Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Китаянка обязана представить жениху справку из исполкома, подтверждающую пол

Еще   [X]

 0 

Скользящий странник (сборник) (Рой Олег)

Вячеслав Герасимов без труда делал карьеру. Еще бы, ведь в любовницах – начальница! Но некогда столь желанная работа в престижной компании обернулась тусклой конторской жизнью и сомнительным, с привкусом нафталина, романом. У Славки была лишь одна отдушина, позволяющая ему не скатиться в эмоциональную пропасть и не погрязнуть в безликих буднях офисного планктона. Этой отдушиной был серфинг. «Скользящий странник» – этот ник для серфера Славы оказался судьбоносным…

Год издания: 2012

Цена: 79.9 руб.



С книгой «Скользящий странник (сборник)» также читают:

Предпросмотр книги «Скользящий странник (сборник)»

Скользящий странник (сборник)

   Вячеслав Герасимов без труда делал карьеру. Еще бы, ведь в любовницах – начальница! Но некогда столь желанная работа в престижной компании обернулась тусклой конторской жизнью и сомнительным, с привкусом нафталина, романом. У Славки была лишь одна отдушина, позволяющая ему не скатиться в эмоциональную пропасть и не погрязнуть в безликих буднях офисного планктона. Этой отдушиной был серфинг. «Скользящий странник» – этот ник для серфера Славы оказался судьбоносным…


Олег Рой Скользящий странник

Принцесса инкогнито

Олег Рой

   Говорят, что аукционы изобрели в семнадцатом веке, но это полная ерунда. На самом деле торги, где выигрыш достается предложившему самую высокую цену, возникли гораздо, гораздо раньше. Сколько существуют на свете мужчины и женщины, столько существует и борьба за лучших из них. И называется это дело «брачным аукционом». Просто в стародавние времена борьба шла все больше среди женихов за лучших невест, а к двадцать первому веку акценты окончательно сместились. Мужчины (не все, конечно, только лучшие из них) превратились в вожделенные лоты, а женщины ведут нешуточные битвы за право обладать заветной «ценностью». Чего только не делают современные девушки ради победы в аукционе! Тратят массу сил, времени и денег, чтобы выглядеть как картинки из глянцевого журнала; учатся не только водить автомобиль, но и правильно парковаться; даже разбуженные среди ночи, они могут, не задумываясь, назвать восемнадцать способов эпиляции. Современная невеста двадцати трех лет имеет два высших образования, не моргнув глазом цитирует Харуки Мураками на языке оригинала, готовит на романтический ужин блюда молекулярной кухни. И все это лишь с одной-единственной целью: заполучить его, заветный лот. Настоящего мужчину. Без него существование не в радость, солнце кажется тусклым фонарем, а жизнь – сценарием к фильму Эндрю Ромеро…
   Антон и Саша – два друга детства – были, безусловно, в числе лучших лотов брачного аукциона. И вот уже который год не сходили с торгов, а цена на них с каждым днем все возрастала и возрастала. Женихи на выданье были прекрасны без всякого фотошопа и обеспечены без «рыцарских легенд» о богатствах, которые на поверку часто оказываются лишь сказками. И у Саши, и у Антона с этим все было в порядке.
   Если путь к сердцу мужчины пролегает через два органа, один из которых – желудок, то к сердцу или, по крайней мере, телу женщины – нередко через хорошую жилплощадь в Москве. Как-то так само собой получается, что красавицы обычно не отвергают ухаживания поклонников, имеющих в столице собственную квартиру площадью более ста квадратных метров, особенно в престижном районе. У Антона было именно такое жилье – сто двадцать квадратов в хорошем доме, да еще на Ленинском проспекте. И Антошина мама, хоть и сама подарила сыночку такие апартаменты, всегда беспокоилась, что ее ненаглядного ребенка окрутит какая-нибудь приезжая охотница за московским жильем и пропиской. Но Антон только смеялся в ответ: «Да расслабься, мам! Я провинциалок вообще в фокус не собираю!»
   В устах Антона слово «провинция» всегда звучало пренебрежительно и осуждающе. Этому баловню судьбы не нужно было бороться за место под столичным солнцем, он родился в семье коренных москвичей, к тому же, что немаловажно, в семье весьма обеспеченной. А если добавить к этому, что с самого детства Антошка был, по выражению девчонок, «просто прелесть, каким хорошеньким», то неудивительно, что всю жизнь он пользовался огромным успехом. И в школе, и в вузе в него были влюблены не только ровесницы и девчонки помладше, но и старшеклассницы, а в институте даже пара молодых преподавательниц. И Антон вовсю пользовался этим – развлекался с молодыми красивыми девчонками, с которыми знакомился в кафешках и ночных клубах, флиртовал с сотрудницами, строил глазки клиенткам туристической компании, где работал заместителем генерального директора, а особо симпатичных и неназойливых (это было его главное требование!) пассий вывозил на курорт. Однако жениться он не собирался, и никто его за это не осуждал. Когда перед тобой коробка конфет ассорти, хочется попробовать каждую, не съесть, так хотя бы надкусить, посмотреть, какая внутри начинка. Раза три он пытался пожить в гражданском браке, но все летело в тартарары через неделю, две или максимум через месяц. Девушки вдруг резко менялись в характере, превращаясь из «белых и пушистых» в требовательных, капризных и стервозных. Забота, нежность и виртуозное владение искусством кулинарии куда-то улетучивались, а на смену им приходили растущие в геометрической прогрессии финансовые потребности, выяснения, чья очередь убирать квартиру, и намеки разной степени тонкости на скорую свадьбу. От таких метаморфоз настроение Антона резко портилось, и он спешил расстаться с очередной пассией. Каждый раз старался сделать это мирно, но всякий раз не получалось. Все девушки уходили, весьма обиженные тем, что их недооценили, дружно уверяли, что видеть его, Антона, больше не хотят и постараются как можно скорее забыть об их отношениях как о кошмарном сне. Но при этом почему-то обязательно прихватывали с собой не только все Антошины подарки, но и кое-что из его собственных вещей. Словом, к тридцати годам Антон так и не обзавелся известным штампиком в паспорте. Вроде бы он не жалел об этом, но последние года два мысли о том, что когда-нибудь все-таки надо будет завести семью, как-то участились.
   Сашка подружился с Антоном еще в школе. В его документах местом рождения значилась не столица, а небольшой город в Казахстане, близ Байконура, где в то время служил его отец, тогда еще майор ракетных войск. К тому моменту, когда сыну исполнилось девять лет, Сашин отец дослужился до полковника и был переведен в Москву. В столице его семья почти сразу же получила квартиру. Когда первого сентября загорелый, закаленный на степных ветрах мальчик, отчаянно робея и столь же отчаянно стараясь не показывать этого, впервые переступил порог класса московской школы, Антон сразу заприметил его и махнул рукой.
   – Здорово! – приветливо сказал он. – Ты новенький? Ну, садись со мной, тут как раз место свободное.
   Так и началась их дружба. Саша был очень способным и добросовестным, учился более чем прилично, пусть и не выбиваясь в отличники, но четко удерживая позицию хорошиста. Антон же напрягаться никогда не любил, был ленив, и не скатиться на тройки ему помогали списанные у соседа домашние задания и сделанные с его помощью контрольные работы, да еще природное обаяние и хорошо подвешенный язык. Если вдруг Сашку спрашивали, когда он не был готов к уроку, он тушевался, краснел от стыда и отказывался отвечать. Антошка же в подобной ситуации нисколько не терялся. Уверенно выходил к доске и с невозмутимым видом принимался нести все, что приходит в голову, в надежде, что Сашка или кто-то из девчонок ему подскажут (что обычно и происходило).
   Друзьям всегда было интересно вместе. Сашка много читал и отлично умел рассказывать о разных любопытных вещах, начиная с пиратов и заканчивая исследованием космоса. В подростковом возрасте он пытался сочинять стихи – никто, кроме лучшего друга, не знал об этой его тайне. Антон, случалось, использовал ее с выгодой для себя, обращаясь к приятелю с просьбой сложить для той или иной девчонки рифмованное объяснение или поздравление с праздником, которые школьные красавицы принимали весьма благосклонно.
   Если дамы сердца Антона менялись так же часто, как погода весной, то Саша всегда отличался постоянством. Всю старшую школу и еще полтора года после нее он был безответно влюблен в одну и ту же девочку, учившуюся на класс младше. Девочка эта не считалась красоткой по школьным меркам, но и Сашины представления о женской красоте не соответствовали экранно-голливудским канонам, они сформировались на классическом искусстве. В избраннице его привлекали не модные шмотки и яркая косметика, не длина ног и модная худоба, а совсем другое: изящность и плавность движений, обаяние, открытая приветливая улыбка, одухотворенное выражение лица, глубина взгляда, в котором читались ум и доброта. Впрочем, несмотря на то, что к юности Саша сделался интересным парнем и многие девочки были бы совсем не против встречаться с ним, он был по своей натуре застенчив и потому так и не решился за столько лет открыться избраннице в своих чувствах. К двадцати пяти годам он пережил еще две больших, но столь же неудачных любви. Сокурсница, за которой он несколько лет ухаживал, когда учился в Бауманке, все никак не могла выбрать между ним и еще одним поклонником и в конце концов предпочла третьего кандидата. Вскоре после окончания вуза Саша женился, но брак не продержался и трех лет – молодая жена увлеклась иностранцем и уехала с ним в Италию.
   К двадцати девяти годам Саша превратился в Александра Валерьевича, владельца пока что малоизвестной, но подающей большие надежды компьютерной компании. Открыть свое дело помог отец, к тому моменту уже генерал-майор. Саша с увлечением взялся за работу, его фирма быстро росла и набирала обороты – ведь когда человек вкладывает в дело всю душу, оно обязательно рано или поздно ответит ему взаимностью. Но если его карьера с каждым днем расцветала, как весенний луг, и уже приносила неплохие плоды, то личная жизнь по-прежнему находилась в состоянии зимней спячки. Конечно, в жизни Саши были какие-то женщины, но ни с одной из них ему не захотелось остаться навсегда. Все они были весьма предсказуемы в своих поступках, и все слова, которые произносили, желая произвести впечатление, он знал наперед. Безумно хотелось встретить особенную девушку. Чтобы от нее пахло не дорогими духами и сигаретами, а домашним уютом и теплом. Странно, почему специалисты до сих пор не изобретут парфюмерию с ароматом семейного счастья? Наверное, потому, что и женщины, и мужчины тогда передерутся между собой из-за волшебного флакона.
   С годами Саша приобрел новое увлечение – вместо стихотворчества, которое ему, чего греха таить, не очень-то удавалось, он полюбил классическое кино, американские и европейские фильмы сороковых, пятидесятых и шестидесятых годов, преимущественно черно-белые. Среди близкого окружения его интересов никто не разделял, но, к счастью, на дворе был двадцать первый век и высокие технологии. Благодаря Всемирной паутине Сашка нашел множество единомышленников и чуть ли не все свое свободное время зависал в Интернете, скачивая, просматривая и обсуждая интересующие его картины.
   После школы, поступив в разные вузы, друзья, конечно, несколько отдалились, ведь у каждого из них появилась своя жизнь. Но все-таки окончательно связи не потеряли. А когда бурная студенческая жизнь у обоих сменилась размеренной офисной, снова стали часто встречаться и, несмотря на загруженность и личные проблемы, не теряли друг друга из виду. Раз в несколько дней они обязательно созванивались, списывались по аське или болтали по скайпу, а минимум раз в месяц, обычно по пятницам, встречались в любимом баре неподалеку от Чистых прудов.
   – Прикинь, – жаловался Антон, – заглядываю сегодня утром в бумажник, а там пусто. А я только вчера в банкомате деньги снял, штук двадцать. Понятное дело, спрашиваю Таньку: «Деньги где?» А эта коза хлопает ресницами своими нарощенными и щебечет: «Ми-и-илый! Я на йогу записа-а-алась…» На какую, на хрен, йогу, спрашиваю, тебе больше делать нечего, кроме как пятками доставать до того места, где у всех людей головной мозг? А она чуть не в слезы: «Это я чтобы тебе больше нра-а-авиться…» Ну, не дура ли?
   – Может, и дура, а на двадцать штук тебя кинула, – усмехался Саша, отхлебывая пиво и закусывая орешками.
   – Ну да, тебе смешно… Да не в деньгах ведь дело, хрен с ними, с бабками, не велика сумма. Меня возмутило, что она сама, без разрешения, ко мне в бумажник полезла. Как можно с такой жить? Кто ее знает, куда она полезет без спросу в следующий раз? В общем, расстались мы, как ты понимаешь… Вот такая у меня проблема.
   – Да уж, мировой кризис по сравнению с твоей проблемой – капля в море…
   – А ты не иронизируй, друг, не иронизируй… Я вот тут все больше прихожу к выводу, что как ни крути, а жениться все-таки надо. Мы ведь с тобой в этом году уже четвертый десяток разменяли. Мать все уши прожужжала, что пора, наконец, задуматься о семье, о детях… Я раньше отмахивался, а теперь решил, что она, пожалуй, и права. Уже даже коллаж составил, какую женщину хотел бы видеть рядом с собой каждый день.
   – Надо же! – улыбнулся Саша. – Интересно. Поделишься?
   – Да легко! Это должна быть красивая шатенка или в крайнем случае брюнетка, не очень высокая, но обязательно стройная. С хорошей фигурой, чтобы не толстая, упаси Бог, но и не одни кости, чтобы и грудь, и попка – все по высшему разряду. Естественно, из хорошей семьи, чтобы родители были солидные и обеспеченные люди, а не голытьба какая-нибудь. Конечно, москвичка, конечно, с высшим образованием, и чтобы диплом был приличного вуза, а не какого-нибудь «международного университета» в подворотне. Не дура какая-нибудь, за которую каждый раз стыдно, стоит ей рот открыть, а то у меня была одна такая недавно, ну, помнишь, Анька, я тебе про нее рассказывал… Ну, и характер, конечно. Чтобы не скандальная, домашняя, а не тусовщица; хозяйственная, чтоб ни в коем случае не транжира. Чтобы меня любила, всегда верная была – это непременное условие, я измены никогда не прощу… Ты чего ржешь?
   – Извини, дружище. – Саша действительно не смог удержаться и несколько раз хихикнул во время этого монолога, который Антон произносил с невероятно серьезным видом. – Просто вот я тебя слушаю, весь этот список, который ты огласил… И внешность тебе подавай, и семью, и характер, и любовь, и верность… А сам-то ты что предложишь будущей жене взамен?
   – Ну, как это – что? – изумился Антон. – Себя, такого красивого и замечательного. У меня все-таки и работа, и деньги, и квартира, и родители…
   – И ты считаешь, что этого достаточно?
   – А что, по-твоему, нет?
   – Да не совсем… Вот ты говоришь, что ни за что не простишь измены, а сам-то собираешься быть верным жене?
   – Я-то? Да ты что, издеваешься, что ли? Я же мужик! Нам просто физиологически необходимо иногда сходить налево для поддержания жизненного тонуса.
   – Вот только не все женщины с этим согласны.
   – Да по фигу мне, с чем они там согласны! И вообще – что-то мы с тобой дурацкий какой-то разговор затеяли… Давай лучше еще по пивку?
   – Ну давай, по последнему бокальчику.
   Этот разговор происходил в пятницу. А в субботу вечером, собираясь присоединиться к компании друзей, ожидавших его в ночном клубе, Антон вышел из дома и с неудовольствием обнаружил, что доступ к его «BMW» преградил новенький «Ниссан» красивого темно-синего цвета. Выругавшись от души, Антон уже готов был принять экстренные меры, вроде пинка по машине, чтоб включить сигнализацию, как вдруг увидел заткнутую за дворник авто бумажку с номером телефона. «Оксана», – значилось под цифрами. Быстро вытащив мобильник, Антон тут же набрал номер.
   – Алло? – ответил красивый низкий женский голос. От его звука раздражение Антона несколько поутихло.
   – Девушка, это вы Оксана? – поинтересовался он. – Ваш синий «Ниссан»?
   И, получив утвердительный ответ на оба вопроса, уже почти спокойно произнес:
   – Слушайте, уберите машину. Она мне мешает.
   Не прошло и нескольких минут, как из последнего подъезда показался стройный силуэт, который двинулся в его сторону походкой Анджелины Джоли. Девушке на вид было лет двадцать пять, и выглядела она ошеломляюще – полупальто развевалось, обнажая стройные ноги, белоснежная улыбка ослепляла ярче дальнего света на ночном шоссе, запах духов кружил голову. Подойдя, прекрасная незнакомка изящным жестом поправила темно-каштановый локон и начала извиняться за причиненные неудобства. Конечно, она понимает, что поступила неправильно, но двор небольшой, места для парковки очень мало, да еще выходной, все занято… А она приехала в гости к подруге и вообще не смогла найти, где поставить свой «Ниссан»…
   Антон, глядя на нее, застыл как соляной столб и забыл, казалось, обо всем. В душе его вдруг случилось нечто, похожее на короткое замыкание. Да-да, замыкание чувств. Ведь до этой встречи он повидал множество красоток (а если называть вещи своими именами, то переспал со множеством куколок). Но Оксана!.. Оксана была особенная. Вернувшись домой после встречи с друзьями, Антон подумал: «Наверное, это моя судьба!» И тут же набрал номер Оксаны, к счастью, сохранившийся в его сотовом как последний звонок, и, внутренне замирая, точно впервые влюбившийся школьник, предложил ей встретиться завтра. Ее согласие сделало Антона самым счастливым человеком на свете. Едва нажав кнопку отбоя, он тут же позвонил Саше и добрых полчаса рассказывал во всех подробностях, как только что познакомился с самой потрясающей девушкой на свете.
   С тех пор каждый раз, звоня другу или встречаясь с ним, Антон только и говорил что об Оксане. О том, какая она умная – окончила МГИМО, свободно владеет тремя языками, работает в суперпрестижной фирме и уже возглавляет большой отдел. О том, какая она красивая – с потрясающими формами, без единой жировой складочки на теле, с роскошными волосами и такими ногами, от одного взгляда на которые можно сойти с ума. О том, какая она стильная, с каким вкусом одевается – у нее дома в гардеробной все вещи развешаны четко по брендам. Ну и, конечно, о ее родителях – отец Оксаны занимается нефтью и давно обещал дочери в качестве свадебного подарка презентовать хорошенькую виллу на Средиземноморском побережье.
   – Знаешь, дружище, я просто не верю своему счастью, – делился Антон с Сашей. – До знакомства с Оксаной я и не представлял, что на белом свете бывают такие женщины. Иногда мне кажется, что она не обычная девушка, а какая-нибудь принцесса, которая держит в тайне свое происхождение…
   – Ну да, принцесса инкогнито, – усмехался Саша. – Как героиня Одри Хепберн в фильме «Римские каникулы».
   – Что-то не помню я такого фильма… – отвечал Антон. – Ну да и фиг с ним. Увидишь Оксанку – сразу меня поймешь. Поймешь, каких женщин нужно искать! Она просто идеал, мечта любого мужчины!
   – Так познакомь меня с ней. Мне ж тоже очень любопытно увидеть эту твою принцессу инкогнито.
   – Ну… А, впрочем, ладно. Давай поужинаем втроем. Скажем, во вторник вечером.
   Место встречи выбрала Оксана – небольшой ресторанчик на Тверской-Ямской с элитной кухней и весьма нескромными ценами. В тот день движение на улицах Москвы было на удивление свободным, и Саша, который всегда старался выезжать заранее – с учетом возможных пробок, прибыл в ресторан минут за двадцать до назначенного времени. Оглядел почти пустой зал и с удивлением увидел Антона. Друг сидел за столиком возле окна. Надо же, приятель явился раньше всех! Впрочем, это только к лучшему. Друзья не встречались больше месяца – одному мешала работа, другому личная жизнь… В общем, сплошной круговорот событий. Саша был рад возможности посидеть вдвоем с другом, спокойно поговорить без посторонних – но ожидаемого, столь привычного дружеского разговора не получилось. Антон почти не слушал его, отвечал невпопад, теребил пуговицы своего стильного пиджака, вертел в руках телефон, то и дело бросал взгляд на часы и, казалось, даже не видел своего друга. Саша же, напротив, внимательно его рассматривал, подмечая произошедшие в Антошке перемены, и эти перемены ему совсем не нравились. Обычно уверенный в себе, выглядящий как настоящий мачо, Антон напоминал потерявшуюся собачку – именно собачку, не овчарку какую-нибудь или терьера, а карманную псинку вроде карликового пинчера или чихуа-хуа, которая отбилась от хозяйки и теперь беспомощно оглядывается по сторонам в поисках своей покровительницы. Это наблюдение привело Сашу к мысли, что женщина, которая находится рядом с мужчиной, может стать либо музой, вдохновляющей его на жизнь, либо вампиром, высасывающим все соки. «Да, интересно будет посмотреть на его Оксану», – подумал он.
   В этот момент к их столику подошла официантка и поинтересовалась, готовы ли они сделать заказ. Привлеченный каким-то особенно мелодичным звучанием ее голоса, Саша сосредоточил свое внимание на ней и с первого же взгляда почувствовал симпатию к девушке. В ней было что-то несовременное, что-то, напоминающее героинь русской классики – то ли хрупкая осиная талия, подчеркнутая форменным, белым с синим, фартуком, то ли миниатюрность ее фигурки (вряд ли в ней было больше метра шестидесяти росту), то ли тихая и правильная, без намека на диалект или манерность речь.
   Желая рассмотреть ее получше, Саша начал расспрашивать о блюдах и напитках в меню, но девушка, очевидно, работала в этом заведении совсем недавно, так как не смогла с уверенностью ответить ни на один из его вопросов. Она смущалась, мило краснела от досады на себя и столько раз бегала куда-то уточнять, что даже Антон вышел из своей прострации, смерил девушку презрительным взглядом и пробормотал себе под нос: «Вот тупая курица!»
   – Ну, зачем ты так? – вступился Саша. – Просто она, вероятно, новенькая. Может, вообще работает первый день. Откуда ей знать, какие специи куда добавляются?
   Вернувшись, официантка, наконец, дала исчерпывающие ответы на все вопросы. Решив, что основной заказ они сделают после прихода Оксаны, друзья выбрали себе только закуску, и девушка принялась убирать со стола оказавшиеся ненужными дежурные бокалы и приборы. Она пыталась красиво сложить салфетки, но те, точно нарочно, распадались в ее руках в разные стороны. Друзья наблюдали за ее действиями: один – с раздражением, второй – с улыбкой. Девушка же, чувствуя, что за ней смотрят, терялась еще больше. Кое-как справившись с салфетками, она удалилась, и тут в зале послышался какой-то невнятный шум.
   – Смотри, вот она! – воскликнул вмиг оживший Антон.
   Саша поднял заинтересованный взгляд. Как только Оксана вошла в ресторан, все мужчины отложили вилки и повернули головы в ее сторону. Те, кто были одни или с друзьями, так и продолжали пялиться на нее, а тем, кто ужинал со спутницей, было жутко обидно, что нельзя подольше полюбоваться такой женщиной. Что уж и говорить о поведении Антона, который начал скакать вокруг Оксаны, как зайчик вокруг елочки на детском новогоднем утреннике.
   – Добрый вечер, Александр, мне о вас много хорошего рассказывали, – зазвучал чувственный женский голос.
   – Добрый вечер! – поднимаясь в вежливом приветствии, Саша первым делом посмотрел ей в глаза и не увидел в них ни единого намека на красоту. На то, что он привык считать красотой. Глаза Оксаны были оловянными, и в них, казалось, постоянно работал денежный счетчик, как в такси. «Э, брат, да ты попал…» – мысленно обратился Саша к Антону. С таким сортом женщин он был уже знаком – с той поры, как его отец сделался генералом. Не раз и не два дамы, демонстрирующие люксовые бренды, хорошие манеры и чудеса работников салонов красоты, пытались завладеть его вниманием, но их усилия были тщетны. Саша знал, что за безупречностью их внешнего вида скрывается пустота. Они живут по законам, которые диктует им призрачный глянцевый мир. Для них муж – это банкомат, дом – дизайнерский интерьер, окружающие люди – лишь шанс приобрести ту или иную выгоду. Отточенные жесты, томный взгляд из-под нарощенных ресниц, грациозная походка – все это доведено до совершенства, но в чем смысл такой красоты? Саша, оказавшись в эпицентре диалога между влюбленными, трижды пожалел, что потратил свой вечер впустую. Оксана принялась рассуждать о том, что мечтает встретить рассвет на Лазурном Берегу. Чтобы рядом был только Антон и журнал «ТОPBeauty». Ну и обслуга, массажисты, косметологи, а еще обязательно мастера по гимнастике цигун и тренеры по восточным единоборствам, которые занимаются со многими суперзвездами. Саша мгновенно заскучал, стал посматривать на часы и уже почти нашел предлог, чтобы уехать от этой сладкой парочки… Но тут в зале опять появилась миниатюрная, точно Дюймовочка, официантка. Он стал смотреть на нее и наконец понял, кого напоминает ему эта девушка – героинь Дины Дурбин и других картин того времени. В этих фильмах милые очаровательные создания всегда начинают свою карьеру с того, что попадают впросак, совершая ряд нелепых поступков, которые очень веселят зрителей. Но жизнь не кино, и вне экрана оплошность официантов никого не веселит. И когда официантка, ставя на стол горячее блюдо, случайно капнула подливкой на рукав белоснежной рубашки одного из клиентов, мужчине было совсем не до смеха. Его громкое эмоциональное возмущение привлекло внимание не только публики, но и администратора. К столику, возле которого разворачивался конфликт, подошла женщина лет сорока в строгом деловом костюме и как-то уж очень быстро сумела погасить конфликт, грозивший разгореться не на шутку.
   Навострив уши, Саша сквозь негромкую музыку и разговоры посетителей сумел расслышать диалог провинившейся и ее начальницы.
   – Алла Георгиевна, извините меня, сама не знаю, как так получилось… – лепетала Дюймовочка.
   – Ничего страшного, бывает, – спокойно ответила администратор, и Саша даже удивился ее спокойствию. Надо же, до чего сдержанная женщина! Другая на ее месте наорала бы на подчиненную или хотя бы замечание сделала – а эта держится так, будто ничего не случилось. Вот что значит опыт работы с людьми.
   – Ты определилась, что будешь есть? – спросил Саша у внимательно изучавшей меню Оксаны. Ему хотелось поскорее подозвать Дюймовочку.
   Оксана кивнула, но едва официантка подошла к их столику, она тут же повернулась к Антону и принялась ему что-то оживленно рассказывать, игнорируя стоящую рядом девушку.
   – Извините, вы готовы сделать заказ или мне подойти попозже? – спросила, выждав некоторое время, официантка, и Саше очень понравилось чувство достоинства, с которым она произнесла эти слова.
   Оксана словно не слышала. Девушка спокойно повторила вопрос, и тут уже не выдержал Саша.
   – Оксан, ты будешь сегодня что-то заказывать или нет?
   Та недовольно покосилась на него, потом перевела взгляд на официантку, точно впервые ее увидев.
   – Да, я буду овощной салат, только без всякой заправки, просто овощи, и красные аргентинские креветки на гриле. Или лучше дорадо? Как ты думаешь, милый? Нет, лучше все-таки креветки.
   – Хорошо, – отвечала Дюймовочка, повернувшись к Саше, посмотрела на него удивительно лучистым, как ему показалось, взглядом. – А вы что желаете?
   «Я желаю познакомиться с вами!» – чуть было не выкрикнул Саша. Но огромным волевым усилием взял себя в руки и заказал первое попавшееся блюдо, кажется, куриную котлету с жареной картошкой.
   Записав их заказ в блокнотик, Дюймовочка направилась было прочь, но ее остановил гневный оклик с соседнего столика.
   – Девушка, что вы нам принесли? – строго спросил краснолицый толстяк в галстуке от Армани, ужинавший в обществе блондинки, годившейся ему в дочери, если не во внучки.
   – Как что? Вино. Вы же заказали вино, правильно? – растерянно спросила официантка.
   – Правильно! Заказал. А вы что принесли?
   – Так вот же оно, вино! Самое настоящее, красное, сухое, вымоченное…
   – Какое-какое?
   – Вымочен… ой, выдержанное вино. Хорошее французское, «Шато Смит-О-Лафит»…
   – Да, но какого года?
   – А что, есть разница? – растерялась официантка.
   – Светлана, – на помощь к бедной девушке опять подоспела женщина-администратор. – Тебе сделали заказ, иди его выполняй, а я все улажу.
   – И куда катится этот мир? Даже в престижных ресторанах работают какие-то лохушки с тремя классами образования… – прокомментировала эту сцену Оксана. Саша понял, что кроме двух коронных тем – светских сплетен и себя любимой – у Оксаны есть еще одна: осуждение всех вокруг. Впрочем, частично это было формой второй темы. На фоне других, тупых нерасторопных неудачников, подруга Антона, видимо, чувствовала себя более уверенно.
   Саша смотрел то на Антона, то на Оксану и не мог понять – зачем им нужно играть в любовь? Неужели непонятно, что оба ищут в этом союзе только выгоды? Оксану нетрудно понять, Антон – успешный, красивый, финансово независимый… А она станет для него лишь приятным дополнением к статусу. Какая тут может быть любовь? И Антоха… Неужели он еще не наигрался в этих своих красивых кукол? Неужели ему не хочется почувствовать тепло и уют? Неужели не хочется возвращаться домой, зная, что на столе его ждет ужин, а не тюбики с разноцветными лаками, что темой вечернего разговора будут приятные и интересные обоим вещи, а не деньги и сплетни, что секс будет похож на слияние двух душ, а не на очередной акробатический номер? Оксана… Зачем надо было так себя отполировать, чтобы напрочь стереть чисто женское обаяние? Вместо энергии она излучает флюиды. Да, ее хотят мужчины. Да, возможно, они даже вспоминают о ней как о классной телке, но вряд ли она когда-нибудь сможет стать женой. Счастливой женой. Она убила в себе женщину. Но хуже всего то, что она уничтожала мужчину в Антоне. Да, он всегда был ловеласом. Но каким! Сильным и смелым. А сейчас… Антон смотрел на свою пассию, как на восьмое чудо света, и медленно погружался в болото…
   Саше эта гламурная особа была совершенно неинтересна, другое дело Дюймовочка, Светлана. Ему казалось, что эта девушка попала в официантки случайно, что называется, ошиблась дверью. Как там поет мамин любимый Окуджава? «Просто вы дверь перепутали, улицу, город и век»… Но, скорее всего, Света просто студентка, которая подрабатывает здесь по вечерам, в свободное от учебы время.
   Спустя минут пятнадцать Светлана наконец появилась из кухни с большим подносом и направилась к их столику. Наверное, так учатся ходить по канату. Даже Саша не смог сдержать улыбку, глядя, как она идет. Девушка семенила мелкими шажками, точно восточная танцовщица, всячески стараясь не задеть стулья и не опрокинуть блюда на пол. В этот раз ей, кажется, все удалось, во всяком случае, вся еда осталась в тарелках. Но тут…
   – Что это? – подняла брови Оксана, взглянув в свою тарелку.
   – Красные аргентинские креветки на гриле, как вы и заказывали, – последовал ответ.
   – Но я заказывала не креветок, а дорадо, – возмутилась Оксана.
   Официантка торопливо вытащила блокнот и пролистала его.
   – У меня записано «креветки».
   – Значит, вы записали не то! – Оксана начала закипать. – Потому что я заказала дорадо.
   – Оксаночка, милая, только не волнуйся, – забормотал Антон и, повернувшись к официантке, повысил голос: – Девушка, перестаньте тупить! Вам русским языком сказали, что хотят рыбу, а вы…
   – Да замолчите вы оба! – перебил, не выдержав, Саша. – И перестаньте обвинять девушку в том, в чем она совершенно не виновата. Я своими ушами слышал, что Оксана выбрала креветки, отлично это помню!
   Оксана, моргнув, удивленно посмотрела на него и вдруг сменила гнев на милость.
   – Да, разве? – защебетала она. – А может, ты и прав, я сама уже забыла, что выбрала. Ладно, девушка, так и быть, оставьте креветки. И принесите мне апельсиновый фреш, только побыстрее.
   Официантка метнулась за соком и действительно принесла его очень быстро. Когда она ставила стакан на стол, Оксана опустила взгляд на ее руку.
   – Какие миленькие у вас часики, в подземном переходе, наверное, приобрели?
   Светлана начала поправлять задравшийся манжет, чтобы спрятать под ним миниатюрные серебристые часики «Kenzo», и… стакан с соком выскользнул из ее рук. По белой юбке «мисс совершенство» расплылось золотистое пятно. Оксана взвизгнула, как поросенок под ножом.
   – Дура! Да кто тебя вообще принял на работу? У тебя что, руки из задницы растут? Знаешь, сколько стоит эта юбка? Миллион твоих часиков! – Оксана возмущалась на весь ресторан, пока снова, как джинн из лампы, не появилась администратор с извинениями от лица дирекции ресторана. Оксана снизошла до разговора с ней и требовала компенсации за ущерб, а официантка со слезами, тихо пробормотав: «Все, больше не могу!» – убежала в подсобную комнату для персонала. Саша проводил ее грустным взглядом. А он-то уже собрался познакомиться с этой милой девушкой-катастрофой с такими мягкими и красивыми чертами лица, узнать номер телефона и пригласить ее на свидание. Но, похоже, его планам не суждено было сбыться. Тем временем администратор увела Оксану в дамскую комнату, чтобы помочь ей привести себя в порядок.
   – Ну, что скажешь? Как она тебе? Правда, просто сногсшибательная женщина? – затрещал Антон, когда они остались вдвоем.
   – Да, я заметил, что она тебя сбила с ног… – усмехнулся Саша.
   – Сашка, да ты че, завидуешь, что ли? И вообще, неужто ты на эту растяпу-официантку запал? Смотрел на нее, как на кусок отбивной…
   – А если и запал, то что в этом плохого? Мясо всегда лучше костей…
   – Ты чего это вскипятился? – удивился Антон.
   – Да так, ничего. Пожалуй, я пойду. Хорошего вам вечера.
   Саша оставил на столе тысячную купюру и покинул модный ресторан. Он шел по Тверской-Ямской, наслаждаясь чудесным июньским вечером и приятным предвкушением чего-то нового и прекрасного… Светлана так и стояла перед его глазами – немного растерянная, неловкая, но такая… Саша не мог подобрать подходящего слова. Обаятельная? Да, конечно, но не совсем так. Милая? Слишком просто. Красивая? Как-то пафосно звучит это слово в наши дни… А какое чудесное, нежное, романтичное у нее имя – Светлана…
   Весь следующий день он провел в ожидании вечера. Переговоры, встречи, решение деловых вопросов… все это тянулось бесконечной вереницей, которую так хотелось прервать, бросить все и лететь к ней. Но на то он и мужчина, чтобы уметь побеждать свои слабости. Этот вечер он ждал с надеждой, опаской и какой-то странной юношеской тревожностью. «Увижу ли ее снова? А вдруг сегодня другая смена? Какой вообще у официантов график работы? День через день? Или неделя через неделю? А вдруг ее вообще уволили после стольких неудач?» – вопросы возникали один за другим, пока он пробирался сквозь плотные потоки машин к знакомому ресторану. На улице шел мелкий дождик, робкий и неуверенный, созвучный с Сашиным настроением. В ресторане было тепло, уютно и романтично, пламя свечей лениво раскачивалось в разные стороны от дуновения ветра, ворвавшегося вместе с Сашей через двери. Столик, за которым они вчера сидели вместе с Антоном и Оксаной, был занят, пришлось сесть за соседний. Спиной к Саше сидела какая-то гламурная девица, вроде Оксаны, лицом – мужчина, отличавшийся от шарпея только человеческой речью. Он с таким вожделением смотрел на свою девочку, что казалось – еще немного, и у него сейчас потекут слюни. Саше всегда были противны такие пары, строящие свои отношения исключительно на сексе. Он отвернулся и стал искать глазами «свою Свету». Поймав его взгляд, тут же подбежала официантка с меню – приятная девушка, но… не та.
   – Мне, пожалуйста, воды без газа, – попросил Саша, отказываясь от меню. Перевел дыхание, точно собираясь прыгнуть в воду, и, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более бесстрастно, спросил: – А что это Светланы не видно?
   – А она… Она сегодня не работает в зале, – как-то непонятно ответила официантка и удалилась, забрав меню.
   Саша стал ломать голову над ее ответом. Что значат ее слова? То, что Светлана сегодня вообще не работает, то есть ее нет в ресторане? Или она здесь, но почему-то не обслуживает посетителей? Может, разжаловали за вчерашние прегрешения в посудомойки?
   «Надо спросить у администратора номер телефона Светланы», – пришла ему в голову спасительная мысль, но ее тут же прервал знакомый мелодичный голос.
   – Может, принести вам еще что-нибудь? – перед ним стояла Светлана – такая милая, такая улыбчивая и такая… своя.
   – Да, я хочу сделать заказ, – улыбнулся ей Саша. – Кофе на двоих в кафе напротив через полчаса…
   Девушка смутилась и слегка покраснела. Было видно невооруженным глазом, что она не привыкла отвечать на такие предложения – ни согласием, означающим легкую доступность, ни отказом, отрубающим все концы. Да и присущее женщинам в таких случаях кокетство почему-то не проявлялось. Света подумала и ответила очень просто: «Я сегодня работаю до девяти».
   – Перепишите, пожалуйста, мой заказ на 21.30, – очень серьезно проговорил Саша. – Я буду ждать вас там, и если умру от передозировки кофе, это будет на вашей совести.
   Она лишь улыбнулась в ответ, и от ее улыбки он вдруг почувствовал себя очень-очень счастливым.
   Покидая ресторан, он увидел в гардеробной ту самую парочку из-за соседнего столика. «Зайка, мы к тебе поедем? Тогда мне нужно будет позвонить брату, чтобы не волновался…» – ворковала… Оксана? Саша сначала подумал, что обознался, но когда девушка, не замечая его, стала вертеться перед зеркалом, у него отпали все сомнения. Только сейчас она выглядела более вызывающе, чем вчера, и, соответственно, более вульгарно – яркий макияж, кроваво-красный маникюр, слишком большой вырез, слишком короткая юбка и тяжелый, бьющий в нос запах парфюма, который, казалось, заполнял собой все окружающее пространство. Саше удалось не попасться ей на глаза, а когда парочка покинула ресторан, он тут же набрал номер Антона, все еще надеясь, что обознался и Оксана сейчас с ним. Антон ответил после первого же звонка: «Привет, дружище! Хочешь, приезжай сейчас ко мне. Оксана только что звонила, она сегодня ночует у папы, у него что-то с сердцем…» Саша раздумывал – сказать правду или нет? С одной стороны, он должен открыть глаза другу на женщину, которая так беспардонно его обманывала. С другой – Антону так нравится жить в иллюзиях и носить розовые очки, что, может, и не стоит говорить правду, а оставить все как есть и не лезть в чужую жизнь? Но совесть победила.
   – Что-то с сердцем… – повторил Саша. – Знаешь, что там с сердцем? Его просто нет, Антош. Ни у нее, ни у ее папы, точнее, папика.
   – Ты это сейчас о чем? – напрягся Антошка.
   – О том, что только что видел ее во вчерашнем кабаке на Тверской-Ямской с похожим на шарпея дядькой, которому хорошо за полтинник. Можно, конечно, было подумать, что он – ее страдающий больным сердцем папа, если бы он не хватал ее под столом за коленки, а она не закатывала бы глаза, когда так сексуально слизывала взбитые сливки…
   – Врешь! – яростно выкрикнул одно-единственное слово Антон и отключил мобильный.
   Сашка пожал плечами. Что же, ничего удивительного в реакции друга нет. Люди не хотят слышать правду и готовы спрятаться от нее или убежать далеко-далеко. Тем более когда дело касается отношений с близкими, то есть любви. Любви, которая всегда останется одной из самых главных загадок человечества, несмотря на все стихи и романы, на фильмы и психологические исследования. У каждого из нас свое видение любви. Для кого-то это фееричный секс и возможность попробовать все мыслимые и немыслимые запретные плоды, для кого-то вечный поиск недостижимого идеала, а для кого-то – вкусный запах, доносящийся с кухни в тихий выходной день. Как говорится, каждому свое… Размышляя, Саша то и дело поглядывал на стрелку часов. Как давно он не был на свиданиях! Сколько лет он никого не ждал, ни о ком не думал с таким волнением и душевным трепетом, и каждый раз, проходя мимо влюбленной пары, улыбался, считая их отношения простым ребячеством…
   Он уже был почти уверен, что Света не придет, когда она вдруг появилась в дверях. Как же она была красива! Золотистые локоны спадали на хрупкие плечи, платье нежно-фиолетового цвета подчеркивало красоту и изящество ее фигуры. Света взволнованно окинула взглядом кафе, и, когда увидела Сашу, ее лицо осветилось чудесной улыбкой.
   Это было лучшее свидание в его жизни! Да что там – наверняка это было лучшее свидание за всю историю человечества. Если бы в тот вечер в кафе присутствовали писатели, музыканты и режиссеры, то искусство наверняка пополнилось бы целым ворохом новых шедевров. Саша и Света разговаривали с таким увлечением, как будто всю жизнь ждали этой встречи. С первых же слов выяснилось, что Светлана такая же поклонница старого кино, как и он, и теперь они взахлеб рассуждали о магии черно-белых фильмов и удивлялись, как им не довелось встретиться раньше, ведь оба периодически ходили в «Иллюзион» на Котельнической набережной. Но, видимо, так решила судьба, которая властной рукой пересекла их жизненные пути только сейчас. Они просидели в кафе до самого закрытия и поняли, что просто не в силах расстаться. И отправились гулять по ночной Москве, и говорили, говорили, и все никак не могли наговориться…

Анастасия Кублицкая

   – Кстати, ты мне так и не рассказала, что привело тебя на столь неблагодарную работу, – спросил Саша.
   – Ну почему же неблагодарную – работа как работа. Знаешь, как говорит моя мама, невозможно подняться по лестнице, минуя нижние ступеньки.
   – А ты что, хочешь в будущем попробовать себя в качестве акулы ресторанного бизнеса?
   – Не знаю, еще не решила. Не уверена, по силам ли мне все это. Иногда кажется: еще один хамоватый клиент, и мое терпение лопнет. Согласись – находиться по другую сторону барной стойки всегда приятнее.
   – Ну, даже не знаю, – пошутил Саша, – никогда не пробовал работать официантом или барменом. Зато в студенческие годы подрабатывал курьером и даже грузчиком, могу сказать, та еще развлекуха…
   – Зато это позволяет чувствовать себя более самодостаточным и независимым от родителей, правильно? – закончила фразу Света.
   – Как приятно встретить человека с такой жизненной установкой, – улыбнулся Саша и осторожно приобнял Свету за плечи.
   За беседой они и не заметили, как забрезжил рассвет. Саша вежливо предложил проводить Светлану до дома, но она отчего-то очень смутилась и ответила:
   – Нет, что ты, не стоит!
   – Ну почему же, мне будет очень приятно, – не желал сдаваться Саша.
   – Это ты сейчас так говоришь, а когда тебе придется выбираться из моего района по пробкам, ты сильно пожалеешь о своем предложении, – отшутилась Светлана, – помоги лучше поймать такси.
   – Хорошо, но с одним условием – ты обязательно должна оставить мне свой номер телефона.
   Света улыбнулась ему своей лучезарной улыбкой и черкнула на его же визитке свой мобильный, после чего села в машину и уехала в неизвестном направлении.
   У Саши в душе царила настоящая весна. Он вдруг почувствовал себя легкомысленным, отчаянно влюбленным мальчишкой, которому понравившаяся девочка позволила донести до школы свой портфель. После этого вечера у него не осталось никаких сомнений, что Света – именно та, кого он ждал всю жизнь. В мыслях сами собой рисовались радужные картины их будущего: как он станет баловать свою Дюймовочку, водить по ресторанам, заваливать подарками, как они вдвоем будут просиживать вечерами в «Иллюзионе», а потом до самой ночи обсуждать просмотренные фильмы. Это даже хорошо, что Светлана – простая девушка, без всей этой гламурной спеси и повадок хищницы, как большинство ее ровесниц.
   Сашин «райдер» к будущей избраннице выглядел куда более скромно, чем требования Антона. Не важны ему были породистая внешность, состоятельные родственники и престижный диплом. Главное, чтобы женщина, которая будет с ним рядом, оказалась бы его человеком, чтобы вместе можно было и говорить без умолку, и молчать, понимая друг друга без слов, а в разлуке ощущать странную пустоту и неустроенность, словно от тебя действительно отсекли половинку.
   На следующий день Саша решил снова навестить Свету в ресторане. Правда, он не знал, точно ли ее сегодня смена. Как оказалось, смена была Светина – его любимая Дюймовочка шустро лавировала между столиков, обслуживая толстопузых дядек и их хищных спутниц. И тут Саша подумал – как же порой несправедлива жизнь. Наверняка этим девицам столько же лет, сколько и его Свете, но они не стремятся выучиться, получить профессию и заработать себе на жизнь честным путем. Им гораздо легче склеить какого-нибудь толстосума на свои прелести и получить все и сразу. А такие умные, обаятельные, целеустремленные и порядочные девушки, как Света, еще долго будут ходить с подносами и вытирать со столов, прежде чем добьются своей цели и смогут позволить себе приходить в такие крутые заведения в качестве клиентов.
   Вскоре Света подошла к столику Саши. В ее глазах он прочитал радость и нежность, но тут же выражение ее лица внезапно изменилось, и она, делая вид, что записывает Сашин заказ, немного резко шепнула ему:
   – Пожалуйста, не приходи сюда больше в мое рабочее время, у нас это не разрешается – если начальство заметит, у меня будут проблемы.
   – А можно как-нибудь так сделать, чтобы тебе позволили немного посидеть со мной за столиком и на часик забыли, что ты их официантка? – игриво и воодушевленно спросил Саша. – Я готов все возместить – позови менеджера, думаю, я сумею договориться, и мы с тобой проведем чудесный вечер.
   И тут во взгляде Светы мелькнула искра настоящего гнева. Она резко захлопнула свой блокнот и каким-то железным, совершенно чужим голосом произнесла:
   – Да ты вообще за кого меня принимаешь? Думаешь, раз кошелек толстый, то можно и меня купить? Снять на вечер, как девку из эскорт-услуг? А я-то думала, что ты другой! Не такой, как большинство дегенератов, которые сюда приходят!
   Саша прямо опешил от этой тирады.
   – Да ты что, Свет, ты, наверное, не так поняла, – принялся оправдываться он, – я ведь просто приятное хотел тебе сделать, чтобы ты отдохнула немного, почувствовала себя человеком.
   – Да пошел ты знаешь куда! Сам иди отдохни! – грубо бросила она и быстрым шагом направилась прочь, игнорируя все его попытки объясниться.
   Саше вдруг показалось, что на него выплеснули ушат ледяной воды или огрели по голове чем-то тяжелым.
   Впрочем, благодаря этому «удару» он понял, как сильно обидел любимую девушку. Вот что называется, хотелось как лучше, а получилось… А ведь Света права, ох как права! Он настолько привык, что все вокруг можно купить и со всеми договориться, что, собираясь осуществить свой совершенно безобидный, как ему казалось, замысел – дать Свете хоть на часик почувствовать себя Золушкой, – даже не заметил, как со стороны может смотреться этот его порыв. Зато теперь до него дошло и стало ужасно стыдно за себя. На мгновение даже показалось, что все присутствующие в зале взирают на него с укором и думают: «Ну надо же, какой хам!» Заметно стушевавшись, Саша попросил счет и поспешил поскорее ретироваться из ресторана.
   «Да уж, а ведь Света действительно особенная девушка! – думал он, бесцельно бредя по городу. – Будь другая на ее месте, она была бы тысячу раз счастлива от такого проявления внимания. И менеджера бы позвала, и поужинала бы, и наверняка была бы не против «продолжения банкета» в каком-нибудь более уединенном местечке. Но Светлана оказалась настоящей женщиной, гордой и принципиальной. Ей не нужны подачки и одолжения – она знает себе цену и выше того, чтобы торговать собой и своими чувствами в каком бы то ни было смысле». И тут Саша понял, что с этого момента влюблен в Свету отчаянно и бесповоротно. Он больше не смотрел на нее как на милую, хрупкую, наивную девочку, подкупающую своей чистотой и непосредственностью, которую хочется опекать и баловать. Теперь он чувствовал в ней свою половинку, избранницу, равноправного партнера, несмотря на явную социальную пропасть, разделявшую их. Женщину, за которую хочется отдать весь мир… Но сейчас у него не было времени для высоких рассуждений – нужно как можно скорее извиниться перед Светой и вернуть ее расположение.
   Саша достал мобильный и набрал ее номер. Трубку она не взяла. «Наверное, все еще сердится, – подумал Саша, – ладно, пусть отойдет. Позвоню завтра с утра».
   Впрочем, не успел он убрать мобильный обратно в карман, как тот разразился настойчивой трелью. Саша было решил, что это Света сменила гнев на милость, но звонил Антон. После того последнего звонка, когда друг буквально рявкнул на него по телефону, не желая верить в измену Оксаны, Антона словно подменили.
   – Привет, Санек, – елейным голоском протянул Антон, – как дела?
   – Ничего, а как сам? – немного удивленно ответил Саша.
   – Слушай, брат, тут такое дело… В общем, ты не мог бы мне денег в долг дать?
   – Чего? Денег в долг? Я думал, у тебя с этим нет проблем. Что-то случилось?
   – Да, случилось.
   – Не тяни, – не на шутку разволновался Саша, – рассказывай давай!
   – Короче, у моей любимой принцессы Оксаночки скоро день рождения, и она хочет в подарок красный «Ягуар».
   – Да что ты говоришь? – съязвил Саша. – А больше она ничего не хочет?
   – Да хорош прикалываться, у меня такая проблема, а тебе смешно! Одолжи денег, а то у меня сейчас просто нет столько! Я уже все свои счета поистрепал на Оксанку – то шопинг, то рестораны, то побрякушки всякие, как бы вообще без штанов не остаться. Я ведь не олигарх какой-нибудь, а простой топ-менеджер!
   – Так я вообще-то тоже не олигарх. А что эта твоя принцесса, не могла у своих родителей-рокфеллеров тачку попросить?
   – Я у нее тоже спросил, а она говорит, что родители ей и так дом в Испании дарят, поэтому еще и машину просить неудобно. К тому же у нее папа сейчас болеет – ему не до этого. А поскольку у нас с ней все серьезно, то «Ягуар» ей должен подарить именно я. Ну вроде как доказать свои чувства и искренность своих намерений, ведь родители не отдадут ее замуж за кого попало. Саня, я тебя умоляю как друга, одолжи бабла – если я потеряю Оксану, то умру!
   – Друг, а тебе не приходило в голову, что эта девица тебя просто доит? Сам подумай – что за бред такой доказывать свои чувства покупкой машины? Нормальной женщине такое никогда в голову не придет! Мало того, я больше чем уверен, что и про богатых родителей, и про дом в Испании, и даже про больного папочку она тебе наврала! И вообще, пока ты тут как сумасшедший разыскиваешь деньги ей на подарок, она небось тусуется с каким-нибудь другим «денежным мешком» и клянчит у него на «день рождения» квартирку в Москве.
   – Сань, я тебя в последний раз спрашиваю, ты дашь мне денег или нет? – со злостью сквозь зубы процедил Антон.
   – Извини, друг, но на эту девку я не дам тебе ни рубля. И уверен, что скоро ты сам меня будешь за это благодарить. Как только очухаешься от ее чар и включишь свой мозг.
   – В таком случае ты мне больше не друг, – бросил Антон и повесил трубку.
   Как ни странно, Саша нисколько не обиделся на него и вообще не воспринял этот «наезд» серьезно. Сейчас Антон напоминал ему человека, который совершенно не осознает, что творит. Как наркоман, игрок или алкоголик, а на больных, известно же, грех обижаться. Похоже, эта Оксана знает, что делает: крепко подсадила друга на свои прелести и теперь умело этим пользуется, а Тоха, как под гипнозом, ничего не хочет видеть, слышать и понимать. Ну ничего, рано или поздно это все равно закончится. Если друг не прозреет самостоятельно, то Оксана рано или поздно сама вдребезги и без наркоза разобьет об стену его розовые очки – поймет, что больше с него взять нечего, и выпустит Антона из своих цепких лап. А точнее, даст ему хорошего пинка под зад.
   Жаль, конечно, друга – страдать будет, но, с другой стороны, это станет для него хорошим уроком.
   Как бы там ни было, а в личной жизни самого Саши тоже наступила черная полоса. Света так и не появилась ни на следующий день, ни через неделю. Телефон ее по-прежнему не отвечал, только на этот раз гнусавый голос в трубке сообщал, что аппарат абонента выключен. Он вновь отправился в ресторан, но там его заверили, что Света у них больше не работает.
   – Девушка, а вы не знаете, где она может быть? Дело в том, что у нее уже почти неделю телефон выключен, – допытывался Саша у менеджера заведения.
   – Понятия не имею, она уже давно не работает. По-моему, она уехала куда-то.
   – Ну, а можете вы дать ее адрес? Поймите, мне просто необходимо ее увидеть!
   – Простите, но у нас не принято давать какую бы то ни было информацию о наших сотрудниках – ничем не могу помочь.
   «Это я во всем виноват! – проклинал себя Саша. – Надо было бежать за ней тогда, просить прощения! А я поступил, как бесхребетный слабак, встал и ушел в надежде заслужить прощение по телефону. Неужели я потерял ее навсегда? Потерял из-за такой глупости?»
   Произошедшее здорово выбило Сашу из колеи. Любимая работа больше не радовала, в огромной квартире хотелось выть от одиночества, а созерцание попадающихся на глаза влюбленных парочек заставляло сердце больно ныть. Конечно же, друзья-приятели пытались изо всех сил помочь ему: приглашали на вечеринки, в клубы, в сауну и на пикники, даже в стриптиз предлагали сходить, но Саша только отмахивался от них. А если все-таки кому-то и удавалось его вытащить в люди, то он весь вечер сидел в стороне, словно сыч, опрокидывая одну за другой рюмки дорогого алкоголя и отпугивая своим мрачным видом ярких, словно бабочки, девушек, мечтающих захомутать в свои сети очередную жертву. Среди них были блондинки и брюнетки, совсем молоденькие и постарше, были те, кто уже успел испробовать на себе всевозможные достижения пластической хирургии и косметологии, и те, кому все это было еще не по карману, да и природная красота пока позволяла обходиться лишь боевым раскрасом. Но всех их объединяла общая черта – холодный блеск хищных глаз, расчетливый взгляд, словно сканирующий каждого посетителя-мужчину и заранее оценивающий его финансовые возможности и доступность. Они могли мило улыбаться, нести прелестную околесицу, подчеркивая свою наивность и юный возраст, играть роль коварной искусительницы или заботливой хранительницы домашнего очага. Но все это были просто роли по заранее написанному, опробованному и передаваемому из рук в руки сценарию под названием «Как выйти замуж за…». Это невозможно было не заметить – их выдавали глаза, в которых не было ни толики той искренности, той простоты и непосредственности, которую он сразу же разглядел во взгляде официантки Светланы.
   Такой, как она, здесь нет, а может быть, нет больше нигде, и от осознания огромной, щемящей душу потери на сердце Саши становилось все тяжелее и тяжелее. И тяжесть эту невозможно было ни заглушить, ни смыть дорогим алкоголем, ни заговорить веселой дружеской болтовней.
   Близкие Саши тоже не могли не заметить перемен в нем. Но больше всех переживала его мать Татьяна Арнольдовна. Она всегда души не чаяла в своем единственном ребенке, а после недавней смерти мужа Саша и вовсе стал для нее самым дорогим человеком в жизни. Узнав, что причина его подавленности кроется в делах сердечных, Татьяна Арнольдовна весьма удивилась. Подумать только – даже будучи подростком, Сашка так не переживал из-за своих несчастных влюбленностей. И ведь добро бы девушка была нормальная, соответствующая его статусу, или, напротив, какой-нибудь недостижимый идеал, так ведь нет – сыночек вздумал убиваться из-за какой-то официантки. Подумаешь – какая невидаль! Да в любую кафешку зайди – там таких девиц вагон и маленькая тележка!
   – Сынок, ну нельзя же так, – причитала Татьяна Арнольдовна, – вокруг столько девушек хороших! Вот Анечка, дочка моей подруги, Валентины Семеновны, помнишь ее? И чем не невеста для тебя? И красавица, и папа в Газпроме работает. Всего двадцать лет, а уже свой дом на Рублевке, квартира в Москве пятикомнатная, кстати, ты ей очень нравишься.
   Но Саша только брезгливо поморщился.
   – Не нужна мне красивая кукла с приданым! Терпеть не могу этих безмозглых папенькиных дочек. Они только и умеют, что по бутикам шляться и в СПА-салонах отсиживаться, а из себя ничего не представляют. Мне живой человек рядом нужен, личность, а не гламурный аксессуар.
   – Ну хорошо, не хочешь Анечку, давай Ксюшу! Ксюша – будущий ученый, из профессорской семьи. 25 лет, а уже грант получила на исследования! В Америку на стажировку летала! С ней тебе точно интересно будет!
   – Ага, очень, – сквозь зубы процедил Саша. – А ей со мной будет? Ничего, что она химик и биолог, а я даже тычинку от пестика не отличаю? А потом, мам, ты ее видела? Ей, по-моему, кроме науки вообще никто не нужен. Судя по тому, что она в свои 25 лет выглядит на все сорок! Наверное, у нее в квартире ни одного зеркала нет, раз она так одевается. А потом, даже если закрыть глаза на внешность – какая из нее жена? Она, значит, будет свои гранты расходовать, на конференции всякие летать, а я буду дома котлеты жарить и пол мыть? О детях я вообще не говорю – она, наверное, их без меня в пробирке вырастит… И вообще, мама, отстань ты от меня со своим сватовством, мне даже думать об этом противно…
   Прошло почти два месяца, но Саша так и не мог забыть о Свете.
   Он часто гулял по Москве – по тому самому маршруту, по которому они шли тогда, в самый первый вечер. Вот на этой улице они обсуждали старое французское кино, а проходя по этому подземному переходу, жарко спорили, кто лучше: Элизабет Тейлор или Одри Хепберн. До мельчайших подробностей он вспоминал милую Светину улыбку, ее лучистые глаза, походку, запах волос. Неужели Света, словно крохотная песчинка в песочных часах, навсегда потерялась в этой огромной Москве? Вдруг она просто уволилась из того ресторана и уехала домой, в какой-нибудь далекий город? А может, она работает сейчас где-нибудь в другом месте? А он тысячи раз проходил мимо и не замечал ее. Подумать только, они в тот вечер столько говорили о всякой ерунде, а он даже не удосужился узнать, где она живет, где учится, москвичка она или нет. Кажется, она упомянула, что живет далеко от центра – не удивительно. Большинство живет именно там, но сколько подобных районов в столице – и не счесть! Саше на ум почему-то пришла старая советская картина «Девушка без адреса». Впрочем, он в данный момент находился в куда более удручающем положении, чем главный герой. Тот хотя бы знал фамилию своей Кати, знал первое слово в названии улицы, на которой она живет, а он, Саша, не знает ровным счетом ничего…
   Однажды в его квартире раздался звонок. Звонила мама. Она была чем-то очень взволнована, поэтому говорила сбивчиво, словно ей не терпелось поскорее донести какую-то, по всей видимости, очень важную информацию.
   – Привет, Сашенька, скажи, пожалуйста, у тебя есть какие-нибудь планы на завтрашний вечер?
   – Вообще-то нет, а что случилось?
   – Сынок, ты обязательно должен меня выручить! У моей приятельницы завтра день рождения, будет пышное мероприятие, фуршет, а одна идти я не хочу – так ведь не принято. Не мог бы ты составить мне компанию?
   – Мамочка, ну ты же знаешь, как я не люблю все эти сборища. Что хоть за приятельница-то? Я ее знаю?
   – Нет, ты, наверное, ее не помнишь. Мы много общались, когда ты был еще маленьким, а потом она уезжала, долгое время жила в Париже, и вот три года назад вернулась, открыла в Москве свою сеть ресторанов. В одном из них и будет проходить торжество!
   «Ну вот, опять рестораны! – подумал Саша. – А это значит, весь вечер я буду разглядывать официанток и вспоминать Свету».
   – Нет, мам, прости, но я совсем не хочу туда идти, лучше побуду дома.
   – Ну вот! Как всегда! – запричитала мама. – Будешь снова сидеть бобылем и убиваться по «прошлогоднему снегу»? Да забудь ты о ней, Саша! Поверь мне – она про тебя уже напрочь забыла!
   – Не могу забыть, мам. Все, пока!..
   – Конечно, думаешь только о себе! – не дала так просто закончить разговор Татьяна Арнольдовна. – А то, что я с тех пор, как умер твой отец, живу отшельницей, – это ничего? Ни в кино не хожу, ни в театры. Подруги все по жизни растерялись, а ты хоть представляешь себе, что значит общение в моем возрасте? Впервые в жизни попросила его о такой малости – сопроводить меня в ресторан, а он…
   – Ну, ладно, хорошо, – сдался Саша под гнетом материнских стенаний, – во сколько завтра за тобой заехать?
   – В пять часов, сыночек, – как ни в чем не бывало проворковала в ответ добившаяся своего Татьяна Арнольдовна, – я буду тебя ждать – не опаздывай!
   На следующий день ровно в пять Саша послушно ждал мать у крыльца ее дома. Оделся он самым обычным образом: серый неброский костюм, хоть и весьма известной марки, и белая рубашка. Никаких соответствующих случаю галстуков, бабочек и запонок – не было у него ни малейшего настроения рядиться. Зато его мама превзошла саму себя. Такой красивой, разодетой и ухоженной он давно ее не видел. Казалось, она собралась на бал или, на худой конец, на собственную свадьбу.
   Саша даже зааплодировал, когда увидел ее.
   – А что, – кокетливо произнесла мать, – между прочим, в приличное место идем, и гости там будут, сплошное высшее общество. Не могу же я упасть перед ними лицом в грязь.
   – Куда едем? – поинтересовался личный водитель Саши, которого тот специально вызвал в выходной день для столь грандиозного выхода в свет.
   – В ресторан «Cheri», пожалуйста, – ответила Татьяна Арнольдовна.
   – Куда?! – воскликнул вдруг Саша. Дело в том, что это был тот самый ресторан, в котором он познакомился со Светланой.
   – Ресторан «Cheri», – повторила его мама, – это одно из заведений моей подруги. Никогда там не была, но, по слухам, просто отличное местечко!
   – Я в курсе, – обреченно произнес Саша.
   Какая-то его часть очень хотела послать к черту этот дурацкий юбилей, но он дал слово матери и просто не мог переиграть – она ведь в жизни ему этого не простит! Всю дорогу он молчал и тупо глядел в окно, пропуская мимо ушей многословные рассуждения Татьяны Арнольдовны.
   Вот сейчас они подъедут к ресторану, зайдут внутрь, и он снова вернется в прошлое. Увидит столик, за которым они с Антоном и Оксаной сидели в тот вечер, увидит девушек в точно такой же униформе, как была на Свете, и администратора, которая постоянно выбегала из подсобки, стоило его Дюймовочке совершить какой-нибудь проступок. А вдруг эта поездка не случайна? Вдруг благодаря маминой подруге, хозяйке заведения, Саше удастся узнать хоть какую-нибудь информацию о Свете, ведь должны же у них оставаться данные на сотрудников? Эти мысли внушили ему хоть и призрачную, но все-таки надежду. Саша немного успокоился и даже повеселел, включившись, наконец, в диалог с матерью.
   – Между прочим, Сашенька, у Аллы Георгиевны есть замечательная дочка! Не помню, правда, как ее зовут, но, судя по описанию, это отличная кандидатка в невесты – для тебя!
   – Ну, мам, я же просил!
   – Нет, ты только послушай: симпатичная, воспитанная, во Франции отучилась! Кстати, очень скоро Алла Георгиевна передаст ей бразды правления своим бизнесом, так что вам обязательно нужно познакомиться. Кроме того, у девушки трудный период в жизни. Она не так давно рассталась со своим молодым человеком. В общем, не теряйся и бери быка за рога!
   – Обязательно, – ответил Саша.
   «Вот еще! – сказал он сам себе. – Делать мне больше нечего, как утешать эту девицу! Наверняка какая-нибудь стервозная бизнесвумен, раз в таком юном возрасте собирается стать владелицей сети ресторанов. Вот и бегут от нее мужики».
   Разговоры о сватовстве вновь испортили его настроение. В ресторан Саша входил с таким выражением лица, будто пришел на похороны, а не на юбилей. И тут навстречу ему и матери выпорхнула та самая женщина-администратор, Саша сразу ее узнал. Каково же было его удивление, когда оказалось, что это и есть Алла Георгиевна – владелица ресторана.
   – Добрый вечер, Танечка! – воскликнула она, бросившись к Татьяне Арнольдовне с дежурными поцелуями. – А это, наверное, Саша? Ух ты, какой серьезный, – окинула она взглядом мрачную Санину физиономию, – впрочем, моя дочурка не лучше! Как пришла, так и сидит в углу, дуется, не нужен, говорит, мне никто! Все убивается по какому-то несостоявшемуся поклоннику, дурочка! Ну, пойдемте же, я познакомлю вас со своей девочкой!
   Войдя в зал, Саша взглянул на девушку, одиноко сидевшую от всех в стороне, и ноги его подкосились. Это была Светлана! Света! Его ненаглядная Дюймовочка!
   – Позвольте вам представить – моя дочь Светлана. А это Татьяна Арнольдовна и ее сын Александр, – произнесла ничего не подозревающая Алла Георгиевна.
   Девушка подняла глаза и ахнула.
   – Саша! Это ты! – она вскочила со своего стула.
   – Света? Но… Как же так…

   …Спустя некоторое время, когда сумбурный юбилей был в самом разгаре и появилась возможность улизнуть от шума и суеты, Саша и Света покинули душное помещение ресторана, решив прогуляться по улице. Прямо как тогда. За одним только исключением – на этот раз они шли, крепко держась за руки, словно боялись вновь потерять друг друга.
   – Ничего не понимаю, почему же ты работала официанткой в собственном ресторане?
   – Не в собственном, а в ресторане моей матери. Помнишь, я тебе говорила о ее принципе, что невозможно подняться по лестнице, минуя нижние ступеньки? Именно этим я и занималась в ресторане под ее чутким руководством. Дело в том, что мама в моем возрасте тоже подрабатывала в какой-то забегаловке, вошла в курс дела, освоила все тонкости… Потом вышла замуж, уехала в Париж с моим отцом, а там решила начать ресторанный бизнес. Она шла к этому с самых низов, именно поэтому сейчас ее заведения считаются лучшими не только у нас, но и в Европе. И мне тоже необходимо было пройти через все это, чтобы в будущем стать хорошей преемницей. Я ведь не только официанткой работала – иногда помогала и на кухне, и в офисе. В общем, прошла настоящую школу жизни.
   – А как же телефон? Почему ты не отвечала на мои звонки?
   – Ну, сначала я действительно обиделась на твою выходку. Не очень приятно чувствовать себя игрушкой, которую собираются купить или арендовать.
   – Но ты ведь понимаешь, что я не имел в виду ничего…
   – Теперь понимаю, а тогда я реально разозлилась. Только прикинь: меня, наследницу многомиллионного бизнеса, хотят усадить за стол, дав за это взятку менеджеру! Ужас! – Света громко рассмеялась, заставив Сашу сделать то же самое, хотя он слегка покраснел от смущения.
   – Ну а куда же ты потом пропала?
   – Да я не хотела, – она нежно погладила Сашу по плечу, – просто у меня в тот же вечер телефон свистнули. Ты же знаешь, какая я растяпа, а твой номер только там был. Ты себе даже не представляешь, как я переживала, думала, что потеряла тебя навсегда. Меня мама даже в Париж на два месяца отправила, чтобы я развеялась, но я все время думала только о тебе.
   – Я тоже. Кто бы мог подумать, что судьба вернет нам друг друга. Теперь я тебя уже никуда не отпущу и на этот раз обязательно провожу до дома, чтобы узнать твой адрес.
   – А вот это ты зря. Я тебе в прошлый раз говорила и сейчас повторю: из моего района тебе будет не так-то просто выбраться. Насколько мне известно, по выходным вся Рублевка стоит.
   Саша не смог сдержать улыбки: он столько раз гадал, где же может жить Света, но Рублевка ни разу не пришла ему на ум.
   – Ах, вот как! – театрально воскликнул Саша. – Значит, ты у меня, оказывается, никакая не Золушка, а самая настоящая принцесса!
   – Извини, но мне не очень нравится такое определение. Я все-таки привыкла реально смотреть на жизнь и не зацикливаться на своем положении, – ответила Света, и на ее руке блеснули простенькие часики «Kenzo». Заметив, что Саша обратил на них внимание, она, не дожидаясь вопроса, произнесла:
   – Это подарок моего дедушки – они для меня очень дороги. Согласись, что цена вещей и их ценность – это не совсем одно и то же.
   – Абсолютно согласен, – Саша крепко прижал к себе Светлану и вдохнул аромат ее волос.
   Как удивительно – от нее пахло теплом, домом и семейным уютом – самым прекрасным ароматом на свете!..

   На следующий день, когда окрыленный и воспрявший духом Саша разбирался с делами в своем офисе, к нему в кабинет вошел совершенно неожиданный посетитель – Антон. Тот самый, который несколько месяцев назад заявил, что их с Сашей многолетняя дружба закончена навсегда. Вид у него был помятый и извиняющийся, словно у потрепанного воробья.
   – Вот, пришел к тебе прощения просить, – опустив глаза, произнес он, – ты оказался прав насчет Оксаны, а я… я просто дебил. Спасибо, что не дал мне денег тогда, благодаря этому я узнал, чего на самом деле стоит эта девица. Нет у нее ни богатых родственников, ни дома в Испании. Диплом МГИМО «получен» в переходе, и прописка левая, а все ее шмотки куплены на деньги таких же лопухов, как я. Таких у нее штук пять, если не больше.
   – Откуда ты все это узнал?
   – Да так, – усмехнувшись, замялся Антон, – приятель рассказал о чумовой девушке, с которой случайно познакомился около ресторана. Она перекрыла его тачку своей, а под дворником была записка с номером телефона. Смешно, правда?
   – Да нет, не очень, – понимающе ответил Саша, – но я очень рад, что ты наконец вернулся на землю.
   – Какой же я идиот! А ведь я и правда едва не поверил, что эта Оксана – самая настоящая принцесса. Принцесса инкогнито. Теперь точно знаю, что такого просто быть не может.
   – Нет, брат, может – еще как может, – заговорщически прищурившись, ответил Саша, и лицо его растянулось в счастливой улыбке.

Код личного счастья

Олег Рой

   Стоять в пробке – удовольствие ниже среднего. Тем более в подобную погоду, когда за окнами ненастье и снег с дождем. Такое чувство, словно на дворе не начало марта, а конец ноября. Весна как будто поменялась местами с осенью. Впрочем, для Северной Венеции это самое что ни на есть обычное явление. Несмотря на климат, Лара любила свой город, любила и своих соотечественников, но сегодня все они казались ей хмурыми, под стать погоде. Угрюмое настроение ощущалось повсюду – через лужи перешагивали темные сапоги и лишь изредка разноцветные боты, зонты, как огромные черные листья, прятали лица, все было темно, серо и мрачно. Лишь яркими оранжевыми пятнами выделялись куртки дворников, собиравших в черные полиэтиленовые пакеты поваленные ветром ветки. В такую погоду очень тяжело сохранять бодрость духа. Когда на небе нет солнца, в организме происходит сбой, и жизнь начинает казаться ненужной вещью, которая хранится на дальней полке на всякий случай, лишь потому, что с ней связаны какие-то приятные воспоминания…
   Утро уже давно вступило в свои права, но на улице все еще было почти темно. Северный ветер усиливался, свинцовые тучи почти опустились на крыши, а старинные фонари склонили светлые головы над тротуарами, словно понимая, что, похоже, доживают свой век – яркие витрины бутиков прекрасно справлялись с темнотой. Незаменимых в этом мире нет. Ни людей, ни вещей, ни событий, ни чувств…
   «Ладно, что это я расклеилась?» – отчитала себя Лариса за мрачный настрой. В конце концов, ей не хуже, а даже в чем-то лучше, чем другим. По крайней мере, она не должна топать по лужам, кутаясь в пальто и пытаясь хоть как-то спрятаться от мокрого снега и ветра, а может ехать в сухой и теплой машине, где играет радио и звучит старая, до слез знакомая песня «Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую…». Песня эта всегда была для Ларисы чем-то вроде воплощения несбыточной мечты. За тридцать четыре года ей так ни разу и не удалось стать для кого-то «ах, какой женщиной»…
   Почему ей так не везет в жизни, Лара так и не могла понять. Точнее, не везет именно в личной жизни. Со всеми остальными сторонами бытия все если не нормально, то по крайней мере сносно. Лариса выросла в Твери – не слишком большом, но и не маленьком городе с древней историей, в интеллигентной семье. Да, у нее не было папы, зато были дедушка и бабушка, посвятившие всю свою жизнь внучке, пока ее мама работала на двух работах, чтобы содержать их семью. Эти два чудесных старика были самыми дорогими для Лары людьми, даже, как ни кощунственно это звучит, дороже мамы. Когда их не стало (они ушли друг за другом, с разницей менее года, Лариса тогда оканчивала школу), Ларе вдруг показалось, что у нее выбили почву из-под ног, и она так и осталась висеть в воздухе без поддержки и опоры. Но жизнь продолжалась и ставила новые задачи. Лариса с самого детства мечтала учиться в Петербурге – и со второй попытки ей удалось осуществить свою мечту. Она поступила в Технический университет точной механики и оптики. В отличие от подавляющего большинства своих одноклассниц, Лара всегда любила физику и математику. Точные науки давались ей легко, и даже возникало недоумение, как можно в них чего-то не понимать – когда все так логично, обосновано и структурировано.
   В студенческие годы почти все обитательницы общаг думают о том, как бы попрочнее закрепиться в городе, где они учатся. Думала об этом и Лариса, и не только думала, но и двигалась в нужном направлении. Впрочем, искала она при этом не жениха с питерской пропиской, а хорошую работу – желательно по специальности, желательно интересную и обязательно с достаточной зарплатой, чтобы хватало на съемное жилье. Поиски были нелегкими, но в конце концов увенчались успехом. В середине пятого курса Лара сумела устроиться секретарем в одну из крупнейших питерских фирм, занимающихся охранными системами. Диплом писать приходилось вечерами и ночами, а защищать его во время отпуска, взятого за свой счет, зато к окончанию университета она уже была неплохо трудоустроена. Одним словом, ей не пришлось выходить из дверей вуза в неизвестность, как это часто бывает с молодыми специалистами. Карьеру Лариса делала упорно и планомерно и потому за десять лет сумела дорасти до руководителя отдела по работе с клиентами. Так что на сегодняшний день она была, можно сказать, устроена в жизни. У нее имелась новенькая красная «Дэу Нексия» (правда, купленная в кредит, который еще не до конца был выплачен), а также просторная и уютная квартира (съемная и в спальном районе). А если прибавить к этому приличную одежду, отдых хотя бы два раза в год и периодические посещения салонов красоты, когда возникало настроение и желание себя побаловать, то можно с уверенностью утверждать, что все у нее, Ларисы, в общем-то хорошо… Кроме той самой пресловутой личной жизни, будь она неладна.
   За свои тридцать четыре года Лара ни разу не примерила на себя роль жены – ни официальной, ни гражданской. Вот уже тринадцать лет она жила совершенно одна. В двадцать это совсем не напрягало, напротив – после вынужденного коллективного быта в общаге представлялось истинным счастьем. Тогда казалось, что все победы впереди. В это время были идеи, карьерные планы и мечты о прекрасном будущем. Праздники сменяли друг друга с быстротой картинок в калейдоскопе, пиво и шампанское лилось рекой, подарки красиво упаковывались и удивляли оригинальностью, встречи назначались каждую субботу в кафешках, барах и просто на любимом Невском… В двадцать пять уже стало не так весело и беззаботно. Ночами иногда становилось страшновато или тоскливо, порой и плакать хотелось… Но возможности, появлявшиеся на работе, придавали Ларе бодрость духа и осознание, что терпение – высший пилотаж мудрости. В двадцать пять к каждому празднику составлялся список людей, которых необходимо поздравить, подарки стали нужными, встречи – редкими. В тридцать Лариса впервые не захотела отмечать свой день рождения и отключила мобильный телефон, чтобы не слышать дежурные поздравления и не читать скопированные смс-шаблоны. В тридцать четыре… В тридцать четыре она перестала торговаться со временем и просто махнула на судьбу рукой. И только редкими холодными вечерами, перелистывая потрепанный дневник с любовными записями, плакала над воспоминаниями и грозящим пожизненным заключением в одиночество.
   Влюбляться Лариса начала очень рано, класса, наверное, с пятого. И всегда выбирала тех, кто был намного взрослее ее, – мальчиков из старших классов, вожатых в лагере, педагога из центра детского творчества, старших братьев и даже отцов подруг… Естественно, шансы на взаимность от такого рода объектов были невелики. И пока ее одноклассницы вовсю набирались опыта любовных отношений со сверстниками, Лара лишь вздыхала по новому соседу из квартиры напротив, накачанному тридцатилетнему шатену, обладателю серебристой «Тойоты», единственной тогда в их дворе машины с правым рулем. Со временем, уже в студенческие годы, объекты нежных чувств Ларисы сделались более досягаемыми – но все равно в большинстве своем они представляли собой зрелых и женатых мужчин. Конечно, им льстило пылкое обожание столь юной особы, но они и в мыслях не хотели разводиться из-за нее с женами, бросать детей и создавать новую семью с влюбленной провинциалочкой, пусть даже такой хорошенькой, неглупой и начитанной.
   Накануне Лариного двадцатисемилетия верная подруга Надя (которая уже дважды успела сходить замуж и развестись, а на тот момент снова жила в браке, вроде бы и счастливом, но гражданском и упорно не желающем превращаться в официальный) вытащила Ларису к психологу. Элегантная дама без возраста с очень короткой стрижкой и неприятными менторскими нотками в голосе объяснила Ларе, в чем ее ошибка. По словам психологини, выходило, что Лариса просто выбирает неподходящие объекты – поскольку она выросла без отца, то всю жизнь подсознательно ищет ему замену, вот и тянется к мужчинам старше себя. Лара вняла ее советам и обратила внимание на ровесника, менеджера из фирмы-партнера. Все было хорошо целых три месяца – пока Лариса не предложила Антону жить вместе. Тот вдруг засуетился, забормотал, что не готов еще к такому решительному шагу, и как-то очень быстро исчез из Ларисиной жизни.
   – Ну, конечно, испугала мужика, – втолковывала Надя, когда с Антоном все уже было кончено. – Ты что? Ни в коем случае нельзя даже намекать ни на какое развитие отношений, не говоря уже о ЗАГСе – они этого как огня боятся. Помнишь, как мы в юности говорили: будь проще – и народ к тебе потянется? Тут то же самое. Общайся легко, непринужденно, будто тебе от них ничего не надо – и мужчины сами к тебе побегут.
   И Лариса начала общаться легко и непринужденно. Отношения действительно стали завязываться быстро и беспроблемно – вот только развязывались они еще быстрее. Мужчинам, с удовольствием вступавшим в легкий флирт с симпатичной Ларой, и в голову не приходило, что эта девушка, так запросто соглашающаяся не только на встречу, но и на секс, в действительности жаждет иного общения – отнюдь не одноразового. Когда все легко и непринужденно, не думается, что женщине мало того, чтобы кто-то был с ней в постели. Ей нужно, а порой и мучительно необходимо, чтобы этот кто-то позаботился о ней. Чтобы, когда среди ночи от внезапного порыва ветра распахнется окно и в спальне станет холодно, этот кто-то поднялся бы и прикрыл окно, а в идеале – еще бы и поправил на спящей женщине одеяло. Ведь каждой женщине так хочется быть любимой, желанной, семейной… да Бог с этими эпитетами, которые прилагаются к чему-то хорошему. Хочется просто быть счастливой – и все. Но каждый раз, как только Лара допускала намек на близость не только физическую, но и духовную, ее любовников, которых было немало, сдувало тем самым порывом ветра.
   Что же оставалось Ларисе? То же самое, что и тысячам, а может быть, и миллионам ее сестер по несчастью, – утешаться тем, что не это главное в жизни. Именно из-за этой безысходности современные женщины обошли мужчин, научились быть успешными вне зависимости от того, есть рядом сильное плечо или нет. Они делают карьеру, зарабатывают большие деньги, пробиваются во власть, рожают детей и в одиночку воспитывают их – и все это лишь затем, чтобы доказать тому единственному, который даже и не встретился, сомнительную истину, вошедшую в известную песню: «Все равно счастливой стану, все равно счастливой стану, даже если без тебя!» А то, что больно до слез, точно занозу в сердце вонзили, видеть влюбленную парочку, которая бредет, держась за руки, счастливо переглядываясь и не замечая ни снега с дождем, ни грязи, вообще ничего вокруг, – так это не страшно. Можно просто отвернуться и не смотреть на них. Тем более что и повод есть – где-то в недрах сумочки звонит мобильник.
   Никуда не торопясь – все равно движение парализовано, – Лара отыскала сотовый, кинула взгляд на дисплей и прочла высветившееся на нем имя «Надя». Лариса усмехнулась – наверняка подруга звонит обсудить свою очередную любовную историю. Болтать с Надей не было особого желания, но лучше сделать это сейчас, чем на работе. Когда ее неугомонной подруге что-то нужно, она ни в жисть не успокоится. Не возьмешь трубку – будет названивать весь день и вечер, до победного. И эта настойчивость весьма помогала Надюхе в жизни, обеспечивая успех во всем, что ей было нужно – от прохождения собеседований и первых свиданий до увеличения зарплаты и подарков кавалеров.
   – Привет! – прозвучало в трубке. – Хочешь знать, что мы с тобой делаем на праздники?
   – Вообще-то я к маме собралась, в Тверь, – отвечала Лариса. – Планировала ехать шестого, прямо с утра.
   – А вот и ничего подобного! – торжествующе вопила в телефон Надя. – Тверь отменяется. Потому что восьмого числа мы с тобой идем в гости… Знаешь, к кому?
   – Даже понятия не имею.
   – Сейчас я тебе скажу – так ты просто упадешь. Лучше заранее сядь, на всякий случай. Ты там что делаешь?
   – В пробке стою, на Невском. Ползем со скоростью десять километров в час.
   – Ну и отлично, стало быть, падать тебе некуда. Главное, не врежься во впереди идущую машину.
   – Слушай, Надь, хватит дурака валять, а? – возмутилась Лара. – Ты можешь говорить толком?
   – Ну, раз ты такая нудная, могу и толком. Помнишь Лешу Воронцова? Ну, с которым мы в компании Новый год встречали? Друга моего Сережки?
   Лара почувствовала, как внутри у нее все похолодело. Еще бы она не помнила Лешу! На той вечеринке в пабе, куда Надя со своим последним увлечением прихватили с собой Лару и где собралась довольно-таки большая компания, все девушки были без ума от этого Леши, так и вились вокруг него. И неудивительно – без преувеличения красивый мужчина, мало того что неженатый, так еще и состоятельный, он просто излучал вокруг себя особые флюиды – мужественные, сексуальные и необычайно притягательные. На той вечеринке Лара и Леша перекинулись друг с другом парой обычных фраз – о погоде, праздниках и культурных премьерах – и расстались, растворившись в новых днях со списками забот. Лариса и думать о нем себе запретила – и вдруг…
   – Леша? Конечно, помню… – настороженно произнесла Лара.
   – Так вот, восьмого марта у него будет день рождения! Представляешь? Угораздило же парня родиться в Женский день! Но это еще не все! Сейчас будет самое интересное! Праздновать днюху он собирается в клубе «Загадочные встречи». Леша, конечно, пригласил Сережку, поскольку он его друг, меня, потому что я Сережкина девушка, и еще… Держись! Тебя. Так и сказал – очень хотел бы видеть Надину подругу Ларису. Так что, сама понимаешь, никакой Твери. Восьмого с семи вечера мы зажигаем в клубе!
   Вот это была новость! Серая действительность, еще каких-то пару минут назад окружавшая Лару со всех сторон, вдруг приобрела яркие краски и заиграла всеми цветами радуги. Погода уже не казалась такой отвратительной, будущее выглядело светлым и прекрасным, да и движение на Невском вдруг, точно по мановению волшебной палочки, сделалось активнее. Лара ехала на работу и с удовольствием думала о том, что до восьмого осталось всего три дня, если не считать сегодняшний. Сегодня четвертое марта, завтра, в «черную субботу», у них на работе короткий день. И два дня остается на то, чтобы привести себя в порядок: сходить в салон красоты, сделать маникюр и прическу… И просто выспаться, в конце концов. Когда она, Лара, как следует высыпается, то выглядит еще очень даже ничего себе… Единственное «но» – можно ли будет попасть к хорошим мастерам в салоне? Вдруг у них перед праздником уже все забито? Может, попробовать взять завтра отгул? Надо будет поговорить с шефом. Вроде ничего срочного и важного на предпраздничный день не намечалось…
   Приехав в офис, Лара сняла куртку, переобулась в «рабочие» туфли на высоких каблуках и поспешила к шефу. Но до его кабинета не дошла – тот сам выловил ее в коридоре.
   – О, Ларочка, а я как раз тебя ищу! – воскликнул босс. – Зайди-ка ко мне, есть дело государственной важности.
   Лариса кивнула, почуяв недоброе. Она слишком давно работала под началом этого человека и понимала: обращение «Ларочка», да еще в сочетании с «делом государственной важности», не сулит ничего хорошего. Но после Надиного звонка и приглашения на день рождения к Алексею Воронцову все в жизни казалось если не пустяком, то, по крайней мере, решаемой задачей.
   – Ларочка, ты уж извини, что так получается, – пряча глаза, заговорил шеф, – но дело действительно очень важное. У нас появился весьма перспективный клиент – очень богатый, влиятельный и платежеспособный. Ему нужно установить в новую квартиру электронную охранную сигнализацию. Вернее, установят ее уже завтра, но шестого марта утром тебе нужно будет приехать к нему и объяснить, как правильно пользоваться карточками и установкой. Ты ведь возьмешь это на себя, правда?
   Лариса пожала плечами:
   – Вообще-то, Валерий Евгеньевич, у меня целый отдел подчиненных. Понятно, что ни Маше, ни Оле поручать это нельзя – нехорошо нагружать девочек работой накануне Женского дня. Но есть же еще Костя, есть Вадик, есть Марат, в конце концов… Почему вы хотите, чтобы встречалась с клиентом именно я?
   – Да я ж тебе говорю, клиент больно серьезный! Практически олигарх, владелец заводов, газет, пароходов, – принялся уверять шеф. – Такого ни Вадику, ни Косте и уж тем более Марату доверить нельзя. А ты у нас девочка опытная, толковая, ты его обаяешь так, что он не только на все свои заводы и пароходы наши системы поставит, но и всем своим друзьям нас порекомендует. Так ты согласна?
   Лара только вздохнула. Причин для отказа не было. Почему бы не уделить любимой работе пару часов в выходной день?
   – Хорошо, Валерий Евгеньевич. Я согласна. А куда мне деваться?
   Приехав в офис на следующий день, пятого марта, Лара попала в самый разгар предпраздничной суматохи. Никто не работал. Мужчины с видом заговорщиков носились по кабинетам, шептались по углам и то и дело рассыпались в комплиментах дамам. Девушки, нарядные, с праздничными прическами и макияжем, победно улыбались и снисходительно принимали ухаживания. В воздухе витали запахи цветов и хорошего парфюма, а на всех столах стояли тюльпаны. Лара их обожала с самого детства. По ее мнению, в этих цветах было что-то и очень простое и одновременно королевское.
   – Лариса Вячеславовна, вот вам ваши билеты, – защебетала, подлетев, молоденькая секретарь и протянула оранжевый конверт. – На «Сапсан», к сожалению, достать не удалось – праздник, все уже распродано. Но это тоже хороший поезд, фирменный, «Северная Пальмира». Отходит сегодня вечером без двадцати одиннадцать, а в семь сорок утра вы будете уже в Москве.
   – В Москве? В какой еще Москве? – Лара изумленно уставилась на секретаршу, не сразу даже уловив смысл ее слов. – Ника, ты что-то путаешь. У меня завтра на утро назначена важная встреча с клиентом. Вот, – она сверилась со своими записями, – клиент Яковлев Дмитрий Олегович, его помощник Антон…
   – Ну да, совершенно верно, – закивала Ника. – Но только клиент этот живет в Москве, а не в Питере. Вы что, не знали? Разве Валерий Евгеньевич не сказал вам? А мне он говорил, что…
   Не дослушав, Лара рванулась в кабинет начальника, но секретарь остановила ее:
   – Лариса Вячеславовна, а Валерия Евгеньевича нет на месте. Он с супругой сегодня рано утром улетел в Венецию на все выходные.
   От таких новостей Лариса, конечно, разозлилась. Ее буквально взбесило то, что начальник заставил ее работать в праздник и даже не счел нужным предупредить: работу эту предстоит делать в другом городе. Первой мыслью было плюнуть на все, разорвать билеты на мелкие кусочки, швырнуть на ковролин, громко сказать «Всем пока!» и удалиться, картинно захлопнув за собой дверь. Но картинность хороша только в кино, где есть повторные дубли. А в жизни их нет. Руководящими должностями в солидной фирме и с приличным окладом сейчас не раскидываются, как фантиками от жвачки. И потому, остыв, Лара нашла в себе силы, чтобы не послать все к чертовой матери. Так или иначе, все проблемы решаемы. Вряд ли дела продержат ее в Москве дольше нескольких часов. Значит, вечером, а если повезет, то и днем седьмого марта она сможет уехать домой, а восьмого… Восьмого, в маленьком черном платье, она отправится ловить за хвост птицу счастья в клуб как-его-там на день рождения Леши Воронцова. И Бог с ним, с этим шефом и его Венецией. Пусть себе плавает по каналам под песни гондольеров. Приедет – услышит от нее, Ларисы, такую баркаролу, что мало не покажется.
   Ей всегда нравилась атмосфера вокзала и железной дороги. В детстве поезда казались сказочными каруселями, волшебными каретами, везущими в новую, неизвестную, но, разумеется, удивительную и прекрасную жизнь. Лет в тринадцать Лара с подругами любила приходить к железной дороге, смотреть на проносящиеся мимо поезда, махать им вслед рукой и мечтать о путешествиях. Став чуть старше, она уже точно знала, какого именно путешествия ждет – в Петербург. Первую свою поездку туда, когда она ехала сразу после окончания школы, полная грез и радужных надежд, Лара, наверное, будет помнить всю жизнь… Однако в последние годы пользоваться железной дорогой Лариса практически перестала. В отпуск летала на самолетах, навещать маму ездила на машине, так казалось удобнее. И теперь она ожидала поездки в Москву как чего-то приятного… Но увы, как говорится, загад не бывает богат.
   Все пошло кувырком с самого начала. Несмотря на то что праздничный корпоратив в их фирме уже был два дня назад, во вторую половину «черной субботы» все сотрудники решили еще раз «посидеть» и отметить Восьмое марта. Лара не хотела оставаться с ними, намеревалась спокойно, с запасом времени съездить домой, переодеться и собраться в дорогу – но разве ж эти черти просто так отпустят любимую начальницу? Уболтали, пришлось задержаться, выслушать поздравления и съесть кусок торта. Хорошо хоть от шампанского удалось отказаться, сославшись на то, что она за рулем. Но драгоценное время было потеряно, а тут еще толкотня в пробках… Так что домой Лариса попала намного позже, чем планировала, собиралась на скорую руку и наверняка забыла что-то важное. А в последний момент догадалась проверить билеты и выяснила – о ужас! – поезд не в 23.20, как сказала ей Ника, а в 22.40! Пришлось пулей вылетать из дома и на всех парах мчаться на Московский вокзал. Чтобы не заморачиваться с парковкой, Лара поехала на метро, и это оказалось намного быстрее, но пока она разобралась, с какого пути отходит «Северная Пальмира», пока добежала до нужной платформы, пока нашла вагон, который, по закону подлости, был, конечно, в самом конце перрона… Словом, к своему вагону она подлетела в тот момент, когда проводница уже готовилась закрывать двери.
   – Еще попозже прийти не могли, девушка? – отчитала ее проводница, проверяя документы.
   – Да вот, так получилось… – зачем-то стала оправдываться Лара.
   – Выходить раньше надо – и ничего «так получаться» не будет! – пробурчала тетка.
   – Не говорите мне, что мне делать, и я не скажу вам, куда вам идти, – парировала Лариса.
   Проводница, поняв, что ее послали, но не сразу осознав, куда, зависла на несколько минут, а потом возмущенно выплюнула:
   – Хамка!
   Лара забрала у нее свои документы и запрыгнула в вагон.
   А дальше все один к одному. С соседями в купе ей необычайно «повезло»: трое подозрительно веселых мужчин, увидев симпатичную девушку, тут же принялись отпускать сальные шуточки и настойчиво уговаривать выпить с ними в честь праздника – столик уже был заставлен целой батареей бутылок. При других обстоятельствах Лариса попросила бы проводника переселить ее в другое купе, но сейчас об этом не могло быть и речи. Тетка, с которой они только что полаялись, конечно, не станет ей помогать… Кое-как отбившись от настойчивых кандидатов в собутыльники, рассерженная Лара забралась на верхнюю полку (хотя билет у нее был на нижнюю). От идеи переодеться в спортивный костюм пришлось отказаться, легла как была – в джинсах и кофточке. Лариса пыталась читать, но, как назло, книга попалась неинтересная, и сосредоточиться на ней в такой обстановке было невозможно. Был бы день – можно было бы в окно посмотреть, но сейчас даже этого удовольствия несчастная Лара оказалась лишена…
   Попутчики, поняв наконец, что Лариса не их поля ягода, отстали от нее и переключили все свое внимание на выпивку. Их богатые запасы спиртного закончились только под утро. Когда пьяные разговоры о бабах, футболе, Абрамовиче и ценах на бензин сменились мощным трехголосым храпом, был уже пятый час утра. Лариса держалась за голову и считала минуты до прибытия.
   Она была уверена, что ни за что не сумеет уснуть в такой обстановке – но все-таки срубилась перед самой Москвой и проснулась, когда поезд уже стоял. Кроме нее, в купе никого больше не было, а за окном уже виднелась платформа вокзала. Очевидно, вредная проводница нарочно не разбудила ее. Заторможенная спросонья, Лара полезла вниз, поскользнулась, потеряла равновесие и пребольно ударилась скулой о полку. Застонала, прижала ладонь к щеке – и выронила свою светлую кожаную куртку прямо в разлитую на полу лужу темного пива. А тут еще вагон дернулся, и Лара, испугавшись, что ее сейчас увезут куда-нибудь в депо, заторопилась к выходу.
   Неумытая, непричесанная, в воняющей пивом куртке и, похоже, с синяком на скуле, Лариса выглядела так, что от нее шарахались даже милицейские овчарки. О том, чтобы ехать в таком виде на встречу с заказчиком, нечего было и думать. Вынув мобильный, Лара набрала номер некоего Антона, как она поняла, помощника их клиента, и затараторила, что задерживается на некоторое время.
   – Тогда подъезжайте в башню «Федерация», встретимся там в ресторане «Восток – Запад», – не очень-то любезно ответил Антон. И еще более нелюбезно отключился. А Лара даже не успела спросить, что это за башня такая и где она находится. Ох уж эти москвичи с их самомнением! Назначили себя центром вселенной и почему-то считают, что весь мир должен знать их город как свои пять пальцев! А сами небось от Летнего сада до Зимнего дворца дорогу не найдут… Не переставая возмущаться такой наглостью, Лариса отправилась на поиски вокзального туалета.
   Зеркало подтвердило худшие опасения – на левой скуле действительно начал проступать приличных размеров синяк. Призвав на помощь всю имеющуюся в сумке косметику, Лариса с грехом пополам зашпаклевала его. Результат вышел не очень. Впрочем, попытка привести в порядок куртку вообще оказалась тщетной. Сколько Лара ни старалась, пятно не сошло и, кажется, даже запах пива слабее не становился. Признав наконец, что сделала все возможное, Лариса покинула вокзал, отмахиваясь на ходу от предложений «Такси недорого». Такси ей было нужно – но никак не по цене билета на самолет…
   Лара вышла на Комсомольскую площадь и стала ловить машину. Вскоре возле нее затормозила грязная «десятка».
   – Куда? – спросил водитель, молодой парень, по виду типичный работяга.
   – В башню «Федерация»…
   – Это «Москва-Сити», что ли?
   – Да… Кажется.
   – Пятьсот рублей!
   Цена явно была завышенной, но Ларисе было уже все равно.
   – Хорошо, поехали.
   Она уселась на переднее сиденье, пристроила сумку на колени и тут услышала:
   – Ну, куда же вы сели, дамочка? У вас что, глаз нету? Я встал специально рано утром затем, чтобы съездить на Киевский за тюльпанами подешевле для своей любимой девушки, а вы… – водитель не на шутку рассердился, а Лара даже не почувствовала, что приземлила пятую точку на цветы.
   – Извините, я их не заметила…
   Всю дорогу они ехали молча, в тихой тесноте салона, где запах пива сделался, казалось, еще сильнее.
   – С вас восемьсот рублей. За цветы прибавка, – заявил водитель в конце пути.
   Лара безропотно отдала деньги. Хорошо хоть мелкие купюры в кошельке имелись – сдачи с тысячи у водителя точно бы не нашлось.
   Башня «Федерация» оказалась неправдоподобно огромным небоскребом из бетона и синего стекла. Втиснувшись в крутящуюся зеркальную дверь вместе с двумя респектабельными мужчинами класса люкс, Лара почувствовала себя ошибкой природы, а когда охранник объяснил ей, как пройти к ресторану, то к неудачнице прибавилась еще и «просто дура». Запомнить схему «налево – прямо – вниз – направо – чуть левее – затем прямо» в ее душевном состоянии было просто невозможно. К счастью, Ларису пожалела уборщица и проводила ее ко входу нужного заведения. Уже у входа в ресторан Лара набрала номер Антона, но абонент оказался недоступен. Час от часу не легче.
   – Вас кто-то ожидает? – высокая блондинка-администратор была похожа на героиню голливудской мелодрамы – такая же отполированная и искусственная до мозга костей.
   – Да… Но я его никогда не видела… Мужчина. Зовут Антоном.
   – Пойдемте, я вас провожу.
   На самом деле Лариса прекрасно бы обошлась и без провожатой – в этот ранний час в респектабельном ресторане имелся только один-единственный посетитель. Антон оказался шатеном лет сорока, в джинсах и синем свитере. Если бы Лара так не злилась на него, то, возможно, нашла бы его симпатичным.
   – Доброе утро, Лариса, как доехали? – спросил он, рассматривая ее с головы до ног. Лариса невольно отвернулась, пытаясь скрыть синяк.
   – Спасибо, прекрасно! – ответила она. – Антон, если вы не против, давайте сразу перейдем к делу.
   Не желая тратить время на чаепитие и светскую беседу, она сразу же достала папку с бумагами, чтобы сначала рассказать все о системе сигнализации, а потом показать ее устройство и побыстрее откланяться.
   – Помимо оснащения электронной системы защиты мы можем предложить вашему шефу установить функцию «Лающая собака», – быстро продолжала она крайне деловым тоном. – Как только на расстоянии шести метров кто-то совершит движение, создастся эффект присутствия в доме огромного злющего пса, который будет лаять и рычать, как настоящая собака Баскервилей. Да, кстати, Антон, кому я должна буду все рассказать и показать – вам или вашему шефу Дмитрию Олеговичу?
   – Давайте мне, – отвечал Антон, лучезарно улыбаясь. – Дмитрий Олегович улетел сегодня утром на Гоа. Но вы не волнуйтесь, я его первый помощник, и мне велено все проконтролировать, чтобы не было никаких технических неполадок.
   – Но, чтобы заработали датчики, вам нужно будет ввести код, – нахмурилась Лара. – И делать это надо у него в квартире.
   – Не волнуйтесь, Лариса Вячеславовна, у меня есть доверенность.
   – Ну, хорошо, тогда отправимся сразу в квартиру, чтобы я могла вам все наглядно продемонстрировать.
   – Вы спешите? – все еще улыбаясь, спросил Антон.
   Лара серьезно взглянула на него:
   – У меня, как и у всей страны, сегодня выходной в честь Международного женского дня.
   В лифте, который, как космический аппарат, поднимал их на пятьдесят шестой этаж, Лариса в зеркале рассмотрела своего спутника. Высокий, телосложение крепкое, ухоженный, одет прилично, но не метросексуал. А еще у него приятная улыбка – это она подметила, когда он внимал ее речи про «Лающую собаку». «А может, и хорошо, что хозяина нет? Наверняка он оказался бы толстым, циничным и ужасно вредным нуворишем. От одного вида которого меня бы точно затошнило…»
   Когда они зашли в апартаменты, у Лары даже закружилась голова. За годы работы она повидала немало роскошных квартир и элитных загородных домов, но такие хоромы ей встретились впервые. Чего стоила красовавшаяся посередине огромной комнаты на вращающемся подиуме модель мотоцикла «Харлей Дэвидсон» в натуральную величину! Или картина в другой комнате – явно подлинник и явно кисти Пабло Пикассо, которого Лара терпеть не могла.
   В общем, о хозяине квартиры у Ларисы сложилось весьма дурное впечатление. Интерьер, конечно, был дорогим, но, по ее мнению, безвкусным. Она считала, что дом – это не предметы стоимостью несколько тысяч долларов и не изыски современных дизайнеров, а уютные мелочи (подушки, свечки, магнитики на холодильнике, рамки с фотографиями), голоса детей, запах домашней еды, разбросанные по полу игрушки, книжный шкаф и просто ощущение собственного уютного маленького мира… Именно таким она представляла себе дом, вот уже много лет мотаясь по съемным квартирам… «Впрочем, какое мне дело до чьей-то квартиры? – тут же остановила она свои мысли. – Надо быстренько все показать, рассказать да и сматывать удочки».
   Лара засуетилась.
   – Антон, система верно установлена, я уже проверила. У вашего хозяина будет одна пластиковая карточка для сейфа и брелок для дистанционного управления системой. В случае нападения сразу же нужно подать сигнал тревоги. Также можно управлять различными устройствами – открыть окна или закрыть, включить или выключить свет. Остается только ввести коды и посмотреть, как что работает. Выберите пять любых цифр, пожалуйста.
   – Давайте пока остановимся на пяти нулях, – решил Антон. – А потом, когда шеф приедет, он задаст свои цифры.
   – Хорошо. Смотрите, вы подносите карточку к сейфу, и он, как ларец, открывается. Беспроводная сигнализация хороша тем, что все охраняется благодаря радиоволнам, а не проводам. Вот только пульт управления лучше установить в прихожей. Ну вот и все, – закончила она и все-таки не удержалась от язвительного вопроса. – А теперь скажите – разве стоило мне ради пятнадцати минут приезжать к вам сюда из другого города?
   – Но вам же надо было убедиться, что все настроено верно, – без тени смущения отвечал Антон.
   – Тогда давайте подпишем документы и закончим с этим. – Лариса села на краешек мягкого дивана цвета слоновой кости и достала из папки договор. Антон поставил три подписи, похожие на детские каракули, и предложил спуститься в кафе, выпить по чашечке кофе, но Лара отказалась. Ей не терпелось поскорее вернуться домой в Питер и начать подготовку к дню рождения Леши Воронцова.
   Но только они приготовились встать с дивана и распрощаться, как сработала сигнализация. Да так, что едва не лопнули барабанные перепонки. Оба опрометью бросились к дверям. Прислонив карточки и повернув дверные ручки, они снова оказались в центре квартиры, напротив «Харлей Дэвидсона», и стали осматриваться.
   – Главное, входные двери не закрывайте, иначе мы с вами не выйдем отсюда, – командовала Лариса. – Только хозяин имеет право второй раз сменить цифры кода на датчике.
   Сирена наконец замолчала. Лара подошла к главному блоку управления и обнаружила причину ложной тревоги. Антон, по-видимому, случайно нажал на брелок, который положил к себе в карман. Поставив брелок на блокировку во избежание подобных ситуаций, Лара еще раз с иронией посмотрела на макет мотоцикла… и в это время входная дверь с громом захлопнулась.
   – Антон! Нет! Что вы наделали? – закричала она.
   – Я? Ничего. Она сама, я туда даже не подходил. Думаю, это сквозняк. Видите, окно приоткрыто? Очевидно, горничная забыла закрыть, вот и случилось недоразумение.
   – Недоразумение? – Лара истошно дергала дверную ручку. – Да вы понимаете, чем оно грозит? Мы же теперь не сможем выйти отсюда! О Боже, что же делать? Давайте кричать, звать на помощь!
   – Боюсь, что нам с вами, в лучшем случае, ответит только домовой, – ответил с нервной усмешкой Антон.
   – А эти ваши горничные, охрана и так далее? Где же они все?
   – «Три счастливых дня было у меня…» – пропел Антон, всячески стараясь разбавить назревающую панику. – Вы сами только что напомнили мне, что в стране выходные – 6, 7 и 8 марта. Не только шеф уехал рассекать телом волны океана. Домработница, наверное, тоже наметила на эти дни романтические свидания, ведь и ей иногда нужно снимать фартук Золушки и превращаться в гламурную принцессу, не правда ли, Лариса? Кстати, а вы замужем?
   Лара даже перестала истошно дергать дверную ручку и уставилась на Антона с таким возмущением, будто он заявил, что ей срочно пора садиться на диету.
   – Не поняла, какое это имеет отношение… – процедила она сквозь зубы. – И вообще, это с какой минуты мы перешли с вами на обсуждение личных тем?
   – С той самой, которая заперла нас в закрытом пространстве, – ему, похоже, было даже весело. – А что вы, собственно говоря, переживаете? Три дня – это не так уж и много. Да и оказались мы с вами не на каком-то чердаке с ползающими тараканами и использованными презервативами и не в самолете, зависшем в воздухе…
   – Инструменты! – перебила его Лара, которую внезапно озарила идея. – В квартире обязательно должны быть инструменты, чтобы открыть дверь! Черт!.. Этот же ваш придурочный олигарх с застрявшим посреди мозга американским мышлением перевел все на электронку. Антон, ну что вы сидите и улыбаетесь? Мужчина вы или кто?
   – Вот уже как сорок один год в моей анкете всегда стоит галочка напротив пункта «пол мужской». Хотя кто его знает? Вы хотите проверить?
   От его самовлюбленности и наглости Лару даже затрясло.
   – Антон, немедленно прекратите паясничать! Лучше позвоните своему шефу. Пусть приезжает и спасает нас! Если он приложит пластиковую карту с той стороны, а ее можно взять в «Miraxe», то дверь откроется! Или нет… давайте звонить на проходную! – Лариса подбежала к стационарному телефону, но гудка в трубке не было. – Что это значит?
   – Видимо, не успели подсоединить. Шеф только два дня назад въехал в эту квартиру. – Антон стал ощупывать карманы. – О Господи… – он медленно сел на диван. – Я шутил с вами, так как понимал, что с мобильным телефоном любая проблема решается за пару минут, но…
   – Что «но»?
   – Но вещи… Ваша сумка и моя борсетка остались в холле, за закрытой дверью, – Антон даже побледнел, понимая, что дело принимает серьезный оборот.
   Лариса села за барную стойку и, закрыв лицо руками, громко заплакала. Через минуту ее плач усилился, потому что с первой волной отчаяния пришла следующая – она вспомнила о послезавтрашнем свидании с мужчиной своей мечты. Обычно Лариса никогда не позволяла себе распускаться при людях, даже при самых-самых близких, при маме или при Наде. Всегда находила в себе силы, чтобы справиться с отчаянием, и всегда следовала жизненному принципу: «все, что нас не убивает, делает сильнее». Но сейчас она дала волю слезам. Видимо, слишком много накопилось обид, тревог и переживаний. Как вскрывается гнойная рана, так вскрылась и душевная. Вдруг невыносимо надоело жить, прикрываясь улыбкой, страдать в ночной тиши и делать вид, что все хорошо. Надоело покупать косметику и модную одежду, ходить в салоны красоты и фитнес-клубы, понимая, что никому это на самом деле не нужно. Женщины убеждают себя, что занимаются своей внешностью, проводя многие часы на шопинге и в косметологическом кабинете, ради самой себя – но это не так. На самом деле каждая из них хочет быть красивой лишь потому, что жаждет любви. А ее мало, на всех не хватает: кто-то любит, кто-то лишь позволяет себя любить, причем делает это подчас весьма мерзко и цинично. А кому-то и вообще ничего не достается. Как ей, Ларисе.
   – Ну что вы, в самом-то деле? Не плачьте… – Антон подошел сзади и с неожиданной нежностью коснулся ее волос. – Все не так страшно, уверяю вас. Здесь есть и телевизор, и ванная, и горячая вода, и… – он подошел к холодильнику, открыл дверцу, – и, ммм… вы не поверите, что я нашел! Еда! Представьте, что у вас уик-энд в роскошной квартире на пятьдесят шестом этаже! Знаете, сколько стоит суточная аренда? А у нас еще и полный пансион – в смысле, полный холодильник.
   – Да перестаньте же молоть чепуху! – всхлипнула она. – Мне же надо в Питере быть! У нас вечеринка… День рождения, его день рождения, понимаете! Вы хоть можете себе представить, что значит для одинокой женщины за тридцать встреча с красивым и свободным мужчиной? Все! Это шанс, которого, быть может, никогда больше не будет! Вы это понимаете? Я умру, так и не дожив до женского счастья! В конце концов, рожу ребенка от старого приятеля, воспитаю и буду надеяться, что в старости мне подадут стакан воды…
   Лара говорила, не глядя на Антона, все так же уткнув лицо в сложенные на барной стойке руки. Ответа не последовало, и она все-таки подняла голову. Антон как раз достал из холодильника масло и металлическую баночку, пооткрывал кухонные ящики в поисках хлеба и нашел-таки батон. Отрезав два ломтика, он медленно и с чувством какого-то внутреннего достоинства стал намазывать на них масло и покрывать сверху черной икрой. Тут закипел чайник.
   – Вы что будете, чай или кофе? – спокойно и даже как-то буднично поинтересовался он. – Если нужно, в холодильнике есть сливки и обезжиренное молоко.
   – А кто вам разрешил открыть чужой холодильник? – ахнула Лариса. – У вас что, с вашим шефом такие дружеские отношения, что он позволяет вам есть свою черную икру?
   – Во всяком случае, не думаю, что шеф был бы рад, вернувшись с отдыха, обнаружить в своей квартире труп своего помощника, умершего от голода. Даже два трупа – мой и ваш. Так что топайте в ванную, быстренько умывайтесь, сморкайтесь, приводите себя в порядок – и возвращайтесь завтракать.
   – Что? Да кто вы такой, чтобы указывать мне, что я должна делать? – Лариса предприняла последнюю попытку сопротивления.
   – На эти три дня я вам сожитель, – усмехнулся Антон.
   Лара хотела снова возмутиться… Но журчание в животе выдало ее желание что-нибудь съесть – и лучше что-нибудь очень редкое, дорогое и вкусное. В конце концов, если не считать куска корпоративного торта, последний раз она ела вчера в обед. Выразительно сверкнув глазами, Лариса отправилась в ванную.

Марина Полетика

   …Ванная комната по площади была примерно равна ее съемной квартире, а на месте джакузи как раз уместилась бы ее кухня. Интересно, порядок на всех этих гектарах жилплощади наводит одна-единственная уборщица? Тогда она, должно быть, передвигается по комнатам на такой моечной машинке, как в торговых центрах. А если все делать вручную, то за рабочий день только клининговая бригада управится. Господи, о чем она думает! Видно, и правда сильно ударилась головой там, в вагоне. Это ж надо было оставить в прихожей сумку – там и косметика, и расческа! Не говоря уже о телефоне и прочих достижениях цивилизации… Но и этот Антон тоже хорош, такой же лапоть, как и она.
   Ругая себя и Антона, Лара осторожно открывала дверки многочисленных шкафчиков, как будто опасалась, что на нее оттуда выпрыгнет мышь. Мыши, конечно, не было. Но зато нашлись и шампунь, и мыло, и гель для душа, и даже одноразовые зубные щетки. Но больше всего ее обрадовала найденная мочалка в упаковке и целая стопка чистых махровых халатов. Лариса, покосившись на сверкающую белизной джакузи (еще неизвестно, как там ее прислуга моет!), забралась в душевую кабину и принялась с наслаждением тереть себя мочалкой, смывая все огорчения этого дня. Который, к сожалению, еще не кончился и неизвестно, что еще ей приготовил.
   Вымывшись и завернувшись в приятно пахнущий чистотой махровый халат, она почувствовала себя куда более уверенно: той женщине, которая смотрела на нее теперь из зеркала, все же проще будет общаться на равных с таким самоуверенным и наглым типом, как Антон, чем замарашке с сальными волосами и в пропахшей пивом мятой одежке. Вот жаль только, что синяк на скуле никуда не делся. Еще пооткрывав дверцы, Лара убедилась, что никакой косметики в ванной не было. Впрочем, не было вообще никаких признаков того, что в доме живет женщина. Стало быть, хозяин квартиры не женат. И это был первый в ее жизни случай, когда она пожалела, что состоятельный представитель мужского пола свободен от брачных уз. Эта неожиданная мысль заставила ее улыбнуться, и она вышла из ванной вполне успокоившаяся.
   Не сразу выбрав верное направление и пару раз свернув-таки не туда, Лара все же добралась до кухни, ориентируясь на запах свежемолотого кофе.
   – Па-па-па-памм! – торжественно поприветствовал ее Антон и тут же принялся разбивать яйца над сковородкой, где уже шипели кружочки поджаренной колбасы.
   У Лары от этих запахов заурчало в животе, и она подумала, что Антон вовсе не такой уж противный, как показалось ей вначале. Очень даже симпатичный и, главное, такой заботливый. Повезло его жене. Уж он-то наверняка поправляет ей ночью одеяло и прикрывает окно, если вдруг в спальне становится холодно. Антон стоял к ней спиной и бдительно следил за стреляющей каплями жира сковородкой. Тут он заговорил голосом диктора, читающего рекламу:
   – Глазунья с краковской колбасой! Коронное блюдо холостяка в отсутствие домработницы! Вопреки предрассудкам, очень здоровая пища! Максимум белков, минимум углеводов! Хотя вам, с вашей фигурой, – он оглянулся на Ларису, – никакие углеводы не страшны! Поэтому на десерт у нас торт!
   Лариса присела к столу, на котором уже стояли большие чашки для кофе, плетеная тарелочка с крупно нарезанными ломтями батона, масло и бутылочка сливок. От голода у нее кружилась голова.
   – А можно я кофе налью? – жалобно попросила она. – Очень есть хочется!
   – Конечно! Нажмите красную кнопку на кофеварке, и будет вам кофе!
   Пока Лариса наливала кофе, Антон разложил по тарелкам яичницу. Затем они оба уселись за стол.
   – Ой, а вилку? – оглянулась Лариса.
   – Робинзонам полагается есть руками, – возразил Антон, но все же встал и подошел к одному из шкафов. – Хотя яичницу, конечно, неудобно, я согласен. Вот вам вилка!
   С минуту на кухне царило сосредоточенное молчание, нарушаемое лишь позвякиванием приборов. Неприлично большой кусок торта и отлично сваренный кофе на некоторое время примирили Лару с неизбежностью, и она даже решила пококетничать… а заодно и узнать побольше о своем собеседнике.
   – А у вас есть домработница? Ваш шеф хорошо вам платит?
   – Я незаменимый, – с набитым ртом объяснил Антон. – Он без меня как без рук. Впрочем, домработница – громко сказано, просто приходит два раза в неделю женщина помогать по хозяйству. Не мужское это дело – пыль вытирать и полотенца стирать.
   – Кстати, о стирке! – вдруг вспомнила Лариса. – Понимаете, я еще в поезде уронила куртку в лужу с пивом…
   – Хорошо, что вы объяснили, – засмеялся Антон, – а то я, честное слово, подумал, что вы злоупотребляете.
   – Какой ужас! – устыдилась Лариса. – И вообще, я рассчитывала сегодня вечером быть дома, так что ничего лишнего из одежды с собой не взяла. Как вы думаете, здесь можно где-нибудь все постирать? А то мне даже домой будет ехать не в чем, когда нас… освободят.
   – Задание ясно! – Антон встал, с удовольствием потянувшись.
   Лара отвела глаза, успев, однако, отметить, какая у него отличная фигура и как обрисовывает мускулы тонкий джемпер. Стоп… Как – джемпер?!
   – Антон… откуда вы взяли это? – Лариса показала на джемпер. – Вы что – рылись в вещах хозяина?!
   – Лара, успокойтесь! Какая, право, странная щепетильность в нашем с вами положении! – покрутил головой Антон. – Ну хорошо, я открою вам страшную тайну: я не помощник вашего клиента.
   – А кто? – немедленно испугалась Лариса.
   – Я его друг. И партнер по бизнесу. Дмитрий действительно уехал отдыхать на выходные, а мне оставил ключи от квартиры и попросил встретиться с вами. У меня и в самом деле есть доверенность. Мы же не могли знать, что сотрудник уважаемой фирмы так… невнимательно отнесется к этому вопросу. Только вы не захотели ее смотреть и поверили мне на слово. А теперь она осталась там, за дверью – вместе с остальными вещами. Но главное, что в квартире своего друга я могу чувствовать себя как дома… почти.
   – Понятно… – протянула Лариса. Ей было очень неловко. Действительно, тоже мне – профессионал экстра-класса. Документы не проверила, застряла вместе с клиентом в чужой квартире, забыв еще и телефон. Она до сих пор во всем винила Антона. А тут впервые почувствовала себя виноватой, ведь у него тоже наверняка были на выходные свои планы. А он, вместо того чтобы психовать и валить все на нее, еще и возится с ней, и успокаивает… Да уж, дура она первостатейная и эгоистка, каких мало.
   – Антон… А вас, наверное, тоже кто-то ждет? Волнуются? – в голосе Лары послышались виноватые нотки.
   – Ну… В общем… Честно говоря, как минимум пять или шесть прекрасных дам будут страшно разочарованы в этот прекрасный женский праздник, – с напускной печалью проговорил он. – Да ладно, придумаю что-нибудь! В конце концов, вы могли оказаться страшной теткой полста лет от роду. Или, еще того хуже, мужиком!
   Тут на его лице появилось выражение такого комического ужаса, что Лариса расхохоталась. И подумала, какой он милый и великодушный, а главное – не мелочный. Настоящий мужчина.
   – Итак, раз уж мы вынуждены три дня вести совместно хозяйство, предлагаю вымыть посуду и постирать вашу одежду. Пол сегодня мыть не будем. Коврики, если что, вытрясем с пятьдесят шестого этажа. Так… что еще полагается делать по дому?
   – Ужин, – давясь от смеха, подсказала Лариса. – И еще завтрак, и еще…
   – Завтраки на мне, – кивнул Антон. – Остальное по вашей части, в любой семье должно быть справедливое разделение труда. Пойдемте за вашей одеждой.
   «В любой семье… – бормотала про себя Лариса, пробираясь за Антоном по коридорам квартиры, оказавшейся и в самом деле несуразно огромной. – В любой семье должно быть…»
   А что, если представить, что Антон – ее муж? Он ведь сам сказал, что живет один. Вот у них – долгожданный выходной, который они давно мечтали провести вместе, не выходя из квартиры. Они полдня валялись в постели, потом позавтракали, потом… потом они будут смотреть хороший фильм и дальше валяться на диване или на огромном пушистом ковре. Они будут болтать о всякой чепухе – как за завтраком. Или молчать, и молчание будет им не в тягость. А ужинать они будут не на кухне, а в гостиной, той самой, с дурацким мотоциклом на подиуме, возле окна, и залитый огнями город будет лежать у их ног. Они будут пить вино. И будет звучать тихая музыка. А они будут танцевать, целоваться и никуда не торопиться, потому что им выпало такое счастье – три свободных дня вместе, и никто им не помешает. А потом… потом у них родятся дети, и им будет просторно в этой квартире. Два сына. Она непременно так хотела – чтобы два сына, тогда она будет единственной женщиной в семье, ее все будут любить и баловать… А она никогда не будет думать о том, что она никому не нужная, нелюбимая старая дева, сама за себя и за все вокруг отвечающая…
   – Лариса, вы очнулись? – Антон внимательно смотрел ей в глаза. – Мы уже пришли. Мы тут стоим, а вы…
   – Я? Ах да! Простите, я задумалась, – смущенно пробормотала она.
   Оглянувшись по сторонам, Лара увидела, что они находятся в небольшой комнате без окон, вроде кладовки. Здесь стояли стиральная машина, гладильная доска и сушилка, на которой ничего не сушилось.
   – Включайте машинку и пойдемте поищем себе более интересное занятие! – распорядился Антон, по-прежнему не сводя с нее глаз.
   «Кажется, он за меня беспокоится», – с замиранием сердца подумала Лара.
   Остаток дня прошел примерно так, как вдруг промелькнуло в ее безумной мечте. Они смотрели огромный телевизор, так кстати отыскав рядом диски со старыми советскими комедиями, болтали о всякой чепухе, смеялись до упаду. Внезапно Ларе пришла в голову фантазия «прокатиться» на «Харлее», Антон старательно изображал сперва рев мотора, а потом назойливого фотографа. Наверное, они изрядно выпили. И Лариса вдруг на удивление легко рассказала Антону про свою жизнь, про страх одиночества, про то, какие надежды она возлагала на вечеринку по поводу дня рождения Леши… И странно: то, что казалось ей страшно важным, просто жизненно необходимым, сейчас показалось мелким и до смешного неважным. Леша был теперь каким-то выдуманным, нарисованным воплощением извечной дамской мечты. Как она там Наде его живописала за рюмкой кофе и чашкой ликера? Красивый, неженатый, состоятельный, да еще и флюиды излучает вокруг себя особые – сексуальные и притягательные. Тьфу, гадость какая! Теперь Лара самой себе казалась глупой и болтливой. У нее хватило ума и Антону истерику закатить. И опять – что она наговорила?! «Красивый и свободный мужчина… Шанс, которого никогда больше не будет! Она умрет, не испытав женского счастья!» Идиотка, просто идиотка! От стыда Лариса покраснела и отвернулась к окну.
   Вид был как из самолета, только вместо крошечного иллюминатора – огромное, от пола до потолка, стекло, а за ним плескалось море огней, темной змеей изгибалась Москва-река. Там была суетливая, шумная, не любимая ею столица. Но теперь она была у Ларисиных ног. Ради Антона я, пожалуй, смогла бы полюбить Москву, подумала Лара. И даже уехать из города своей мечты вслед за любимым. Любимым… Устав от переживаний ужасно долгого дня и от всяких мыслей, Лариса неожиданно для себя уснула в мягком кресле под тихую музыку и неспешную речь Антона. А может быть, и выпитое вино так подействовало…
   Она проснулась ночью от тишины. Оказывается, так бывает. На пятьдесят шестом этаже башни «Федерация» не было слышно ни снующих внизу машин, ни птиц, ни шороха ветра – вообще ничего. Первая мысль была – одета ли она? Но халат был на ней, и оттого под накинутым мохеровым пледом стало жарко. Антон, судя по всему, перенес ее на диван. Стало быть, она была пьяна до бесчувствия, раз не проснулась. В комнате было темно, в черном небе за окном – ни звездочки. Вскочив и спросонья плохо понимая, что происходит, Лариса нащупала в изголовье дивана, на котором лежала, выключатель. На потолке тускло, будто нехотя загорелся круг из синих лампочек, отразившись синими огоньками на хромированных деталях «Харлея». Осмотревшись и поняв, что это та самая комната, где они провели почти весь день, и что она здесь одна, Лариса успокоилась. Некоторое время она полежала, приходя в себя и вспоминая события этого дня. Потом поняла, что все равно не уснет: чужой дом давил тишиной, молчал, будто присматривался… Она запахнула поплотнее халат и отправилась на поиски Антона.
   Он спал на краю огромной кровати в спальне. Горел торшер, часы показывали половину четвертого. Мигая, тихо бормотал телевизор, Антон сладко похрапывал. Лара с минуту рассматривала его, спящего, а потом осторожно легла рядом. Антон что-то забормотал, просыпаясь, но Лара крепко зажала ему рот ладошкой… и с облегчением увидела, каким радостным узнаванием вспыхнули его глаза.
   В эту ночь Лара уснуть уже не могла. Обстановка чужой шикарной квартиры, едва знакомый мужчина, на эту ночь ставший самым близким из людей, ощущение того, что они, как два воришки, обживают чужой дом, куда в любой момент может вернуться хозяин и застать их тепленькими в постели… бр-р! Весь этот коктейль эмоций ударил ей в голову, и она, не раздумывая, с головой бросилась в водоворот новых чувств. Антон опять уснул, но выражение лица у него и во сне было счастливое. А Лариса, полежав еще с час, решила встать и пойти в ванную. Не включая свет, она подошла к окну, было еще темно, но темнота была предрассветная, ненастоящая, и огни горели устало, нерадостно, не так, как ночью. Не включая свет, она тихо вышла из комнаты и отправилась в ванную, а потом на кухню, варить себе кофе.
   Проходя мимо гостиной, той самой, где провела в одиночестве первую половину ночи, она вдруг обратила внимание на пиджак Антона – то ли упавший, то ли брошенный небрежно на пуфик за диваном. И в самом деле, сообразила Лара, он пришел в пиджаке и рубашке, а потом переоделся в джемпер своего приятеля, а его рубашку она постирала вместе со своей блузкой. И совершенно неожиданно для самой себя она стала ощупывать карманы пиджака, не отрывая глаз от двери, из которой мог появиться Антон. Бог знает, что она намеревалась там найти – уж однозначно не доверенность и не удостоверение личности. Но женское любопытство, этот вечный двигатель прогресса, оказалось сильнее страха и осторожности.
   Так… бумажник, кредитки, носовые платки, зажигалка, ручка… Ничего интересного… А это что такое? Она отдернула руку, испугавшись своей догадки. Но тут же, еще раз оглянувшись на дверь, она схватила маленький предмет, оказавшийся, конечно же, тонким, почти как лист бумаги, сотовым телефоном! Потрясенная до глубины души своей находкой (у нее перед глазами стояло побледневшее лицо Антона, когда он обнаружил, что его борсетка вместе с ее сумкой остались в заблокированном холле), Лара все же смогла взять себя в руки. Телефон работал в режиме «без звука». И показывал полную зарядку. Значит, они вполне могли позвонить кому угодно и попросить о помощи. Но вместо этого Антон заставил ее поверить в то, что они заперты в квартире на три дня. Зачем?! И кто он такой, этот самый Антон, вдруг вмешавшийся в размеренный ход ее жизни?
   Осторожно, стараясь ступать бесшумно, Лара подошла к двери спальни. Оттуда по-прежнему доносилось сопение. Приоткрыла дверь, заглянула в щелку – спит. Тогда она нашла в списке контактов первый попавшийся и набрала номер.
   – Да, Дмитрий Олегович! – отозвался сонный, но вежливый голос. – Алло? Я вас не слышу! Алло! Связь плохая!
   Лариса молча нажала «отбой». Удалила последний вызов из списка набранных номеров. Вернулась в гостиную, положила на место телефон, аккуратно сложила пиджак так, как он лежал до этого. Потом пошла в ванную, пустила воду в джакузи, включила – механизм ровно загудел – и присела на стоявшую тут же скамеечку. Голова ее, из которой моментально испарились и сон, и остатки хмеля, лихорадочно работала.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →