Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Всемирный день борьбы со СПИДом отмечается 1 декабря.

Еще   [X]

 0 

Лилис (Лукьянов Олег)

Шаткое равновесие нарушено. В кровавой войне магические миры сошлись с мирами технологическими: андроиды сражаются с нечистью; солдаты в экзоскелетах воюют с колдунами, а Великие, генетически усовершенствованные люди, на равных дерутся с богами…

Год издания: 2012

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Лилис» также читают:

Предпросмотр книги «Лилис»

Лилис

   Шаткое равновесие нарушено. В кровавой войне магические миры сошлись с мирами технологическими: андроиды сражаются с нечистью; солдаты в экзоскелетах воюют с колдунами, а Великие, генетически усовершенствованные люди, на равных дерутся с богами…
   Одной из сторон суждено погибнуть… Какой? Решать ему — богу, который еще недавно был человеком.


О. В. Лукьянов Лилис

Пролог

   Находившийся в массивной железной клети раненый и кое-как перевязанный мужчина пребывал в бессознательном состоянии. Если не брать в расчет грязную в основном от засохшей крови одежду и болезненный вид, его можно было отнести к весьма выдающимся личностям. По крайней мере, выдающимся размерами – даже в таком положении угадывалось, что рост пленника на порядок превышает средний человеческий, а мышцы… да что там, эта гора мышц с лихвой могла потягаться по размерам с тремя-четырьмя крепкими пахарями. Лицо имело суровое, а возможно, спесивое выражение: широкие скулы, нос с ярко выделенными контурами, заметно выпирающий вперед подбородок – так или иначе, глаза мужчины оставались закрытыми и приписать что-либо еще к характеру незнакомца было затруднительно.
   Правда, солдатам, плетущимся позади телеги, было наплевать как на характер, так и на личность пленника – двухдневная пешая прогулка по унылому пустынному тракту являлась не лучшим из средств, возбуждающих любопытство.
   На лицах конвоиров читались усталость и апатия, они лениво переставляли ноги и имели такой вид, что казалось, одна только материя с гербом, наброшенная поверх кольчуг, весила больше пуда. Припекающее солнце нещадно нагревало открытые шлемы из сырого железа, но солдаты, опасающиеся кулаков шагающего впереди сержанта больше, чем солнечного удара, не смели стягивать их с головы.
   Только двое, ухитрившиеся оказаться в конце процессии, подальше от злых глаз командира, приняли по глотку из фляги, пахнущей терпким дешевым вином, и завели неспешную беседу про жизнь простого солдата.
   – …так что вот, – говорил седоусый ветеран, – пилить нам еще до вечера. Но ничего, зато в Белусханде отдохнем, там все есть: бани, кабаки и девки – а что еще нужно бравому солдату?
   «Бравый солдат», тот, который выглядел как крепкий и сильный парень, правда совсем недавно вышедший из отроческого возраста, при этих словах быстро облизнул губы.
   – Да, поскорей бы туда попасть, а то я, кроме Хамфрида, ни одного города не видел, а он, говорят, больше деревня, нежели город…
   – Постой, а Фаронг ты разве не видел?
   – Видел, но только издалека. Когда нас из Хамфрида по порталу перебросили в окрестности Фаронга, оказалось, что Великая битва уже закончилась…
   – Скорее, это была Великая бойня… – отвернувшись, прошептал ветеран.
   – Что?
   – Я говорю, повезло тебе, парень, что попал туда, когда все закончилось! Знаешь, сколько таких, как ты, полегло в тот день и ту ночь? Не счесть.
   – А ты видел?! – встрепенулся новобранец. Усталость и апатию как рукой сняло.
   – Шутишь, что ли? Я там был и видел все от начала и до конца.
   – А что там происходило? Расскажи.
   – А, брат… ну хорошо, слушай. Утром того дня стоял на утесе над городом Черный замок…
   – Что, настолько страшным слыл?
   – Да нет, просто был сложен из черного камня – вот и прозвали Черным. Не перебивай… Так вот, говорю, несметная армия, состоявшая из десятков тысяч солдат, из тысяч паладинов и сотен магов, окружила замок…
   – Зачем?
   – Да не перебивай, говорю! Просто там поселился Звездный демон!
   – Что?! – ахнул парень. – Тот самый?
   – Да, именно тот, о котором предупреждал наш бог Ануид.
   – Вот те на…
   – Так вот, собрались мы, значит, штурмовать город…
   – Подожди, а как же замок?
   – Да замолкни ты. Замок в центре города, неужели не ясно, что сначала надо город взять?!
   – А-а-а…
   – Так вот, только собрались мы, значит, как вдруг ворота распахнулись и навстречу выбежал десяток големов…
   – Всего-то?
   – Угу, я тоже так подумал: всего-то, а оказалось, что о-го-го сколько. Начали эти големы нас давить, как цыплят, – маги-то их убивают, а они возродиться норовят! Как птица феникс, прямо из пепла! Но хуже всего был золотой голем, который, как оказалось, и не голем вовсе, а Звездный демон… В общем, передавил он в том бою солдат изрядно, но потом маги, видать, взяли верх, вот он и решил обратно в свой замок убегнуть, да там и запереться.
   – И что потом?
   – Ну тогда паладины выступили вперед и повели нас на штурм. Но вот незадача – с неба стали падать железные яйца!
   – Что, правда?! – со сладким ужасом в голосе воскликнул парень.
   – А то.
   – И что, большие?
   – Огромные, как два человека…
   – И что, вкусные?
   Повисла пауза. Ветеран попробовал заполнить ее, пожевывая кончик усов, но вышло не очень, тогда, оторвав взгляд от лица восторженного паренька, злобно бросил:
   – Дурак ты, брат, как есть дурак. Они железные, как их было разбить-то?… Так вот, эти яйца вдруг стали трескаться, и из них начали выходить железные… нет, не големы. А железные Звездные демоны. Вот они-то и принялись нас выпалывать, как хозяйка сорную траву. Ох уж и страха я натерпелся – на всю жизнь хватит. В руках каждого было по сто арбалетов, а…
   – И что, правда сто?
   – …Да.
   – И что, сто рук было?
   – …Да, сто. Короче, извели бы они всю нашу армию на корню, кабы не священники и не ведьмы, призвавшие легион демонов из Темного мира и светлозарых ангелов из Светлого.
   – О-о-о…
   – Вот те и о… Да только все равно тяжко пришлось, эти Звездные демоны все время норовили воскреснуть да убить нашего ангела или демона. И даже помощи эльвов оказалось мало.
   – Что, самих эльвов?
   – Да, дубина, самих эльвов!
   – Ну и что дальше-то было?
   – А дальше чертовщина какая-то. В небе показались драконы, а потом с ними стали драться стальные птицы, тут у меня веки как свинцом налились, и голова закружилась, будто перебрал, – в общем, уснул я тяжело. А когда проснулся, ничего не понял и что было, ни у кого узнать не смог. Некоторые говорили, что демона убили, другие, что он убег, только вот видел одно – паладины ходили по руинам замка и осматривали каждый валун… Ты чего лицо кривишь?!
   – Да то. Брешешь ты все.
   – Что?!.. Не веришь мне, спроси вон у любого. Да и вообще, вон мы кого в клетке везем – думаешь, святым отцам делать было нечего, если не стали судить его в Фаронге, а повезли в Белусханд?…
   – А кто он?
   – Ты что, дурак? Вправду не знаешь? Да это же лорд Балаут.
   – Не может быть!
   – Да точно говорю. Спроси у кого хочешь.
   – Что, тот самый лорд Балаут, про которого моя бабка сказки рассказывала?
   – Да, тот. Известный во всем мире лорд Балаут… Но теперь, наверное, уже не лорд.
   – Да нет… Не может быть… Чего такого удальца судить-то везут?
   – Да знаешь ли… Говорят, что он по доброй воле служил этому Звездному демону и в том сражении убил не одного паладина.
   – Все равно… Да и непохож он на гиганта. Какой-то доходяга…
   В тот самый момент, когда двое солдат уставились на уже второй день не приходившего в себя заключенного, пленник вдруг открыл глаза, дернул головой и вскочил… То есть попытался вскочить: сделать это ему помешала низкая, много ниже его роста, клеть.
   – Выпустите меня, ленивые твари! – загрохотал узник подобно грому.
   – Молчать! – сразу заорал на него пришедший в себя сержант. – Тебя везут судить в Белусханд, и до тех пор ты будешь находиться в клетке!
   – Что? Судить? Меня? – искренне не понял очнувшийся лорд, его глаза налились гневом и заблестели, солдаты готовы были поклясться, что в них появились сияющие молнии. – Ах вот вы как? Ну держитесь!
   Он упер руки в толстые прутья решетки, и все его мышцы напряглись и выступили – солдатам показалось, что от таких усилий откроются тяжелые раны, но на грязной одежде не выступило ни капли свежей крови. А прутья тем временем поддавались! Еще секунда, и грозный воин окажется на свободе!
   – Убить его! – во все горло закричал сержант, трезво оценив обстановку. Но прежде чем десяток солдат бросились исполнять приказ, живая легенда выбралась из клети.
   Мгновенно образовалась свалка, из гущи которой стали по одному вылетать солдаты. Падая наземь, они замирали в неестественных позах, будто брошенные детьми тряпичные куклы. А когда через несколько мгновений битва прекратилась, вслед за сержантом, сначала высоко поднятым, а потом расплющенным о дорогу, взору двух охранников предстал дышащий, как разъяренный дракон, герой бабушкиных сказок – лорд Балаут собственной персоной.
   Телега без возничего уже ехала далеко впереди – старая кобыла не нуждалась ни в каких указаниях, а Балаут все смотрел и смотрел на двух солдат, замерших, словно соляные столбы. И, наверное уверившись, что те не собираются обнажать клинки, скривился и зашагал по дороге в обратную от Белусханда сторону.
   – Ну что, теперь убедился, что это лорд Балаут? – спросил через минуту все еще бледный ветеран.
   – …Убедился, – ответил после паузы новобранец и перевел тоскливый взгляд с удаляющейся фигуры лорда на свои мокрые штаны.

Часть первая
Зальта-16

Глава 1
Начало

   Человек в громоздких золотых доспехах стоял передо мной и смотрел так, будто собирался убить. Впрочем, ему действительно было наплевать на мою ценность, и он поднимал пистолет с самыми серьезными намерениями. Из-за того что на противнике не было шлема, я видел карие глаза, словно бы стремящиеся пронзить меня насквозь. Его лицо – лицо человека лет тридцати пяти – имело резкие черты и было явно наделено определенными признаками харизмы. За мужчиной с такой благородной внешностью и светящимся взглядом могли пойти многие. Многие, но не я.
   Я знал этого человека, возможно, лучше всех. Строго говоря, он был даже не человеком, скорее, биологическим роботом, обладателем ДНК, на порядок отличающейся от нормальной. И еще мой противник являлся убийцей: пройдет по трупам, не испытывая ни малейших сомнений, и в отличие от любого воина не вспомнит о своих павших товарищах. К тому же он давно стал моим врагом: носитель чуждых мне идеалов вызывал в душе холодную кипящую ненависть. И когда в мою руку вложили пистолет, такой же здоровенный, как у него, я не раздумывал ни мгновения: вскинул ствол и надавил на спусковой крючок.
   Тяжелые пистолеты с широкими гранями, поблескивающие в свете невидимых люминесцентных ламп, с яркой вспышкой изрыгали из стволов смертоносные металлические конусы. Пули летели навстречу друг другу, но как-то не так, как им полагалось. Они сделались настолько сонливыми и медлительными, что казались несуразными – я перестал уважать их и опасаться. Да и жизнь вокруг изменила свой темп, вон даже грохот от произведенных выстрелов, пронзающий каждую клеточку тела, прозвучал только сейчас. Может быть, я попал в сказочное царство, настолько сонное, что даже звук здесь распространялся по воздуху едва-едва?
   Тем временем пули преодолели половину пути, но не столкнулись, а прошли рядом, при этом не повлияв взаимно на свои траектории. Да и вообще, присутствовала в происходящем какая-то странность: в кино летящие пули крутятся еще и вокруг собственной оси, им это надо, чтобы не упасть бестолково на землю через десяток метров; а здесь они летели, будто ракеты в миниатюре, разве что реактивных сопел не наблюдалось.
   На всякий случай я вновь спустил курок и лишь после этого убрал голову с траектории пули противника. Пока та проходила рядом с моей шевелюрой, сделал еще один выстрел, попутно отметив, что «жизнь» моей собственной пули печально оборвалась, она со звоном срикошетила от бронированного и позолоченного доспеха Великого.
   Противник тоже оказался не лыком шит, не обратив внимания на вмятину, появившуюся на доспехе, выстрелил и неуловимо быстро ушел влево. Видя, что мои «посылки» проходят мимо адресата, я выстрелил еще дважды, уклонился еще раз и… принял удар массивного кулака, обтянутого позолоченной броней.
   Раздался хруст, меня отбросило метра на два от перешедшего к рукопашной Великого Инспектора, но я остался стоять на ногах и даже смог выстрелить в стремительно приближающийся золотой силуэт. А еще – поморщился от запоздалой боли в ушибленных ребрах (фух, всего лишь ушибленных!).
   Несмотря на внушительные доспехи, Марк не двигался, а, казалось, перетекал из одного места в другое. Наверное сообразив, что я легко ухожу от его пуль, стрелять он больше не пытался, решил покончить со мной в рукопашной схватке.
   В тесной каморке, где мы сошлись волею судьбы, не было места для маневра, и, хотя я увернулся от второго, третий удар пришелся мне чуть выше переносицы. Мир поплыл перед глазами и едва не померк. Титаническим усилием воли заставил непослушные руки работать: левая рванулась наперехват несущейся бронерукавицы, а правая…
   Я подставил ладонь под сокрушительный удар кулака, и показалось, что иссох, как комнатное растение, которое не поливали целую вечность. Остановил чудовищный удар в нескольких сантиметрах от лица, каким-то образом истратив при этом почти всю внутреннюю силу. Бой будет проигран, если мой пистолет, приставленный к незащищенному горлу Великого, по какой-то причине не выстрелит.
   Бац.
   Предчувствие подвело. Он выстрелил. В первое мгновение пришла мысль, что я промазал: перед самым выстрелом Марк изогнулся и отвел голову в сторону. Но он отступил на два шага, схватился золотой рукавицей за шею, зажимая кровоточащую рану, поднял пистолет, сделал выстрел и быстро выбрался из комнаты.
   Пуля врезалась в стену прямо за моей спиной – я сам не помнил, как от нее увернулся. Зато очень хорошо запомнил, что пули, пущенные вдогонку Великому, ни черта его не догнали. Да потому что их вообще не было! Пистолет, не обращая внимания на мои старания, отказывался стрелять! Неужели патроны кончились?!
   – Мой господин, нам необходимо немедленно покинуть здание!
   С трудом сконцентрировав взгляд на магистре Ордена, который мне поклонился, кивнул.
   – Господин, с вами все в порядке? – обеспокоился черноволосый, немного плюгавый на вид магистр.
   – Да… не знаешь, почему пистолет не стреляет?
   – Перегрелся, наверное, – ответил тот, пожав плечами, облаченными во что-то наподобие черной рясы. – Я не специалист, но думаю, секунд через тридцать вы сможете сделать несколько выстрелов.
   – Ладно, каков план?
   – Нам нужно прорваться на стоянку – там ждет машина с верными людьми.
   – Ну так не будем медлить, – сказал ему и осторожно высунул голову в коридор.
   Коридор оказался пуст, пустовал и главный холл, в который мы с магистром вошли мгновение спустя. Люди, толпившиеся здесь минут десять назад, бесследно исчезли, разбежались при первых выстрелах. Огромный настенный экран телевизора грустно и осуждающе взирал на нас глазами какого-то диктора, сообщавшего в прямом эфире о террористических актах в здании телецентра «Свобода Аливрии». Но я не вслушивался: нам заступил дорогу отряд секьюрити – охрана здания.
   Два десятка андроидов, напоминающих киношного терминатора (только вместо стального черепа на туловище надета перевернутая титановая кастрюля с синей полосой в центре), выстроившись жидкой цепью, преграждали выход. При нашем появлении они вскинули энл-фалы, давая мне возможность разглядеть крохотные дырочки в футуристических дулах грозного оружия.
   Командовавший ими бритый мужик в объемном коричневом бронежилете даже не стал вынимать пистолет из кобуры: расставил ноги на ширину плеч, скрестил на груди руки и мужественно выпятил челюсть.
   – Я начальник охраны телецентра «Свобода Аливрии», – произнес он громко. – Не делайте глупостей. Сложите оружие, или мне придется дать роботам отмашку.
   В ответ я улыбнулся, а потом засмеялся. Моя реакция Бритому не понравилась: он дернул щекой и процедил зло:
   – Что здесь смешного?
   – Столько лет работаешь на студии, а еще не показывали по телевизору? Сочувствую, но предскажу, что в роли героя ты на экране не появишься, разве что в качестве посмешища.
   Лицо охранника побагровело, глаза налились кровью. Глядя прямо на меня, явно нарушая все инструкции, он бросил:
   – Убить их.
   Ничего не произошло, разве что я стал улыбаться чуть ласковее и смотреть чуть сочувственнее.
   Начальник охраны непонимающе повернулся к андроидам, продолжавшим держать нас на мушке.
   – Я сказал, убить их!
   Он вновь поглядел на нас, еще веря в то, что наши с магистром изрешеченные тела упадут на пол. Но не произошло ничего. И когда охранник снова повернулся к андроидам, непонимание на его лице сменилось страхом, медленно переходящим в суеверный ужас: все машины обратили оружие в его сторону.
   – Как… – прохрипел он, – как вы взломали защитные системы?
   Продолжая улыбаться, я прошествовал мимо, открыл двери и выбрался на воздух. Через десять секунд следом за нами с магистром размеренной поступью из здания вышел отряд машин-секьюрити. Они завертели своими головами-кастрюлями, но на полупустынной платформе, служащей одновременно площадью и стоянкой авто, не было ничего, заслуживающего их внимания.
   – Интересно, почему нет спецназа или полиции? – пробурчал я. – Даже в мое время антитеррористические организации работали куда оперативнее.
   – Господин, – подал голос магистр, – полиция и войска задействованы в боях с нашими людьми. Пока мы держим под контролем основные узлы города. Но скоро к стражам правопорядка прибудет подкрепление и, возможно, армия. Надо спешить.
   – Куда?
   – В космопорт, господин. А вон и наш транспорт.
   Платформа, на которой располагался телецентр «Свобода Аливрии», оказалась самым верхним уровнем города, и поэтому я хорошо видел небо, похожее на запыленную свинцовую пластину. Кажется, час назад оно имело отвратительно-фиолетовый цвет, но за прошедшее время изменилось многое, так что я почти не обратил внимания на перемену. Мой взгляд был прикован к двум спускающимся с неба драндулетам. По-другому и не сказать, в сравнении с уже привычными изящными формами авто они выглядели как продукт советского автопрома рядом с «мерседесами» S-класса.
   Две железные коробки с четырьмя боковыми винтами, закованными в овальные обода, медленно снижались, разгоняя бешеным ветром лежащий на платформе мусор.
   – Это точно наши? – поинтересовался я.
   – Да, господин.
   – Что, не могли найти что-то поприличней этой рухляди? – снова проворчал ему.
   – Это военные транспортники, господин. Нам стоило большого труда…
   Слова потонули в дребезжании воздуха, терзаемого винтовыми пропеллерами опустившегося перед нами стального чудовища. Чуть косые, направленные на меня под углом пропеллеры попытались нас сдуть, но, когда «поняли», что ничего не получится, стали сбавлять обороты. По короткому трапу из открывшегося «бока» выскочили два солдата в черных боевых доспехах.
   – Сияющий! Магистр! – отдавая честь, обратился солдат к главе Ордена. – Прошу подняться на борт. Мы оказались без прикрытия, и, возможно, скоро нас станут преследовать.
   Дождавшись, когда мы окажемся на борту, он вбежал следом и нажал на кнопку у выхода. Трап заправился, шлюзы стали закрываться…
   – Подождите! – крикнул я. – А что насчет моих андроидов? Их надо забрать.
   – Сожалею, Сияющий, но на это у нас нет времени!
   Пока я обдумывал, почему вдруг превратился в «Сияющего», транспортник взлетел, и менять что-либо стало поздно. Поэтому, отдав андроидам мысленный приказ атаковать полицейские и военные машины, оказавшиеся в их досягаемости, сел в свободное кресло и осмотрелся.
   В тесном транспортнике находилось двадцать с небольшим человек: кресла были заняты солдатами в блестящих черных доспехах, они все как один повернули шлемы и пожирали меня глазами, спрятанными за оранжевыми линзами-визорами. Один из шлемов отвернулся и, как почудилось, обратился с вопросом к магистру. Тот кивнул, и на этом безмолвный диалог закончился.
   Тем временем не нашедший себе места и оттого топчущийся в проходе командир взвода обратился к моему спутнику:
   – Сэр, я полагаю, вам с Сияющим следует проследовать в кабину пилота. Там безопасней, сэр.
   Мой спутник почему-то посмотрел на командира с укоризной и в свою очередь обратился ко мне:
   – Не угодно ли пройти в кабину пилота?
   Я молча встал и вошел в кабину. Услышав шуршание автоматически закрывающихся дверей, оглянулся и понял, отчего во взоре магистра сквозила такая укоризна: подленький командир взвода сел на освобожденное мною место! Ладно, я тебя запомнил.
   Повернувшийся и поприветствовавший нас кивком пилот в первое мгновение меня испугал. Я едва не отшатнулся, схватился за поручень, и только потом дошло, что всюду друзья. Испугавший меня шлем пилота оказался полностью закрытым, без следов визоров и каких бы то ни было линз – на лице голая полированная металлическая плита. А за окнами в это время на бешеной скорости проносились город, летающие машины, какие-то столбы, которые так и норовили врезаться и смять нашу посудину… Ну что может быть для пассажира страшнее, чем слепой пилот?
   Как оказалось, пилот все прекрасно видел, он, не отрываясь от экранов мониторов, жестом указал нам на кресла рядом.
   Видимо, кратковременный испуг, накрывший меня своей тенью, оставил в сознании какой-то отпечаток. В душе зашевелились и заворчали какие-то чертики, они жаждали выхода адреналина и требовали крови, а еще хотели найти виновного в произведенном смятении. Еще бы: убежден, что не знаешь страха, уверен, что убил это чувство давно, еще при высадке на Двадцать-четырнадцать, нисколько не страшился армии паладинов или пистолета Великого, и на тебе, испугался какого-то пилота.
   Посмотрел на мельтешение красок перед окном, на штурвал перед собой, но так и не обрел присущего мне доселе внутреннего равновесия. Тогда я заворчал:
   – Пилот, почему в кабине предусмотрено три места, а транспорт ведешь ты один? Уверен, что это безопасно?
   – Да, Сияющий, – глухо отозвался он, – поверьте, я пилот экстра-класса, остальные мне будут только мешать.
   В этот момент произошло то, о чем говорили предчувствия. Чувство опасности кольнуло за мгновение до того, как кабина вспыхнула красным, завыла сирена, земля скакнула в сторону. Меня вжало в кресло, пальцы вцепились в подлокотники, но мозг заработал гораздо быстрее обычного. Темной волной нахлынуло огорчение. Я, несмотря на все свое могущество, был беспомощен, как ребенок. Мне оставалось ждать и надеяться.
   Увидел, как побледнел прижатый к спинке кресла магистр, как пилот хладнокровно продолжал выжимать из своей посудины все возможное, как за стеклом менялись местами земля, небо, парапеты, эстакады и окна домов. Действительно, только пилот экстра-класса мог хоть как-то ориентироваться в этой круговерти. Я хотел жить, как еще никогда не хотел.
   И, словно прочтя мои мысли и почувствовав горящую в душе надежду, пилот, чуть обернувшись, хрипло произнес:
   – Все в порядке, Сияющий, нам на хвост сели два штурм-истребителя. Дайте мне только уйти от ракет, и я их встряхну! К сожалению, это старое корыто не оборудовано системами АОН – не обмануть, не сбить.
   Как только он это сказал, в голове будто пронесся какой-то импульс. До меня дошло, что тот экран, транслирующий паутину, какую-то сетку и движущиеся по ней красные точки, называется радаром малых объектов. Еще через мгновение в сознании будто бы открылся шлюз, и хлынувший из него поток затопил мозг и едва не раздавил его своим великим весом.
   Отцепив пальцы от подлокотников кресла, протянул их к приборной панели, откинул крышку того, что раньше назвал бы клавиатурой, и забарабанил по сенсорной панели. Все, что мне нужно было знать, находилось здесь – в электронных мозгах этого корыта.
   Дюжину ракет, преследовавших нас, как свора собак старого лося, я видел каким-то мистическим внутренним зрением. Ярко-красные боеголовки с изображенными на них хищными «акульими ухмылками», небольшой корпус и три хвостовых пера неслись на втрое большей скорости, чем та, которую был способен развить наш транспортник. Единственная причина, по которой они еще не превратили нас в облако плазмы, заключалась в мастерстве пилота. Он бросал посудину из стороны в сторону, нырял под рекламные щиты, в проемы домов, менял уровни и «ставил» пролетающие мимо машины между нами и ракетами. Но стоило ему совершить ошибку, замешкаться лишь на две-три секунды…
   Впрочем, вот оно. На экране высветились колонки цифр и данных настолько специфических, что заинтересовать они могли лишь какого-нибудь настройщика на заводе летающих авто. Но мне эти цифры должны были спасти жизнь.
   У каждого объекта, будь это авто, устаревший военный вертолет или сверхсовременная прогулочная яхта, существует параметр, который в обиходе называется просто «след». Это своего рода комплекс шумовых и электромагнитных искажений, который оставляет работающая машина. У каждой машины искажения свои, но зато они есть у всех – этим и воспользовались умные головы, которые разрабатывали вооружение для военных. Относительно недавно они создали целый класс оружия с названием «Преследующие ракеты», которые настраивались именно на эти параметры. А поскольку быстро изменить или замаскировать характеристики двигателей и электроники очень непросто, да к тому же умные ракеты обладали способностью быстро подстраиваться под новые параметры, класс «Преследующие ракеты» получил самое широкое распространение. И вот сейчас их волчья стая запаздывала лишь на каких-то полсекунды.
   Я был неколебимо уверен в том, что мои намерения совпадают с моими возможностями. И наверное, эта уверенность помогла мне в самый ответственный момент. Закрыв глаза, погрузился во внутреннюю суть – розовый туман вцепился в меня без раздумий, так пиранья бросается на опущенный в воду кусок мяса. Несмотря на боль, пронзившую все тело от макушки до пальцев ног, я почти не сопротивлялся. Заполнивший меня до краев розовый туман вырвался наружу – во все стороны устремились щупальца какой-то нереальной и неестественной для этого мира энергии. Они вышли за корпус транспорта, взметнулись к ракетам, прошли дальше… через десяток потоков машин, через эстакады и здания, и коснулись отставших истребителей.
   А потом в голове взорвалась ядерная боеголовка, нахлынули боль и… свет. На этот раз я точно был мертв – ведь не может человек жить с размозженной головой. Но хотелось прожить, продержаться, понять… Я собрал волю и ощутил, что все получилось. «Розовые щупальца» каким-то образом изменили вибрацию двигателей преследовавших нас штурм-истребителей, настроили частоты и импульсы электрооборудования на другой лад… На тот, который был у нашего транспортника: одно из моих щупалец походя изменило его параметры, так что сейчас настройщик на заводе выпучил бы глаза и чесал бы затылок, пытаясь понять, что же случилось с его оборудованием.
   Мои веки были опущены, но я и без того отчетливо видел, как под своим цельнометаллическим забралом бледнеет пилот: мы вылетели из центра города, и теперь воздушные коридоры были пустынны, а мест, чтобы уклониться и спрятаться, практически не осталось. Пилот, наблюдая в монитор за приближением жнецов Смерти, уже мысленно прощался со своей женой и дочкой, которые жили где-то в богом забытой колонии, как вдруг ракеты будто натолкнулись на невидимую стену. Замерли на секунду в воздухе, а потом резко развернулись и рванули куда-то в обратном направлении. Пилот прилип к монитору и смотрел в него так долго, что едва успел избежать столкновения с идущим впереди грузовиком. А я, все еще не находя сил открыть глаза, увидел, как военные штурм-истребители превратились в две вспышки и кучу мелких горящих обломков. Вспышки были настолько яркими, что озарили даже белый день.
   – Как же мне плохо, – простонал, поднимаясь по спинке кресла.
   – Я вас понимаю, – прохрипел магистр.
   Недоверчиво посмотрел на него и отвернулся, потому что, если бы я пригляделся, мог бы безошибочно сказать, что он ел сегодня на завтрак.
   – Сияющий, – протянул пилот… – вы… вы… Вы тот, кого я ждал всю жизнь!
   Я не понял, что он сказал, да и не хотел понимать, превозмогая слабость, подвинул кресло и приоткрыл дверь кабины.
   – Как вы, ребята? – спросил у повернувшихся ко мне двух десятков пар оранжевых линз.
   Вместо ответа командир поднял вверх большой палец.
   – Ну отлично, – проговорил, закрывая двери.
   Может быть, этих парней сейчас мутило из-за неимоверной болтанки, но, по крайней мере, заблевать свой скафандр они не могли – системы жизнеобеспечения должны были впрыскивать в них какие-то антишоковые, успокоительные и прочие препараты.
   – Сколько до космопорта? – спросил я.
   – Шесть минут, – отозвался пилот.
   – Успею.
   Пилот не стал расспрашивать, а я не стал пояснять. Он только украдкой проследил за тем, как мои пальцы пробежались по сенсорной клавиатуре, как заставили монитор подключиться к Мировой инфосети и как резво запросили там всю информацию, касающуюся ракет. А вот то, с какой скоростью я читал килотонны виртуального текста, думаю, точно не оставило его равнодушным – впрочем, под металлической маской не было видно выражения лица.
   Я всего лишь изучал устройство электронной начинки ракет. Дабы в следующий раз, вместо того чтобы переделывать «след» вражеских машин, просто перехватить управление. Было бы в запасе чуть более тех нескольких секунд, отделявших от них наш транспортник, рискнул бы и попробовал это сделать. Но так уж получилось, что о «летающих авто» я знал больше, чем о боевых ракетах…

   Через несколько минут, промелькнувших для меня стремительно, как падающая в ночном небе звезда, наш катер стал сбрасывать скорость и плавно снижаться. Мы нацелились на то, что я сначала принял за главное строение гигантского заводского комплекса, – это здание представляло собой монументальную цилиндрическую башню, возвышавшуюся, словно одинокий утес, над морем из строений-карликов, каких-то вагончиков, передвижных башенных кранов, вагонеток и прорезающих все это из конца в конец беспарных рельсов.
   – Это и есть космопорт? – не поверил я.
   – Да, Сияющий, – отозвался пилот.
   – Я ожидал увидеть что-то… внушительней. А где корабли?
   Вместо ответа пилот указал в сторону башни, а точнее, Башни. Сейчас, когда мы приблизились, сооружение выросло и расширилось в тысячи и даже в десятки тысяч раз. Башня отличалась от всего, что я видел на Аливрии, не только формой и необъятными размерами, но и материалами, из которых была спаяна. Листы обшивки оказались стальными и держались на огромных, хорошо заметных клепках; редкие окна из темного непрозрачного стекла по длине более подошли бы витринам магазина, а всяческие приборы, вывешенные на металлических стенах, словно уродливые кондиционеры на фасадах исторических зданий, пестрили формами и разнообразием цветовых оттенков.
   Пока катер огибал необъятную Башню, я не сводил взгляда с ее стен и силился понять, почему во многих местах блестящие металлические плиты покрыты слоем сажи, а кое-где видны последствия серьезной температуры, заставившей металл оплавиться и потечь, словно свечной воск.
   Над нами раздался дикий визг, показалась, что Башня падает и вот-вот раздавит нашу посудину, как муху, но визг продолжил нарастать, несколько десятков плит заколыхались, задребезжали и пришли в движение, расходясь наружу и в бока. Я заметался в кресле, совсем как Дон Кихот в седле, не знающий, хвататься за копье или за меч, глазами пробежался по пульту и мониторам перед собой. Но пришедший в движение гигант оказался всего лишь мельницей: открыв свой необъятных размеров зев, Башня медленно высунула полыхающий пламенем, дрожащий металлический язык…
   Боже, у меня больное воображение! Разумеется, это был не язык, а огромный космический корабль, который закрыл собою небо и на маневровых, работающих на реактивной тяге двигателях выдвигался из ангара. Вот же он, космопорт. Вся эта Башня есть не что иное, как вместилище космических кораблей, сюда наверняка поместятся десяток, а то и два десятка звездолетов размером с боевой фрегат.
   Как только корабль над нами полностью вышел из башни, его днище осветилось синим и красным – это включились форсажные и маршевые двигатели. Они, качнув и едва не опрокинув нас на землю, в одно мгновение подбросили огромную массу металла куда-то в стратосферу.
   Пилот на секунду повернул ко мне шлем-маску, но на моем лице уже исчезло выражение восхищения: эта башня не шла ни в какое сравнение с «Эльвой», которая запросто могла вместить весь этот космопорт в какой-нибудь не самый большой из своих ангаров.
   Пилот завел катер в ангар, из которого только что вылетел корабль, и посадил его в самый угол, поближе к техникам, солдатам и людям в гражданской одежде, которые плотно усеяли четыре яруса, примостившихся к стене. Как только я в сопровождении десятка солдат покинул корабль, раздались овации и целая буря восклицаний. Вскоре рукоплескания и выкрики в стиле «Слава Сияющему!» сменились коллективным падением на колени, челобитиями, а один самый ненормальный спрыгнул с первого яруса и, прежде чем его блокировал мой конвой, испросил разрешения принести себя в жертву, причем в жертву лично мне.
   – Они тут все с ума посходили, – произнес я, ошалело наблюдая за тем, как два солдата подняли бьющееся в конвульсиях тело фанатика и передали его на руки группе техников в синей форме.
   – Нет, Сияющий, – опроверг мою версию магистр, – они просто вне себя от счастья. Многие из них ждали вас всю жизнь, а у других были отцы и деды, которые давно состарились и умерли, но так и не дожили до вашего пришествия.
   – Я что, Иисус, что ли? – бросил в сердцах. – Вообще не понимаю, почему меня ждали – я всего лишь продукт каких-то экспериментов ваших психованных ученых.
   – Мой господин, – покачал головой магистр. – Неважно, кем вы считаете самого себя, ваше прошлое не имеет никакого значения. Известно, что вы Первый Бог. Мессия, который укажет человечеству верный путь и даст понимание смысла жизни. Только одним своим существованием вы подарили нам, вашим верным слугам, Великую цель, мы счастливы и безмерно благодарны.
   Солдаты, все это время тщательно следившие, не появится ли агрессия в рядах ликующих, не осознавая того, что делают, закивали при последних словах магистра, и я понял: этот мир прогнил больше, чем мне казалось. Насколько нужно быть серым, унылым, лживым, однообразным, чтобы сотворить таких людей. Римская империя и ее преемник Соединенные Штаты всегда считались передовыми центрами развлекательной индустрии, а Аливрия – целиком и полностью их наследие. Человеку не хватит жизни, чтобы насладиться вполне или хотя бы испробовать все существующие виды развлечений, разнообразные способы выхода из реальности, погружение в пучину распутства, наконец. Но все же Система где-то дала сбой, не смогла переварить и выпустила из своих цепких лап всех этих верующих. Верующих даже не в меня, а в мифического Бога, который придет и все исправит. Откроет им смысл бытия, объяснит замысел Вселенной, породившей такое творение. Наконец станет понятно, для чего радуемся, страдаем, живем и умираем, и тогда мир погрузится в вечное блаженство… Как глупо. Ни я, ни кто-либо другой не сможет ответить на эти вопросы, и уж тем более никто не придет, чтобы все исправить. Я могу только попытаться раскрыть глаза человечеству, помочь осознать, в каком дерьме оно находится. А осознание – первый шаг к исправлению.
   Солдаты провели нас с магистром к выходу из ангара, а затем и к одной из бесчисленных стеклянных лифтовых шахт, разветвляющихся в чреве Башни подобно артериям в организме человека. Сверхскоростная кабина лифта прибыла на наш этаж практически мгновенно и уместила весь взвод, меня и магистра. Двигающаяся за нами процессия с тем же успехом оккупировала другие лифты, и через несколько десятков секунд без всякой тошноты и головокружения мы, преодолев расстояние с полмили, оказались, наверное, под самой крышей космопорта.
   Зал встретил нас унылыми взглядами стоящих на коленях и держащих руки за головами служащих и тремя десятками охраняющих их солдат. Старший из конвойных отдал честь командиру взвода, увидев меня и магистра, замялся, но после сделал вид, что не узнал или не заметил, и продолжил доклад:
   – Генерал, космопорт полностью под контролем! Бои идут в нескольких милях от наших позиций. Захвачено три фрегата, один гражданский транспортник, три больших и десять малых грузовиков. Два фрегата уже выведены в космос и прикрывают нас с орбиты. В здании находится примерно полторы тысячи пленных, в основном служащих космопорта, а также экипажи кораблей.
   – Отлично, капитан. Пленных запереть, всех наших людей в третий фрегат. Стартуем через пять минут.
   – Есть, сэр!
   Не обращая более внимания на окружающую чехарду, «командир взвода», который на самом деле и был генералом, быстрым шагом повел нас в посадочный ангар. Там без лишних слов отправил всех на трап а-ля эскалатор.
   Чем отличается фрегат от корвета, эсминца или другого бороздящего космос аппарата, я пока не знал, но корабль не поражал размерами. Относительно большой (наверное, при необходимости сумел бы вместить в себя целую танковую дивизию), он казался мне невзрачной грудой металлолома. Что ж поделать – влияние «Эльвы».
   Изнутри звездолет был не лучше – низкие потолки, узкие коридоры. Залы, через которые проходила наша процессия, казались крохотными комнатками, к тому же до отказа забитыми с трепетом глазеющим на нас персоналом.
   Командная палуба оказалась средоточием зла – это была та же биржа с сотнями громко переговаривающихся людей, разве что вместо деловых костюмов на всех присутствующих красовалась форма офицеров и солдат ОСА – так сокращенно именовали Объединенные Системы Аливрии. Мой «карманный генерал» оставил нас, проводив до капитанской рубки. Мы с магистром оказались не у дел. Тут всем заправлял некто, именуемый «капитаном», и в моем понимании он действительно им был. Его белая форма и фуражка с прямоугольным козырьком на первый неискушенный взгляд ничем не отличались от тех, какие носили американские адмиралы в мое время. Лента наград не смотрелась излишне пафосно на широкой груди, а несколько звезд на погонах не особо выделялись на фоне золотых пуговиц. Даже глубокий белый шрам, тянувшийся через всю щеку, почему-то выглядел настоящим, боевым, а не полученным в какой-нибудь пьяной драке.
   Капитан кивнул мне как старому другу и, отвернувшись, продолжил отдавать перед экраном отрывистые команды. В общем, чтобы не мешать царившему здесь полезному хаосу и творческому беспорядку, мы с магистром заняли в уголке пару кресел и сделали вид, что происходящее нас нисколько не интересует. Впрочем, как я вскоре заметил, офицеры, техники и их помощники, семенящие по рубке с самым сосредоточенным видом, также пытались сделать вид, что в упор нас не замечают. Однако от угла, в котором засели мы с магистром, все старались держаться подальше, а если и заходили сюда по какой-то надобности, непременно сбивались с шага, спотыкались, что-нибудь роняли или возбужденно дрожали.
   Капитан начал обратный отсчет, и с каждой произносимой им цифрой включались все новые линии турбин двигателей. Корабль мелко задрожал, оторвался от поверхности и медленно поплыл навстречу полосе неба, видневшейся в открывающихся ангарных воротах. Когда черед дошел до «ноля», сосредоточенный капитан произнес: «Вторая космическая!» – и в ту же секунду серое небо на мониторах сменилось россыпью серебряных звезд и умопомрачительной картиной голубой планеты, увенчанной сразу двумя белыми шапками.
   Однако смотрел я на это великолепие от силы пару секунд: коротко взвыла сирена, механический голос объявил, что корабль атакуют, а присмиревшие люди вдруг заметались и засуетились. Капитан вновь начал отдавать команды, но его голос потонул в гвалте:
   – …передача резервных ресурсов процессоров на… АРС активирована……зенитный комплекс приведен в повышенную… Внимание, «Миссисипи» терпит……«Сердце Эльвы» открыл огонь…
   – Что происходит, черт возьми?! – крикнул я, схватив за рукав пробегавшего мимо офицера.
   – Сияющий, сэр, в Солнечную систему вошел Первый флот и сразу нас атаковал, – скороговоркой отрапортовал он. – Фрегат «Аполлон-два» практически уничтожен; фрегат «Миссисипи» выходит из дока «Сердца Эльвы» для оказания поддержки, но его атакуют две эскадрильи истребителей; «Сердце Эльвы» открыл огонь из главных орудий по крейсерам Первого флота; к нам приближаются тяжелые торпеды и крылатые ракеты.
   Я разжал пальцы и, не глядя, куда понесся освободившийся офицер, опустил резервный терминал управления и забарабанил по сенсорной клавиатуре.
   Представшая передо мной картина удручала: «Аполлон-два», тот самый корабль, старт которого я видел, когда мы приближались к башне-космопорту, превратился в мешанину из крупных и мелких обломков, среди которых полыхала яркая зарница – что-то догорало, бесшумно взрывалось, откуда-то вырывались струи воздуха, что-то летело прочь от этого кромешного ужаса. С замиранием сердца я смотрел, как сохранившаяся в целости задняя часть корабля, ведомая все еще работающими двигателями, медленно пробилась сквозь обломки и поплыла дальше в космический океан… Удаляющуюся синеву, отраженную десятками сопел, я наблюдал еще секунд тридцать, прежде чем яркая вспышка взрыва возвестила об окончании пути некогда величественного корабля. Но все это отпечаталось лишь на краю моего сознания – внимание поглотили «Эльва» и «Миссисипи».
   Исполняя отданный мною впопыхах приказ буквально, все члены моего Ордена, кроме тех, которые добровольно остались сдерживать наземные войска и прикрывать бегство всех остальных, погрузились на три захваченных фрегата и устремились в доки «Сердца Эльвы». Разумеется, интервал между стартом кораблей вышел минут в пять, и второй звездолет находился ровно на полпути к «Эльве», когда был застигнут вторгшимся в систему флотом ОСА. Первый фрегат, «Миссисипи», попытался ему помочь: едва зайдя в док «Эльвы», «дал задний ход», но тут же оказался под огнем налетевших на корабль истребителей. Самой «Эльве», кстати, приходилось совсем несладко: почти вся зенитная защита, которую она успела возвести, рухнула; пушки Гаусса повредили лишь несколько линейных крейсеров врага и были разметены огнем корветов. Теперь вражескому адмиралу оставалось только подвести тяжелые корабли поближе и в упор расстрелять беззащитный колосс.
   Нас, разумеется, тоже заметили. Заметили, но не придали особого значения: выплюнули в нашу сторону пару десятков ракет и торпед, потом отправили вслед им пяток корветов – так, добить, что уцелеет. А судя по разгорающейся на мостике панике, уцелеть могло мало что. Насколько я понял, фрегат – штурмовой корабль, предназначенный в основном для взламывания линий обороны чужого флота. ПРО и антиторпедных систем на нем установлено с гулькин нос, а значит, эти три десятка ракет перемолотят нас, как жернова.
   По мере приближения торпед хаотические и нервные движения людей замирали, голоса становились все тише. В конце концов в капитанской рубке повисло гробовое молчание. Люди замерли, словно лишенные питания андроиды, смотрели в мониторы без эмоций и без всякой надежды. Кое-кто даже начал молиться. Капитан, доселе казавшийся несокрушимым, не знающим никаких чувств утесом, опустил руки и сгорбился.
   На меня накатило детское желание сделаться супергероем, щелкнуть пальцами и спасти всех. Я встал, расправил плечи, уставился в монитор. Между моими бровями прорезалась складка, взгляд, как я сам ощущал, стал суровым и властным. Краем глаза замечал, как взоры обращенных ко мне людей загорались надеждой, как выпрямлялись спины и сжимались кулаки. Окружающие вновь обретали веру – кто-то другой, умный и могучий, придет и все наладит.
   Я закрыл глаза и почти не приложил никаких усилий для того, чтобы сущность, дремлющая в потаенных глубинах, проснулась и накинулась на меня, как голодный лев на добычу. Тело стало будто ватным, ноги не выдержали, подломились, я упал на колени, а давление изнутри все нарастало. Уже был уверен: вот-вот потеряю сознание, но мой мир, сжавшийся в розовый ком, вдруг будто взорвался – от меня, словно от сброшенной на город атомной бомбы, во все стороны понеслась силовая волна.
   Боль исчезла. Я медленно поднялся на дрожащих ногах и с удивлением стал разглядывать мостик и людей, смотрящих на меня с суеверным ужасом в глазах. Трудно было понять, как они выжили и почему выброшенная из меня энергия не разорвала весь этот корабль.
   Тем временем кто-то придавленно вскрикнул, все взгляды обратились на него, и вдруг многоголосый ликующий вопль разодрал повисшую тишину.
   – Капитан, сэр! – воскликнул один из офицеров. – Торпеды повернули назад… Смотрите!
   На главном экране сменилось изображение, и все буквально вмерзли в него взглядами, наблюдая за тем, как четкая линия корветов, которые должны были стереть нас в пыль, разламывалась под ударами свихнувшихся торпед. Некоторые корветы пытались их отстреливать, другие совершали противоракетные маневры, третьи старались уйти назад, но один за другим все они взрывались и разламывались на части, и мне почему-то нисколько не было жаль их мечущиеся в ужасе экипажи.
   Улыбающийся капитан повернулся ко мне, шрам на щеке заблестел в ярком свете:
   – Спасибо, Сияющий!
   Я в ответ пожал плечами: не его спасал.
   – «Сердце Эльвы» продолжает находиться под бомбардировкой флота, и я не знаю, что можно сделать. Какие будут приказания?
   То, что «Эльве» совсем хреново, я видел и сам. Тысячи истребителей, бомбардировщиков и прочей мелкой шушеры носились вдоль ее обшивки, сыпали снарядами и, наверное, чувствовали себя безнаказанными блохами на ленивом псе. То, во что превратилась обшивка и ближайшие к ней отсеки, более походило сейчас на ветошь, чем на броню боевого корабля. А тяжелые торпеды только-только начинали свой медленный, но неотвратимый полет – сверхтяжелые корабли уже выходили на расстояние оптимальной дальности стрельбы и примеривались, как разнести корабль в клочья.
   – Мы можем куда-нибудь смыться? – спросил я. – Желательно, в другую часть галактики.
   – Да, сэр, но в этом случае, даже если «Миссисипи» и «Эльва» смогут включить гипервременные двигатели, нам будет крайне затруднительно установить с ними связь.
   – Предоставь это мне. Я не вижу «Миссисипи», фрегат уничтожен?
   Прежде чем ответить, капитан несколько секунд глядел на колонки данных на мониторе.
   – Нет, сэр. Он получил критические повреждения и был вынужден зайти в док «Сердца…»
   – Ясно.
   Чтобы нащупать «разум» «Эльвы», не пришлось даже концентрироваться и закрывать глаза. Правда, я едва не потерял с ней телепатическую связь из-за шока: вместе с мыслями Эльвы меня захлестнула исходящая от души корабля волна паники и ужаса. Так могла бояться косуля, загнанная стаей волков.
   – Эльва, сматывайся куда-нибудь! – безмолвно заорал я, испытывая неподдельный страх. – Включай гипервременные двигатели и сматывайся!
   Ответа так и не услышал. Может быть, из-за того, что все-таки не до конца сосредоточился, а может, все дело было в страхе, гложущем Эльву, но практически в то же мгновение зад колосса полыхнул синим, немного сместился и исчез со всех экранов. Я мог и ошибиться, но, кажется, еще секунду в космосе висела жирная синеватая полоса.
   – «Сердце Эльвы» вышел из системы. Какие будут приказания, сэр?
   – Капитан, уходим отсюда, – устало произнес я, наблюдая, как перестраивается флот ОСА.
   – Место назначения, сэр?
   – Куда угодно, только быстрее!
   Капитан молча придвинулся к голографическому экрану, подвинул и поменял местами какие-то значки. В ответ корабль мелко задрожал. Я уцепился за спинку кресла – еще секунда, и гипервременные двигатели унесут нас в другую галактику…
   Именно в этот момент корабль был атакован обманувшим сенсоры и подошедшим к нам незамеченным корветом ОСА.

Глава 2
Мягкая посадка

   А на мониторе, в который капитан пялился, был схематически изображен наш фрегат; на самом краю – вчетверо меньший корвет и идущий от него сплошной поток небольших точек, явно ракет. Я попытался воззвать к своей внутренней сути, но, кроме волны усталости и опустошения, ничего не обрел.
   А первая мигающая точка уже приблизилась к звездолету, оставалась надежда на временные двигатели, однако корабль все еще дрожал и никак не убирался из этой части космоса. Точка вонзилась в бок фрегата… Я чуть было не зажмурился, но все же заставил себя глядеть на экран. Точка взорвалась, но фрегат не пострадал – неожиданно проявившаяся на схеме едва видимая линия отделила ярко вспыхнувшую звездочку от корпуса корабля.
   – Силовое поле, – пояснил магистр, как и я, не отрывавший взгляда от экрана.
   В душе зажегся огонек надежды, однако тут же погас, когда взявшийся из ниоткуда размеренный голос объявил:
   – Внимание. Говорит СНИЖ. [1] – Корабль входит во временной туннель. Экипажу и персоналу надлежит немедленно пристегнуться. Начинаю короткий обратный отсчет… Три…
   – Ненавижу… – сами по себе прошептали мои губы.
   Во время этой речи я не отрывал глаз от монитора, все ждал, когда проклятая машина закончит болтать и унесет меня на другой конец Вселенной. Она бы успела, если бы не этот дурацкий отсчет! Три ракеты практически у корпуса!
   – Два…
   Первая из трех коснулась нас, но, как и предыдущая, осталась ни с чем – линия силового поля надежно удержала ее в стороне. Вторая ракета ударила следом и… Погас свет, вырубились все экраны, за спиной почудилось ледяное дыхание Смерти, но мониторы ожили, свет на мостике мигнул, потом еще раз и наконец стал гореть ровно, как прежде.
   – Система защиты забрала девяносто девять процентов мощности, однако смогла включить щит, – тихо произнесли женским голосом, но в мертвой тишине он был подобен карканью ворона над умирающим в пустыне.
   Я оглянулся – это оказалась женщина-офицер, сгорбившаяся над монитором и беспомощно сложившая руки на сенсорной панели. Я с удивлением увидел, что ее недавно ухоженные, наманикюренные ногти обкусаны…
   – Один…
   Третья ракета вонзилась в корпус, и никакая линия перед ней не вспыхнула. Корабль ощутимо вздрогнул – аппарат искусственного тяготения не мог приноровиться и добавить в расчеты новую инерционную силу. Он пытался стабилизировать положение, но результаты, которые выдавал каждую новую секунду, оказывались заведомо ошибочными – видимо, ракета была оснащена несколькими скрытыми боеголовками, которые активировались после взрыва основной. И вот сейчас мы имели не просто пробитый корпус и искореженный взрывом отсек, а десяток далеко не синхронных взрывов внутри корабля. С каждым новым толчком я будто бы все отчетливее видел, как сметаются перегородки, рвутся линии обеспечения, загораются палубы, в ярких вспышках взрывов гибнут люди… Я все это видел, несмотря на то что меня то плющило, то распирало, бросало вбок, потом встряхивало. Когда потемнело в глазах, а желудок будто свернулся спиралью, раздался безмятежный голос СНИЖа:
   – Ноль. Туннель открыт.
   Не представляю почему, но колбасить враз перестало. Я выпрямился в кресле, вздохнул полной грудью. По правде сказать, пару раз меня подбросила неведомая сила, стремящаяся вырвать тело из кресла и ударить куда-то в потолок, но она не могла сравниться с тем, что происходило несколько секунд назад. Может быть, взрывы внутри корабля прекратились, и система искусственного тяготения наконец рассчитала все, что нужно, или же мы остановились в классическом понимании этого слова – при движении вне времени вступают в действие законы, которые мне пока неведомы. Но как бы там ни было, я, презрев почти привычную вибрацию корабля, проходящего сквозь временной тоннель, нажал на красную кнопку. Автоматический ремень выпустил меня из кресла безмолвно, и никакая предохранительная система не попыталась возразить.
   Не обращая внимания на вибрацию, треск внутри корабля и стон деформирующегося металла, я, используя в качестве поручней все, что можно, направился к распростертым на мостике телам. Капитан и несколько офицеров в момент взрыва находились не в креслах, которые спасли многих, им пришлось оставаться на ногах. То, что они пережили, думаю, было, мягко говоря, ужасно…
   Добравшись до капитана, с удивлением обнаружил, что тот жив и даже приходит в сознание. Не считая потерянной где-то фуражки и волос, ставших пепельными, с ним вроде все было в порядке. Первое, что он спросил, когда я его поднял: как долго мы находимся во временном туннеле? Услышав ответ, резво бросился к монитору и стал отбивать мелодичный ритм на сенсорной клавиатуре.
   Я же аккуратно проверил тела трех лежавших на полу офицеров и подметил сразу две вещи: во-первых, капитан оказался сущим счастливчиком, во-вторых, при первых признаках атаки или входа во временной тоннель нужно срочно бежать к креслу и надеяться, что автоматический ремень безопасности не подведет. В противном случае имеется неплохой шанс повторить судьбу этих неудачников, у одного из которых оказалась сломана шея, у второго размозжена голова, ну а третий так вообще…
   – Мы живы?
   Я оглянулся. Мисс Изжеванные ногти пришла в себя и озиралась, будто не понимала, где находится. Вслед за ней один за другим стали приходить в сознание и другие члены экипажа. Они все не спешили отстегиваться, с вопросом в глазах смотрели на капитана, но тот стоял к ним спиной, не замечал этого и ожесточенно продолжал метелить клавиатуру.
   Стон корабля на этот раз был просто оглушителен, он испугал не только меня, новичка в межзвездных перелетах, но и опытных офицеров. От греха подальше, я вернулся в свое кресло.
   – Капитан, сэр, – крикнул второй помощник, – мы движемся дольше расчетного времени!
   – Опасность, сэр! – подхватил кто-то другой. – Достигнут предел мощности реактора, сэр!
   – Энергия в накопителях отсутствует!
   – Э-э-э… сэр, нужен доклад о повреждениях?
   – Заткнитесь все! Без вас знаю.
   На мостике повисло молчание, его нарушали лишь звуки, которые издавала клавиатура в момент, когда палец капитана бил по очередной сенсорной кнопке. В моей крови заиграл адреналин, он требовал выхода, не находил его и поэтому заставлял тело дрожать от возбуждения.
   Рядом засопел магистр, он поднял голову, огляделся, потом уставился на меня. Ошарашенное выражение его лица и осоловелые глаза почему-то немного меня развеселили, но, когда тот вновь уронил подбородок на грудь и закрыл глаза, я, признаться, испугался. Впрочем, пульс вполне прощупывался. Состоянием здоровья спутника голову забивать не стал, повернулся к ближайшему технику:
   – Что происходит?
   – После расчетов места назначения в корабль попала ракета, – шепотом произнес он. – Наша масса и другие физические величины изменились…
   – И что?
   – Сияющий, расчетная точка сместилась. Мы можем оказаться где угодно… В других галактиках, в пустотах между галактик, около планеты, метеорита или даже внутри них. Кроме того, если наше движение во временном туннеле продлится еще какое-то время, существует риск дефицита энергии – все ее запасы были израсходованы щитами, – и как только нарастающее потребление гипервременных двигателей перейдет определенную черту, случится…
   – Что случится?
   – Я не знаю. Никто не знает. Такое бывало достаточно часто. Корабль, входящий во временной тоннель с опустошенными накопителями, примерно в одном случае из трех исчезал навсегда. Гипотез очень много, но еще никто не мог объяснить толком, что с ним происходило.
   – Понятно, – сказал я упавшим голосом, но тут же спохватился: – А есть идеи, что можно сделать?
   Техник покачал головой:
   – Разве что молиться.
   – Кому? – поинтересовался я.
   – Полагаю, вам. Ведь вы наш бог, Сияющий.
   Я невесело усмехнулся:
   – Даже если бы я и мог хоть что-то сделать, то только не сейчас. Я опустошен, внутри меня нет ничего – изменение курса ракет отняло все силы… Прости.
   Он ничего не ответил, а я оглянулся и увидел десятки обращенных ко мне глаз. Хотя мы говорили полушепотом, все, включая офицеров и техников, сидевших за дальними пультами, отлично нас расслышали. Тем более странно, что надежды в их глазах только прибавилось.
   – Сияющий, – обратилась ко мне женщина с изжеванными ногтями, – я слышала… Мне говорили, что молитвы дают богам силы, которые они используют для сотворения чудес. Это так?
   Пожал плечами – понятия не имею, как там у настоящих богов, если я и бог, то выращен искусственно.
   – Ну тогда, – продолжила она, – я помолюсь всем сердцем.
   – И я… – шепнул техник, закрыв глаза, склонив голову и для чего-то приложив ладони к груди.
   Оглянувшись, увидел, что все люди один за другим стали закрывать глаза, шевелить губами, а некоторые даже что-то бормотали. Магистр, который к тому времени очнулся и слышал большую часть разговора, тоже покрутил головой. Наверное, из трех десятков человек на мостике не молились только он и капитан.
   Неожиданно магистр спросил:
   – Капитан, можно я свяжусь с экипажем по громкой связи?
   Тот, не отрываясь от экрана, дернул плечом:
   – Делай что хочешь.
   Магистр, даром что гражданский, выбил на сенсорной панели какую-то комбинацию и размеренным, каким-то жутковатым в этих обстоятельствах голосом заговорил, обращаясь вроде бы в никуда:
   – Я, магистр Ордена, обращаюсь ко всем, кто меня слышит. Наш корабль находится в смертельной опасности. Мы ничего не можем сделать. Повторяю, мы не в силах ничего сделать. Все офицеры капитанского мостика признали это и склонили головы, молясь нашему богу. Наш бог один раз уже спас корабль, отведя от него сотни ракет, но силы его, как и Вселенная, не безграничны, ему нужна наша помощь. Поэтому преклоните колени и молитесь. Молитесь и будете спасены. Верьте и молитесь.
   Магистр замолчал, потом, сцепив руки замком, поднес их к носу и закрыл глаза. Я изогнул бровь, пытаясь изобразить не то недоверие, не то насмешку, но вдруг что-то почувствовал…
   Это было подобно ручейку: свежему, быстрому, живому… Ручей расширялся, превращался в полноценную реку, которая орошала меня, будто бы я был землей, иссохшей за сезон засухи. Теперь я втягивал живую воду как губка. Заглянул в себя и увидел то, что называю «розовым туманом», он ожил, затрепетал и забился в пульсации… Но отдать ему какой бы то ни было разумный приказ не смог. Просто не знал, куда направить эту заполнившую меня энергию, а инстинкт или интуиция отчего-то не включались. Потом оказалось поздно.
   Корабль перестал вибрировать и трещать. Центральный, самый большой монитор, словно в древнем кинозале, транслировавший переливающееся радугой и полосками черноты сияние, вдруг сделался черным. До того как я различил вспыхнувшие в этой тьме звезды, считал, что это какая-то видеозаставка, но теперь понял, что все время экран показывал происходящее за бортом корабля. Это радужное сияние, вероятно, и было временным тоннелем.
   – Проснитесь, скоты, – взревел капитан. – Быстро за работу!
   Офицеры тут же пришли в себя, еще даже не поняли, что произошло, но засуетились с утроенной энергией. Никто из них не смотрел в мою сторону, а когда я бросал на кого-либо взгляд, все старательно отворачивались. Резко оглянувшись, посмотрел на женщину с испорченным маникюром, ее глаза были заплаканы, тушь размазалась на половину лица. Она тут же опустила голову, якобы склонившись к экрану, и я с разочарованием отвернулся – будущее продолжало разочаровывать: даже тушь водостойкую не изобрели.
   Но кошки на душе скребли по другому поводу. Я сам разочаровал, наверное, сотню людей. Они верили, что я их спасу, искренне молились… а все оказалось прозаичным до обиды. Они ждали чуда и готовы были скорее умереть, чем согласиться с тем, что все образуется само собой…
   Да и хрен с ними. Я никогда не выдавал себя за бога, и на их кризис веры мне плевать.
   Техник, тот самый, объяснивший мне опасность ситуации, отстегнул ремень, поднялся и, пройдя мимо меня, шепнул:
   – Сияющий, спасибо.
   – За что?
   – Вы нас спасли.
   От сердца отлегло. Значит, они плакали от эйфории. Открыли сердце, поделились самым сокровенным, поняли, что на свете есть что-то выше них, и захлебнулись эмоциями. Теперь им ужасно стыдно было смотреть мне в глаза. Хм, как бы объяснить, что я все равно не слышал их мысли и не вступал с ними ни в какие внутренние диалоги. И да, кстати, рассказывать всем, что я в их спасении не участвовал, глупо, но их вера в меня окрепла, а значит, когда-нибудь наступит сверхкризис.
   – А ты куда? – бросил вдогонку технику.
   – Корабль в критическом состоянии, младшим техникам потребуется моя помощь.
   – Да, кстати, что с кораблем и где мы находимся? – спросил у капитана, устало садящегося в кресло.
   – Не знаю, где мы, и вряд ли в ближайшее время узнаю, – пробурчал он, проводя пальцем по стеклу монитора. – Системе навигации потребуется колоссальное время, чтобы рассчитать пройденный нами путь. Могу лишь сказать, что мы почти рядом с пригодной для жизни планетой, возможно, на ней есть люди, но, судя по полному отсутствию коротковолновых сигналов, планета может оказаться Запретным миром.
   – Вы знаете о Запретных мирах?
   – Знаю, я ведь служил в боевом флоте ОСА… Кто-нибудь найдет наконец мою фуражку?!
   – Но если это и вправду Запретный мир, не пора ли нам отсюда сваливать? Говорят, Демиурги весьма агрессивны.
   – Да знаю, – отмахнулся он. – Я бы с радостью, но маршевые двигатели и кое-какие системы дышат на ладан – их включение может спровоцировать серию серьезных аварий. А гипервременными сейчас не воспользоваться – ни энергии, ни расчетов. Пока СНИЖ не высчитает наши координаты, совершить прыжок куда-либо еще…
   – Невозможно? – помог я запнувшемуся капитану.
   – Скорее, безрассудно. Это все равно как ткнуть пальцем в любую точку, но вдруг этой точкой окажется… сам знаешь что. Не волнуйся, Сияющий, я выслал несколько спутников-шпионов, так что скоро у нас будет информация о планетной системе и звезде. Если звезда изучена, существует большая вероятность того, что по ее массе и характеристикам мы сможем определить наши координаты. Если, конечно, это действительно не Запретный мир…
   – Капитан, сэр, спутники потеряны! – доложил кто-то.
   – Что? Как?!
   – Капитан, происходят возмущения электромагнитного фона! Проклятье! К нам движется альфа-волна…
   – Демиург…
   В следующее мгновение произошли три вещи. Выключилось центральное освещение, взамен включилось аварийное. Монитор, схематично показывавший наш поврежденный фрегат, ярко вспыхнул, но все же я разглядел что-то непонятное. Будто экран был сделан из воды, и в его центр кто-то кинул камушек, волны от которого разошлись кругами. Излишне напоминать, что центр экрана целиком занимал наш фрегат, и мне совсем не понравилось, как деформировались все эти перекрытия и переборки. Пусть даже на секунду.
   Ну а третье было неестественно, причем настолько, что походило на глупый розыгрыш. На палубе ходили и стояли десятки людей, и вот без видимой причины треть из них осела на пол, а остальные стали недоуменно на них смотреть.
   Основное освещение вновь заработало, и я, недоверчиво оглянувшись, убедился, что примерно треть сидевших в капитанской рубке также вырубились, в их число входил и магистр, чему я, собственно, не удивился, он всегда был задохликом. Однако то, что из носа и ушей некоторых «вырубившихся» сочилась кровь, меня конкретно насторожило.
   – Мы атакованы Демиургом, – хриплым голосом произнес капитан. – Боже, как я устал. Прости, Сияющий.
   Последнее он сказал, обращаясь ко мне с виноватым выражением лица, и я не понял, извинялся он за то, что устал, или за то, что молился явно не мне.
   – Эпицентр пси-удара находился в центре нашего корабля. Еще два таких же, и на борту не останется ничего живого; еще пять – и корабль развалится на части; еще пятнадцать – и не останется даже обломков. Сияющий, ты можешь чем-то помочь?
   – Вернее, спасти? – уточнил я.
   Капитан вздохнул:
   – Да, спасти. Ну так что? У нас минута-другая до следующего удара.
   Я закрыл глаза. На этот раз интуиция не подвела, и стало понятно, что необходимо сделать.
   Давно заметил странные отблески, которые существуют вокруг любого из людей. Заметил случайно, еще когда был на Двадцать-четырнадцать и оборонял замок от армии чокнутых паладинов, мечтавших меня убить. Так вот, вокруг тех паладинов иногда что-то мелькало, словно рассеянные солнечные зайчики, отражающиеся от доспехов. Но, приглядевшись внимательней, обнаружил яркий и отчетливый купол или, скорее, кокон. Вскоре заметил такие же коконы, но других цветов, у магов, ведьм и даже у эльвов. Тогда не придал этому особого значения, списал на сверхспособности местных, но потом понял, что если вглядеться в любого человека, в солдата ОСА или Великого Инспектора, то можно увидеть вокруг него нечто серое, блеклое, размазанное… Так я и познакомился с тонким миром аур – кто знает, вполне возможно, что, если почитаю какую-нибудь электронную литературу, узнаю, что эта чушь двадцатого века, растиражированная всякими шарлатанами, научно обоснована. Быть может, там написано что-то про электромагнитные поля, образующиеся в результате жизнедеятельности биологических тканей организма, или что-то в этом духе. Но сам факт того, что понятия «аура» или «биополе» известны ученым, думаю, неоспорим. Если при желании я могу их видеть, значит, они существуют, а если так, то просто не верится, что технология хрен знает какого столетия не может их уловить. Ну да не в этом суть.
   Моя интуиция быстро связала два факта воедино. Во-первых, в результате удара Демиурга сознания лишились исключительные личности, вроде магистра, во-вторых, было важно само существование у человека ауры. Все стало ясно как божий день: аура – это своего рода защита организма от электромагнитных колебаний определенного толка, и, скорее всего, пси-удар Демиурга, который пока ощутила лишь треть экипажа, входит в разряд таких воздействий. А значит, если усилить естественную защиту организма…
   Розовый туман сначала затопил мое сознание, а потом вырвался наружу. Но вырвалась не только она, проклятая розовая марь, – из тела вытекло само мое сознание… Стало страшно: вроде бы объезженная мною сущность показала зубы, вышла из управления и похитила мой разум. Я, как в страшном сне, был везде и всюду: видел себя со стороны, точнее, со всех сторон разом, от затылка до подошв ботинок. Я плыл, полз, парил, вибрировал, проникал в вентиляционные отверстия, в проводку силовых кабелей, обследовал каждый квадратный метр корабля… Касался каждого человека, встреченного на пути, и неважно, был он в сознании или лежал на носилках, я оставлял с ним часть себя. И вот когда почти окончательно уверился в необратимости нахлынувшего безумия, вдруг оказался в своем теле, а розовая сущность сидела смирно, забившись в самые глубины моего нутра.
   Капитан смотрел на меня все так же вопросительно:
   – Ну так что?
   – Конечно, это не решение проблемы, – ответил ему. – На какое-то время я защитил людей на борту, но не сам корабль – думаю, сдохну, если попытаюсь прилепить ауру к такому большому куску металла.
   – Не очень верится, но, если это так, еще минут десять проживем, – резюмировал капитан, – это хорошо.
   Он вновь посмотрел на экран, поправил фуражку, приказал кому-то:
   – Активировать гипервременные двигатели. Начать расчет прыжка. Цель четыре тысячи парсеков прямо по курсу.
   – На глаз, сэр? – спросил второй помощник.
   – Да, дьявол тебя задери! СНИЖ?
   – Расчет координат прыжка закончен, капитан, – произнесла машина.
   – Отлично, начать отсчет.
   – Внимание. Говорит СНИЖ. Корабль входит во временной туннель. Всему экипажу и персоналу надлежит немедленно пристегнуться. Начинаю короткий обратный отсчет… Три…
   Пользуясь наличием времени, я дернул какого-то офицера:
   – А где Демиург? Ты можешь вывести его на монитор?
   Офицер посмотрел на меня недоверчиво:
   – Сияющий, Демиурга не увидеть глазами, чтобы его идентифицировать, требуется громоздкое оборудование, которое устанавливают на корабли, созданные специально для этой цели. Мы можем следить лишь за возмущениями…
   – Сэр!..
   Мигнул свет, потом вспыхнул красный. Через секунду освещение восстановилось. Все крутили головами, спрашивали друг друга, что это было, и, похоже, я один заметил, как заходила ходуном схема корабля, данные о которой транслировал один из мониторов.
   – Пси-волна, сэр.
   – И что, все живы? – спросил капитан, недоверчиво оглядывая зал.
   – Похоже на то, сэр. Нас уберег Сияющий.
   Лицо капитана скривилось, но сказать он ничего не успел.
   – Внимание. Говорит СНИЖ. Отказ гипервременных двигателей, вход в туннель отменен.
   – Что? Что произошло?
   – Отказ системы подачи питания, сэр, – ответил первый помощник капитана. – Отказ… о нет, отказ сотни подсистем. Пси-удар повредил часть электронного оборудования. Активация гипервременных двигателей невозможна.
   – А маршевые?
   – Не уверен, но может быть, работают, сэр. Включить?
   Он помотал головой:
   – Нет. Из сектора мы будем выбираться часа полтора, за это время Демиург превратит нас в пыль.
   – Какие будут приказы, капитан?
   Мужчина в белом костюме с орденами на груди повернулся ко мне. Глаза под плотно надвинутой на лоб фуражкой показались очень злыми. У меня возникло чувство, что их обладатель испытывает ко мне неприязнь, и я понял, что не ошибся, когда он мерным, лишенным эмоций голосом, от которого на месте СНИЖа я бы повесился от зависти, произнес:
   – Пусть теперь ваши шкуры спасает ваш Сияющий, я умываю руки и складываю с себя полномочия.
   – Но как же… – начал второй помощник, но капитан, то есть бывший капитан, печатным шагом проследовал через весь зал.
   А когда за его спиной затворились створки шлюза, все офицеры перевели взгляд на меня. Похоже, что многие из них стыдились поведения своего командира, но они не знали всей подоплеки. Ведь в прошлый раз их спас не я, а капитан, умудрившийся выключить двигатели прямо в тоннеле времени. Бьюсь об заклад, что это считается невозможным.
   Разумеется, он не мог не расстроиться, когда этого никто не оценил, а слава досталась мне. Теперь же, когда командующий кораблем понял, что от него, по сути, ничего не зависит и мы обречены, он отомстил, целиком спихнув проблему и ответственность на мои плечи.
   – Первый помощник, – произнес я, разбив тишину, словно чайное блюдце.
   – Да, Сияющий, сэр!
   – Вольно. Наш фрегат может сесть на планету?
   – Да, сэр, если все системы в порядке, сэр!
   – Тогда бери посадку на себя.
   – Есть, сэр! Включить форсажные двигатели. Начать разворот! Включить маршевые двигатели!
   В следующие мгновения экипаж вновь засуетился. И хотя я не видел в их действиях никакого смысла, вид у всех был таким, будто целиком от них зависело, развалится корабль или нет.
   – Началось возгорание в шестом отсеке… Системы пожаротушения вышли из строя… Третье отделение заблокировано: вынужденная мера, сэр.
   – Что происходит? – спросил я.
   – Сияющий, включение маршевых двигателей вызвало пожар, но сейчас он локализован. Корабль взял курс на неизвестную планету.
   О курсе он мог бы не говорить: центральный монитор, транслирующий все, происходящее по ходу движения корабля, вывел в центр экрана крохотную планетку, которая пока походила на маленькую дешевую жемчужину, но с каждым новым мгновением увеличивалась в размерах.
   – Простите, Сияющий.
   Я повернулся к подошедшему ко мне человеку и удивился, увидев перед собой капитана. Теперь он был без фуражки и смотрел на меня с плохо скрываемой мольбой в глазах.
   Я на мгновение растерялся, выдавил жалкое: «Что?»
   – Простите, Сияющий, я подвел вас. Позволил тщеславию взять верх над собой и бросил корабль в самый ответственный момент. Но позвольте сказать, что принятое вами решение посадить корабль не совсем удачно. Магнитное поле планеты, конечно, защитит нас от Демиурга, но что мы будем делать дальше? Окажемся в ловушке без права на взлет и в конце концов сгнием на этой планете.
   – А что ты предлагаешь? – спросил у него, в очередной раз поразившись своему уму. Понятия не имел о том, что планета нас защитит, – я намеревался только покинуть чертов корабль и разделить экипаж: вряд ли Демиург будет гоняться за всеми по отдельности.
   – Предлагаю сматываться из этой планетной системы. Демиурги разумны, и, возможно, поняв, что мы хотим покинуть его владения, этот не станет нас преследовать.
   – А если станет? Каковы шансы, что не станет?
   – Низкие, сэр.
   Я покачал головой:
   – Нет. Садимся на планету, а потом что-нибудь придумаем. В конце концов, можно попробовать вступить в контакт и договориться.
   – Сияющий! При всем моем уважении, вы пробовали вступать в контакт со стихией? Пробовали договориться с огнем или ветром?
   – Я – нет. Но знал пару людей, которым это удавалось. В общем, капитан, я не отменю свой приказ, и неважно, согласны вы с ним или нет.
   – Понял, Сияющий. Так, значит, я все еще капитан?
   – Как хотите.
   – Хочу, сэр.
   – Тогда вы капитан.
   Он нацепил фуражку и отдал честь:
   – Я больше вас не подведу!
   Капитан развернулся, но принять командование у помощника не успел. Вновь выключился свет, погасли мониторы, аварийные лампы даже не пытались озарять тьму кровавым светом. Секунды на три или четыре в кромешной темноте повисло безмолвие, но затем без предупреждения вспыхнул свет и ожили экраны.
   – Фух.
   – Не спешите радоваться, капитан. Корабль неуправляем. Мы падаем на планету.

Глава 3
Майор Локос

   – Соберись, – говорила она себе, – предстоит серьезная операция.
   Но внутренний диалог не принес никакого результата. Единственным утешением служило то, что шлем надежно скрывал ее настрой от сестер по оружию. Но лейтенант все равно оглядывалась и внимательно смотрела на них, пытаясь понять, догадываются ли сестры о ее легкомыслии.
   Лица всех, кроме сержанта Илаис, тоже скрывались под шлемами, но сама сержант слишком сосредоточенно завязывала волосы в хвост и отрешенно смотрела куда-то в пол. Шлем и автомат лежали на соседнем кресле, и, похоже, она не боялась их потерять… Или ей было все равно. Она только что потеряла мужа: тот был техником, и практически на глазах у жены его искромсало кучей осколков от взрыва ракеты. Хорошо еще, что сама Илаис оказалась в доспехах.
   Улыбка Круз наконец померкла, она забеспокоилась о своих дочери и муже, оставшихся на «Аполлоне-два», но с ними вроде бы все должно было быть в порядке. Но даже если и нет… Если корабль уничтожен, что ж… скорбь будет вечной, но ее утешит вера в Сияющего.
   Да… Сияющий… Как сладко это имя и как она счастлива, что наконец поверила по-настоящему. Конечно, она и раньше не сомневалась в пришествии Мессии, но сейчас ее вера обрела плоть. Несмотря на весь ад, который творился на фрегате, сегодня выдался просто замечательный день! Сначала она молилась и знала, что услышана, а потом… ее будто коснулась незримая рука, и лейтенант поняла, что находится под защитой того, кого не в силах постигнуть. То же самое почувствовали и ее сестры – все, с кем она успела поговорить, сходились в одном: Сияющий благословил своих слуг. Как здорово!
   Тем временем фрегат вошел в атмосферу на огромной скорости, и флайер, клещом вцепившийся в его обшивку, стал угрожающе рычать.
   Круз бросила взгляд в иллюминатор, но ничего не увидела, кроме огненного вихря прямо за стеклом. Кажется, пилоты фрегата ситуацию не контролировали. Где они приземлятся – в джунглях, в пустыне, или упадут в океан?
   Во флайере зажегся красный-мигающий; команда подобралась, сверхпрочные и по совместительству сверхтонкие полимерные доспехи засияли огнем, сверкнули короткоствольные штурмовые автоматы.
   – Внимание, две секунды до отстыковки! – сообщил по громкой связи пилот. – Отстыковка!
   Круз подбросило, но ремни надежно держали; небольшая перегрузка, потом ощущение свободного падения. Тысячу раз проходившая все это на имитаторах лейтенант смогла найти время, чтобы заглянуть в иллюминатор, и первое, что она выдохнула, было: «Господь мой Сияющий, это не Запретный мир!»
   Она ничего не знала толком о Запретных мирах, но ей часто шептали об ужасах, творящихся там, живоописали всякие средневековые постройки и храмы примитивных богов, поэтому вид современного мегаполиса позволил сделать единственный вывод: это не Запретный мир.
   – Что там? Что там?! – наперебой спрашивали ее подруги, и она поняла, что не выключила микрофон общей связи.
   – Там город, – ответила лейтенант. – Современный. Реклама, магистрали, авто, высотки, но… он разрушен. Я вижу множество руин и черный дым, восходящий от тлеющих зданий.
   Повисла тишина, на перегрузки никто больше не обращал внимания. Круз пыталась увидеть город еще раз, но флайер почему-то вертелся волчком, и вместо земли в иллюминаторе появлялись величественные картины кровавого заката и летящего в облаке огня боевого корабля. Когда она увидела фрегат, внутри похолодело, ей стало страшно, что машина разобьется и ее бог погибнет. Однако лейтенант взяла себя в руки и продолжила бесстрастно наблюдать за падением корабля.
   По идее, все флайеры должны были сесть на землю гораздо раньше фрегата, расчистить ему посадочное место и обеспечить безопасность приземления. Но фрегат практически не тормозил, и куча флайеров мчалась позади, ибо была не в силах за ним угнаться. Недалеко от иллюминатора Круз пролетел флайер двести пятый, на нем должна была находиться ее лучшая подруга, и лейтенант едва удержалась, чтобы не помахать рукой. Флаер сейчас как никогда напоминал клюв гигантской птицы: черного цвета, точно такая же форма, отсутствие крыльев; разве что двигатели выбивались из образа, оставляя за собой слишком яркий оранжевый след. Флаер вильнул в сторону, и в поле зрения Круз вновь попал фрегат – он изо всех сил тормозил передними двигателями, но маршевые почему-то не желали выключаться, и казалось, что две направленные навстречу друг другу силы сейчас его расплющат… А земля все приближалась. Сияющий, спаси себя!
   В момент столкновения фрегата с землей флайер Круз подхватило ударной волной, перевернуло в воздухе, но пилот выровнял его и повел на посадку. Круз заметила, что кому-то повезло меньше: один из летательных аппаратов ударился в гущу припаркованных авто, разметал их, как кегли, несколько раз перевернулся и боком потащился по земле.
   Что с ним стало потом, она не видела: борт открылся, и лейтенант повела сестер на защиту периметра. Фрегат с Сияющим не должен был попасть под обстрел.
   …Майор Виктор Локос, удачно расположившийся на крыше торгового центра, осматривал руины некогда опрятного города. Визоры шлема работали на пределе возможностей: двадцатикратное увеличение видимости, отсеивание пыли, обработка дыма, ретуширование отблесков и красных лучей солнца, кутающегося в рваных облаках, – словом, приборы убирали все, что могло помешать майору.
   Сердце майора КВРФ – Космических Войск Росовской Федерации – екнуло, когда в нескольких километрах от позиции он заметил движение. Перчатки белого с черными полосами боевого доспеха будто по собственной воле сдернули с крыши сверхтяжелую снайперскую винтовку и быстро установили ее на парапете. Оптический прицел, который был вдвое мощнее визора шлема, выхватил силуэты крадущихся между руин фигур. Но Локос медлил – врага надо знать в лицо. А враг был еще тот…
   Впереди, внимательно всматриваясь в каждый шлакоблок, встреченный на пути, чуть склонившись к земле, двигалась темнокожая женщина. Ее длинные уши, острыми краями выглядывающие из копны черно-белых волос, поминутно изгибались, прислушивались к едва уловимым шумам мертвого города. Они, по мнению Локоса, вряд ли уступали самым чутким сенсорам. В руках женщина держала огромный лук почти с нее ростом, с мощными плечами, украшенный рогами, усеянный разнообразными завитушками. На натянутой тетиве лежала длинная толстая стрела с граненым наконечником. Майор очень хорошо помнил, насколько она опасна. Темнокожая женщина, кажется, двигалась в такой позе уже довольно долго, но лежавшая на тетиве стрела время от времени поворачивалась направо и налево. Виктор подумал, что без боевого доспеха он вряд ли смог бы держать лук натянутым столь продолжительное время.
   Темнокожая была одета легко, казалось, совсем не для боя: подобие топика, с трудом прикрывающего полные груди, обтягивающая широкие бедра черная юбочка и сапожки чуть ниже колен. Локос непроизвольно увеличил кратность прицела и залюбовался игрой мышц и матовым блеском кожи, которые возникали, когда красотка переставляла свои длинные ножки. Не слишком атлетические для того, чтобы вызвать отвращение, но достаточно крепкие, чтобы возжелать провести по ним рукой. А плоский животик и достаточно длинная шея, «защищенная» ошейником с шипами, были вообще чем-то сногсшибательным…
   Ах да, еще на руках переливались браслеты из серебристого металла со впаянными в них розовыми камнями, – но такие имелись у всех захватчиков, и Локос уже давно перестал обращать внимание на этот аксессуар.
   Вторая женщина оказалась обычной, вполне нормальной, даже стандартной… Конечно, если бы не ее одежда из шкуры какого-то давно вымершего животного, которую носили варвары лет тысяч пять назад, и не древний арбалет в руках. Женщина не была так же сексуальна, как первая, кроме меховой куртки носила скромные, совсем не обтягивающие штаны, а черные волосы стягивала не лентой, сшитой золотыми нитями, а серым от грязи шнурком. Виктор приблизил ее лицо и обнаружил, что это, скорее, девушка, чем женщина – подросток лет четырнадцати, от силы шестнадцати. Оружием, кроме арбалета, ей служила стальная перчатка на левой руке – как-то точно такая же уже «угостила» ударом его шлем. Впрочем, без особого урона для последнего.
   Темнокожая явно была намного хитрее и опаснее, поэтому он вновь перевел прицел на нее. Воительница неожиданно замерла, расслабила тетиву, повернулась к арбалетчице, что-то прошипела. В ответ девушка проблеяла короткую фразу на спокойном мелодичном языке. Остроухая врезала ей кулаком по морде, девчушка испуганно вжала голову в плечи и зажмурилась, однако мулатка уже развернулась и последовала дальше. Через пять секунд девчушка подобрала арбалет и догнала спутницу.
   – Вот самка собаки, – прошептал майор и дернул палец на спусковом крючке.
   Шестидесятиграммовая пуля снесла прелестную голову темнокожей, оставив на ее месте лишь кроваво-серое облачко. Тело, которым еще секунду назад так восхищался Локос, не успело «сложиться» на щебенке, а арбалетчица уже метнулась в укрытие. Может быть, она заметила трассу пули, а может, просто угадала, но укрытие выбрала правильно – между ней и винтовкой Локоса вырос бетонный блок развалившегося вчера здания.
   Майор прицелился в его центр и спустил курок. Через мгновение, когда рассеялось облако взметнувшейся пыли, Локос увидел, что от бетонного блока остался только арматурный каркас. В него вцепились руки арбалетчицы. Вот только сама она уже была мертва – сквозь огромную дыру в груди можно было разглядеть стоявший позади парковочный автомат. Арбалет сиротливо валялся в пыли, остекленевшие глаза смотрели в никуда, только вцепившаяся в коричневые прутья стальная перчатка блестела на солнце так же жизнерадостно.
   Виктор перевел прицел на тело темнокожей и увидел, как из ее пор выходит газ и на глазах превращается в черный дым. Через мгновение тело полностью исчезло в спрессованном черном тумане, а когда тот, увлекаемый порывом ветра, отлетел в сторону, на щебне не осталось ни тела, ни крови. Локос еще минуту пытался отыскать черное облако, но его и след простыл.
   Майор подобрал с парапета винтовку, скатился вниз и прислонился спиной к стене. Его доспехи сил Федерации по-прежнему оставались белы, без единого пятнышка грязи, но, к сожалению, того же нельзя было сказать о душе. Он защищал свою Родину, свой мир, изо всех сил мстил захватчикам, но одновременно с этим убивал существ… к которым испытывал тягу… непреодолимое влечение. Иногда к нему приходила странная мысль, что последние три дня он воюет с совершенством. Могущественным, непостижимым, стоящим на ступень выше него.
   – Майор Локос! – пробился в сознание голос. Его вызывали уже долгое время.
   – Это Локос, докладывайте, ефрейтор, – сказал он, включив микрофон.
   – Воздух, сэр.
   – Что там? – несколько удивленно поинтересовался Виктор.
   – Посмотрите сами, сэр.
   Майор поднял голову, и мгновенное раздражение, которое он испытал по отношению к вчерашнему рекруту, как рукой сняло. На фоне словно бы навечно застывшего заката образовалось желтое зарево. Черная точка, генерирующая потоки желто-красного огня, быстро разрасталась, наполняя небо все новыми оттенками бушующего зарева. Сначала Локосу показалось, что это метеорит, но постепенно стали проявляться детали, и визор различил раскаленный корпус приземляющегося фрегата. На глаз Виктора, машина приземлялась слишком быстро, хотя майор не был в этом уверен. Тормозные двигатели работали на полную мощность, но почему-то тянувшийся за фрегатом хвост не становился менее длинным…
   Гул нарастал с каждой секундой, и, когда звуки, производимые колебаниями воздуха, сделались нестерпимыми, боевой доспех сам выключил аудиосенсоры, чтобы сберечь барабанные перепонки оператора. Через короткий отрезок времени Локос понял, что фрегат терпит бедствие и падает прямо на него. Но майор не успел принять никакого решения – огненное покрывало, окутавшее миллионы тонн металла, коснулось парковки перед торговым центром. Несколько километров стоявших рядами авто сгорели до остова раньше, чем были сметены или смяты в лепешку упавшим на них космическим кораблем. Ударная волна сотрясла здание и отбросила Локоса на спину, но тем не менее он благодарил судьбу за то, что фрегат не пролетел еще метров пятьсот – тогда бы не уцелеть ни ему, ни центру, на крыше которого он дежурил.
   Антигравитационная установка подняла Виктора на ноги практически мгновенно, но все же он что-то пропустил, поскольку на крышу совсем рядом с ним приземлялся десантный флайер черного цвета. Впервые в жизни Виктор растерялся. Он не знал, атаковать, бежать или смирно ждать, потом поднял винтовку, но запоздал и с этим. Из флайера как горох посыпались десантники в черных доспехах. Доспехи, наверное, были последнего поколения, так как майор никогда не видел такого дизайна: куча забегающих одна на другую пластинок, сделанных не из привычного титана, а из каких-то полимеров, шлемы с тремя рядами синих визоров, странные символы на округлых наплечниках. И еще десантники казались худыми, вернее, стройными – вероятно, их тела не оберегал дополнительный каркас.
   В следующую секунду Локоса окружили, пять стволов штурмовых автоматов нацелились на его шлем; остальные десантники поразительно быстро разбежались по крыше торгового центра. Еще с секунду Виктор пристально всматривался в странные доспехи. Обратил особое внимание на пару пистолетов-пулеметов, висевших на поясах, потом остановил взгляд на парне, которого посчитал старшим по званию.
   И в это самое мгновение его озарило: эти руки, твердо держащие автомат, были слишком тонки, доспех на талии слишком узок, а бедра необъяснимо широки.
   Он выдохнул:
   – Вы бабы, что ли?
   – Говорит лейтенант Круз, спецподразделение «Валкир», – раздался в ответ женский голос. – Назовитесь.
   – Я майор КВРФ Виктор Локос, принявший командование оборонительными силами колонии Федерации на Зальта-16. Требую разъяснений, на каком основании фрегат флота ОСА вторгся на территорию Федерации?
   – Вас сопроводят на фрегат, будете говорить с должностным лицом. Разговор окончен. Сдайте оружие.
   Локос хотел было возразить, но в данный момент на стороне подонков из ОСА имелся весомый аргумент в виде направленных в его лицо стволов автоматов.
   – Хорошо, ведите.

Глава 4
Черный туман

   Не сказать, что был смертельно напуган, но червячки страха и паники все же съедали меня изнутри. Неужели Эльва мертва? Перед глазами стояла картина: гигантский колосс, которого нагоняет флот Великого; после жаркой, долгой битвы от Эльвы остался лишь каркас, полыхающий огнем и пробитый как дуршлаг…
   Нет, чушь, это невозможно! Эльва жива… Мало ли почему я не могу с ней связаться… Может, расстояние не позволяет. Все-таки я еще и сам не до конца знаю, на что способен, а на что нет. Да-да, Эльва жива!
   – Кха-кха, – кашлянули рядом.
   Я поднял взгляд и увидел двух вытянувшихся по струнке людей, облаченных в оригинальные костюмы. Впрочем, уже в их виде мне почудились сарказм и завуалированная насмешка. Они ждут приказов своего бога? А догадываются ли, что их бог сам не знает, что нужно делать?
   – Капитан, – начал говорить я, – возьмите диагностирование и восстановление корабля под свой контроль. Докладывайте по мере изменения ситуации о ходе работ: мне необходимо знать, когда наша птичка сможет отправиться в полет. Это все.
   Тот, который был в форме адмирала сгинувшего в веках военно-морского флота, четко отдал честь и беззвучно скрылся с глаз. Избавиться от второго оказалось куда сложнее.
   Этот человек находился внутри офицерского боевого доспеха. Его лица не было видно, но линзы шлема блестели как-то бескомпромиссно. Человека явно закалили сотни боев, и нерешительность, уход от прямого вопроса, всякие «уси-пуси» с ним вряд ли пройдут.
   – Генерал, – бросил я ему, – если вы еще этого не сделали, организуйте защиту периметра и сбор разведданных о местности. Мне необходимо знать все об этом мире, включая форму правления, имена владык и названия обитающих здесь рас.
   – Сэр, по поводу формы правления ответить затрудняюсь, а раса европеоидная – я запомнил это из школьного курса. Название планеты «Зальта-16», она принадлежит Федерации уже примерно полсотни лет.
   – Федерации? То есть это не Запретный мир?
   – Запретный мир, сэр?
   – А ты не знаешь?
   – Не знаю что, сэр?
   – Ладно, неважно.
   – Тогда, с вашего разрешения, сообщу, что удалось узнать у нескольких военнослужащих Федерации. Один из них в звании майора утверждает, что является командующим оборонительными силами данной колонии. Судя по всему, колония действительно подверглась атаке – город полуразрушен и охвачен пожарами.
   Я подобрался в кресле: как понять присутствие Демиурга не в непосредственной близости от Запретного мира, а рядом с колонией Федерации?
   – Вы выяснили, кто такие эти атакующие?
   – Никак нет, Сияющий. Сканеры не засекли ни бронетанковые войска, ни штурмовую авиацию. По большому счету, тут нет ни атакующих, ни обороняющихся. Возможно, колония подверглась налету корсаров.
   – Исключено, – уверил я его.
   – Почему, сэр?
   – Да потому, что корсары – синоним КВРФ, они не станут нападать на собственные колонии.
   На десять секунд в разговоре повисла пауза, затем генерал осторожно спросил:
   – Откуда у вас эта информация?
   – Полагаю, что это неважно. Скажи лучше, что там с пленным майором? Думаю, разговор с ним прояснит ситуацию.
   – Его ведут сюда, Сияющий, – произнес генерал через несколько секунд, но майора ввели даже раньше, чем он успел закончить фразу.
   Я вновь поразился сходству военной амуниции двух практически враждующих между собой космических держав. Боевые доспехи введенного майора были точной копией доспехов генерала, начиная от дизайна наплечников, тончайших изгибов грудных плит и заканчивая рисками на фалангах бронированных пальцев и антеннами связи, которые чуть виднелись из-за спин.
   Правда, существенное отличие все же имелось: доспех майора блистал ослепительной белизной сугроба, а генеральский отливал сиянием космической бездны. Кроме того, майор держал свой шлем в руках.
   Краем сознания отметил, что лицо пленника насквозь фальшиво. Не выражение лица, а именно лицо. Уж не знаю, с чего я это взял, но без тени сомнений пришел к выводу, что этот человек сделал себе пластическую операцию: «образовал» на лбу пяток глубоких морщин, «бросил» пару крестообразных шрамов на щеку и в общей сложности состарил себя лет на двадцать. Волосы перекрасил в ярко-белый, и теперь его ежик цветом не отличался от доспехов.
   Зачем майор все это проделал, я точно не знал, но догадывался, что таким способом он пытался продвинуть себя по карьерной лестнице. Вероятно, в настоящем, как и в далеком прошлом, звания давали за выслугу лет, ну или, по крайней мере, за внешность. Чем больше в облике героизма, чем больше на лице морщин и седин на висках, тем тяжелее медали на груди.
   – Я майор Виктор Локос, – сказал неизвестный. – Полагаю, вы капитан этого корабля?
   – Нет.
   – Тогда как мне к вам обращаться?
   – Думаю, стоит ограничиться простым «сэр».
   Он ничего не ответил, только взгляд стал холоднее.
   – Майор Локос, – подчеркнуто спокойно сказал я, – мы видим, что ваша колония разрушена, но не понимаем кем. В связи с этим нам остается надеяться, что вы посвятите нас в детали всего, что произошло на планете.
   Он покачал головой:
   – Я не знаю. Боюсь, никто не знает.
   – Как это? – спросил я, искренне надеясь, что это не проявление местного юмора.
   – Три дня назад, – начал майор рассказ, – в наш мир вторгся захватчик. Странный. Непонятный. Невероятный. Тем не менее воюет он весьма эффективно. Наносит ужасающий удар, а когда мы начинаем хоть что-то соображать и идем в контратаку – исчезает бесследно. Сегодня пошли третьи сутки с момента вторжения – и похвастаться нам особенно нечем. У меня нет связи с командованием, подозреваю, что командования больше вообще нет; нет людей, нет техники, нет плана. Мне остается только оборонять этот пятачок и защищать случайно уцелевших гражданских. Впрочем, за последние два дня их не прибавилось – город словно обезлюдел.
   – Я слушаю вас и не понимаю, – сухо ответил ему. – Что за враг, кто на вас напал? Как противник выглядит?
   – У меня есть запись… Сегодня я подстрелил двух разведчиков, или, как некоторые их называют, охотников. Предварительно включил режим записи – решил, что, возможно, каким-нибудь штаб-тактикам понадобятся подробности. В общем, если прикажете вашим людям вернуть мою винтовку, то сами все сможете увидеть.
   Я кивнул генералу, и через десять секунд на мостик вошел солдат в необычайно тонких доспехах и с такой огромной винтовкой в руках, что казалось, из-за веса оружия вояка вот-вот упадет на пол.
   – Старший техник, – подал голос генерал, – выведи последнюю запись на терминал.
   Через мгновение уже наблюдал умопомрачительную картину. Сначала на экране появились кадры полуразрушенного города, затем руины рассыпавшегося здания, а потом… Уж кого не ожидал здесь увидеть, так это ее. Сородич Найты, только с темной, почти оливковой кожей. Экран показал женщину подробно, во всех деталях, начиная от красивого, правда, несколько надменного лица, заканчивая длинными ножками, на которых акцентировала внимание камера. Затем видеокамера метнулась к ее напарнице, мазанула по ней, задержавшись лишь для того, чтобы обратить внимание на странную шкуру, служившую девушке одеждой, арбалет и перчатку, а потом вновь устремилась на темнокожую. Эльфийка как раз остановилась, ее шея, защищенная шипастым ошейником, повернулась к напарнице.
   – Хватит на меня пялиться! – прошипела она, точно рассерженная змея.
   – Но, госпожа, – испуганно проблеяла девушка в шкуре, – я на вас даже не смотрела…
   В следующее мгновение темнокожая эльфийка оказалась рядом со своей спутницей, а последовавший за этим удар по лицу едва не заставил меня вскочить с кресла… Пришлось списать собственную реакцию на неожиданность.
   Довольно странно, но никакого продолжения стычка не получила: девушка сжалась, а грозная эльфийка как ни в чем не бывало последовала дальше. В следующее мгновение я догадался, почему она посчитала, что ее… (и дальше стану называть вторую эльфийку напарницей), так вот, почему ее напарница слишком на нее пялилась. Просто почуяла слежку, но не в силах была определить, где находится источник тревоги, и решила, что во всем виновата неловкая спутница.
   Когда вместо прекрасной головки в воздухе повисло ярко-красное облачко, я наконец вспомнил, что изображение транслирует не камера, а прицел снайперской винтовки. Через мгновение пытавшаяся спрятаться девушка лишилась половины внутренностей, и почему-то это на секунду ввергло меня в состояние шока. Боже, как хорошо, что на их месте не оказался я…
   – Так, а это что еще такое? Она превратилась в черное облако?! – досмотрев отснятые кадры, воскликнул я через минуту.
   – Да, именно так, – подтвердил майор. – Тела этих темнокожих всегда превращаются в клочья черного тумана, который тут же улетает прочь. Больше мне ничего не известно.
   Я еще несколько секунд смотрел на мертвую девушку, обхватившую руками арматурную сетку, но превращения ее в туман так и не дождался.
   – Так все-таки зачем вы здесь? – вдруг спросил Локос.
   Быстро оглянулся на генерала и остался разочарованным, ведь подсказки не дождусь! Но когда-нибудь я заставлю его снять шлем! Накатила волна злости, но ее объектом были не генерал и даже не майор, а я сам. Кто-то внутри меня словно спрашивал, зачем я на всех оглядываюсь.
   Почему-то то Эльва, то инспектор Топаз, то Великий Инспектор, да и многие менее значимые личности, постоянно говорили мне, как быть и что делать. И пусть я не всегда слушался, однако всегда принимал их советы в расчет. Словно пешка, проталкивающаяся на край чужого поля, лавировал между сильными, стараясь продемонстрировать им свою лояльность. Но теперь я не пешка. Если дошел до края и превратился в ферзя – так зачем оглядываться? Пора избавляться от этой дурной привычки.
   Я вновь повернулся к майору:
   – Мы услышали сигнал бедствия и поспешили на помощь. Оказались в вашей планетной системе, были атакованы неизвестным объектом. Что из этого вышло, вы видели сами.
   Майор оживился, глаза его буквально загорелись надеждой:
   – Значит, сигнал все-таки прорвался? Фух, гора с плеч.
   – А что такого?
   Локос несколько смутился, лицо, изборожденное глубокими морщинами и шрамами, приняло какой-то желтоватый, болезненный оттенок.
   – Просто в самом начале вторжения от командующего поступило сообщение, что все сигналы дальней связи кем-то блокируются, – пояснил он, – так что помощи извне ждать не приходилось. А потом мы потеряли и почти всю ближнюю связь – радиус действия наших передатчиков снизился до ста – двухсот метров. Вот я и решил, что…
   – Что?
   – Что мы обречены.
   – Значит, ты говоришь, что связь глушится?
   Он кивнул.
   Кажется, стало понятно, почему я не мог сконтактировать с Эльвой – она не была мертва, просто в этой зоне кто-то вырубил всю связь. Пусть даже мой канал телепатической связи и являлся сверхнадежным. Так. Эта информация все меняла. Теперь можно было приступить к постановке задач и составлению плана.
   Итак, во-первых, мне нужно выбраться с этой планеты, а для этого необходимо убрать Демиурга. Как его убрать, оставалось неизвестным, то, что я сам ничего не смогу сделать, было ясно как божий день. И вправду, не устанавливать же с ним мысленный контакт? Хотя бы потому, что это вряд ли к чему-либо приведет, а попытка, несомненно, окажется опасной. Почти уверен, что Демиург в силах выжечь мне мозг. Но все это преамбула – теперь, когда известно, что Эльва жива, остается у нее выяснить, как убить или усыпить Демиурга. В конце концов, Эльва сама говорила, что не раз с ними воевала, – уж она наверняка сможет создать какое-нибудь оружие, а если не справится, так отвлечет внимание и расчистит путь для моего фрегата. Значит, все упирается в глушилку связи. Уберешь ее – уберешься с планеты.
   – И ты не знаешь, чем конкретно глушится связь? – уточнил я.
   Он помотал головой. На мой взгляд, чересчур активно.
   – Нет… э-э-э… сэр.
   – Ты чего-то недоговариваешь. Напомню, что на кону стоят жизни колонистов.
   Майор замялся, посмотрел на стоящего истуканом генерала, на техников, копающихся в панелях приборов, потом вздохнул и произнес:
   – Я не уверен, что имею право открывать засекреченные данные вероятному противнику, но думаю, что мы сможем договориться.
   – Чего же хотите, Виктор?
   – Вы ведь скоро восстановите звездолет? Насколько могу судить, для этого класса кораблей авария была несерьезной.
   – И?
   – Хочу, чтобы вы дали мне слово, что эвакуируете людей нашей колонии. Рядом, в торговом центре, под охраной моего отряда находится почти сотня штатских.
   – Сотня?
   – Да, сэр. В основном женщины, дети, старики – все мужчины, способные носить оружие, были мобилизованы.
   – А где остальные? Сколько людей населяло колонию?
   – Дня три назад – двести тысяч… Сейчас не знаю. По улицам бродят отряды захватчиков, но, возможно, люди прячутся в подвалах и укрытиях. А возможно, где-то еще остались районы, контролируемые силами обороны. Как я уже говорил, никакой связи нет. Картина происходящего в городе мне до конца неясна… Не стану умолять вас драться с захватчиками, высаживать десант и искать уцелевших, я понимаю, что это невозможно. Но прошу, заберите у меня людей – мой отряд потерял всякую мобильность и не может ни воевать, ни прорваться на соединение с другими частями. Ну так что, мы договорились?
   Я оглянулся на генерала, застывшего истуканом, и скривился: снова эта дурная привычка!
   – Хорошо. Считайте, что договорились. Но насколько я понимаю, вы и ваш отряд не собираетесь эвакуироваться? Кстати, а отряд у вас большой?
   – Нет, мы не можем бросить людей, которые сидят в подвалах и надеются только на нас. А насчет моего отряда… осталось четыре солдата флота РФ, пяток полицейских и дюжина недостаточно вооруженных ополченцев. Если вы можете оказать нам помощь оружием…
   – Я подумаю. Так что там насчет вашего секрета?
   – К югу от города находится замаскированная под горный пик станция связи – она же обсерватория. Думаю, что захватчики до нее не добрались, и вы сможете найти те космические объекты, которые глушат наши сигналы.
   – Хм, а почему такая секретность?
   Он посмотрел на меня очень странно. Кажется, удивление было вполне искренним:
   – Это же станция связи…
   – Ну и?
   – Кха-кха, – вдруг кашлянул генерал. То, что при этом он забыл выключить внешние динамики, меня нисколько не удивило. – Сия… кха-кха… Сэр, в Федерации, в отличие от ОСА, станции связи входят в список объектов повышенной секретности.
   Я посмотрел на своего генерала с явным недоумением: понимаю, конечно, что он хотел спасти меня от неловкости, которая возникла из-за моего обнаружившегося профанства, но, спрашивается, какого черта? Если решил изображать истукана – так выполняй свою миссию до конца. А мне лично плевать на то, что обо мне подумает этот майор – ни в чьем одобрении не нуждаюсь. Впрочем, он обо мне и так имеет самое нелестное мнение, вон как презрительно сощурены глаза – понял, что за спектакль разыграл мой офицер-прихвостень.
   – Вот что, генерал, – сказал я, – собери-ка отряд андроидов и найди несколько транспортных машин – я собираюсь наведаться в эту обсерваторию.
   – Но…
   – Выполнять!
   – Есть, сэр.
   Генерал отдал честь, повернулся кругом и покинул мостик почти бегом, а я успел поймать ошарашенный взгляд майора. Ну да, ну да, генералы передо мной на задних лапках ходят – боже мой, как круто!
   – Ладно, – сказал я ему, – можете начинать загружать людей во фрегат…
   В этот момент в рубку вновь вбежал генерал. Задавшись вопросом, а собственно, куда он бегал, если современные технологии позволяют отдавать необходимые распоряжения не сходя с места, я тем не менее договорил:
   – Мой офицер поможет вам в этом вопросе.
   – Сэр, возникла проблема! – тут же нервно сообщил генерал.
   – Что?
   – Наши люди из охраны наружного периметра услышали шум борьбы и стрельбу внутри торгового центра. Им потребовалось не больше тридцати секунд, чтобы туда ворваться, и…
   – Да что там?! – хором спросили мы с Локосом.
   – Там ничего, сэр… И никого. Вы сами должны это увидеть.

Глава 5
Схватка

   Этот человек не понравился Виктору с первого взгляда: без боевых шрамов на лице, без командирской повадки, какой-то смазливый и неопытный – как такой может быть высшим офицером? После разговора, во время которого незнакомец не удосужился даже представиться, Локос убедился в его абсолютной некомпетентности – наверняка какой-нибудь сынок большой шишки в этой гребаной империи. Папенька расстарался и выбил для него назначение командира фрегатом, а то и целым звеном космических кораблей.
   Виктор ненавидел таких. Из-за таких, как он, боевые генералы вынуждены прозябать в неизвестности, безмолвно отдавать лавры собственных побед людям, не имеющим к битвам никакого отношения.
   Майор изо всех сил старался не выказывать своего презрения к командующему кораблем ОСА, однако ощущал сам, что время от времени его чувства прорываются наружу. Когда этот недоделанный командор решил лично выйти из фрегата и стал подбирать себе амуницию, Локос не выдержал: у этого кретина не имелось даже подготовленных к бою доспехов – он послал за ними робота! А когда незнакомец стал спорить со своим генералом по поводу выбора оружия, Виктор воскликнул: «Вот олень!»
   С чувством вины, обильно приправленной злостью на себя и радостью оттого, что поставил-таки папенькиного сынка на место, он анализировал происшедшее.
   Сразу после того, как на капитанский мостик с тревожным сообщением вбежал генерал, горе-командор отдал обслуге приказ срочно подготовить доспехи и ракетомет. Разумеется, генерал попытался как-то сгладить глупость командора и стал тактично отговаривать его от идеи использовать тяжелое вооружение в штурмовом отряде. Ответ командующего прозвучал весьма неожиданно:
   – Я хорошо умею пользоваться ракетометом, к тому же мне нравится все взрывать.
   Тогда генерал настоял на том, чтобы непригодный для боя в условиях города ракетомет папенькин сыночек заменил на мобильный гранатомет. Ответ последовал просто ошеломляющий:
   – А как им пользоваться?
   – Вот олень!
   Локос готов был поклясться, что последнюю фразу он произнес про себя, однако командор почему-то обернулся и посмотрел так зло, что Виктор испугался по-настоящему. Сознание того, что он сказал оскорбительное слово вслух, заставило Локоса занервничать, отыскивая ответ на вопрос, извиняться ему или оправдываться. Ведь можно наврать, что оскорбление было адресовано кому-то другому… На его счастье, в этот момент на мостик привезли доспехи, и командор тут же забыл обо всем, принявшись неловко в них входить.
   Дальнейшее заставило Локоса забыть о командоре и о тех окружающих, рядом с которыми его угораздило оказаться. Спустившись по трапу на разутюженную парковку, он сразу увидел своих людей – двух полицейских в синих бронежилетах… Но они должны были не находиться со спецназом ОСА, а стоять на посту у дверей торгового центра. Но что самое дурное – на лицах полицейских легко читались выражения страха и вины. Локос все понял, отмахнулся от попытавшегося что-то доложить полицейского и бросился к зданию.
   Его тяжелые подошвы сминали куски металла и какого-то мусора, тело сметало возникавшие на пути остовы сгоревших авто. Майор не оборачивался на крики, но по топоту и сотрясению асфальта за спиной точно мог понять, что отряд командора не собирался отставать – спецназовцы догнали Виктора у самого входа, оттеснили и, размахивая автоматами, ворвались внутрь несколькими бригадами.
   На плечо легла латная рукавица, Локос обернулся и наткнулся на две оранжевые линзы, впаянные в черный шлем. Кажется, командор изволил выразить сочувствие… Впрочем, Локос уже достаточно успокоился, чтобы сдержаться и не въехать ему кулаком между визоров – он лишь сбросил с себя руку и не спеша переступил через порог.
   Виктор был готов к тому, что увидит, но все равно опасался самого худшего. Впрочем, поставленные психологические барьеры не подвели. Он шел и осматривал помещение перед собой. Кровь. Мясо. Мясо. Снова кровь… Мясо.
   Благодаря психологической обработке, которой подвергали всех десантников космофлота РФ, он видел перед собой не разрубленные на части тела тех, с кем еще недавно тесно общался, а просто куски мяса – к сожалению, кровь никуда не делась.
   Вот к несущей колонне пришпилена женщина в обтягивающем платье. Ее руки все еще цепляются за торчащее из груди древко стрелы.
   Вот в опрокинутый с постамента ТВ вцепился худющий старик. Спина его распорота так глубоко, что из окровавленного мяса выглядывает ряд белых позвонков. Обойдя тело, Локос увидел, что лицо старика – точь-в-точь та маска ужаса, которую он когда-то созерцал в музее античного искусства.
   В проходе между стеллажами с уцененными памперсами распростерся плюгавый мужчина. Маойр вспомнил, что тот наотрез отказался вступать в ополчение, сославшись на гипертрофированную неприязнь к оружию. Локос подозревал, что мужик просто трусил и пытался отсидеться за спинами военных. Вот только это оказалось дрянной идей – сейчас он лежал в луже собственной крови, а его руки валялись в стороне.
   Чуть дальше на полу застыла скрючившаяся беременная женщина, которая до последнего пыталась закрыть собою младенца на руках. Однако головка ребенка почему-то вовсе исчезла…
   И дальше: кровь, мясо, мясо, мясо, еще кровь…
   Локос был опечален и разбит, но в то же время ступал по лужам еще не остывшей крови с равнодушием прожженного циника. Его снова удивил командор ОСА – такого отборного мата, таких красочных оборотов ему еще не приходилось слышать.
   «Видимо, этот человек не проходил психологической обработки, – заключил Локос. – Но в таком случае, как стал не то что командором, вообще солдатом империи?»
   – На всех уровнях чисто, – сообщил генерал, аккуратно ступавший за своим командором. – Следов нападающих не обнаружено.
   Локос осмотрелся и понял, что группы спецназа «Валкир» уже успели обежать почти все здание. Они не смогли найти убийц невинных людей, полимер их облегающих доспехов словно передавал ярость военных, отражая отполированной поверхностью разлитую повсюду кровь. Женщинам-бойцам оставалось только яростно и бессильно сжимать рукояти автоматов.
   – Мы их тоже не видели, – сообщил солдат Локоса. – Все бойцы охраняли здание снаружи, а когда услышали шум, сразу ворвались внутрь, но было слишком поздно…
   – Твоей вины здесь нет, ефрейтор, – приободрил военного Виктор. – Если она на ком-то и есть, так только на мне – именно я проводил расчеты безопасности здания… хотя и не должен был.
   – Сколько здесь находилось людей? – быстро спросил командор.
   Локос заметил, что даже полусинтезированная речь передатчика доспеха не смогла выправить севший голос командующего силами ОСА.
   – Почти две со…
   – Стоп! – воскликнул на полуслове командор. – Быстро на фрегат! Капитан сообщил, что захватчики уже внутри.
   Все спецназовцы, генерал и даже солдаты Локоса, забыв о боевом порядке, со всех ног ломанули за командором. Крейсер был единственной оставшейся возможностью выбраться с этой страшной планеты, и никто не хотел ее потерять.
   Система автоматического управления боевого доспеха впрыснула Локосу несколько доз сильнодействующих препаратов, ей, понимаешь, не понравилось повышенное потоотделение носителя. А когда возмущенный Виктор заскрипел зубами, в шею воткнулась новая игла, на этот раз с успокоительным. Ну что за черт! Попробовала бы эта система на своих двоих бежать со скоростью, с которой бежал Локос, она бы просто расплавилась!
   Но вот отряд наконец добрался до трапа крейсера, и майор почти взлетел по нему, но каким-то образом в грузовом отсеке оказался в числе последних.
   За спинами бойцов только начали закрываться шлюзы, а отсек уже заполнили мечущиеся фигуры. Откуда они взялись, Виктор понять не успел, а потом стало не до этого – отважные женщины из спецназа хорошо знали свое дело, они рассредоточились и в ту же секунду приняли на себя основной удар нападающих.
   Воздух наполнился диким пением стрел и яростным огнем штурмовых автоматов. Частицы лоу-материи простреливали контейнеры и другие импровизированные укрытия насквозь, гранаты сыпались в проходы, бойцы, прикрывая друг друга, пытались расширить зону влияния отряда.
   Получалось у них это или нет, Локос не знал. Из-за слепящих вспышек, серий взрывов и густых дымовых завес система очистки изображения не справлялась со своей задачей, и очень скоро у Локоса осталась возможность разглядеть что-то лишь в нескольких метрах вокруг.
   Впрочем, стрелять или предпринимать иные действия никто не требовал. Он мог просто стоять и восхищаться… Ну, скажем, восхищаться женщинами спецподразделения ОСА майор не переставал: каждая из них походила на сжатый воздух, который в любой миг готов был обратиться стремительным вихрем. Теперь Локос не понимал, отчего в армии РФ традиционно не служат женщины. Но подлинным объектом восхищения в данный момент неожиданно оказался тот, кого не так давно Виктор назвал «оленем».
   Командор ОСА, по-видимому, служил для нападающих чем-то вроде красной тряпки для быка. В него стреляли из луков, пытались расчленить примитивным холодным оружием, но все было безуспешно, примерно как попытки разрубить воду: он двигался словно бог, а убивал будто демон.
   Локос своими глазами видел, как из густого белого тумана, сотворенного дымовыми гранатами, вылетела убийственная стрела – она должна была поразить командора в шлем и, если у доспеха закончился энергетический ресурс, пронизать броню и вонзиться в мозг… Но командор сделал точное неуловимое движение, и стрела пронеслась мимо. Кажется, он намеревался ворваться в дымовую завесу, но в следующее мгновение оттуда выбежал темнокожий мужчина в древней сверкающей кольчуге.
   Мужчина был ловок, силен, поджар и походил на пантеру – свирепый оскал и длинные остроконечные уши только подчеркивали сходство. Но каким бы быстрым ни был нападавший, командор избежал рубящего удара клинка и будто бы перетек ему за спину.
   Через мгновение для длинноухого захватчика все закончилось: тот еще пытался развернуться, чтобы достать противника мечом, но подбородок уже находился в цепких рукавицах воина-чернодоспешника. Командор дернул челюсть эльфа вверх и вбок, раздался треск, лиловые глаза погасли, и тело бесформенной массой осело на пол.
   Никогда прежде Локос не видел ничего подобного. Разве что в фантастических фильмах. Но ведь перед ним была реальная жизнь!
   Тело поверженного остроуха превратилось в густой черный дым, почти в кисель. Кисель, будто был наделен своим собственным разумом, зазмеился по полу, а потом вылетел в вентиляционную шахту. Локос вновь вспомнил о фантастических фильмах, и ему почудилось, что он сошел с ума еще несколько дней назад. Майора отрезвил укол в шею – сработали системы защиты, предохраняющие психику от чрезмерных потрясений.
   Разум вновь прояснился, и Виктора осенила одна простая мысль: а что, если нападающие – не из наших миров? Что, если они из другой, какой-то параллельной Вселенной? Что же, это объясняло в происходящем все, кроме человека, никак не вяжущегося с образом командора ОСА.
   Локос еще долго смотрел на неизвестного в черной, как глубокий космос, броне и задавался далеко не праздным вопросом: «Кто же ты такой?»

Глава 6
Обсерватория

   Вот один из машинных залов, если не считать р€оботобанку, выполняющую аварийно-восстановительные работы, был абсолютно пуст, и вдруг без всякого предупреждения и ярких спецэффектов заполнился десятками темных фигур. Большинство из них – особи женского пола, обладающие темной кожей, длинными ушами, яркими глазами, короткими платьями, крепкими луками и заполненными стрелами колчанами за спиной. Но были и другие: статные темнокожие мужчины, в основном в розоватых кольчугах, с клинками того же оттенка – в отличие от лучниц они старались держаться как можно более незаметно, к тому же поглядывали на женщин как-то подчеркнуто боязливо. И еще среди нападавших встречались обычные люди, хотя тоже в средневековых доспехах и с примитивным оружием: люди-мужчины держали мечи и топоры, люди-женщины – арбалеты и блестящие беспарные рукавицы, если, конечно, рукавицы являлись оружием.
   Неожиданно появившиеся существа первым делом уничтожили ни в чем не повинного робота: в тот момент он сваривал какую-то трубу и, наверное, очень удивился, когда из его передней панели вылезли наконечники стрел, слишком уж просто пробившие насквозь стальной каркас. Далее пришельцы построились кругом, вытеснив людей во внешнее кольцо, выставили эльфов-мужчин во внутреннее охранение и оставили темных эльфиек в центре. А затем вся эта гурьба двинулась по машинному залу в поисках новой жертвы, однако, упершись в глухую перегородку, повернула назад и потеряла еще минут пять – благо зал был действительно огромным. Что они собирались делать дальше, так и осталось загадкой: из вентиляционных шахт повалил сизый дым, который заполнил весь зал в считаные секунды, – я отвернулся, чтобы не смотреть на задыхающихся людей и эльфов. А когда повернулся обратно, на полу машинного зала оставались лишь скорчившиеся тела средневековых людей – трупы эльфов уже превратились в черный туман и утекли куда-то в неизвестность.
   – То же самое произошло и с другими группами… захватчиков, – с небольшой запинкой сообщил капитан. – Кроме той, с которой вы сами ввязались в бой. Я не стал отдавать приказ СНИЖу о включении системы пожаротушения, поскольку некоторые из остававшихся с вами бойцов Федерации не имели боевых доспехов.
   Я вспомнил про полицейских Локоса, представил, как они корчатся в муках, пытаясь вдохнуть ртом глоток кислорода, и захлебываются в облаках сизого газа. Одобрительно кивнул капитану:
   – Все правильно. Значит, говорите, потерь среди команды фрегата практически нет?
   – Да, Сияющий, – бодро ответил тот, – кем бы ни были эти захватчики, они понятия не имели о том, чего стоит опасаться внутри нашего корабля. Мне показалось, что они вообще не ориентировались в обстановке и не знали, как выбраться из отсеков…
   – Да, но как они там оказались?
   – О-о, – вмешался в разговор человек в белом халате, все это время маячивший у меня за спиной. – Очень интересный вопрос! По правде сказать, я не перестаю об этом думать с той минуты, как увидел записи! Более чем уверен, что это тот самый способ перемещения в пространстве, который в обиходе именуют телепортацией. Подумать только, а ведь мгновенное перемещение до сего момента считалось невозможным!
   Я глянул на собеседника недоверчиво: сомнений в том, что передо мной стоял яйцеголовый, оставалось все меньше. Белый халат, высокий морщинистый лоб, подслеповатые глаза, общая неряшливость, граничащая с презрением к внешнему виду, – да, точно ученый. Поскольку приближаться к нему я не собирался, взглядом поискал какой-нибудь предмет потяжелее, чтобы вырубить его наверняка… Стоп. Зачем мне предмет? Проще приказать кому-нибудь, хотя бы стоящему рядом генералу, пристрелить этого ублюдка.
   – Кхем! – кашлянул капитан. – Сияющий, позвольте представить вам руководителя научно-исследовательской бригады Ордена, Карла Куйзена.
   Кулаки непроизвольно сжались, я выдавил из себя, улыбнувшись через силу:
   – Последний ученый, которого я видел, засунул мне в мозг пару стальных хреновин, а предпоследний обещал препарировать…
   – Ну это он увлекся, – простецки отмахнулся Куйзен. – В препарировании объектов уже лет триста нет никакой надобности. Самый обыденный сканер выдаст куда более надежный результат без каких бы то ни было существенных временных затрат…
   – Ладно, заткнись, все равно твоя болтовня никому не помогла.
   Не дожидаясь ответной реакции на столь возмутительную грубость, я обратился к Локосу, ни слова не проронившему за все это время:
   – Хотелось бы добраться до обсерватории и понять, как блокируются сигналы и все средства связи. Что намерены делать вы и ваши люди?
   – Позвольте вопрос: что вы станете делать, когда об этом узнаете?
   – Вызову подмогу, – не мигнув, сказал я. – По утверждению капитана, к тому времени как мы вернемся из обсерватории, фрегат уже сможет взлететь и даже совершить небольшой межзвездный перелет, но покинуть планетную систему в целости без необходимой помощи просто нереально. На орбите этой планеты висит монстр, который и превратил наш фрегат в груду старого металлолома.
   – Подмога – это хорошо, – задумчиво отозвался Локос. – Да, хорошо. Я и оставшиеся у меня бойцы отправимся в обсерваторию вместе с вами. Во-первых, чтобы люди, которые, надеюсь, там еще остались, не приняли вас за врагов. Во-вторых, я все еще солдат Федерации и просто не имею права подпустить вас к секретному объекту без сопровождения…
   – Ну а в-третьих?
   – Я должен спасти всех, кого еще можно спасти, и перебить как можно больше этих остроухих тварей.
   – Ладно, принимается. Генерал, какой транспорт имеется в наличии? Отправляться в такую дорогу пешком не слишком охота.
   – Сэр, танков, как и другой бронетехники, на фрегате нет. Зато имеется пара грузовых платформ – предлагаю использовать их.
   – Ну что же, значит, разобрались и с этим. Мне нужны десяток солдат и все андроиды. Генерал, ты с остальными людьми будешь охранять фрегат. Возражения не принимаются. Выступаем через час.

   …Давно я не чувствовал себя таким свободным…
   Еще раз оглядел транспортную платформу и тихонько присвистнул. Если взять авианосец из моего времени, оторвать от него взлетную палубу, укрепить ее снизу тавровыми балками невероятных размеров и поставить туда несколько антигравитационных установок – думаю, будет очень похоже. Хотя насчет авианосца я загнул, платформа была не такая большая, и палуба совсем негладкая, всюду борозды и царапины, оставленные грузовыми контейнерами, но зато кабина машиниста располагалась, как надстройка у авианосца, где-то сзади и с краю. Сейчас, конечно, вместо машиниста-грузоперевозчика там сидел сверхопытный пилот космических кораблей – кому же еще генерал мог доверить везти Сияющего?
   Я решил было поддаться порыву: снять шлем, чтобы подставить лицо ласкам ветра, но вдруг понял, что это не самая хорошая идея. Во-первых, опасно. А во-вторых, шумно.
   Платформа летела сквозь разрушенный город всего в метре над землей – антигравы с трудом справлялись с повышенной нагрузкой, их пульсация сопровождалась настолько жалобным визжанием, что в первый момент при этих звуках сердце замирало от тоски. А когда более-менее чистый участок трассы сменялся загромождениями камней, днище нашего транспортного средства дребезжало и выло сиреной, заставляя бортовую систему доспеха уменьшать чувствительность звуковых сенсоров. На следовавшей за нами платформе, судя по тому, как она кренилась и «буксовала» на каждом серьезном завале, все было гораздо хуже.
   Я вновь окинул город взглядом. Наверное, плохо думать подобным образом, но эти завалы, накренившиеся башни, рухнувшие мосты и будто бы взорванные изнутри высотки оказались по-своему красивы. Не знаю почему, но я наслаждался открывшимся видом, был счастлив и свободен. Возможно, дело заключалось в том, что мне не над чем было думать. У меня не имелось насущных проблем и текущих желаний. Да, где-то там меня искал космический колосс, на одной из биллиардов планет ожидала прекрасная эльфийка, а совсем уже рядом для таких масштабов за меня волновались люди в разбившемся фрегате. Но все это там, а здесь и сейчас я не мог ни на что повлиять и ничего ускорить: хоть расшибись, платформа быстрее не поплывет.
   Вздохнув, оглянулся. Локос и десяток охраняющих меня бойцов, рассредоточившись по транспортной платформе, внимательно всматривались в окрестности. Но первыми опасность заметили не они, даже не пилот, имевший доступ ко всем видеокамерам платформы, самыми бдительными оказались безмолвные андроиды.
   В целях экономии ресурсов и удешевления производства голосовые системы боевым роботам не устанавливались – при опасности или в случаях, когда машинам рационально было бы ответить или предупредить, они подавали коротковолновый сигнал, который с легкостью воспринимали сенсоры боевых доспехов. В общем, когда синтезированный голос завопил прямо в уши: «Опасность!» – я разобрался в обстановке на удивление быстро.
   Пятерка андроидов, стоявших на переднем крае платформы, засекла непонятное шевеление в километре от нас по ходу движения: несколько темных фигур копошилось у подножия небоскреба. А поскольку роботы были не совсем тупыми, они оценили опасность в полной мере. Пилот принял решение сбросить скорость – и, как оказалось, не ошибся: целехонькое здание вдруг частично разлетелось, а частично обрушилось на дорогу прямо перед нами – если бы мы продолжали двигаться с той же скоростью, сейчас оказались бы засыпаны тысячами тонн стекла и бетона.
   – Разворачивайся! – заорал я, забыв, что в этом нет надобности. – Пилот, веди машину в объезд!
   – Не могу, Сияющий, – раздался в динамике голос с едва заметной хрипотцой. – Вторая платформа закрыла нам путь! Я уже велел пилоту подать назад, но та старая калымага едва слушается…
   Он говорил что-то еще, но моя рука самопроизвольно метнулась куда-то вперед и достала тяжелую четырехгранную стрелу прямо из воздуха. Я некстати вспомнил героя Балаута, но забыл о нем уже в следующее мгновение. Андроиды открыли огонь из энл-фалов, солдаты, подчиняясь отрывистым приказам сержанта, стали занимать места за стоявшими на краю в полный рост машинами. Сам сержант пригнуться не успел: в желтую линзу визора ткнулась и отскочила стрела. Я заметил короткую синеватую вспышку, полыхнувшую при столкновении. Готов был поклясться, что сержант радостно оскалился под шлемом, но через мгновение в то же место ударила вторая стрела. На этот раз никакой голубой вспышки не последовало: стрела пробила визор, вонзилась в глаз и необратимо повредила мозг сержанта – мой сенсор при наведении на падающего воина выдал «М», что в вольном переводе значило: «Никогда не воскреснет».
   Я наконец увидел цели: темные эльфийские стервы прятались между завалами, таились в проходах между домами и даже стояли на открытых местах, посылая в притормозившие платформы стрелу за стрелой. Но дурацкие андроиды, сочтя луки неопасным оружием, вместо них отстреливали подбегавших к платформе людей. Среди вала набегающих, конечно, были и эльфы-мечники, но в большинстве своем подыхали арбалетчицы и люди в жалких подобиях доспехов. Приказать что-либо андроидам я не успевал, а людей было слишком мало для эффективного подавления лучниц.
   Вскинув гранатомет, который донельзя походил на дробовик американской полиции конца двадцатого века, и проигнорировав прикрепленный к нему бинокулярный прицел, крестиком-пеленгатором визора выделил эльфийку, укрывшуюся за разбитым авто. Маленькая граната домчалась до нее менее чем за полсекунды, я успел заметить прямое попадание в грудь, а потом визор защитил зрение темным фильтром: мощность взрыва оказалась такой, что куски полыхающего авто разбросало метров на тридцать.
   Вспомнив о существовании регулятора радиуса взрыва гранат, усилием воли перетянул ползунок на экране в минимальное положение и выбрал новую жертву. Темная эльфийка стояла на перекрестке в полный рост. За время, которое мне понадобилось, чтобы спустить курок, она вытащила стрелу из колчана, чуть прищурилась и спустила тетиву… Я не понял, послужила ли тому виной неточность пеленгатора или же в последний момент дрогнула рука, но реактивная граната пронеслась мимо нее и подорвалась в воздухе, где-то около плеча. Радиус взрыва, на беду, оказался действительно небольшим…
   Мое лицо наверняка стало похоже на искаженное гримасой адской боли лицо раненой лучницы: убивать я уже привык, но причинять боль до сих пор оставалось для меня крайне тяжелым испытанием. Я, словно эмпат, чувствовал неописуемую боль в изуродованном взрывом плече, в разодранных на лоскуты мышцах руки, в обожженной шее… Тяжело раненная эльфийка еще пыталась переложить лук в здоровую руку, не понимая, что все равно не сможет его натянуть, но я прицелился получше и произвел выстрел милосердия. Правда, граната вместо груди угодила в живот и разорвала женщину пополам…
   

notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →