Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Ошибаются те, кто говорит, что водка не портится. Срок хранения водки составляет 12 месяцев.

Еще   [X]

 0 

Кольцо приключений. Книга 5. Кольцо парадоксов (Северюхин Олег)

С помощью колец фараона Эхнатона и его жены Нефертити историк по имени Владимир побывал летчиком французской эскадрильи 1915 года, участвовал в обороне Севастополя вместе с поручиком Толстым, готовил Переяславскую Раду как писарь гетмана Хмельницкого, лечил цесаревича Алексея и беседовал с премьером Столыпиным, жил в скифском племени и был продан в рабство, летал на планету Таркан, встречался с кардиналом Мазарини и возглавлял племя людей каменного века…

Год издания: 0000

Цена: 50 руб.



С книгой «Кольцо приключений. Книга 5. Кольцо парадоксов» также читают:

Предпросмотр книги «Кольцо приключений. Книга 5. Кольцо парадоксов»

Кольцо приключений. Книга 5. Кольцо парадоксов

   С помощью колец фараона Эхнатона и его жены Нефертити историк по имени Владимир побывал летчиком французской эскадрильи 1915 года, участвовал в обороне Севастополя вместе с поручиком Толстым, готовил Переяславскую Раду как писарь гетмана Хмельницкого, лечил цесаревича Алексея и беседовал с премьером Столыпиным, жил в скифском племени и был продан в рабство, летал на планету Таркан, встречался с кардиналом Мазарини и возглавлял племя людей каменного века…


Кольцо приключений Книга 5. Кольцо парадоксов Олег Васильевич Северюхин

   © Олег Васильевич Северюхин, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава 1

   Все было по-домашнему. Поезд. Вечер. Двое в купе. Мужчина и женщина. Оценка друг друга взглядами. Женщина стелет свою постель первой. Мужчина в коридоре. Открывается дверь в купе. Очередь мужчины стелить свою постель. Вдруг вагон качнулся на стрелках: туда-сюда. Резко. Женщину толкнуло к мужчине. Он поддержал ее и не почувствовал желания женщины освободиться из его объятий. Запомнилась ягодка ее груди, как бы впившаяся в его тело. Он ее поцеловал. Она ответила. Зачем две постели, когда они не хотят разъединяться? Был порыв и этот порыв вел их, знакомя между собой два совершенно незнакомых друг другу тела, и эти тела нравились друг другу. Нравились – это мало сказано. Тела возбуждали друг друга, хотели обладания друг другом, и хозяева тел совершенно не противились этому.
   Была страсть. Неуемная. Жаркая. Страсть, ослабляющая контроль и освобождающая движения. Он не заметил, как женщина в порыве страсти сжимала его руку и совершенно непроизвольно крутила небольшой серебряный перстень на его руке. Внезапно у мужчины потемнело в глазах, и он обнаружил себя на травянистом лугу, голого, лежащего на обнаженной женщине.
   – Боже, – пронеслось молнией в его голове, – как хорошо, что сейчас лето, а не зима. Да и мало радостного от того, что не зима. Ночь. Нигде не огня. Звезды ясные. Погода будет хорошая, а под утро роса, которая и освежит, и простудит. Это хорошо в компании у костра раздеться и пробежаться по траве недалеко от огня.
   Он посмотрел на светящийся циферблат часов «Секунда». Шестнадцатое. Среда. Пять минут после полуночи.
   Женщина находилась в ступоре. То ли ей казалось, что продолжается какой-то страшный сон, но почему в этом сне с ней рядом человек, с которым ей было хорошо, но она совершенно не предполагала связываться с ним на другое время, кроме приятного времяпровождения в дороге.
   Счастливо и безмятежно жили Адам и Ева в раю. Но однажды Змей предложил им попробовать плоды с дерева познания, узнать, что такое хорошо и что такое плохо. Съели они одно яблочко на двоих и поняли, что они голые. Сшили себе набедренные повязки из листьев фиги, и опоясались ими. Увидел это Бог и стал с пристрастием проводить дознание. Адам признался, что это Ева дала ему откусить плодов познания, а женщина призналась, что это Змей обольстил ее.
   Разозлился Бог, вызвал к себе Змея и проклял его на веки веков: «будешь ползать на чреве своем и есть прах земной, люди же будут тебя ненавидеть и бить, а ты будешь жалить их в пятки».
   Досталось и Еве: «тяжела будет беременность твоя, в муках будешь рожать детей своих, а муж твой будет господствовать над тобой».
   А больше всех досталось Адаму: «в поте лица будешь добывать хлеб свой насущный, прах ты есть и в прах возвратишься».
   Большой грех совершили люди. Вкусив от дерева добра и зла, они могли протянуть руки к дереву жизни, чтобы стать бессмертными, как боги, и умеющими отличать добро от зла.
   Сшил Бог Адаму и Еве одежды из кожи и выслал из Рая, но почему же он нас выкинул из уютного купе, в чем мать родила?
   У меня из одежды только «Сейка» на металлическом браслете, а у моей спутницы золотой крестик на цепочке. Сколько раз она прокрутила мой перстень и на что нажимала? Где мы? В каком времени? Что нас ожидает? К чему нам нужно готовиться? Как нам придется выживать? Вопросов больше, чем на любом экзамене, и единственная оценка по результатам – жизнь.
   Думай, человек, тебя Бог и матушка-эволюция развивала в течение многих веков и тысячелетий, чтобы ты мог находить выходы из любой создавшейся ситуации. Чтобы в любой ситуации ты принимал решения не к самоуничтожению, а к продолжению жизни, потому что с пресечением жизни, некому будет думать и вообще мыслительный процесс будет невостребованным.
   Думающие лишайники или грибы новых цивилизаций не строят, они убивают то, что не относится к их виду и живут для того, чтобы жрать, и жрут для того, чтобы жить.
   Вдалеке виднелся лес. Но что нас ожидает в лесу? Не известно. Может, в лесу нам будет хорошо, а, может, будет очень плохо. В лесу можно выломать палку для защиты, если у тебя будет на это время. Лучшее – враг хорошего, поэтому пока не будем дергаться, а будем пытать согреться друг о друга, сидя на остывающей земле.

Глава 2

   Я сидел и внимательно слушал ночь. Запахи я определить не мог, потому что духи моей спутницы были очень тонкими, приятными и не давали учуять запах пространства.
   Через какое-то время я стал чувствовать, что мерзну со спины, и этот холод проникает сквозь меня до женщины. Я стал вспоминать когда-то слушанные мною лекции по психологии и о чудесах аутогенной тренировки. Главное – перестать воспринимать действительность. Отключиться и сосредоточиться только на себе, на созерцании своего тела. Сначала нужно расслабиться. Лучше начинать с большого пальца на левой ноге. Сказать ему, что он отдыхает, что он расслаблен и что по нему начинает течь тепло, как будто кто-то надел на него пуховый чехольчик и этому пальцу очень хорошо и комфортно.
   Через какое-то время уговариваний пальца я почувствовал, что палец начало покалывать точно так же, как замерзшая на холоде рука при попадании в тепло будто бы пронизывается невидимыми стальными иглами.
   Так же я «разговаривал» со всеми пальцами на левой ноге, а затем на правой ноге. Точно так же я проходил все мышцы на голенях и бедрах, как бы руками встряхивал их и раскладывал по телу в ненапряженном состоянии. Так можно и лечить себя. Все расслабленные органы слушаются своего хозяина. Все органы нужно уговаривать как маленьких детей, договариваться с ними о правилах игры, а вот, например, с печенью, нужно обходиться более сурово и командовать ею, чтобы она более активно пропускала через себя кровь и очищала ее.
   Сердце во время таких тренировок начинает биться ровно и с уменьшенной частотой. Обязательно нужно расслабить язык, потому что он вслед за вами проговаривает все, о чем вы думаете, и не дает мышцам тела расслабиться полностью.
   Понаблюдайте за собой. Когда вам не спится, то язык у вас напряжен, и он прижат то к зубам, то к верхней части нёба. Стоит вам расслабить язык, как тревожные мысли исчезнут сами по себе, и вы уснете спокойным сном.
   Я расслабил язык и стал управлять своим телом, как знакомым агрегатом, который я знаю в целом-то неплохо. Я стал регулировать температуру тела и перестал чувствовать прохладу ночи. Я чувствовал тепло в моих руках, ногах, не было застоя крови в той части тела, которая держала на себе женщину. Было такое ощущение, что я как масляный радиатор источал тепло не только для себя, но и для всей Вселенной, которая молчала вокруг.
   Я размышлял о том, что мне нужно делать завтра. Мне кажется, что не бывает таких людей, которые бы не задумывались о завтрашнем дне. Пусть я голый, но я не беспомощный. У меня есть часы, механические, со стрелками, с их помощью я смогу определиться по сторонам горизонта.
   Если кто-то этого не знает, то кратко расскажу. Если время до обеда, а вернее до одного часа пополудни, то часовую стрелку мы направляем на солнце, а угол между часовой стрелкой и часом дня делим пополам. Линия, которая делит пополам угол, называется биссектрисой, и она указывает на юг. Точно также и после часа дня. Часовая стрелка на солнце, угол между часовой стрелкой и часом дня снова делим пополам. Биссектриса указывает на юг. Продолжение биссектрисы в обратную сторону – на север. А дальше все просто. Становитесь лицом на север. По правую руку – восток, по левую – запад. Солнце встает на востоке, а заходит на запад.
Я показал ему, где запад – там закат,
А в это время нас попутала ЧэКа…

   Так, к слову пришлось. Как мнемоническое правило по определению сторон горизонта. Песня старая, времен культа личности. Надеюсь, что такое культ личности, объяснять не надо?
   Я посмотрел на небо и увидел Полярную звезду. А все ли знают, где она? Сомневаюсь. Находите Большую Медведицу. Она в виде ковша из семи крупных звезд. Через две крайние звезды от ручки ковша мы мысленно прокладываем прямую линию и откладываем на ней пять отрезков по размеру стенки ковша. Конец пятого отрезка укажет на Полярную звезду в созвездии Малой Медведицы. Малая Медведица тоже состоит из семи звезд и представляет собой маленький ковшик, вернее, джезву («турку») для варки кофе на огне. А вот от чашечки горячего и ароматного кофе я бы не отказался. Желание было таким сильным, что я даже ощутил горячий запах размолотого кофе, который мне кажется более приятным, чем самые изысканные духи.
   Есть еще способы определения сторон горизонта по Луне, но это более сложная технология, связанная с фазами луны и со временем суток.
   Второе. Часы на металлическом браслете. Браслет не трудно разобрать и у меня будут три стальные пластинки от замка. Заточив их на камне, я получу три маленьких режущих предмета, что позволит мне с трудом, но вырезать и обработать хорошую палку в виде копья и пойти на охоту, оставив женщину для безопасности на дереве.
   Инстинкт охотника есть в каждом мужчине. Трудно убить первую добычу, потом это превращается в ремесло. Мне уже довелось побывать в разных переделках, но в такой переделке я еще не был.
   Сначала поедание пищи в сыром виде без соли и термической обработки. А что сделать? Сидеть и кричать: официант, меню! Сейчас, вот он бежит к вам с подносом и с полотенцем через руку. Чего изволите, господа питекантропы?
   Голод не тетка. Червей жрать будем. Внутренности выдавили – и в рот. Белок и нужные для жизнедеятельности микроэлементы.
   Посмотрите на чукчей. Думаете, у них такие извращенные вкусы, что они любят рыбу с душком, то есть ту, в которой начался активный процесс разложения? Ничего подобного. В процессе гниения и брожения, как хотите называйте, образуются микроэлементы, которые мы получаем из овощей и фруктов, и которые всегда были недоступны народам Севера.
   Методом проб и ошибок они нашли оптимальный вариант снабжения своего организма нужными микроэлементами. И кто им это подсказал? Медведь. Медведь прикапывает свою добычу и как только она начинает издавать аромат, так медведь сразу бежит к своему тайнику полакомиться. И северные народы попробовали. Привыкли. Даже почувствовали пикантный вкус. Чем не сыр «рокфор» или сырая японская рыба. Северные народы тоже рыбу в сыром виде едят, и ничего, нахваливают. Сейчас японцы нам суши завезли и всякую полусырую рыбу. А наши от удовольствия хрюкают, поглощая это.
   Как это Козьма Прутков говаривал по этому поводу?
Спросили однажды ханжу:
Вы любите сыр?
Да, я в нем вкус нахожу.

   Сначала и к сыру относились как к сырой рыбе. А потом ничего – привыкли. Ко всему привыкает человек. Привык и Герасим к городской жизни.
   Затем займем сбором конопли или крапивы. Вымачивание их в воде. Размягчение. Разделение на волокна. Скручивание волокон в нити, нитей в жгуты и веревки. Изготовление тетивы для лука. Благо совсем недавно мне пришлось изготавливать луки и учить людей воевать ими. Изготовление деревянного крючка и вязание одежды. С течением времени можно изготовить и ткацкий станок. Простой, но эффективный. Человек уже не будет бос и гол.
   Затем поиск камней с повышенным содержанием кремния. Древние люди не знали, что искали и на кремний вышли совершенно случайно, когда, стукая камень о камень, готовили себе каменные рубила.
   Искровысекание – это одно из главных открытий человечества. Огонь, добытый от удара молнии, был подарком Богов или судьбы, но кремень стал краеугольным камнем человеческого развития. Все пошло с него. И эволюция пошла семимильными шагами, переходя с миллионолетнего счета на тысячелетний.
   Огонь позволит готовить пищу, выпаривать воду и получать соль, обжигать острие копья и делать его более твердым. А дальше все пойдет уже по накатанной колее.

Глава 3

   Мне только этого не хватает. Сейчас будут устраиваться сцены, а зрителей нет.
   – Тебя хоть как зовут-то, – спросил я. Вчера события развивались так стремительно, что о выяснении имен и речи не шло. У страсти есть одно имя – Страсть.
   – Татьяна, – сквозь слезы произнесла женщина.
В любом романе есть Татьяна,
И для нее есть добрый гений,
Печальный демон без изъяна
С известным именем Евгений.

   – Вот и чудненько. Вставай и готовь мне завтрак, – сказал я и помог ей подняться. – Можешь не закрываться, здесь нас никто не увидит. Если стесняешься меня, то я тебя не стесняюсь, и меня вообще ничего не стесняет, кроме того, в каком времени мы находимся.
   – Сейчас, наверное, часов семь утра, – сказала Татьяна, – у тебя же часы на руке.
   Я посмотрел на нее так, что женщина, кажется, начала понимать реальность того, что с нами произошло.
   – Я не знаю, – сказала она, – но знаю, что с нами произошло что-то ужасное и что я скажу мужу?
   – А больше тебя ничего не волнует? – продолжал размышлять я. – Мы Бог знает где, неизвестно в каком времени, а тебя волнует то, что ты скажешь своему мужу. Ты можешь представить, кто сейчас выскачет на конях из-за того вот пригорочка? И кем ты будешь в чужих руках? Рабыней у богатой дикарки или десятой наложницей у местного князька, и если ты не будешь кричать от страсти по ночам, то тебя будут лупить плетью. И чтобы этого не произошло, постоянно держись рядом. Держись обеими руками за меня. Называй меня Адамом, а я буду называть тебя Евой. И не думай, что я тронулся умом. Вбей себе в сознание, что мы с тобой оттуда, – я показал пальцем в небо, – и что здесь мы оказались не по своей воле. А на шее у тебя знак твоего отца с его портретом. Учти – это наше спасение.
   – Я поняла, а из чего мы будем готовить себе завтрак? – сказала женщина.
   Мы были голодны, и каждый час усиливал чувство нашего голода. Как это у Некрасова: «В мире есть царь, этот царь беспощаден, Голод названье ему». Пусть мы голые, но пока мы хозяева положения. Мы находимся в относительной безопасности, пока нет никого рядом. Мы находимся в том месте, где пролегала железная дорога. Дорога построена примерно в 1900 году. Я же не нашел никаких следов присутствия здесь человека.
   Я поднялся на пригорок и всмотрелся в синюю даль. Чистый воздух, никаких следов присутствия человека в относительно густонаселенном с древних времен районе.
   Ох, уж эта страсть, ни я, ни она не помним, сколько раз крутилось колечко. В старые времена здесь жили скифские племена. Но то ли еще не было великого переселения народов, то ли этот участок земли пока не освоен скифами, и искать нам здесь нечего.
   Обосновываться в чернеющем вдалеке леске тоже не имеет смысла. Нужно двигаться во времени назад до какой-то исторической вехи, чтобы определиться в обстановке и совместить приятное с полезным: и посмотреть на историю, и домой вернуться. Если будет интересно, то можно и задержаться на какое-то время.
   Я посмотрел вниз. Татьяна что-то искала на поле. Все-таки инстинкт собирательства никогда не исчезнет из современного человека. То, что заложено в нас генами предков, является нашей основой и позволяет нам выживать в любой обстановке. Я помахал ей рукой, и она быстрым шагом пошла ко мне в надежде, что я отыскал что-то спасительно.
   – Что нашел? – спросила она, запыхавшись.
   – Нашел, – жестом показывая, чтобы она подошла поближе, – обними меня покрепче и закрой глаза.
   – Ну, как ты можешь думать все об одном и том же? – возмутилась она. – У меня совершенно нет никакого желания.
   – Я тебе уже говорил, чтобы ты во всем слушалась меня, – мой голос не предвещал ничего хорошего, и Татьяна подошла ко мне, обняв покорно руками.
   Я нажал на узор на печатке и повернул кольцо на один оборот влево. В глазах потемнело, но в обстановке вокруг ничего не изменилось.
   Здорово! Скифы в этих местах появились еще за три с половиной тысячи лет до Рождества Христова или, как говорят ученые люди, до нашей эры. Это куда же нас занесло? Покрутила бы Татьяна, Ева моя, колечко посильнее, и мы бы с ней сейчас бегали по полю, спасаясь от динозавров. Не шутите со временем, мужики.
   Откручивать назад тысячу лет сразу рискованно. Кто его знает, какие процессы будут проходить в наших организмах, и кем мы будем к тому времени, когда нужно будет остановиться.
   Я сделал пять полных оборотов кольца, удерживая печатку, и вдруг вдалеке увидел дым. Что-то горело. И это было недалеко. Километров пять. Мы уже собрались было идти в сторону дыма, как вдруг сзади я услышал топот копыт. К нам приближались пять всадников в темных одеждах и островерхих колпаках. Подъехав к нам, остановились и стали смотреть на нас, явно не понимая, как здесь могли очутиться чужие люди с белыми лицами.
   Я поднял вверх руку с вытянутым указательным пальцем и показал пальцем в небо, потом указательным и средним пальцем показал как бы наши шаги с неба на землю. Яснее ничего не скажешь. Я попробовал сказать им, что мы дети Бога, но мой язык был им непонятен, а шикарная прическа Татьяны и ее фигура привлекала их внимание больше, чем мои попытки что-то им объяснить. Я притянул к себе испуганную женщину и приготовился крутить кольцо, если намерения всадников будут носить явно враждебный характер.
   Старший из всадников спешился, подошел к нам, сложил вместе ладони рук, приложил их ко лбу, к груди и к животу, приветствуя нас. Что-то в этих жестах мне напоминало индийское приветствие, но если это скифы, как я предполагал, то это вполне возможно, потому что скифы относились к индоевропейской группе народов.
   Речь этих людей была и вроде бы знакомая, и совершенно незнакомая, но по наитию можно было ухватить, что они не испытывают к нам вражды и предлагают поехать с ними к какому Таргитаю.
   Я кивнул головой. Сейчас же нашлись две накидки, сшитые из овчинных шкур, которые накинули на нас. Татьяну взял к себе и посадил впереди себя молодой парень с курчавой бородкой, а мне предложено было сесть сзади старшего.
   Трудно ездить пассажиром на крупе лошади позади всадника, это не очень удобно самой лошади и крайне неудобно пассажиру. Я держал всадника за пояс и видел, что он понемногу подпрыгивает и опускается в шкуру, заменяющую седло в тот момент, когда лошадь ставит на землю правую переднюю ногу. Затем он как бы сбивает ритм и начинает опускаться, когда лошадь ставит на землю левую ногу, облегчая лошади выполнение ее задачи по перевозке всадника, и сохраняет силы лошади. Кто знаком с кавалерией, то знает, что этот способ езды называется рысью, а действия всадника называются «облегчением под правую или под левую ногу». Вот откуда к нам пришла и теория, и практика верховой езды. Я тоже сжал ногами круп лошади и стал в такт ее шагам приподниматься и садиться под правую или под левую ногу так же, как и тот, кто управлял лошадью.

Глава 4

   То, что горело, оказалось общим костром, вокруг которого собрались около сотни людей. Мужчины, женщины дети. Все с огромным любопытством смотрели на меня. Судя по тому, что повсюду рядом с повозками с тентами были тюки, группа только что приехала на это место и выслала разведчиков по сторонам, чтобы убедиться, что им никто не угрожает, что они не вторглись в чьи-то владения и им не придется оружием отвоевывать место для своего существования.
   Почему я так говорю? Мне кажется, что у этой группы людей недостаточно большая численность, чтобы расширять свои пределы агрессией в отношении соседей. Хотя, иногда говорят, что наглость берет города. А вид у этих людей был не совсем миролюбивый. Жизнь такая. В каждом встречном нужно видеть врага, нацелившегося на твое имущество. Врагом может быть и тот, кто постоянно находится рядом с тобой и считается как бы своим. Я не описываю характер взаимоотношений этих людей между собой, а говорю о современных нравах, которые присущи этим людям. Если сказать по-другому, то пещерные нравы являются основой взаимоотношения людей на более высшей стадии развития. Разве что вместо пещер у людей есть отдельные дома, коттеджи, особняки, апартаменты, элитные квартиры, просто квартиры, хрущобы, а характер взаимоотношений остался тот же. Гены.
   Люди были одеты в какую-то внешне однообразную одежду, в которой летом не жарко, зимой не холодно и в случае сражения эта одежда будет и защитой. Какой-то разнооттеночный материал, наподобие шерсти, элементы одежды из кожи. Одним словом, как всепогодная солдатская шинель.
   Если взглянуть на них издалека, то их одежда чем-то напоминает форму спецназа: короткие, туго перепоясанные кожаные куртки, кожаные или шерстяные шаровары с завязками (в России их называют штрипками) у щиколоток и короткие сапожки-скифики (прямо как армейские ботинки с высокими берцами). Только у этих сапог не было спереди никаких шнурков, только по верху были кожаные завязки. Одежда отличалась по цвету, наличию вышивки на шерсти, тиснению на коже и наличию металлических украшений. У мужчин на поясе висели короткие мечи, как у римских гладиаторов, у кого-то были колчаны с луками, кто-то держал в руках копье.
   Все настороженно смотрели на нас. Детские мордочки испуганно выглядывали из-за своих матерей. Вышел мужчина лет за сорок, в одежде с вышивкой и металлическими украшениями из желтого металла. Не все то золото, что блестит. Я пробу не видел, и не буду утверждать, что это золото. Он вытянул руку в сторону и нас и что-то начал говорить на неизвестном для меня наречии.
   Язык не тюркский, к европейским отношения не имеет. Греческий? Не похоже? Латинский? Тоже нет, хотя я снова услышал слово Таргитай, потом Панай. Слова знакомые, где-то я слышал раньше. Потом мужчина воздел руки вверх и что-то закричал. Толпа подхватила этот крик.
   Как только крик стих, я попытался снова указательным пальцем левой руки показать вверх и указательным и средним пальцем показать движение ног сверху вниз. В это время моя накидка упала, и я предстал перед всеми во всей своей красе, что мне досталась от моих папы и мамы. Толпа замерла. Мне же никак нельзя было молчать. Если бы я замолчал, то это могло быть воспринято как наличие тайных замыслов. Я снова накинул на себя войлочную накидку и, вскинув вверх правую руку, обратился к ним с речью космонавта, вступающего в контакт с обитателями далекой планеты.
   – Сограждане! Уважаемые наши предки! Мы встретились с вами на необъятных просторах Причерноморья в те благие времена, когда промышленность и цивилизация не уничтожала безвозвратно все то, что приготовлено нашей планетой для нашего счастливого проживания. Мы свидетели того, что стало с нашей планетой и мы прибыли к вам, чтобы научить вас жить лучше. Мы не хотим, чтобы у вас происходила техническая революция, которая бы повлекла изменение общественных отношений и вызвала социальные революции, которые во все времена сопровождались потоками крови, а ваши времена будет сопровождать массовым уничтожением несогласных. Вот, спросите вашего вождя, – и я указал рукой на выступавшего передо мной мужчину, – он хочет того, чтобы вы объявили ему импичмент и поставили на голосование кандидатуру другого вождя на альтернативной основе. И я вам отвечу за него – нет! И еще три раза нет? Зачем менять то, что обеспечивает вам вполне сносное существование? Если же он, – я снова указал открытой ладонью левой руки на вождя, – продастся Западу, – правой рукой, по-ленински, я указал в сторону запада, – пойдет войной на дружественные вам племена, то здесь вы должны сказать, что этот человек несет вам не счастье, а несчастье, заставляя вас воевать с теми, чьи дети живут в этих племенах, а их жители являются вашими кровными родственниками. А представьте себе, что этот же вождь, – красноречивый жест в сторону вождя, – отдаст вашу территорию в подарок на день рождения соседнему вождю и даже не спросит вас об этом, а соседний вождь начнет на этой земле морально унижать ваших сородичей, то что же скажете вы? Правильно, вы скажете, что нам не нужен такой вождь! Даешь выборы? Даешь честные и демократические выборы! Ура, товарищи! Наше дело правое, мы победим!
   Я закричал «ура» и толпа подхватила этот крик, что удивило не только меня и Татьяну, но больше всего удивило самого вождя. Ни он, никто другой ни слова не поняли из моего доклада о текущем моменте, но та уверенность, с которой я произносил то, что происходит в нашем мире, у наших ближайших соседей, убедило в моей правоте всех людей.
   Первый раз они видели таких людей с белой кожей, а у женщины русые волосы и голубые глаза. Такие есть только у Богов. А то, что я обращался в сторону Запада, говорило только о том, что у меня есть поддержка от кого-то, типа НАТО, и что со мной шутки плохи.
   Это понял и вождь. Он махнул рукой и из толпы вышли три старца с ковриками из кошмы, свернутыми в трубку. Вождь что сказал им. Они сели прямо перед нами, расстелили перед собой коврики и разбросили на них какие-то предметы. У одного это были струганные и неструганные палочки и веточки. У другого – разноцветные камешки. У третьего – маленькие косточки. Все они глубокомысленно созерцали то, что же у них получилось, а все терпеливо ждали их приговора. Потом все трое что-то начали говорить, показывая то на нас, то на вождя, то на Запад. Шутки шутками, ну совсем как представители ОБСЕ, ПАСЕ и ЕС, которые убеждали вождя, что с НАТО ссориться не надо, а эти люди, вероятно, пришли от того, пальцем вверх, кто этими всеми ЕС и НАТО руководит. Лучше не злить этого, кто там наверху.
   Результатом раздумий было приглашение нас к столу вождя. Из его личных запасов нам были выданы штаны и куртки. Татьяне все подошло как нельзя лучше, а вот мне все было коротко. Я был немного высоковат, да и пошире в плечах. А они, если судить по местности, где мы их встретили, являются алано-скифами. Практически, это предки наших осетинов.
   Нас накормили вареным мясом, приправленным какими-то травами, что в принципе было неплохо при практически полном отсутствии соли, но солеными были кусочки сыра, которые подавались к мясу. Когда ты голоден, то все бывает очень вкусно.
   Для нас устроили небольшой шатер из веток, покрытых кошмами. Татьяна сразу провалилась в глубокий сон, а я вышел, попросту говоря, до ветру. Было тихо, светили звезды, слышно, как скрипят повозки с кибитками, в которых кто-то разными голосами издавал страстные звуки. Жизнь шла своим чередом. Старшие занимались продолжением своего рода, а младшие учились тому, как это нужно делать.

Глава 5

   Выспался я отменно и как только вышел из нашего импровизированного жилища, как Татьяна сразу дала мне задание изготовить металлическую иглу для шитья и крючок для вязания. Она даже веточкой нарисовала, какой размер ей нужен, а пока она дала мне что-то вроде пояса, чтобы я мог носить накидку в виде юбки, прикрывая то, что прикрывают даже в Африке.
   Задачка. Но нужно исхитриться и сделать то, о чем просят. Я жестом подозвал к себе одного человека, пальцем показал на меч, висевший у него поясе, потом показал, как работает молоточком кузнец. Мужчина подумал и повел меня к какому-то другому человеку, возрастом намного старше, что-то объяснил ему ушел. Старик посмотрел на меня, потом достал из кибитки несколько сумок и раскрыл их. В сумке лежали некоторые кузнечные инструменты: небольшая наковальня, молотки, клещи, рубила, куски железа. В целом это инструментарий для ремонтника, но не для кузнеца, который делает, например, оружие. Что-то там подправить, подремонтировать. Остальное, получается, все покупное или обмененное. Кроме того, у меня создалось впечатление, что это только часть племени. Ячейка управления, я бы так сказал по военной терминологии. Идет позади своих скотоводов, которые гонят стада на север с наступлением лета. А к осени племя погонит стада на юг. Круглый год стада пасутся на летних кормах.
   Покопавшись в сумке, я нашел то, что искал. Две маленькие проволочки. Изготовленные методом волочения через дырочку. Наши проволоки тоже делаются методом волочения, но какое высокое качество! А эти не слишком уж и казисты, но на безрыбице и рак рыба. Это же нужно представить технологический процесс изготовления проволоки: добыча руды, выплавка железа, вернее, чугуна, его потом переплавляют в железо и в сталь.
   Железо разливают в формы для получения слитков. Потом слитки обковывают по нужной форме, разрезают на куски-заготовки и на пруты для изготовления мечей и сабель, например. Пруты отковываются, и получается сабля или меч. Иногда для изготовления оружия разогретые пруты свиваются вместе в косу и под ударами молота они свариваются воедино, улучшая боевые качества оружия.
   Тонкие пруты нагревают до очень высокой температуры и протаскивают через волочильное отверстие, которое называется фильером. На фабриках прутки проходят через вальцы, которые уменьшают их диаметр, то же делают и в крупных мастерских, а дальше все вручную: нагревают и протягивают через фильер. Куда это идет? Как правило, для производства гвоздей, для обвязывания копий, ножен для мечей и вообще проволока нужна везде. От кузнеца я узнал слово, которым обозначается проволока, молоток, огонь, ковать, стучать, меч. Раз уж приходится жить вместе, то и язык нужно изучать.
   Из меха для воды я сделал мех для раздувания углей, чем удивил кузнеца. Мех для воды – это кожаный мешок с деревянным горлышком. Его еще называют бурдюком. Вода в таком мехе противная, но стекла нет, потому и кожа неплохое хранилище для воды. Я заменил деревянное горлышко на более широкое. Веревочкой прикрепил две палки к горлышку и к двум противоположным концам мешка. Разводя концы палок, я надувал воздухом мешок, а когда сводил их вместе, воздух с силой вырывался из горлышка. Сложного в этом ничего нет, особенно, когда это знаешь и сам видел, а когда не знал об этом, то любое новшество вызывает удивление. Кузнецу я нарисовал схему хорошего кузнечного меха, сделает и будет законодателем мод в деле изготовления кузнечного инструмента.
   Хотя кузнечные меха должны быть известны в это время, ведь выплавка железа невозможна без постоянного поддува кислорода. Мальчишка-помощник сбегал и собрал древесный уголь от костров. Раздули огонь и бросили железки нагревать. Игла у меня получилась не маленькая, сантиметров десять длиной. Очень трудно было сделать ушко и обковать его так, чтобы не было острых краев. Мальчишка на абразиве, камне, который применялся для заточки мечей и копий, стал шлифовать иглу, а я взялся за крючок для вязания. Сделал и его, сантиметров двадцать длиной, массивный, но крючок еще буду доводить до кондиции. Показал мастеру, как нужно сделать шило с крючком, чтобы легче было шить по коже. На часах было где-то часа три пополудни, когда я принес Татьяне заказанные ею инструменты. Не шибко шикарно, но работать можно. Собравшиеся женщины смотрели, как она ловко вдела шерстяную нить в иглу и стала сшивать куски тонкого войлока. Пока она шила, одна женщина принесла мне мяса и зелень, по вкусу напоминающую луговой лук.
   Вроде бы я немного сделал, иглу, крючок и шило, а устал изрядно. Плотно покушав, я прилег под навес поспать.
Скажу тебе секрет Кавказа,
Ему ты можешь не внимать,
Когда придет к тебе зараза,
Приляг на часик на кровать.

   Я и спал, как мне показалось, не больше часа, но меня разбудила Татьяна, сказав:
   – Вставайте, Ваше сиятельство, от портного камзол принесли примерить.
   Для меня была сшита войлочная рубашка, практически по размеру и длинные штаны с гульфиком. Войлок довольно неприятно коло голое тело.
   – Ничего, привыкнется, – сказала Татьяна, – у меня тоже все кололо. Я крючком свяжу тебе майку, и все будет хорошо. А к тебе просьба, подшлифовать крючок и сделать из деревяшки веретено, попробую прясть. У них есть тканое шерстяное полотно, но его очень немного и как мне сказали женщины, это полотно привозят издалека, и оно очень дорогое. Подумай, может, можно и их научить ткать себе полотно. Ты уже определился, в каком веке мы живем?
   – Примерно в тысячном году до нашей эры, – сказал я. – Начало железного века. Где-то железо полностью вытеснило бронзу и дошло даже до кочевников на окраинах цивилизаций. И я просто не могу уйти сейчас, не посмотрев на то, что не видел никто и о скифах люди знают только по рассказам Геродота, который что-то и где-то слышал о них. Не волнуйся, мы вернемся снова туда, где мы с тобой были, и ты вряд ли потом вспомнишь, где ты была и что делала.
   – Это будет просто как сон? – спросила Татьяна.
   – Да, это будет просто сон, – с чистой совестью соврал я.
   – И мне можно показать людям все, что я умею? – спросила она.
   – Не можно, а нужно, – сказал я, – пусть тебя помнят в легендах и потом, вечерами, женщины будут заниматься рукодельем и петь песню о женщине, спустившейся к ним с небес и научившей их всем секретам рукоделья.
   Я, правда, не сказал ей, исчезнет ли с ее щечек степной загар и та суровость женских лиц, с какой они преодолевают отсутствие бытовых удобств и при этом стараются быть красивыми и приветливыми в присутствии тех, кому Богом предписано радоваться их красоте и восхвалять ее.
   Мы не боялись применять услышанные нами незнакомые слова и смеялись вместе со скифами, когда слово применялось не к месту, но не прошло и месяца с нашего прибытия к ним, как мы стали довольно сносно понимать их и объяснять то, что нужно нам. На уровне детского языка, но все равно языка, а не мычания и объяснения на пальцах.
   Татьяна завоевала авторитет тем, что умела делать все: и шила, и вязала, и готовила, и делала модные прически, учила их народным танцам России. Но когда она стала учить женщин искусству макраме, то даже мужчины стали приходить на занятия и учиться вязать узлы, чтобы привязывать животных, связывать врага или прочно соединять арку юрты. Узлы были известны еще за три тысячи лет до Рождества Христова, но до скифов, похоже, дошли не все типы узлов. На снастях парусников фараона Хеопса применялись морские узлы, которые и сейчас называются как прямые, выбленочные и беседочные. Но женщины решили, что вязать узлы – это не только морское дело, а чисто женское и стали создавать украшения из узелков, другие же использовали узелки, чтобы пометить себе что-то на память, вроде как записную книжку или молитвенник. Откуда она набралась таких знаний, я не знаю, но знаю, что нормальная женщина должна быть именно такой.
   Мой авторитет познаний в кузнечном деле, механике, математике не являлся показательным для мужской части населения и однажды вождь мне посоветовал принять участие в поединке с самым лучшим бойцом племени, который сомневается в моих мужских качествах и предложил мне воспользоваться его запасным мечом и небольшим кожаным щитом.
   Принять участие в поединке – это наверняка либо быть убитым, либо убить самому. Либо нанести увечья, которые и лечить-то нечем. Можно спокойно загнуться от анаэробной инфекции, а попросту говоря – гангрены или сепсиса – заражения крови. Когда-то мне пришлось помахать саблей в деле, но это совсем не похоже на то, как сражаются с короткими мечами.
   Это больше похоже на то, как люди дерутся на ножах. Или на то, что вас в подворотне встретил хулиган с ножом. Можно отдать кошелек и получить удар в живот, потому что свидетель ограбления никому не нужен. Можно напасть самому и обезоружить бандита или воткнуть его же нож в его живот. В этом случае вас же еще привлекут у уголовной ответственности за превышение необходимой обороны и за то, что остался жив, а хулигана с ножичком выпустят с извинениями и пожеланиями более аккуратно подходить к выбору следующей жертвы.
   Я предложил вождю, что буду драться с его воином без оружия. Конечно, это опасно, но все-таки не зря я занимался в секции самбо, да и то, что я буду без оружия, повысит мои шансы на успех. Потом я узнал и подспудную причину поединка со мной. Доброхоты напели главному бойцу о том, что женщины с меня глаз не сводит, в том числе и жена его. Они бы и сами вызвали меня на поединок, но так как я посланник небес, то со мной может справиться только самый лучший поединщик. Вот они и предложили вождю устроить мою мужскую «прописку» в племени.

Глава 6

   Противник был пониже меня ростом, но крепенький и подвижный. Одет по полной боевой форме, а я без оружия и с голым торсом. Так делали древние русичи, когда им предстояла схватка на жизнь или на смерть с превосходящим противником. Так сделал и я, чтобы помнить, что только я могу защитить себя, а не броня.
   Мой соперник стоял и думал, что ему делать. Надеялся на долгий и упорный бой, а здесь все дело может закончиться в течение нескольких минут, и все будет просто, как зарезать барана. Ни геройства, ни славы, может, даже еще частушку сочинят, типа молодец против овец.
   Ему, определенно, не понравились предложенные мною условия боя и это его разозлило. И хорошо, что разозлило. Он с диким криком бросился на меня, выставив вперед левую руку со щитом и замахнувшись мечом в правой руке. Я стоял прямо и ждал. Когда до него оставался буквально метр-полтора, я сделал шаг влево со стороны щита, оставив вытянутой правую ногу для подножки. Он этого не ожидал, и пошел кувырком, вызвав смех у собравшихся. Встав, он с воем бросился на меня. Молодые скифы подражали собакам или волкам, всегда были ожесточенны и свирепы в схватках. Сейчас и мне придется применять все, чему меня учили.
   Сейчас мой противник шел на меня, непрерывно размахивая мечом и отведя назад руку со щитом, чтобы у меня не было возможности использовать его щит для моей защиты. Нужно отвлечь его внимание и нанести чувствительный удар, чтобы остудить его пыл. Я сделал резкое движение левой рукой. Противник обратил внимание на мой жест, приостановив вращение мечом, и тут же получил удар ногой в пах.
   Мода на обтягивающие кожаные штаны не для воинов, потому что дает возможность наглядно видеть, куда следует наносить удар. Скажу прямо, удар по яйцам для мужчины очень болезнен. Может даже вызвать шок. Китайские писатели кончали жизнь самоубийством, вонзая шило в яичко.
   Мой противник уже не выл, как волк, а кричал, как лев пустыне, и мне нельзя было терять ни секунды для того, чтобы выбить оружие из рук путем выкручивания в сторону большого пальца (еще никто не удерживал свое оружие при проведении этого приема) и нанесения прямого удара, апперкота, по челюсти противника. Я думал, что у меня отвалится кулак после первого удара, но пришлось делать и второй удар, который свалил поединщика. Жив ли он?
   Так в повести купец Калашников ударом кулака пришиб князя, обидевшего его жену, и был за это приговорен к смерти. Я потрогал запястье противника. Пульс есть. Жив. Ногой я отшвырнул его меч, поманил пальцем его жену, и мы вдвоем оттащили его в сторону, куда прибежала Татьяна с кожаным ведром с водой. Я тер ему виски, а Татьяна лила воду на его голову. Наконец он открыл глаза, увидел меня, свою жену, Татьяну и закрыл лицо руками, так ему было стыдно. Я сказал ему, что он дрался очень мужественно и что я научу его драться так же, как и я, а если кто посмеет смеяться над ним, то будет иметь дело со мной.
   В те минуты, пока мы приводили его в чувство, никто из племени, собравшегося в круг, не сдвинулся с места. Мы вместе вышли на средину площадки, и я своей рукой поднял его руку, сказав, что это мой друг и если кто-то посмеет усомниться в этом, то немедленно будет вызван мною на бой. Мои слова были встречены криками одобрения.
   Вождь сказал, что любой поединок – это праздник и окончание поединка говорит о том, что с небес к нам спустился настоящий герой. Племя очень радо выбору небес, и мы принесли для племени много всего хорошего. Вино было в те времена только в местах большого скопления людей, то мы с новым другом сделали надрезы на руках, выдавили по нескольку капелек крови в чашку с водой, положили в нее боевой нож и отпили из нее. Сейчас мы могли быть спокойны, такой человек будет всегда со мной и защитит мою спину, надеясь, что и я сделаю так же. Нового друга звали Джурай.
   Когда закончились все торжества, только тогда я почувствовал, как меня бьет крупная дрожь, и я почувствовал, что был на краю гибели. Та внутренняя мобилизация на борьбу исчезла, и я почувствовал такую разбитость в теле, как будто я на помосте поднимал сверхтяжелую штангу или таскал огромные камни из карьера. С мыслями о камнях я и заснул.
   Мы жили в этом племени уже почти полгода. Стали там своими. Неплохо говорили на скифском наречии. Улучшили, как могли, жизнь людей и даже из других племен приезжали представители, чтобы посмотреть на нас и поучиться тому, что мы умеем.
   Я сделал приспособление, чтобы механически доставать воду из глубокого колодца. Ничего сложного в этом нет. В эти времена в пустынных местах уже существовали такие машины, просто они не дошли до скифов. Делается зубчатое колесо, не шестеренка, а именно зубчатое колесо, которое вращается шестеренкой, сделанной из дощечек. На зубчатом колесе веревка с привязанными кожаными ведрами. Лошадь вращает колесо, и оно поднимает ведро за ведром на поверхность.
   Кузнецу я рассказал, что по этому же принципу он может построить еще колесо и на деревянный вал надеть абразивный круг для механизации процесса заточки и шлифовки оружия и инструментов.
   С кузнецом мы расковали и сделали пилу-ножовку. Времени на нее затратили много, но люди, занимавшиеся работами по дереву, были нам очень благодарны.
   В другом колодце была соленая вода, которую невозможно было пить. Я стал мочить в этой воде кошмы и высушивать их на солнце. Надо мной исподтишка посмеивались все, но на кошме выпаривалась соль, пригодная в пищу. Мы сварили мясо с солью, попробовали сами и угостили вождя. Я не буду говорить о том, как были оценены мясо и соль, добытая мной. Вождем было выделено несколько человек для обучения солеварному производству.
   Не все подходит для кочевников, но умение добывать соль, воду для водопоя было ценно, и вождь пожаловал мне пять бляшек из желтого металла для украшения моей одежды.
   Из немногочисленных в степных краях перелесков мне привозили березовую кору – бересту, на которой я делал свои записи и составлял словарики языка древних скифов. Свернутые свитки были моей библиотекой, и мы с Татьяной по вечерам прочитывали мои записи.
   Немного позанимался я гончарным делом и изготовлением кирпича. Во время прогулок по окрестностям места расположения племени я обнаружил небольшую осыпь холма. Меня привлек палево-охряный цвет почвы. Немного покопав ее, я обнаружил настоящую глину. Снова над моими занятиями посмеивались люди. Откровенно смеялись, когда из моих рук вместо сосудов, мисок и чашек выходили калябушки. Но скоро миски стали получаться лучше, а когда я обжег их на костре вместе с кирпичами, то смеяться перестали. Даже вождь загорелся идеей построить дом из глиняных кирпичей, чтобы не хуже, чем у князей и эллинов, с которыми скифы торговали через посредников.

Глава 7

   – Присаживайся, уважаемый Владимир, – пригласил меня вождь, – вот приехал к нам купец Эфраим с товарами и письмом к тебе от первого министра фараона египетского Шешонка Первого. Почитай свиток, что привез, – и подал мне свернутый в трубку папирус.
   Я знаю арабский алфавит, умею писать справа налево, знаю достаточно много китайских иероглифов, но египетское письмо не похоже ни на то, ни на другое. Это даже не китайская грамота, но если внимательно присмотреться, то древнеегипетская письменность и «китайская грамота» имеют общие основы. И та, и другая являлись рисунками того, о чем хотелось сказать. В китайской письменности точные рисунки предметов и явлений стали постепенно заменяться символами, как например, корень стал изображаться в виде вертикальной черточки ствола, горизонтальной черточки – уровня земли и трех расходящихся черточек под ней – собственно корня. Или, к примеру, рис. Уже описанное мною изображение корня и вверху такое же изображение метелочки. Корень внизу и метелочка с зернами – рис. По этому поводу можно прочитать целую лекцию о происхождении каждого иероглифа, и каждый иероглиф будет достоин целой повести со слезами, встречами и расставаниями, солнцем и непогодой, войнами и предательством, и солнцем, которое все равно встает и призывает людей быть такими же хорошими, как оно само.
   Древнеегипетское письмо – это такое же изображение картинок, но только с большей прорисовкой деталей и действия. Во всяком случае, я опишу вам то, что было нарисовано в переданном мне письме. Изображение облака и из него на землю лестница. По лестнице спускается человек со скипетром и державой. Все люди склонились перед ним ниц. Человек указывает скипетром на следующее изображение облака и лестницы, спускающейся на землю. По лестнице идут две фигуры. Фигура со скипетром протягивает обе руки к ним и указывает своим скипетром на себя. Человек с двумя мешками в руках плывет на корабле в одну сторону. Затем три человека плывут в обратную сторону. Три фигуры, одна из них со скипетром, смотрят на изображения трех пирамид. В целом все понятно. Сын неба фараон, владыка подданных, приглашает к себе парочку, спустившуюся с неба, чтобы вместе полюбоваться строительством пирамид или поучаствовать в их строительстве. Вообще-то, приглашения царственных особ являются признаком признания нас людьми известными в этом мире и нужно что—то отвечать на письмо.
   – Ну, что же, – сказал я, – фараон, Сын Неба, призывает нас к себе. И просит не мешкать, а вождя поблагодарить за предоставленное нам гостеприимство. Направляет тебе посланца с подарками, а посланец должен доставить нас к нему на своем корабле.
   Эфраим, до этого блаженно попивавший вино из сделанной мною чаши, вдруг поперхнулся и схватил папирус.
   – Где ты увидел, что фараон направил вождю какие-то подарки, – закричал он, – откуда тебе знать, что написано в этом письме?
   Вождь взял в руки папирус, повертел его со всех сторон, я ему показал на человека с двумя мешками, который приплыл на землю скифов на корабле. Прокашлявшись, вождь произнес:
   – Как ты посмел усомниться в том, что Сын Неба неправильно прочитал письмо другого Сына Неба? Ты кто такой? Я уже давно подозревал, что ты ведешь торговлю в ущерб нам, и что мне давно идут подарки от владетелей других земель, а до меня они не доходят. Как это так, Эфраим?
   Купец подпрыгнул и стал еще меньше ростом.
   – Пепел на мою голову, – запричитал он, – это все греческое вино. Вкусное, а затуманивает мозги. Чем больше пьешь, тем меньше памяти и вообще не знаешь, кто ты, куда и зачем приехал.
   Вождь поднял руку ладонью вперед. Сейчас этот жест трактуется точно так же, как и тогда: заткнись!
   Эфраим заткнулся и принялся шарить по бесчисленным и бездонным карманам. Наконец он достал две блестящие фигурки из желтого металла. Конь и баран.
   – Это тебе, вождь, подарок и пожелание от первого министра, чтобы стада твои лоснились от жира, как этот золотой баран, и чтобы кони твои были многочисленны и были так же прекрасны, как и этот конь. Не сердись на меня, вождь.
   Вождь благосклонно принял дары и сказал мне:
   – Если не сам фараон пригласил тебя и твою подругу, я бы никогда и никому не позволил даже высказывать намерение о том, чтобы предложить тебе лучшие условия, чем у меня. Я сейчас сижу и не знаю, что я завтра вечером буду говорить своему народу, и как буду объяснять ему, что буду собирать вас в дальнюю дорогу. Сердце мое обливается горем, я бы и поплакал, но я мужчина, а мужчине не подобает плакать при разлуке. Мужчина может плакать лишь тогда, когда погибает его верный конь или погибает его лучший друг. Ты не погибаешь, поэтому я и не буду плакать, хотя мне очень хочется. Иди. Завтра все мы будем плясать и веселиться, провожая вас. Иди, доделай все дела, которые ты еще не успел доделать.
   Я пришел и сказал Татьяне, что нас приглашает к себе египетский фараон.
   – Сам, – удивилась она.
   – Сам, – и я протянул ей свиток.
   Она посмотрела на него, повертела в руках и ничего не сказала.
   – Хочешь вернуться к себе домой и поехать на автомашине на свою дачу, снять вишни, абрикосы, помидоры, огурцы? – спросил я.
   – Не береди душу, – ответила Татьяна, – я уже начинаю потихоньку отвыкать от той жизни и точно знаю, что ни одна из моих подруг никогда не видела живого фараона. По турпутевке ездили в Египет, бродили среди пирамид, кто-то загорал на пляжах, а вот так, в самом настоящем Египте побывать? Никто не был. И мне не поверят, да я и сама никому не скажу. А едем когда? И на чем поедем?
   – Поедем на днях с караваном купца Эфраима, – сказал я. – Жук еще тот. Заныкал от вождя подарок фараона, а о подарке в письме было прописано. Вряд ли он вождю передал именно подарок от фараона, но зуб на нас будет иметь. Давай заканчивай все дела, которые находятся в работе, инструктируй помощников.

Глава 8

   Через два дня состоялся пир в нашу честь. По этому поводу каждому досталось по глотку греческого вина, которое периодически привозил Эфраим для жертвоприношений богам. Забыл сказать, что у скифов были такие же боги, как и у греков. Главным богом был Панай, такой же, как и Зевс. Его жена, богиня земли Апи, греческая Гея. Таргитай был сыном Паная от земной женщины и защищал людей от гнева богов. Греческий аналог – Геракл. Все-таки греческая культура проникала в разные стороны и воспринималась соседними племенами, но в своей интерпретации.
   Проводили нас тепло. Снабдили нас провиантом. Конями. Мой кунак подарил мне свой меч, я подарил ему свой. Женщины плакали и пели песни, которым их научила Татьяна. Было такое ощущение, что мы уезжали из родного места.
   С караваном Эфраима мы ехали десять дней, пока не увидели берег Понтийского моря. Это потом его назвали черным русские переселенцы, которые пришли в Крым.
   На берегу стоял корабль торговой гильдии. Все купцы уже приехали после торговых операций с кочевыми племенами, дожидались Эфраима.
   Нас представили, как личных гостей фараона и отвели самые почетные места на судне. Что такое почетные места на судне? Это только в телевизионных фильмах показывают капитанские кают-компании-салоны с гобеленами и паркетом на бригантинах. Ничего подобного. Палубные места для сна затянутые материей, вот что такое почетные места для гостей. Рядом точно такое же затянутое материей место для купцов. Открытые места для сна для грузчиков-рабов и гребцов.
   Самое главное место – гальюн. Это морское название, а по-сухопутному – это туалет или сортир. Отправление естественных надобностей настолько естественно, что естественно наличие туалета (гальюна) на корабле. И такое место было на корме. Дырка в полу, то есть в палубе, чтобы сходить по большому, рядом деревянная бадейка на веревке, чтобы смыть при неточном прицеле. Я для чего так подробно говорю? Если на корабле все мужчины, то этот вопрос беспроблемный. А для женщины? Вот я осмотрел это место и решил, что каждый раз придется сопровождать Татьяну и, если что, бить по ухмыляющейся роже, а то, что таких рож будет предостаточно, то я в этом и не сомневался.
   В те времена все делалось не торопясь. Да и сейчас на востоке все делают не торопясь. Дольше всех затягивают дело в Японии. Чем сложнее проблема, тем больше времени на обдумывание. Бывает, что все уже забыли об этом, а тут приходят японцы и говорят: мы, однако, согласны. И все начинают выяснять, а с чем же японцы согласны.
   По сравнению с японцами, египтяне вообще метеоры. Те дня за три-четыре принимают любое решение. У персов есть такое волшебное слово – «фардо» – завтра. Любое дело оставляется на фардо. Фардо переносится на другое фардо. И может переноситься до бесконечности. Никто не отказывает, просто переносят на фардо. Вероятно, после общения с персами и появилась русская пословица: не оставляй на завтра, что можно сделать сегодня.
   Хотя все ждали нашего приезда, но корабль даже и не думал трогаться, а носильщики-рабы что-то носили в город с корабля и из города на корабль. Особенно интересны были горшки, завязанные сверху кожей со смоляными фитилями. Как будто бомбы какие-то.
   Как я и ожидал, на белую женщину глазели во все глаза и купцы, и гребцы, и носильщики. Татьяна держалась за моей спиной, а я постоянно делал свирепое лицо, даже когда занимался изучением смешанного греко-египетского наречия, на котором общались почти все торговые люди.
   Все знали, что мы скифы, а скифов побаивались за жестокий нрав и свирепость в отношении обидчиков.
   – С такими лучше не связываться, – думали благоразумные люди, и старались обходить скифов от беды подальше.
   Один из купцов проводил нас в город, чтобы показать храмы, виллы знатных греков, египетские торговые дома. Ничего выдающегося я не увидел. То, что видел раньше на картинках, представлялось величественными сооружениями, а на деле все оказалось не так уж большим без блеска и шика, как в американских исторических фильмах.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →