ибо мы все достойны осуждения от Господа, и Он покрывает грехи наши и прощает нас в той мере, в какой мы покрываем недостатки ближних и прощаем их. Будь всегда посмирнее, считай себя невеждой, старайся оставаться сзади других, а не лезь наперед ни в чем, ни в словах, ни в делах. Словом, старайся быть незаметной, неслышной, тихой, мирной. Тогда Господь даст почувствовать, что значит мир Божий, превосходящий всякое разумение, мир, который оставил Господь, сказав ученикам: мир Мой даю вам, не как мир дает, Я даю вам.
   А ты не имеешь мира, часто нервничаешь, раздражаешься, теряешь здоровье, потому что делаешь и говоришь не ради Бога, а по своим влечениям и страстям. Всегда кайся во всем сразу, как ощутишь ошибку или грех какой, не дожидаясь, когда станешь на молитву. Все покрывай покаянием и осуждением себя. Смиряйся пред Богом и людьми, тогда будешь спокойнее и постепенно достигнешь мира Христова.
   Будь здорова. Господь да благословит и вразумит тебя. Н.
* * *
   Я думаю, что кроме маленького круга близких все будут рады, что я не буду в Козельске. Так должно быть. Монашки слишком умны и много знают, а прочим безразлично, лишь бы помоложе был и погорластей.
* * *
   1/II–50 г.
   Будь здорова, Господь да благословит тебя и вразумит. Не груби никому… можешь высказать свое мнение, но не настаивай очень. Проси у Господа мудрости и выдержки. Не будь умна своим умом, иначе посрамишься. Апостолы и святые отказывались от всего своего, чтобы приобрести Божие. Мы имеем ум Христов, – говорил апостол Павел и велел себе подражать. А у тебя есть черта выскакивать со своим. Везде со всеми смиряйся. Бог гордым противится, а люди и тем более.
   Вот тебе, пишешь, «нравится Досифей», а чем? Тем, что хоть в малой мере чувствуется смирение и это действует на людей. А резкость, грубость, крик, настойчивость – все это признаки не смирения, а явной гордости. Подчеркиваю – явной, потому что есть и тайная гордость, которую не сразу в себе познаем. Старайся быть незаметной везде, сокрушаться в своих недостатках явных и тайных. Сокрушение сердца восполняет недостаток делания заповедей, да они и исполненные не угодны Богу, если нет сокрушения. Можно и из гордости исполнять почти все заповеди и быть врагом Бога.
   Прости меня. Трудись над спасением. Дни лукавы, и не знаем, что принесет завтрашний день.
* * *
   1950 г.

   Мир тебе и спасение от Господа нашего Иисуса Христа, дорогая Лиза!
   Пора бы тебе знать, что враг не оставит в покое никого из желающих спасения и, следовательно, борьба с ним до смерти не прекратится.
   Побороть же его своей силой не может никто. Разрушить дело диавола и пришел на землю Господь. Он и борется против диавола и греха с теми, кто всегда призывает Его на помощь. Должен и человек противодействовать греху и диаволу всеми своими силами, употребляя в качестве оружия средства, указанные Господом, апостолами и святыми отцами. Для православного оружием против диавола являются: пост, молитва, трезвение, смирение. Без смирения никакие средства не помогут, да и Господь самонадеянному и гордому не помогает, и тот неминуемо впадет в разные сети врага.
   Кто хочет побороть врага, избавиться от страстей, а не борется с ним данным оружием, тот, очевидно, и не победит. Чем смирнее и смиреннее человек, тем скорее избавится от врага. К этому надо добавить, что злопомнение уничтожает силу молитвы, ибо Господь не принимает молитвы от человека, враждующего с ближними или имеющего злопомнение, и отсылает прежде примириться. А без молитвы, принятой Богом, человек будет один, и, следовательно, враг совсем одолеет его. Да и правильно борющийся не сразу одолевает врага. Для этого надо время и терпение. Борись правильно, старайся быть в мире со всеми, приучайся к трезвению и непрестанной молитве. Смиряйся пред Богом и людьми, тогда будешь низлагать исполинов одного за другим и освободишься от плена греховного.
   Ни один духовник не будет хуже относиться к человеку, искренне, глубоко раскаявшемуся в грехах, каковы бы они ни были. Это уловка вражия, чтобы кающийся скрыл свои грехи и не получил прощения. Наоборот, если духовник человек верующий, то станет лучше относиться, это таинственное свойство исповеди.
   Относительно тети и других надо помнить правило: Тяготы друг друга носите, и тако исполните закон Христов.
   Терпи все упреки и ругань, и клевету, правильные и неправильные, ибо они полезны, очищают душу от грехов и содействуют росту смирения, если не будешь возражать. Говори, как разбойник: Достойное по делам нашим приемлем, помяни мя, Господи, во Царствии Твоем.
   Никаких монашек забирать не будут, кроме тех, у кого длинный язык: пусть держат его за зубами, если не хотят быть за стенами.
   Бог тебя простит за все. Следи за собой. Дние лукавы суть, и смерть не за горами. Старайся ежедневно напоминать себе, что скоро предстанешь на суд пред Господом. Что будешь отвечать Ему?
   Оторвись от мира и суеты его, прости всем, сохраняй мир со всеми, больше сиди дома и не будь праздной, а занимайся молитвой или псалмопением, немножко читай, делай нужные дела с молитвой Иисусовой и с памятью Божией. Кайся, сокрушайся пред Богом за все бесчисленные грехи – и Господь простит все и примет тебя в вечную жизнь и блаженство. Прости меня. Недостойный Н.
* * *
   20/III–50 г.
   Получил твое письмо. Ты ничего нового мне не сообщила, кроме того, что тебе нездоровится. Я ясно предвидел и тебе говорил, что будет тебе очень тяжело, что будут следить за каждым твоим шагом и все истолковывать по-своему. Этого надо было ожидать. Это и есть. Очень сочувствую тебе. Но ты знала сама, что это будет. Потерпи. Если здоровье позволит, то не бросай работы, а проси у Господа сил и потрудись… Пройдет это трудное время, а потом будет легче. Надо бы и хозяину [настоятелю прот. Сергию] понять и удалить тех, о которых ты писала. Спокойно и смиренно указывай время от времени хозяину на неудобство создавшегося положения. Не удивляйся ничему. Жизнь сложнее, чем мы думаем, а живи сама просто, без лукавства, в заповедях Божиих, тогда вся ложность и трудность, вся «стропотность» превратится в ясный и гладкий путь. А если лукавить или роптать, то можешь запутаться в этой сложности.
* * *
   18/IV–50
   Получил твое письмо и удивляюсь, что у вас там нет веры моим словам.
   Очень прошу и тебя, и наших иметь побольше доверия ко мне и больше думать о смерти и будущей жизни, и в свете этих мыслей рассматривать все житейские вопросы – с точки зрения вечности, вечной жизни. Тогда многое, многое покажется в ином виде. Многое из того, что считаем очень важным, потеряет всякую цену и, наоборот, на что не обращаем внимания, что откладываем на задворки, то окажется самым нужным. Надо больше сознавать свои грехи каждому и оплакивать их, и заботиться об освобождении от них, а не утопать в мелких житейских дрязгах и расчетах, да измышлениях.
   От всей души желаю, чтобы Господь умудрил всех вас.
   Сердечный привет тебе и всем и благословение Божие. Недостойный Н.
* * *
   13/X–50

   Мир тебе, Лиза!
   Я получил твое письмо, вернее, прочитал его только вчера, 12/X, так как только вчера вернулся из Волочка. Там умерла Елена Ефимовна, которую знает мать Валентина, меня вызвали телеграммой. Я ей обещал похоронить ее и обещание исполнил. Она много доброго сделала для меня. Прошу всех поминать ее.
   Ты делай свое дело по силе, ради Бога, а не ради корысти, тогда и душевно, и телесно легче будет. Сердечные больные могут и скоро умереть, а могут и сорок лет прожить; а к смерти быть готовым велено всем и на всякое время. И вполне здоровый человек не может уверенно сказать, что проживет до вечера. Вспоминай все свои грехи и кайся в них. Будь смирней, помня слово Божие: Бог гордым противится, смиренным же дает благодать прощения грехов и спасения души. Болезни и скорби принимай, как благоразумный разбойник: Достойное по делам своим приемлю.
   Будучи проездом в Москве, я заходил туда, где книги. Отнеслись они очень недоверчиво и книг не показали, будто бы нет. Дали пять книжек житий святых и все. Из-за них я потерял почти два дня.
   Будьте здоровы. Просим у всех: не забывайте нас в молитвах.
* * *
   4/XII–50
   Мир тебе, …!
   Написал это и остановился, как писать дальше? Как назвать тебя – Елизавета или мать Евпраксия? Ведь следовало бы назвать мать, а устроение-то душевное и внешнее поведение, и вся жизнь-то дают ли право носить имя матери?
   Совершенно правильно ты пишешь, что Скворцу нечему было бы учиться у тебя. Все мы живем не так, как должно. Нужно, по крайней мере, хоть искренно, до глубины души сознавать это, не считать себя хорошими и доказать это не словами, а делом. А то как будто мы сознаем свое ничтожество, негодность, греховность и проч., а стоит только чуть задеть нас чем-либо, сделать не по-нашему, так мы проявим себя не как рабы неключимые, которые все терпят, как заслужившие всякое наказание, но как повелители, которым все должны подчиняться, все обязаны делать по нашему хотению. Если же делают не по-нашему, то мы раздражаемся, бранимся, осуждаем, огорчаемся, словом, всячески показываем, что на деле нет в нас сознания своей нищеты, нет сокрушения о своем бедственном устроении душевном. На словах мы грешные, непотребные рабы, а на деле – господа, требующие, чтобы все было по-нашему, а иначе будем роптать на всех, даже и на судьбу, прикрывая этим словом ропот на Самого Господа.
   Нет в нас ничего монашеского. Мы, извиняя себя то нездоровьем, то делами, то внешними обстоятельствами, оставляем даже то малое душевное делание, которое и миряне все обязаны делать. Надо всегда помнить слова Господа: Что пользы, если весь мир приобретешь, а душе своей повредишь? А мы ведь не только вредим душе своей, но можем и погубить ее, не желая отречься от своего ветхого человека.
   Старайся хоть помалу при встречающихся обстоятельствах подавлять свои греховные проявления, не оставляй молитвы ни под каким предлогом, угождай сначала Богу, а потом себе и людям. Где вера наша? Где любовь к ближним? Вот ты прислала мне много подарков, а человека, находящегося в беде, о котором надо бы со слезам молиться, которого надо бы потерпеть, хотя бы и пришлось самой за это поскорбеть – мы не можем понести. Я разумею Д.
   Я имею надежду на милосердие Божие, и полагаю, что Господь ее не оставит и не попустит сделать что-либо дурное себе и другим. Все ходим под Богом. Потерпи и ты ее ради Бога и из любви к ближнему. Если бы она и убила тебя – то это тебе вменилось бы в мученичество, но ты до этого не доросла еще, потому она тебе ничего не сделает дурного. Если же не сможешь преодолеть страха, то поночуй хоть у наших несколько времени, пока ее не устроим. Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов. Не для меня это сделай, а ради заповеди Божией.
   Благодарю за подарки, за которыми скрывается твоя любовь ко мне. Если любовь есть в сердце, то она от сердца изливается на всех окружающих и проявляется в жалости ко всем, в терпении их недостатков и грехов, в неосуждении их, в молитве за них, а когда необходимо, то и в материальной поддержке. Если же нет ничего этого, то любовь ко мне не от сердца и не от веры. Прости меня.
   Будь помягче со всеми. Никогда ни на кого не кричи.
   Благословение Божие тебе и всем друзьям.
   Старайся жить со всеми так, чтобы от тебя люди уходили утешенные и за тебя благодарили Господа. Помоги тебе Господь во всем. Мир тебе. Посылаю тебе в подарок топорик вместо меча для защиты от страхований и прочих бесовских нападений. Н.
* * *
   1951

   Мир душе твоей!
   Сегодня получил твое письмо. О сне своем не очень беспокойся. Так Господь не извещает о смерти. Общее для всех извещение: Будьте готовы на всякий час. Даже за один день нельзя ручаться, что проживем до конца его. Специальные же извещения даются только большим праведникам (иногда большим злодеям).
   Кайся во всем, проси у Господа прощения за все. Если будешь иметь возможность, приезжай погостить.
   Будь здорова, не унывай, не суетись излишне, а больше думай о предстоящем всем переходе в вечность.
   Привет и благословение Божие тебе, нашим и всем.
* * *
   1951
   Что ты всуе мятешься, особенно в эти дни? Сделай спокойно, что можно и должно по-человечески, а все прочее предай воле Божией. Сказано, если захотят судиться, чтобы отнять рубашку, отдай и верхнюю одежду. Но думаю, что они не смогут взять, а врагу нужно было смутить и тебя, и нас в эти святые дни. Для пользы души твоей я считал, что ты должна свою часть оставить нуждающимся, а не родным. Если будешь стремиться ко спасению, то Господь через меня или другого и без передачи дома и проч. устроит и внешнюю твою жизнь по неложному слову: Ищите прежде Царствия Божия и все приложится вам, а если будешь думать только о плотском, то никакие сокровища и люди тебе не помогут.
   Думай чаще о смерти и живи так, как будто ты через неделю умрешь, тогда понемногу станешь на правильный путь и в еде, и в молитве, и в отношении к другим людям. Примирись с нашими и со всеми. Ты от гордости немирствуешь, так и знай. Никто не поставил тебя судить других, а осуди себя, как велит Евангелие, тогда увидишь, как судить других. Прости меня.
   Будь посмирней, сокрушайся и сердцем о своих грехах, доказывай это и делами. Мы нуждаемся в милости от Господа, должны и другим оказывать милость и прощать всем за все. Какою мерою меришь, такою и тебе возмерится. Читай внимательно Евангелие.
   О сне не беспокойся. Бог тебя простит.
* * *
   2/II–51 г.
   Письмо твое получили. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделала. Я очень порадовался твоим словам, что ты здесь отдохнула. Помоги тебе Господи по Богу исполнять свои обязанности, не горячась и не обижая никого. Ни один грех так не тяжел, как обидеть человека, даже если не вполне сознательно обидишь, и то надо с трудом искупать этот грех.
   Потерпи, родная, что же делать. Я ничего не могу придумать. Если у тебя есть какие предложения, то напиши или сделай, как найдешь лучшим.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →